<span class=bg_bpub_book_author>Дитерихс М.К.</span><br>Убийство царской семьи и членов Дома Романовых на Урале

Дитерихс М.К.
Убийство царской семьи и членов Дома Романовых на Урале

(10 голосов4.0 из 5)

Оглавление
След. глава

В послед­нее время появи­лось мно­же­ство книг и ста­тей, по-раз­ному трак­ту­ю­щих собы­тия 17 июля 1918 г., про­ис­шед­шие в доме купца Ипа­тьева в Ека­те­рин­бурге. Основ­ным же доку­мен­том, отно­ся­щимся к тем дням, оста­ется книга судеб­ного сле­до­ва­теля по особо важ­ным делам Омского окруж­ного суда Н. А. Соко­лова «Убий­ство цар­ской семьи» (1925 г.). Ее допол­няют вос­по­ми­на­ния гене­рала М. К. Дите­рихса, издан­ные в 1922 г., и отрывки из книги вос­пи­та­теля цар­ской семьи П. Жильяра. Печа­та­ются также раз­лич­ные документы.

Вся­кое цар­ство, раз­де­лив­ше­еся само в себе, опу­стеет, и дом, раз­де­лив­шийся сам в себе, падет (Лк. 20:17).

Но вино­гра­дари, уви­девши его, рас­суж­дали между собою, говоря: это наслед­ник; пой­дем убьем его, и наслед­ство его будет наше (Лк. 20:14).

Камень, кото­рый отвергли стро­и­тели, тот самый сде­лался гла­вою угла (Лк. 11:17).

Предисловие

Кош­мар­ное лето пере­жило насе­ле­ние Евро­пей­ской Рос­сии в 1918 году. Наси­лия, рас­стрелы, мас­со­вые звер­ские убий­ства, кро­ва­вый тер­рор царили повсе­местно и зали­вали кро­вью обшир­ные рай­оны тер­ри­то­рии цар­ства «пяти­ко­неч­ной» звезды совет­ской вла­сти. Власть эта в своей жесто­ко­сти и кро­во­жад­но­сти, каза­лось, не имела пре­дела, не делала ника­ких раз­ли­чий: ее наси­лиям и угне­те­ниям под­вер­га­лись все классы, все сосло­вия, все воз­расты и полы; рас­стре­ли­ва­лись старцы, рас­стре­ли­ва­лись юноши, наси­ло­ва­лись жен­щины, рас­кра­и­ва­лись головы детей; истреб­ля­лись бур­жуи, истреб­ля­лись и раз­ные неже­ла­тель­ные совет­ской вла­сти поли­ти­че­ские и обще­ствен­ные дея­тели, но истреб­ля­лись мас­сами, семьями и самые обык­но­вен­ные обы­ва­тели, кре­стьяне и рабо­чие, пред­ста­ви­те­лями чьей вла­сти выстав­ляли себя боль­ше­вист­ские главари.

Эти ужасы, эти потоки крови, залив­шие города, села и деревни нашей несчаст­ной родины, сов­пали с тем вре­ме­нем, когда в Цен­траль­ной Рос­сии, в Москве, сильно коле­ба­лось поло­же­ние руко­во­ди­те­лей цен­траль­ной совет­ской вла­сти и сово­куп­ность внеш­них и внут­рен­них обсто­я­тельств пред­ве­щали Ленину и Брон­штейну-Троц­кому воз­мож­ность наступ­ле­ния конца их экс­пе­ри­мен­там и цар­ство­ва­нию в России.

На востоке надви­га­лись к Волге и Уралу Сибир­ские и Чехо­сло­вац­кие вой­ска; с севера начи­нал угро­жать англо-рус­ский фронт; на юге под­ня­лись орен­буржцы, уральцы, кубанцы, терцы и донцы и соби­ра­лись доб­ро­вольцы гене­ра­лов Алек­се­ева и Кор­ни­лова. Разо­ча­ро­ван­ное в резуль­та­тах Брест­ского дого­вора гер­ман­ское воен­ное коман­до­ва­ние снова пере­шло к воен­ным дей­ствиям, и, побе­до­нос­ные в то время в Европе, гер­ман­ские вой­ска воз­об­но­вили наступ­ле­ние с севера-запада, а на Укра­ине утвер­дили силою своих шты­ков гет­ман­скую власть гене­рала Скоропадского.

Внут­рен­нее состо­я­ние страны было не менее угро­жа­ю­щим: наци­о­на­ли­за­ция, насиль­ствен­ные рек­ви­зи­ции, кон­три­бу­ции и про­сто без­за­стен­чи­вый и бес­це­ре­мон­ный гра­беж хлеба, скота, про­до­воль­ствия, това­ров, цен­но­стей и иму­ще­ства совет­ским управ­ле­нием и орга­ни­за­ци­ями воз­бу­дили общий ропот и недо­воль­ство народ­ных масс. Под­ня­лись хотя и частич­ные, но мно­го­чис­лен­ные вос­ста­ния «зеле­ных банд», появи­лись повстан­че­ские дви­же­ния ино­род­цев, бро­дили повсюду шайки отча­ян­ных и лихих пар­ти­зан, нару­шая транс­порт, под­воз к цен­трам награб­лен­ного в дерев­нях про­до­воль­ствия и выра­бо­тан­ного на заво­дах топ­лива и тем обост­ряя поло­же­ние и настро­е­ние насе­ле­ния в самих сто­ли­цах. Общее воз­му­ще­ние нарас­тало, и рабо­тав­шие в под­по­льях про­тив­ные поли­ти­че­ские Пар­тии всех плат­форм и направ­ле­ний полу­чили воз­мож­ность гото­виться к серьез­ным шагам в своей идей­ной борьбе про­тив узур­па­то­ров вла­сти и насиль­ни­ков народа.

С дру­гой сто­роны, немец­кая поли­тика, как внеш­няя, так и внут­рен­няя, под­пав­шая под вли­я­ние лег­ко­мыс­лен­ных гене­ра­лов, опи­рав­шихся на армию, идя слепо на поводу шови­нист­ского класса, начи­нала душить своих став­лен­ни­ков в Москве, Ленина и Брон­штейна, тре­буя выпол­не­ния эко­но­ми­че­ских усло­вий дого­вора, заклю­чен­ного с ними Люден­дор­фом и Гоф­ма­ном и щедро опла­чен­ного золо­том импе­ра­тор­ского Гер­ман­ского банка. Каза­лось, в Москве насту­пал тот момент, когда немец­кое воен­ное коман­до­ва­ние устами Мир­баха соби­ра­лось ска­зать гла­ва­рям своей поли­ти­че­ской армии, при­ве­зен­ным в Смоль­ный инсти­тут из Швей­ца­рии в заплом­би­ро­ван­ном вагоне: «Довольно! вы испол­нили то, за что вам было запла­чено: вы посе­яли, а пожнем мы теперь уже сами». И так как «при­ве­зен­ные гла­вари» вовсе не раз­де­ляли взгля­дов немец­кого коман­до­ва­ния на самих себя, то к внут­рен­ней борьбе с народ­ными вос­ста­ни­ями, к борьбе со сво­ими внут­рен­ними и внеш­ними поли­ти­че­скими про­тив­ни­ками гро­зила при­со­еди­ниться еще и внут­рен­няя война с нем­цами, все еще счи­тав­шими себя хозя­е­вами поло­же­ния и сво­бод­ными рас­по­ря­ди­те­лями судь­бою куп­лен­ных рабов.

На общий взгляд, поло­же­ние запра­вил вся­ких «Циков», «Комов», «Чеков» и про­чих мно­го­чис­лен­ных услов­ных орга­ни­за­ций цар­ства пяти­ко­неч­ной звезды близко было к без­на­деж­ному. В их тай­ных сове­ща­ниях Ленин выска­зы­вался довольно опре­де­ленно: «Пора ухо­дить». С ним были соли­дарны и его после­до­ва­тели из рос­сий­ских. В них еще не изжи­лась неудача июль­ского выступ­ле­ния 1917 года, с той раз­ни­цей, что тогда они не успели достиг­нуть вла­сти и для извест­ной части народ­ной массы сохра­нили ореол своих лож­ных лозун­гов, а теперь все насе­ле­ние в доста­точ­ной сте­пени ощу­тило на себе сущ­ность их вла­сти, и они пони­мали, что, конечно, им не уда­лось так легко выйти из поло­же­ния, как вышли они тогда. Поэтому в своей вер­хов­ной дея­тель­но­сти Ленин готов был идти на все­воз­мож­ные уступки тре­бо­ва­ниям момента, на смяг­че­ние общего режима, на сотруд­ни­че­ство с бур­жу­ями — спе­ци­а­ли­стами, на эво­лю­ци­о­ни­ро­ва­ние ком­му­ни­сти­че­ских прин­ци­пов, — сло­вом, на все то, что могло при­ве­сти или к более бла­го­при­ят­ному раз­ре­ше­нию вопроса лич­ного спа­се­ния, или на все то, от чего впо­след­ствии можно было бы легко отка­заться, объ­яс­нив лов­ким поли­ти­че­ским маневром.

Но именно в это кри­ти­че­ское время Брон­штейн-Троц­кий выявил себя про­тив­ни­ком Ленина и его уступ­чи­во­сти. Вме­сте со сво­ими при­вер­жен­цами, изу­ве­рами сво­его пле­мени, состав­ляв­шими доб­рых три чет­верти всех выс­ших адми­ни­стра­тив­ных орга­нов совет­ской вла­сти, под­креп­лен­ными интер­на­ци­о­наль­ными и кара­тель­ными бан­дит­скими отря­дами, Брон­штейн твердо и кате­го­ри­че­ски выска­зался про­тив каких-либо усту­пок и послаб­ле­ний. Его речи этого вре­мени на собра­ниях ком­му­ни­сти­че­ской пар­тии и засе­да­ниях ЦИК дышат ядом и насмеш­ками над поло­же­ни­ями Ленина, и весь смысл их сво­дится к тому, что ни шагу назад ни при какой обста­новке делать нельзя, а отве­том на теку­щий момент с их сто­роны дол­жен быть: бес­по­щад­ный тер­рор, огонь, меч и пытка. Во вре­мен­ных неуда­чах, в создав­шемся ката­стро­фи­че­ском поло­же­нии Брон­штейн отнюдь не скло­нен был видеть окон­ча­тель­ного про­вала своей вла­сти, и если теперь по каким-либо при­чи­нам она коле­ба­лась, то, по-види­мому, он имел в виду, глав­ным обра­зом, исполь­зо­вать время своей вла­сти для того, чтобы под­го­то­вить и обес­пе­чить победу в буду­щем. Свою власть и под­го­товку окон­ча­тель­ной победы он пони­мал, конечно, так, как выте­кали они из суще­ства натуры и миро­воз­зре­ния Брон­штейна, а не Ленина.

Вот в этой идее под­го­товки поло­же­ния для буду­щей победы, в связи со всей сло­жив­шейся обста­нов­кой, мне дума­ется, заклю­ча­лись, глав­ным обра­зом, при­чины тех мас­со­вых, неве­ро­ят­ных по звер­ству, с явными отпе­чат­ками изу­вер­ства убийств, кото­рые были совер­шены совет­скими дея­те­лями в лето 1918 года и соста­вили в исто­рии Рос­сии и всего мира эпоху сплош­ного кро­ва­вого кош­мара. Нельзя забы­вать, нельзя закры­вать глаза на то, что осо­бен­ному гоне­нию и жесто­ко­сти в этот именно период под­вергся пра­во­слав­ный, духов­ный мир Рос­сии: цер­ковь наци­о­на­ли­зи­ро­ва­лась; храмы обра­ща­лись в поме­ще­ние для митин­гов; иконы были обло­жены нало­гами, пре­по­да­ва­ние Закона Божьего в шко­лах запре­щено, а на дому роди­те­лей пре­сле­до­вали за обу­че­ние детей молит­вам; над свя­ты­нями кощун­ственно над­ру­ги­ва­лись, обряды высме­и­ва­лись и основы хри­сти­ан­ского духов­ного миро­воз­зре­ния отвер­га­лись печатно в бро­шю­рах и мно­го­чис­лен­ных митин­гах. Это не фразы, не голо­слов­ное обви­не­ние; жела­ю­щие могут найти доку­мен­таль­ное под­твер­жде­ние этих обви­не­ний в обшир­ном труде меж­ду­на­род­ной комис­сии, создав­шейся в Омске в январе 1919 года и про­из­вед­шей подроб­ное обсле­до­ва­ние в Перми и уез­дах Перм­ской губер­нии, после изгна­ния из ее пре­де­лов боль­ше­ви­ков. Сотни лиц духов­ного зва­ния, мона­хов, мона­шек было рас­стре­ляно аген­тами Брон­штейна, уду­шено и утоп­лено в про­ру­бях реки Камы. Среди погиб­ших известны: Архи­епи­скопы: Гер­мо­ген, Анд­рон­ник и Васи­лий, Епи­скопы: Фео­фа­ний и Мат­вей, Архи­манд­риты: Мат­вей и Вар­лаам, Про­то­и­е­реи: Пьян­ков, Сабу­ров, Стам­би­ков, Кисе­лев, Пре­об­ра­жен­ский, Коню­хов, Буд­рин, Бель­тю­ков и Яхон­тов, Свя­щен­ники: Шеро­кин­ский, Горяев, Бело­зе­ров, Соко­лов, Калаш­ни­ков, Плот­нев, Ершов, Саве­лов, Вят­кин, Бояр­ши­нов, Яки­мов, Посо­хин, Нау­мов, Коню­хов, Кама­нин, Попов, Юга­нов, Ари­стов, Мали­нов­ский, Нака­ря­ков, Оня­нов, Маке­тов, Куз­не­цов, Белов, Осет­ров, Рож­де­ствен­ский, Шве­цов, Анти­пин, Маци­ев­ский, Алек­сеев, Лука­нин, Ники­фо­ров, Кол­чин, Орлов, Дени­сов, Лав­ров, Аниш­кин, Шеста­ков, Решет­ни­ков и Тара­сов, Иеро­мо­нахи: Вяче­слав, Сер­гий, Иосиф и Иоанн, Диа­коны: Кашин, Вос­кре­сен­ский, Ипа­тов, Смир­нов и Решет­ни­ков, Иеродиаконы:

Вис­са­рион, Михей, Евфи­мий — и это все только по Перм­ской епар­хии. А сколько еще ока­жется потом в дру­гих рай­о­нах и епархиях.

Рас­ска­жите любому нрав­ствен­ному чело­веку, какого угодно веро­ва­ния, об этих гоне­ниях Пра­во­слав­ной церкви, пока­жите ему спи­сок пере­чис­лен­ных выше жертв, пав­ших за испо­ве­да­ние пра­во­слав­ных дог­ма­тов, и спро­сите его, какая же это борьба унесла столько слу­жи­те­лей церкви?

Дума­ется, что, не колеб­лясь, каж­дый чест­ный чело­век отве­тит: борьба религиозная.

Совет­ская власть, при­няв лозунги Брон­штейна, став на путь под­го­товки поло­же­ния для победы в буду­щем, хорошо созна­вала, что одним из устоев рус­ской народ­ной массы явля­ется ее Пра­во­слав­ная Цер­ковь, ее пре­дан­ность Хри­сти­ан­скому уче­нию и глу­бо­кая, исто­ри­че­ская любовь и при­вя­зан­ность к своей рели­гии. Как масса мало­куль­тур­ная, рус­ский народ спо­со­бен вре­ме­нами, под вли­я­нием слу­чай­ных обсто­я­тельств, терять кри­те­рии добра и нрав­ствен­но­сти и падать в неве­ро­ят­ную без­дну само­раз­ру­ше­ния и опле­ва­ния сво­его насто­я­щего суще­ства. Однако паде­ние такое в про­шлом было все­гда срав­ни­тельно крат­ко­вре­мен­ным и неболь­шой тол­чок, тол­чок именно духов­ного харак­тера, быстро выно­сил его из без­дны и выво­дил нрав­ственно очи­щен­ным снова на арену хри­сти­ан­ской жизни.

Подо­рвать эти-то устои, предот­вра­тить на бли­жай­шее время духов­ное про­буж­де­ние — вот идеи, кото­рые руко­во­дили совет­скими гла­ва­рями в про­ве­де­нии плана обес­пе­че­ния победы в будущем.

И в ряду зло­действ, совер­шен­ных в этот период боль­ше­ви­ками для дости­же­ния ука­зан­ной цели, особо исклю­чи­тель­ными по звер­ству и изу­вер­ству, пол­ными вели­кого зна­че­ния, харак­тера и смысла для буду­щей исто­рии рус­ского народа, явля­ются убий­ства в это кош­мар­ное лето:

· В Ека­те­рин­бурге: быв­шего Госу­даря Импе­ра­тора НИКОЛАЯ АЛЕКСАНДРОВИЧА, Госу­да­рыни Импе­ра­трицы АЛЕКСАНДРЫ ФЕОДОРОВНЫ, быв­шего Наслед­ника Цеса­ре­вича АЛЕКСЕЯ НИКОЛАЕВИЧА, Вели­кой Княжны ОЛЬГИ НИКОЛАЕВНЫ, Вели­кой Княжны ТАТЬЯНЫ НИКОЛАЕВНЫ, Вели­кой Княжны МАРИИ НИКОЛАЕВНЫ, Вели­кой Княжны АНАСТАСИИ НИКОЛАЕВНЫ.

· В Ала­па­ев­ске: Вели­кой Кня­гини ЕЛИЗАВЕТЫ ФЕОДОРОВНЫ, Вели­кого Князя СЕРГЕЯ МИХАЙЛОВИЧА, Князя ИОАННА КОНСТАНТИНОВИЧА, Князя КОНСТАНТИНА КОНСТАНТИНОВИЧА, Князя ИГОРЯ КОНСТАНТИНОВИЧА, Графа ВЛАДИМИРА ПАЛЕЯ (сын В. К. Павла Александровича).

· В Перми: Вели­кого князя МИХАИЛА АЛЕКСАНДРОВИЧА и дру­гих, о кото­рых до нас еще не достигли сведения.

Вме­сте с упо­мя­ну­тыми Чле­нами Дома Рома­но­вых были убиты избран­ные боль­ше­ви­ками бли­жай­шие Им лица свиты, остав­ши­еся до конца вер­ными сво­ему долгу. Так, погибли: фрей­лина гра­финя Ана­ста­сия Васи­льевна Генд­ри­кова, гоф-лек­триса Ека­те­рина Адоль­фовна Шней­дер, гене­рал-адъ­ютант Илья Лео­ни­до­вич Тати­щев, гоф­мар­шал князь Васи­лий Алек­сан­дро­вич Дол­го­ру­ков, сек­ре­тарь Джон­сон, ком­нат­ная девушка Анна Сте­па­новна Деми­дова, сестра Вар­вара, управ­ля­ю­щий Петр Федо­ро­вич Ремез, дядька Кле­мен­тий Гри­го­рье­вич Нагор­ный, камер­ди­нер Иван Дмит­ри­е­вич Сед­нев, камер­ди­нер Алек­сей Его­ро­вич Трупп, повар Иван Михай­ло­вич Хари­то­нов, камер­ди­нер Васи­лий Федо­ро­вич Челы­шев и, веро­ятно, много дру­гих, о кото­рых тоже до нас не дошли еще сведения.

Из всех пере­чис­лен­ных зло­де­я­ний только об убий­стве быв­шего Госу­даря Импе­ра­тора совет­скими вла­стями было объ­яв­лено офи­ци­ально, при­чем акт этот был пред­став­лен обще­ству как народ­ная казнь, совер­шен­ная над «коро­но­ван­ным пала­чом» по при­го­вору Ураль­ского област­ного сов­депа. Об осталь­ных же совер­шен­ных зло­де­я­ниях совет­ской вла­сти не только умол­чали и скрыли от народа, но поста­ра­лись при­крыть их лжи­выми заяв­ле­ни­ями и инсце­ни­ров­кой побе­гов и похи­ще­ний. Так, в отно­ше­нии Чле­нов Цар­ской Семьи было объ­яв­лено, что «жена и сын» отправ­лены в надеж­ное место, а о Вели­ких Княж­нах вовсе ничего не упо­ми­на­лось. Когда почти через год убий­ство выплыло наружу, то совет­ские гла­вари исполь­зо­вали его для про­во­ци­ро­ва­ния своих поли­ти­че­ских сотруд­ни­ков в Москве, левых соци­а­ли­стов-рево­лю­ци­о­не­ров, и инсце­ни­ро­вали целый про­цесс, стре­мясь пред­ста­вить дело как попытку левых эсе­ров дис­кре­ди­ти­ро­вать совет­скую власть. В каче­стве обви­ня­е­мых были при­вле­чены какие-то Яхон­тов, Гру­зи­нов и Малю­тин — члены Ека­те­рин­бург­ского сов­депа, Мария Апрос­кина и Ели­за­вета Миро­нова и 9 крас­но­ар­мей­цев. Все эти лица были при­знаны винов­ными, при­го­во­рены к рас­стрелу и расстреляны.

Кате­го­ри­че­ски утвер­ждаю, что пере­чис­лен­ные по фами­лиям лица в рас­стреле Цар­ской Семьи не участвовали.

В отно­ше­нии уби­тых в Ала­па­ев­ске Вели­кой Кня­гини, Вели­кого Князя, Кня­зей и осталь­ных лиц, содер­жав­шихся в Наполь­ной школе, совет­ские вла­сти объ­явили, что они все похи­щены какой-то бело­гвар­дей­ской бан­дой, напав­шей на охрану. Дабы заста­вить окру­жав­шее насе­ле­ние пове­рить этому вымыслу, боль­ше­вики, уже после совер­ше­ния убий­ства, разыг­рали про­во­ка­ци­он­ное сра­же­ние с мни­мым про­тив­ни­ком, а для боль­шей убе­ди­тель­но­сти при­стре­лили содер­жав­ше­гося в арест­ном доме за пьян­ство мужичка и, пере­та­щив его тело к школе, выдали труп за одного из уби­тых ими бело­гвар­дей­цев.

Такой же про­во­ка­ци­он­ный слух о похи­ще­нии бело­гвар­дей­цами был рас­пу­щен боль­ше­ви­ками и в отно­ше­нии Вели­кого Князя Миха­ила Алек­сан­дро­вича; в дей­стви­тель­но­сти же Он был уве­ден и убит тремя чле­нами Мото­ви­ли­хин­ской чрезвычайки.

Все это ука­зы­вает, что убий­ству Авгу­стей­шей Семьи и Чле­нов Дома Рома­но­вых совет­ские вла­сти при­да­вали чрез­вы­чайно важ­ное зна­че­ние в деле под­го­товки для себя буду­щей победы, но, с дру­гой сто­роны, уже тогда боя­лись народа и уси­ленно рас­пус­кали в нем све­де­ния, что Цар­ская Семья выве­зена в Гер­ма­нию. Народ и сей­час во мно­гих местах не верит в рас­стрел быв­шего Госу­даря и по Рос­сии ходит легенда о том, как Он скры­ва­ется, пере­оде­тый про­стым мужи­ком, в дерев­нях Сибири и появится снова на своем троне, когда народ очи­стит Рос­сию от гене­ра­лов и бур­жуев, сверг­нув­ших Его с пре­стола. «Тогда, — гово­рит мужик, — будет Царь и народ и между ними никого не будет». И вот этого вто­рого устоя рус­ского народа, устоя, создан­ного самим наро­дом в своей быто­вой идео­ло­гии, Брон­штейн и Ленин боятся не меньше, чем устоя рели­ги­оз­ного. Народ до правды дохо­дит больше инстинк­том; умствен­ные рас­суж­де­ния массе еще не доступны. И после свер­же­ния Царя народ чув­ствует, что пра­вое дело не на сто­роне тех, кто свер­гал Царя и кто после Него стал пра­вить землей.

Вот почему гла­вари совет­ской вла­сти так ста­ра­тельно скры­вают, что убий­ство Царя и Цар­ской Семьи было сде­лано по их приказанию.

С нашей сто­роны офи­ци­аль­ного Пра­ви­тель­ствен­ного сооб­ще­ния об убий­стве боль­ше­ви­ками Авгу­стей­шей Семьи и дру­гих Чле­нов Дома Рома­но­вых до насто­я­щего вре­мени не после­до­вало. Веро­ятно, прой­дет еще не мало вре­мени, когда буду­щая наци­о­наль­ная рус­ская власть, опи­ра­ясь на резуль­таты след­ствен­ного про­из­вод­ства, смо­жет опо­ве­стить мир о небы­ва­лой тра­ге­дии, разыг­рав­шейся летом 1918 года на Урале, и осо­бенно о кош­мар­ном зло­де­я­нии, совер­шен­ном Брон­штей­ном, Лени­ным, Янке­лем Сверд­ло­вым и Иса­а­ком Голо­ще­ки­ным в Ека­те­рин­бурге, в доме Ипа­тьева, в ночь с 16 на 17 июля, по новому стилю.

Появ­ляв­ши­еся в нашей печати в раз­ное время част­ные изве­ще­ния, заметки, ста­тьи и даже отдель­ные книги трак­то­вали о судьбе, постиг­шей Чле­нов Цар­ской Семьи и дру­гих Чле­нов Дома Рома­но­вых, чрез­вы­чайно раз­лично; неко­то­рые, пре­иму­ще­ственно чер­пав­шие све­де­ния из-за гра­ницы, отли­ча­лись пол­ным вымыс­лом и фан­та­зией; дру­гие — в зави­си­мо­сти от лич­ных впе­чат­ле­ний авто­ров или сте­пени их зна­ком­ства с фак­ти­че­ской сто­ро­ной дела — при­бли­жа­лись к истине, но, конечно, не могли воз­ме­стить отсут­ствия опуб­ли­ко­ва­ния офи­ци­аль­ных след­ствен­ных дан­ных. Такое поло­же­ние часто давало пищу для оши­бочно-непра­виль­ных или даже умыш­ленно лож­ных заклю­че­ний по вопросу исклю­чи­тель­ной важ­но­сти для рус­ского народа.

В начале фев­раля 1919 года покой­ный Вер­хов­ный пра­ви­тель Адми­рал Кол­чак имел опре­де­лен­ное наме­ре­ние опуб­ли­ко­вать офи­ци­ально о всех убий­ствах Чле­нов Дома Рома­но­вых, совер­шен­ных боль­ше­ви­ками на Урале летом 1918 года. Это сооб­ще­ние, нося совер­шенно объ­ек­тив­ный харак­тер и кон­ста­ти­руя только факт про­ис­шед­ших зло­де­я­ний, должно было быть выпу­щен­ным как акт пра­ви­тель­ства, для озна­ком­ле­ния кото­рого с делом судеб­ным сле­до­ва­те­лем Соко­ло­вым по при­ка­за­нию мини­стра юсти­ции Ста­рын­ке­вича была состав­лена крат­кая сводка доку­мен­таль­ных дан­ных, с упо­ми­на­нием в ней только для чле­нов Пра­ви­тель­ства таких мате­ри­а­лов, кото­рые по нашим зако­нам до окон­ча­ния след­ствия ни в коем слу­чае опуб­ли­ко­ва­нию не под­ле­жали. Такого рода справки для гене­рал-про­ку­ро­ров (како­вым явля­ется министр юсти­ции) в тече­ние самого след­ствен­ного про­из­вод­ства зако­ном установлены.

К сожа­ле­нию, неко­то­рые из лиц тогдаш­них выс­ших сфер Омска, ослеп­лен­ные узкой пар­тий­ной борь­бой между собой, решили исполь­зо­вать наме­ре­ние адми­рала Кол­чака для своих целей. Управ­ляв­ший в то время делами Совета Мини­стров Тель­берг без ведома мини­стра юсти­ции взял из ящика его пись­мен­ного стола при­го­тов­лен­ную Соко­ло­вым сек­рет­ную справку и пере­дал ее в редак­цию газеты «Заря», кото­рая на сле­ду­ю­щее же утро поме­стила ее пол­но­стью на стра­ни­цах газеты. Вер­хов­ный пра­ви­тель при­ка­зал немед­ленно кон­фис­ко­вать еще не успев­шие разой­тись в роз­нич­ной про­даже номера; но дело было сорвано, шум под­нялся неве­ро­ят­ный, и адми­рал Кол­чак был вынуж­ден отка­заться от идеи «офи­ци­аль­ного пра­ви­тель­ствен­ного сообщения».

Тем не менее можно думать, что теперь едва ли кто сомне­ва­ется в самых фак­тах совер­шив­шихся на Урале убийств и, в част­но­сти, в факте убий­ства в Ека­те­рин­бурге именно всех Чле­нов Цар­ской Семьи, а не одного только быв­шего Госу­даря Импе­ра­тора, как о том сооб­щали совет­ские вла­сти. Но как раньше, так и теперь едва ли рус­ское обще­ство в массе, а тем паче — весь мир, имеют опре­де­лен­ное созна­ние и суж­де­ние о том, кто были в дей­стви­тель­но­сти пря­мыми вдох­но­ви­те­лями и руко­во­ди­те­лями этих кош­мар­ных пре­ступ­ле­ний, а кто явля­ется кос­вен­ными винов­ни­ками их совер­ше­ния? Были ли эти убий­ства слу­чай­ными зло­де­я­ни­ями исклю­чи­тельно мест­ных вла­стей, или ини­ци­а­тива их испол­не­ния исхо­дила свыше, от цен­тра, и нако­нец, какими целями и замыс­лами руко­во­ди­лись гла­вари убийств в их ужас­ных, нече­ло­ве­че­ских дея­ниях как при совер­ше­нии самих убийств, так и в отно­ше­нии сокры­тия тел своих жертв?

Покой­ный Вер­хов­ный пра­ви­тель, созна­вая исто­ри­че­ское зна­че­ние убий­ства Чле­нов Дома Рома­но­вых, решил рас­ши­рить харак­тер иссле­до­ва­ния этих пре­ступ­ле­ний, при­бли­зив его по суще­ству к прак­ти­ко­вав­шимся в особо важ­ных слу­чаях доре­во­лю­ци­он­ного вре­мени сена­тор­ским след­ствиям; к этому побуж­дали его и те тре­ния рево­лю­ци­он­ного вре­мени, кото­рые след­ствен­ное про­из­вод­ство встре­чало на месте в раз­лич­ных пар­тий­ных и клас­со­вых рас­прях обще­ствен­ных, поли­ти­че­ских и воен­ных дея­те­лей, а равно и вообще неудо­вле­тво­ри­тель­ное само по себе пер­во­на­чаль­ное пред­ва­ри­тель­ное след­ствие, вед­ше­еся сле­до­ва­те­лями Ека­те­рин­бург­ского Окруж­ного Суда

17 января 1919 года адми­рал Кол­чак воз­ло­жил на меня общее Руко­вод­ство по рас­сле­до­ва­нию и след­ствию по делам об убий­стве на Урале Чле­нов Авгу­стей­шей Семьи и дру­гих Чле­нов Дома Рома­но­вых. Я полу­чил при­ка­за­ние рас­ши­рить рамки про­из­во­див­ше­гося в то время пред­ва­ри­тель­ного след­ствия по этим делам, не огра­ни­чи­ва­ясь узко только юри­ди­че­ской сто­ро­ной дела, но направ­ляя общее иссле­до­ва­ние в целях осве­ще­ния вопроса также с исто­ри­че­ской и наци­о­наль­ной точек зре­ния. Спе­ци­ально для веде­ния пред­ва­ри­тель­ного след­ствия мне был при­дан судеб­ный сле­до­ва­тель по особо важ­ным делам Нико­лай Алек­се­е­вич Соко­лов, а для выпол­не­ния тре­бо­ва­ний след­ствен­ного про­из­вод­ства по розыс­кам и рас­коп­кам моим помощ­ни­ком был назна­чен Началь­ник Военно-Адми­ни­стра­тив­ного управ­ле­ния Ека­те­рин­бург­ского рай­она гене­рал-майор Сер­гей Алек­се­е­вич Домантович.

Предо­став­ле­ние рас­сле­до­ва­нию широ­ких рамок, в связи с чрез­вы­чайно талант­ли­вым и идей­ным веде­нием Соко­ло­вым самого след­ствен­ного про­из­вод­ства, поз­во­лили осве­тить эту мрач­ную и кро­ва­вую стра­ницу исто­рии рус­ского народа в пре­де­лах пол­ноты и ясно­сти, допус­кав­шихся тем вре­ме­нем. Остав­ле­ние нами в начале июля Ека­те­рин­бурга и Перм­ской губер­нии не дало воз­мож­но­сти дове­сти след­ствие до тех резуль­та­тов, когда можно было бы поста­вить окон­ча­тель­ную точку и ска­зать, что дело кон­чено. Нет, рас­сле­до­ва­ние и само след­ствие далеко не кон­чены, а в исто­ри­че­ском и наци­о­наль­ном отно­ше­ниях, дума­ется, нельзя было даже и меч­тать его кон­чить, так как раз­ра­ботка этих вопро­сов до абсо­лют­ной пол­ноты и точ­но­сти тре­бует не меся­цев и годов, а целых деся­ти­ле­тий и ино­гда очень многих.

За послед­нее время, пре­иму­ще­ственно за гра­ни­цей, появи­лось несколько серьез­ных печат­ных тру­дов, осно­ван­ных частью на вос­по­ми­на­ниях, а частью и на неко­то­рых офи­ци­аль­ных доку­мен­тах след­ствия, об убий­стве боль­ше­ви­ками в Ека­те­рин­бурге Чле­нов Цар­ской Семьи. В Аме­рике появи­лась книга упо­ми­нав­ше­гося выше Тель­берга, быв­шего в Омске Управ­ля­ю­щим делами Совета Мини­стров; в Англии издана книга Виль­тона, кор­ре­спон­дента газеты «Тайме», про­вед­шего все время при след­ствен­ных рабо­тах на Урале; во Фран­ции изданы записки Жильяра, быв­шего вос­пи­та­теля Наслед­ника Цеса­ре­вича Алек­сея Нико­ла­е­вича; в Пекине издана книга игу­мена Сера­фима, сопро­вож­дав­шего тела уби­тых в Ала­па­ев­ске Вели­кой Кня­гини и Вели­ких Кня­зей при пере­возке Их из Ала­па­ев­ска сна­чала до Читы, а затем до нашей Духов­ной мис­сии в Пекине. Рас­по­ла­гая неко­то­рыми офи­ци­аль­ными доку­мен­тами след­ствия, авторы имели воз­мож­ность пере­дать кар­тину самого зло­де­я­ния с доста­точ­ной пол­но­тою. Но нельзя делать таких вещей, как поз­во­лил себе игу­мен Сера­фим. В труде, пре­сле­до­вав­шем цель дать не только фак­ти­че­ское изло­же­ние собы­тий, но и харак­те­ри­стику АВГУСТЕЙШИХ муче­ни­ков на осно­ва­нии доку­мен­таль­ных дан­ных, он, без вся­кой оценки и про­верки прав­до­по­доб­но­сти, выпи­сы­вает из совет­ских «Изве­стий» поме­щен­ное в них письмо, якобы напи­сан­ное Госу­да­рем Ленину, и остав­ляет чита­теля в убеж­де­нии, что это письмо дей­стви­тельно при­над­ле­жит перу покой­ного быв­шего Царя. Оче­видно, игу­мен Сера­фим хотел исполь­зо­вать этот доку­мент как офи­ци­аль­ное под­твер­жде­ние тех сквер­ных усло­вий, в каких содер­жа­лась Цар­ская Семья в Ека­те­рин­бурге; но ведь вся книга игу­мена Сера­фима направ­лена на идей­ную борьбу с про­вод­ни­ками идей боль­ше­визма; как же можно поль­зо­ваться для своей борьбы ору­жием, взя­тым из про­тив­ного лагеря, не убе­див­шись в силе этого ору­жия? Ведь про­тив­ники игу­мена Сера­фима пре­красно знают, что это письмо ими самими изоб­ре­тено, как и много дру­гих доку­мен­тов, о кото­рых будет ска­зано в своем месте.

Как пере­чис­лен­ные выше авторы, так и боль­шин­ство осталь­ных авто­ров вышед­ших до насто­я­щего вре­мени заме­ток, вос­по­ми­на­ний и повест­во­ва­ний огра­ни­чи­ва­ются при ука­за­нии убийц обык­но­вен­ным сте­рео­тип­ным наиме­но­ва­нием их — «боль­ше­вики», а само убий­ство отно­сят к харак­теру одного из тех, хотя и выда­ю­щихся, но мно­го­чис­лен­ных рядо­вых убийств, кото­рыми вообще озна­ме­но­вали боль­ше­вики свою власть в Рос­сии. Кроме того, боль­шин­ство авто­ров огра­ни­чи­ва­ются про­стым кон­ста­ти­ро­ва­нием факта звер­ского убий­ства, не выходя из рамок иссле­до­ва­ния его, как вся­кого дру­гого звер­ского пре­ступ­ле­ния, совер­шен­ного совет­скими дея­те­лями в период того лета, с точки зре­ния уста­нов­ле­ния пре­ступ­но­сти физио­но­мии той госу­дар­ствен­ной вла­сти, кото­рая возы­мела дер­зость выда­вать себя за народ­ную, демо­кра­ти­че­скую власть.

Только в тру­дах Виль­тона и Жильяра впер­вые в изло­же­нии тяже­лой кро­ва­вой драмы, разыг­рав­шейся в сте­нах дома Ипа­тьева, во-пер­вых — зазву­чали нотки душев­ного отно­ше­ния и вни­ма­ния к самим жерт­вам этой исто­ри­че­ской драмы и, во-вто­рых, быть может, только инстинк­тивно убий­ство это выдви­га­ется из ряда обыч­ных боль­ше­вист­ских зло­де­я­ний той эпохи на сте­пень собы­тия наци­о­наль­ного зна­че­ния для рус­ского народа.

Виль­тон и Жильяр, хоть и ино­странцы, но, про­жи­вая подолгу в Рос­сии и среди рус­ского народа, как люди чистые и чут­кие серд­цем, как люди, глу­боко и искренно любив­шие рус­ского чело­века, нако­нец, как люди наблю­да­тель­ные и искрен­ние по натуре, — пере­жи­вая с рус­ским наро­дом тра­ге­дию его раз­ло­же­ния, рево­лю­ции и без­дны, — почу­яли инстинк­том и серд­цем правду: эти убий­ства совер­шенно исклю­чи­тельны и не только для рус­ского народа, но и для всего мира.

Мир часто не видит правды, не хочет правды и не любит правды; по неко­то­рым вопро­сам он настолько боится правды, что напо­ми­нает стра­уса, пря­чу­щего в малень­кую ямку голову и дума­ю­щего, что если он не видит, то и его никто не видит; ино­гда лож­ный страх перед прав­дой так велик, так безумно стра­шен, что мир сам начи­нает раз­ру­шать свое, близ­кое, доро­гое, созна­тельно идет по линии раз­ру­ше­ния, только чтобы не поду­мал кто-то, что он видит правду, пони­мает ее и нена­ви­дит источ­ник этой правды. Заста­вить мир убе­диться в правде — это задача, кажется, бесцельная.

Но, к сча­стью, мир напол­нен не оди­на­ково мыс­ля­щими людьми: есть люди, и осо­бенно богата ими Рос­сия, где хри­сти­ан­ская вера научила серд­цем вос­при­ни­мать правду и идти к ее свету и сво­боде не вет­хо­за­вет­ным зако­ном еврей­ства — «око за око и зуб за зуб», а вели­кой запо­ве­дью Хри­ста — про­по­ве­дью Еван­ге­лия любви. Этим людям посвя­щаю я и мои записки.

Убий­ства Чле­нов Цар­ской Семьи и дру­гих Чле­нов Дома Рома­но­вых пред­став­ля­ются убий­ствами совер­шенно исключительными:

Это не были звер­ские убий­ства воз­му­щен­ной толпы, разъ­ярен­ной черни, ибо рус­ский народ уча­стия в них не принимал.

Это не «казнь» коро­но­ван­ных особ, кото­рую знает исто­рия рево­лю­ций, ибо все совер­ши­лось без вся­кого суда и без уча­стия народа.

Это даже не изу­вер­ское истреб­ле­ние, как в былые вре­мена, языч­ни­ком Неро­ном пер­вых муче­ни­ков Хри­сти­ан­ства, ибо Нерон из своих зверств устра­и­вал зре­лища для народа, а не скры­вал от него и не боялся его.

Это было уни­что­же­ние совет­ской вла­стью наме­чен­ных жертв в опре­де­лен­ный, по осо­бым обсто­я­тель­ствам, период вре­мени: июнь — июль 1918 года.

Это были пре­ступ­ле­ния идей­ные, фана­тич­ные, изу­вер­ские, но совер­шав­ши­еся скрытно, в тайне, во лжи и обмане от Хри­сти­ан­ского рус­ского народа.

Это было пла­но­мер­ное, зара­нее обду­ман­ное и под­го­тов­лен­ное истреб­ле­ние Чле­нов Дома Рома­но­вых и исклю­чи­тельно близ­ких им по духу и веро­ва­нию лиц.

Пря­мая линия дина­стии Рома­но­вых кон­чи­лась: она нача­лась в Ипа­тьев­ском мона­стыре Костром­ской губер­нии и кон­чи­лась — в Ипа­тьев­ском доме города Ека­те­рин­бурга. Новое вос­ше­ствие на Рос­сий­ский пре­стол кого-либо из остав­шихся в живых Чле­нов боко­вых линий Дома Рома­но­вых, конечно, может слу­читься, но не как выдви­же­ние кан­ди­дата какой-либо поли­ти­че­ской пар­тией, груп­пой или отдель­ными лицами, а только поста­нов­ле­нием буду­щего Все­рос­сий­ского Зем­ского Собора. Во вся­ком слу­чае, убий­ство быв­шего Импе­ра­тора НИКОЛАЯ II и Его АВГУСТЕЙШЕЙ СЕМЬИ, в связи с убий­ством и дру­гих Чле­нов Дома Рома­но­вых, состав­ляет исто­ри­че­скую эру. Из этого одного уже выте­кает, что убий­ства эти не могут быть отне­сены к харак­теру обы­ден­ных, звер­ских, оче­ред­ных убийств, совер­шен­ных теми или дру­гими «слу­чай­ными» боль­ше­вист­скими дея­те­лями, а имеют свою вели­кую, глу­бо­кую, наци­о­наль­ную и духов­ную исто­рию в про­шлой жизни рус­ского народа и будут иметь и вели­кое вос­пи­та­тель­ное, сози­да­тель­ное и госу­дар­ствен­ное буду­щее для всей Рос­сии, а воз­можно, и для всего мира.

Мы знаем, что актив­ным выступ­ле­нием рус­ской интел­ли­ген­ции, при пас­сив­ном отно­ше­нии народ­ной массы, Дом Рома­но­вых был сверг­нут с Рос­сий­ского пре­стола в фев­рале 1917 года, но на жизнь Его Чле­нов рука наша не поднялась.

Мы знаем, что Гер­ма­ния не смогла одо­леть своих про­тив­ни­ков в чест­ном, откры­том бою; тогда, не брез­гая сред­ствами борьбы, она бро­сила на наш фронт и тыл под­лей­шее из ору­дий борьбы, ужас­ней­ший из ядов — яд поли­ти­че­ский, яд боль­ше­визма, заразу анар­хии. Но сама стала жерт­вой наня­тых ею для этой борьбы рабов.

Мы знаем, что народ совет­ской Рос­сии и до сих пор не знает, что совер­шили его вла­сте­лины; какие кро­ва­вые, звер­ские пре­ступ­ле­ния навя­заны ему ныне исто­рией и волей его тепе­реш­них вождей. Но мы знаем и то, что над Рома­но­выми не было народ­ного суда, и вожди не посмели при­бег­нуть к нему для своих целей.

Кто же были «эти боль­ше­вики», кото­рых назы­вают убий­цами Чле­нов Дома Рома­но­вых? Кто были эти «холопы» и «най­миты», кото­рые не только ослу­ша­лись своих хозяев — немец­кого Гене­раль­ного штаба, но ока­за­лись и хит­рее его, и под­лее его, и силь­нее немец­кого народа, и уж, конечно, бес­прин­цип­нее и без­нрав­ствен­нее его?

Дать исчер­пы­ва­ю­щие ответы на постав­лен­ные вопросы состав­ляло задачу след­ствия. Н. А. Соко­лов имел в своем рас­по­ря­же­нии всего пять меся­цев работы, то есть с 7 фев­раля, дня его назна­че­ния, до 10 июля, когда след­ствие при­шлось пре­рвать ввиду при­бли­же­ния к Ека­те­рин­бургу боль­ше­ви­ков и остав­ле­ния нами этого рай­она. Тем не менее собран­ный им мате­риал дает осно­ва­ние неоспо­римо уста­но­вить факт совер­шен­ных убийств в Ека­те­рин­бурге, Ала­па­ев­ске и Перми всех упо­мя­ну­тых выше Чле­нов Дома Рома­но­вых и осве­тить в доста­точ­ной мере те пред­по­ло­же­ния, на кото­рые наткну­лось след­ствие в отно­ше­нии того, что пред­при­няли руко­во­ди­тели пре­ступ­ле­ния, чтобы скрыть тела уби­тых в Ека­те­рин­бурге быв­шего Госу­даря Импе­ра­тора и Его Авгу­стей­шей Семьи и какой спо­соб сокры­тия тел был ими при­ме­нен. Далее след­ствию с доста­точ­ной дока­за­тель­но­стью уда­лось уста­но­вить дан­ные для суж­де­ния о том, кто были руко­во­ди­те­лями и пря­мыми испол­ни­те­лями всех этих пре­ступ­ле­ний, и собрать неко­то­рый мате­риал для выво­дов о кос­вен­ных винов­ни­ках тра­ги­че­ской гибели Чле­нов Дома Романовых.

Попытка све­сти мате­риал по рас­сле­до­ва­нию и неко­то­рые мысли, воз­ни­кав­шие во время хода работ по изу­че­нию исто­рии и харак­тера пре­ступ­ле­ния и пре­ступ­ни­ков, состав­ляет пред­мет 1‑й и 2‑й частей этой книги, а в 3‑й части будет сде­лан опыт исто­ри­че­ского и наци­о­наль­ного иссле­до­ва­ния при­чин, цели и след­ствия этой тра­ги­че­ской стра­ницы в исто­рии рус­ского народа.

Иссле­до­ва­ние отнюдь не пред­по­ла­гает касаться кри­тики дея­тель­но­сти покой­ного быв­шего Госу­даря Импе­ра­тора как пра­ви­теля и как Царя. Мораль­ное право суж­де­ния дина­сти­че­ских пра­ви­те­лей при­над­ле­жит только Все­мо­гу­щему Богу, бес­страст­ной исто­рии и суду народ­ной сове­сти, в лице таких учре­жде­ний, как Зем­ский Собор.

С поли­ти­че­ски-граж­дан­ской точки зре­ния в мире бывают Цари, кото­рые по своей натуре при­званы цар­ство­вать, но бывают Цари, кото­рые по своей натуре при­званы быть муче­ни­ками цар­ство­ва­ния. Ко вто­рым отно­сится и покой­ный быв­ший Император.

Но с точки зре­ния идео­ло­гии рус­ского народа есть еще и дру­гая сто­рона — духов­ный сим­вол, оли­це­тво­ря­е­мый в фигуре Царя, Пома­зан­ник Божий. Осве­тить, по мере сил и воз­мож­но­сти, уби­тых Царя и Царицу с этой сто­роны рас­сле­до­ва­ние счи­тало себя обя­зан­ным, исходя из таких сооб­ра­же­ний: свер­же­ние Царя, кото­рый в миро­воз­зре­нии народа явля­ется только Пра­ви­те­лем, пред­став­ля­ется пре­ступ­ле­нием по «форме», пре­ступ­ле­нием поли­ти­че­ски-граж­дан­ским; свер­же­ние же Царя, кото­рый в миро­воз­зре­нии народа явля­ется еще и Пома­зан­ни­ком Божьим, пред­став­ля­ется пре­ступ­ле­нием по «духу», затра­ги­ва­ю­щим в корне все исто­ри­че­ское, наци­о­наль­ное и рели­ги­оз­ное миро­воз­зре­ние народа и выби­ва­ю­щим из-под его ног нрав­ствен­ные устои его жизни и быта. После этого он, есте­ственно, легко впа­дает в край­но­сти. Мы все повинны в бед­ствиях, постиг­ших нашу Родину; мы все повинны в том, что еще до рево­лю­ции между нами, интел­ли­ген­тами, и наро­дом ока­за­лась про­пасть; мы все повинны в том, что народ ока­зался не с нами, а с приш­лыми, ему совер­шено чужими нехри­стями; нако­нец, мы все повинны в тра­ги­че­ской судьбе, постиг­шей Дом Рома­но­вых, хотя и не участ­во­вали фак­ти­че­ски в ужас­ных кро­ва­вых злодеяниях.

Но все это созда­лось не сей­час, не в бли­жай­шее только время, а под­хо­дило испод­воль, нарас­тало изда­лека — из дале­кого про­шлого нашей исто­рии и, мед­ленно катясь клуб­ком, все нарас­тало и нарас­тало, пока, нако­нец, не порвало послед­ней нити между Царем и наро­дом, свя­зы­вав­шей их духов­ной идео­ло­гией. В этом окон­ча­тель­ном раз­рыве повинно исклю­чи­тельно наше время, и послед­нюю сту­пень исто­ри­че­ской нис­хо­дя­щей лест­ницы к боль­ше­визму пере­шаг­нули мы, бро­сив народ в раб­ство пра­ви­те­лям рели­гии Лжи.

Но твердо верится, что рус­ский народ, даже при­ду­шен­ный гне­том, голо­дом, разо­ре­нием и тер­ро­ром тепе­реш­них его «Диа­вола мило­стью» вождей, сознав свое роко­вое заблуж­де­ние в путях истин­ного Хри­стова уче­ния, снова най­дет в себе ту, Богом дан­ную ему, Свя­тую искру веры и любви для начала сво­его буду­щего воз­рож­де­ния, кото­рая во все серьез­ные вре­мена его исто­ри­че­ского про­шлого явля­лась путе­вод­ной звез­дой для новой, свет­лой жизни во Хри­сте, под стя­гом «Божьей милостью».

Не ради воз­буж­де­ния чув­ства мести, не ради новых жертв, крови и про­яв­ле­ния низ­кой, жесто­кой и бес­цель­ной злобы хочу я поде­литься мыс­лями, выво­дами и чув­ствами, вызван­ными во мне изу­че­нием и иссле­до­ва­нием обсто­я­тельств этой тра­ги­че­ской стра­ницы нашей исто­рии. Пусть каж­дый, читая мои заметки, пом­нит вели­кие слова Иисуса Хри­ста: «Мило­сти хочу Я, а не жертвы». И как вели­че­ственна в цар­стве Пра­во­слав­ной Церкви была смерть Чле­нов Цар­ской Семьи, так пусть и народ рус­ский, руко­во­ди­мый и про­све­щен­ный Божьим Про­мыс­лом, най­дет в себе муд­рость и вели­че­ствен­ное реше­ние не для осуж­де­ния и мще­ния, а для при­ве­де­ния к Вели­кому Вос­кре­се­нию тех, кто был пря­мыми винов­ни­ками, вдох­но­ви­те­лями и руко­во­ди­те­лями страш­ных пре­ступ­ле­ний про­тив народа, веры и запо­ве­дей Христа.

Михаил Дите­рихс.

В моей книге я вынуж­ден был, упо­ми­ная о раз­лич­ных дея­те­лях тра­ги­че­ской эпохи, добав­лять к фами­лиям их имена. Про­изо­шло это потому, что среди совет­ских гла­ва­рей мно­гие — нерус­ской наци­о­наль­но­сти и пред­по­чи­тают жить и дей­ство­вать под вымыш­лен­ными рус­скими фами­ли­ями. Так как, к сожа­ле­нию, мне не уда­лось узнать их насто­я­щих фами­лий, а, с дру­гой сто­роны, я вовсе не хочу вво­дить чита­теля в заблуж­де­ние, что глав­ные дея­тели по делу: Сверд­лов в Москве, Голо­ще­кин в Ека­те­рин­бурге — люди рус­ской наци­о­наль­но­сти, то мне и при­шлось отме­чать это хотя бы име­нами их. Тех же, кото­рых имена оста­ются неиз­вест­ными, я назы­ваю по фами­лиям с добав­ле­нием ука­за­ния на наци­о­наль­ность. Эти детали исклю­чи­тельно важны для буду­щей исто­рии совет­ской вла­сти в Рос­сии, почему не отме­тить их — нельзя.

М.Д.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки