Пиковая Дама — Александр Пушкин

Пиковая Дама — Александр Пушкин

(15 голосов4.7 из 5)

Пико­вая дама озна­чает тай­ную недоброжелательность.

Новей­шая гада­тель­ная книга.

I

А в ненаст­ные дни
Соби­ра­лись они
Часто;
Гнули – Бог их прости! —
От пяти­де­сяти
На сто,
И выиг­ры­вали,
И отпи­сы­вали
Мелом.
Так, в ненаст­ные дни,
Зани­ма­лись они
Делом.

Одна­жды играли в карты у кон­но­гвар­дейца Нару­мова. Дол­гая зим­няя ночь про­шла неза­метно; сели ужи­нать в пятом часу утра. Те, кото­рые оста­лись в выиг­рыше, ели с боль­шим аппе­ти­том; про­чие, в рас­се­ян­но­сти, сидели перед сво­ими при­бо­рами. Но шам­пан­ское яви­лось, раз­го­вор ожи­вился, и все при­няли в нем участие.

– Что ты сде­лал, Сурин? – спро­сил хозяин.

– Про­иг­рал, по обык­но­ве­нию. – Надобно при­знаться, что я несчаст­лив: играю миран­до­лем, нико­гда не горя­чусь, ничем меня с толку не собьёшь, а всё проигрываюсь!

– И ты не разу не соблаз­нился? ни разу не поста­вил на руте?.. Твер­дость твоя для меня удивительна.

– А каков Гер­манн! – ска­зал один из гостей, ука­зы­вая на моло­дого инже­нера, – отроду не брал он карты в руки, отроду не загнул ни одного пароли, а до пяти часов сидит с нами и смот­рит на нашу игру!

– Игра зани­мает меня сильно, – ска­зал Гер­манн, – но я не в состо­я­нии жерт­во­вать необ­хо­ди­мым в надежде при­об­ре­сти излишнее.

– Гер­манн немец: он рас­чет­лив, вот и всё! – заме­тил Том­ский. – А если кто для меня непо­ня­тен, так это моя бабушка гра­финя Анна Федотовна.

– Как? что? – закри­чали гости.

– Не могу постиг­нуть, – про­дол­жал Том­ский, – каким обра­зом бабушка моя не понтирует!

– Да что ж тут уди­ви­тель­ного, – ска­зал Нару­мов, – что ось­ми­де­ся­ти­лет­няя ста­руха не понтирует?

– Так вы ничего про неё не знаете?

– Нет! право, ничего!

– О, так послушайте:

Надобно знать, что бабушка моя, лет шесть­де­сят тому назад, ездила в Париж и была там в боль­шой моде. Народ бегал за нею, чтобы уви­деть la Venus moscovite1; Рише­лье за нею воло­чился, и бабушка уве­ряет, что он чуть было не застре­лился от её жестокости.

В то время дамы играли в фараон. Одна­жды при дворе она про­иг­рала на слово гер­цогу Орле­ан­скому что-то очень много. При­е­хав домой, бабушка, отлеп­ли­вая мушки с лица и отвя­зы­вая фижмы, объ­явила дедушке о своем про­иг­рыше и при­ка­зала заплатить.

Покой­ный дедушка, сколько я помню, был род бабуш­ки­ного дво­рец­кого. Он её боялся, как огня; однако, услы­шав о таком ужас­ном про­иг­рыше, он вышел из себя, при­нес счёты, дока­зал ей, что в пол­года они издер­жали пол­мил­ли­она, что под Пари­жем нет у них ни под­мос­ков­ной, ни сара­тов­ской деревни, и начи­сто отка­зался от пла­тежа. Бабушка дала ему поще­чину и легла спать одна, в знак своей немилости.

На дру­гой день она велела позвать мужа, наде­ясь, что домаш­нее нака­за­ние над ним подей­ство­вало, но нашла его непо­ко­ле­би­мым. В пер­вый раз в жизни дошла она с ним до рас­суж­де­ний и объ­яс­не­ний; думала усо­ве­стить его, снис­хо­ди­тельно дока­зы­вая, что долг долгу розь и что есть раз­ница между прин­цем и карет­ни­ком. – Куда! дедушка бун­то­вал. Нет, да и только! Бабушка не знала, что делать.

С нею был коротко зна­ком чело­век очень заме­ча­тель­ный. Вы слы­шали о графе Сен-Жер­мене, о кото­ром рас­ска­зы­вают так много чудес­ного. Вы зна­ете, что он выда­вал себя за Веч­ного Жида, за изоб­ре­та­теля жиз­нен­ного элик­сира и фило­соф­ского камня, и про­чая. Над ним сме­я­лись, как над шар­ла­та­ном, а Каза­нова в своих Запис­ках гово­рит, что он был шпион; впро­чем, Сен-Жер­мен, несмотря на свою таин­ствен­ность, имел очень почтен­ную наруж­ность и был в обще­стве чело­век очень любез­ный. Бабушка до сих пор любит его без памяти и сер­дится, если гово­рят об нём с неува­же­нием. Бабушка знала, что Сен-Жер­мен мог рас­по­ла­гать боль­шими день­гами. Она реши­лась к нему при­бег­нуть. Напи­сала ему записку и про­сила немед­ленно к ней приехать.

Ста­рый чудак явился тот­час и застал в ужас­ном горе. Она опи­сала ему самыми чер­ными крас­ками вар­вар­ство мужа и ска­зала нако­нец, что всю свою надежду пола­гает на его дружбу и любезность.

Сен-Жер­мен задумался.

«Я могу услу­жить вам этой сум­мою, – ска­зал он, – но знаю, что вы не будете спо­койны, пока со мной не рас­пла­ти­тесь, а я бы не желал вво­дить вас в новые хло­поты. Есть дру­гое сред­ство: вы можете отыг­раться». «Но, любез­ный граф, – отве­чала бабушка, – я говорю вам, что у нас денег вовсе нет». – «Деньги тут не нужны, – воз­ра­зил Сен-Жер­мен: – извольте меня выслу­шать». Тут он открыл ей тайну, за кото­рую вся­кий из нас дорого бы дал…

Моло­дые игроки удво­или вни­ма­ние. Том­ский заку­рил трубку, затя­нулся и продолжал.

В тот же самый вечер бабушка яви­лась в Вер­саль, аu jeu de la Reine2. Гер­цог Орле­ан­ский метал; бабушка слегка изви­ни­лась, что не при­везла сво­его долга, в оправ­да­ние сплела малень­кую исто­рию и стала про­тив него пон­ти­ро­вать. Она выбрала три карты, поста­вила их одна за дру­гою: все три выиг­рали ей соника, и бабушка отыг­ра­лась совершенно.

– Слу­чай! – ска­зал один из гостей.

– Сказка! – заме­тил Германн.

– Может статься, порош­ко­вые карты? – под­хва­тил третий.

– Не думаю, – отве­чал важно Томский.

– Как! – ска­зал Нару­мов, – у тебя есть бабушка, кото­рая уга­ды­вает три карты сряду, а ты до сих пор не пере­нял у ней её кабалистики?

– Да, чорта с два! – отве­чал Том­ский, – у ней было чет­веро сыно­вей, в том числе и мой отец: все четыре отча­ян­ные игроки, и ни одному не открыла она своей тайны; хоть это было бы не худо для них и даже для меня. Но вот что мне рас­ска­зы­вал дядя, граф Иван Ильич, и в чём он меня уве­рял честью. Покой­ный Чап­лиц­кий, тот самый, кото­рый умер в нищете, про­мо­тав мил­ли­оны, одна­жды в моло­до­сти своей про­иг­рал – пом­нится Зоричу – около трех­сот тысяч. Он был в отча­я­нии. Бабушка, кото­рая все­гда была строга к шало­стям моло­дых людей, как-то сжа­ли­лась над Чап­лиц­ким. Она дала ему три карты, с тем, чтоб он поста­вил их одну за дру­гою, и взяла с него чест­ное слово впредь уже нико­гда не играть. Чап­лиц­кий явился к сво­ему побе­ди­телю: они сели играть. Чап­лиц­кий поста­вил на первую карту пять­де­сят тысяч и выиг­рал соника; загнул пароли, пароли-пе, – отыг­рался и остался ещё в выигрыше…

– Однако пора спать: уже без чет­верти шесть.

В самом деле, уже рас­све­тало: моло­дые люди допили свои рюмки и разъехались.

II

– II parait que monsieur est decidement pourles suivantes.
– Que voulez-vus, madame? Elles sont plus fraiches3.

Свет­ский разговор.

Ста­рая гра­финя *** сидела в своей убор­ной перед зер­ка­лом. Три девушки окру­жали её. Одна дер­жала банку румян, дру­гая коробку со шпиль­ками, тре­тья высо­кий чепец с лен­тами огнен­ного цвета. Гра­финя не имела ни малей­шего при­тя­за­ния на кра­соту, давно увяд­шую, но сохра­няла все при­вычки своей моло­до­сти, строго сле­до­вала модам семи­де­ся­тых годов и оде­ва­лась так же долго, так же ста­ра­тельно, как и шесть­де­сят лет тому назад. У окошка сидела за пяль­цами барышня, её воспитанница.

Стр. 1 из 7 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки