<span class=bg_bpub_book_author>Мамин-Сибиряк Д.Н.</span><br>Зимовье на Студеной

Мамин-Сибиряк Д.Н.
Зимовье на Студеной

(38 голосов4.1 из 5)

Оглавление

I

Ста­рик лежал на своей лавочке, у печи, закрыв­шись ста­рой дохой из вылез­ших оле­ньих шкур. Было рано или поздно – он не знал, да и знать не мог, потому что све­тало поздно, а небо еще с вечера было затя­нуто низ­кими осен­ними тучами. Вста­вать ему не хоте­лось; в избушке было холодно, а у него уже несколько дней болели и спина и ноги. Спать он тоже не хотел, а лежал так, чтобы про­ве­сти время. Да и куда ему было торо­питься? Его раз­бу­дило осто­рож­ное цара­па­нье в дверь, – это про­сился Муз­гарко, неболь­шая, пест­рая вогуль­ская собака, жив­шая в этой избушке уже лет десять.

– Я вот тебе задам, Муз­гарко!.. – завор­чал ста­рик, кута­ясь в свою доху с голо­вой. – Ты у меня поцарапайся…

Собака на время пере­стала скоб­лить дверь своей лапой и потом вдруг взвыла про­тяжно и жалобно.

– Ах, штоб тебя волки съели!.. – обру­гался ста­рик, под­ни­ма­ясь с лавки.

Он в тем­ноте подо­шел к двери, отво­рил ее и все понял, – отчего у него болела спина и отчего завыла собака. Все, что можно было рас­смот­реть в при­от­во­рен­ную дверь, было покрыто сне­гом. Да, он ясно теперь видел, как в воз­духе кру­жи­лась живая сетка из мяг­ких, пуши­стых сне­жи­нок. В избе было темно, а от снега все видно – и зуб­ча­тую стенку сто­яв­шего за рекой леса, и надув­шу­юся почер­нев­шую реку, и каме­ни­стый мыс, выда­вав­шийся в реку круг­лым усту­пом. Умная собака сидела перед рас­кры­той две­рью и такими умными, гово­ря­щими гла­зами смот­рела на хозяина.

– Ну, што же, зна­чит, конец!.. – отве­тил ей ста­рик на немой вопрос соба­чьих глаз. – Ничего, брат, не поде­ла­ешь… Шабаш!..

Собака виль­нула хво­стом и тихо взвизг­нула тем лас­ко­вым виз­гом, кото­рым встре­чала одного хозяина.

– Ну, шабаш, ну, што поде­ла­ешь, Муз­гарко!.. Про­ка­ти­лось наше крас­ное летечко, а теперь заля­жем в берлоге…

На эти слова после­до­вал лег­кий пры­жок, и Муз­гарко очу­тился в избушке раньше хозяина.

– Не любишь зиму, а? – раз­го­ва­ри­вал ста­рик с соба­кой, рас­топ­ляя ста­рую печь, сло­жен­ную из дикого камня. – Не нра­вится, а?..

Коле­бав­ше­еся в челе печки пламя осве­тило лавочку, на кото­рой спал ста­рик, и целый угол избушки. Из тем­ноты высту­пали закоп­чен­ные бревна, покры­тые кое-где пле­се­нью, раз­ве­шан­ная в углу сеть, недо­кон­чен­ные новые лапти, несколько бели­чьих шку­рок, бол­тав­шихся на дере­вян­ном крюку, а ближе всего сам ста­рик – сгорб­лен­ный, седой, с ужас­ным лицом. Это лицо точно было сдви­нуто на одну сто­рону, так что левый глаз вытек и закрылся при­пух­шим веком. Впро­чем, без­об­ра­зие отча­сти скра­ды­ва­лось седой боро­дой. Для Муз­гарки ста­рик не был ни кра­сив, ни некрасив.

Пока ста­рик рас­топ­лял печь, уже рас­свело. Серое зим­нее утро заня­лось с таким тру­дом, точно неви­ди­мому солнцу было больно све­тить. В избушке едва можно было рас­смот­реть даль­нюю стену, у кото­рой тяну­лись широ­кие нары, устро­ен­ные из тяже­лых дере­вян­ных плах. Един­ствен­ное окно, напо­ло­вину залеп­лен­ное рыбьим пузы­рем, едва про­пус­кало свет. Муз­гарко сидел у порога и тер­пе­ливо наблю­дал за хозя­и­ном, изредка виляя хвостом.

Но и соба­чьему тер­пе­нью бывает конец, и Муз­гарко опять слабо взвизгнул.

– Сей­час, не торо­пись, – отве­тил ему ста­рик, при­дви­гая к огню чугун­ный коте­лок с водой. – Успеешь…

Муз­гарко лег и, поло­жив ост­ро­мор­дую голову в перед­ние лапы, не спус­кал глаз с хозя­ина. Когда ста­рик наки­нул на плечи дыря­вый пони­ток, собака радостно зала­яла и бро­си­лась в дверь.

– То-то вот у меня пояс­ница тре­тий день болит, – объ­яс­нил ста­рик собаке на ходу. – Оно и вышло, што к нена­стью. Вона как сне­жок подваливает…

За одну ночь все кру­гом совсем изме­ни­лось, – лес казался ближе, река точно сузи­лась, а низ­кие зим­ние облака ползли над самой зем­лей и только не цеп­ля­лись за вер­хушки елей и пихт. Вообще вид был самый печаль­ный, а пушинки снега про­дол­жали кру­житься в воз­духе и без­звучно падали на померт­вев­шую землю. Ста­рик огля­нулся назад, за свою избушку – за ней ухо­дило ржа­вое болото, чуть тро­ну­тое кусти­ками и жест­кой болот­ной тра­вой. С неболь­шими пере­ры­вами это болото тяну­лось верст на пять­де­сят и отде­ляло избушку от всего живого мира. А какая она малень­кая пока­за­лась теперь ста­рику, эта избушка, точно за ночь вросла в землю…

К берегу была при­ча­лена лодка-душе­губка. Муз­гарко пер­вый вско­чил в нее, оперся перед­ними лапами на край и зорко посмот­рел вверх реки, туда, где выда­вался мыс, и слабо взвизгнул.

– Чему обра­до­вался спо­за­ранку? – оклик­нул его ста­рик. – Погоди, может, и нет ничего…

Собака знала, что есть, и опять взвизг­нула: она видела зато­нув­шие поплавки заки­ну­той в омуте сна­сти. Лодка поле­тела вверх по реке у самого берега. Ста­рик стоял на ногах и гнал лодку впе­ред, под­пи­ра­ясь шестом. Он тоже знал по визгу собаки, что будет добыча. Снасть дей­стви­тельно огрузла самой сере­ди­ной, и, когда лодка подо­шла, дере­вян­ные поплавки повело книзу.

– Есть, Музгарко…

Снасть состо­яла из бро­шен­ной попе­рек реки бечевы с повод­ками из тон­ких шнур­ков и воло­ся­ной лесы. Каж­дый пово­док закан­чи­вался ост­рым крюч­ком. Подъ­е­хав к концу сна­сти, ста­рик осто­рожно начал выби­рать ее в лодку. Добыча была хоро­шая: два боль­ших сига, несколько суда­ков, щука и целых пять штук стер­ля­дей. Щука попа­лась боль­шая, и с ней было много хло­пот. Ста­рик осто­рожно под­вел ее к лодке и сна­чала оглу­шил своим шестом, а потом уже выта­щил. Муз­гарко сидел в носу лодки и вни­ма­тельно наблю­дал за работой.

– Любишь стер­лядку? – драз­нил его ста­рик, пока­зы­вая рыбу. – А ловить не уме­ешь… Погоди, зава­рим сего­дня уху. К нена­стью рыба идет лучше на крюк… В омуте она теперь сби­ва­ется на зим­нюю лежанку, а мы ее из омута и будем добы­вать: вся наша будет. Лучить ужо поедем… Ну, а теперь айда домой!.. Суда­ков-то под­ве­сим, высу­шим, а потом куп­цам продадим…

Ста­рик запа­сал рыбу с самой весны: часть вялил на солнце, дру­гую сушил в избе, а остатки сва­ли­вал в глу­бо­кую яму вроде колодца; эта послед­няя слу­жила кор­мом Муз­гарке. Све­жая рыба не пере­во­ди­лась у него целый год, только не хва­тало у него соли, чтобы ее солить, да и хлеба не все­гда доста­вало, как было сей­час. Запас ему остав­ляли с зимы до зимы.

– Скоро обоз при­дет, – объ­яс­нил ста­рик собаке. – При­ве­зут нам с тобой и хлеба, и соли, и пороху… Вот только избушка наша совсем раз­ва­ли­лась, Музгарко.

Осен­ний день коро­ток. Ста­рик все время про­хо­дил около своей избушки, поправ­ляя и то и дру­гое, чтобы лучше ухо­ро­ниться на зиму. В одном месте мох вылез из пазов, в дру­гом – бревно под­гнило, в тре­тьем – угол совсем осел и, того гляди, отва­лится. Давно бы уж новую избушку пора ста­вить, да одному все равно ничего не поделать.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки