Убийство царской семьи и членов Дома Романовых на Урале – Дитерихс М.К.

Убийство царской семьи и членов Дома Романовых на Урале – Дитерихс М.К.

(7 голосов3.9 из 5)

В послед­нее время появи­лось мно­же­ство книг и ста­тей, по-раз­ному трак­ту­ю­щих собы­тия 17 июля 1918 г., про­ис­шед­шие в доме купца Ипа­тьева в Ека­те­рин­бурге. Основ­ным же доку­мен­том, отно­ся­щимся к тем дням, оста­ется книга судеб­ного сле­до­ва­теля по особо важ­ным делам Омского окруж­ного суда Н. А. Соко­лова «Убий­ство цар­ской семьи» (1925 г.). Ее допол­няют вос­по­ми­на­ния гене­рала М. К. Дите­рихса, издан­ные в 1922 г., и отрывки из книги вос­пи­та­теля цар­ской семьи П. Жильяра. Печа­та­ются также раз­лич­ные документы.

Вся­кое цар­ство, раз­де­лив­ше­еся само в себе, опу­стеет, и дом, раз­де­лив­шийся сам в себе, падет (Лк. 20:17).

Но вино­гра­дари, уви­девши его, рас­суж­дали между собою, говоря: это наслед­ник; пой­дем убьем его, и наслед­ство его будет наше (Лк. 20:14).

Камень, кото­рый отвергли стро­и­тели, тот самый сде­лался гла­вою угла (Лк. 11:17).

Предисловие

Кош­мар­ное лето пере­жило насе­ле­ние Евро­пей­ской Рос­сии в 1918 году. Наси­лия, рас­стрелы, мас­со­вые звер­ские убий­ства, кро­ва­вый тер­рор царили повсе­местно и зали­вали кро­вью обшир­ные рай­оны тер­ри­то­рии цар­ства «пяти­ко­неч­ной» звезды совет­ской вла­сти. Власть эта в своей жесто­ко­сти и кро­во­жад­но­сти, каза­лось, не имела пре­дела, не делала ника­ких раз­ли­чий: ее наси­лиям и угне­те­ниям под­вер­га­лись все классы, все сосло­вия, все воз­расты и полы; рас­стре­ли­ва­лись старцы, рас­стре­ли­ва­лись юноши, наси­ло­ва­лись жен­щины, рас­кра­и­ва­лись головы детей; истреб­ля­лись бур­жуи, истреб­ля­лись и раз­ные неже­ла­тель­ные совет­ской вла­сти поли­ти­че­ские и обще­ствен­ные дея­тели, но истреб­ля­лись мас­сами, семьями и самые обык­но­вен­ные обы­ва­тели, кре­стьяне и рабо­чие, пред­ста­ви­те­лями чьей вла­сти выстав­ляли себя боль­ше­вист­ские главари.

Эти ужасы, эти потоки крови, залив­шие города, села и деревни нашей несчаст­ной родины, сов­пали с тем вре­ме­нем, когда в Цен­траль­ной Рос­сии, в Москве, сильно коле­ба­лось поло­же­ние руко­во­ди­те­лей цен­траль­ной совет­ской вла­сти и сово­куп­ность внеш­них и внут­рен­них обсто­я­тельств пред­ве­щали Ленину и Брон­штейну-Троц­кому воз­мож­ность наступ­ле­ния конца их экс­пе­ри­мен­там и цар­ство­ва­нию в России.

На востоке надви­га­лись к Волге и Уралу Сибир­ские и Чехо­сло­вац­кие вой­ска; с севера начи­нал угро­жать англо-рус­ский фронт; на юге под­ня­лись орен­буржцы, уральцы, кубанцы, терцы и донцы и соби­ра­лись доб­ро­вольцы гене­ра­лов Алек­се­ева и Кор­ни­лова. Разо­ча­ро­ван­ное в резуль­та­тах Брест­ского дого­вора гер­ман­ское воен­ное коман­до­ва­ние снова пере­шло к воен­ным дей­ствиям, и, побе­до­нос­ные в то время в Европе, гер­ман­ские вой­ска воз­об­но­вили наступ­ле­ние с севера-запада, а на Укра­ине утвер­дили силою своих шты­ков гет­ман­скую власть гене­рала Скоропадского.

Внут­рен­нее состо­я­ние страны было не менее угро­жа­ю­щим: наци­о­на­ли­за­ция, насиль­ствен­ные рек­ви­зи­ции, кон­три­бу­ции и про­сто без­за­стен­чи­вый и бес­це­ре­мон­ный гра­беж хлеба, скота, про­до­воль­ствия, това­ров, цен­но­стей и иму­ще­ства совет­ским управ­ле­нием и орга­ни­за­ци­ями воз­бу­дили общий ропот и недо­воль­ство народ­ных масс. Под­ня­лись хотя и частич­ные, но мно­го­чис­лен­ные вос­ста­ния «зеле­ных банд», появи­лись повстан­че­ские дви­же­ния ино­род­цев, бро­дили повсюду шайки отча­ян­ных и лихих пар­ти­зан, нару­шая транс­порт, под­воз к цен­трам награб­лен­ного в дерев­нях про­до­воль­ствия и выра­бо­тан­ного на заво­дах топ­лива и тем обост­ряя поло­же­ние и настро­е­ние насе­ле­ния в самих сто­ли­цах. Общее воз­му­ще­ние нарас­тало, и рабо­тав­шие в под­по­льях про­тив­ные поли­ти­че­ские Пар­тии всех плат­форм и направ­ле­ний полу­чили воз­мож­ность гото­виться к серьез­ным шагам в своей идей­ной борьбе про­тив узур­па­то­ров вла­сти и насиль­ни­ков народа.

С дру­гой сто­роны, немец­кая поли­тика, как внеш­няя, так и внут­рен­няя, под­пав­шая под вли­я­ние лег­ко­мыс­лен­ных гене­ра­лов, опи­рав­шихся на армию, идя слепо на поводу шови­нист­ского класса, начи­нала душить своих став­лен­ни­ков в Москве, Ленина и Брон­штейна, тре­буя выпол­не­ния эко­но­ми­че­ских усло­вий дого­вора, заклю­чен­ного с ними Люден­дор­фом и Гоф­ма­ном и щедро опла­чен­ного золо­том импе­ра­тор­ского Гер­ман­ского банка. Каза­лось, в Москве насту­пал тот момент, когда немец­кое воен­ное коман­до­ва­ние устами Мир­баха соби­ра­лось ска­зать гла­ва­рям своей поли­ти­че­ской армии, при­ве­зен­ным в Смоль­ный инсти­тут из Швей­ца­рии в заплом­би­ро­ван­ном вагоне: «Довольно! вы испол­нили то, за что вам было запла­чено: вы посе­яли, а пожнем мы теперь уже сами». И так как «при­ве­зен­ные гла­вари» вовсе не раз­де­ляли взгля­дов немец­кого коман­до­ва­ния на самих себя, то к внут­рен­ней борьбе с народ­ными вос­ста­ни­ями, к борьбе со сво­ими внут­рен­ними и внеш­ними поли­ти­че­скими про­тив­ни­ками гро­зила при­со­еди­ниться еще и внут­рен­няя война с нем­цами, все еще счи­тав­шими себя хозя­е­вами поло­же­ния и сво­бод­ными рас­по­ря­ди­те­лями судь­бою куп­лен­ных рабов.

На общий взгляд, поло­же­ние запра­вил вся­ких «Циков», «Комов», «Чеков» и про­чих мно­го­чис­лен­ных услов­ных орга­ни­за­ций цар­ства пяти­ко­неч­ной звезды близко было к без­на­деж­ному. В их тай­ных сове­ща­ниях Ленин выска­зы­вался довольно опре­де­ленно: «Пора ухо­дить». С ним были соли­дарны и его после­до­ва­тели из рос­сий­ских. В них еще не изжи­лась неудача июль­ского выступ­ле­ния 1917 года, с той раз­ни­цей, что тогда они не успели достиг­нуть вла­сти и для извест­ной части народ­ной массы сохра­нили ореол своих лож­ных лозун­гов, а теперь все насе­ле­ние в доста­точ­ной сте­пени ощу­тило на себе сущ­ность их вла­сти, и они пони­мали, что, конечно, им не уда­лось так легко выйти из поло­же­ния, как вышли они тогда. Поэтому в своей вер­хов­ной дея­тель­но­сти Ленин готов был идти на все­воз­мож­ные уступки тре­бо­ва­ниям момента, на смяг­че­ние общего режима, на сотруд­ни­че­ство с бур­жу­ями — спе­ци­а­ли­стами, на эво­лю­ци­о­ни­ро­ва­ние ком­му­ни­сти­че­ских прин­ци­пов, — сло­вом, на все то, что могло при­ве­сти или к более бла­го­при­ят­ному раз­ре­ше­нию вопроса лич­ного спа­се­ния, или на все то, от чего впо­след­ствии можно было бы легко отка­заться, объ­яс­нив лов­ким поли­ти­че­ским маневром.

Но именно в это кри­ти­че­ское время Брон­штейн-Троц­кий выявил себя про­тив­ни­ком Ленина и его уступ­чи­во­сти. Вме­сте со сво­ими при­вер­жен­цами, изу­ве­рами сво­его пле­мени, состав­ляв­шими доб­рых три чет­верти всех выс­ших адми­ни­стра­тив­ных орга­нов совет­ской вла­сти, под­креп­лен­ными интер­на­ци­о­наль­ными и кара­тель­ными бан­дит­скими отря­дами, Брон­штейн твердо и кате­го­ри­че­ски выска­зался про­тив каких-либо усту­пок и послаб­ле­ний. Его речи этого вре­мени на собра­ниях ком­му­ни­сти­че­ской Пар­тии и засе­да­ниях ЦИК дышат ядом и насмеш­ками над поло­же­ни­ями Ленина, и весь смысл их сво­дится к тому, что ни шагу назад ни при какой обста­новке делать нельзя, а отве­том на теку­щий момент с их сто­роны дол­жен быть: бес­по­щад­ный тер­рор, огонь, меч и пытка. Во вре­мен­ных неуда­чах, в создав­шемся ката­стро­фи­че­ском поло­же­нии Брон­штейн отнюдь не скло­нен был видеть окон­ча­тель­ного про­вала своей вла­сти, и если теперь по каким-либо при­чи­нам она коле­ба­лась, то, по-види­мому, он имел в виду, глав­ным обра­зом, исполь­зо­вать время своей вла­сти для того, чтобы под­го­то­вить и обес­пе­чить победу в буду­щем. Свою власть и под­го­товку окон­ча­тель­ной победы он пони­мал, конечно, так, как выте­кали они из суще­ства натуры и миро­воз­зре­ния Брон­штейна, а не Ленина.

Вот в этой идее под­го­товки поло­же­ния для буду­щей победы, в связи со всей сло­жив­шейся обста­нов­кой, мне дума­ется, заклю­ча­лись, глав­ным обра­зом, при­чины тех мас­со­вых, неве­ро­ят­ных по звер­ству, с явными отпе­чат­ками изу­вер­ства убийств, кото­рые были совер­шены совет­скими дея­те­лями в лето 1918 года и соста­вили в исто­рии Рос­сии и всего мира эпоху сплош­ного кро­ва­вого кош­мара. Нельзя забы­вать, нельзя закры­вать глаза на то, что осо­бен­ному гоне­нию и жесто­ко­сти в этот именно период под­вергся пра­во­слав­ный, духов­ный мир Рос­сии: цер­ковь наци­о­на­ли­зи­ро­ва­лась; храмы обра­ща­лись в поме­ще­ние для митин­гов; иконы были обло­жены нало­гами, пре­по­да­ва­ние Закона Божьего в шко­лах запре­щено, а на дому роди­те­лей пре­сле­до­вали за обу­че­ние детей молит­вам; над свя­ты­нями кощун­ственно над­ру­ги­ва­лись, обряды высме­и­ва­лись и основы хри­сти­ан­ского духов­ного миро­воз­зре­ния отвер­га­лись печатно в бро­шю­рах и мно­го­чис­лен­ных митин­гах. Это не фразы, не голо­слов­ное обви­не­ние; жела­ю­щие могут найти доку­мен­таль­ное под­твер­жде­ние этих обви­не­ний в обшир­ном труде меж­ду­на­род­ной комис­сии, создав­шейся в Омске в январе 1919 года и про­из­вед­шей подроб­ное обсле­до­ва­ние в Перми и уез­дах Перм­ской губер­нии, после изгна­ния из ее пре­де­лов боль­ше­ви­ков. Сотни лиц духов­ного зва­ния, мона­хов, мона­шек было рас­стре­ляно аген­тами Брон­штейна, уду­шено и утоп­лено в про­ру­бях реки Камы. Среди погиб­ших известны: Архи­епи­скопы: Гер­мо­ген, Анд­рон­ник и Васи­лий, Епи­скопы: Фео­фа­ний и Мат­вей, Архи­манд­риты: Мат­вей и Вар­лаам, Про­то­и­е­реи: Пьян­ков, Сабу­ров, Стам­би­ков, Кисе­лев, Пре­об­ра­жен­ский, Коню­хов, Буд­рин, Бель­тю­ков и Яхон­тов, Свя­щен­ники: Шеро­кин­ский, Горяев, Бело­зе­ров, Соко­лов, Калаш­ни­ков, Плот­нев, Ершов, Саве­лов, Вят­кин, Бояр­ши­нов, Яки­мов, Посо­хин, Нау­мов, Коню­хов, Кама­нин, Попов, Юга­нов, Ари­стов, Мали­нов­ский, Нака­ря­ков, Оня­нов, Маке­тов, Куз­не­цов, Белов, Осет­ров, Рож­де­ствен­ский, Шве­цов, Анти­пин, Маци­ев­ский, Алек­сеев, Лука­нин, Ники­фо­ров, Кол­чин, Орлов, Дени­сов, Лав­ров, Аниш­кин, Шеста­ков, Решет­ни­ков и Тара­сов, Иеро­мо­нахи: Вяче­слав, Сер­гий, Иосиф и Иоанн, Диа­коны: Кашин, Вос­кре­сен­ский, Ипа­тов, Смир­нов и Решет­ни­ков, Иеродиаконы:

Стр. 1 из 119 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки