<span class=bg_bpub_book_author>Лукашевич К.В.</span><br>Сиротская доля

Лукашевич К.В.
Сиротская доля

(7 голосов4.6 из 5)

Оглавление

Флейта заиграла

В про­стор­ной свет­лой сто­ло­вой обе­дало более 60 дево­чек. Оде­тые в одно­об­раз­ные серые пла­тья с белыми перед­ни­ками и белыми пеле­ри­нами, они сидели тихо и чинно за двумя длин­ными сто­лами; лишь по вре­ме­нам неко­то­рые рез­вые шалу­ньи пере­шеп­ты­ва­лись, тол­кали друг друга и вти­хо­молку хихи­кали. Девочки были раз­ных воз­рас­тов: совсем малень­кие крошки с наив­ными дет­скими личи­ками, девочки-под­ростки и почти уже взрос­лые девушки.

Тут же, по краям сто­лов, сидели две особы в тем­ных пла­тьях — должно быть, вос­пи­та­тель­ницы. Одна была моло­дая, с доб­рыми бли­зо­ру­кими гла­зами, кото­рые она посто­янно щурила. Дру­гая — была ста­рушка, худо­ща­вая, седая, с холод­ным взгля­дом свет­лых, как бы сталь­ных, глаз; дер­жа­лась она необык­но­венно прямо и строго посмат­ри­вала на девочек.

Было начало осени. В откры­тые окна сто­ло­вой вры­ва­лись теп­лые лас­ка­ю­щие лучи солнца и доно­си­лись улич­ные звуки: воро­бьи чири­кали, кри­чали раз­нос­чики, тре­щали и гро­мы­хали про­ез­жа­ю­щие эки­пажи, телеги, слы­ша­лись раз­го­воры прохожих.

— Пет­рова, не меч­тай, пожа­луй­ста! Что ты все обо­ра­чи­ва­ешься?! Ешь ско­рее! — про­из­несла громко и раз­дельно, отче­ка­ни­вая каж­дое слово, старушка-воспитательница.

Та, к кото­рой отно­си­лись эти слова, худень­кая, малень­кая девочка, с коротко остри­жен­ными воло­сами, тор­ча­щими ежом, с боль­шими выра­зи­тель­ными, точно удив­лен­ными, гла­зами, вспых­нула, как зарево, и при­встала на окрик.

— Садись, ешь, как дру­гие… О чем ты все­гда меч­та­ешь?! Глаза устре­мила на небо, рот открыла… Этак у тебя ворона кусок изо рта уне­сет, — ска­зала старушка.

Вос­пи­тан­ницы рас­сме­я­лись звонко и весело, очень доволь­ные воз­мож­но­стью посме­яться. Учи­тель­ница живо успо­ко­ила их.

Пет­рова застен­чиво улыб­ну­лась, села снова на свое место и усердно при­ня­лась за еду.

— О чем ты вечно дума­ешь, Наташа Пет­рова? — шепо­том спро­сила ее соседка, малень­кая, кур­но­сая, пол­ная девочка, с чер­ными, точно коринки, гла­зами, с ямоч­ками на пух­лых щеках.

— Ни о чем… так… про­сто… Я даже совсем не думала… — отве­тила Наташа.

— Смеш­ная ты! Ни о чем не думать нельзя. Зоя Пет­ровна гово­рила, что каж­дый чело­век все­гда о чем-нибудь думает… Зна­чит, ты не как все люди…

— Я смот­рела в окно… Там птички чири­кали, видно кусо­чек неба, такое синее-синее… Там хорошо, светло… Право, я ни о чем не думала… Не знаю, что и сказать.

— Ты «незнайка», Пет­рова. Не хитри… Я знаю, знаю, о чем ты все­гда дума­ешь, — под­драз­нила шепо­том подругу чер­но­гла­зая девочка и при каж­дом слове улы­ба­лась и делала умо­ри­тель­ные гримасы.

Пет­рова посмот­рела на нее удив­ленно и вопро­си­тельно и опять покраснела.

В это время на улице за окном раз­да­лись груст­ные, зауныв­ные звуки флейты…

Как и что затем про­изо­шло, никто не мог нико­гда хоро­шенько вспомнить…

Вдруг раз­дался страш­ный крик и про­изо­шел нево­об­ра­зи­мый переполох.

— Ай-ай-ай! Флейта! Флейта! Дядя! Флейта! — послы­шался среди дево­чек гром­кий не то воз­глас, не то вопль… Вслед за ним дру­гой, тре­тий… Все повска­кали с мест. Наташа Пет­рова бро­си­лась к окну пер­вая. За ней все девочки, попа­дали ска­мейки, ножи, ложки, вилки; кто-то опро­ки­нул кружку с водой…

Лицо Пет­ро­вой было баг­рово-крас­ное, испу­ган­ное. Она высу­ну­лась в окно и, каза­лось, не пом­нила себя.

Учи­тель­ницы тоже бро­си­лись за девоч­ками; они успо­ка­и­вали их, брали за руки, тянули к столу, про­из­но­сили угрозы, расспрашивали:

— Что слу­чи­лось? Кто закри­чал пер­вый? Почему Пет­рова побе­жала к окну? Как смели все повска­кать с места? Сади­тесь, сади­тесь ско­рее! Все будете нака­заны. Началь­ница идет!

Все с шумом бро­си­лись к остав­лен­ным местам. Водво­ри­лись поря­док и тишина.

Началь­ница, малень­кая, еще не ста­рая жен­щина, в синем пла­тье и с чер­ной кру­жев­ной косы­ноч­кой на голове, сто­яла в две­рях сосед­ней ком­наты и испу­ганно, недо­уме­ва­юще строго смот­рела на всех.

— Что тут произошло?

Послы­ша­лись отры­воч­ные, роб­кие, бес­тол­ко­вые ответы.

— Мы испу­га­лись… Мы думали… Там на улице заиг­рала флейта.

— Ну что же такое, что заиг­рала флейта? Чего ж пугаться-то, кри­чать, про­из­во­дить беспорядок?

— Заиг­рала флейта… Наташа Пет­рова закри­чала… Мы испугались…

— Я ничего не пони­маю. Надежда Ива­новна, объ­яс­ните, пожа­луй­ста, — обра­ти­лась началь­ница к старушке.

— Я и сама не могу понять, Анна Федо­ровна, отчего они все пере­по­ло­ши­лись, повска­кали с мест, закри­чали. На улице какой-то маль­чишка заиг­рал на флейте. Кажется, закри­чала пер­вая Наташа Пет­рова и бро­си­лась к окну.

— Пет­рова, поди-ка сюда!

Винов­ница ужас­ного пере­по­лоха, взвол­но­вав­шего весь приют, встала и блед­ная, как полотно, подо­шла к началь­нице; она вся дро­жала и круп­ные слезы ска­ты­ва­лись по длин­ным ресницам.

— Скажи, пожа­луй­ста, отчего ты закри­чала? Как ты смела вско­чить из-за стола?

Девочка мол­чала.

— Отве­чай мне! Как ты реши­лась на такую дикую выходку? Отчего ты взду­мала вско­чить? Ты пере­пу­гала всех и про­из­вела страш­ный беспорядок.

Девочка начала всхлипывать.

— Пет­рова, отве­чай сию минуту!

— Наташа, не упрямься. Рас­скажи Анне Федо­ровне всю правду и попроси про­ще­ния, — про­го­во­рила моло­дая учи­тель­ница, при­бли­зив­шись к девочке.

— Там заиг­рала флейта… — едва слышно про­шеп­тала девочка.

— Я слы­шала это уже десять раз… Что ж из этого? Мало ли кто на улице может играть?! Это не резон, чтобы кри­чать, вска­ки­вать из-за обеда и всех пугать…

— Я думала, я думала… Флейта заиг­рала… — девочка сме­ша­лась, закрыла лицо руками и горько заплакала.

— Что ты думала? Отчего ты закричала?

Пет­рова рыдала, не про­из­нося ни слова.

— Отве­чай, Наташа, нехо­рошо упря­миться. Скажи чисто­сер­дечно Анне Федо­ровне, что ты думала, — уго­ва­ри­вала девочку моло­дая учи­тель­ница, лас­ково поло­жив руку на ее плечо.

Но девочка пла­кала и не отве­тила больше ни слова.

— Ты будешь строго нака­зана, Пет­рова! Стой тут за сто­лом, пока дети будут обе­дать, затем пообе­да­ешь после одна и при­дешь ко мне в ком­нату для объяснений.

Началь­ница ушла.

Моло­дая учи­тель­ница, удив­лен­ная непо­нят­ным упрям­ством девочки, уко­риз­ненно пока­чала голо­вой и сказала:

— Понять не могу тво­его пове­де­ния! Очень стыдно и нехо­рошо так вести себя, Петрова!

— Что сде­ла­лось с нашей «незнай­кой», с нашей тихо­ней? Она, наверно, с ума сошла. Смот­рите, какая она белая, точно мукой посы­пана! Губы-то как у нее дро­жат… Отчего она так закри­чала? Испу­га­лась, что маль­чишка на флейте заиг­рал. Какая она смеш­ная! Вот-то глу­пая! — судили и рядили вос­пи­тан­ницы между собою, посмат­ри­вая на Наташу, сто­яв­шую около сво­его места.

А у нака­зан­ной девочки в это в время в стри­жен­ной головке про­хо­дили, как в пано­раме одна кар­тина за дру­гой. Неожи­данно заиг­рав­шая во дворе флейта напом­нила ей недав­ние луч­шие дни ее корот­кой жизни и того, кто один любил ее, жалел и бало­вал. Эти дни про­мельк­нули, как пада­ю­щая звез­дочка. Не забыть их Наташе, не забыть и дядю Колю, так хорошо играв­шего на флейте. Где он? Почему забыл Наташу?! Может, умер под забо­ром, как про­ро­чила тетя Маша, может ходит и играет на флейте по дво­рам… Его все не любили, все сме­я­лись над ним… Одна Наташа жалела, любила и пом­нит. Она зата­ила глу­боко в памяти и в сердце эти вос­по­ми­на­ния и никому не рас­ска­жет о них: дру­гие ее не пой­мут и будут сме­яться. Все все­гда сме­ются над ним. Вот почему она так упорно мол­чала, когда ее спра­ши­вали началь­ница и учи­тель­ницы. И объ­яс­не­ния от нее никто не добился.

Поступление в приют

Шесть меся­цев тому назад Наташу Пет­рову при­вела в приют тетка.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

1 Комментарий

  • Фоти­ния М., 01.01.2017

    Про­дол­же­ние рас­сказа “Дядюшка-флей­тист” из Сбор­ника рассказов.

    Ответить »
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки