<span class=bg_bpub_book_author>Клайв Стейплз Льюис</span><br>Просто христианство

Клайв Стейплз Льюис
Просто христианство

(208 голосов4.4 из 5)

Пред. глава
Оглавление

Книга IV. За пределами личности, или первые шаги в учении о Троице

Сотворить – не значит родить

Меня мно­го­кратно пре­ду­пре­ждали, чтобы я не рас­ска­зы­вал вам того, что соби­ра­юсь рас­ска­зать в этой книге. Мне гово­рили: “Обык­но­вен­ный чита­тель не желает иметь дела с тео­ло­гией; дайте ему про­стую, прак­ти­че­скую рели­гию”. Я отверг эти советы. Я не думаю, что обык­но­вен­ный чита­тель настолько глуп. Слово “тео­ло­гия” озна­чает “наука о Боге”; и я пола­гаю, что каж­дый чело­век, хоть немножко заду­мы­ва­ю­щийся о Созда­теле всего сущего, хотел бы, насколько это воз­можно, полу­чить самые ясные и точ­ные пред­став­ле­ния о Нем. Вы не дети, так зачем же обра­щаться с вами, как с детьми?

В какой-то мере я пони­маю, почему неко­то­рым людям хоте­лось бы обойти тео­ло­гию сто­ро­ной. Я помню, во время одной моей беседы пожи­лой офи­цер, побы­вав­ший, видно, во мно­гих пере­дел­ках, под­нялся и ска­зал: “Мне вся эта бол­товня ни к чему. Но, доложу вам, я тоже чело­век рели­ги­оз­ный. Я знаю, что Бог есть. Как-то ночью, когда я был один в пустыне, я чув­ство­вал Его при­сут­ствие. Это вели­чай­шая тайна. Именно поэтому я не верю всем вашим акку­рат­ным малень­ким фор­му­лам и дог­мам о Нем. Да и каж­дому, кто пере­жил реаль­ную встречу с ним, они пока­жутся жал­кими, сухими и нена­сто­я­щими”. В каком-то смысле я согла­сен с этим чело­ве­ком. Думаю, что, вполне веро­ятно, он и в самом деле пере­жил встречу с Богом в той пустыне. И когда от лич­ного опыта он обра­тился к хри­сти­ан­ской док­трине, то, видимо, вос­при­нял это как пере­ход от чего-то реаль­ного к менее зна­чи­тель­ному и насто­я­щему. Навер­ное, что-то подоб­ное испы­ты­вал бы чело­век, кото­рый видел Атлан­ти­че­ский океан с берега, а теперь рас­смат­ри­вает его на карте. Срав­нимы ли насто­я­щие оке­ан­ские волны с кус­ком рас­кра­шен­ной бумаги? Однако дело вот в чем. Карта – дей­стви­тельно кусок рас­кра­шен­ной бумаги, но вы должны понять две вещи. Во-пер­вых, она состав­лена на осно­ва­нии откры­тий, сде­лан­ных сот­нями и тыся­чами людей, пла­вав­ших по насто­я­щему Атлан­ти­че­скому оке­ану, то есть как бы впи­тала в себя бога­тый опыт, не менее реаль­ный, чем тот, кото­рый пере­жил чело­век, сто­яв­ший на берегу оке­ана. За одним исклю­че­нием, однако. Чело­век этот видел океан лишь в каком-то одном, доступ­ном ему ракурсе. Карта же скон­цен­три­ро­вала в себе все раз­лич­ные опыты вме­сте взя­тые. Во-вто­рых, если вы хотите куда-то отпра­виться, карта будет вам совер­шенно необ­хо­дима. Пока вы доволь­ству­е­тесь про­гул­ками по берегу, впи­ты­вать в себя зре­лище оке­ана гораздо при­ят­нее, чем рас­смат­ри­вать карту. Но поже­лай вы отпра­виться в Аме­рику, она будет вам несрав­ненно полез­нее, чем опыт ваших про­гу­лок. Тео­ло­гия подобна карте. Про­стое раз­мыш­ле­ние о хри­сти­ан­ских док­три­нах и изу­че­ние их, если вы на этом оста­но­ви­тесь, менее зна­чимо и инте­ресно, чем то, что пере­жил тот офи­цер в пустыне. Док­трины – это не Бог. Они пред­став­ляют из себя сво­его рода карту. Но карта эта состав­лена на осно­ва­нии опыта, пере­жи­того сот­нями людей, кото­рые вошли в реаль­ное сопри­кос­но­ве­ние с Богом. В срав­не­нии с этим опы­том любые захва­ты­ва­ю­щие пере­жи­ва­ния или рели­ги­оз­ные чув­ства, кото­рые, воз­можно, посе­тили вас или меня, выгля­дят крайне при­ми­тивно и нечетко.

Затем, если вы хотите про­дви­гаться впе­ред, карта вам совер­шенно необ­хо­дима. Видите ли, то вол­ну­ю­щее пере­жи­ва­ние, кото­рое пора­зило офи­цера в пустыне, при всей его реаль­но­сти, бес­по­лезно даже для него. Оно никуда не ведет, так как сво­дится лишь к эмо­ци­о­наль­ному потря­се­нию и не тре­бует ника­кой работы. Это все равно что смот­реть на волны оке­ана, стоя на берегу. Вы не попа­дете в Нью­фа­унд­ленд, если этим огра­ни­чится ваш кон­такт с Атлан­ти­че­ским оке­а­ном. И вы не обре­тете жизни веч­ной, лишь насла­жда­ясь ощу­ще­нием Божьего при­сут­ствия в цве­тах и музыке. Однако вы никуда не попа­дете и в том слу­чае, если только будете смот­реть на карту, а выйти в откры­тое море не реши­тесь. Выйдя же в пла­ва­ние без карты, вы не смо­жете чув­ство­вать себя в безопасности.

Иными сло­вами, тео­ло­гия – это прак­ти­че­ская наука, осо­бенно в наши дни. В ста­рые вре­мена, когда обра­зо­ва­ние не было таким мас­со­вым, а дис­кус­сии – столь попу­ляр­ными, как теперь, люди, воз­можно, могли доволь­ство­ваться очень про­стыми исти­нами о Боге. Но сей­час дело обстоит иначе. Каж­дый чело­век читает, каж­дый при­слу­ши­ва­ется к тому, о чем ведутся дис­кус­сии. Так что и не при­ни­мая уча­стия в тео­ло­ги­че­ских бесе­дах, люди какие-то пред­став­ле­ния о Боге все-таки имеют. Однако это сплошь и рядом – пло­хие, бес­по­ря­доч­ные и уста­рев­шие пред­став­ле­ния. Очень мно­гие из них выдают сего­дня за нечто новое, между тем как они уже несколько сто­ле­тий назад были рас­смот­рены, изу­чены и отверг­нуты извест­ными тео­ло­гами. К их числу отно­сятся неко­то­рые совре­мен­ные попу­ляр­ные формы рели­гии; испо­ве­да­ние их – такой же шаг назад, каким было бы воз­вра­ще­ние к пред­став­ле­нию о том, что Земля плоская.

Вник­ните в попу­ляр­ную в Англии трак­товку хри­сти­ан­ской док­трины, и вы уви­дите, что она сво­дится к сле­ду­ю­щему: Иисус Хри­стос – вели­кий учи­тель нрав­ствен­но­сти, и если бы только мы после­до­вали Его совету, то сумели бы уста­но­вить луч­ший соци­аль­ный поря­док и избе­жать еще одной войны. Что ж, это верно. Но такая трак­товка каса­ется лишь малой части хри­сти­ан­ской истины и, как ни странно на пер­вый взгляд, именно прак­ти­че­ской-то цен­но­сти и не имеет.

Да, если бы мы вос­поль­зо­ва­лись сове­тами Хри­ста, то вскоре создали бы гораздо более счаст­ли­вый мир. Однако для начала идти так далеко, как Хри­стос с Его незем­ной муд­ро­стью, вовсе не обя­за­тельно. Если бы мы делали то, что сове­то­вали нам Пла­тон, или Ари­сто­тель, или Кон­фу­ций, то и тогда наше поло­же­ние в мире было бы гораздо лучше, чем сей­час. За чем же дело стало? А за тем, оче­видно, что мы нико­гда не сле­до­вали сове­там ни одного из этих вели­ких учи­те­лей. Так почему мы должны им сле­до­вать сей­час? Почему сове­там Хри­ста мы после­дуем ско­рее, чем сове­там дру­гих? Потому что Он – луч­ший учи­тель нрав­ствен­но­сти? Но если это так, то веро­ят­ность того, что мы пой­дем за Ним, только сни­жа­ется. Ведь если мы не в состо­я­нии усво­ить урок по курсу началь­ной школы, можно ли рас­счи­ты­вать, что мы усвоим что-то послож­нее? Если хри­сти­ан­ство сво­дится к еще одному доб­рому совету, то цен­ность его неве­лика. За послед­ние четыре тыся­че­ле­тия чело­ве­че­ство не имело недо­статка в хоро­ших сове­тах. Несколько допол­ни­тель­ных – поло­же­ния не изменят.

Но возь­мите любую серьез­ную тео­ло­ги­че­скую работу, трак­ту­ю­щую вопросы хри­сти­ан­ства, и вы уви­дите, что в ней и в упо­мя­ну­той попу­ляр­ной трак­товке речь идет о совер­шенно раз­ных вещах. Хри­сти­ан­ские авторы заяв­ляют, что Хри­стос – Сын Божий (что бы это ни зна­чило). Они гово­рят, что те, кто Ему дове­рится и пове­рит, тоже смо­гут стать сынами Божьими (что бы это ни зна­чило). Нако­нец, они гово­рят, что смерть Его спасла нас от наших гре­хов (что бы это ни значило).

Не имеет смысла жало­ваться, что заяв­ле­ния эти трудно понять. Хри­сти­ан­ство утвер­ждает, что оно гово­рит нам о дру­гом мире, о чем-то таком, что за пре­де­лами этого мира, кото­рый мы можем ося­зать, слы­шать и видеть. Вы вправе счи­тать это откро­ве­ние не соот­вет­ству­ю­щим истине; но, если то, что хри­сти­ан­ство утвер­ждает, все-таки истина, понять ее, есте­ственно, будет нелегко, по край­ней мере, так же трудно, как про­блемы совре­мен­ной физики, и по той же причине.

Больше всего нас шоки­рует в хри­сти­ан­стве, что, отдав­шись Хри­сту, мы можем стать сынами Божьими. Кто-нибудь может спро­сить: “Разве мы не Божьи дети уже сей­час? Разве не в том состоит одна из глав­ных идей хри­сти­ан­ства, что Бог – Отец всего чело­ве­че­ства?” Что ж, в неко­то­ром смысле, несо­мненно, мы все – дети Божьи. Я имею в виду, что Бог вызвал нас к суще­ство­ва­нию, Он любит и забо­тится о нас, как Отец. Но когда Биб­лия гово­рит нам о воз­мож­но­сти стать сынами Божьими, она, без­условно, под­ра­зу­ме­вает что-то дру­гое. И это при­во­дит нас к цен­траль­ному пункту теологии.

В одном из хри­сти­ан­ских сим­во­лов веры гово­рится, что “Хри­стос, Сын Божий, рож­ден от Бога, а не сотво­рен Им”, и далее добав­ля­ется: “рож­ден­ный Отцом прежде всех веков” (то есть до сотво­ре­ния мира). Пожа­луй­ста, уяс­ните себе как сле­дует, что это откро­ве­ние не имеет ничего общего с тем, что впо­след­ствии Хри­стос родился на земле как Чело­век и был Сыном девы. В дан­ный момент мы не рас­смат­ри­ваем вопроса о Непо­роч­ном зача­тии. Нас инте­ре­сует что-то такое, что имело место еще до сотво­ре­ния мира, до начала вре­мен. “Прежде всех веков Хри­стос был рож­ден, а не сотво­рен”. Что это значит?

Родить – зна­чит стать отцом. Сотво­рить – зна­чит сде­лать. Раз­ница между этими двумя поня­ти­ями в сле­ду­ю­щем: рож­ден­ное от вас обла­дает той же при­ро­дой, что и вы. От чело­века рож­да­ются чело­ве­че­ские дети, от бобра боб­рята, птица кла­дет яйца, из кото­рых вылуп­ля­ются птенцы. Но когда вы дела­ете что-то, то созда­ете нечто отлич­ное от вас самих по при­роде. Птица вьет гнездо, бобер строит пло­тину, чело­век делает радио­при­ем­ник или может сотво­рить что-то более похо­жее на него, чем при­ем­ник, напри­мер ста­тую. Если он доста­точно искус­ный скуль­птор, то может создать ста­тую, очень похо­жую на чело­века. И все-таки нежи­вая ста­туя нико­гда не будет чело­ве­ком, поскольку не может ни дышать, ни думать; она лишь похо­дит на него.

Все это надо очень ясно усво­ить. То, что рож­дено Богом, есть Бог, как рож­ден­ное от чело­века – чело­век. То, что создано Богом,– это не Бог, как и создан­ное чело­ве­ком – не чело­век. Вот почему люди – не сыны Божьи в том смысле, в каком Сын Божий – Хри­стос. Люди могут быть похожи на Бога, но они – суще­ства дру­гого рода. Они ско­рее похожи на ста­тую или кар­тину, изоб­ра­жа­ю­щую Бога.

Как и ста­туя, кото­рая похожа на чело­века, но не имеет в себе жизни, чело­век (в неко­то­ром смысле, что я и соби­ра­юсь объ­яс­нить) похож на Бога, но в нем нет того рода жизни, кото­рый при­сущ Богу.

Давайте сна­чала рас­смот­рим пер­вый пункт (сход­ство чело­века с Богом). Все, что создано Богом, носит черты какого-то сход­ства с Ним. Кос­мос похож на Него своей необъ­ят­но­стью. Не то чтобы необъ­ят­ность кос­моса была того же рода, что и необъ­ят­ность Бога; но без­гра­нич­ность Все­лен­ной как бы сим­вол Его без­гра­нич­но­сти или выра­же­ние ее в поня­тиях неду­хов­ного порядка. Мате­рия имеет сход­ство с Богом в том смысле, что она тоже обла­дает энер­гией; хотя, конечно, физи­че­ская энер­гия отли­ча­ется от энер­гии, свой­ствен­ной Богу. Рас­ти­тель­ный мир схож с Богом в том, что, как и Он, обла­дает жиз­нью. Но био­ло­ги­че­ская жизнь – не та же самая, кото­рая при­суща Богу. Она – только сим­вол или тень Его жизни.

Когда мы пере­хо­дим к живот­ному миру, то обна­ру­жи­ваем дру­гие черты сход­ства с Богом, помимо био­ло­ги­че­ской жизни. Интен­сив­ная жиз­не­де­я­тель­ность и про­дук­тив­ность насе­ко­мых, воз­можно, пер­вый, неяс­ный намек на непре­кра­ща­ю­щу­юся сози­да­тель­ную актив­ность Бога. У более высо­ких форм, мле­ко­пи­та­ю­щих, мы наблю­даем начало инстинк­тив­ной при­вя­зан­но­сти. Конечно, эта при­вя­зан­ность не то же самое, что любовь, при­су­щая Богу; но она похожа на нее, как похожа на пей­заж кар­тина, нари­со­ван­ная на плос­ком листе бумаги.

И вот мы подо­шли к чело­веку, выс­шему суще­ству в живот­ном мире: в нем мы заме­чаем наи­бо­лее пол­ное сход­ство с Богом. (Воз­можно, дру­гие миры насе­лены суще­ствами, еще более похо­жими на Бога, чем мы, но нам об этом ничего не известно.) Чело­век не только живет – он любит и думает; в нем био­ло­ги­че­ская жизнь дости­гает выс­шего уровня.

Однако в есте­ствен­ном состо­я­нии чело­век лишен духов­ной жизни, то есть осо­бого, более высо­кого рода жизни, кото­рый при­сущ Богу. Мы исполь­зуем одно и то же слово “жизнь” для обо­зна­че­ния и того, и дру­гого. Но если вы сде­ла­ете отсюда вывод, что они, в сущ­но­сти, одно и то же, то оши­бе­тесь. Они не иден­тичны между собой, как не иден­тичны необъ­ят­ность Все­лен­ной и необъ­ят­ность Бога. Раз­ли­чие между био­ло­ги­че­ской жиз­нью и духов­ной настолько важно, что впредь я соби­ра­юсь име­но­вать их по-разному.

Био­ло­ги­че­скую жизнь, кото­рую мы полу­чаем через при­роду и кото­рая (как и все в при­роде) отме­чена тен­ден­цией к посто­ян­ному уга­са­нию и раз­ло­же­нию, а потому нуж­да­ется в непре­рыв­ной под­держке (она и посту­пает к ней из при­роды в виде воз­духа, воды, пищи и т. п.),– этот род жизни я буду назы­вать “биос” (гре­че­ское слово). Духов­ную жизнь, кото­рая содер­жится в Боге “от веч­но­сти” и явля­ется источ­ни­ком воз­ник­но­ве­ния всей физи­че­ской Все­лен­ной, назо­вем гре­че­ским сло­вом “зоэ” (что, соб­ственно, и озна­чает – “жизнь”). Биос, несо­мненно, схож с зоэ, как тень ее или сим­вол. Сход­ство это такого рода, как между фото­гра­фией и самим сфо­то­гра­фи­ро­ван­ным местом, как между ста­туей и чело­ве­ком. Транс­фор­ма­ция, кото­рая про­ис­хо­дит в чело­веке, когда биос сме­ня­ется в нем на зоэ, рав­но­сильна пре­вра­ще­нию мра­мор­ной ста­туи в живого человека.

Именно в этом и состоит суть всех хри­сти­ан­ских откро­ве­ний: наш мир пред­став­ляет из себя сту­дию Вели­кого Скуль­птора. Мы с вами – ста­туи, и в сту­дии ходит слух, что в один пре­крас­ный день неко­то­рые из нас оживут.

Бог в Трех Лицах

В преды­ду­щей главе мы рас­смот­рели раз­ницу между поня­ти­ями “рож­дать” и “делать” или “тво­рить”. Чело­век рож­дает ребенка, ста­тую он делает. Бог рож­дает Хри­ста, чело­века Он тво­рит. Ска­зав это, я про­ил­лю­стри­ро­вал лишь одну истину о Боге: то, что рож­да­ется от Бога-Отца, есть Бог, Суще­ство той же при­роды, что и Он Сам. В неко­то­ром роде это подобно рож­де­нию чело­ве­че­ского сына от чело­ве­че­ского отца. Однако сход­ство тут не абсо­лют­ное. Поста­ра­юсь объ­яс­нить это несколько подробнее.

Очень мно­гие люди в наши дни гово­рят: “Я верю, что Бог суще­ствует, но не могу пове­рить, что Бог – это лич­ность”. Они чув­ствуют, что таин­ствен­ное нечто, сто­я­щее за всеми вещами, должно быть чем-то боль­шим, чем про­сто лич­ность. И хри­сти­ане вполне согласны с этим. Но никто, кроме хри­стиан, не пред­ла­гает какую бы то ни было идею отно­си­тельно того, чему может быть подобно суще­ство, сто­я­щее над лич­но­стью. Все осталь­ные, согла­ша­ясь, что Бог выхо­дит за пре­делы лич­но­сти, именно на этом осно­ва­нии и пред­став­ляют Его чем-то без­лич­ным (а На деле чем-то мень­шим, чем лич­ность). Если же вы ищете в Боге сверх­лич­ность, некое начало, сто­я­щее выше лич­но­сти, то выбор между хри­сти­ан­ской и иными док­три­нами для вас отпа­дает. Ибо она, един­ствен­ная в мире, именно так и трак­тует Бога.

Неко­то­рые думают, что после этой жизни или после несколь­ких жиз­ней чело­ве­че­ские души будут впи­таны Богом. Но если вы спро­сите их, что они пони­мают под этим, то обна­ру­жите, что их идея ничем не отли­ча­ется от погло­ще­ния одних веществ дру­гими. Они и гово­рят, что это подобно тому, как капли сте­кают в океан. Но когда капля сте­кает в океан, ей при­хо­дит конец. Если это и про­ис­хо­дит с нами, мы про­сто пре­кра­тим свое суще­ство­ва­ние. Лишь у хри­стиан вы най­дете идею о том, как чело­ве­че­ские души могут обре­сти жизнь в Боге, оста­ва­ясь при этом собою; более того – ста­но­вясь собою в зна­чи­тельно боль­шей сте­пени, чем они были прежде.

Я пре­ду­пре­ждал вас, что тео­ло­гия – наука прак­ти­че­ская. Цель нашего суще­ство­ва­ния, таким обра­зом, в нашем вовле­че­нии в жизнь Бога. Невер­ные пред­став­ле­ния об этой жизни мешают достиг­нуть цели.

А сей­час я попро­сил бы осо­бого вни­ма­ния. Вы зна­ете, что в про­стран­стве вы можете дви­гаться в трех направ­ле­ниях: налево или направо, назад или впе­ред, вниз или вверх. Любое направ­ле­ние пред­став­ляет из себя либо одно из этих трех, либо какую-то их ком­би­на­цию. Мы назы­ваем это тремя изме­ре­ни­ями. А теперь напря­гите вни­ма­ние. Поль­зу­ясь лишь одним изме­ре­нием, вы можете начер­тить только пря­мую линию. Поль­зу­ясь двумя, вы можете начер­тить фигуру, напри­мер квад­рат. Квад­рат состоит из четы­рех пря­мых линий. Давайте сде­лаем еще один шаг впе­ред. Если в вашем рас­по­ря­же­нии три изме­ре­ния, вы можете постро­ить объ­ем­ную фигуру, напри­мер куб, похо­жий на играль­ную кость или на кусо­чек сахара. Куб состав­лен из шести квадратов,

Заме­ча­ете, в чем тут дело? Мир, в кото­ром только одно изме­ре­ние, будет пред­став­лять из себя пря­мую линию. В мире с двумя изме­ре­ни­ями мы все еще видим пря­мые линии, но несколько пря­мых линий создают фигуру. В трех­мер­ном мире суще­ствуют плос­кие фигуры, но, состав­лен­ные вме­сте, они обра­зуют объ­ем­ное тело. Иными сло­вами, про­дви­га­ясь по направ­ле­нию к более слож­ным уров­ням, вы не отбра­сы­ва­ете того, чем рас­по­ла­гали на уров­нях более про­стых, вы сохра­ня­ете их, груп­пи­руя, однако, по-новому, в такие формы, кото­рых вы не сумели бы при­ду­мать, если бы вам были известны только про­стей­шие уровни.

Хри­сти­ан­ская тео­рия о Боге стро­ится по этому же прин­ципу. Чело­ве­че­ский уро­вень – это про­стой и отно­си­тельно пустой уро­вень. На нем одна лич­ность – одно суще­ство, а две лич­но­сти будут двумя суще­ствами. Точно так же при двух изме­ре­ниях (к при­меру, на листе бумаги) один квад­рат будет пред­став­лять из себя одну фигуру, два квад­рата будут двумя фигу­рами. На Боже­ствен­ном уровне вы все еще – в мире лич­но­стей; но эти лич­но­сти свя­заны там иначе, совсем дру­гим спо­со­бом. Мы, нико­гда не жив­шие на том уровне, не можем вооб­ра­зить себе, каким именно обра­зом они свя­заны между собой.

В Божьем изме­ре­нии вы, так ска­зать, нахо­дите суще­ство, состо­я­щее из трех Лиц, но оста­ю­ще­еся в то же время одним Суще­ством; ведь оста­ется же куб, содер­жа­щий шесть квад­ра­тов, одним кубом. Пол­но­стью постичь такое Суще­ство мы, конечно, не в состо­я­нии. Но и куба мы не сумели бы себе ясно пред­ста­вить, если бы могли опе­ри­ро­вать лишь двумя изме­ре­ни­ями в про­стран­стве. Однако смут­ное пред­став­ле­ние об этом нам доступно. И когда оно при­хо­дит к нам, мы впер­вые начи­наем пости­гать, пусть неясно, какую-то пози­тив­ную идею о Сверх­лич­но­сти, о Том, Кто больше, чем лич­ность. Это что-то такое, до чего сами мы нико­гда бы не сумели доду­маться. И тем не менее, одна­жды услы­шав об этом, мы почти чув­ствуем, что должны были и сами об этом дога­даться, потому что эта идея без­уко­риз­ненно согла­су­ется со всем тем, что мы уже знаем.

Вы можете задать вопрос: “Если мы не можем вооб­ра­зить себе Суще­ство, вме­ща­ю­щее в себя три лич­но­сти, то какой смысл гово­рить о Нем?” Что ж, пожа­луй, нет ника­кого. Однако смысл в нашем фак­ти­че­ском вовле­че­нии в жизнь этого три­еди­ного Суще­ства, кото­рое может начаться в любое время – сего­дня вече­ром, если хотите.

Я имею ввиду сле­ду­ю­щее. Обык­но­вен­ный, про­стой хри­сти­а­нин ста­но­вится на колени, чтобы про­из­не­сти молитву. Он пыта­ется уста­но­вить связь с Богом. Но если этот чело­век – хри­сти­а­нин, он знает, что сила, кото­рая застав­ляет его молиться,– это тоже Бог, так ска­зать. Бог внутри него. Но он также знает, что все его фак­ти­че­ские зна­ния о Боге при­хо­дят через Хри­ста – Чело­века, кото­рый был Богом. Это Хри­стос стоит рядом с ним, помо­гая ему молиться, молясь за него. Вы пони­ма­ете, что про­ис­хо­дит? Бог – это Тот, Кому он молится, цель, кото­рую он пыта­ется достичь. Бог в то же время внутри него, это – та сила, кото­рая вызы­вает в нем жела­ние молиться. И Бог же – тот путь, по кото­рому тол­кает его к цели сила, нахо­дя­ща­яся внутри. Таким обра­зом, все это тро­я­кое функ­ци­о­ни­ро­ва­ние Три­еди­ного Суще­ства про­ис­хо­дит в обыч­ной малень­кой спальне, где обык­но­вен­ный чело­век про­из­но­сит свою молитву. Этот чело­век захва­чен выс­шей фор­мой жизни – той, кото­рую я назвал сло­вом “зоэ”, или жиз­нью духов­ной. Богом он “затя­нут” в Бога, оста­ва­ясь в то же время самим собой.

Так и начи­на­лась тео­ло­гия. Люди уже имели смут­ное пред­став­ле­ние о Боге. Затем при­шел чело­век, заявив­ший, что он – Бог. Однако это был не такой чело­век, от кото­рого можно отмах­нуться, как от сума­сшед­шего. Он заста­вил их пове­рить Ему. После того как они видели Его уби­тым, Он при­шел к ним снова. И позд­нее, после того как они объ­еди­ни­лись в малень­кое обще­ство, они обна­ру­жили, что Бог каким-то непо­сти­жи­мым обра­зом внутри них: Он направ­лял их, давал им силы совер­шать дела, на кото­рые прежде они не были спо­собны. Когда они сопо­ста­вили все это и крепко над всем пораз­мыс­лили, то при­шли к хри­сти­ан­ской идее о Три­еди­ном Боге.

Поня­тие это не при­ду­мано людьми; лишь при­ми­тив­ные рели­гии при­ду­маны. Тео­ло­гия, в неко­то­ром смысле, экс­пе­ри­мен­таль­ная наука. Говоря “в неко­то­ром”, я имею в виду, что тео­ло­гия подобна экс­пе­ри­мен­таль­ным нау­кам, однако не во всем. Если вы гео­лог и изу­ча­ете породы, то должны ездить в экс­пе­ди­ции, чтобы найти образцы этих пород. Они не при­дут к вам сами, но и не убе­гут от вас, если вы при­дете к ним. В этом деле вся ини­ци­а­тива при­над­ле­жит вам. Гор­ные породы не в состо­я­нии ни помочь, ни поме­шать вам. Но, пред­по­ло­жим, вы зоо­лог и хотите сде­лать снимки диких живот­ных в есте­ствен­ных для них усло­виях. Пред­сто­я­щая вам задача отли­ча­ется от задачи гео­лога, изу­ча­ю­щего мине­ралы. Дикие живот­ные не при­дут к вам сами, но они в состо­я­нии убе­жать от вас. И они обя­за­тельно это сде­лают, если вам не удастся остаться неза­ме­чен­ным. Появ­ля­ются пер­вые при­знаки их инициативы.

Под­ни­мемся еще на один уро­вень. Пред­по­ло­жим, вы хотите близко узнать чело­века. Но если он не поз­во­лит вам это, вам нико­гда это не удастся. Вы должны заво­е­вать его дове­рие. В дан­ном слу­чае ини­ци­а­тива рас­пре­де­ля­ется поровну – для дружбы между двумя чело­ве­че­скими суще­ствами необ­хо­дима обо­юд­ная инициатива.

Что каса­ется позна­ния Бога, то здесь ини­ци­а­тива исхо­дит от Него. Если он не откроет вам Себя, вы не смо­жете сде­лать абсо­лютно ничего, чтобы найти Его. Так оно и бывает: одним Он откры­ва­ется в боль­шей сте­пени, чем дру­гим, не потому, что у Него есть любим­чики, а потому, что для Него невоз­можно открыть Себя чело­веку, чей разум и харак­тер не нахо­дится в соот­вет­ству­ю­щем состо­я­нии. Сол­неч­ный свет не может в пыль­ном зер­кале отра­зиться так же ярко, как отра­жа­ется он в чистом.

Эту же мысль можно пояс­нить иначе: в то время как в дру­гих нау­ках вы поль­зу­е­тесь инстру­мен­тами, так ска­зать, из внеш­него мира (мик­ро­ско­пами или теле­ско­пами), то инстру­мент, с помо­щью кото­рого вы можете вос­при­нять Бога,– все ваше суще­ство. И если чело­век не содер­жит себя в чистоте, то образ Бога будет смут­ным и рас­плыв­ча­тым – как Луна, рас­смат­ри­ва­е­мая через гряз­ный теле­скоп. Вот почему вар­вар­ские народы испо­ве­дуют вар­вар­ские рели­гии: они смот­рят на Бога через нечи­стые линзы.

Бог может открыть Себя таким, какой Он дей­стви­тельно есть, только насто­я­щим людям – не про­сто людям, кото­рые хороши сами по себе, а таким, кото­рые объ­еди­ни­лись в одну семью, любят и под­дер­жи­вают друг друга и помо­гают друг другу познать Его, Бога. Именно для таких отно­ше­ний пред­на­зна­чал Он чело­ве­че­ство: быть музы­кан­тами в одном оркестре или орга­нами в одном теле.

Таким обра­зом, един­ствен­ный под­хо­дя­щий инстру­мент для изу­че­ния Бога – хри­сти­ан­ское брат­ство, сово­куп­ность всех хри­стиан, вме­сте ожи­да­ю­щих встречи с Ним. Вот почему все люди, кото­рые появ­ля­ются время от вре­мени на нашем гори­зонте, пред­ла­гая изоб­ре­тен­ные ими или упро­щен­ные рели­гии в под­мену хри­сти­ан­ских тра­ди­ций, только зря теряют время. Они подобны чело­веку, кото­рый, воору­жив­шись ста­рым поле­вым бинок­лем, пыта­ется учить насто­я­щих аст­ро­но­мов. Он может быть умным чело­ве­ком, воз­можно, он умнее, чем неко­то­рые про­фес­си­о­налы, но его поле­вой бинокль – слиш­ком неадек­ват­ный инстру­мент, чтобы он мог научить их чему бы то ни было. Через год-два о нем забу­дут, а насто­я­щая наука будет идти, как шла.

Если бы хри­сти­ан­ство отно­си­лось к числу наших изоб­ре­те­ний, мы, без­условно, сумели бы сде­лать его проще. Но это не так. Не нам, хри­сти­а­нам, сопер­ни­чать в облег­че­нии и упро­ще­нии с людьми, изоб­ре­та­ю­щими рели­гии. Да и как нам тягаться с ними? Мы ведь имеем дело с фак­том. Поз­во­лить себе быть попроще может лишь тот, кто не знает фак­тов и не забо­тится о них.

Время и за пределами времени

Суще­ствует невер­ное пред­став­ле­ние, что, читая книгу, мы не должны ничего про­пус­кать. Мне дума­ется, напро­тив, те раз­делы или главы, кото­рые, по нашему мне­нию, не могут при­не­сти нам ника­кой пользы, читать не сле­дует. На про­тя­же­нии этой книги я уже обра­щался к моим потен­ци­аль­ным чита­те­лям с подоб­ным сове­том, и так как в этой главе я соби­ра­юсь гово­рить о вещах, кото­рые одним могут быть полезны, а дру­гими вос­при­мутся как наро­чи­тое и ненуж­ное услож­не­ние, то я повто­ряю свой совет: про­пу­стите эту главу, если она не пока­жется вам инте­рес­ной, и пере­хо­дите к сле­ду­ю­щей. В преды­ду­щей главе я кос­нулся молитвы; и пока эта тема еще свежа в нашей с вами памяти, я хотел бы пого­во­рить о труд­но­стях, воз­ни­ка­ю­щих у неко­то­рых людей. Пом­нится, один из таких людей ска­зал мне: “Я могу верить в Бога, но то, что Он слу­шает несколько сот мил­ли­о­нов чело­век, обра­ща­ю­щихся к Нему одно­вре­менно, до меня не дохо­дит”. Я при­шел к выводу, что очень мно­гие люди раз­де­ляют эту точку зрения.

Попро­буем же разо­браться в этом. Прежде всего, сле­дует обра­тить вни­ма­ние на то, что вся слож­ность, по-види­мому, в слове “одно­вре­менно”. Мно­гие из нас легко могут себе пред­ста­вить, что при нали­чии у Бога неогра­ни­чен­ного коли­че­ства вре­мени Он спо­со­бен выслу­шать и неогра­ни­чен­ное число про­си­те­лей, если только они при­хо­дят к Нему один за дру­гим. Таким обра­зом, про­блема, оче­видно, в неспо­соб­но­сти понять, как может Бог раз­би­раться с необо­зри­мым коли­че­ством про­блем в один и тот же момент.

Что ж, эта слож­ность, веро­ятно, была бы нераз­ре­ши­мой, если бы на деле каса­лось нас с вами. Наша жизнь при­хо­дит к нам момент за момен­том. Один момент исче­зает прежде, чем появ­ля­ется дру­гой, и каж­дый вме­щает в себя очень немного. Вот что такое время. Конечно, мы с вами при­ни­маем как долж­ное, что такой поря­док, эта после­до­ва­тель­ность – про­шлое, насто­я­щее, буду­щее – не что-то дей­стви­тель­ное лишь для Земли и нас, ее оби­та­те­лей, но объ­ек­тив­ная реаль­ность, рас­про­стра­ня­ю­ща­яся на все сущее. Мы склонны счи­тать, что вся Все­лен­ная и даже Сам Гос­подь Бог пре­бы­вают в посто­ян­ном дви­же­нии от про­шлого к буду­щему, как мы с вами. Между тем совре­мен­ная наука знает, что это не так. Тео­логи пер­выми заго­во­рили о том, что неко­то­рые вещи суще­ствуют вне вре­мени. Позд­нее эту идею под­хва­тили фило­софы, и лишь в наше время — ученые.

Веро­ят­нее всего. Бог суще­ствует вне вре­мени. Его жизнь не состоит из момен­тов, сле­ду­ю­щих один за дру­гим. Если мил­лион чело­век молится Ему в десять часов ночи. Ему не нужно выслу­ши­вать их всех в один и тот же отре­зок вре­мени, кото­рый мы назы­ваем “десять часов”. Этот миг и каж­дый дру­гой от начала мира – бес­ко­неч­ное насто­я­щее для Него. Если хотите, в Его рас­по­ря­же­нии вся веч­ность, чтобы выслу­шать молитву пилота, с кото­рой тот обра­ща­ется к Нему, пока падает самолет.

Это трудно пред­ста­вить, я знаю. Поз­вольте мне пояс­нить эту мысль на таком при­мере. Пред­по­ло­жим, я пишу повесть. Я пишу: “Мэри отло­жила работу. В сле­ду­ю­щее мгно­ве­ние раз­дался стук в дверь”. Для Мэри, кото­рая вынуж­дена жить в вооб­ра­жа­е­мое время, между тем, как она отло­жила работу, и сту­ком в дверь нет интер­вала. Но я, автор, кото­рый изоб­рел Мэри, не живу в этом вооб­ра­жа­е­мом вре­мени. Между пер­вой и вто­рой фра­зой я могу про­си­деть три часа, думая о Мэри. Я могу думать о ней, как если бы она была един­ствен­ным дей­ству­ю­щим лицом в книге, раз­мыш­лять о ней столько, сколько мне захо­чется; но все часы, кото­рые я затрачу на это, недей­стви­тельны для того вре­мени, в кото­ром живет Мэри (для вре­мени, в кото­ром про­те­кает сюжет романа).

Это, конечно, далеко не совер­шен­ная иллю­стра­ция, но она может вне­сти неко­то­рую ясность. Поток вре­мени, в русле кото­рого дви­жется жизнь в нашей Все­лен­ной, отра­жа­ется на Боге и после­до­ва­тель­но­сти или ритме Его дей­ствий не больше, чем отра­жа­ется поток вооб­ра­жа­е­мого вре­мени в пове­сти на твор­че­ском про­цессе ее автора. Бог в состо­я­нии уде­лить неогра­ни­чен­ное вни­ма­ние любому из нас. Ему не надо раз­би­раться с нами, как с огром­ной мас­сой народа. По отно­ше­нию к Нему – вы отдель­ный, осо­бый чело­век, как если бы вы были един­ствен­ным живым суще­ством, создан­ным Им. Когда Хри­стос умер, Он умер за каж­дого из нас, как если бы каж­дый был един­ствен­ным в мире.

Моя иллю­стра­ция не вполне соот­вет­ствует идее, кото­рую я ста­ра­юсь пояс­нить, и вот почему. Автор выхо­дит из одного потока вре­мени (про­те­ка­ю­щего в пове­сти) только за счет того, что вхо­дит в дру­гой, реаль­ный. Бог, по моему убеж­де­нию, вообще не живет во вре­мени. Его жизнь не сочится по капле, момент за момен­том, как наша. У него все еще не закон­чился 1940 год; и уже насту­пил 1990‑й. Ведь Его жизнь – это Он Сам.

Если вы пред­ста­вите себе время в виде пря­мой линии, вдоль кото­рой мы вынуж­дены путе­ше­ство­вать, то Бога вы должны себе пред­ста­вить в виде целой стра­ницы, на кото­рой эта линия начер­чена. Мы под­хо­дим к отдель­ным точ­кам этой линии, одна за дру­гой; мы должны оста­вить “А” прежде, чем мы смо­жем достичь “Б”, и не можем достичь “В” прежде, чем не оста­вим “Б” позади. Бог сверху, или извне, или ото­всюду вме­щает в Себя всю линию цели­ком и видит ее всю.

Эта идея стоит того, чтобы ее постичь, потому что с ее помо­щью из хри­сти­ан­ства устра­ня­ются кажу­щи­еся труд­но­сти. Прежде чем я стал хри­сти­а­ни­ном, одно из основ­ных моих недо­уме­ний сво­ди­лось к сле­ду­ю­щему. Хри­сти­ане утвер­ждают, что веч­ный Бог, Кото­рый вез­де­сущ и Кото­рый дви­жет всей Все­лен­ной, стал одна­жды чело­ве­ком. Что же про­ис­хо­дило со Все­лен­ной, спра­ши­вал я, когда Он был мла­ден­цем или когда Он спал? Как Он мог быть одно­вре­менно Богом, Кото­рый знал все, и чело­ве­ком, спра­ши­ва­ю­щим у Своих уче­ни­ков: “Кто при­кос­нулся ко Мне?” Как видите, и здесь загвоздка – в кате­го­риях вре­мени: “Когда Он был мла­ден­цем”, “Как мог Он одно­вре­мен­ной”. Иными сло­вами, я пред­по­ла­гал, что жизнь Хри­ста как Бога про­те­кала во вре­мени и Его жизнь как жизнь чело­века Иисуса в Пале­стине пред­став­ляла из себя корот­кий отре­зок, взя­тый из вре­мени, точно так же как моя служба в армии была корот­ким пери­о­дом моей жизни. Воз­можно, так думает об этом боль­шин­ство людей.

Мы пред­став­ляем себе Бога живу­щим во вре­мени, когда Его зем­ная чело­ве­че­ская жизнь только пред­сто­яла Ему в буду­щем. Затем мы видим Его в этой жизни. Потом Он пред­став­ля­ется нам, когда Он может огля­нуться на Свою зем­ную жизнь как на факт в про­шлом. Но ско­рее всего эти наши пред­став­ле­ния не имеют ничего общего с реаль­но­стью. Мы не можем ста­вить зем­ную жизнь Хри­ста в Пале­стине в какое бы то ни было вре­мен­ное соот­но­ше­ние с Его жиз­нью как Бога, суще­ству­ю­щего вне про­стран­ства и вре­мени. По-моему, вне­вре­мен­ная истина о Боге – в том, что чело­ве­че­ская при­рода Хри­ста с при­су­щей ей сла­бо­стью, неве­де­нием и потреб­но­стью в сне вклю­ча­ется каким-то обра­зом во всю Его Боже­ствен­ную жизнь. Эта чело­ве­че­ская жизнь в Боге, с нашей точки зре­ния, опре­де­лен­ный период в исто­рии нашего мира (с года рож­де­ния нашего Гос­пода до Его распятия).

Мы счи­таем, что этот период – и период в исто­рии Бога. Но у Бога нет исто­рии. Он слиш­ком реа­лен от начала и до конца, чтобы иметь исто­рию. Ведь иметь исто­рию – зна­чит поте­рять часть реаль­ного суще­ство­ва­ния (потому что исто­рия – та часть его, кото­рая ускольз­нула от нас в про­шлое) и не обре­сти до поры до вре­мени дру­гой его части (потому что она еще в буду­щем). Фак­ти­че­ски у нас нет ничего, кроме кро­шеч­ной частицы насто­я­щего, кото­рое исче­зает прежде, чем мы начи­наем о нем гово­рить. Не при­веди нам Гос­поди думать, что и Бог таков же. Даже мы можем наде­яться, что в веч­но­сти будем избав­лены от такого рациона.

Если вы дума­ете, что Бог суще­ствует во вре­мени, у вас воз­ни­кает еще одна труд­ность. Каж­дый чело­век, кото­рый сколько-нибудь верит в Бога, верит и в то, что Бог знает о наших наме­ре­ниях на зав­траш­ний день. Но если Он знает, что я соби­ра­юсь сде­лать, не зна­чит ли это, что я не сво­бо­ден сде­лать противоположное?

Здесь опять-таки труд­ность воз­ни­кает из-за пред­по­ло­же­ния, что Бог суще­ствует и про­яв­ляет Себя в соот­вет­ствии с линией вре­мени, подобно нам; един­ствен­ная раз­ница в том, что Он может видеть буду­щее, а мы нет. Что ж, если бы это было так, если Бог может пред­ви­деть наши поступки, то очень трудно было бы понять, как мы можем не совер­шать их. Но пред­ставьте себе, что Бог над линией вре­мени. В этом слу­чае то, что мы назы­ваем “зав­тра”, видно Ему так же хорошо, как то, что мы назы­ваем “сего­дня”. Для Него все будет “сей­час”. Он не вспо­ми­нает того, что мы делали вчера; Он про­сто видит это теперь, потому что, хотя для нас “вчера” без­воз­вратно ушло и поте­ряно, для Него оно оста­ется дей­стви­тель­но­стью. Он не пред­ви­дит те вещи, кото­рые мы сде­лаем “зав­тра”; Он про­сто видит, как мы их делаем. Для нас “зав­тра” еще не настало, а Он уже сей­час в “зав­тра”. Нам бы нико­гда не при­шло в голову, что мы не сво­бодны в выборе своих дей­ствий в дан­ный момент из-за того, что Бог знает о том, что мы делаем. В каком-то смысле Он не знает наших дей­ствий до тех пор, пока мы их не совер­шили; но с дру­гой сто­роны, когда бы мы их ни совер­шили, для Него это – “сей­час”.

Это сооб­ра­же­ние мне сильно помогло. Если оно не помо­гает вам, забудьте о нем. Идея эта – вполне хри­сти­ан­ская в том смысле, что ее при­дер­жи­ва­лись муд­рые пред­ста­ви­тели хри­сти­ан­ства, и ничего про­ти­во­ре­ча­щего хри­сти­ан­ству в ней нет. Но вы не най­дете ее ни в Биб­лии, ни в каком-либо из цер­ков­ных дог­ма­тов. И вы можете оста­ваться пре­вос­ход­ным хри­сти­а­ни­ном, не при­ни­мая ее или не заду­мы­ва­ясь над этим вообще.

Благотворная инфекция

Я начи­наю эту главу с просьбы, чтобы вы поста­ра­лись ясно пред­ста­вить себе такую кар­тину: на столе лежат две книги, одна поверх дру­гой. Совер­шенно оче­видно, что ниж­няя книга ту, что на ней, наверху, под­дер­жи­вает. Только бла­го­даря ниж­ней книге верх­няя на пять сан­ти­мет­ров выше поверх­но­сти стола, вме­сто того чтобы касаться этой поверх­но­сти. Давайте обо­зна­чим ниж­нюю книгу бук­вой “А”, а верх­нюю – бук­вой “Б”. Пози­ция “А” обу­слов­ли­вает пози­цию “Б”. Это ясно, не так ли? Теперь пред­ста­вим себе (это, конечно, не может слу­читься в дей­стви­тель­но­сти, но подой­дет для иллю­стра­ции, давайте пред­ста­вим себе, что обе книги нахо­ди­лись в таком поло­же­нии вечно. В этом слу­чае пози­ция “Б” все­гда зави­села от пози­ции “А”, но пози­ция “А” не суще­ство­вала до пози­ции “Б”. Иными сло­вами, резуль­тат в дан­ном слу­чае не насту­пает после при­чины, как обычно бывает: сна­чала вы съе­да­ете огу­рец, а потом у вас рас­строй­ство желудка. Этот прин­цип дей­ствует не все­гда. Еще минутку тер­пе­ния, и вы уви­дите, почему я счи­таю это важным.

Несколь­кими стра­ни­цами ранее я ска­зал, что Бог – это Суще­ство, состо­я­щее из трех Лиц, но оста­ю­ще­еся тем не менее одним Суще­ством (и при­вел при­бли­зи­тель­ную иллю­стра­цию – куб, кото­рый состоит из шести квад­ра­тов, но оста­ется одной фигу­рой). Но как только я ста­ра­юсь объ­яс­нить, как эти Лица вза­и­мо­свя­заны, воз­ни­кает впе­чат­ле­ние, будто одно из них суще­ство­вало прежде дру­гих. Мне при­хо­дится при­бе­гать к сло­вам, кото­рые повинны в таком впе­чат­ле­нии. Пер­вое лицо в этом Три­един­стве назы­ва­ется Отцом, вто­рое Лицо – Сыном. Мы гово­рим, что Пер­вый рож­дает или про­из­во­дит Вто­рого: мы назы­ваем это рож­де­нием, а не тво­ре­нием, потому что Он про­из­во­дит Суще­ство того же рода, что и Он Сам. В дан­ном слу­чае един­ствен­ное под­хо­дя­щее слово – “Отец”. Но, к сожа­ле­нию, это слово пред­по­ла­гает, что Он суще­ство­вал прежде, как чело­ве­че­ский отец суще­ствует до появ­ле­ния сына. На самом же деле это не так. Здесь нет места ни “прежде”, ни “потом”. Вот почему, я счи­таю, очень важно уяс­нить: одна вещь может быть источ­ни­ком или при­чи­ной дру­гой и не суще­ство­вать прежде нее. Сын суще­ствует потому, что суще­ствует Отец; но в этом суще­ство­ва­нии нико­гда не было момента, пред­ше­ству­ю­щего рож­де­нию Сына.

Веро­ятно, лучше всего взгля­нуть на это сле­ду­ю­щим обра­зом. Я попро­сил вас пред­ста­вить себе две книги. Воз­можно, боль­шин­ство из вас сде­лали это, совер­шили некий акт вооб­ра­же­ния, и перед вами воз­никла мыс­лен­ная кар­тина. Совер­шенно оче­видно, что он был при­чи­ной, она – след­ствием, или резуль­та­том. Но это не зна­чит, что вы сна­чала вооб­ра­зили, а затем полу­чили эту кар­тину. В тот самый момент, когда начало дей­ство­вать ваше вооб­ра­же­ние, она воз­никла перед вашим мыс­лен­ным взо­ром. Все это время ваша воля удер­жи­вала ее перед вами. Однако акт воли и кар­тина начали суще­ство­ва­ние в один и тот же момент и пре­кра­тили в одно время. Если бы был Кто-то, живу­щий вечно, и если бы Он вечно пред­став­лял в Своем вооб­ра­же­нии одно и то же суще­ство, то посто­янно созда­вался бы какой-то мыс­лен­ный образ, кото­рый был бы таким же вечным.

Я пола­гаю, именно так мы и должны думать о Сыне, Кото­рый постоянно

стру­ится от Отца, как стру­ится свет от лампы, или тепло от огня, или мысль из головы. Он – само­вы­ра­же­ние Отца, то, что Отец желает ска­зать, и во всей веч­но­сти нико­гда не было момента, когда бы Отец не про­из­но­сил Сво­его Слова. Заме­тили вы, что про­ис­хо­дит? Все эти при­меры света и тепла создают впе­чат­ле­ние, что Отец и Сын – это две суб­стан­ции а не две Лич­но­сти. Оче­видно, образ Отца и Сына, кото­рый дает нам Новый завет, гораздо более точ­ный, чем любые иллю­стра­ции, кото­рыми мы пыта­емся его подменить.

И так слу­ча­ется вся­кий раз, когда вы отхо­дите от того, что ска­зано в Биб­лии. Вполне оправ­данно отойти от тек­ста на какой-то момент, чтобы лучше уяс­нить себе то или иное. Но затем необ­хо­димо к нему вер­нуться. Бог, есте­ственно, гораздо лучше знает, как опи­сать Самого Себя, чем любой из нас. Он знает, что отно­ше­ния Отца и Сына сле­дует, ско­рее всего, опи­сы­вать как отно­ше­ния между Пер­вой и Вто­рой Лич­но­стями, а не как что-то иное, при­ду­ман­ное нами. Самое глав­ное в том, что это – отно­ше­ния любви. Отец нахо­дит радость в Сыне, Сын пре­данно любит Отца. Прежде чем мы пой­дем дальше, обра­тите вни­ма­ние на огром­ную важ­ность этих слов.

Самым раз­ным людям нра­вится повто­рять хри­сти­ан­ское изре­че­ние: “Бог есть любовь”. Но они как будто не заме­чают, что слова эти имеют смысл только в том слу­чае, если Бог вклю­чает в Себя, по край­ней мере, две Лич­но­сти. Ведь Любовь – это что-то такое, что одно лицо испы­ты­вает к дру­гому. Если бы Бог был суще­ством в одном лице, тогда, до того как Он создал мир, Он не был бы любо­вью. Оче­видно, когда гово­рят: “Бог есть любовь”, люди имеют в виду что-то совсем дру­гое, а именно, что “любовь есть Бог”. Они, видимо, счи­тают, что к нашему чув­ству любви, неза­ви­симо от того, как и где оно воз­ни­кает и к каким резуль­та­там при­во­дит, сле­дует отно­ситься с вели­чай­шим ува­же­нием. Воз­можно, они и правы; но хри­сти­ане совер­шенно иначе пони­мают слова “Бог есть любовь”. Они верят, что живая, дина­мич­ная энер­гия любви дей­ствует в Боге вечно и именно она – источ­ник всего сущего.

В этом, воз­можно, самое глав­ное отли­чие хри­сти­ан­ства от всех осталь­ных рели­гий: Бог – не ста­тич­ное суще­ство и даже не про­сто лич­ность. Это дина­мич­ная, пуль­си­ру­ю­щая энер­гия, жизнь, что-то почти дра­ма­ти­че­ское, что-то (пожа­луй­ста, не сочтите меня непо­чти­тель­ным) подоб­ное танцу. Един­ство между Отцом и Сыном настолько живо и реально, что это един­ство само Лич­ность. Я знаю, это зву­чит почти немыс­лимо, но взгля­ните на это сле­ду­ю­щим обра­зом. Вы зна­ете, что, когда люди соби­ра­ются вме­сте в клубе или в проф­со­юзе, воз­ни­кает так назы­ва­е­мый “дух” семьи, или клуба, или проф­со­юза. Люди гово­рят об этом духе, ибо когда они соби­ра­ются вме­сте, то выра­ба­ты­вают осо­бую манеру вести себя, кото­рая не была бы им свой­ственна, если бы они оста­ва­лись раз­роз­нен­ными. (Это кол­лек­тив­ное пове­де­ние может быть, конечно, и лучше, и хуже, чем пове­де­ние инди­ви­ду­аль­ное.) Так или иначе, подоб­ное объ­еди­не­ние людей как бы вызы­вает к суще­ство­ва­нию кол­лек­тив­ную лич­ность. Это, есте­ственно, не лич­ность в бук­валь­ном смысле слова, а подо­бие лич­но­сти. Но в том-то и заклю­ча­ется одно из раз­ли­чий между Богом и нами. То, что воз­ни­кает из объ­еди­нен­ной жизни Отца и Сына – Лич­ность. Тре­тье Лицо Три­един­ства, кото­рое есть Бог. На про­фес­си­о­наль­ном, тео­ло­ги­че­ском языке это Тре­тье Лицо назы­ва­ется Свя­тым Духом, или Духом Божьим. Не вол­нуй­тесь и не удив­ляй­тесь, если обна­ру­жите, что ваше пред­став­ле­ние о Нем более туманно и неясно, чем пред­став­ле­ние о пер­вых двух Лицах Три­един­ства. Я думаю, на это суще­ствует вполне закон­ная при­чина. В про­цессе своей хри­сти­ан­ской жизни вы, как пра­вило, не смот­рите на Него. Но Он посто­янно дей­ствует через вас. Если вы дума­ете об Отце как о Том, Кто нахо­дится “где-то там”, перед вами, а о Сыне как о Том, Кто стоит рядом с вами, помо­гая вам молиться и ста­ра­ясь пре­вра­тить вас в еще одного сына Божьего, то о Тре­тьем Лице вы должны думать как о чем-то, нахо­дя­щемся внутри или позади вас. Воз­можно, для неко­то­рых людей проще начать с Тре­тьего Лица и про­дви­гаться от Него в обрат­ном направ­ле­нии: Бог есть любовь, и эта любовь дей­ствует через людей, осо­бенно через всю сово­куп­ность хри­стиан вме­сте взя­тых. Но этот дух любви, от самой веч­но­сти – любовь между Отцом и Сыном.

Какое же все это имеет зна­че­ние для нас? Самое боль­шое на свете. Всю эту драму, или образ жизни три­един­ства, надо про­иг­рать через каж­дого из нас. Или (если взгля­нуть на это с про­ти­во­по­лож­ной сто­роны) каж­дый из нас дол­жен при­бли­зиться к этому образу жизни, занять свою пози­цию в драме. Сча­стья, для кото­рого мы созданы, не достичь иным путем. Все хоро­шее, как и пло­хое, под­вер­жено воз­дей­ствиям извне. Если вы хотите согреться, вы должны стать поближе к огню. Если хотите намок­нуть, вы должны войти в воду. Если вы стре­ми­тесь к радо­сти, силе, миру, веч­ной жизни, вы должны подойти ближе или даже войти в то, что всем этим обла­дает. Радость, сила, мир, бес­смер­тие – не награды, кото­рые Бог мог бы, если бы захо­тел, про­тя­нуть любому. Это вели­чай­ший источ­ник энер­гии и кра­соты, бью­щий в самом цен­тре дей­стви­тель­но­сти. Если вы побли­зо­сти от него, брызги его достиг­нут вас; если нет – оста­не­тесь сухим. Если чело­век соеди­нен с Богом, то как ему не жить вечно? И как может чело­век, раз­де­лен­ный с Богом, не засох­нуть и не уме­реть? Однако как он может соеди­ниться с Богом? Как нам с вами влиться в три­еди­ную жизнь?

Вы помните, что я ска­зал во вто­рой главе о рож­де­нии и созда­нии? Мы с вами не рож­дены Богом, мы только созданы Им; в нашем есте­ствен­ном состо­я­нии мы не сыны Божьи, мы всего лишь ста­туи. В нас нет зоэ, или духов­ной жизни; нам при­суща только биос, или био­ло­ги­че­ская жизнь, кото­рая неиз­бежно дви­жется к уга­са­нию и смерти. Суть того, что пред­ла­гает хри­сти­ан­ство, в сле­ду­ю­щем: мы можем, если не ста­нем про­ти­виться Божьей воле, при­нять уча­стие в жизни Хри­ста. И если это слу­чится, мы ста­нем соучаст­ни­ками той жизни, кото­рая была рож­дена, а не создана, кото­рая все­гда суще­ство­вала и все­гда будет суще­ство­вать. Хри­стос – Божий Сын. Если мы вой­дем в Его жизнь, то ста­нем Божьими детьми. Мы будем любить Отца, как любит Он, и Свя­той Дух будет пре­бы­вать в нас. Хри­стос при­шел в этот мир и стал чело­ве­ком для того, чтобы рас­про­стра­нить среди дру­гих людей ту выс­шую форму жизни, кото­рая при­суща Ему Самому. Я назы­ваю это “бла­го­твор­ной инфек­цией”. Каж­дый хри­сти­а­нин дол­жен стать малень­ким Хри­стом. Именно это и зна­чит “быть христианином”.

Упрямые оловянные солдатики

Сын Божий стал чело­ве­ком для того, чтобы наде­лить людей спо­соб­но­стью стать Божьими детьми. Мы не знаем – по край­ней мере, я не знаю,– что слу­чи­лось бы, если бы чело­ве­че­ский род не вос­стал про­тив Бога и не при­со­еди­нился к вра­же­скому стану. Воз­можно, тогда каж­дый чело­век пре­бы­вал бы во Хри­сте, был бы соучаст­ни­ком жизни Сына Божьего с рож­де­ния. Воз­можно, биос, или есте­ствен­ная жизнь, устрем­ля­лась бы тогда в зоэ, то есть в выс­шую, несо­тво­рен­ную жизнь, с самого сво­его зарож­де­ния, непре­рывно, по мере раз­ви­тия. Но все это только догадки и пред­по­ло­же­ния. А нас с вами вол­нует вопрос, как обстоят дела сейчас.

Вот как: два вида жизни не только раз­нятся между собой (они и были бы раз­личны), но про­ти­во­по­ложны друг другу. Есте­ствен­ная жизнь в каж­дом из нас эго­цен­трична, она тре­бует вни­ма­ния к себе и вос­хи­ще­ния собою. Ей при­суща склон­ность доби­ваться пре­иму­ще­ства за счет дру­гих жиз­ней, экс­плу­а­ти­ро­вать всю Все­лен­ную. И больше всего эта жизнь желает быть предо­став­лен­ной самой себе – дер­жаться в сто­роне от всего, что лучше, или силь­нее, или выше, чем она, короче, в сто­роне от всего, что застав­ляет ее чув­ство­вать себя малень­кой и незна­чи­тель­ной. Она боится света и воз­духа духов­ного как люди, вырос­шие в грязи, боятся ванны. В каком-то смысле эта жизнь права. Она знает, что, если духов­ная жизнь вовле­чет ее в свою орбиту, вся ее эго­цен­трич­ность, все ее свое­во­лие будут убиты. И поэтому она готова сра­жаться не на жизнь, а на смерть, чтобы избе­жать этого.

Думали ли вы когда-нибудь в дет­стве о том, как было бы инте­ресно, если бы ваши игрушки ожили? Что ж, давайте пред­ста­вим, что вы на самом деле ожи­вили их. Вот на ваших гла­зах оло­вян­ный сол­да­тик пре­вра­ща­ется в малень­кого чело­вечка. Олову при­шлось бы стать пло­тью; но вооб­ра­зите, что оло­вян­ному сол­да­тику это не нра­вится. Его совсем не при­вле­кает плоть; он заме­чает, что олово испор­чено. Он думает, что вы уби­ва­ете его. Он сде­лает все, что в его силах, чтобы поме­шать вам. Вам бы не уда­лось пере­де­лать его в чело­века, если бы это зави­село от него.

Я не знаю, что сде­лали бы вы с таким оло­вян­ным сол­да­ти­ком. Но с нами Бог сде­лал вот что: Вто­рое Лицо Боже­ствен­ного Три­един­ства, Сын, Сам стал чело­ве­ком. Он родился в мир, как рож­да­ется насто­я­щий чело­век – реаль­ный чело­век опре­де­лен­ного роста, с опре­де­лен­ным цве­том волос, гово­ря­щий на опре­де­лен­ном языке, веся­щий столько-то кило­грам­мов. Он, Вечно сущий, Кото­рый знает все и Кото­рый сотво­рил Все­лен­ную, стал не только чело­ве­ком, но мла­ден­цем, а перед тем – заро­ды­шем в теле жен­щины. Если вы хотите понять, что это для Него зна­чило, поду­майте о том, как бы понра­ви­лось вам стать слиз­нем или крабом.

В резуль­тате этого в нашей чело­ве­че­ской семье появился такой Чело­век, Кото­рый был всем тем, чем пред­на­зна­ча­лось быть людям, – чело­ве­ком, в кото­ром создан­ная жизнь, уна­сле­до­ван­ная от Матери, поз­во­лила пре­вра­тить себя пол­но­стью и совер­шенно в жизнь рож­ден­ную. Но есте­ствен­ное чело­ве­че­ское суще­ство в Нем было пол­но­стью погло­щено Боже­ствен­ным Сыном. Таким обра­зом, чело­ве­че­ство в один момент достигло, так ска­зать, пункта сво­его назна­че­ния – пере­шло в жизнь Хри­ста. И поскольку труд­ность для нас в сво­его рода умерщ­вле­нии есте­ствен­ной жизни, Он избрал для себя такой жиз­нен­ный путь, кото­рый уби­вал на каж­дом шагу Его чело­ве­че­ские жела­ния. Он познал нищету, непо­ни­ма­ние семьи, пре­да­тель­ство одного из близ­ких дру­зей; Он под­вер­гался пре­сле­до­ва­ниям и изде­ва­тель­ствам и умер под пыт­ками. И после того, как Он был убит – уби­ваем, фак­ти­че­ски, каж­дый день,– чело­ве­че­ское суще­ство в Нем, бла­го­даря Сво­ему орга­ни­че­скому един­ству с Божьим Сыном, снова воз­ро­ди­лось к жизни. Чело­век в Хри­сте под­нялся из мерт­вых. Чело­век, а не только Бог! В этом вся суть. В пер­вый раз мы уви­дели насто­я­щего чело­века. Один оло­вян­ный сол­да­тик – такой же оло­вян­ный, как все осталь­ные,– три­ум­фально ожил.

И здесь мы под­хо­дим к той точке, в кото­рой мой при­мер пере­стает дей­ство­вать. В слу­чае с игру­шеч­ными сол­да­ти­ками то, что один из них ожи­вает, не имеет абсо­лютно ника­кого зна­че­ния для осталь­ных. Все они суще­ствуют отдельно, неза­ви­симо друг от друга. Но с чело­ве­че­скими суще­ствами дело обстоит иначе. Они лишь выгля­дят отдель­ными орга­низ­мами, потому что вы видите, как они дви­га­ются и дей­ствуют вне вся­кой связи друг с дру­гом. Однако мы созданы так, что можем быть сви­де­те­лями только настоящего.

Если бы мы могли видеть про­шлое, вещи выгля­дели бы для нас совсем по-дру­гому. В жизни каж­дого чело­века был момент, когда он пред­став­лял из себя часть орга­низма своей матери, а еще раньше – часть орга­низма сво­его отца, кото­рые в свою оче­редь были частью его деду­шек и бабу­шек. Если бы вы могли видеть чело­ве­че­ство на про­тя­же­нии вре­мени, как видит его Бог, оно выгля­дело бы для вас не как масса отдель­ных точек, раз­бро­сан­ных тут и там, а как еди­ный рас­ту­щий орга­низм, более всего напо­ми­на­ю­щий гигант­ское, необы­чайно слож­ное дерево. Вы уви­дели бы, что каж­дый чело­век свя­зан со всеми дру­гими. И не только это. В дей­стви­тель­но­сти каж­дый из нас отде­лен от Бога не больше, чем отде­лены мы друг от друга. Каж­дый муж­чина и жен­щина, каж­дый ребе­нок во всем мире чув­ствует и дышит сей­час, в этот самый момент, только потому, что Бог под­дер­жи­вает в нем жизнь. Сле­до­ва­тельно, когда Хри­стос стал чело­ве­ком, это было не то же самое, как если бы ожил оло­вян­ный сол­да­тик. Ско­рее о явле­нии Его в мир можно рас­ска­зать так: нечто, посто­янно воз­дей­ству­ю­щее на все чело­ве­че­ство, в опре­де­лен­ный момент начало ока­зы­вать вли­я­ние на всю массу людей по-новому. С упо­мя­ну­того момента это вли­я­ние рас­про­стра­ня­ется на тех, кто жил до Хри­ста, и на тех, кто жил после Него, и даже на тех, кто нико­гда о Нем не слы­шал, подобно тому, как одна капля какого-то веще­ства, упав­шая в ста­кан воды, при­дает новый вкус и новый цвет всему содер­жи­мому ста­кана. Без­условно, ни одна из этих иллю­стра­ций не отра­жает сколько-нибудь полно истин­ного поло­же­ния вещей. Бог ни с чем не срав­ним, Он тво­рит вещи, кото­рым нет ничего подоб­ного, и вы едва ли можете рас­счи­ты­вать, что обна­ру­жите такое подобие.

Какое же изме­не­ние внес Он в среду чело­ве­че­ства? В чем оно состоит? В пре­вра­ще­нии чело­века в сына Божьего, суще­ства сотво­рен­ного – в суще­ство рож­ден­ное: в пре­вра­ще­нии вре­мен­ной био­ло­ги­че­ской жизни во вне­вре­мен­ную духов­ную жизнь. И все это ради нас и для нас. В прин­ципе, чело­ве­че­ство уже спа­сено. Мы, отдель­ные люди, про­сто должны вос­поль­зо­ваться этим спа­се­нием, каж­дый чело­век – инди­ви­ду­ально. Но наи­бо­лее труд­ная часть про­цесса – та, кото­рую мы не в состо­я­нии выпол­нить сами, сде­лана за нас. Нам неза­чем сво­ими силами заби­раться в духов­ную жизнь. Сама эта жизнь уже спу­сти­лась к чело­ве­че­ской семье. Если только мы откроем сердце Чело­веку, в Кото­ром эта жизнь при­сут­ствует во всей пол­ноте и Кото­рый, будучи Богом, в то же время насто­я­щий чело­век, Он совер­шит это в нас и за нас. Помните, что я ска­зал о “бла­го­твор­ной инфек­ции”? Один из пред­ста­ви­те­лей нашей чело­ве­че­ской семьи обла­дает этой новой жиз­нью; если мы подой­дем к Нему ближе, то зара­зимся от Него.

Вы, конечно, можете выра­зить ту же идею иными путями. Вы можете ска­зать, что Хри­стос умер за наши грехи. Или что Отец про­стил нас, бла­го­даря тому, что Хри­стос совер­шил за нас то, что над­ле­жало сде­лать нам самим. Либо что мы омыты кро­вью Агнца. Вы можете ска­зать, что Хри­стос побе­дил смерть. И все это верно. При­мите ту из этих фор­му­ли­ро­вок, кото­рая вам больше по душе. Но только не начи­найте при этом ссо­риться с дру­гими из-за того, что они отдали пред­по­чте­ние другой.

Двa примечания

Я хотел бы дать здесь при­ме­ча­ния к двум вопро­сам, воз­ник­шим в послед­ней главе.

1) Один рас­су­ди­тель­ный кри­тик пишет: “Если Бог хотел, чтобы у Него вме­сто игру­шеч­ных сол­да­ти­ков были сыно­вья, почему же Он не родил сыно­вей сразу, вме­сто того чтобы созда­вать игру­шеч­ных сол­да­ти­ков, а затем под­вер­гать их столь труд­ному и болез­нен­ному про­цессу?” Частично отве­тить на этот вопрос довольно про­сто; ответ на дру­гую его часть, воз­можно, за пре­де­лами чело­ве­че­ского позна­ния. Отвечу на лег­кую часть. Про­цесс пре­вра­ще­ния созда­ния в сына не был бы ни труд­ным, ни болез­нен­ным, если бы чело­ве­че­ская семья не отвер­ну­лась от Бога тыся­че­ле­тия тому назад. У людей была воз­мож­ность сде­лать это, потому что Бог дал им сво­боду воли. Он дал им сво­бод­ную волю потому, что мир про­стых авто­ма­тов нико­гда бы не смог познать любви, а сле­до­ва­тельно, и истин­ного, без­гра­нич­ного счастья.

Труд­ная часть ответа – в сле­ду­ю­щем. Все хри­сти­ане согла­ша­ются, что в пол­ном, пер­во­на­чаль­ном смысле слова суще­ствует только один Сын Божий. Наста­и­вая на своем вопросе: “А могло ли быть у Бога много сыно­вей?”, мы рис­куем забраться в такие дебри, из кото­рых выбраться не сумеем. Есть ли вообще в сло­вах “А могло ли бы..?” какой-нибудь смысл, когда вопрос каса­ется Бога? Я пола­гаю, что такой вопрос можно ста­вить в отно­ше­нии вещи или явле­ния, име­ю­щих начало и конец, потому что она (или оно) могли бы быть иными из-за того, что какая-то дру­гая вещь (или явле­ние) были иными, а эти, в свою оче­редь, могли бы быть иными по той при­чине, что иной была какая-то тре­тья вещь. И так далее (буквы на этой стра­нице могли бы быть крас­ными, если бы печат­ник взял крас­ную типо­граф­скую краску, и он взял бы крас­ную краску, если бы полу­чил соот­вет­ству­ю­щую инструк­цию, и т.д. и т.п.). Но когда речь идет о Боге – то есть о пер­во­ос­нове, о некоей неиз­ме­ня­е­мой реаль­но­сти, кото­рая обу­слов­ли­вает все осталь­ные реаль­но­сти, явле­ния, факты, то спра­ши­вать, могло ли что-то обсто­ять иначе, бес­смыс­ленно. Он – То, что Он есть, и этим вопрос исчерпывается.

Но и помимо этого, мне крайне трудно осмыс­лить Бога, рож­да­ю­щего сыно­вей на про­тя­же­нии веч­но­сти. Для того чтобы этих сыно­вей было много, они должны как-то отли­чаться друг от друга. Два пенни выгля­дят совер­шенно оди­на­ково. Почему же их два? Оче­видно, потому, что они нахо­дятся в раз­лич­ных местах и состоят не из одних и тех же ато­мов. Иными сло­вами, чтобы гово­рить о них как об отдель­ных, раз­лич­ных еди­ни­цах, мы должны при­бег­нуть к таким поня­тиям, как про­стран­ство и мате­рия, то есть к сотво­рен­ной Все­лен­ной. Я могу понять раз­ли­чие между Отцом и Сыном, не вовле­кая в дело про­стран­ства или мате­рии, потому что в этом слу­чае один рож­дает, а дру­гой рож­да­ется. Отец по отно­ше­нию к Сыну будет не тем, чем Сын – по отно­ше­нию к Отцу. Но если бы суще­ство­вало несколько сыно­вей, их род­ствен­ное отно­ше­ние друг к другу и к Отцу было бы оди­на­ко­вым, как бы они отли­ча­лись друг от друга? С пер­вого взгляда эту труд­ность, конечно, не заме­чают. Люди счи­тают, что мысль о несколь­ких сыно­вьях имеет право на суще­ство­ва­ние. Однако когда я заду­мы­ва­юсь об этом глубже, то при­хожу к выводу, что реаль­ной такая идея выгля­дит только потому, что мы смутно пред­став­ляем этих сыно­вей в виде людей, сто­я­щих друг подле друга в каком-то про­стран­стве. Иначе говоря, хотя мы и вооб­ра­жаем, будто думаем о чем-то, суще­ство­вав­шем до сотво­ре­ния Все­лен­ной, на самом деле мы кон­тра­бан­дой пыта­емся вве­сти в кар­тину сотво­рен­ную Все­лен­ную и поме­стить сыно­вей внутри нее. Когда мы пере­стаем это делать, но все еще ста­ра­емся думать об Отце, рож­да­ю­щем мно­же­ство сыно­вей до сотво­ре­ния мира, то обна­ру­жи­ваем, что в сущ­но­сти, думаем ни о чем. Образы тают, а сама идея обра­ща­ется в набор слов. Потом воз­ни­кает дру­гая мысль: а не была ли При­рода – про­стран­ство, время и мате­рия – создана именно для того, чтобы сде­лать эту мно­же­ствен­ность воз­мож­ной? Может быть, един­ствен­ный путь полу­чить “леги­оны” бес­смерт­ных духов – в пред­ва­ри­тель­ном созда­нии мно­же­ства физи­че­ских существ во Все­лен­ной и после­ду­ю­щем оду­хо­тво­ре­нии каж­дого из них? Но все это, конечно, догадки.

2) Пред­став­ляя все чело­ве­че­ство в виде еди­ного огром­ного орга­низма, подоб­ного дереву, не сле­дует думать, будто это сви­де­тель­ствует о том, что инди­ви­ду­аль­ные раз­ли­чия не имеют зна­че­ния или что реаль­ные люди – Том, Нобби или Кэт – менее важны, чем такие кол­лек­тив­ные поня­тия, как классы или расы. Фак­ти­че­ски эти поня­тия про­ти­во­по­ложны друг другу. Отдель­ные части еди­ного орга­низма могут очень сильно отли­чаться одна от дру­гой, а отдель­ные эле­менты, не явля­ю­щи­еся частями еди­ного орга­низма, могут быть похожи друг на друга. Шесть одно­пен­со­вых монет никак не свя­заны между собой, но выгля­дят оди­на­ково. Мой нос и мои лег­кие по виду сво­ему совер­шенно несхожи, но живут они только бла­го­даря тому, что и тот, и дру­гие вхо­дят в состав моего орга­низма и при­ни­мают уча­стие в его жизни.

Хри­сти­ан­ство рас­смат­ри­вает отдель­ных людей не про­сто как чле­нов одной группы или отдель­ные пред­меты в перечне, но как органы еди­ного тела, кото­рые отли­ча­ются друг от друга, и каж­дый выпол­няет то, чего дру­гие выпол­нить не могут. Когда вы ловите себя на жела­нии сде­лать своих детей, или уче­ни­ков, или сосе­дей подоб­ными вам во всем, вспом­ните, что Богу, веро­ятно, это вовсе не угодно. Вы и они – это отдель­ные органы, пред­на­зна­чен­ные для выпол­не­ния раз­лич­ных функ­ций. С дру­гой сто­роны, если у вас воз­ни­кает иску­ше­ние не обра­щать вни­ма­ния на нужды дру­гих, потому что это не “ваше дело”, вспом­ните: хотя дру­гие и не похожи на вас, они часть того же самого орга­низма. Если вы забы­ва­ете, что любой чело­век при­над­ле­жит к одному с вами орга­низму, вы ста­но­ви­тесь инди­ви­ду­а­ли­стом. Если же вы забы­ва­ете, что дру­гой – не тот же орган, что вы, и пыта­е­тесь пода­вить вся­кое раз­ли­чие между людьми, чтобы все стали оди­на­ко­выми, то ста­но­ви­тесь тота­ли­та­ри­стом. Между тем хри­сти­а­нин ни инди­ви­ду­а­ли­стом, ни тота­ли­та­ри­стом быть не должен.

Мне очень хочется ска­зать вам – и вы хотите ска­зать мне, – какая из этих оши­бок опас­нее. Но это дья­вол моро­чит нас. Он все­гда посы­лает в мир ошибки парами, состо­я­щими из двух про­ти­во­по­лож­но­стей, и побуж­дает нас тра­тить как можно больше вре­мени, раз­мыш­ляя о том, какая хуже. Вы, конечно, пони­ма­ете, почему? Он пола­га­ется на нашу непри­язнь к одной из оши­бок, чтобы посто­янно при­вле­кать нас к про­ти­во­по­лож­ной. Но мы не должны пота­кать ему. Мы должны с широко откры­тыми гла­зами идти к своей цели, сле­дуя между соблаз­нами той и дру­гой ошибки и ста­ра­ясь не впасть ни в одну.

Воображение

Поз­вольте мне и эту главу начать двумя при­ме­рами, точ­нее, напом­нить вам две исто­рии, над кото­рыми я попрошу вас заду­маться. Одну из них – сказку “Алень­кий цве­то­чек” – вы все читали. В этой сказке девушка должна была по какой-то при­чине выйти замуж за чудище. И она это сде­лала. Но прежде она пове­рила в любовь этого чудища, испы­тала на себе его доб­роту и сама попы­та­лась отве­тить любо­вью. Когда она поце­ло­вала чудище, как если бы оно было чело­ве­ком, то, к вели­кому ее облег­че­нию, прямо на гла­зах чудище и на самом деле пре­вра­ти­лось в пре­крас­ного юношу, и зажили они в любви и согласии.

В дру­гой исто­рии рас­ска­зы­ва­ется о чело­веке, кото­рый был вынуж­ден носить маску. В этой маске он выгля­дел гораздо при­вле­ка­тель­нее, чем без нее. Ему при­шлось носить ее несколько лет, и когда он нако­нец снял ее, то обна­ру­жил, что его лицо при­няло очер­та­ния маски. Он воис­тину стал кра­си­вым. То, что было вна­чале при­твор­ной, нена­сто­я­щей кра­со­той, стало реальностью.

Я думаю, обе эти исто­рии могут (ино­ска­за­тельно, конечно) про­ил­лю­стри­ро­вать то, о чем я соби­ра­юсь гово­рить в этой главе. До сих пор я ста­рался опи­сы­вать факты – чем явля­ется Бог и что Он сде­лал. А сей­час я хочу перейти к прак­ти­че­скому вопросу: что должны делать мы? Какой смысл имеет для нас вся эта тео­ло­гия? Воз­можно, мы почув­ствуем это уже теперь. Если вам достало инте­реса дочи­тать до этого места, наде­юсь, вам хва­тит его и на то, чтобы сде­лать еще один шаг впе­ред, а именно: про­из­не­сти молитвы. Чтобы вы ни ска­зали, вы, веро­ятно, повто­рите и слова той молитвы, кото­рой научил нас Господь.

Вы помните, как она начи­на­ется? “Отче наш”. Сей­час вы уже зна­ете, что эти слова зна­чат. Они совер­шенно недву­смыс­ленно сви­де­тель­ствуют о том, что вы ста­вите себя в поло­же­ние сына Божьего. Иными сло­вами, вы обле­ка­е­тесь в Хри­ста, так ска­зать, вооб­ра­жа­ете себя Хри­стом. В тот самый момент, когда до вас дохо­дит смысл этих слов, вы начи­на­ете пони­мать, что на самом деле вы – не сын Божий. Вы совсем не такое суще­ство, как Сын, Чьи инте­ресы, Чья воля абсо­лютно едины с инте­ре­сами и волей Отца. Вы – комок сосре­до­то­чен­ных на самом себе стра­хов, надежд, жад­но­сти, зави­сти и само­лю­бия. И все это, вся ваша сущ­ность, обре­чено на смерть. Таким обра­зом, то, что вы берете на себя сме­лость упо­доб­ляться Хри­сту – воз­му­ти­тель­ная само­на­де­ян­ность. Но, стран­ное дело, именно так Он и при­ка­зал нам вести себя.

Почему? Что за смысл выда­вать себя за то, чем вы на самом деле не явля­е­тесь? Однако даже на чело­ве­че­ском уровне суще­ствуют, как вы зна­ете, два рода при­твор­ства – пло­хое и хоро­шее. В пер­вом слу­чае чело­век пыта­ется кого-то обма­нуть: напри­мер, он при­тво­ря­ется, будто помо­гает вам, вме­сто того чтобы помочь на самом деле. Но вто­рой, полез­ный вид при­твор­ства ведет к чему-то насто­я­щему. Напри­мер, вам не хочется про­яв­лять дру­же­лю­бие к X., но вы зна­ете, что должны его про­явить; в таком слу­чае пра­виль­нее всего вести себя так, как если бы вы были лучше, чем на самом деле. И через неко­то­рое время вы дей­стви­тельно почув­ству­ете к X. боль­шее рас­по­ло­же­ние, чем вна­чале. Всем нам это зна­комо. Очень часто един­ствен­ный путь ощу­тить реаль­ность чего-то – это вести себя так, как если бы вы ее уже ощу­тили. Вот почему игры так важны для детей. Они ведь посто­янно при­тво­ря­ются, будто они взрос­лые, – играя в войну или в мага­зин. Но с каж­дым разом мускулы их ста­но­вятся тверже, а разум – ост­рее, так что то, что они при­тво­ря­ются взрос­лыми, помо­гает им расти на самом деле.

Далее, в тот самый момент, когда вы созна­тельно гово­рите себе: “Вот, я вооб­ра­жаю, будто я Хри­стос”, вы, ско­рее всего, тут же чув­ству­ете, каким обра­зом воз­можно сде­лать это ваше “при­твор­ство” не столь явным, хоть чуточку при­бли­зить его к реаль­но­сти. Вы обна­ру­жи­ва­ете, что дума­ете о таких вещах, о кото­рых не думали бы, если бы дей­стви­тельно были сыном Божьим. Что ж, поста­рай­тесь про­гнать эти мысли. Или, быть может, вы вне­запно пой­мете, что, вме­сто того чтобы про­из­но­сить молитвы, вам сле­до­вало бы сесть за стол и напи­сать письмо матери или отпра­виться на кухню и помочь жене вымыть посуду. Под­ни­ми­тесь в таком слу­чае и сде­лайте то, что вам под­ска­зы­вает внут­рен­ний голос.

Видите, что про­ис­хо­дит? Сам Хри­стос, Сын Божий, чело­век (такой же, как мы с вами) и Бог (такой же Бог, как Его Отец), нахо­дится рядом с вами и уже в этот момент обра­щает ваше вооб­ра­же­ние в реаль­ность. И это не высо­ко­пар­ные слова, выра­жа­ю­щие лишь ту мысль, что ваша совесть под­ска­зы­вает вам, что делать. Если вы прямо спро­сите вашу совесть, вы полу­чите один ответ. Если вы помните, что вы вооб­ра­жа­ете себя Хри­стом, ответ будет иной. Суще­ствует мно­же­ство вещей, о кото­рых ваша совесть не ска­жет вам прямо, что они плохи (осо­бенно в ста­дии обду­мы­ва­ния), но кото­рые вы сразу же отверг­нете, если серьезно ста­ра­е­тесь под­ра­жать Хри­сту. Потому что тогда вы не про­сто будете думать о том, что хорошо, а что плохо, но будете ста­раться под­хва­тить бла­го­твор­ную инфек­цию от этого Чело­века. Это ско­рее похоже на созда­ние порт­рета, чем на под­чи­не­ние опре­де­лен­ным пра­ви­лам. Инте­ресно, что в неко­то­ром отно­ше­нии это труд­нее, чем сле­до­вать пра­ви­лам, зато в дру­гом – гораздо легче.

Насто­я­щий Сын Божий будет рядом с вами. Он начи­нает пре­вра­щать вас в суще­ство, подоб­ное Самому Себе. Он начи­нает, так ска­зать, “при­ви­вать” вам Свой образ жизни и мыс­лей, вли­вать в вас при­су­щую Ему зоэ. Он начи­нает пре­вра­щать оло­вян­ного сол­да­тика в живого чело­века. И конечно, та часть в вас, кото­рая все еще оста­ется оло­вян­ной, будет этому противиться.

Неко­то­рые из вас могут заме­тить, что ничего подоб­ного на своем опыте не испы­ты­вали. Вы можете ска­зать: “У меня нико­гда не было чув­ства, будто мне помо­гает неви­ди­мый Хри­стос, зато люди часто мне помо­гали”. В этой связи мне вспо­ми­на­ется анек­дот из вре­мен пер­вой миро­вой войны об одной жен­щине, кото­рая ска­зала: “Нашу семью не вол­нуют пере­бои с хле­бом, мы все равно едим только гренки”. Если у вас нет хлеба, то не будет и гре­нок. Если бы не было помощи Хри­ста, вы не уви­дели бы и помощи людей. Он дей­ствует на нас самыми раз­лич­ными путями, а не только в рам­ках того, что мы назы­ваем “рели­ги­оз­ной жиз­нью”. Он дей­ствует через при­роду, через наши тела, через книги, ино­гда – через пере­жи­ва­ния, кото­рые на пер­вый взгляд могут пока­заться анти­хри­сти­ан­скими. Когда моло­дой чело­век, кото­рый ходил в цер­ковь по при­вычке, осо­знает со всей искрен­но­стью, что он не верит в хри­сти­ан­скую док­трину, и пере­ста­нет посе­щать цер­ковь, то если его побуж­дает к этому стрем­ле­ние быть чест­ным, а не жела­ние пойти напе­ре­кор роди­те­лям, дух Хри­ста, воз­можно, ближе к нему, чем прежде.

Но более всего Его Дух дей­ствует на нас через наше обще­ние друг с дру­гом. Люди – это зер­кала, или “пере­нос­чики” Хри­ста ближ­ним. Ино­гда они и сами об этом не подо­зре­вают. “Бла­го­твор­ную инфек­цию” могут пере­но­сить и те, кто ею не зара­жен. Мне, напри­мер, помогли прийти к хри­сти­ан­ству люди, кото­рые сами не были хри­сти­а­нами. Но, как пра­вило, именно те, кото­рые знают Его, при­во­дят к Нему дру­гих. Вот почему роль Церкви, этой сово­куп­но­сти всех хри­стиан, откры­ва­ю­щих Его друг другу, настолько важна. Не будет пре­уве­ли­че­нием ска­зать, что в двух хри­сти­а­нах, сле­ду­ю­щих вме­сте за Хри­стом, хри­сти­ан­ство воз­рас­тает не в два, а в шест­на­дцать раз по срав­не­нию с тем, когда они сле­до­вали за Ним в одиночку.

Но не забы­вайте, для груд­ного мла­денца есте­ственно при­ни­мать молоко матери, не зная ее. Также и для нас пона­чалу есте­ственно видеть чело­века, кото­рый помо­гает нам, и не видеть при этом сто­я­щего за ним Хри­ста. Однако мы не должны оста­ваться груд­ными мла­ден­цами. Мы должны идти впе­ред, должны понять, Кто посы­лает нам помощь. Не уви­деть и не понять этого было бы безу­мием. Тогда нам оста­лось бы пола­гаться на людей; а это рано или поздно при­ве­дет к вели­кому разо­ча­ро­ва­нию. Даже луч­шие из них допус­кают ошибки; и всем суж­дено уме­реть. Мы должны быть бла­го­дарны каж­дому из тех, кто ока­зал нам помощь, мы должны ува­жать и любить их, но нико­гда не пола­гаться абсо­лютно и без­раз­дельно ни на одно чело­ве­че­ское суще­ство, пусть это будет самый луч­ший, самый муд­рый чело­век на свете. Вы можете делать массу пре­крас­ных вещей из песка; только не пытай­тесь стро­ить на нем дом.

А теперь мы начи­наем видеть то, о чем посто­янно гово­рит Новый завет. Он гово­рит о хри­сти­а­нах, “рож­ден­ных вновь”, о людях “облек­шихся в Хри­ста”; о том, что Хри­стос “изоб­ра­жа­ется в нас”, о обре­те­нии “ума Хри­стова”. Сразу же отре­ши­тесь от мысли, что все это – лишь слож­ная мета­фо­ри­че­ская форма для выра­же­ния той идеи, что хри­сти­ане должны читать ска­зан­ное Хри­стом и ста­раться про­во­дить это в жизнь, подобно тому как чело­век читает Пла­тона или Маркса и ста­ра­ется вопло­щать их идеи. Мысль в раз­ной форме, но посто­янно встре­ча­ю­ща­яся в Новом завете озна­чает гораздо боль­шее: реаль­ный Хри­стос – здесь, сей­час, в этой ком­нате, где вы про­из­но­сите молитву – делает что-то для вас и с вами. При­чем речь идет не о пре­крас­ном чело­веке, умер­шем две тысячи лет тому назад, а о живом Чело­веке, все еще чело­веке в такой же сте­пени, как и вы, но и Боге в такой же сте­пени, в какой Он был Им, когда созда­вал мир. И вот этот живой Бого­че­ло­век при­хо­дит к вам и при­сту­пает к работе над вашим самым сокро­вен­ным, внут­рен­ним “я”, уби­вает в вас ваше ста­рое “я” и заме­няет его дру­гим, таким, каким обла­дает Он Сам. Вна­чале – всего на несколько мгно­ве­ний. Затем – на более про­дол­жи­тель­ные отрезки вре­мени. И нако­нец, если все идет хорошо, Он навсе­гда обра­щает вас в суще­ство совер­шенно дру­гого сорта – в нового малень­кого Хри­ста, в суще­ство, кото­рое, по-сво­ему, про­пор­ци­о­нально своим воз­мож­но­стям, обре­тает тот же род жизни, кото­рый при­сущ Богу, в суще­ство, кото­рое раз­де­ляет силу Бога, Его радость, зна­ние и бес­смер­тие… Немного погодя, мы делаем два дру­гих открытия.

1) Мы начи­наем заме­чать не только наши гре­хов­ные поступки, но и нашу гре­хов­ность. Дру­гими сло­вами, нас начи­нает бес­по­ко­ить не только то, что мы делаем, но и то, чем мы явля­емся. Это зву­чит несколько сложно, и я поста­ра­юсь выра­зить ту же мысль яснее, при­бег­нув к лич­ному сво­ему при­меру. Когда я готов­люсь к вечер­ней молитве и ста­ра­юсь при­пом­нить все совер­шен­ные мною за день грехи, в девяти слу­чаях из десяти самым оче­вид­ным будет нару­ше­ние запо­веди любви к ближ­нему: я или сер­дился, или огры­зался, или насме­хался, или обры­вал раз­го­вор, или кри­чал и воз­му­щался. И в моем уме сразу же воз­ни­кает оправ­да­ние: меня про­во­ци­ро­вали; со мной заго­во­рили неожи­данно; меня застали врас­плох; у меня не было вре­мени собраться с мыс­лями. Все это как будто слу­жит смяг­ча­ю­щим обсто­я­тель­ством: мое пове­де­ние могло бы быть гораздо хуже, если бы я это совер­шил созна­тельно, пред­ва­ри­тельно обдумав.

С дру­гой сто­роны, все, что чело­век делает, когда его застают врас­плох,– луч­шее дока­за­тель­ство того, какой он в дей­стви­тель­но­сти. То, что сры­ва­ется с языка, прежде чем будет время пода­вить свой порыв, выдает истин­ную суть. Если в под­вале водятся крысы, то больше всего шан­сов уви­деть их, если вы вой­дете туда неожи­данно. Но не неожи­дан­ность порож­дает крыс; она только пре­пят­ствует им вовремя скрыться. Точно так же не неожи­дан­ность повода или пред­лога делает меня вспыль­чи­вым; она лишь обна­ру­жи­вает мою вспыль­чи­вость. Крысы в под­вале живут посто­янно, но если вы будете вхо­дить туда с кри­ками и шумом, они спря­чутся, прежде чем вы вклю­чите свет.

Оче­видно, крысы про­ти­во­бор­ства и мсти­тель­но­сти посто­янно бытуют и в под­вале моей души. Этот под­вал нахо­дится за пре­де­лами дося­га­е­мо­сти моей созна­тель­ной воли. До опре­де­лен­ного пре­дела я в состо­я­нии кон­тро­ли­ро­вать свои дей­ствия, но над своим тем­пе­ра­мен­том пря­мого кон­троля я не имею. А если то, какие мы, важ­нее, чем наши поступки; если наши поступки важны (глав­ным обра­зом), постольку, поскольку пока­зы­вают, кто мы, из этого сле­дует, что пере­мена, кото­рой мне пред­стоит под­верг­нуться, не может быть про­из­ве­дена посред­ством моих соб­ствен­ных уси­лий. Это отно­сится и к хоро­шим поступ­кам. Много ли я совер­шил их под воз­дей­ствием доб­рых побуж­де­ний? Сколько раз они были резуль­та­том того, что я боялся обще­ствен­ного мне­ния или испы­ты­вал жела­ние пока­зать себя с хоро­шей сто­роны? Сколько из них было совер­шено из-за сво­его рода упрям­ства или чув­ства пре­вос­ход­ства, кото­рые при дру­гих обсто­я­тель­ствах могли при­ве­сти меня к совер­ше­нию пло­хих поступ­ков? Но я не в состо­я­нии с помо­щью пря­мого нрав­ствен­ного уси­лия про­бу­дить в себе новые сти­мулы. Сде­лав всего несколько шагов по дороге хри­сти­ан­ства, мы начи­наем пони­мать, что все необ­хо­ди­мые пере­мены внутри наших душ могут быть про­из­ве­дены только Богом. И это под­во­дит нас к чему-то такому, что в моей пере­даче до сих пор не совсем верно отра­жало истин­ное поло­же­ние вещей.

2) Из моих слов могло создаться впе­чат­ле­ние, что именно мы сами все и

совер­шаем. В дей­стви­тель­но­сти же все изме­не­ния совер­ша­ются Богом, а не нами. Мы в луч­шем слу­чае не про­ти­вимся тем пере­ме­нам, кото­рые Он про­из­во­дит в нас. В каком-то смысле вы даже можете ска­зать, что это не мы, а Бог при­бе­гает к вооб­ра­же­нию. В самом деле, Трех­ли­кий Бог видит перед Собой жад­ное, ворч­ли­вое, непо­кор­ное чело­ве­че­ское суще­ство. Но Он гово­рит: “Давайте вооб­ра­зим, будто это не про­стое суще­ство, а Наш сын. Это суще­ство похоже на Иисуса в том смысле, что Иисус тоже чело­век, потому что Он стал Чело­ве­ком. Давайте вооб­ра­зим, будто чело­век подо­бен Хри­сту и по духу, и будем обра­щаться с ним, как если бы это соот­вет­ство­вало истине, хотя на самом деле это не так. Но мы пред­ста­вим себе, что наше вооб­ра­же­ние стало действительностью”.

Бог смот­рит на нас, как на малень­кого Хри­ста; Хри­стос стоит рядом, чтобы помо­гать нам пре­вра­щаться в Него. Идея о Божьей игре в вооб­ра­же­ние зву­чит на пер­вый взгляд странно. Но странно ли это в дей­стви­тель­но­сти? Разве не именно так суще­ства более высо­кого порядка вос­пи­ты­вают тех, кто ниже их? Мать учит ребенка гово­рить, бесе­дуя с ним, как если бы он ее пони­мал, задолго до того, как он дей­стви­тельно нач­нет пони­мать ее. Мы обра­ща­емся с нашими соба­ками так, как если бы они были чело­ве­че­скими суще­ствами. Вот почему в конце кон­цов они ста­но­вятся “почти как люди”.

Легко ли быть христианином?

В преды­ду­щей главе мы рас­смат­ри­вали, как “облечься в Хри­ста” или как пред­став­лять себя сыном Божьим, чтобы в конце кон­цов стать им по-насто­я­щему. Я хочу со всей ясно­стью заявить, что это не про­сто одно из заня­тий, кото­рым дол­жен пре­да­ваться хри­сти­а­нин, и не сво­его рода упраж­не­ние, необ­хо­ди­мое для пере­хода в сле­ду­ю­щий класс. В этой идее – смысл и суть хри­сти­ан­ства. Ничего иного оно не пред­ла­гает. И я хотел бы ука­зать, в чем тут отли­чие от обыч­ных идей морали и добра.

Обыч­ное пред­став­ле­ние, кото­рое мы все раз­де­ляем еще до того, как ста­но­вимся хри­сти­а­нами, состоит в сле­ду­ю­щем. Мы берем в каче­стве исход­ного пункта наше обык­но­вен­ное “я” с его раз­но­об­раз­ными жела­ни­ями и инте­ре­сами. Мы затем при­знаем, что что-то еще – назо­вите это “мора­лью”, или “пра­ви­лами пове­де­ния”, или “сооб­ра­же­ни­ями обще­ствен­ного блага” – предъ­яв­ляет свои тре­бо­ва­ния к нашему “я”; и они всту­пают в кон­фликт с его соб­ствен­ными жела­ни­ями. “Быть хоро­шим” – зна­чит, по-нашему, усту­пать этим тре­бо­ва­ниям. Неко­то­рые вещи, кото­рые нашему “я” хоте­лось бы сде­лать, ока­зы­ва­ются чем-то таким, что мы назы­ваем “злом”. Что ж, в таком слу­чае мы должны отка­заться от них. Дру­гие, кото­рые нашему “я” делать не хочется, напро­тив, ока­зы­ва­ются тем, что мы назы­ваем “доб­ром”, – и нам при­хо­дится их делать. Но мы все время наде­емся, что когда мы выпол­ним все предъ­яв­ля­е­мые нам тре­бо­ва­ния, у нашего бед­ного “я” все еще оста­нутся воз­мож­но­сти и время испол­нить свои соб­ствен­ные жела­ния, пожить своей жиз­нью, в свое удо­воль­ствие. Фак­ти­че­ски мы очень похожи на чест­ного чело­века, пла­тя­щего налоги. Он доб­ро­со­вестно пла­тит их, но при этом наде­ется, что у него оста­нется доста­точно денег, чтобы без­бедно про­жить на них. Все это про­ис­хо­дит по той при­чине, что за исход­ную точку мы при­ни­маем наше обыч­ное “я”.

Пока мы думаем так, мы чаще всего при­хо­дим к одному из двух

резуль­та­тов. Либо мы отка­зы­ва­емся от ста­ра­ний “быть хоро­шими”, либо пре­вра­ща­емся в людей по-насто­я­щему несчаст­ных. Почему? Потому что (не заблуж­дай­тесь!), если вы дей­стви­тельно соби­ра­е­тесь выпол­нять все предъ­яв­ля­е­мые вам тре­бо­ва­ния, то у вашего “я” не оста­нется ни вре­мени, ни сил, чтобы жить для себя. Чем больше вы при­слу­ши­ва­е­тесь к голосу своей сове­сти, тем больше этот голос от вас тре­бует. Ваше при­род­ное “я”, кото­рое, таким обра­зом, стра­дает от голода, на каж­дом шагу наты­ка­ется на пре­пят­ствия и сги­ба­ется под бре­ме­нем, нач­нет, нако­нец, воз­му­щаться все больше и больше. Вот почему вы либо пре­кра­тите эти ста­ра­ния “быть хоро­шим”, либо пре­вра­ти­тесь в одного из тех, кото­рые, по их сло­вам, “живут для дру­гих”, но при этом все­гда всем недо­вольны и посто­янно на все вор­чат, вечно удив­ля­ясь, почему “дру­гие” не заме­чают их само­по­жерт­во­ва­ния, их непре­кра­ща­ю­ще­гося муче­ни­че­ства. И когда вы пре­вра­ти­тесь в такое суще­ство, то ста­нете куда невы­но­си­мее для окру­жа­ю­щих, чем были бы, если бы оста­ва­лись откро­вен­ным эгоистом.

Хри­сти­ан­ство пред­ла­гает иной путь. Этот путь и труд­нее, и легче. Хри­стос гово­рит: “Отдайте Мне все. Мне не нужно столько-то вашего вре­мени, столько-то ваших денег или вашего труда; Я хочу вас. Я при­шел не для того, чтобы мучить ваше при­род­ное “я”, но для того, чтобы умерт­вить его. Ника­кие полу­меры здесь не помо­гут. Я не хочу отру­бать ветвь здесь, ветвь там, Я хочу сру­бить все дерево. Я не хочу свер­лить зуб, или ста­вить на него коронку, или запол­нять в нем дупло. Я хочу уда­лить его. Пере­дайте Мне все ваше “я” без­раз­дельно, со всеми жела­ни­ями, как невин­ными, так и пороч­ными, пол­ный набор. Я дам вам вза­мен новое “я”. Фак­ти­че­ски, Я дам Самого Себя, и все Мое ста­нет вашим”.

Это и труд­нее, и легче, чем то, что ста­ра­емся делать мы. Я наде­юсь, вы заме­тили, что Сам Хри­стос ино­гда опи­сы­вает хри­сти­ан­ский путь как очень труд­ный, а ино­гда – как очень лег­кий. Он гово­рит: “Возьми свой крест”, и это зву­чит как при­зыв к муче­ни­че­ской смерти в каком-нибудь конц­ла­гере. Но в сле­ду­ю­щий момент Он гово­рит: “…иго Мое благо, и бремя Мое легко”. Нетрудно понять, почему и то, и дру­гое справедливо.

Учи­теля могут ска­зать вам, что самый лени­вый уче­ник в классе – это тот, кто рабо­тает упор­нее всех в конце учеб­ного года. Они не шутят. Если вы дадите двум уче­ни­кам дока­зать какую-то гео­мет­ри­че­скую тео­рему, тот, кто готов при­сту­пить к делу, поста­ра­ется понять ее. Лени­вый уче­ник пыта­ется зазуб­рить ее на память, потому что в дан­ный момент это тре­бует меньше уси­лий. Но шесть меся­цев спу­стя, когда они нач­нут гото­виться к экза­ме­нам, лен­тяю при­дется про­ве­сти много мучи­тель­ных часов над тем, что при­леж­ный уче­ник легко и с удо­воль­ствием выпол­нит за несколько минут. В конеч­ном итоге лен­тяю при­хо­дится рабо­тать больше.

Или давайте взгля­нем на эту ситу­а­цию с дру­гой сто­роны. В сра­же­нии или при вос­хож­де­нии на гору порой необ­хо­димо пред­при­нять какое-то дей­ствие, кото­рое тре­бует уси­лий и муже­ства. Однако в конеч­ном итоге оно же обес­пе­чит наи­боль­шую без­опас­ность. Если вы этого не сде­ла­ете, то несколь­кими часами позд­нее ока­же­тесь в боль­шей опас­но­сти. Трус­ли­вый посту­пок будет и самым опасным.

Именно так обстоит дело в хри­сти­ан­стве. Ужасно, почти невоз­можно отдать всего себя – все свои жела­ния и все заботы о себе в руки Хри­ста. Но это гораздо легче, чем то, что ста­ра­емся делать мы сами. Ибо мы ста­ра­емся остаться, так ска­зать, “самими собою”, не отка­зы­ва­емся от лич­ного сча­стья как от глав­ной цели в жизни и в то же время пыта­емся быть “хоро­шими”. Мы все ста­ра­емся не пре­пят­ство­вать уму сво­ему и сердцу сосре­до­то­чи­ваться на меч­тах о богат­стве, на често­лю­би­вых пла­нах, на стрем­ле­нии к удо­воль­ствиям – и наде­емся, несмотря на это, вести себя честно, цело­муд­ренно и скромно. И это именно то, про­тив чего предо­сте­ре­гал нас Хри­стос. Он гово­рил, что смоквы не рас­тут на тер­нов­нике. Поле, засе­ян­ное тра­вой, не при­не­сет уро­жая пше­ницы. Если вы будете регу­лярно косить траву, вам удастся сохра­нить ее корот­кой. Но пше­ницы это поле все-таки не про­из­ве­дет. Чтобы такое поле дало пше­ницу, в нем необ­хо­димо про­из­ве­сти изме­не­ния; его надо глу­боко пере­па­хать и засе­ять заново.

Вот почему под­лин­ная про­блема хри­сти­ан­ской жизни воз­ни­кает там, где люди обычно не думают столк­нуться с ней. Воз­ни­кает она в тот самый момент, когда мы про­сы­па­емся поутру. Все наши жела­ния и надежды, свя­зан­ные с новым днем, набра­сы­ва­ются на нас как дикие звери. И каж­дое утро наша пер­вая обя­зан­ность – в том, чтобы попро­сту про­гнать их; мы должны при­слу­шаться к дру­гому голосу, при­нять дру­гую точку зре­ния, поз­во­лить, чтобы нас запол­нил поток дру­гой, более вели­кой, более силь­ной и более спо­кой­ной жизни. И так целый день: мы сдер­жи­ваем свои есте­ствен­ные капризы и вол­не­ния, всту­паем в полосу, защи­щен­ную от ветра.

Вна­чале, обретя подоб­ное состо­я­ние духа, вы суме­ете сохра­нять его лишь несколько минут. Но в эти минуты по всему нашему физико-духов­ному орга­низму рас­про­стра­ня­ется жизнь нового типа, потому что мы поз­во­ляем Ему совер­шать в нас работу. Есть раз­ница между мас­ля­ной крас­кой, кото­рая покры­вает только поверх­ность, и кра­си­те­лем, про­пи­ты­ва­ю­щим окра­шен­ный пред­мет насквозь. Хри­стос нико­гда не про­из­но­сил неяс­ных иде­а­ли­сти­че­ских фраз. Говоря: “Будьте совер­шенны”, Он имел в виду именно это. Он под­ра­зу­ме­вал, что мы должны под­верг­нуться пол­ному курсу лече­ния. Это трудно; но ком­про­мисса, кото­рого мы жаж­дем, достичь несрав­ненно труд­нее, это про­сто невоз­можно. Яйцу, веро­ятно, трудно пре­вра­титься в птицу; однако ему несрав­ненно труд­нее научиться летать, оста­ва­ясь яйцом. Мы с вами подобны яйцу. Но мы не можем бес­ко­нечно оста­ваться обык­но­вен­ным, поря­доч­ным яйцом. Либо мы вылу­пимся из него, либо оно испортится.

А теперь поз­вольте мне повто­рить то, что я ска­зал прежде: в этом и состоит все хри­сти­ан­ство; больше в нем нет ничего. Допус­каю, что это может вызвать силь­ное недо­уме­ние. Ведь такой оче­вид­ной пред­став­ля­ется мысль, что у церкви мно­же­ство дру­гих забот: обра­зо­ва­ние, воз­ве­де­ние новых зда­ний, мис­си­о­нер­ская работа, службы. Оче­видно и то, что мно­гими забо­тами обре­ме­нено госу­дар­ство: это про­блемы обо­роны, поли­тики, эко­но­мики и мно­гое дру­гое. Но на самом деле все гораздо проще. Госу­дар­ство суще­ствует лишь для того, чтобы обес­пе­чи­вать и защи­щать обыч­ное чело­ве­че­ское бла­го­по­лу­чие в этой жизни. Муж и жена, бесе­ду­ю­щие у камина, дру­зья, игра­ю­щие в карты в пив­ном баре, чело­век, чита­ю­щий книгу в своей ком­нате или рабо­та­ю­щий в своем саду, ради защиты всего этого и суще­ствует госу­дар­ство. Все законы, пар­ла­менты, армии, суды, поли­ция, эко­но­мика имеют смысл только в том слу­чае, если они помо­гают все это про­длить и защи­тить. А иначе они обо­ра­чи­ва­ются лишь тра­той вре­мени и денег.

Что каса­ется церкви, то она суще­ствует только для того, чтобы при­вле­кать людей к Хри­сту, фор­ми­ро­вать из них малень­ких Хри­стов. Если она этого не делает, все кафед­раль­ные соборы, все свя­щен­ство, все мис­си­о­нер­ские орга­ни­за­ции, про­по­веди, даже сама Биб­лия све­дутся лишь к пустой трате вре­мени. Бог стал чело­ве­ком именно ради этой цели. И зна­ете что? Может быть, только ради этого и была создана Все­лен­ная. В Биб­лии гово­рится, что она была создана для Хри­ста и что все должно соеди­ниться в Нем. Я думаю, никто из нас не в состо­я­нии понять, как все это про­изой­дет в мас­штабе Все­лен­ной. Мы не знаем, что живет (если там вообще что-нибудь живет) в тех частях ее, кото­рые уда­лены от Земли на мно­гие мил­ли­оны кило­мет­ров. Даже на этой Земле мы не знаем, что про­изой­дет со всем осталь­ным, кроме чело­века. Но чего, соб­ственно, мы ожи­дали? Нам пока­зана только та часть плана, кото­рая каса­ется нас. Ино­гда я люблю себе пред­ста­вить, как все будет с дру­гими суще­ствами и пред­ме­тами. Мне кажется, выс­шие живот­ные в каком-то смысле сбли­зятся с чело­ве­ком бла­го­даря его любви к ним и тому, что он делает их (как это и в самом деле про­ис­хо­дит) гораздо более оче­ло­ве­чен­ными, чем они были бы, не суще­ствуй на Земле чело­века и всей его дея­тель­но­сти. Я даже улав­ли­ваю какой-то смысл в под­тя­ги­ва­нии неоду­шев­лен­ных вещей и рас­те­ний к чело­веку, по мере того как он поль­зу­ется ими и оце­ни­вает их. Если бы иные миры были насе­лены разум­ными суще­ствами, и те могли бы про­де­лы­вать это со сво­ими мирами. И может быть, когда разум­ные суще­ства вой­дут в Хри­ста, они, в этом смысле, при­не­сут с собой в Него и все осталь­ное. Но я не знаю, как все это про­изой­дет на самом деле, и могу лишь делиться сво­ими догадками.

Нам ска­зано только о том, как мы, люди, соеди­нимся в Хри­сте; как мы ста­нем частью того уди­ви­тель­ного дара, кото­рый моло­дой Князь Все­лен­ной хочет пре­под­не­сти Сво­ему Отцу,– дара, кото­рый есть Он Сам и, сле­до­ва­тельно, мы в Нем. Только для этого мы и созданы. В Биб­лии есть стран­ные, вол­ну­ю­щие намеки на то, что когда мы соеди­нимся с Ним и в Нем, мно­гое в при­роде нач­нет обре­тать свой пер­во­на­чаль­ный, вер­ный смысл. Страш­ный сон окон­чится; насту­пит утро.

Во что это обходится

Мно­гих, ока­зы­ва­ется, сму­тило то, что я ска­зал в преды­ду­щей главе о сло­вах нашего Гос­пода: “Будьте совер­шенны”. Неко­то­рые, видимо, пола­гают, что эти слова озна­чают: “Пока вы не ста­нете совер­шен­ными, Я не буду вам помо­гать”; поскольку мы не в состо­я­нии стать совер­шен­ными, наше поло­же­ние без­на­дежно. Но я не думаю, чтобы это было так. Мне пред­став­ля­ется, Гос­подь имел в виду сле­ду­ю­щее: “Я стану помо­гать вам лишь в одном – в дости­же­нии совер­шен­ства. Воз­можно, вас устра­и­вает что-нибудь поменьше, но Я не дам вам ничего меньше этого”.

Поз­вольте мне пояс­нить мою мысль. В дет­стве у меня часто болели зубы, и я знал: стоит пойти к маме – и она даст что-нибудь боле­уто­ля­ю­щее и я смогу спо­койно уснуть. Но я не шел к ней – по край­ней мере, до тех пор, пока боль не ста­но­ви­лась невы­но­си­мой. Я не шел к ней вот по какой при­чине: не сомне­ва­ясь в том, что она даст мне аспи­рин, я в то же время знал, что этим она не огра­ни­чится, а на сле­ду­ю­щее утро пове­дет меня к зуб­ному врачу. Я не мог полу­чить от нее того, что хотел и не полу­чить чего-то боль­шего, чего я вовсе не хотел. Все, к чему я стре­мился, – мгно­венно изба­виться от боли: но я не мог полу­чить этого без после­ду­ю­щей про­верки всех моих зубов. А я знал этих зуб­ных вра­чей! Знал, что они нач­нут копаться и в тех моих зубах, кото­рые болеть не начи­нали. Как у нас гово­рят, дай им только палец, они всю руку отхватят.

Наш Гос­подь, если вы поз­во­лите мне такое срав­не­ние, в неко­то­ром роде напо­ми­нает этих зуб­ных вра­чей. Если вы дадите Ему палец, Он возь­мет у вас всю руку. Десятки людей при­хо­дят к Нему, чтобы изле­читься от какого-то одного греха, кото­рого они осо­бенно сты­дятся (напри­мер, от тру­со­сти), или от такого, кото­рый пор­тит им жизнь (ска­жем, от вспыль­чи­во­сти или пьян­ства). Что ж, Он выле­чит любой недуг; но не оста­но­вится на этом. Может быть, вы больше ничего у Него и не про­сили, но Он, если только вы при­дете к Нему одна­жды, непре­менно под­верг­нет вас пол­ному курсу лечения.

Вот почему Он пре­ду­пре­ждает людей, чтобы они, прежде чем ста­нут хри­сти­а­нами, взве­сили, во что им это обой­дется. “Пой­мите меня пра­вильно,– гово­рит Он.– Если вы Мне поз­во­лите, Я сде­лаю вас совер­шен­ными. В тот момент, когда вы вру­чите себя в Мои руки, знайте, что именно это Я наме­рен сде­лать с вами. Именно это, и ничего дру­гого. Однако ваша воля оста­ется сво­бод­ной. Если вы захо­тите, то смо­жете оттолк­нуть Меня. Но если вы не оттолк­нете, помните: Я доведу работу до конца. Каких бы стра­да­ний вам это ни сто­ило в вашей зем­ной жизни, чего бы это ни сто­ило Мне, я не успо­ко­юсь и не оставлю в покое вас до тех пор, пока вы дей­стви­тельно не ста­нете совер­шен­ными – пока Мой Отец не смо­жет без коле­ба­ний ска­зать, что дово­лен вами, как Он ска­зал это обо Мне. Я могу это сде­лать, и Я сде­лаю это. Но Я не стану делать ничего меньше этого”.

И тем не менее – это так же важно – Помощ­ник, Кото­рого не удо­вле­тво­рить ничем, кроме совер­шен­ства, будет очень рад вашей пер­вой, сла­бой попытке, кото­рую вы пред­при­мете зав­тра, чтобы выпол­нить про­стей­шую свою обя­зан­ность. Как гово­рил извест­ный хри­сти­ан­ский автор Джордж Мак­до­нальд, каж­дый отец дово­лен, когда его ребе­нок делает пер­вые неуве­рен­ные шажки, но ни один отец не удо­вле­тво­рится мень­шим, чем уве­рен­ная, сво­бод­ная походка взрос­лого сына. Точно так же, гово­рит он, “легко снис­кать одоб­ре­ние Бога, но удо­вле­тво­рить Его трудно”.

Из всего этого сле­дует такой прак­ти­че­ский вывод. С одной сто­роны, то, что Бог тре­бует от нас совер­шен­ства, не должно ни в коей мере обес­ку­ра­жи­вать нас в тепе­реш­них попыт­ках быть хоро­шими, как не должны у нас опус­каться руки от неудач, кото­рые мы тер­пим при этих попыт­ках. Вся­кий раз, когда вы пада­ете, Он снова ста­вит вас на ноги. Он пре­вос­ходно знает, что ценой своих соб­ствен­ных уси­лий вы нико­гда не смо­жете и близко подойти к совер­шен­ству. В свою оче­редь вы с самого начала должны пони­мать, что цель, к кото­рой Он вас направ­ляет,– это абсо­лют­ное совер­шен­ство, и ни одна сила во Все­лен­ной, кроме вас самих, не может вос­пре­пят­ство­вать Ему в этом. Это очень важно понять. Если мы не пой­мем этого, то, весьма веро­ятно, захо­тим в какой-то момент пойти на попят­ную и нач­нем Ему про­ти­виться. Я думаю, мно­гие из нас склонны счи­тать себя доста­точно хоро­шими после того как Хри­стос помог нам пре­одо­леть один-два греха, кото­рые осо­бенно бес­по­ко­или нас. Он сде­лал все, чего мы от Него хотели, и теперь мы были бы очень при­зна­тельны, если бы Он оста­вил нас в покое. У нас при­нято гово­рить: “Я нико­гда не стре­мился стать свя­тым. Мне про­сто хоте­лось быть поря­доч­ным чело­ве­ком”. Нам даже кажется, что это сви­де­тель­ствует о нашем смирении.

Но это – тра­ги­че­ская ошибка. Конечно же, мы не хотели и нико­гда не про­сили, чтобы нас пре­вра­щали в нечто совер­шен­ное. Но дело не в наших жела­ниях, а в тех наме­ре­ниях, кото­рые имел Он, когда созда­вал нас. Он – Изоб­ре­та­тель. Мы – только машины. Он – Худож­ник, мы – всего лишь кар­тина. Как можем мы знать, что Он наме­ре­ва­ется сде­лать из нас? Вы заме­ча­ете, что Он уже пре­вра­тил нас во что-то, сильно отли­ча­ю­ще­еся от того, чем мы были. Дав­ным-давно, прежде нашего рож­де­ния, когда мы еще нахо­ди­лись в мате­рин­ском чреве, мы про­шли через раз­лич­ные ста­дии раз­ви­тия. Сна­чала видом своим мы напо­ми­нали рас­те­ния, затем – рыб, и только на послед­ней ста­дии мы стали похо­дить на чело­ве­че­ских мла­ден­цев. И если бы мы могли осо­зна­вать те ран­ние ста­дии, то, вполне воз­можно, удо­вле­тво­ри­лись бы таким вот бытием в виде рас­те­ния или рыбы, и не захо­тели бы пре­вра­щаться в мла­ден­цев. Но все это время у Него был осо­бый план отно­си­тельно нас, и Он твердо наме­ре­вался выпол­нить его до конца. То же самое про­ис­хо­дит и сей­час, только на более высо­ком уровне. Нас, допус­каю, вполне удо­вле­тво­рит, если мы оста­немся так назы­ва­е­мыми обык­но­вен­ными людьми; но Он твердо наме­рен при­ве­сти в испол­не­ние совер­шенно дру­гой план. Отказ от уча­стия в этом плане дик­тует не сми­ре­ние, а лень и тру­сость. Под­чи­не­ние ему сви­де­тель­ствует не о тще­сла­вии или мании вели­чия, а о покорности.

Эти две сто­роны истины можно осве­тить иначе. С одной сто­роны, нам не сле­дует вооб­ра­жать, что ценой своих соб­ствен­ных уси­лий мы в состо­я­нии про­дер­жаться в кате­го­рии поря­доч­ных людей хотя бы сутки. Если бы не Его под­держка, никто из нас не был бы застра­хо­ван от какого-нибудь серьез­ного греха или пре­ступ­ле­ния. С дру­гой сто­роны, вся свя­тость и весь геро­изм, кото­рыми отли­ча­лись вели­чай­шие из свя­тых, не пре­вы­шали того, чем Он наме­рен наде­лить каж­дого из нас. Его работа над нами не закон­чится в этой жизни. Но Он наме­рен выпол­нить ее настолько, насколько это воз­можно, до нашей смерти. Вот почему мы не должны удив­ляться, если на нашу долю выпа­дают тяже­лые вре­мена. Когда чело­век обра­ща­ется к Хри­сту и ему кажется, что все у него идет как надо (в том смысле, что он избав­ля­ется от дур­ных наклон­но­стей), то зача­стую ему пред­став­ля­ется: теперь, вполне есте­ственно, и обсто­я­тель­ства ста­нут скла­ды­ваться глаже. И когда при­хо­дят непри­ят­но­сти – болезнь, денеж­ные затруд­не­ния, раз­ного рода иску­ше­ния,– такой чело­век испы­ты­вает разо­ча­ро­ва­ние. Все это, думает он, было необ­хо­димо, чтобы про­бу­дить во мне созна­ние и при­ве­сти меня к рас­ка­я­нию; но почему сей­час? А потому что Бог застав­ляет его идти впе­ред, под­ни­маться на более высо­кий уро­вень. Он поме­щает его в такие обсто­я­тель­ства, когда от него тре­бу­ется гораздо больше храб­ро­сти, или тер­пе­ния, или любви, чем он когда-либо мог поду­мать. Нам все это кажется излиш­ним; но только потому, что мы еще не имеем ни малей­шего пред­став­ле­ния о том, какими пора­зи­тель­ными суще­ствами Он соби­ра­ется нас сделать.

Я думаю, мне при­дется поза­им­ство­вать еще одно срав­не­ние у Джор­джа Мак­до­нальда. Пред­ставьте себе, что вы – жилой дом. Бог вхо­дит в этот дом, чтобы пере­стро­ить его. Сна­чала, воз­можно, вы еще можете понять, что Он делает. Он ремон­ти­рует водо­про­вод и крышу. Необ­хо­ди­мость такого ремонта вам ясна и не вызы­вает у вас удив­ле­ния. Но вот Он начи­нает ломать дом, да так, что вам ста­но­вится больно. К тому же вы не видите в этом ника­кого смысла. Чего Он хочет добиться? А объ­яс­не­ние в сле­ду­ю­щем: Он строит из вас совсем дру­гой, новый дом, вовсе не такой, каким вы его пред­став­ляли. В одном месте Он воз­во­дит новое крыло, насти­лает новый пол, в дру­гом – при­стра­и­вает башни, создает дво­рики. Вы думали, что вас соби­ра­лись пере­де­лать в хоро­шень­кий малень­кий кот­тедж. Но Он соору­жает дво­рец и наме­рен посе­литься во дворце Сам.

Запо­ведь “Будьте совер­шенны” – это не про­сто иде­а­ли­сти­че­ски высо­ко­пар­ный при­зыв. Это и не при­каз сде­лать невоз­мож­ное. Дело в том, что Он соби­ра­ется пре­об­ра­зо­вать нас в такие суще­ства, кото­рым по силам этот при­каз. Он ска­зал (в Биб­лии), что мы – “боги”, и дока­жет правоту Своих слов. Если только мы Ему поз­во­лим – мы можем поме­шать Ему, если захо­тим,– Он пре­вра­тит самого сла­бого, самого недо­стой­ного из нас в бога или богиню, в осле­пи­тель­ное, све­то­нос­ное, бес­смерт­ное суще­ство, пуль­си­ру­ю­щее такой энер­гией, такой радо­стью, муд­ро­стью и любо­вью, какие мы сей­час не можем вооб­ра­зить. Он пре­вра­тит нас в чистое, искря­ще­еся зер­кало, спо­соб­ное отра­зить в совер­шен­ном виде (хотя, конечно, в мень­шем мас­штабе) Его без­гра­нич­ную силу, радость и доб­роту. Это дол­гий, а то и болез­нен­ный про­цесс. Но именно в том, чтобы пройти его,– наше назна­че­ние. Рас­счи­ты­вать на мень­шее нам не при­хо­дится. То, что Гос­подь ска­зал, Он гово­рил всерьез.

Хорошие люди, или Новое человечество

Да, то, что Он ска­зал, Он гово­рил все­рьез. Те, кто отдаст себя в Его руки, ста­нут такими же совер­шен­ными, как Он Сам,– совер­шен­ными в любви, муд­ро­сти, радо­сти, кра­соте и бес­смер­тии. Эта пере­мена не завер­шится в нашей зем­ной жизни, потому что смерть – важ­ная часть лече­ния. Как глу­боко затро­нет оно каж­дого отдель­ного хри­сти­а­нина при его зем­ной жизни, знать никому не дано.

Я думаю, сей­час самая пора рас­смот­реть один часто воз­ни­ка­ю­щий вопрос: если хри­сти­ан­ство право, то почему хри­сти­ане в массе своей не лучше, чем нехри­сти­ане? Вопрос этот, с одной сто­роны, совер­шенно пра­во­мо­чен, с дру­гой сто­роны, неоправ­дан. Обос­но­ван­ность его – вот в чем. Если обра­ще­ние в хри­сти­ан­ство внешне никак не про­яв­ля­ется в пове­де­нии чело­века – если он про­дол­жает оста­ваться таким же сно­бом, или завист­ли­вым, или тще­слав­ным, каким был прежде, – то мы должны, я думаю, под­верг­нуть сомне­нию искрен­ность его обра­ще­ния. Вся­кий раз, когда обра­щен­ный пола­гает, что достиг про­гресса, он именно так может про­ве­рить себя. Пре­крас­ные чув­ства, боль­шая про­ни­ца­тель­ность, воз­рос­ший инте­рес к рели­гии не зна­чат ничего, если пове­де­ние наше не меня­ется при этом в луч­шую сто­рону, как ничего не зна­чит то, что боль­ной чув­ствует себя лучше, если тем­пе­ра­тура по преж­нему повы­ша­ется. В этом смысле мир совер­шенно прав, когда судит хри­сти­ан­ство по резуль­та­там. Хри­стос гово­рил нам, чтобы именно так мы и судили. Дерево позна­ется по пло­дам. “Чтобы узнать, хорош ли пудинг, надо его съесть”. Когда мы, хри­сти­ане, ведем себя недо­стойно или когда из наших попы­ток вести себя так, как надо, ничего не полу­ча­ется, мы вну­шаем людям недо­ве­рие к хри­сти­ан­ству. На пла­ка­тах воен­ного вре­мени можно про­чи­тать: “Лег­ко­мыс­лен­ная бол­товня может при­ве­сти нас к гибели”. Пере­ина­чив эти слова, скажу, что лег­ко­мыс­лен­ный образ жизни может при­ве­сти к зло­ре­чи­вым тол­кам. И мы сами даем повод для тол­ков, ставя под сомне­ние истин­ность христианства.

Но, с дру­гой сто­роны, окру­жа­ю­щий нас мир бывает довольно нело­гич­ным в своих тре­бо­ва­ниях к хри­сти­ан­ству. Порой людям недо­ста­точно, чтобы жизнь чело­века, став­шего хри­сти­а­ни­ном, изме­ни­лась к луч­шему. Они пыта­ются, прежде чем сами при­дут к вере, четко раз­де­лить весь мир на два лагеря – хри­стиан и нехри­стиан; при этом они ожи­дают, что все люди из пер­вого лагеря в любой дан­ный момент должны быть без­условно лучше, чем люди из вто­рого лагеря. Такое тре­бо­ва­ние бес­поч­венно по несколь­ким причинам.

1) Во-пер­вых, в реаль­ной жизни все гораздо слож­нее. Мир не состоит из сто­про­цент­ных хри­стиан и сто­про­цент­ных нехри­стиан. Суще­ствуют люди (и их немало), кото­рые мед­ленно выбы­вают из рядов хри­стиан, но все еще назы­вают себя этим име­нем, при­чем неко­то­рые из них – свя­щен­но­слу­жи­тели. Дру­гие посте­пенно ста­но­вятся хри­сти­а­нами, хотя еще так себя и не назы­вают. Име­ются люди, кото­рые пока не при­ни­мают док­трину о Хри­сте во всей ее пол­ноте, но в такой сте­пени под­да­лись оба­я­нию Его Лич­но­сти, что уже при­над­ле­жат Ему в гораздо более глу­бо­ком смысле, чем сами сознают. Известны и люди, кото­рые, испо­ве­дуя дру­гие рели­гии, под скры­тым воз­дей­ствием Бога сосре­до­то­чили вни­ма­ние на тех раз­де­лах, кото­рые согла­су­ются с хри­сти­ан­ской док­три­ной. Напри­мер, буд­дист доб­рой воли, побуж­да­е­мый упо­мя­ну­тым воз­дей­ствием, может все больше вни­ма­ния уде­лять буд­дист­скому уче­нию о мило­сер­дии, остав­ляя в сто­роне дру­гие вопросы (хотя он все еще утвер­ждает, что испо­ве­дует это уче­ние). В подоб­ном поло­же­нии нахо­ди­лось и мно­же­ство бла­го­де­тель­ных языч­ни­ков задолго до рож­де­ния Хри­ста. А сколько в мире людей, у кото­рых в голове нераз­бе­риха и убеж­де­ния сотканы из обрыв­ков несов­ме­сти­мых веро­ва­ний! Сле­до­ва­тельно, бес­смыс­ленно судить о хри­сти­а­нах и нехри­сти­а­нах в целом. Можно срав­ни­вать кошек и собак или даже муж­чин и жен­щин, потому что здесь каж­дому ясно, кто есть кто. К тому же живот­ные не пре­вра­ща­ются (ни вне­запно, ни посте­пенно) из собаки, ска­жем, в кошку. Когда мы срав­ни­ваем хри­стиан с нехри­сти­а­нами, то обычно думаем не о реаль­ных людях, кото­рых знаем, а о неких смут­ных идеях, почерп­ну­тых нами из книг и газет. Если же вы хотите сопо­ста­вить пло­хого хри­сти­а­нина с хоро­шим ате­и­стом, то пусть это будут два кон­крет­ных чело­века, с кото­рыми вы дей­стви­тельно стал­ки­ва­лись. До тех пор, пока мы не доко­па­емся до сути дела, мы будем только время терять.

2) Пред­по­ло­жим, мы доко­па­лись до сути и гово­рим уже не о вооб­ра­жа­е­мых хри­сти­а­нах и нехри­сти­а­нах, а о двух кон­крет­ных людях, живу­щих по сосед­ству с нами. Даже в этом слу­чае вопрос тре­бует вни­ма­тель­ного, ана­ли­ти­че­ского под­хода. Если хри­сти­ан­ство истинно, из этого должно выте­кать, что а) любой хри­сти­а­нин лучше, чем был бы тот же самый чело­век, если бы оста­вался нехри­сти­а­ни­ном; и что б) любой чело­век, ста­но­вя­щийся хри­сти­а­ни­ном, лучше, чем он был до этого. Поз­вольте мне при­ве­сти срав­не­ние. Если реклама зуб­ной пасты “Бело­зу­бая улыбка” не обма­ны­вает нас, то из этого сле­дует: а) у каж­дого, кто поль­зу­ется ею, зубы лучше, чем они были бы, если бы он ею не поль­зо­вался; и б) если кто бы то ни было нач­нет ею поль­зо­ваться, состо­я­ние его зубов улуч­шится. Но то, что от упо­треб­ле­ния этой пасты – мои пло­хие зубы (кото­рые я уна­сле­до­вал от обоих роди­те­лей) не ста­нут такими же пре­крас­ными, как у здо­ро­вого, моло­дого негра, кото­рый вообще нико­гда не упо­треб­лял ника­кой пасты, еще не дока­зы­вает, что реклама гово­рит неправду. Воз­можно, хри­сти­анка мисс Бэйтс злее на язык, чем неве­ру­ю­щий Дик Фер­кин. Сам по себе этот факт еще не может слу­жить дока­за­тель­ством того, что хри­сти­ан­ство – недей­ственно. Вопрос сле­дует ста­вить в иной плос­ко­сти: а каким был бы Дик, стань он веру­ю­щим? Мисс Бэйтс и Дик, в силу наслед­ствен­но­сти и вос­пи­та­ния, полу­чен­ного ими в ран­нем дет­стве, обла­дают раз­ными тем­пе­ра­мен­тами и харак­те­рами. Хри­сти­ан­ство обе­щает взять под кон­троль оба эти тем­пе­ра­мента и харак­тера, если только ему будет поз­во­лено. Пра­во­мо­чен лишь такой вопрос: при­ве­дет ли этот кон­троль, если будет уста­нов­лен, к улуч­ше­нию мисс Бэйтс и Дика? Каж­дому ясно, что в слу­чае Дика под кон­троль посту­пил бы харак­тер куда более доступ­ный бла­го­при­ят­ному воз­дей­ствию, чем в слу­чае мисс Бэйтс. Но дело не в этом. Чтобы судить о руко­вод­стве фаб­ри­кой, сле­дует при­ни­мать в рас­чет не только каче­ство про­дук­ции, но и тех­ни­че­ское осна­ще­ние. Воз­можно, тех­ни­че­ское осна­ще­ние фаб­рики “А” таково, что она лишь чудом вообще дает какую-то про­дук­цию. Напро­тив, при­ни­мая во вни­ма­ние пер­во­класс­ное осна­ще­ние фаб­рики “Б”, сле­дует при­знать, что высо­кое каче­ство ее про­дук­ции все-таки гораздо ниже, чем могло бы быть. Несо­мненно, хоро­ший руко­во­ди­тель на фаб­рике “А” уста­но­вит новое обо­ру­до­ва­ние при пер­вой воз­мож­но­сти, однако это про­изой­дет не сразу. До тех пор, пока это слу­чится, низ­кий уро­вень про­дук­ции, выпус­ка­е­мой этой фаб­ри­кой, не может сви­де­тель­ство­вать о неуме­ло­сти руководства.

3) А теперь углу­бимся в раз­би­ра­е­мый нами вопрос. Руко­во­ди­тель соби­ра­ется поста­вить новое обо­ру­до­ва­ние, и еще прежде, чем Хри­стос закон­чит рабо­тать над мисс Бэйтс, она ста­нет воис­тину пре­крас­ным чело­ве­ком. Но если мы на этом оста­но­вимся, то ситу­а­ция будет выгля­деть так, словно един­ствен­ная цель Хри­ста – под­тя­нуть мисс Бэйтс до того уровня, на кото­ром Дик нахо­дился с самого начала. У вас могло сло­житься впе­чат­ле­ние, будто с Диком вообще нет ника­ких про­блем, и в хри­сти­ан­стве нуж­да­ются только люди с дур­ным харак­те­ром, а при­ят­ные, милые люди вполне могут обой­тись и без него; словно при­ят­ность – это все, чего тре­бует Бог. Думать так было бы роко­вой ошиб­кой. Правда в том, что с точки зре­ния Бога Дик Фер­кин нуж­да­ется в спа­се­нии ничуть не меньше, чем мисс Бэйтс. В каком-то смысле (через минуту я объ­ясню, в каком именно) сомни­тельно, чтобы при­ят­ность харак­тера вообще имела какое-нибудь отно­ше­ние к этому. Мы не можем ожи­дать, чтобы Бог смот­рел на спо­кой­ный харак­тер и дру­же­лю­бие Дика теми же гла­зами, какими смот­рим на них мы. Ведь эти каче­ства в зна­чи­тель­ной сте­пени порож­дены есте­ствен­ными при­чи­нами (бла­го­при­ят­ная наслед­ствен­ность), то есть в конеч­ном счете обу­слов­лены Самим Богом. Но, с дру­гой сто­роны, будучи свя­заны с тем­пе­ра­мен­том Дика, они едва ли устой­чивы и могут исчез­нуть, коль скоро у Дика нару­шится пище­ва­ре­ние. При­ят­ность характера–это, в сущ­но­сти. Божий дар Дику, а не дар Дика Богу. Точно так же Бог допу­стил, чтобы в силу есте­ствен­ных при­чин, дей­ству­ю­щих в мире, от глу­бо­кой древ­но­сти испор­чен­ном гре­хом, разум у мисс Бэйтс ока­зался огра­ни­чен­ным, а нервы – взвин­чен­ными, от чего и зави­сит, глав­ным обра­зом, ее неснос­ность. Он наме­ре­ва­ется в свое время выпра­вить этот недо­ста­ток мисс Бэйтс. Но для Бога не это – кри­ти­че­ская часть ситу­а­ции. Это не пред­став­ляет для Него ника­ких труд­но­стей. Не об этом Он бес­по­ко­ится. Того, за чем Он сле­дит, чего ожи­дает и ради чего рабо­тает, нелегко добиться даже Ему, Богу, потому что в силу уста­нов­лен­ного Им прин­ципа сво­бод­ной воли Он не может достичь этого силой. Он ждет и наблю­дает за появ­ле­нием “этого” и в мисс Бэйтс, и в Дике Фер­кине: только от их доб­рой воли это зави­сит. От каж­дого из них зави­сит, сде­лать этот шаг или отка­заться от него, обра­титься или нет к Богу, выпол­нив, таким обра­зом, ту един­ствен­ную цель, ради кото­рой они и созданы. Их сво­бод­ная воля виб­ри­рует, как стрелка ком­паса. Но эта стрелка наде­лена пра­вом выбора. Она может повер­нуться точно к северу, но не обя­зана этого делать. Повер­нется ли стрелка, уста­но­вится ли, ука­жет ли на Бога?

Он может ей в этом помочь. Но Он не может ее заста­вить. Он не может про­тя­нуть руку и повер­нуть ее – тогда она лиши­лась бы предо­став­лен­ной ей от начала сво­боды воли. Уста­но­вится ли стрелка по направ­ле­нию к северу? От этого зави­сит все осталь­ное. Пере­да­дут ли мисс Бэйтс и Дик свою чело­ве­че­скую при­роду в руки Божьи? Только в этом суть. А что один из этих харак­те­ров – при­я­тен, а дру­гой – несно­сен, вопрос вто­ро­сте­пен­ный. С этим у Бога про­блем не будет.

Не пой­мите меня, пожа­луй­ста, пре­вратно. Бог рас­смат­ри­вает плохую, неснос­ную чело­ве­че­скую при­роду как зло, как что-то печаль­ное. Конечно, хоро­ший чело­ве­че­ский харак­тер в Его гла­зах – добро, как добро – хоро­ший хлеб, или сол­неч­ный свет, или чистая вода. Новее это такое благо, кото­рое Он дает, а мы при­ни­маем. Он дал Дику креп­кие нервы и хоро­шее пище­ва­ре­ние, и добро не оску­дело в том источ­нике, откуда оно про­изо­шло. Тво­рить благо Богу, насколько нам известно, ничего не стоит. Но ради того, чтобы взбун­то­вав­ша­яся чело­ве­че­ская воля могла обра­титься на пра­вед­ный путь, Он умер на кре­сте. Поскольку эта воля сво­бодна, она может, дей­ствуя как в хоро­ших, так и в пло­хих людях, при­нять или отверг­нуть Его. В послед­нем слу­чае все при­ят­ные каче­ства Дика, будучи лишь свой­ством его чело­ве­че­ской при­роды, обра­ти­лись бы в конеч­ном счете в ничто, так как сама эта при­рода исчез­нет. Соче­та­ние есте­ствен­ных при­чин про­из­вело в Дике бла­го­при­ят­ную пси­хо­ло­ги­че­скую струк­туру, подобно тому как оно порож­дает при­ят­ные соче­та­ния цве­тов при сол­неч­ном закате. Но в силу осо­бен­но­стей, при­су­щих при­роде, такое соче­та­ние быстро рас­па­да­ется и исче­зает. Дику пред­ла­га­лась воз­мож­ность пре­вра­тить (или, ско­рее, поз­во­лить Богу пре­вра­тить) это мимо­лет­ное соче­та­ние в бес­смерт­ную кра­соту веч­ного духа; но он эту воз­мож­ность упустил.

Воз­ни­кает пара­докс: до тех пор, пока Дик не обра­тится к Богу, он будет думать, что его при­ят­ный харак­тер – его соб­ствен­ность во всех отно­ше­ниях (и по про­ис­хож­де­нию, и по при­над­леж­но­сти). Но пока он так думает, пре­крас­ные каче­ства его ему не при­над­ле­жат. Только когда он пой­мет, что они – не его заслуга, а дар Божий, и вновь пред­ло­жит их Богу, только тогда каче­ства эти дей­стви­тельно ста­нут его соб­ствен­но­стью. Только то мы и можем сохра­нить, что доб­ро­вольно отда­дим Богу. А то, что попы­та­емся удер­жать для себя, непре­менно потеряем.

Мы не должны поэтому удив­ляться, встре­чая среди хри­стиан людей, все еще неснос­ных. Если поду­мать, можно понять, почему от непри­ят­ных людей можно ожи­дать, что они ско­рее обра­тятся к Хри­сту, чем при­ят­ные. Вы помните, как воз­му­ща­лись совре­мен­ники Хри­ста тем, что, по их мне­нию, Он при­вле­кал к Себе самых ужас­ных, самых пре­зи­ра­е­мых людей? То же самое вызы­вает воз­му­ще­ние и недо­уме­ние и у наших совре­мен­ни­ков. Так будет и зав­тра, и все­гда. Вы дога­ды­ва­е­тесь, почему? Вспом­ните слова Хри­ста: “Трудно бога­тому войти в Цар­ство Небес­ное”. А еще Он гово­рил: “Бла­женны нищие духом”. Оче­видно, что речь Он вел о двух видах богат­ства и нищеты – мате­ри­аль­ном и духов­ном. Опас­ность для людей мате­ри­ально бога­тых – в том, что они доволь­ству­ются сча­стьем, кото­рое дают им деньги, и не пони­мают, что нуж­да­ются в Боге. Если все кажется таким доступ­ным, если вы можете полу­чить все, чего поже­ла­ете, про­стым росчер­ком пера на чеке, то вам легче поза­быть о том, что каж­дую минуту вы – в пол­ной зави­си­мо­сти от Бога. Не мень­шую опас­ность несет и при­род­ная ода­рен­ность. Если вы полу­чили от Бога креп­кие нервы, неза­у­ряд­ный ум, отлич­ное здо­ро­вье, если вы хорошо вос­пи­таны и счи­та­е­тесь “душой обще­ства”, то как вам не быть вполне доволь­ным своим харак­те­ром и обсто­я­тель­ствами? “К чему впу­ты­вать во все это Бога?” — спро­сите вы себя. Хоро­шие манеры и пове­де­ние даются вам без осо­бого труда. Вы не из тех несчаст­ных, кото­рые отя­го­щены раз­ного рода ком­плек­сами: вас не мучат вопросы пола, вы не стра­да­ете ни чрез­мер­ной тягой к выпивке, ни повы­шен­ной раз­дра­жи­тель­но­стью или дур­ным харак­те­ром. Все вокруг назы­вают вас “слав­ным малым”, и вы сами (наедине с собой) согла­ша­е­тесь с их мне­нием. Вы, вполне веро­ятно, верите, что все ваши хоро­шие каче­ства – это ваша лич­ная заслуга. И воз­можно, не видите ника­кой необ­хо­ди­мо­сти стать еще лучше, но лучше по-новому, в более высо­ком смысле слова. Очень часто люди, наде­лен­ные от при­роды доб­ро­де­те­лями, не могут осо­знать своей нужды в Хри­сте до тех пор, пока в один пре­крас­ный день не ока­жется, что доб­ро­де­тели их – тщетны, и разо­ча­ро­ва­ние постиг­нет их, а само­до­воль­ство – рас­се­ется. Иными сло­вами, трудно тем, кто богат и в этом смысле слова, войти в Цар­ство Небес­ное. Дело обстоит совер­шенно иначе с людьми непри­ят­ными, малень­кими, при­ни­жен­ными, бояз­ли­выми, испор­чен­ными, сла­бо­силь­ными, оди­но­кими либо с людьми необуз­дан­ными, страст­ными, неурав­но­ве­шен­ными. Пред­при­няв малей­шую попытку стать хоро­шими, они неза­мед­ли­тельно почув­ствуют, что им не обой­тись без помощи. Для них – либо Хри­стос, либо ничего. У них только один выбор – или взять свой крест и сле­до­вать за Ним, или жить в посто­ян­ном отча­я­нии. Они – заблуд­шие овцы; Он при­хо­дил спе­ци­ально для того, чтобы отыс­кать их. Они-то и есть в самом насто­я­щем, в самом страш­ном смысле этого слова “нищие”. Именно их Он бла­го­сло­вил. Это они – то “ужас­ное сбо­рище”, с кото­рым Он обща­ется. И конечно, фари­сеи все еще гово­рят сего­дня, как гово­рили в самом начале: “Если бы хри­сти­ан­ская док­трина опи­ра­лась на истину, эти люди не были бы хри­сти­а­нами”. В ска­зан­ном мною – либо предо­сте­ре­же­ние, либо обод­ре­ние для каж­дого из нас. Если вы слав­ный чело­век, если доб­ро­де­тель дается вам легко – бере­ги­тесь! От того, кому много дано, много и спро­сится. Если вы при­ни­ма­ете за соб­ствен­ные досто­ин­ства то, что на самом деле – Божий дар, полу­чен­ный вами от при­роды, если вы доволь­ству­е­тесь своим при­ят­ным харак­те­ром, вы все еще про­ти­ви­тесь Богу, и когда-нибудь ваши при­род­ные дары послу­жат лишь более ужас­ному паде­нию, более изощ­рен­ному совра­ще­нию, а дур­ной при­мер ста­нет особо раз­ру­ши­тель­ным. Сам сатана был когда-то архан­ге­лом: его при­род­ные дары были настолько же выше ваших, насколько ваши – выше при­род­ных даров шимпанзе.

Однако если вы несчаст­ное суще­ство, иска­ле­чен­ное никуда не год­ным вос­пи­та­нием в семье, где царила низ­кая зависть и не пре­кра­ща­лись бес­смыс­лен­ные ссоры, если вы обре­ме­нены, не по своей воле, каким-нибудь отвра­ти­тель­ным поло­вым извра­ще­нием и день за днем тер­за­е­тесь ком­плек­сом непол­но­цен­но­сти, набра­сы­ва­ясь и огры­за­ясь даже на луч­ших своих дру­зей,– не отча­и­вай­тесь. Бог знает о вас все. Вы один из тех нищих, кото­рых Он бла­го­сло­вил. Он знает, какой воис­тину жал­кой маши­ной ста­ра­е­тесь вы управ­лять. Не сда­вай­тесь. Делайте все, что в ваших силах. В один пре­крас­ный день Он выбро­сит эту машину на свалку и даст вам новую. И тогда вы, воз­можно, пора­зите всех нас – и самого себя, потому что вы про­шли труд­ную школу вожде­ния (“Мно­гие же будут пер­вые послед­ними, и послед­ние пер­выми”). Обла­дать при­ят­ным харак­те­ром, быть цель­ной, высо­ко­нрав­ствен­ной лич­но­стью пре­красно. Мы должны исполь­зо­вать все доступ­ные нам сред­ства – меди­цину, обра­зо­ва­ние, эко­но­мику, поли­тику – чтобы создать такой мир, где как можно больше людей были бы именно такими, как ста­ра­емся мы создать мир, где у каж­дого доста­точно пищи. Но при этом мы должны пом­нить: если бы нам даже уда­лось каж­дого чело­века сде­лать хоро­шим и бла­го­де­тель­ным, мы бы не спасли все эти чело­ве­че­ские души. Мир, состо­я­щий из при­ят­ных людей, доволь­ству­ю­щихся своей при­ят­но­стью и не име­ю­щих ничего больше, дру­гими сло­вами, мир, отвер­нув­шийся от Бога, будет так же отча­янно нуж­даться в спа­се­нии, как и мир жал­ких, несчаст­ных людей, – но спа­сти его, быть может, еще труд­нее. Про­стое, меха­ни­че­ское улуч­ше­ние – не искуп­ле­ние, хотя искуп­ле­ние посто­янно делает людей лучше, даже здесь и сей­час, и усо­вер­шен­ствует их до такой сте­пени, о кото­рой мы не можем еще и меч­тать. Бог стал чело­ве­ком, чтобы обра­тить суще­ства, создан­ные Им, в Своих детей; не про­сто для того, чтобы улуч­шить чело­ве­че­скую породу, но чтобы создать людей совер­шенно иного рода. Это не то же самое, что дрес­си­ровка лошади, кото­рую учат пры­гать все выше и выше, это – как пре­вра­ще­ние ее в ска­зоч­ного кры­ла­того коня. Конечно, как только у лошади вырас­тут кры­лья, она смо­жет пере­ле­тать через такие заборы, через кото­рые нико­гда бы не пере­прыг­нула, и обыч­ной лошади ни в чем с ней будет не срав­ниться. Однако вна­чале, когда кры­лья только ста­нут отрас­тать, все это, воз­можно, будет ей не под силу. Наро­сты в верх­ней части спины будут выгля­деть нелепо и смешно, и никто не дога­да­ется, глядя на них, что из них вырас­тут крылья.

Однако мы, воз­можно, посвя­тили этому вопросу слиш­ком уж много вре­мени. Если все, чего вы ищете, – это аргу­мент про­тив хри­сти­ан­ства (а я хорошо помню, как я сам жадно искал такие аргу­менты, когда начал бояться, что хри­сти­ан­ство соот­вет­ствует истине), то вы легко смо­жете найти какого-нибудь неум­ного и не очень при­ят­ного хри­сти­а­нина и ска­зать: “Так вот он, ваш хва­ле­ный новый чело­век! Дайте-ка мне лучше ста­рого!” Но если вы хотя бы раз почув­ству­ете, что ключи к хри­сти­ан­ству – не там, то в глу­бине сердца пой­мете, что все ваши воз­ра­же­ния и аргу­менты – лишь попытка уйти. Что вы можете знать о дру­гих чело­ве­че­ских душах? Об их иску­ше­ниях, их воз­мож­но­стях, их борьбе? Лишь одну душу во всем Божьем мире зна­ете вы, и это та душа, чья судьба отдана в ваши руки. Если Бог суще­ствует, вы в неко­то­ром смысле один на один с Ним. Вы не можете от Него изба­виться, фило­соф­ствуя о досто­ин­ствах и недо­стат­ках своих сосе­дей или вспо­ми­ная то, о чем вы читали в кни­гах. Что будут зна­чить все эти пере­суды и домыслы (да и смо­жете ли вы вообще их вспом­нить?), когда раз­ве­ется при­туп­ля­ю­щий туман ане­сте­зии, кото­рый мы назы­ваем “при­ро­дой” или “реаль­ным миром”, и При­сут­ствие, о Кото­ром вы все­гда знали, ста­нет ося­за­е­мым, непо­сред­ствен­ным, неустранимым?

Новые люди

В преды­ду­щей главе я срав­ни­вал работу Хри­ста по созда­нию новых людей с пре­вра­ще­нием обыч­ной лошади в ска­зоч­ного кры­ла­того коня. Я вос­поль­зо­вался этим край­ним при­ме­ром, чтобы под­черк­нуть, что речь идет не об улуч­ше­нии, усо­вер­шен­ство­ва­нии, а о пол­ном пре­об­ра­зо­ва­нии. Бли­жай­шим подо­бием этому в при­роде будет пора­зи­тель­ное пре­вра­ще­ние насе­ко­мых при воз­дей­ствии на них опре­де­лен­ных лучей. Неко­то­рые счи­тают, что именно так про­ис­хо­дит эво­лю­ция. Изме­не­ния, в кото­рых сущ­ность этого про­цесса, могут быть вызваны лучами, посту­па­ю­щими из кос­моса (конечно, как только эти изме­не­ния воз­ни­кают, в дей­ствие всту­пает то, что назы­вают “есте­ствен­ным отбо­ром”: виды, кото­рые пре­тер­пели полез­ные изме­не­ния, выжи­вают, а иные – отсеиваются).

Воз­можно, совре­мен­ный чело­век лучше смо­жет понять идею хри­сти­ан­ства, если попро­бует рас­смот­реть ее в связи с тео­рией эво­лю­ции. Каж­дый зна­ком с этой тео­рией (хотя неко­то­рые обра­зо­ван­ные люди отвер­гают ее). Каж­дого из нас учили в свое время, что совре­мен­ный чело­век эво­лю­ци­о­ни­ро­вал из более низ­ких форм жизни. В резуль­тате часто задают вопрос: “Каким будет сле­ду­ю­щий шаг?” Писа­тели-фан­та­сты пыта­ются время от вре­мени опи­сать этот шаг, изоб­ра­жая неко­его сверх­че­ло­века. Обычно из-под их пера воз­ни­кает суще­ство, гораздо более непри­ят­ное, чем чело­век, каким мы его знаем, и созда­тели его пыта­ются скра­сить впе­чат­ле­ние, наде­ляя свое созда­ние допол­ни­тель­ными руками или ногами. Однако почему не пред­по­ло­жить, что сле­ду­ю­щий шаг прин­ци­пи­ально отли­ча­ется от всего, что в состо­я­нии измыс­лить самое изощ­рен­ное вооб­ра­же­ние? Ско­рее всего, именно так и будет. Тысячи лет тому назад появи­лись огром­ные, тяже­лые суще­ства, покры­тые бро­не­по­доб­ной чешуей. Если бы кто-нибудь в то время наблю­дал за ходом эво­лю­ции, он, веро­ят­нее всего, пред­по­ло­жил бы, что сле­ду­ю­щим зве­ном в ее цепи будут суще­ства, еще надеж­нее защи­щен­ные, еще более при­спо­соб­лен­ные для выжи­ва­ния. Но его пред­по­ло­же­ния ока­за­лись бы оши­боч­ными. Буду­щее пря­тало в рукаве свою козыр­ную карту, и сек­рет ее ока­зался совер­шенно неожи­дан­ным: из рукава выско­чили не воору­жен­ные до зубов чудо­вища, а малень­кие, голые, без­оруж­ные живот­ные, наде­лен­ные лишь луч­шими моз­гами. С помо­щью этих моз­гов им пред­сто­яло поко­рить всю пла­нету. Им суж­дено было не про­сто обре­сти больше вла­сти, чем у дои­сто­ри­че­ских чудо­вищ; власть, кото­рую пред­сто­яло заво­е­вать, была совер­шенно нового типа. Сле­ду­ю­щий шаг дол­жен был стать не про­сто дру­гим, а по-иному дру­гим. Поток эво­лю­ции резко сво­ра­чи­вал в прин­ци­пи­ально иное русло, чем мог бы ожи­дать наш пред­по­ла­га­е­мый наблюдатель.

Сего­дня, мне кажется, в догад­ках о сле­ду­ю­щем шаге содер­жится та же ошибка. Люди видят (или, им кажется, будто они видят), как совер­шен­ству­ется чело­ве­че­ский интел­лект, как все более уве­рен­ной ста­но­вится власть чело­века над при­ро­дой. Они думают, что поток эво­лю­ции дви­жется лишь в этом направ­ле­нии, ника­кого дру­гого русла вооб­ра­зить себе не могут. Что же до меня, я не могу отде­латься от мысли, что сле­ду­ю­щий шаг будет воис­тину небы­ва­лым; он будет сде­лан в таком направ­ле­нии, о кото­ром мы и не подо­зре­вали. А если бы не так, то едва ли его можно было бы назвать новым шагом. Я пре­движу не про­сто изме­не­ния, а при­ме­не­ние какого-то нового метода, направ­лен­ного на изме­не­ния прин­ци­пи­ально иного толка. Выра­жа­ясь дру­гими сло­вами, сле­ду­ю­щая ста­дия эво­лю­ции вый­дет за ее пре­делы; эво­лю­ция, как метод, про­из­во­дя­щий изме­не­ния, будет вытес­нена каким-то новым мето­дом. И я не слиш­ком бы уди­вился, если бы, когда все это слу­чится, немно­гие люди это бы заметили.

Если вы согласны про­дол­жать беседу в том же духе, то есть опи­ра­ясь на зна­ко­мое нам поня­тие эво­лю­ции, то согласно хри­сти­ан­ской точке зре­ния новый шаг уже сде­лан. Он дей­стви­тельно нов по-новому. Это не эво­лю­ция от людей моз­го­ви­тых к еще более моз­го­ви­тым; это изме­не­ние – в совер­шенно дру­гом направ­ле­нии, ибо оно пре­вра­щает Божьи созда­ния в Божьих сыно­вей и доче­рей. Пер­вый момент его зафик­си­ро­ван в Пале­стине 2000 лет тому назад. В неко­то­ром смысле это изме­не­ние – не эво­лю­ция, потому что не вызы­ва­ется есте­ствен­ными про­цес­сами, но вхо­дит в при­роду извне. Однако именно этого я и ожи­дал. Мы при­шли к идее об эво­лю­ции, изу­чая про­шлое. Если буду­щее содер­жит в себе воис­тину что-то новое, тогда, конечно же, наше пред­став­ле­ние, осно­ван­ное на про­шлом, не может этого нового в себя вме­щать, тем более что новый шаг отли­ча­ется от всех преды­ду­щих не только тем, что вно­сит в при­роду что-то извне.

1) Новое изме­не­ние не пере­да­ется от поко­ле­ния к поко­ле­нию через поло­вую актив­ность. Сле­дует ли этому удив­ляться? Было время, когда пола еще не суще­ство­вало; раз­мно­же­ние и раз­ви­тие про­ис­хо­дили дру­гими мето­дами. Сле­до­ва­тельно, мы могли бы ожи­дать, что вновь насту­пит время, когда пол опять исчез­нет или (как и про­ис­хо­дит в дей­стви­тель­но­сти), про­дол­жая суще­ство­вать, пере­ста­нет слу­жить глав­ным кана­лом развития.

2) На началь­ных ста­диях у живых орга­низ­мов не было выбора или была незна­чи­тель­ная воз­мож­ность выбора, пред­при­нять им новый шаг или нет. Они были объ­ек­тами про­гресса, а не субъ­ек­тами. Но новый шаг, пре­вра­ще­ние сотво­рен­ных существ в рож­ден­ных сыно­вей и доче­рей,– сугубо доб­ро­воль­ный, по край­ней мере – в одном отно­ше­нии. Он не доб­ро­во­лен в том смысле, что сами мы не могли бы ни при­ду­мать его, ни избрать, не будь он нам пред­ло­жен. Но он доб­ро­во­лен в том смысле, что мы можем от него отка­заться, когда нам пред­ла­гают совер­шить его. Мы можем, так ска­зать, отпря­нуть назад; можем при­расти ногами к земле и поз­во­лить новому чело­ве­че­ству уйти впе­ред без нас.

3) Я назвал Хри­ста “пер­вым момен­том” нового чело­века. Он, конечно, гораздо больше, чем “пер­вый момент”, не про­сто один из новых людей, но новый Чело­век. Он – источ­ник, центр и жизнь всех новых людей. Он при­шел в эту создан­ную Им Все­лен­ную по Своей воле, при­неся с Собою зоэ, новую жизнь (новую для нас, с нашей точки зре­ния, конечно; ибо там, где Он пре­бы­вает вечно, Зоэ суще­ство­вала все­гда). Он пере­дает нам ее не по наслед­ству, а посред­ством того, что я назвал “бла­го­твор­ной инфек­цией”. Полу­чить ее можно, всту­пив с Ним в лич­ный кон­такт. Дру­гие люди ста­но­вятся новыми через пре­бы­ва­ние в Нем.

4) Этот шаг отли­ча­ется от всех преды­ду­щих ско­ро­стью, с кото­рой он совер­ша­ется. Ведь по срав­не­нию со всем пери­о­дом раз­ви­тия чело­века на этой пла­нете рас­про­стра­не­ние хри­сти­ан­ства среди людей подобно мгно­вен­ной вспышке мол­нии, ибо две тысячи лет – это почти ничто в мас­шта­бах Все­лен­ной. (Не забы­вайте, что мы все еще ран­ние хри­сти­ане.) И сего­дняш­ние недоб­рые, попу­сту изну­ря­ю­щие нас раз­де­ле­ния – это, будем наде­яться, лишь дет­ская болезнь: у нас все еще режутся зубы. Внеш­ний мир, несо­мненно, при­дер­жи­ва­ется про­ти­во­по­лож­ной точки зре­ния. Он пола­гает, будто мы уми­раем от ста­ро­сти. Но он неод­но­кратно пола­гал так и прежде. Мир снова и снова при­хо­дил к заклю­че­нию, что хри­сти­ан­ство уми­рает от пре­сле­до­ва­ний извне и от раз­ло­же­ния изнутри, уми­рает из-за рас­цвета мусуль­ман­ства, из-за раз­ви­тия есте­ствен­ных наук, из-за подъ­ема рево­лю­ци­он­ных дви­же­ний. И вся­кий раз его ожи­дало разо­ча­ро­ва­ние. Впер­вые оно настигло его после рас­пя­тия Хри­ста: Чело­век снова ожил! В неко­то­ром смысле – и я пре­красно пони­маю, какой ужас­ной неспра­вед­ли­во­стью это должно казаться,– Вос­кре­се­ние про­дол­жа­ется с тех пор и по сей день. Они непре­станно уби­вают дело, кото­рое Он начал; и каж­дый раз, когда они раз­рав­ни­вают землю на его могиле, до них вне­запно дохо­дит слух, что оно все еще живо и даже появи­лось в новом месте. Неуди­ви­тельно, что они нас ненавидят.

5) Риск в дан­ном слу­чае гораздо выше. Соскольз­нув обратно, на более ран­нюю ста­дию раз­ви­тия, тво­ре­ние теряло в самом худ­шем слу­чае несколько лет жизни на Земле; зача­стую оно не теряло и этого. Но когда был сде­лан новый шаг, обсто­я­тель­ства изме­ни­лись: теперь, отсту­пив назад, мы теряем награду, кото­рая (в самом стро­гом смысле слова) бес­ценна и без­гра­нична, потому что сей­час насту­пил кри­ти­че­ский момент. Век за веком Бог направ­лял при­роду к той точке, где она обре­тает спо­соб­ность про­из­во­дить такие суще­ства, кото­рые смо­гут, если захо­тят, пере­шаг­нуть за ее пре­делы, чтобы обра­титься в “богов”. Поз­во­лят ли они, чтобы их взяли из среды при­роды? В неко­то­ром смысле этот про­цесс подо­бен кри­ти­че­скому моменту родов. До тех пор, пока мы не под­ни­мемся и не пой­дем вслед за Хри­стом, мы будем оста­ваться в составе мате­ри­аль­ной при­роды, все еще будем нахо­диться во чреве нашей вели­кой матери. Ее бере­мен­ность длится долго, она – болез­ненна и испол­нена вол­не­ний, но она уже достигла своей кри­ти­че­ской точки. Вели­кий момент насту­пил. Все готово. Док­тор при­был. Но прой­дут ли роды бла­го­по­лучно? Нельзя забы­вать, что от обыч­ных они отли­ча­ются в одном очень важ­ном отно­ше­нии. При обыч­ных родах ребе­нок лишен права выбора. В дан­ном слу­чае такой выбор есть.

Инте­ресно, что сде­лал бы обык­но­вен­ный ребе­нок, если бы мог выби­рать? Воз­можно, он пред­по­чел бы остаться в тем­ноте и тепле, в без­опас­но­сти мате­рин­ского чрева. Ему, без­условно, каза­лось бы, что, оста­ва­ясь там, он обес­пе­чи­вает себе без­опас­ность. И в этом была бы его роко­вая ошибка: ведь если бы он остался во чреве, то неиз­бежно бы погиб.

Потому-то и был пред­при­нят новый шаг, сфера дей­ствия кото­рого посто­янно рас­ши­ря­ется. Новые люди появ­ля­ются тут и там, во всех угол­ках Земли. Неко­то­рых из них, как я уже отме­тил, трудно пока рас­по­знать. Но есть и такие, кото­рых вы узна­ете довольно легко. Кто-то из них ино­гда встре­ча­ется нам. Даже голоса их и лица отли­ча­ются от наших: они силь­нее, спо­кой­нее, счаст­ли­вее, свет­лее. Их актив­ность начи­на­ется там, где боль­шин­ство из нас оста­нав­ли­ва­ется. Их, как я ска­зал, можно узнать; но для этого вам сле­дует четко опре­де­лить для себя, что вы, соб­ственно, ищете. Они не похожи на тех рели­ги­оз­ных людей, образ кото­рых воз­ник у вас из про­чи­тан­ных книг. Они не при­вле­кают к себе вни­ма­ния. Зача­стую вы склонны счи­тать, что про­яв­ля­ете доб­роту по отно­ше­нию к ним, тогда как это они на самом деле про­яв­ляют доб­роту к вам. Они любят вас больше, чем дру­гие люди, но нуж­да­ются в вас меньше. (Мы должны побо­роть в себе стрем­ле­ние быть необ­хо­ди­мыми, неза­ме­ни­мыми для дру­гих. Для неко­то­рых слав­ных людей, осо­бенно жен­щин, это такое иску­ше­ние, кото­рому труд­нее всего про­ти­виться.) Созда­ется впе­чат­ле­ние, что у них все­гда на все есть время: вы пора­жа­е­тесь, где они его берут. Когда вы узна­ете одного из них, вам будет зна­чи­тельно легче узнать сле­ду­ю­щего. И я подо­зре­ваю (хотя как я могу знать?), что они узнают друг друга немед­ленно и без­оши­бочно, невзи­рая на расо­вые, поло­вые, клас­со­вые и воз­раст­ные барьеры, невзи­рая даже на барьеры веро­ис­по­ве­да­ния. Каким-то обра­зом стать свя­тым подобно вступ­ле­нию в тай­ное обще­ство. Помимо всего про­чего, это очень инте­ресно и увлекательно.

Но вы не должны думать, что все новые люди одно­лики в обыч­ном смысле слова. Боюсь, мно­гое из того, о чем я гово­рил в этой книге, могло вызвать у вас именно такое впе­чат­ле­ние. Ведь чтобы стать новым чело­ве­ком, надо поте­рять свое ста­рое “я”; мы должны “выйти из себя” и “войти в Хри­ста”. Его воля должна стать нашей волей; Его мысли – нашими мыс­лями. Мы должны обре­сти “ум Хри­стов”, как гово­рит Биб­лия. Поскольку суще­ствует только один Хри­стос и только Он один дол­жен нахо­диться в нас, не зна­чит ли это, что мы все должны стать совер­шенно оди­на­ко­выми? Выгля­дит как будто бы так. Но это совсем не так.

Мне трудно подо­брать удач­ные при­меры или срав­не­ния, чтобы пояс­нить это, потому что ника­кие дру­гие вещи не могут нахо­диться друг с дру­гом в таких же отно­ше­ниях, в каких нахо­дятся Созда­тель и Его созда­ния. И все же я попы­та­юсь при­ве­сти два очень несо­вер­шен­ных срав­не­ния, кото­рые, воз­можно, помо­гут вам понять, что я имею в виду. Вооб­ра­зите себе группу людей, кото­рые всю свою жизнь про­жили в абсо­лют­ной тем­ноте. Вы при­хо­дите к ним и пыта­е­тесь опи­сать, на что похож свет. Вы гово­рите им, что если они вый­дут наружу, то один и тот же свет упа­дет на каж­дого из них и все они будут отра­жать его и ста­нут види­мыми. Услы­шав такое, они, вполне веро­ятно, вооб­ра­зят себе сле­ду­ю­щее: если мы узрим один и тот же свет и каж­дый из нас будет реа­ги­ро­вать на него одним и тем же обра­зом (то есть все мы будем его отра­жать), то не ока­жемся ли мы все похо­жими друг на друга? Между тем мы с вами пре­красно знаем, что на самом деле свет лишь выявит, насколько они друг на друга не похожи.

Или, пред­по­ло­жим, вам встре­тился чело­век, кото­рый совер­шенно не зна­ком со вку­сом соли. Вы даете ему щепотку на пробу, и он испы­ты­вает силь­ный, рез­кий вкус. Затем вы гово­рите ему, что в вашей стране люди кла­дут соль в пищу. Вполне воз­можно, он отве­тит на это: “В таком слу­чае все ваши блюда не отли­ча­ются одно от дру­гого, ведь вкус этого порошка настолько резок, что убьет вся­кий дру­гой”. Между тем мы с вами пре­красно знаем, что соль про­из­во­дит как раз про­ти­во­по­лож­ный эффект. Вме­сто того чтобы убить вкус яйца, или мяса, или капу­сты, соль про­яв­ляет его. Все они будут казаться без­вкус­ными до тех пор, пока вы не при­ба­вите к ним соли. (Конечно, как я и пре­ду­пре­ждал вас, срав­не­ние это хро­мает, потому что вы можете убить любой вкус, поло­жив в пищу слиш­ком много соли, тогда как убить спе­ци­фику чело­ве­че­ской лич­но­сти, доба­вив к ней слиш­ком много от Хри­ста, невозможно.)

Что-то дей­стви­тельно подоб­ное этому про­ис­хо­дит между Хри­стом и нами. Чем больше нашего соб­ствен­ного “я” мы уби­раем с пути, поз­во­ляя Ему взять кон­троль над нами, тем больше мы ста­но­вимся самими собою.

Он содер­жит в себе такое богат­ство и такое раз­но­об­ра­зие, что мил­ли­о­нов и мил­ли­о­нов “малень­ких Хри­стов”, каж­дый из кото­рых не похож на дру­гого, все еще не будет доста­точно, чтобы пол­но­стью выра­зить Его. Он сде­лал всех нас. Он при­ду­мал нас, как писа­тель при­ду­мы­вает дей­ству­ю­щих лиц в романе – все­воз­мож­ными и раз­но­об­раз­ными, какими вам и мне пред­сто­яло стать. В этом смысле наше под­лин­ное “я” все еще ожи­дает сво­его про­яв­ле­ния в Нем. Нет пользы пытаться “быть самим собой”, минуя Его. Чем больше я сопро­тив­ля­юсь Ему и ста­ра­юсь жить по-сво­ему, тем больше гос­под­ствуют надо мной мои наслед­ствен­ность и вос­пи­та­ние, окру­жа­ю­щая среда и рас­ту­щие во мне страхи и жела­ния. Фак­ти­че­ски то, что я с гор­до­стью назы­ваю “самим собою”, ока­зы­ва­ется лишь пунк­том пере­се­че­ния всех послед­ствий тех явле­ний, собы­тий, слу­чаев и про­цес­сов, кото­рые не я начи­нал и не мне пре­кра­щать. Так назы­ва­е­мые “мои жела­ния” попро­сту навя­заны мне физи­че­скими отправ­ле­ни­ями моего орга­низма, или мыс­лями дру­гих людей, или под­ска­заны дья­во­лом. Я плотно поел, крепко выпил и отлично выспался – вот истин­ный источ­ник того минут­ного вожде­ле­ния, кото­рое я испы­тал к девушке, сидя­щей напро­тив меня в купе вагона, между тем я наивно при­пи­сы­ваю его моему “тон­кому вкусу и неза­ви­си­мому, высоко лич­ному реше­нию”. Про­па­ганда – вот истин­ный источ­ник того, что я име­ную сво­ими поли­ти­че­скими убеж­де­ни­ями. В своем есте­ствен­ном состо­я­нии я далеко не та лич­ность, какой счи­таю себя. Боль­шую часть того, что я назы­ваю своим “я”, можно объ­яс­нить какими-то внеш­ними при­чи­нами. Только когда я обра­ща­юсь к Хри­сту, когда я пере­даю себя Ему, капи­ту­ли­рую перед Его лич­но­стью, – только тогда я начи­наю при­об­ре­тать соб­ствен­ное, насто­я­щее “я”!

Вна­чале я ска­зал, что Бог содер­жит в Себе лич­но­сти. Сей­час я хочу оста­но­виться на этом подроб­нее. Нигде, кроме как в Нем, истин­ных лич­но­стей не бывает. Пока вы не отда­дите себя Ему, вы не смо­жете обре­сти сво­его истин­ного “я”. Оди­на­ко­вость встре­ча­ется, глав­ным обра­зом, среди есте­ствен­ных людей, а не среди тех, кто отдал себя Хри­сту. Какими моно­тонно оди­на­ко­выми выгля­дят вели­кие тираны и заво­е­ва­тели всех вре­мен и наро­дов; как вели­че­ственно раз­но­об­разны свя­тые! Вам сле­дует по-насто­я­щему отдать себя, без сожа­ле­ний – отка­заться от сво­его “я”, и вза­мен Хри­стос дей­стви­тельно даст вам насто­я­щее “я”, истин­ную лич­ность: однако вы не должны при­хо­дить к Нему только ради этого. Если ваше лич­ное “я” – это все, что вас вол­нует, зна­чит, ваш путь к Нему еще не начи­нался. Самый пер­вый шаг на этом пути – поста­раться вовсе забыть о себе. Ваше под­лин­ное новое “я” (лич­ное “я” Хри­ста, а также ваше, и оно ваше только потому, что оно – Его) не при­дет к вам до тех пор, пока вы будете ста­раться найти его. Оно при­дет, когда вы ста­нете искать Хри­ста. Это зву­чит странно, не так ли?

Но тот же самый прин­цип дей­ствует и в дру­гих обла­стях. Даже в обще­ствен­ной жизни вы не суме­ете про­из­ве­сти хоро­шего впе­чат­ле­ния, пока не пере­ста­нете думать о том, какое впе­чат­ле­ние на них про­из­во­дите. То же самое отно­сится к лите­ра­туре и искус­ству: ни один чело­век, более всего забо­тя­щийся об ори­ги­наль­но­сти, нико­гда ори­ги­наль­ным не ста­нет; и наобо­рот, если вы про­сто ста­ра­е­тесь выра­зить истину (нимало не забо­тясь о том, как часто до вас гово­рили о ней дру­гие),– девять про­тив одного, что вы дей­стви­тельно ока­же­тесь ори­ги­наль­ным, даже не заме­чая этого.

Прин­цип этот про­ни­зы­вает всю жизнь, сверху донизу. Отдайте себя – и вы обре­тете себя. Пожерт­вуйте жиз­нью – и вы спа­сете ее. Пре­да­вайте смерти свое тще­сла­вие, свои самые сокро­вен­ные жела­ния каж­дый день и свое тело – в конце, отдайте каж­дую частицу сво­его суще­ства – и вы най­дете жизнь веч­ную. Не удер­жи­вайте ничего. Ничто из того, что не умерло в вас, не вос­крес­нет из мерт­вых. Будете искать “себя”, и вашим уде­лом ста­нут лишь нена­висть, оди­но­че­ство, отча­я­ние, гнев и гибель. Но если вы будете искать Хри­ста, то най­дете Его, и “все осталь­ное при­ло­жится вам”.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

16 комментариев

  • Ста­ни­слав, 08.02.2022

    Кто-нибудь знает, кто автор дан­ного перевода?

    Ответить »
  • Ека­те­рина, 29.11.2021

    Пре­крас­ная книга! Хочется мол­чать, каяться, молиться, искать Хри­ста. Думаю буду пере­чи­ты­вать не раз.

    Ответить »
  • Вла­ди­мир, 06.08.2021

    Само назва­ние книги ” Про­сто хри­стан­ство” гово­рит о том , что Льюис будет гово­рить с пози­ции вне­кон­фес­си­о­наль­ной. Но эта пози­ция напо­ми­нает пози­цию эку­ме­низма, где кон­фес­си­о­наль­ные и цер­ков­ные раз­ли­чия ничего не зна­чат. О хри­сти­ан­стве же надо гово­рить не только как явле­нии в мир Бого­че­ло­века Иисуса Хри­ста, но и как об исто­ри­че­ской церкви, в кото­рой реа­ли­зу­ется Хри­стос и кото­рая содер­жит и апо­столь­ское пре­ем­ство и соот­вет­ству­ю­щее дог­ма­ти­че­ское уче­ние и еще дру­гие вещи о кото­рых можно говорить.

    Ответить »
  • Алек­сандр, 29.06.2020

    Слава Богу!

    Вот еще ста­тья с неко­то­рыми кри­ти­че­скими заме­ча­ни­ями об этой книге:
    https://pravoslavie.ru/64156.html

    Ответить »
  • Алек­сандр, 28.06.2020

    Слава Богу!
    Уди­ви­тельно, что в этой книге так много про­ти­во­ре­ча­щего хри­сти­ан­ству, и так мало людей это заме­чают. В том числе среди православных.

    Хри­сти­ан­ство, такое, каким его пере­дали нам апо­столы, в непо­вре­жден­ном виде содер­жится только в Пра­во­слав­ной Церкви. В это верит каж­дый пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин, кото­рый созна­тельно пре­бы­вает в Церкви и пони­мает зна­че­ние слов “Верую … во Едину Свя­тую, Собор­ную и Апо­столь­скую Церковь.”

    Зна­чит нужно про­сто срав­нить содер­жа­ние этой книги с Пре­да­нием Пра­во­слав­ной Церкви. 

    И в пер­вом же отрывке, на кото­рый я наткнулся — несоответствие.
    Льюис пишет: “Три вещи рас­про­стра­няют жизнь Хри­ста в нас: кре­ще­ние, вера и таин­ство, кото­рое раз­лич­ные хри­сти­ане назы­вают по-раз­ному – свя­тое при­ча­стие, месса, пре­лом­ле­ние хлеба.”

    То есть он под­ра­зу­ме­вает, что при­ча­ститься Тела и Крови можно у ере­ти­ков, и это будет спа­си­тельно. А вот что пишут об этом свя­тые отцы:

    «Кто укло­ня­ется от при­ча­стия по при­чине ереси, то это пра­вильно. Ибо при­ча­ще­ние от ере­тика или явно осуж­ден­ного за его жизнь отчуж­дает от Бога и пре­дает дья­волу» (свя­ти­тель Гри­го­рий Богослов)

    «Пусть для тебя вся­кий будет достой­ным, кроме того, кто учит ереси. Если же ока­жется ере­ти­ком, то поста­ра­емся не при­ни­мать от него ни уче­ния, ни при­ча­стия, и не только не будем при­ча­щаться у него, но будем осуж­дать его и всеми силами обли­чать, чтобы не ока­заться при­част­ными к его гибели» (пре­по­доб­ный Иосиф Волоцкий)

    Ответить »
    • Алек­сей, 11.12.2020

      Как раз то, что пере­дали нам апо­столы и разъ­яс­ня­ется в этой книге. А в непо­вре­ждён­ном виде оно пред­став­лено в Писа­нии, кото­рым надо срав­ни­вать и книгу, и всё осталь­ное, вклю­чая и свою жизнь. А где это непо­вре­ждён­ное пра­во­слав­ное христианство?Вы пишете:оно содер­жится. Воз­можно так, но почему содер­жи­мое не явлено? Про­сто верить-недо­ста­точно. Дерево позна­ётся не кор­нями, а пло­дами. И с чего вы сде­лали вывод, что он под­ра­зу­ме­вал то, как вы это поняли?
      Стоит ли уни­жать автора книги(много несоответствий?приведи хотя бы с деся­ток), делая себя неким судьёй,прикрываясь цита­тами отцов-бого­сло­вов? Да и их выска­зы­ва­ния к дру­гому контексту.

      Ответить »
  • Алек­сандр, 10.01.2019

    СПАСИБО.

    Для “логи­че­ски мыс­ля­щих” без­условно трудно что-либо ещё сде­лать, лучше чем сде­лал Льюис.

    Ответить »
  • Сер­гей, 08.08.2018

    Книга больше,чем шедевр.Доступно автор рассказывает,что такое христианство.Я настолько впечетлён,что буду ещё раз её читать и сде­лаю настоль­ной книгой.Всем сове­тую и хри­сти­а­нам и долё­ким от хри­сти­ан­ства людям.

     

    Ответить »
  • Алек­сей, 03.07.2018

    Впер­вые про­чи­тал эту книгу в 2005 году! Ощу­ще­ние после про­чи­тан­ного — радость, мир и покой! С тех пор,  при­бе­гаю к аргу­мен­там К.Льюиса, когда душу тре­во­жат сомне­ния в вере!

    Ответить »
  • Ната­лья, 23.03.2018

    Рада, что мне попа­лась эта книга. Автор  доступно и логично разъ­яс­нил мно­гие вопросы о хри­сти­ан­стве. Неко­то­рые мысли для меня были про­сто откры­тием. Хочу пере­чи­тать более вни­ма­тельно. И всем рекомендую.

     

    Ответить »
  • Алек­сандр, 29.08.2017

    Тре­тий раз читаю, пре­крас­ная книга это мало ска­зано!, Она стала руко­вод­ством моей жизни

    Ответить »
  • Галина, 18.11.2015

    СПАСИБО, ГОСПОДИ, ЗА ВСЁ…

    Ответить »
  • вален­тина, 21.03.2015

    Очень инте­рес­ный автор , совре­ме­нен и актуа­лен . Боль­шое спа­сибо , про­чи­тала с огром­ным позна­ва­тель­ным удовольствием.

    Ответить »
  • Ирина, 13.03.2015

    Как мне повезло на нее наткнуться! Спа­сибо автору за эту вещь.

    Ответить »
  • Илья, 17.08.2014

    Во мно­гом бла­го­даря этой книге я стал христианином.

    Ответить »
  • Кирилл, 01.02.2014

    Счи­таю это луч­шей кни­гой Льюиса.

    Ответить »
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки