- Интерактивная книга-приключение. Книга-игра
- Спор всегда спорится. НАЧАЛО...
- Всегда находишь то, что ищешь
- Чтобы найти выход, нужно стать смелой
- Только заболевшая душа не сострадает
- Тяжело не ссориться, тяжелее поссорившись
- Лекарство от всех бед было спрятано в мусоре
- Ничто не может испортить настроение, если на душе мир
Интерактивная книга-приключение. Книга-игра
Однажды, накануне Рождества, брат и сестра поспорили — существует Рождественский Ангел или нет. Чтобы наверняка узнать, кто из них прав, ребята отправились на поиски.
Смогут ли они найти Ангела? Кто встретится им на пути? Какие приключения их поджидают за порогом родного дома? Это решите вы. Потому что именно вы поможете нашим героям пройти весь путь.
Открыв эту книгу, вы окажетесь в мире необыкновенных приключений!
***
Начинаются таинственные, но самые настоящие приключения. Что ж, мои дорогие читатели и бесценные помощники, я желаю вам интересно провести время и помочь нашим героям достойно выдержать все испытания, которые выпадут на их долю. Теперь вы сами выбирайте, как будут разворачиваться события.
| Продолжение истории вы сможете найти, перейдя в нужном месте по ссылке.
Если вдруг вам станет интересно: «А что случилось бы, если герои поступили иначе?..», то смело возвращайтесь назад и пройдите их путь заново. А чтобы вам было как можно интереснее пройти весь путь с нашими героями, лучше не пользуйтесь оглавлением, а переходите только по ссылкам в самом тексте. |
Интересного путешествия! Надеюсь, вам понравится!
* * *
Спор всегда спорится. НАЧАЛО…
«В споре и белая ворона черна,
и чёрная бела».
(русская народная поговорка)
— Зачем ты забрался под стол?
— Стол защитит меня от ужасных духов. Слышишь? Они уже скребутся под дверью!
— Зачем ты меня пугаешь?! Я на тебя маме пожалуюсь!
Так было каждый раз, едва родители уходили на работу, а Надя и Максим оставались одни дома — брат пугал, а сестрёнка боялась. Правда, положение сильно менялось, когда взрослые возвращались. Надя, натерпевшись за день, бросалась к маме на шею и начинала жаловаться. Максимке попадало. Справедливость торжествовала.
Вообще, трудно найти более разных детей, чем эти двое. «Как это может быть, чтобы двойняшки не дружили, не любили друг друга?» — удивлялись все. Конечно, они любили. И жить друг без друга не могли, хотя до поры до времени об этом даже не догадывались. Но что не дружили — это чистая правда. Не дружили, и всё!
Максим считал себя старшим братом, потому что родился на целых три минуты раньше Нади. Это давало ему полное право всячески её дразнить. А Надежда, как маленькая, визжала и ябедничала.
Вы, наверное, подумали, что герои у этой истории не очень-то хорошие? Но это только на самый первый взгляд. Ребята прекрасные, вы скоро сами в этом убедитесь.
Итак, началась наша история накануне Рождества. Мама и папа ушли на работу. Надя и Максим остались одни дома. Ещё продолжались школьные каникулы, и детям было совершенно некуда идти.
Как я уже говорила, Максимка залез под стол и зловещим голосом предсказывал оттуда разные ужасные вещи. А Надюша, подобрав ноги, сидела на стуле. Будто злые духи шмыгают по полу как мыши.
— …они заберут тебя в своё ужасное царство. И ты будешь всё время мыть посуду. Не какие-то тарелки и чашки, а самые настоящие черепа человеческие, из которых духи едят суп.
У Нади было очень стремительное воображение. Оно мгновенно долетело до серой паутинной пещеры призраков, осмотрело там всё и ужаснулось. Девочка заплакала. Но Максимку это только подзадорило. Вот мальчишки!
И тут Надежда вспомнила о Рождественском Ангеле. Утёрла слёзы, и глаза её засияли. Девочка сказала:
— Меня спасёт Ангел! Помнишь, бабушка рассказывала о Рождественском Ангеле? Он спускается на землю перед самым праздником и дарит людям радость. А ещё он смотрит, чтобы всё было хорошо. А ещё он защищает от зла! Вот! Мне не страшны твои духи, говори теперь всё, что тебе вздумается! Я ничего не боюсь.
Надя соскочила со стула, бесстрашно открыла дверь в притихший коридор и побежала в свою комнату.
Максимка такого поворота никак не ожидал. Сидел и удивлялся. «Что это с ней случилось?!» А потом вдруг увидел себя со стороны, как глупо он выглядит один под столом, и разозлился. «Ну, погоди у меня!» — подумал мальчишка и побежал к сестре.
Надежда стояла на коленях на подоконнике. Прислонилась лбом к стеклу и вглядывалась в тёмную промёрзшую улицу.
— Ангела высматриваешь? — рассмеялся Максимка и даже сам подивился, сколько ядовитого шипенья было в его голосе.
Про Рождественского Ангела он, конечно, тоже помнил. И тоже когда-то мечтал его увидеть.
Однажды под Рождество и Надя, и Максим сильно заболели. Бабушка приехала заботиться о них. Детям было очень плохо, даже не хотелось смотреть мультики и есть пирожные. Да, так сильно они болели. Тогда бабушка и рассказала про Рождественского Ангела. Какой он добрый и заботливый. Как он много трудится, чтобы люди смогли радостно встретить Праздник. Какие необыкновенные чудеса творит. И так она хорошо всё это говорила, так ласково улыбалась! Детям показалось, что в комнате стало светлее, будто сам Ангел стоял рядом с ней.
К празднику они поправились. На Рождество вместе с бабушкой отправились на службу. В церкви пахло хвоей и ладаном, хор радостно пел: «Христос рождается, славите!» В вертепе среди цветов лежал в простых яслях светлый Младенец и тянул ко всем свои крохотные ручки и улыбался. И все улыбались Ему в ответ.
Это было давно. В тот год всюду лежал мягкий радостный снег. Сейчас голую улицу скрючил мороз.
— Вон, смотри, твои ангелы! — крикнул Максимка и показал на двух ворон, дерущихся на ветке соседнего дерева.
Это было очень глупо и несправедливо. И конечно мальчик так не думал, но его понесло. А когда несло, то уже не было силы, которая могла бы его остановить. Как с крутой ледяной горы, как в бездонную яму — сорвался и летит, летит…
— Зачем ты так?! — спросила Надя и с грустью посмотрела на брата.
На лбу краснело большое пятно от холодного стекла, в глазах ещё не растаяли недавние слёзы. Максимке стало жалко её. Поэтому он отвернулся и полетел дальше.
— Мелкая ты какая-то, — сказал он. — Рождественский Ангел — это выдумка, сказка, а ты веришь!
— Не сказка! Нет! Не ври! — крикнула Надя и стукнула брата кулачком.
— А где он? Ты знаешь? Ау, где ты, Ангел? Ау! Вот видишь, его нет. Глупая… — рассмеялся Максим.
— Я знаю, что он есть! — дрожащим от слёз голосом сказала девочка.
— Пошли его искать! — предложил Максимка. В глазах его вспыхнул холодный огонёк азарта.
— Пошли! — согласилась Надя.
Она не очень-то верила, что сможет найти Ангела. И на улицу идти совсем не хотелось. Но как уступить вредному, противному брату?! Ей казалось в этот момент, что она его ненавидит.
Ребята молча оделись и вышли на улицу. Холод накинулся сразу, едва за ними захлопнулась дверь. Ранние сумерки наползали на город быстро, будто скатывались с промёрзших облаков. Фонари ещё не горели. И небо, и улица, и люди были завёрнуты в серый полумрак и казались призраками.
Детям стало страшно. Но они не признавались в этом. Один не хотел уступить другому.
Ветер порывами налетал на город, будто пробивая невидимую стену. Когда преграда рухнула, он завладел деревьями, домами, людьми. Бушевал и ярился. Хватал всё подряд и расшвыривал.
Пошёл снег не белый и не праздничный. Он был похож на пепел, обжигал глаза и щёки.
Дети шли вперёд. Всё было забыто: и спор, и дом, и Ангел. Они смотрели под ноги, пряча лица от ветра и страха. Им казалось, что стоят на месте, а мир несётся мимо них.
— Вы, детки, плохую погоду выбрали для прогулки. Ещё чуть-чуть — и вас ветер сдует. Возвращайтесь-ка лучше домой.
Незнакомец заслонил детей от вьюжных порывов. И так улыбнулся, что к ним стало возвращаться выветренное тепло. Человек был очень большого роста, и, чтобы рассмотреть его лицо и Максимке, и Наде пришлось сильно запрокинуть головы. Его длинные волосы и борода были совершенно лишены цвета и казались седыми или заиндевелыми, но Надежда не решилась назвать его дедушкой.
— А мы, дяденька, не гуляем. Мы Ангела Рождественского ищем.
Максимка глянул на сестру и дёрнул её за руку. Девочка осеклась и покраснела, ей стало стыдно. Теперь незнакомец решит, что она маленькая.
— Подобный ветрище и Ангела сдует так, что не разыщешь, — улыбнулся незнакомец, а потом взглянул на Максимку и серьёзно добавил: — Крылья парусность увеличивают. Возвращайтесь, детки, скорее домой и готовьтесь к Рождеству Христову. Ангелы, ангелы — эка невидаль! — сказал человек и собрался уходить дальше по своему пути.
— Вы так специально говорите! Вы думаете, что мы маленькие и верим в ангелов. А мы не верим! — закричал ему вслед Максимка.
— А зачем тогда ищете? Если не верите… — улыбнулся незнакомец и взглянул на ребят весело и грустно.
Потом человек спрятал лицо за высоким воротником и зашагал прочь. А дети снова оказались во власти ветра.
— Я хочу домой! — сказала Надя.
Зубы девочки громко стучали друг об друга. Глаза плакали не то от ветра, не то от страха.
— Что, струсила? Девчонка! — презрительно усмехнулся Максим. — Беги скорее! Тебе только и сидеть дома, и маме плакаться!
Смеркалось. Улицу обвивала серая круговерть, выстуживая предпраздничное тепло. Только окна домов уютно сияли вдалеке. Больше всего хотелось оказаться в своей квартире. Скинуть в коридоре промёрзшую одежду. Пробежать, шлёпая ногами, по коридору до кухни. Попить душистого, сладкого чая. Прижаться к маме и послушать её родной, любимый голос. Об этом мечтали оба.
Об этом молчали оба.
Надя поджала губы и задумалась. Она больше не хотела искать Ангела. Не хотела доказывать брату, что сильная. Девочка хотела домой.
— Ты как хочешь, а я возвращаюсь! — сказала она.
— Беги-беги! Пока тебя кто-нибудь не съел! — рассмеялся Максимка. — А я обойду весь город, и если не увижу Ангела, значит его нет!
— Я тебе не поверю! — воскликнула Надя.
— Тогда пошли вместе. — Голос мальчика звучал безразлично.
На самом деле, ему не очень-то хотелось идти одному по вечернему, холодному городу. Но он твёрдо решил, что ни за что не сдастся.
— Ты глупость придумал, а я должна мёрзнуть! У меня уже руки озябли! И лицо. И дышать холодно. Я ухожу.
Они стояли вдвоём посреди наполненной звуками, людьми, огнями и снегом улицы, но были очень одиноки. Всё вокруг казалось чужим, далёким и тревожным.
Минута, несколько шагов в разные стороны — и дети почувствовали, как они нужны друг другу. Но не хотели в этом признаваться даже тихо-тихо. Даже себе.
Надя медленно шла вдоль бесконечного серого дома. Холод и тоска пробрались под шубку и морозили спину. Вдруг сверху из какого-то окна посыпались мелкие белые шарики. Они раскатились по тротуару и стали попадаться под ноги. В снегу их было невозможно разглядеть. Девочка поскользнулась, вскрикнула и упала. Снежинки кружились над ней, закрывая чёрное небо.
— Давай руку!
Это был брат! Он прибежал, едва услышав, что сестре нужна помощь. И подал руку, поднял сестру, помог отряхнуться от снега. Да, на него можно было положиться!
— Спасибо! — сказала Надежда, улыбнулась и почему-то растерянно пожала плечами.
Куда теперь идти? Вместе или порознь? Домой или на поиски Ангела?
Как вы, мои дорогие читатели, думаете? Они пойдут вместе? Или продолжат путь, который в душе уже выбрал каждый из них?
Если наши герои решили отправиться на поиски Ангела вместе, тогда продолжение истории вы найдёте здесь.
А если они всё-таки разошлись, снова отвернулись друг от друга и пошли кто куда, тогда за их приключениями проследить сложнее…
Надя пошла домой. Если хотите узнать, какие приключения поджидали её на пути, перейдите сюда.
Максим отправился в город. Искать не Ангела, а доказательства, что его нет… Если вам интересно последовать за ним, читайте дальше.
Всегда находишь то, что ищешь
«Сонного добудишься, ленивого доколотишься,
а упрямого не проймешь».
(русская народная поговорка)
Максим отвернулся от сестры и быстро зашагал прочь. Чем дальше он уходил, тем меньше оставалось на сердце сожалений.
«Я докажу тебе!.. У меня получится… Ангелов-то нет! Это ежу ясно, и наукой доказано», — злорадно думал мальчик.
Эти мысли унесли его бесконечно далеко от того момента, когда он подал Наде руку, а в ответ ощутил тепло и нежность её взгляда. Когда так далеко заходишь, возвращаться очень трудно.
Но Максим об этом не думал. Он так хотел выиграть спор, что почти бежал по поздним, малолюдным улицам. Представлял раскисшее, ябедное лицо сестры, когда она будет жаловаться маме. Воображал своё торжество. «Ну что, малявка, ты ещё веришь в сказки?!»
И ему ни разу не пришло в голову, почему вдруг он сам так разуверился в Ангелах?
Мальчик шёл по знакомым улицам, на ходу подмечая памятные приметы — синяя дверь аптеки, яма возле зоомагазина, сквер с конями, фонтан у театра, — как вдруг понял, что совершенно не представляет, где находится. Всё было чуть-чуть не так… Будто изменённое сном.
Максим остановился, огляделся.
Синяя дверь почему-то вела теперь неизвестно куда и была крепко закрыта. Кони покинули своё место, оставив лишь вытоптанную площадку. Обычный фонтан оказался скульптурой юноши с огромными распахнутыми крыльями.
«Ангел есть, — усмехнулся Макс, но ему было не смешно. — Куда это я забрёл?»
Странности тем временем продолжались. Мальчик не сделал ни одного шага, а улица вновь изменилась, будто он прошагал несколько кварталов. Из виду скрылся и фонтан, и сквер. Вокруг высились огромные дома нового района.
«Что за чушь! Как такое может быть?!»
Максим резко обернулся и увидел, что многоэтажки тоже ускользают… И вот уже за спиной навис чёрно-белый парк с тусклыми каплями фонарей. Потом и он рваной тенью метнулся в сторону, уступая место площади «Пяти Углов». Как вдруг с улицы Пушкина обрушилась река и с грохотом затопила всё, но через мгновение застыла, скованная льдом. И оказалась широким проспектом Славы.
Город летел вокруг Максима с такой скоростью, что начинала кружиться голова.
«Что же это такое?!!»
Мальчик закрыл лицо ладонями и боялся отпустить руки.
Некоторое время мимо нёсся вихрь — ветер мешал приметы города с колким снегом, кружил, путал…
Наконец всё стихло. Макс отнял ладони и успел увидеть, как оседают и гаснут последние видения.
Мальчик стоял на тротуаре самой обычной улицы — два ряда одинаковых, серых девятиэтажек, редкие деревья вдоль дороги, припаркованные машины…
«Где это я?» — Максим не мог понять, где оказался.
Улица была так похожа на многие знакомые, что могла быть любой из них.
«Куда же идти?..»
Присмотревшись, Макс понял, что синие таблички на стенах пустые. Нет ни адреса, ни номера дома.
— Я заблудился, не сходя с одного места, — растерянно пробормотал он. — Как это?!
— Отсутствие. Ты нашёл отсутствие пути.
Голос прозвучал так близко, что Максим подскочил от неожиданности. Никого рядом не было, и мальчик решил, что так громко прозвучала его собственная мысль.
«Зачем вообще я всё это устроил? Чтобы позлить сестру?»
Раньше этого объяснения было бы вполне достаточно. Им оправдывались и бóльшие глупости, чем прогулка по городу, и несправедливость, и даже подлость. Но теперь стало очень стыдно.
«Я ведь у Надьки Праздник хотел украсть, и у себя. Что это меня понесло?»
Максим не заметил, как улица ожила редкими прохожими. Кто-то спешил, кто-то гулял с собакой. По дороге прошелестела машина, окна домов зажглись, появились тени.
Мальчик выдохнул. Теперь уже всё позади. Сейчас он спросит дорогу у первого встречного и через полчаса будет сидеть дома.
«Глупости этот спор. Скажу: “Мир? Ничья ради Праздника?”»
Макс повеселел. Он опять почувствовал уверенность, а вместе с ней мысли приняли прежний оборот. Сестра вновь предстала глупой, трусливой девчонкой, которая вообразила всякую ерунду. «Трусца одним словом, что с неё возьмёшь?! Я ей объясню…»
К Максиму приближалась маленькая старушка.
— Скажите, по… — окликнул её мальчик, но осёкся на полуслове.
Когда старушка подняла голову, Макс увидел, что вместо лица у неё расселась огромная жаба, косичками свесив ноги. Отвратительная, пупырчатая, скользкая…
— Вы что-то хотели, молодой человек? — проскрипела она.
— Не-е-ет, — прошептал Максим и бросился бежать.
Споткнулся и растянулся на промёрзшем асфальте.
— Зачем так торопиться?
Мужчина наклонился и протянул руку… Вместо носа у него свисал толстый хобот, из-под которого выглядывал краешек улыбки.
— Давай помогу подняться… Что, сильно ударился? — спросил мужчина.
От ужаса Максим не мог пошевелиться. Возле него собрались прохожие. Они переговаривались между собой, участливо задавали мальчику вопросы…
Женщина с телом бегемота прижимала к груди пухлым копытцем скелет собачки и тонким голосом просила кого-нибудь вызвать «Скорую помощь».
Старик, заросший вместе с пальто сизым мхом, упрашивал Макса встать и не мёрзнуть. А то, как известно, до беды совсем недалеко…
Всюду были одни уродцы. Они говорили и вели себя как обычные люди, будто никогда не смотрелись в зеркало. И оттого не понимали, что должны рычать и кусаться.
Мальчик оставался неподвижен, руки и ноги оцепенели и не слушались. Только мысли больно бились в голове, пытались освободиться, неслись домой…
— Отстаньте от меня! — закричал Максим.
Все обиженно и недоуменно загудели, зашептали.
А он вдруг подумал: «А Надя с ними по-другому бы. Она со всеми по-другому…»
И вспомнил, будто перед глазами проплыло, как шли они с сестрой по улице. А навстречу старушка…
— Смотри-смотри! Как жаба глаза выкатила. Ну точно жаба! Ты видела?!
— Зачем ты так? — возмутилась Надежда. — Обычная бабушка.
— Жаба, жаба! — дразнил уже сестру Максимка.
Это было несправедливо и жестоко, но хотелось посмеяться. А Надя тогда чуть не плакала, за бабушку обиделась.
Потом встретился мужчина с большим носом. Потом и женщина эта с тощей собачкой… Все здесь собрались.
«Если они стали такими, как я на них наговорил, вдруг и с Надей теперь беда?! Сколько ей-то я глупостей наобещал! И про духов, которые утащат…»
Нужно было срочно что-то делать.
«Она и так всего боится, бедняга. Из-за меня одна домой пошла. А вдруг ей сейчас страшно, вдруг её кошмары тоже ожили…»
Максим поднялся и посмотрел на людей, которые всё ещё стояли вокруг него.
— Простите! — искренне сказал он.
Из-за шутки, которая никому не принесла радости, они теперь должны мучиться…
— Мне кажется, что молодой человек сильно ударился, — проговорила старушка.
Глаза у неё действительно были чуть навыкате, но очень добро лучились морщинками. И она совсем не была похожа на жабу!
— Ты себя нормально чувствуешь? Не нужно помочь? — спросил мужчина с крупным носом.
— Спасибо, всё хорошо! — ответил Макс.
Действительно, на сердце стало легко-легко. И радостно. Кошмар развеялся, всё приняло прежние формы. Вокруг стояли хорошие, прекрасные люди. Максим тепло, как с добрыми знакомыми, попрощался с ними.
Теперь ему нужно было найти сестру. Он побежал по улице, надеясь увидеть в ней знакомые приметы.
На пути ему встретилась тоненькая девочка. Она вышла из магазина и несла очень большую и тяжёлую сумку. Каждый шаг ей давался с огромным трудом, девочка едва переставляла ноги…
— Вот черепаха! — почему-то рассердился Максим, хотя она совершенно ему не мешала.
И в это же мгновение у девочки начал расти горб. Она вся согнулась под его тяжестью и тихо заплакала.
— Че-ре-па-ха, — прошептал Макс.
Видение растаяло, едва появившись.
Только теперь Максим заметил, как ей было трудно нести переполненный пакет, какое взрослое и печальное было лицо у этой маленькой девочки.
— Давай помогу, — сказал он и взял сумку. — Как ты вообще могла это поднять?!
— Обычно он совсем лёгкий и мне не тяжело. — Девочка опустила глаза. — А сегодня, к празднику, мы решили приготовить самый лучший обед.
Пока они шли к дому, Вера рассказала, что живёт вдвоём с мамой. Недавно мама заболела и больше не может встать с кровати. Поэтому теперь она сама стала взрослой и заботится обо всех делах.
Когда подошли к двери, Вера сказала:
— Знаешь, Ангелы есть! Мне было так трудно, и Ангел меня пожалел и послал тебя… Спасибо!
— С наступающим Рождеством! — взволнованно ответил Максим.
Его душа наполнилась необыкновенной радостью. Ему хотелось скорее увидеть Надю и поделиться с ней праздником.
— Прости меня за всё! Ты самая лучшая сестра!
На улице горели тысячи разноцветных огней, в свете фонарей кружились нарядные снежинки.
Максим остановился на перекрёстке, не узнавая его.
— Как мне попасть домой? — проговорил он вслух.
— Иди к сестре…
По зелёному светофору улицу переходили несколько человек. Но казалось, что фраза эта прилетела сама собой. Подтолкнула. Указала путь.
Максим посмотрел вперёд и увидел Надю. Она бежала к нему навстречу, улыбалась…
Не истёк час с того момента, как они расстались на этом самом месте. Но время это преобразило их. Ребята шли, не замечая дороги, и говорили, говорили. Они шли домой.
А им вслед долго смотрел высокий человек с лунными волосами и улыбался. Он был очень рад, что брат и сестра наконец поняли, как они любят друг друга.
Как Надя и Максим встретили Рождество, вы сможете узнать здесь.
Чтобы найти выход, нужно стать смелой
«Мужественный себя винит,
малодушный — товарища».
(русская народная поговорка)
«Придумал тоже! А я должна идти из-за него неизвестно куда… Вот ещё!» — говорила Надя.
Она торопливо шагала по заметённой улице. До дома оставалось совсем недалеко. Девочка уже мечтала о том, как она окажется в тёплой, уютной квартире. Эти мысли согревали озябшие руки. Но на сердце было неспокойно. Непонятное волнение отбивало внутри тревожную дробь. То ли от страха, то ли оттого, что девочка бросила своего брата. Одного посреди чёрного города…
«Куда он собрался в такую-то поздноту?! И всё из-за… — Надя хотела сказать “меня”, но быстро закончила: — всё из-за своей дури!»
Надежда прошла мимо булочной, куда часто бегала за хлебом. Воздух здесь был густой и вкусный.
Несколько быстрых шагов — и девочка оказалась рядом с домом. Она вошла во двор и остановилась как вкопанная…
Дом, её родной, любимый дом был тёмным и заброшенным. По стенам карабкались чёрные трещины. Ветер бушевал на крыше, трепал оторванные листы железа, и они казались огромными птицами, которых приковали, и теперь они не могли летать.
Девочка не верила своим глазам. «Сон, это сон! — твердила она. — Только бы проснуться! Скорее проснуться!»
Ветер соскользнул с крыши и с грохотом ворвался через разбитые окна в дом.
Глухо и обречённо хлопали двери. Из пустых оконных рам хлопьями серого снега летела пыль.
Надя не могла пошевелиться. Слёзы, не проливаясь, стыли в глазах. Мысли кружились и путались.
«Мама, мамочка!» — шептала она.
Несмотря на вихрь в голове, Надя стала понимать пустоту, всю целиком, без мамы и папы, без брата, без дома.
Ужас, холодный и буйный, выстудил её сердце. В глазах потемнело.
И тут Надежда увидела через окно, что в комнате брата мерцает маленький, едва заметный огонёк.
— Максим! — радостно вскрикнула девочка.
Оцепенение оставило её. Сердце затеплилось, отогрелось. Надя бросилась к двери, открыла её и вбежала в подъезд.
На лестнице было темно. Под ногами хрустели разбитые стёкла. Страх заставлял девочку бежать не оглядываясь.
Второй этаж, пролёт, третий этаж… Последний пролёт лестницы был разрушен. От квартиры её отделяли всего пятнадцать ступеней. Но их не было!
Надя остановилась. Что делать?!
Внизу — чёрная пасть подъезда, а наверху, совсем рядом, живой огонёк, брат.
— Максим! — крикнула девочка громко-громко. — Максим!
Дом загудел от её голоса. Эхо начало передразнивать, коверкая слова, как кривое зеркало.
Брат молчал. Позвать его ещё раз Надя не решилась.
Из разбитого бетона лестницы всё ещё торчали железные перила. Они зыбко протягивались над пропастью.
Девочка тронула их рукой, и тишину заполнил ржавый, недовольный стон. От этого звука её сердце оборвалось. «Господи помилуй, мамочки…» — Надя плакала шёпотом, боясь снова разбудить страшное эхо, которое ненавидело все звуки.
— Ничего не бойся! — услышала Надежда совсем рядом.
Голос был спокойный, громкий и тёплый, но эхо не решилось его повторять и передразнивать.
— Кто ты? — спросила девочка.
— Иди, не бойся!..
Слова растаяли в воздухе, будто они только почудились. Но сердце стало успокаиваться.
Надя не была смелой. Максим всегда её дразнил за это и обзывал «трусцой». Девочка ужасно обижалась, потому что «трусца», независимо от своего безобидного смысла, звучит как «трусливая овца» и намного хуже обычной «трусихи».
Выбора у Нади не было. В комнате Максима горел огонёк. Во всём мире сейчас не было для неё огня теплее и дороже этого.
По щекам текли слёзы, руки дрожали. Тоскливый скрежет перил врезался в самое сердце. Но девочка пробиралась вперёд над пропастью. Мысль о том, что она сейчас окажется рядом с братом, делала её сильной. Ещё немного… чуть-чуть… и все беды кончатся.
Дом разрушен и обезлюдел. Пропали родители. В город заползло опустенье. Но Максим всё сможет исправить! Он — самый лучший, самый смелый! Самый умный! — никогда прежде подобные мысли не приходили Надежде в голову, а теперь они наполнили сердце радостью и решимостью.
…Нога вдруг соскользнула с железного прута. Ботинок крепко зацепился за что-то… Пытаясь освободиться, Надя сильно отдёрнула ногу и в этот миг потеряла равновесие. В глазах потемнело от испуга. Казалось, что она повисла в пространстве.
Чудом девочка успела схватиться за перила и удержаться. Сердце билось, как огромный набатный колокол. Тяжёлый, страшный звон его заполнял всё её маленькое тело.
Надя выбралась на площадку перед квартирой и упала без сил. Она лежала не шевелясь и смотрела на потолок. Клочья паутины, как чьи-то оборванные тени, бились о бетон, будто стараясь найти выход.
— Максим, — прошептала Надя, — я больше никогда-никогда не буду тебя обзывать, никогда не буду ябедничать…
Она тихо плакала.
Время замерло, застыло. Ни один звук не выдавал его присутствия, размеренных шагов. Всё окаменело. Ей тоже не хотелось шевелиться, думать, чувствовать. «Хорошо быть камнем. Не больно, не страшно…» Отогнав эту странную и чужую мысль, девочка с трудом поднялась и пошла домой.
Дом — это не стены, это жизнь, которая согревает их, любовь, которая наполняет их и делает неповторимыми и дорогими. Нет ничего страшнее разрушенного дома.
Дверь была распахнута. В прихожей на полу, в пыли, среди осколков штукатурки валялось мамино любимое пальто и одна перчатка.
Мебель осталась на своих местах, но разрушение и запустение не миновали её. У тумбочки кто-то оторвал дверцу, и она лежала здесь же с растопыренными петлями. Вдоль стен стояли остовы сломанных стульев. Под ноги то и дело попадались знакомые, но безжизненные, а оттого страшные вещи.
Надя шла по коридору, стараясь не смотреть по сторонам. Не видеть разрушенной их счастливую жизнь. Отчего раньше она не замечала, что жизнь у неё такая счастливая?!
Дверь в комнату брата открылась легко, но с протяжным, жалобным звуком.
На письменном столе, где Максим обычно делал уроки, прямо на раскрытых тетрадях стояла свеча и освещала всё робким светом. Воск каплями стекал на исписанные страницы.
Брата нигде не было. Вместо игрушек на полу лежала битая посуда и газеты. Кровать исчезла. В углу валялось скомканное покрывало.
Надя взяла свечу. В раздумье прислонилась к холодной стене.
«Что делать?»
То, что давало ей силы и надежду, оказалось маленькой заплаканной свечкой. Она не могла защитить от холода и одиночества, а главное, была не способна помочь.
Свеча почти догорела, оплыла. Огонёк стал круглым и слабым. Скоро и он должен был погаснуть.
«Нужно что-то делать… — прошептала девочка. — Я обязательно должна всё исправить!»
Оставаться в пустой, заброшенной квартире было бессмысленно.
Оберегая свечу от сквозняка, Надежда вышла на лестничную площадку и стала спускаться вниз.
Надя заметила, что всё, до чего дотрагивался огонёк, не казалось сломанным или заброшенным. Оно становилось таким, как было прежде.
Без труда девочка спустилась по лестнице и вышла на улицу. Несмотря на холодный, порывистый ветер, огонёк не только не погас, но стал гореть чуть ярче, свет от него вытянулся, указывая путь.
Всё стояло пустое и застывшее. Только в луче света продолжалась каждодневная жизнь. Такая простая и обычно незаметная, но сегодня бесценная. Шли люди, разговаривали друг с другом, смеялись. Кружились снежинки. Веселились дети. Приближался Праздник. Но как только люди выходили из полоски света — тотчас же исчезали, проваливались в серость, которая захватила город.
Надя увидела, как из ниоткуда появился автобус и встал возле остановки. Двери распахнулись. И вдруг на тротуар вышел папа. Он остановился у двери, дожидаясь маму. Подал ей руку. И они пошли к дому, о чём-то весело переговариваясь.
— Мама! Папа! — закричала Надежда. — Не ходите туда! Там страшно!
Но не успели слова долететь до родителей, как оба они исчезли в пустоте.
— Мамочка, папочка! — заплакала девочка, но ничего изменить не могла.
Свет указывал вперёд и был ей неподвластен.
Боясь исчезнуть или остаться снова в полном одиночестве, Надежда шла, куда указывал свет. Она понимала, что всё видимое призрачно. Не пыталась разговаривать с людьми, на миг оказавшимися в полоске света. За спиной сгущался мрак. Он преследовал. Шёл по пятам. Гнал вперёд.
— Максим, прости меня… Ты мне так нужен!
От этих слов огонёк свечи затрепетал и вдруг вспыхнул так ярко, что всё кругом озарилось его праздничным светом, заиграло на румяных лицах прохожих, отозвалось гирляндами в витринах и окнах. Город стал краше, наряднее и веселее, чем прежде.
— Максим!
— Надя!
Брата и сестру разделяло всего несколько шагов, несколько человек…
Среди людей выделялся один, очень высокий, с белоснежными волосами. Он шёл и радостно улыбался. Но ребята не обратили на него внимания. Они бежали навстречу друг другу. И уже на бегу, издалека, наперебой рассказывали о своих приключениях, просили прощения, смеялись… И были счастливы оттого, что снова вместе, что скоро Праздник, что дома их ждут…
Как Надя и Максим встретили Рождество, вы сможете узнать здесь.
Только заболевшая душа не сострадает
«Жаль друга, да не как себя».
(русская народная поговорка)
Если бы не белые, неприметные в снегу бусины, которые рассыпались неизвестно откуда, то брат и сестра наверняка расстались бы на этом месте. А расставшись, пережили большие неприятности и страхи, прежде чем смогли встретиться.
…Максим и Надя шли вместе и об этом не догадывались.
Город гостеприимно светился окнами, витринами, фонарями, гирляндами. Вечер укутал его прохладой и пряностью срубленных елей. Праздник приближался.
Разговор между братом и сестрой быстро смолк и выветрился. Каждый насупился, будто от холода, и брели они чужие друг другу и городу.
Взгляды их скользили по замёрзшим улицам, крышам, столбам, автомобилям. Где мог приютиться Ангел?
Конечно, нигде. Так думали оба, и спора на самом деле между ними не было. Одно упрямство.
Они уже столько лет прожили на свете, но ни разу Ангела не видели, почему вдруг сегодня что-то должно измениться?
Впереди темнел сквер. Деревья огромными кляксами сползали с неба, каплями касаясь земли.
— Днём он привлекательнее, — поморщилась Надя.
— Боишься, да?! — не спрашивал, а ликовал Максим.
Его всегда радовало, когда удавалось напугать сестру. Потом он обычно дразнил её «трусцой» и получалась настоящая ссора. Сейчас ругаться не хотелось. Сумрак, безлюдный сквер подзадоривали идти дальше, поэтому Макс промолчал. И уверенно шагнул на пустынную дорожку, увлекая за собой Надю.
Людей не было, даже звуки в это время обходили стороной маленький парк.
Только в центре, где возле скульптурной «Тройки» встречались все тропинки, шевелились чёрные, железные кони.
— Они ожили! — всхлипнула Надя.
Страх с такой силой накинулся на неё, что девочка не могла сдвинуться с места и осталась стоять, прикрытая тенью.
— Это интересно! Если ожили, значит, мы здорово покатаемся сейчас! — бодро сказал Максим.
Ему тоже было не по себе, но он в этом не мог признаться. Огляделся. Никого… Они с сестрой совсем одни… А кони шевелятся и хрипят.
— Помогите, помогите мне, ребятки, — послышался чей-то голос. — Застряло… И не вытащишь. А другой-то нет!
Максим подошёл ближе и разглядел, что между застывшими навсегда лошадьми копошится взлохмаченный человек.
— Видишь, запуталось тут всё. И никак…
Оборванный и грязный мужчина беспомощно выпрямился и посмотрел на мальчика.
— Что запуталось-то? — поинтересовался Максим.
— Да вот, ёлка застряла. Кони растопчут… А тут такое дело — Рождество…
— А ты что, Дед Мороз, что ли? На тройке, с ёлкой… А подарки твои где? Дари подарки! — рассмеялся Макс.
Более неказистого Деда Мороза он ещё не видел.
— Нет, подарков у меня нет. Совсем нет, — печально сказал бродяга. — Поможешь ёлку достать? А то и опоздать можно. Провозишься и на Праздник не успеешь. Так нельзя…
Пышная, лохматая ёлка зацепилась за ноги коней. Её не продали на Новый год и выбросили за ненадобностью. Теперь она должна была украсить одиночество этого странного, неказистого человека, у которого не было ни вкусного обеда, ни тёплого дома, ни друзей. Только ёлка, которая застряла…
Максим смеялся от души. Его весёлое воображение уже летело вперёд, показывало, как этот горе Дед Мороз грохочет по городу в железной тройке и лазает по трубам и окнам, чтобы подарить свои подарки. А его забирают в полицию, чтобы детей не пугал.
— Смотри, Надюха, мы Деда Мороза нашли! Скоро и Ангела твоего отыщем!
— А и не получается, а если потянуть сильно, так её, мамку, покалечить можно. А так нельзя… — уже себе самому говорил бездомный.
Он понял, что никто ему не поможет. Но понял это без обиды и огорчения. Он привык, что люди всегда идут мимо.
Надя стояла поодаль, но слышала всё до слова.
Холодный сквер пугал её, хотелось скорее выбраться на светлые, живые улицы. Оборванный бродяга напоминал привидение. Он вызывал жалость, но подходить ближе было страшно.
Девочка не могла ни на что решиться.
Подойти и помочь?
Или уходить отсюда поскорее? Уж не такое у человека горе, чтобы ему помогать. Сам как-нибудь справится…
Если сострадание одержало верх над страхом и Надежда подошла к бездомному, то продолжение истории вы найдёте здесь.
Если страх оказался сильнее, оставайтесь здесь и читайте, что было дальше…
— Я ухожу! — решительно сказала Надя и побежала мимо теней, похожих на огромные ямы, к выходу из сквера.
— Смотри под ноги, — кричал, смеясь, Максим, — а то провалишься в бездонную пропасть! Пропасть!!!
Он уже почти догнал сестру, когда за их спинами послышался жуткий металлический грохот.
Дети обернулись…
С невысокого постамента соскочила ожившая железная тройка. Кони били копытами промёрзшую землю, трясли головами.
— Но! Но! — прикрикнул на них бродяга.
Тройка вздрогнула и кинулась по тропинке прямо на детей.
— С дороги! Осторожно! Мы на Праздник торопимся! — закричал ребятам бездомный.
Его волосы ещё больше разлохматились, изорванное пальто развевалось, а лицо сияло от счастья. Он стоял в санях и обнимал свою ёлку.
Когда сани выскочили из сквера на асфальт улицы, то из-под полозьев полетели искры. Не успели они погаснуть, как тройка и странный пассажир исчезли то ли за поворотом, тол и на небе.
Дети стояли поражённые.
— Что это было? — тихо спросил Макс.
После того, как грохот внезапно оборвался, настала тишина, которую трудно преодолеть.
— Не знаю, — шепнула Надя. — Пойдём отсюда поскорее! Мне очень страшно…
Дети почти выбежали из сквера на улицу. Максим храбрился:
— Правильно, что мы пошли. У бомжа этого и так всё в порядке. Ему кони помогли. Успеет, куда торопился. Чего нам с ним возиться?..
— Кони железные… помогли… А мы нет… — прошептала Надя.
Ей было очень стыдно именно оттого, что у железных коней оказалось больше сочувствия.
— Ладно тебе, — оборвал сестрёнку Максим.
Ему было неприятно об этом думать.
— Ты ещё зареви… О, смотри-ка! Может, и этому поможем? Старик весь мхом покрылся, а туда же, подарки тащит! Отдавай подарки! Легче шлёпать будет! — негромко вскрикнул мальчик, так, чтобы дед его не расслышал.
— Деточки, берите-берите, тут всё по вам…
Старичок подошёл к детям, поставил перед ними большую, красивую коробку. Стал очень большим и скрылся в густом от снега свете жёлтого фонаря.
— Пойдём, а? — предложила Надежда. — Чужое брать нельзя.
— Это не чужое, а наше! — ответил Максимка и начал открывать подарок.
Коробка была доверху забита мусором.
— Старик что, издевается?! — воскликнул мальчик.
— Подарок по вам… Так он сказал? Наверное, дедушка прав.
— Что за ерунду ты говоришь? — возмутился брат.
Это был не тот сюрприз, который может порадовать, о котором хочется рассказать друзьям…
Как вы думаете, стали ребята рассматривать, что подарил им старик?
Если да, ищите продолжение истории здесь.
Если ребята бросили противный подарок и пошли дальше, пойдёмте вместе с ними дальше. Нам нужно это увидеть!
На ребят надвигалась бесформенная тёмная толпа.
— Опять мусор! И здесь полно мусора! — воскликнул Максим.
— Это люди идут! Как ты можешь так говорить о них?! Сам ты мусор! Вот так!
Фонари начали мерцать и то погасали, то загорались вновь. В рябом свете ещё невозможно было разглядеть, кто именно приближается к ним, но ветер уже принёс запах отходов и гари.
— Неужели люди стали?.. — Надя повернулась к брату, но его не оказалось рядом.
На месте, где он только что стоял, валялся один стоптанный ботинок и разноцветные фантики, которыми забавлялся ветер, раскидывая по тротуару…
— Макс! — крикнула Надежда.
Ответа не было.
Чернота надвигалась. Это было похоже на ночной кошмар. Хотелось очнуться… Надо было бежать…
«Если я уйду, то навсегда потеряю брата», — ужасающе ясно поняла девочка.
Она стала быстро собирать конфетные обёртки и совать их по карманам.
— Только бы успеть… — шептала она. — Подарок по вам, так он говорил… Бедный Максимка!
То, что произошло в следующее мгновение, Надя не успела понять.
— Ты что?! Надюха, бежим скорее!
Максим схватил сестру за руку и дёрнул в проулок. В это время по улице с грохотом и звоном прокатилась волна мусора.
— Зачем тебе фантики? — задыхаясь, спросил Макс.
— Я думала, что это ты такой… — сквозь слёзы проговорила Надежда.
И сжалась вся, готовая к насмешкам. Действительно, опять выставила себя! Но брат обнял её и сказал:
— Надь, прости меня, ладно? Я ведь специально спрятался, хотел тебя напугать, подшутить над тобой, а ты вон какая — ради меня стала смелой! Ещё чуть-чуть — и тебя бы этот мусор похоронил!
Максиму было не по себе. Совестно за себя, но и радостно — вот как его сестра любит! А ещё на душе стало легко — злой смех как камень: ранит того, в кого летит, да и держать его тяжело.
— Мир? — спросил Максим.
— Мир! — ответила Надя.
Стоило им от всего сердца помириться, как вокруг всё изменилось. Людная улица наполнилась предпраздничной суетой и радостью. Совсем скоро родится Тот, Кому рады уже больше двух тысяч лет!
Ребята возвращались домой, крепко взявшись за руки. Их ждал дом и Рождество. Что может быть лучше этого? Не хотелось больше ни спорить, ни ссориться. Будто в этот вечер зеркало, разделявшее их, превратилось в стекло и они увидели наконец друг друга, а не своё отражение.
Как Надя и Максим встретили Рождество, вы сможете узнать здесь.
Тяжело не ссориться, тяжелее поссорившись
«Легче ссоры избегать, чем её прекращать».
(русская народная поговорка)
Надежда никогда не была смелой. Приблизиться к оборванному человеку, страшному, как тёмный дух, — оказалось настоящим испытанием. Но нужна была её помощь, и девочка сделала шаг…
Её пугал густой, тенистый вечер в сквере; холодные, железные кони, запряжённые в железные сани. Это днём здесь веселятся дети, приезжие фотографируются возле красивой скульптуры «Тройка», садятся в сани, как бы погоняя лошадей.
В полумраке всё видится иначе…
— Вам помочь? — робко спросила Надя.
Бездомный перестал бубнить себе под нос, застигнутый врасплох вниманием к себе. Затих и долго не отвечал. Плакал. Потом пробормотал:
— Она ведь — Праздник! Другого у меня не сыскать. А лежит под копытами… Затопчут…
Действительно, большая пушистая ёлка, которую бродяга ласково называл то мамкой, то своим праздником, застряла между двух коней, ветками зацепилась за их ноги.
Вытащить её было совсем не сложно, но хозяин бестолково суетился и запутывал дело.
— Макс, иди сюда! Помоги нам, — попросила Надежда.
— Ерундой не занимаюсь! — фыркнул Максим, но подошёл и взялся за смолистый ствол.
Дети быстро высвободили ёлку и отдали хозяину.
— Ребятки! Вы мою мамку вернули! Я за это вам дарю целую ладошку чудес! Целую, с большой горкой.
Бродяга вытянул руку и перевернул ладошку-лодочку в проношенной перчатке над головами ребят.
— Вот так, теперь хорошо… — улыбнулся он. Взял свой праздник и побрёл, не оглядываясь, по тропинке вон из парка.
— Вот удружил! Вот подарочек! — бурчал Максимка. — Мне с его грязной перчатки в глаз мусор какой-то залетел!
— А мне хорошо… — мечтательно проговорила Надя. — Прямо в сердце тепло стало… Правда! Ты, конечно, не поверишь… — грустно добавила она.
На самом деле, Максим почувствовал то же самое, просто говорить не хотел. Промолчал…
Но в душе у него началась нешуточная битва. Макс не хотел признать, что странный бродяга, над которым он только что насмехался, мог подарить ему чудо…
Как вы думаете, кто победит в этой схватке?
Смог Максим признаться, что получил от бродяги целую, с горкой, ладошку тепла? Если да, то продолжение истории вы найдёте вот здесь.
Если нет, то читайте дальше, и вы узнаете, что из-за этого произошло…
Не смог…
— Вечно ты всякие глупости придумываешь! — вдруг раздражённо крикнул Максим.
Сердился он, конечно, не на сестру, но не будешь же стоять посреди улицы и орать на самого себя?!
— Хочешь помогать?! Тогда сама и помогай всяким! А меня не трогай! Весь в грязи теперь…
Тепло из души испарилось без остатка, даже воспоминание о нём исчезло. Осталась одна брезгливость и грязь. Вечер погас, лишился всяких красок.
Надежда ничего не ответила. Она крепко схватила узел своего шарфа, будто боясь, что и её душа осиротеет без тепла. И бросилась бегом от брата, из сквера, от застывших коней…
Девочка хотела сохранить подарок…
— Ты куда? — крикнул Максим ей вслед.
И в этот момент опомнился.
«Что же я натворил?!» — подумал он.
Мальчик стоял и некоторое время прислушивался к зябкой пустоте внутри.
Надя бежала вдоль бесцветных домов, не встречая на своём пути преград. Она светилась в наступившей темноте и освещала себе дорогу.
Максим бросился за ней. Он видел сестру как маяк, торопился к ней, но не мог догнать. Тонул во мраке, спотыкался о потёмки, запутывался в них, как в сети.
— Надя, подожди меня! — кричал он.
Но она не слышала. Голос его тоже не мог высвободиться из плена.
Мальчику казалось, что он увяз в темноте и, несмотря на все усилия, стоит на месте. Хотя бы чуточку вперёд… Чуть ближе к сестре…
Он устал сопротивляться, устал бороться. Дыхание прерывалось, как от быстрого бега. Сердце колотилось больно и гулко.
— Помогите Христа ради! Кто сколько может… — послышался совсем рядом чей-то спокойный голос.
Сестра скрылась за домом. Ещё немного и не найдёшь… нужно за ней…
— Христа ради, помогите… — Голос удалялся.
— Стойте! — крикнул Макс.
Собрал по карманам мелочь и протянул нищему.
— Простите, здесь совсем немного…
— Когда всё — это очень много, — сказал нищий.
Был он очень маленького роста, взрослый человек, а выглядел как ребёнок. Поэтому и одежда на нём была большей частью детской: несуразный комбинезон, грязная розовая шапка с огромным помпоном. При этом взъерошенная борода с застрявшими крошками, совиные брови и глаза — яркие и очень взрослые, настрадавшиеся.
— Спасибо, что Христа ради не прошёл мимо. Это тебе… — нищий пошарил в кармане и достал грязный, потёртый пряник, облепленный чужими крошками.
— Нет, спасибо! — воскликнул мальчик и замахал руками. — Это уж вы лучше сами кушайте! Вам нужнее.
— А вот это неправда. Тебе нужнее… У тебя сестра пропала, у тебя на душе чёрная дыра, у тебя глаза вот-вот плакать будут — это накануне-то Рождества! А у меня радость. Да к тому же несметные сокровища! — Нищий позвенел мелочью, сунул Максиму пряник и, шурша комбинезоном, отправился дальше.
«Ладошка чудес была куда приятнее, — думал Максим, вглядываясь в пряник. — Ему, наверное, сто лет…»
— Может, и больше! — радостно крикнул из темноты нищий.
Макс вздрогнул: ещё и мысли читает… И машинально сунул пряник в рот.
…Сморщился, хотел было выплюнуть, но тут почувствовал необыкновенный вкус и аромат. Много он успел съесть за свою жизнь пирожных, конфет, тортиков, но такого ещё не пробовал!
— Спасибо! Очень вкусный пряник! — крикнул мальчик.
Но никто ему не ответил.
Размышляя над последними событиями, Максим пошёл за сестрой. Преграды больше не встречались на его пути. Стало светлее и свободнее. Ярко горели фонари, сказочно светились деревья, увитые гирляндами.
— Совсем уже скоро Праздник, — сказал вслух Максим и улыбнулся.
Это не было новостью, но именно сейчас мысль эта принесла особую радость. «Найти бы только Надюху…»
Как только мальчик вышел на перекрёсток, он увидел сестру. Она шла домой.
— Надя, стой! Подожди! — радостно крикнул Максим.
Но Надежда не обернулась. Не остановилась, но пошла быстрее.
— Ты что, Надька?! Подожди меня!
Девочка почти бежала. В тёмных провалах между фонарями было заметно, что она по-прежнему светится.
«Она меня боится! — вдруг понял Макс. — Мы вместе с самого начала жизни. Всё вместе, поровну, напополам. А теперь она меня боится! Боится МЕНЯ! Я — брат, должен был защищать её. А я что?..»
И тут перед глазами поползла отвратительно долгая череда из его обидных слов, подлости, насмешек, издевательств, болезненных розыгрышей.
«Как же так?! Я ведь очень люблю сестру! Мы же неразделимы! Двойняшки… Да я за неё!..»
И как только Максим сказал это себе, Надежда остановилась между двумя фонарями.
Девочка не обернулась, она просто стояла и смотрела вперёд.
…Перед ней поперёк улицы пробежала огромная трещина, разлом — не перешагнёшь, не перепрыгнешь…
«Имеет право обижаться лишь тот, кто сам без греха. Но кто сам без греха, на
другого обижаться не станет…» — эта фраза сама собой пропорхнула мимо Нади.
И девочка вспомнила, как она ябедничала на брата, сколько неприятностей у него было из-за неё. А ведь она — сестра!
«Да уж, не мне на него сердиться! Он — хороший!» — подумала Надя и обернулась к брату.
Он был уже рядом.
— Тебе помочь? — просто спросил он.
— Да… Я не знаю, как попасть на ту сторону. Раньше здесь не было этой странной канавы… — тихо сказала Надежда.
— Это ничего, сейчас переберёмся…
И Макс взял сестру за руку. Вместе они перешли по узкой доске, зыбко переброшенной над ямой. И пошли домой.
Они держались за руки. Они разговаривали… Впервые за свою жизнь. Оказалось, что это очень интересно!
Город жил своей обычной жизнью и готовился к приближающемуся празднику. Люди сновали по улицам, звенели двери магазинов, гудели машины и шкварчали по асфальту зимними шинами. Выкрикивали свою скороговорку уличные торговцы, веселились дети, искрился мороз. Недавний город остался позади, в тени своих тайн и секретов.
Но дети не замечали перемены. Они были слишком увлечены своей дружбой.
В короткой темноте между фонарями можно было рассмотреть, что оба они сияют.
Подходя к своему дому, дети заметили соседского мальчика. Он был совсем ещё маленький и поэтому громко плакал, оказавшись один на улице.
— Стёпка, а ты как здесь оказался? — подбежала к нему Надя.
Ребёнок стоял посреди морозного двора в тонкой пижаме, валенках, шарфе и шапке, косо нахлобученной на затылок, и задыхался от страха.
— Пойдём скорее домой! Замёрзнешь ведь!
— Я Праздника хочу! Меня спать! А я Праздника! Хочу! — всхлипывал малыш.
— Пойдём, не упрямься! — сказал Макс. — Зайдём в дом, и мы поделимся с тобой настоящим Праздником, который нам Ангел дал. Хочешь?
— Хочу! — воскликнул Стёпа и засеменил скорее к своему подъезду.
Дети спрятались от холодного вечера в парадной, в домашнем тепле и медовой матовости света. Макс протянул руку и торжественно проговорил:
— Стёпа, вот тебе ладошка чуда, самого настоящего…
— Я тоже хочу поделиться… — серьёзно сказала Надя и добавила своего тепла в руку брата.
— Теперь чуда больше, теперь с горкой! — объявил Максим.
И перевернул ладонь над головой малыша.
Тот заулыбался и начал хлопать в ладоши:
— Теперь Праздник! Сам Ангел подарил!
В этот момент тревожно распахнулась дверь. На пороге стояла испуганная Стёпина мама.
— Господи помилуй, как я напугалась! Как ты смог уйти?! Миленький мой! Нельзя уходить одному, никогда нельзя!
— Мамочка, мне Ангел чудо передал и Праздник! Всё хорошо! Не плачь!
— Хорошо, всё хорошо! Как хорошо! — плакала и улыбалась женщина, обнимая своего маленького сына.
— С Рождеством Христовым! — сказали ребята и пошли домой. Может быть, их тоже уже потеряли мама и папа?..
Как Надя и Максим встретили Рождество, вы сможете узнать здесь.
Лекарство от всех бед было спрятано в мусоре
«Не ищи мудрости, ищи кротости!»
(русская народная поговорка)
Ребята совсем недавно вышли из дома, прошли только несколько кварталов до сквера. Даже не поругались ещё как следует! И вдруг такой подарочек! Коробка с самым обычным мусором.
— Может быть, старик спятил? — разглядывая фантики и криво сплющенную пластиковую бутылку, спросил Максим. — Зачем он нам это подарил?
— Мама читала, что раньше плохие дети получали на праздник уголь или ремень. А мы — мусор, — сказала Надя.
— Не, это не то, мы же не плохие! Знаешь, я думаю, что это шифр.
— Какой ещё шифр?
— Мусорный, как видишь, — ответил Макс.
— Ты что, собираешься копаться в этом?! — воскликнула девочка.
— Да, — спокойно сказал Максим. — И не один — ты мне поможешь!
— Ни за что!
Девочка поморщилась, губки её брезгливо выгнулись.
— Давай-давай, пошли ближе к свету и будем разбираться. Это же всё не просто так?!
При свете фонаря дети начали извлекать из нарядной коробки всякий хлам — рваные обёртки, пробки, дырявый детский носок, сухие мандариновые корки, объеденную кукурузу, старые, запятнанные календари и прочее.
— Тебе не надоело? — спросила Надя и потёрла нос обратной стороной ладони.
— Надоело.
— Разгадал загадку? — ехидно добавила девочка.
— Нет. Пока нет. А ты помнишь, у меня вроде был когда-то такой носок?
— Думаешь это твой? — насмешливо сказала Надя. — И мандарины мы ели, что, значит и корки наши?
— А может и наши, кто знает? Слушай, а вдруг это напоминание какого-то события? — воскликнул Макс.
— Да, наверное, — быстро согласилась Надежда. — Вспомни себя, когда ты последний раз в одном дырявом носке ел мандарины и запивал лимонадом из банки, и найдёшь отгадку!
— Чего ты дразнишься? Это вообще-то моя работа!
— Сейчас, похоже, твоя работа — копаться в мусоре. А мне приходится за тебя отдуваться с шутками.
— Смотри, это уже что-то!
Максим вытянул ладонь — при свете фонаря радостно сверкали три крупные бусины — зелёная, синяя и красная.
— И что это означает? — поинтересовалась Надя. — Хорошо, когда только снаружи мусор, а внутри сокровища? Думаешь, это мораль?
— Кстати, мысль… — раздумчиво проговорил Максимка. — Можешь ведь, когда захочешь!
— Или это значит: красивая обёртка, а внутри много мусора и только три фальшивые бусины? — грустно добавила девочка.
Ей по-прежнему было больно от слов, которые сказал старик, протягивая им свой подарок: «Здесь всё по вам…»
— Зря ты так, бусины, кстати, вполне настоящие! — вступился Максим. — А смыслов может быть много. Вот, например, если это шифр…
Мальчик аккуратно положил в карман бусины и внимательно осмотрел разбросанный мусор.
— Три бусины, три календарика, три… Так, ты видишь ещё что-нибудь в тройном варианте?
— Не вижу, здесь столько всего! А почему ты решил, что ещё должно быть что-то?
— Иначе слишком просто…
— Дай посмотреть, что за картинки на календарях? — попросила Надя.
На одном был изображён большой заяц с морковкой, на другом — новогодняя елка, а на третьем — пышный дворец.
— Правильно мыслишь, — со знанием дела сказал Максим. — Какие идеи? Предположим, что три календаря указывают на одно место. Где у нас в городе можно встретить зайца, ёлку и дворец?
— Большой заяц стоит на площади у вокзала… — робко сказала Надя.
— Конечно! Ну, ты молодец! Там и ёлка до конца праздников поставлена. А сам вокзал похож на дворец! Ведь он старинной постройки. Посмотрим…
И Максим начал бегло осматривать мусор.
— Интересно, что нам может понадобиться? Точно не кочерыжка от кукурузы, не шелуха, не… это что, таракан, что ли? — Макс сунул сухого жука в карман, вдруг окажется, что это ценный экземпляр?!
— Смотри, верёвочка… — Надя двумя пальцами вытащила из хлама чёрный шнур. — Может быть, пригодится?
— Какая верёвочка! Это змея! — вскрикнул Максимка.
Надя громко взвизгнула и отбросила шнурок за ограду сквера.
— Прости, не удержался! — рассмеялся Макс.
— Опять ты за своё! Знаешь, как я напугалась! Зачем ты всё время надо мной издеваешься?
— Наверное, характер у меня такой, не хочу, а прямо само выпирает, — серьёзно ответил Максим. — Ты не обращай внимания, ладно? Я ведь совсем не хочу с тобой ссориться. У меня и друзей-то, кроме тебя, нет.
— А я всегда думала, что ты это всё нарочно… чтобы меня разозлить… Ладно, постараюсь. Не обижаться…
— Замётано, — улыбнулся Максим и добавил: — Мы сейчас пойдём к вокзальной площади. Но ведь не просто же так? Мы поняли, куда нужно идти, осталось понять зачем. Нужно расшифровать, что ещё говорится в мусорном шифре. И взять из него всё, что может понадобиться дальше.
— А ты не думаешь, что дедушка просто пошутил над нами? — спросила Надя. — Что-то слишком большой смысл ты ищешь в этой коробке.
— Если ничего, то ничего. А вдруг что-то?! Что тогда? Пройти мимо? Ну уж нет!
— Я нашла смысл! — будто серьёзно сказала Надежда. — Мы были сердитые друг на друга, как обычно. Дедушка заметил это и решил нас помирить. Это ведь очень примирительное занятие — вместе копаться в мусоре!
Максим очень внимательно посмотрел на сестру, а потом сказал:
— Но мы действительно помирились…
— Ну и хорошо! Пойдём теперь домой. Мириться в мусоре может и хорошо, мириться всегда хорошо, а вот встречать Рождество здесь я не хочу!
— Действительно, пора домой, — согласился Макс, — но ведь мы и Ангела не нашли, и загадку не разгадали. Обидно как-то.
— Знаешь, я тоже думаю, что невозможно встретить на улице настоящего Ангела. Жалко будет, если из-за дурацкого спора мы и Рождество пропустим. Мама с папой, наверное, уже вернулись…
— Мы быстро, ладно? Только до вокзала и домой! Я должен посмотреть…
И Максим начал распихивать по карманам разные предметы, которые хоть чем-то выделялись на общем фоне: ржавая отвёртка, сгорбленный гвоздь, исчирканный коробок, флакон из-под духов.
Когда карманы начали напоминать щёки хомяка, Макс покидал всё оставшееся в коробку, сунул её на всякий случай под мышку и сказал:
— Пошли!
И ребята отправились к вокзалу.
Довольно долго следом за ними шёл высокий человек с белоснежными волосами. Он напевал воздушную песенку и улыбался. Было видно, что он очень доволен прожитым днём.
Когда дети переходили вокзальную площадь, он посмотрел им вслед и махнул рукой. Потом растворился среди людей и праздничных огоньков.
— Заяц, ёлка, дворец. Всё на месте. Что дальше? — спросил Макс.
— Остаётся только подойти к зайцу, — предложила Надя, — обойти ёлку и зайти в вокзал. Что ещё можно сделать?
— Пошли!
Ёлка, огромная-преогромная, стояла посреди площади. Она была украшена гирляндами и флажками, разноцветными шарами и конфетти. Праздничная и величественная, она возвышалась над всеми, и казалось, что знает все-все секреты, но будет хранить их до конца своих дней.
Ни гвоздь, ни жук не могли бы помочь дознаться правды, и ребята отправились к зайцу.
Тот стоял на обычном месте и, как всегда, глупо улыбался своей морковке.
— Этот точно ничего не знает, — отмахнулся от него Максим. — Пойдём в вокзал.
Ребята стали подниматься по ступеням. Но чем выше они всходили, тем больше становилась лестница. Когда наконец они оказались возле двери, то увидели, что стоят перед пышным входом во дворец. Через стеклянные двери был виден только яркий свет и доносилась счастливая песня скрипки.
— Там, наверное, бал! — восторженно прошептала Надя.
— Или какое-то представление! Или ещё что-нибудь, — радостно ответил Максим. — А нам можно войти? — спросил он у старенького человека, стоящего у двери.
— Конечно. Ваш билет, пожалуйста.
— У нас нет билета, — ответил Максимка. — А где его нужно покупать?
— Билет нельзя купить. Его вам подарили. Или нет, — добавил, улыбнувшись, старичок.
— Надь, ты не помнишь, в нашей коробке был какой-нибудь билет? — спросил Максим у сестры.
— Бумажки какие-то были, но это точно не билеты! Они старые и грязные…
— Не будешь ведь сейчас выворачивать весь наш мусор, чтобы проверить? Дворец всё таки… — сказал мальчик.
— Максим, а тебе не кажется, что этот дедушка похож на…
— Точно! Это он нам мусор подарил! — громким шёпотом воскликнул Макс.
— Нам подарили только это… — показала Надя на коробку, которую всё ещё держал брат. — Здесь всё по нам… — грустно добавила она.
— Если подарили, значит и билетик имеется! — весело сказал старичок-дворецкий. И тут вдруг очень остро глянул на Максимку и прибавил: — покажите мне чёрный шнурок. Он ещё на змейку похож…
— Ой, я его выкинула! Случайно… Он меня напугал, то есть я хотела сказать, что это шнурок меня напугал. Я его действительно приняла за змею… — совсем расстроилась Надя, но на брата не пожаловалась.
Удержалась. А ведь из-за его дурацкой шутки теперь их не пустят на праздник!
— Да, он такой, этот шнур, коварный, — согласился старичок. — Хотел вас без сказочной Ёлки оставить. Так уж и быть, проходите, чувствуйте себя как дома…
Первой вошла Надежда, а когда Максим вслед за ней взялся за дверь, старичок сказал:
— Ты хороший мальчик, только дразнилка! А у дразнилок всегда нос чёрный! Чувствуйте себя как дома, — повторил он.
Дверь за ребятами тихо закрылась. В небольшой комнате мерцала нарядная ёлка. Тихо играла музыка, где-то далеко звенели колокольчики.
— Наконец-то вы пришли! — сказала мама. — Мы вас уже совсем потеряли. Родные мои, вас ждёт сюрприз!
Это была их комната, их мама. Но душу переполнял такой волшебный праздник, что дети поняли — сегодня произойдёт что-то совершенно необыкновенное!
Как Надя и Максим встретили Рождество, вы сможете узнать здесь.
Ничто не может испортить настроение, если на душе мир
«Хорош праздник после трудов праведных».
(русская народная поговорка)
В вечерний сквер зашёл скрюченный от большой старости человек. Он нёс сумку, слишком тяжёлую для своих угасших сил, поэтому вздыхал и ругался себе под нос.
Надя и Максим заметили старика сразу, едва тёмная его фигура появилась в прямоугольнике аллеи.
У ребят было такое хорошее, воздушное настроение, что им стало жаль этого человека. В чудесный, Рождественский вечер, когда всё кругом переливалось разноцветными огоньками, он был единственным темным пятном, до которого совсем не дотронулся свет.
— Давайте мы поможем вам донести вашу сумку! — подбежали к нему сияющие дети.
— Брысь! Брысь от меня, противная ребятня! — хрипло закричал старик и замахал на них свободной рукой. — Вы либо на головку слабы, либо воры… Брысь! Брысь!
Слова вырывались из него вместе с последними силами. Прокричав это, он ещё больше согнулся, будто сломавшись. И стал шептать дорожке:
— Знаю я этих воров, обманывали уже… хлеб последний выхватили… а с ним и душу… Ничего теперь нет… Ничего… Поганые! Ух, я вас!
Дети остались стоять ошарашенные. А старик медленно побрёл дальше, тяжело дыша и ругаясь. Он удалялся, сливаясь с тенями.
— Что это с ним? — удивлённо проговорил Максим.
— Дедушка решил, что мы сумасшедшие? — спросила Надежда.
— Или воры, — подтвердил Макс. — Бывают же такие… странные, злые.
— А мне его жалко, — сказала Надя. — Он такой одинокий… И совсем-совсем не понимает, что сейчас Рождество!
Ребята пришли в сквер, который находился недалеко от их дома, но проделали при этом огромный путь! Вышли, чтобы поругаться, а смогли подружиться и заслужить настоящую праздничную радость!
И этой радости оказалось много, с горкой. Поэтому хотелось ею поделиться с несчастным, грустным человеком, превращающимся в темноту.
— Побежали, а то упустим, — весело сказал Макс.
Брат и сестра, близнецы, только теперь стали понимать друг друга по-настоящему, без объяснений. Чувствовали и думали в эту минуту одинаково и впервые пребывали в полном согласии друг с другом.
Они быстро догнали старика.
— Простите, что беспокоим… — начал Максим.
— Опять вы?! — вздрогнул от неожиданности дед, выхваченный вдруг из своих мыслей. — Убирайтесь! Вот настырные!
Надежда подошла к нему и провела рукой по шершавым складкам его рукава.
— Дедушка, мы не сумасшедшие и не воры, правда! — искренно проговорила девочка. — Нам просто вас очень жалко и мы хотим помочь…
Старик откинул её руку и хрипло гаркнул:
— Знаю я такую помощь! Без души оставите…
Максим взял сестру за руку и шепнул: «Не бойся!», а громко сказал:
— Мы хотим вернуть вам душу. И Праздник. Сегодня ведь Рождество Христово!
— Давно забрали, вынули… Вместе с тем хлебом, последним, — горько махнул дед. — Идите своей дорогой, радуйтесь, если можете…
— У нас нет хлеба, — проговорила Надежда, достала помятую от долгой бережливости конфету и протянула старику. — Возьмите, она очень вкусная. Я её как раз для праздника хранила…
— Нельзя мне конфет. Это яд для пожилого человека, — буркнул дед, но подарок взял.
Зажал в дрожащей ладони, приложил к сердцу и затих. На щеках его сверкнули слёзы.
И он не казался уже таким страшным и тёмным. Дети разглядели, что у него очень грустное лицо и светлые глаза.
— Давайте, дедушка, мы поможем вам донести сумку, — ещё раз предложил Максим.
Старик кивнул и пошёл к дому. Всю дорогу он молчал. Ни разу не обернулся на ребят и, казалось, совсем забыл о них.
Так дошли до небольшого серого здания. Здесь, у старого подъезда, остановились.
— Я чувствую, — прошептал дед.
От волнения его губы дрожали.
— Вы вернули мне то, что не забирали. Душу. Я снова чувствую… Спасибо, ангелочки мои. Спасибо за добро!
Слова эти неловко, с большим трудом появлялись на свет. Нечасто старику доводилось разговаривать с людьми. Со всеми он был в долгой, застарелой ссоре. Даже маленькая ссора создаёт вокруг человека пустоту, а большая — одиночество. И никогда не приносит радости.
Зачем же тогда ссориться?
Ранняя зимняя темнота была густой и торопила возвращаться. Тепло простившись с новым знакомым, дети побежали домой, к родителям, которые, наверное, уже вернулись домой и ждали их.
Какое будет это Рождество?
* * *
Этот день начинался самым обычным образом. Как всегда. Но всё изменилось в тот момент, когда ребята пошли на поиски Рождественского Ангела. Они не сумели разглядеть его, но нашли Праздник и обрели дружбу, многое поняли и смогли измениться.
…Дома было тепло. Искрилась разноцветными огоньками ёлка. И всё сверкало особой добротой и любовью.
— Как же хорошо дома! — сказала Надежда.
— Это точно! — согласился Максим.
— Какие вы хорошие! Какие румяные! — сказала, улыбаясь, мама. — Что-то я не припомню такого, чтобы вы вместе провели больше минуты и не поссорились! Вот чудеса! Сегодня самое лучшее Рождество! Вас ждёт сюрприз! На кухне… за чашечкой чая…
— Бабушка! — радостно закричали дети и побежали на кухню.
— Мы ходили Ангела Рождественского искать… Ты о нём рассказывала…
— Там всё не так оказалось, как обычно…
— Столько всего!
— Но Ангела не нашли…
Ребята торопились рассказать, что случилось в этот длинный предрождественский вечер, перебивали друг друга, дополняли, но слов всё равно не хватало.
Удивительно, что бабушка их поняла. И серьёзно сказала:
— Разве не нашли? Смотрю на вас и глазам не верю — такие вы дружные, весёлые! Хорошо над вами Ангел Рождественский потрудился! Никто, кроме него, не справился бы с такой трудной задачей. — Бабушка обняла их и весело засмеялась.
Потом пришёл папа, и все стали пить чай с бабушкиными пирожками. За окном сияла звезда. Она была такой яркой и цветущей, что остальные звёзды отступили перед ней.
— Совсем скоро произойдёт великое событие… — тихо проговорила бабушка. — Родится Иисус Христос. Представляете, на землю как простой человек пришёл Бог. Всесильный, Творец Вселенной, Он стал на время беспомощным малышом. Терпел голод и жажду, жару и холод. Он был таким, как вы, а уже проповедовал. И Его слушали взрослые, учёные мужи и только дивились. Такая мудрость не свойственна юному возрасту.
Но Господь принёс в мир не только Своё Слово. Он принёс Жертву. В любви к людям Он дошёл до самого-самого конца. Чтобы открыть для нас затворённый однажды Рай, чтобы проложить Путь к нему, Иисус Христос принял несправедливую и очень мучительную смерть на Кресте. А через три дня воскрес и дал людям самое настоящее бессмертие…
Все затихли и слушали очень внимательно. Договорив, бабушка тоже замолчала, на её лице теплилась задумчивость. Потом улыбнулась внукам и сказала:
— Всё, ребяточки мои, пора вставать из-за стола. Ночью мы пойдём в храм, чтобы поклониться Рождеству Христову. Если хотите причаститься, то больше ни кушать, ни пить нельзя, нужно потерпеть и подготовиться к Таинству.
…В храм пошли все вместе. По скрипучему, новому снегу идти было приятно и радостно. Очертания домов терялись во мраке, и только разноцветные окна китайскими фонариками поднимались в небо.
Ребята очень волновались. Но волнение это было приятным, праздничным.
На переходе, там, где крестом сходилось несколько улиц, навстречу им шёл очень высокий человек с белоснежными волосами. Проходя мимо, он поклонился детям.
— Ты видела?.. — спросил Максим.
— Это же тот, который тогда!.. — удивлённо воскликнула Надя.
— Да! Тот самый! Я таких людей раньше никогда не видел. Удивительных…
Как-то вдруг, между домов показалась церковь. В сияющих окнах были видны силуэты святых в нарядных одеждах. Это были витражи. Но сегодня они казались живыми и выглядели намного реальнее исчезнувшей в темноте улицы. Это впечатление сохранилось и после того, как дети вошли в храм — кроме людей, которых в этот день было очень много, поздравить Иисуса Христа с Днём Рождения пришли и Его ученики, и праведники разных времён. Они находились здесь же, рядом с обычными людьми. И вместе с ними славили Бога.
Хор пел оживлённо и трепетно, то и дело к нему присоединялись радостные колокола. Гирляндами сверкали свечи. В ароматном от ладана тумане стояли нарядные ели.
Время летело. И вот уже, крестообразно сложив руки, к Причастию подошёл сначала Максим, потом Надежда.
— Чувствуешь, как тепло стало?! — тихо спросил Макс.
— Да! — ответила Надя. — Как будто свечечка зажглась…
Литургия окончилась. Белоснежный священник в белоснежном облачении поздравил всех с Праздником.
Через открывшуюся дверь в храм ворвался мороз. Он клубился у входа, будто кланялся.
На улице была уже настоящая, глухая ночь. Окна погасли. Дома нахохлились, плотно запахнув двери.
— Странно, да? Чего это они все спят?! — смеялся Максим.
— Да! Проспят Святую Ночь! И не заметят ничего, — откликнулась с сочувствием Надя.
Ребятам было приятно думать вместе.
— А ты заметил, у нас дома?.. — понизив голос, сказала девочка.
— Подарки? — сразу понял сестру Максимка. — Ещё бы! Под ёлкой целая гора блестящих свёртков! А ты почувствовала, когда мы уходили?..
— Бабушкину запечённую индейку? Ой, как это вкусно!
Дети шли немного впереди взрослых и болтали. За всю жизнь они ни разу так не говорили, как сегодня…
Впереди темнел их дом. Скоро квартира оживёт от света, заблестит ёлочка, на столе появятся угощения, повсюду разлетятся обёртки от подарков.
Но настоящее Рождественское чудо уже произошло. В душе у детей распустился огромный, сияющий цветок, который делает весь мир прекрасным. Он растёт до тех пор, пока душа остаётся чистой и доброй. До тех пор, пока о нём заботятся…
— Жаль только, что мы Ангела не встретили, — проговорила Надя, открывая дверь в подъезд.
— Знаешь, мне кажется, — Максим очень серьёзно посмотрел на сестру, — Рождественский Ангел всё это время был рядом с нами…
Комментировать