Неприкаянное юродство простых историй — Агафонов Н.В.

Неприкаянное юродство простых историй — Агафонов Н.В.

(42 голоса4.4 из 5)

Антисемит

Игорь Льво­вич Шуль­ман, врач-хирург сорока двух лет, сидел в своей холо­стяц­кой квар­тире, пре­да­ва­ясь неве­се­лым раз­мыш­ле­ниям. «Как дальше жить? Его, кото­рого все счи­тали хирур­гом от Бога, его, спас­шего сотни чело­ве­че­ских жиз­ней, сего­дня уво­лили с работы. И кто это сде­лал? Луч­ший друг его покой­ного отца, глав­ный врач Пер­вой город­ской боль­ницы Марк Яко­вле­вич Марон. Где же, спра­ши­ва­ется, хва­ле­ная еврей­ская соли­дар­ность, о кото­рой так много гово­рят кру­гом? Ну и что, что он пьет? А пока­жите мне непью­щего хирурга. Сде­лал опе­ра­цию, а род­ствен­ники тебя тут же отбла­го­да­рить спе­шат, несут коньяк или виски, или чего-нибудь в кра­си­вой бутылке. «Боль­шая Вам бла­го­дар­ность, Игорь Льво­вич, вер­нули нам сына, дочь, мать или брата». Попро­буй отка­жись — обида. Что, он дол­жен мага­зин ликеро-водоч­ных изде­лий откры­вать? Бывает, что и уми­рают люди под скаль­пе­лем. Всем понятно, врачи — не боги, меди­цина не все­сильна. Но если чело­век уми­рает во время опе­ра­ции или после, разве этими аргу­мен­тами уте­шишься? Хва­та­нул сто грам­мов спир­тику, вроде отлегло от сердца. Ладно бы только уво­лил, но ведь не удер­жался Марк Льво­вич от ехид­ства. «Насто­я­щие евреи, — гово­рит, — нико­гда пья­ни­цами не были, это тебя твои гены под­вели». Намек­нул, зна­чит, что мать у Игоря была рус­ская жен­щина. Кто же я тогда такой? По иудей­скому закону наци­о­наль­ность по мате­рин­ской линии опре­де­ля­ется, зна­чит, для евреев я — рус­ский. Для рус­ских, наобо­рот, я жид мах­ро­вый, раз отец еврей. Да и внеш­ность у меня далеко не сла­вян­ская». Пре­да­ва­ясь таким неве­се­лым раз­мыш­ле­ниям, Игорь Льво­вич погля­ды­вал на сво­его друга про­то­и­е­рея Арка­дия Соло­вьева, сидя­щего напро­тив него с кни­гой в руках. Отец Арка­дий лет пять назад овдо­вел и уехал из города слу­жить в глухую деревню. Когда при­ез­жал по делам в Епар­хи­аль­ное управ­ле­ние, то обя­за­тельно захо­дил к сво­ему другу в гости и ноче­вал у него.

- Слу­шай, отец Арка­дий, ты при­шел — и сразу за книгу, нет чтобы пого­во­рить с дру­гом, поин­те­ре­со­ваться, как у него дела.

Отец Арка­дий нехотя отло­жил книгу:

- Ну, ладно, рас­ска­зы­вай, как твои дела, Иго­рек, ты мне сего­дня, кстати, не нра­вишься, какой-то вид у тебя удрученный.

- Да, пси­хо­лог ты хоть куда, все-таки заме­тил, а книгу все равно читал. Уво­лили меня, Аркаша, с работы, вот так.

- Сам вино­ват, я гово­рил тебе, завя­зы­вай с этим. Ты ведь бле­стя­щий хирург, каких еще поис­кать, а сам себя губишь.

- Какой я бле­стя­щий, если мать свою соб­ствен­ную не мог спасти?

- Ты же сам зна­ешь, что целый кон­си­лиум про­фес­со­ров дал свое заклю­че­ние о том, что бес­по­лезно делать опе­ра­цию, это не поможет.

- Разу­мом-то я все пони­мал, а сердцу не при­ка­жешь. Это, по сути дела, была «опе­ра­ция отча­я­ния». И все-таки, Арка­дий, когда твоя род­ная мать уми­рает под скаль­пе­лем, кото­рый ты дер­жишь в руках, с этим очень тяжело жить, и ника­кие доводы разума здесь не помо­гут. Пой­дем, Аркаша, на кухню, выпьем, поговорим.

- Не буду я с тобой пить.

- Что, и раз­го­ва­ри­вать не будешь?

- Раз­го­ва­ри­вать буду, но только с трезвым.

- Ну вот, назы­ва­ется, под­дер­жал друга, уте­шил. Спасибо.

- А кто тебе, Иго­рек, еще правду ска­жет, кроме меня? Дру­гой, кото­рому ты без­раз­ли­чен, с удо­воль­ствием сядет с тобою пить и будет под­да­ки­вать твоим пья­ным жало­бам на несло­жив­шу­юся жизнь. А мне ты не без­раз­ли­чен. Однако прежде всего я свя­щен­ник и хорошо знаю, что пья­ные слезы дешевле воды в дожд­ли­вый день. Уве­рен, Нина Ива­новна в гробу своем перево-рачи­ва­ется, видя, как сын ее доб­ро­вольно себя губит.

- Ну и что ты, прав­до­люб, посоветуешь?

- То же, что и прежде: собери всю силу воли и брось горь­кую глушить.

- Хорошо ска­зал, я пол­но­стью «за». Только откуда мне взять эту силу воли? Ты дума­ешь, я не пытался это сде­лать? На три-четыре дня меня хва­тало, не более. «Каж­дый мнит себя стра­те­гом, видя бой со сто­роны», — кто это ска­зал, не помню, но ска­зано верно.

- Да я не со сто­роны, — печально мол­вил отец Арка­дий, — я ведь на себе все это испытал.

- Вот тебе и на, а ты мне все­гда таким пра­виль­ным казался.

- И пра­виль­ные, Игорь, бывает, что на кри­вую дорожку всту­пают. Когда я свою Анну похо­ро­нил, на меня тоже «зеле­ный змий» свои сети рас­ста­вил. Чув­ствую, что все больше в них запу­ты­ва­юсь. Надо, думаю, как-то выби­раться, а то совсем в омут греха затя­нет. Стал ака­фист «Неупи­ва­е­мой Чаше» читать. Явля­ется во сне Анна и гово­рит: «Не губи себя, Арка­дий, про­сись у вла­дыки из собора на сель­ский при­ход. А как туда при­е­дешь, сорок обе­ден под­ряд отслужи». Проснулся я — и сразу к архи­ерею с про­ше­нием о пере­воде. Тот уди­вился, конечно, но просьбу мою удо­вле­тво­рил. В соборе-то нас шесть свя­щен­ни­ков, литур­гию редко при­хо­дится слу­жить, оче­ред­ность. А как в деревню при­е­хал, каж­дый день служу обедню, потом ака­фист, вече­ром — снова служба, вот у меня силы и появились.

- Счаст­ли­вый ты чело­век, Арка­дий, а мне почему-то ника­ких виде­ний не является.

- Я твое виде­ние, Иго­рек, вполне реаль­ное, можешь пощу­пать. Ты когда в послед­ний раз в церкви был?

- Два месяца назад, на годов­щину матери захо­дил, свечки ставил.

- Захо­дил он, — пере­драз­нил его отец Арка­дий, — как духов­ный врач я тебе, Игорь, ставлю диа­гноз: из при­хо­жа­нина ты пре­вра­тился в захо­жа­нина, потому-то и стал лег­кой добы­чей рога­того. Ты лучше мне ответь, когда ты послед­ний раз испо­ве­до­вался и причащался?

- Не помню, — Игорь при­крыл один глаз, напря­гая память, — кажется, в про­шлом году. Нет, в поза­про­шлом, перед Пас­хой. Да, точно, на Страст­ной, в Вели­кий четверг.

- И это все? — уди­вился Аркадий.

- Но в этом году на Вели­кий чет­верг у меня была сроч­ная операция.

- Он оправ­дался! — него­до­вал отец Арка­дий. — Только на Вели­кий чет­верг разве Боже­ствен­ная литур­гия служится?

- Ты сам вино­ват, уехал в свою деревню бороться со своим змием, а друга сво­его бро­сил одного, змий-то от тебя и при­полз ко мне, пара­зит. Когда ты был здесь, я же каж­дое вос­кре­се­нье ходил на службу.

- Нашел няньку, ты, вроде, уже давно взрос­лый человек.

- Не будем мы с тобой, Аркаша, ругаться, плохо мне. Между про­чим, пом­нишь, что Экзю­пери писал: «Мы в ответе за тех, кого приручили».

- Что же ты, зверь какой, чтобы тебя при­ру­чать? — захо­хо­тал отец Аркадий.

- Так не буди во мне зверя, дай ско­рее выпить, — в тон ему закри­чал Игорь.

Стр. 1 из 23 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

4 комментария

  • Сергей, 27.02.2020

    Боль­шое спасибо

    Ответить »
  • Ирина Киткова, 31.07.2019

    Влюб­лена давно в книги автора, жаль при его жизни не удо­су­жи­лась ска­зать спа­сибо. Цар­ствие Небес­ное Вам отец Нико­лай и помо­ли­тесь о нас греш­ных перед Господом! 

    Ответить »
  • Ольга, 18.03.2015

    Как и “Непри­ду­ман­ные исто­рии”, эта книга остав­ляет в сердце теп­лоту! Чита­ется легко, на одном дыхании!

    Ответить »
  • Фотиния, 01.06.2014

    Про­стые исто­рии, а сердце согрели! И жить хочется, и про­щать, и любить! Спасибо!

    Ответить »
Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки