Последняя надежда — Валерий Лялин

Последняя надежда — Валерий Лялин

(19 голосов4.5 из 5)

Изограф

В полу­тем­ной избе, осве­ща­е­мой мига­ю­щим огнем лучины, за сто­лом сидели срод­ники Марьи Журавле­вой. Муж ее был забран еще на Успе­нье в сол­даты и слу­жил на дале­ком и опас­ном Кав­казе, где участ­во­вал в усми­ре­нии бун­ту­ю­щего Даге­стана и Чечни. Сама Марья, взя­тая в село Утевки из бога­той кре­стьян­ской семьи, лежала на чистой хру­стя­щей соломе, постлан­ной на полу в хорошо про­топ­лен­ной баньке, и мая­лась тре­тьими родами. Банька осве­ща­лась тремя мас­ле­ными коп­тил­ками, а роды при­ни­мала пови­валь­ная бабка Авдо­тьюшка, да еще тут была замуж­няя золовка Дашка, кото­рая грела воду и рас­кла­ды­вала на лавке чистые тряпки и пеленки. Хотя роды были и тре­тьи, но подви­га­лись туго, и бабка уже при­ме­няла и мыльце, и выма­ни­вала ребе­ночка на саха­рок, и даже послала девку к батюшке Васи­лию открыть в храме Цар­ские Врата и сотво­рить моле­бен с водо­свя­тием пре­по­доб­ной Мела­нии Рим­ля­ныне, кото­рая бла­го­по­спе­ше­ствует в родах. То ли мыльце, то ли отвер­за­ние Цар­ских Врат, но что-то помогло, и банька вскоре огла­си­лась прон­зи­тель­ным кри­ком мла­денца. Но вслед за этим кри­ком раз­дался отча­ян­ный вопль Авдо­тьюшки. Золовка схва­тила коп­тилку, под­несла ее ближе к ново­рож­ден­ному и тоже завизжала.

Ребе­нок родился без рук и без ног.

Двери избы рас­пах­ну­лись, и вбе­жала запы­хав­ша­яся Дашка. Срод­ники, сидев­шие за сто­лом, все повер­ну­лись к ней с вопросом:

- Ну что там?

Дашка всплес­нула руками и заго­ло­сила. Все всполошились.

- Что, Манька померла?!

Все вско­чили из-за стола и бро­си­лись в баньку смот­реть. В избу из церкви при­шел отец дья­кон за полу­че­нием треб­ных денег. Узнав такое дело, он рас­крыл от удив­ле­ния рот и стоял так минуты две, кре­стясь на образа. А потом сам побе­жал к баньке, подо­брав края рясы.

- Про­пу­стите отца дья­кона, про­пу­стите, — рас­тал­ки­вая лок­тями срод­ни­ков кри­чала Дашка. Дья­кон завер­нул полу рясы, достал чере­па­хо­вый очеш­ник, сте­пенно одел очки и тща­тельно огля­дел ребенка. М‑да, — про­из­нес он, — комис­сия. Дей­стви­тельно, конеч­но­сти отсут­ствуют, даже куль­тя­пок нет. Срам­ной уд в нали­чии и муже­ского пола. Зна­чит это маль­чик. Эфед­рон — сиречь зад­ний про­ход — име­ется. Вона, и орет-то во всю мочь, пузцо наду­вает, губами плям­кает, зна­чит к тра­пезе при­сту­пать желает.

- Отец дья­кон, как же это могло случиться?

И девка наша Манька здо­ро­вая и креп­кая как репка. Да и мужик ейный был как жере­бец, а дите полу­чи­лось бра­ко­ван­ное? — - в недо­уме­нии спра­ши­вали Мань­кины сродники.

- М‑да, пра­во­слав­ные, вопрос этот слож­ный. Здесь только док­тор­ская наука в состо­я­нии на него отве­тить. Но что каса­ется моего мне­ния, то я как цер­ков­но­слу­жи­тель могу ска­зать, что здесь сам сатана пора­бо­тал. Без него, про­кля­тика, здесь дело не обо­шлось. Видно, Гос­подь усмот­рел в этом мла­денце вели­кого чело­века. Может быть он назна­чен Гос­по­дом быть гене­ра­лом, а может быть даже архи­ереем. А дья­вол по злому умыслу взял, да ручки и ножки-то отнял у мла­денца. Вот тебе и архи­ерей. Впро­чем, может быть, я оши­ба­юсь, так про­стите меня Хри­ста ради. А от треб­ных денег мы отка­зы­ва­емся, и в таких скорб­ных обсто­я­тель­ствах не бе рем.

Роди­тель­ницу с ребен­ком из баньки при­везли в избу и поме­стили в углу, отго­ро­див его сит­це­вой зана­вес­кой. Срод­ники тол­пи­лись около кро­вати и пода­вали советы:

- Ты, Манька, тово, титьку ему не давай, -

гово­рил дядя Яким, — он денька два покри­чит, похрун­дучит, да и око­чу­рится. И тебя раз­вя­жет, да и сам в Цар­ствии Небес­ном будет тебя бла­го­да­рить. Нет ему места в энтой жизни, такому калеч-ке. Ты вот сама рас­кинь умом-то: ведь он веч­ный захре­бет­ник, ни рук, ни ног. Один только рот для еды, да брюхо. Куда он сго­дится такой, разве что цыга­нам отдать, чтобы на ярмар­ках за деньги показывали.

Но все же через восемь дней мла­денца при­несли в цер­ковь.

- Кре­ща­ется раб Божий Гри­го­рий. Во имя Отца. Аминь. И Сына. Аминь. И Свя­таго Духа. Аминь.

- Эк, какой он глад­кий, — вор­чал батюшка Васи­лий, — не за что ухва­титься. Едва не уто­пил в купели.

Дядя Яким был вос­при­ем­ни­ком. При­ни­мая окре­щен­ного Гришу в сухие пеленки, он ворчал:

- И что это за робе­нок такой, один только рот.

Батюшка Васи­лий, уко­риз­ненно посмот­рев на вос­при­ем­ника, сказал:

- Мы, Яки­мушка, еще не знаем, какой Божий про­мы­сел об этом ребенке. А что каса­ется рта, то этим ртом он может сотво­рить еще боль­шие дела.

Ведь рот слу­жит не только для вку­ше­ния ястий, но ска­зано в Писа­нии: В начале было Слово. Погоди, погоди, еще не ты, а он тебя будет кор­мить. У моей матушки об этом ребенке был инте­рес­ный про­мыс­ли­тель­ный сон. Хотя и сон, но ты, батюшка Васи­лий, ты это не тово, не тово тол­ку­ешь. Нy как такой калека будет мне, здо­ро­вому мужи­чище, про­пи­та­ние предо­став­лять? Нет, не может быть такой возможности.

- Что чело­веку невоз­можно, то Богу воз­можно, — ска­зал отец Васи­лий, при­сту­пая к ребенку со свя­тым миром.

А сто лет спу­стя, в 1963 году, в Юго­сла­вии, серб­ский исто­рик живо­писи Здравко Кай­ма­но­вич, про­водя учет памят­ни­ков куль­туры Серб­ской Пра­во­слав­ной Церкви, в селе Пура­чин, около Тузлы, обна­ру­жил икону, на обо­рот­ной сто­роне кото­рой име­лась над­пись по-рус­ски: Сия икона писана в Самар­ской губер­нии, Бузу­лук­ского уезда, Утев­ской воло­сти, того же села, зубами кре­стья­ни­ном Гри­го­рием Журавле­вым, без­ру­ким и без­но­гим, 1885 года, 2 июля.

Госу­дар­ствен­ный архив СССР дал подтверждение.

Плохо бы при­шлось малень­кому Грише, если бы не стар­шие брат и сестра. Осо­бенно сестра. Крест­ный, дядя Яким, сра­бо­тал для Гриши осо­бую низ­кую коля­сочку, кото­рую при­вез во двор со сло­вами: Для моего буду­щего кор­мильца. И где бы бра­тик и сестра не ходили, они везде возили с собой Гришу, кото­рый рос смыш­ле­ным маль­чи­ком и смот­рел на мир Божий ясными вдум­чи­выми гла­зами. Обу­чать его гра­моте и закону Божи­ему при­хо­дил сам отец дья­кон. Гриша, сидя на лавке, нава­лив­шись гру­дью на стол и держа в зубах каран­даш, ста­ра­тельно выпи­сы­вал на бумаге буквы: аз, буки, веди, гла­голь, добро. Вся деревня его жалела, и все ста­ра­лись для него что-нибудь сде­лать, чем-то услу­жить. Дети, обычно без­жа­лост­ные к юро­ди­вым, дурач­кам и кале­кам, нико­гда не оби­жали и не драз­нили Гришу. Отец Гриши так и не вер­нулся с Кав­каза. Видно где-то сра­зила его лихая чечен­ская пуля. Но нужды в семье не было, потому что мир взял на себя заботу о ней. Рас­па­хи­вал и засе­вал земель­ный надел, соби­рал уро­жай и помо­гал общин­ными день­гами. Помо­гал и насто­я­тель храма, батюшка Васи­лий, помо­гал и барин — пред­во­ди­тель уезд­ного дво­рян­ства, отстав­ной гене­рал князь Тучков.

Рисо­валь­ные спо­соб­но­сти у Гриши про­яви­лись рано. И созда­ва­лось такое впе­чат­ле­ние, что через свои стра­да­ния он видел мно­гое такое, чего дру­гие не видели. Своим дет­ским умом он про­ни­кал в самую суть вещей и собы­тий, и порой его рас­суж­де­ния удив­ляли даже ста­ри­ков. По пред­ло­же­нию барина Гришу каж­дый день возили в коля­сочке в усадьбу, где с ним зани­ма­лись учи­теля, обу­чав­шие гене­раль­ских детей. Но осо­бенно при­тя­га­тель­ной для Гриши была цер­ковь. Село Утевки было обшир­ное, и народу в нем жило много, а вот храм был малень­кий и тес­ный и все­гда напол­нен­ный при­хо­жа­нами. Гриша посто­янно про­сился в храм Божий, и тер­пе­ли­вые бра­тик и сестра, не споря, все­гда отво­зили его ко все­нощ­ной, к вос­крес­ной обедне, а также на все празд­ники. Про­тал­ки­ва­ясь с коляс­кой через народ, они под­во­зили Гришу к каж­дой иконе, под­ни­мали его, и он цело­вал образ и широко откры­тыми гла­зами всмат­ри­вался в него, что-то шепча, улы­ба­ясь, кивая голо­вой Божией Матери, и часто по щекам его кати­лись слезы. Его с коляс­кой ста­вили на кли­рос позади боль­шой иконы Димит­рия Солун­ского, и он всю службу по слуху под­пе­вал хору чистым звон­ким аль­том. Барин, князь Туч­ков, не остав­лял Гришу своей мило­стью и, с согла­сия матери, отпра­вил его учиться в Самар­скую гим­на­зию. Вме­сте с ним поехали его брат и сестра. Перед тем князь был у самар­ского губер­на­тора и все устроил.

Стр. 1 из 17 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

3 комментария

  • Татьяна, 20.05.2017

    Рас­сказы из жизни Вале­рия Лялина- это “баль­зам на душу”, хочеться читать безконечно!А слу­шать аудио самого автора ещё лучше воспринимается.

    Ответить »
  • Фотиния М., 16.02.2017

    Отлич­ная тера­пия для души моей.

    Ответить »
  • Игорь, 13.10.2015

    Спаси, Гос­поди! Пре­крас­ные рассказы.

    Ответить »
Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки