Как евангелист стал православным

свя­щен­ник Гри­го­рий Род­жерс

Оглав­ле­ние


Начало

Навер­ное, я всегда был духовно голо­ден. Вос­пи­ты­ва­ясь в бла­го­че­сти­вой хри­сти­ан­ской семье, я не помню себя когда-либо не веру­ю­щим в Христа, или не жела­ю­щим в глу­бине своего сердца сле­до­вать за Ним и испол­нять Его волю. Не всегда мне уда­ва­лось реа­ли­зо­вы­вать это жела­ние после­до­ва­тельно, но оно несо­мненно было во мне.

Я делал все, что сле­дует делать хоро­шим маль­чи­кам-хри­сти­а­нам. Кре­стив­шись с испо­ве­да­нием веры неза­долго до своего девя­того дня рож­де­ния, я посе­щал бого­слу­же­ния, моло­деж­ные собра­ния, вос­крес­ную школу, каждое лето ездил в цер­ков­ный лагерь, при­ни­мал уча­стие в моло­деж­ных съез­дах, в под­го­товке к бого­слу­же­нию, читал Писа­ние и бук­вально все, что только мог достать. Когда я учился в сред­ней школе, у меня не воз­ни­кало сомне­ния в том, что я буду слу­жить в какой бы то ни было форме. Первую свою про­по­ведь (о молитве) я про­из­нес, когда учился в девя­том классе. Я был учи­те­лем в вос­крес­ной школе, а перед послед­ним клас­сом сред­ней школы даже пре­по­да­вал “Знай, во что ты веришь” — серию уроков в Хри­сти­ан­ской ассам­блее Озер­ного края. По окон­ча­нии школы я посту­пил в Лин­кольн­ский хри­сти­ан­ский кол­ледж в Лин­кольне (Илли­нойс), чтобы под­го­то­виться к при­ня­тию духов­ного сана в Хри­сти­ан­ской Церкви/Церкви Христа (кон­сер­ва­тив­ная еван­ге­ли­че­ская секта, исто­ри­че­ски вос­хо­дя­щая ко вре­ме­нам Рестав­ра­ции. Осно­ва­те­лем этой секты среди аме­ри­кан­ских пере­се­лен­цев в начале XIX века был Алек­сандр Кэм­п­белл. — Пер.). Неуто­ми­мый, как и боль­шин­ство сту­ден­тов, стре­мясь на деле при­ме­нить все, чему учился, я стал мис­си­о­не­ром среди моло­дежи в Церкви Христа в Дип Ривер в Мер­ри­л­вилле (Инди­ана). Мне было всего восем­на­дцать, я учился на первом курсе. Серьез­ность — веро­ятно, именно это слово лучше всего харак­те­ри­зует мой подход к слу­же­нию в то время. Меня не при­вле­кало созда­ние для моло­дежи исклю­чи­тельно соци­аль­ной про­граммы. Я не хотел зама­ни­вать людей в Цер­ковь любыми спо­со­бами. Самым важным в жизни для меня была вера во Христа, изме­ня­ю­щая чело­ве­че­ское сердце. Я рабо­тал над тем, чтобы создать креп­кое ядро искренне веру­ю­щих моло­дых людей, стре­мя­щихся к тому, чтобы на первом месте в их жизни был Гос­подь Иисус Хри­стос.

Идя дальше

В этот период в моих мыслях и дей­ствиях доми­ни­ро­вали две темы: духов­ность и Цер­ковь. Одна­жды во время утрен­ней молитвы я от всего сердца, хотя и не пони­мая насто­я­щего смысла своих слов, сказал Богу: “Больше всего на свете, Гос­поди, я хочу быть чело­ве­ком духов­ным. Я готов запла­тить любую цену, поне­сти любое бремя, чтобы им стать. Я не знаю точно, что это такое, но я хочу быть им”. Боль­шая часть после­ду­ю­щих собы­тий моей жизни во многом может рас­смат­ри­ваться как испол­не­ние, — по край­ней мере, посте­пен­ное — моей молитвы. Я хотел знать Бога, а не только знать о Нем. Я хотел опытно пере­жить Его при­сут­ствие, расти в вере, надежде и любви. И я хотел видеть, как Его сила дей­ствует в других через меня, видеть в жизни людей, среди кото­рых я служил, исце­ле­ние и пока­я­ние, рост и обра­ще­ние.

Мой духов­ный поиск вел меня раз­лич­ными путями. Я про­бо­вал сле­до­вать учению Уотч­мана Ни[1]. Я читал работы К. С. Льюиса, Фрэн­сиса Шеф­фера[2], Дит­риха Бон­хёф­фера[3], Жака Эллюла и других. Я читал труды хариз­ма­ти­че­ских лиде­ров и стре­мился ощу­тить реаль­ность Св. Духа, к кото­рой они, каза­лось, при­кос­ну­лись. Я ста­рался вести молит­вен­ную жизнь. Резуль­таты были неод­но­родны. Каза­лось, что я неспо­со­бен удо­вле­тво­рить свое внут­рен­нее жела­ние опыт­ного позна­ния Бога и бес­си­лен пре­одо­леть так легко “запи­на­ю­щий нас грех” (Евр.12:1Пер.).

В то же время я ломал голову над тем, какой же в дей­стви­тель­но­сти при­звана быть Цер­ковь Иисуса Христа. Опи­са­ние Церкви, дава­е­мое Св. Писа­нием, конечно, имело мало общего с тем, что я видел в жизни. Апо­стол Павел гово­рил, что Цер­ковь “есть Тело Его <Христа>, пол­нота Напол­ня­ю­щего все во всем” (Еф.1:23). Где была эта пол­нота?

Бого­слу­же­ние в нашей тра­ди­ции в лучшем случае было хилым. Наши службы состо­яли из пары песен, крат­кого чина при­ча­ще­ния (пони­ма­е­мого как меди­та­тив­ное вос­по­ми­на­ние о смерти Христа) и про­по­веди. Про­по­веди обычно были хоро­шими, поучи­тель­ными, вдох­нов­ля­ю­щими, еван­гель­скими. Но наши службы скорее похо­дили на увле­ка­тель­ные лекции, чем на бого­слу­же­ние. Где был Бог? Что было под­твер­жде­нием Его при­сут­ствия? Почему мы были вместе?

Кроме того, я стре­мился испы­тать в Церкви чув­ство еди­не­ния. Тело Хри­стово — это образ вза­и­мо­за­ви­си­мо­сти, вза­и­мо­связи. Боль­шую часть своей хри­сти­ан­ской жизни я был одинок в своих пере­жи­ва­ниях. Цер­ков­ная община в долж­ной мере не забо­ти­лась о своих членах. Наша система пас­тыр­ского окорм­ле­ния не отве­чала нуждам народа Божия.

Начи­ная с нуля

Неко­то­рое время я пытался рефор­ми­ро­вать и раз­ви­вать цер­ковь, в кото­рой служил. Но стало оче­вид­ным, что то, к чему я стрем­люсь, я нико­гда не смогу обре­сти в ее сло­жив­шемся устрой­стве. Выра­зи­тель­ность бого­слу­же­ния не могла пре­одо­леть тра­ди­ции Церкви Христа. И я верил, что Бог уго­тов­ляет мне, как Авра­аму, духов­ное путе­ше­ствие в незна­ко­мую землю.

И вот, в июле 1977 моя жена Памела и я оста­вили наше слу­же­ние и неосо­знанно пусти­лись в путь к Пра­во­сла­вию. Несколько наших друзей обра­зо­вали неболь­шую общину само­от­вер­жен­ных палом­ни­ков. Все было под­верг­нуто сомне­нию, за исклю­че­нием веры в боже­ствен­ность Христа и авто­ри­тета Писа­ния. Мы созна­тельно решили пере­смот­реть все наши взгляды в свете Писа­ния и мно­го­ве­ко­вого опыта народа Божия. Мы твердо решили сде­лать все воз­мож­ное, чтобы осу­ще­ствить то, что мы узнали.

Бла­го­даря связям с нашими доро­гими дру­зьями из Лин­кольн­ского хри­сти­ан­ского кол­ле­джа мы при­мкнули к группе церк­вей, свя­зан­ных с так наз. Апо­столь­ской общи­ной Нового Завета (New Covenant Apostolic Order, позд­нее Еван­ге­ли­че­ская Орто­док­саль­ная Цер­ковь[4]). Вместе с этими бра­тьями мы иссле­до­вали ряд спе­ци­аль­ных обла­стей, — как мы пола­гали, пер­во­сте­пен­ной важ­но­сти для нашего раз­ви­ва­ю­ще­гося дви­же­ния. Это были:

1) Бого­слу­же­ние. Я был нерав­но­ду­шен к про­из­воль­ному, спон­тан­ному, хариз­ма­ти­че­скому бого­слу­же­нию, и ожидал найти такое бого­слу­же­ние в Писа­нии и в исто­рии. К нашему удив­ле­нию, спон­тан­ность повела нас к порядку в бого­слу­же­нии, мы стали делать все по зна­ко­мому образцу. Изу­че­ние тво­ре­ний св. Иустина Муче­ника (ок. 150 г. по Р. Х.) пока­зало нам, что в Церкви всегда была какая-либо литур­ги­че­ская форма бого­слу­же­ния. Сам Новый Завет являл под­твер­жде­ния этому, говоря об исполь­зо­ва­нии гимнов на собра­ниях веру­ю­щих. Так мы начали вво­дить литур­ги­че­ские формы бого­слу­же­ния.

2) Тол­ко­ва­ние Писа­ния. Наши бого­слов­ские иссле­до­ва­ния при­вели нас к дотоле не при­хо­див­шей нам в голову мысли: Писа­ние тре­бует тол­ко­ва­ния в русле Тра­ди­ции. В Церкви, в кото­рой я вырос, модным было заяв­ле­ние: “Ника­кого сим­вола веры, только Хри­стос; ника­кой книги кроме Библии; ника­кого имени кроме Божия”. И все же на обрат­ной сто­роне каждой вос­крес­ной про­граммы службы утвер­жда­лось: “Мы веруем…”, и далее речь шла о сущ­но­сти спа­се­ния во Христе и о том, что опре­де­ляет дей­стви­тель­ность хри­сти­ан­ского кре­ще­ния. Что же это, как не символ веры? И в самом деле, это наше трех­част­ное опре­де­ле­ние более чем веро­учи­тельно! И наши взгляды фор­ми­ро­ва­лись в русле тра­ди­ции — тра­ди­ции Кэм­п­белла.

Мы поняли, что Библия не нахо­дится в ваку­уме и не суще­ствует отдельно от тол­ко­ва­ния. Вопрос был не “в тра­ди­ции или вне тра­ди­ции”, но “в какой тра­ди­ции?”. Будем ли мы при­дер­жи­ваться бого­слов­ских взгля­дов, воз­ник­ших из нашего огра­ни­чен­ного опыта, или иссле­дуем и при­знаем авто­ри­тет­ным после­до­ва­тель­ное учение Церкви на про­тя­же­нии всей ее исто­рии? Мы спро­сили себя: а как мы соби­ра­емся тол­ко­вать Писа­ния? исходя из чего нам оце­ни­вать тра­ди­ции, кото­рые мы наблю­даем?

По край­ней мере начало ответа на наш вопрос мы нашли в трудах св. Вин­сента Лерин­ского, запад­ного отца V в. Он дает три кри­те­рия соот­вет­ствия того или иного веро­ис­по­ве­да­ния с Еван­гель­ской исти­ной: а) все­лен­скость: при­дер­жи­ва­лись ли этого веро­уче­ния все или почти все при­знан­ные учи­тели Церкви во всем хри­сти­ан­ском мире во все вре­мена? б) древ­ность: можно ли найти это веро­уче­ние, хотя бы в началь­ной форме, в учении апо­сто­лов, и было ли оно сохра­нено отцами Церкви? в) согла­со­ван­ность: при­ни­ма­лось ли это веро­уче­ние каким-нибудь все­лен­ским собо­ром или поль­зо­ва­лось ли оно широ­ким при­зна­нием Отцов Церкви?

Исполь­зуя этот гер­ме­нев­ти­че­ский метод, мы стали иссле­до­вать веро­уче­ние и духов­ную жизнь как исто­ри­че­ских, так и совре­мен­ных Церк­вей. Резуль­таты ока­за­лись оше­лом­ля­ю­щими. Мы обна­ру­жили, что цер­ков­ное бого­слу­же­ние всегда было литур­ги­че­ским, что оно коре­нится в прак­тике еврей­ской сина­гоги и в хра­мо­вом бого­слу­же­нии. Таким обра­зом наше бого­слу­же­ние стало литур­ги­че­ским по образцу бого­слу­же­ния исто­ри­че­ской Церкви.

3) Таин­ства. Изучая цер­ков­ные таин­ства, мы уви­дели, что Евха­ри­стия есть не просто вос­по­ми­на­ние рас­пя­тия Хри­стова, а уча­стие в таин­стве Его пре­об­ра­жен­ной чело­ве­че­ской при­роды, в таин­стве Его Тела и Крови, пред­вку­ше­ние славы буду­щего века. Это не просто добав­ле­ние к бого­слу­же­нию, — это центр нашего бого­слу­же­ния, момент, когда мы пре­дельно соеди­ня­емся с Богом и пере­жи­ваем Его при­сут­ствие самой сокро­вен­ной частью нашего есте­ства.

Кре­ще­ние — это таин­ствен­ный способ нашего соеди­не­ния со Хри­стом, упо­доб­ле­ние Его смерти и славе Его Вос­кре­се­ния. Дог­маты о Святой Троице и Вопло­ще­нии пере­стали быть тем­ными для нас, но стали цен­траль­ными в нашем пони­ма­нии Бога и нашего места в обще­нии с Ним. Мы уви­дели, что спа­се­ние есть не просто умо­зри­тель­ное при­ня­тие истины, но живое, таин­ствен­ное соеди­не­ние с Ним, пре­об­ра­жа­ю­щее нас цели­ком в Его образ и подо­бие.

4) Цер­ковь. Наши иссле­до­ва­ния были сфо­ку­си­ро­ваны и на при­роде самой Церкви. Мы обна­ру­жили, что сепа­ра­тист­ская и кол­лек­тив­ная форма цер­ков­ного управ­ле­ния была чужда и Новому Завету, и ранней Церкви. Прежде всего нам стало ясно, что Цер­ко­вью должны управ­лять четыре иерар­хи­че­ские сте­пени: епи­скопы, свя­щен­ники, диа­коны и миряне. На пони­ма­ние нашего места в Церкви боль­шое вли­я­ние ока­зали тво­ре­ния свт. Игна­тия Антио­хий­ского.

Пра­во­слав­ный про­те­стант

В 1979 г. стало оче­вид­ным, что мы пред­став­ляем собой нечто боль­шее, нежели просто цер­ков­ная кон­фе­де­ра­ция с раз­мы­тыми гра­ни­цами; по сути мы были дено­ми­на­цией со своей струк­ту­рой управ­ле­ния и сло­жив­шейся веро­учи­тель­ной систе­мой. Таким обра­зом мы осно­вали Еван­ге­ли­че­скую орто­док­саль­ную цер­ковь 15 фев­раля 1979 г., про­воз­гла­сив себя, согласно своим пред­став­ле­ниям, ”дено­ми­на­цией в лоне Единой, Святой, Собор­ной и Апо­столь­ской Церкви”.

Наши иссле­до­ва­ния и ски­та­ния про­дол­жа­лись годы. Мы шли путем семи Все­лен­ских Собо­ров единой Церкви — и ока­за­лись после­до­ва­те­лями их учения. Пони­мая, что наша бого­слов­ская пози­ция усво­ила нам миро­воз­зре­ние Пра­во­слав­ной Церкви, мы активно стре­ми­лись войти в обще­ние с Пра­во­сла­вием. В то же время мы про­дол­жали раз­ви­ваться бого­слов­ски, под­ходя к более пол­ному пони­ма­нию роли Бого­ро­дицы в нашем спа­се­нии и к почи­та­нию святых и икон.

Осенью 1981 г., желая исполь­зо­вать опыт других как источ­ник и тща­тельно изу­чить исто­рию Церкви, я при­сту­пил к курсу исто­рии хри­сти­ан­ства на бого­слов­ском отде­ле­нии Чикаг­ского уни­вер­си­тета. В 1983 г. я стал маги­стром бого­сло­вия, а напи­сан­ная мною работа стала завер­ше­нием под­го­товки к полу­че­нию сте­пени док­тора фило­со­фии.

В это время мы начали откры­вать для себя сокро­вища пра­во­слав­ной духов­но­сти. Так, мы ощу­тили бла­го­сло­ве­ние Божие в общем бого­слу­же­нии; мы все больше и больше откры­вали Бога в личной молитве. Годами я боролся за посто­ян­ство в моей молит­вен­ной жизни, ста­ра­ясь молиться утром и вече­ром. Когда это не при­несло плода, я ввел прак­тику молитвы в тече­ние дня, ища того, что апо­стол Павел назвал непре­стан­ной молит­вой.

Пра­во­слав­ная духов­ность открыла мне путь непре­стан­ного сто­я­ния перед Богом, кото­рое поз­во­ляло мне молиться неза­ви­симо от настро­е­ния, вдох­но­ве­ния, жела­ния. Особое вни­ма­ние Пра­во­сла­вия к строй­ному молит­вен­ному пра­вилу, кото­рое помо­гает молиться регу­лярно, осво­бо­дило мою молитву от раб­ства себе и своим духов­ным воз­мож­но­стям. Затем, Иису­сова молитва очень помогла мне в жела­нии вос­пи­тать в себе непре­рыв­ное ощу­ще­ние Бого­при­сут­ствия. Мы с жад­но­стью читали тво­ре­ния таких пра­во­слав­ных духов­ных писа­те­лей, как свт. Феофан Затвор­ник, мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский, и, конечно же, писа­ния Отцов Церкви, осо­бенно Доб­ро­то­лю­бие.

Мы ста­но­ви­лись все более пра­во­слав­ными в миро­воз­зре­нии, бого­сло­вии, бого­слу­же­нии, духов­ной жизни. Глав­ная про­блема, с кото­рой мы теперь столк­ну­лись, было наше отно­ше­ние к исто­ри­че­ской Пра­во­слав­ной Церкви. Неко­то­рым в Еван­ге­ли­че­ской орто­док­саль­ной церкви каза­лась доста­точ­ной наша попытка вос­ста­но­вить то, что мы видели в древ­ней Церкви и чего недо­стает в наше время. В каком-то смысле мы были дей­стви­тельно пра­во­слав­ными про­те­стан­тами: мы были пра­во­славны во многих аспек­тах, но наша эккле­зио­ло­гия была про­те­стант­ской. Точно так же, как многие про­те­станты счи­тают, что они могут про­чи­тать Писа­ние, найти точный обра­зец цер­ков­ной жизни, осу­ще­ствить его на прак­тике и назвать себя цер­ко­вью, так и мы думали, что сможем воз­ро­дить жизнь Единой, Святой и Апо­столь­ской Церкви и стать этой Цер­ко­вью.

Однако мы уви­дели, что Цер­ковь нельзя постро­ить по плану. Тело Хри­стово — это живой орга­низм, и сакра­мен­таль­ная жизнь этого орга­низма про­дол­жа­ется уже более 20 веков. Если Цер­ковь есть дей­стви­тельно “пол­нота Напол­ня­ю­щего все во всем” (Еф.1:23Пер.), она не могла уме­реть лишь для того, чтобы быть воз­рож­ден­ной нами после столь­ких лет.

Так ока­за­лось, что вопрос не в том, что есть Цер­ковь, но в том, где она? И одна­жды мы поняли, что истин­ная Цер­ковь должна нахо­диться в исто­ри­че­ской связи с Цер­ко­вью Апо­сто­лов, Единой, Нераз­дель­ной, Святой, Собор­ной и Апо­столь­ской Цер­ко­вью пер­вого тыся­че­ле­тия хри­сти­ан­ской эры; мы поняли, что мы должны быть сакра­мен­тально едины с пра­во­слав­ной Цер­ко­вью. Недо­ста­точно ско­пи­ро­вать ее струк­туру, веро­уче­ние, обычаи, — мы должны войти в ее жизнь, стать частью ее исто­рии, раз­де­лить с ней ее небес­ную жизнь, живя жизнью Хри­сто­вой в обще­нии с ней.

Цер­ковь Иисуса Христа

По мило­сти Божией в 1987 году мы пред­стали перед Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью не как рефор­ма­торы или кри­тики, но как пут­ники, вер­нув­ши­еся домой к Матери после дол­гого стран­ствия. Глава Антио­хий­ской Пра­во­слав­ной Архи­епи­ско­пии в Север­ной Аме­рике, мит­ро­по­лит Филипп Салиба, отво­рил нам двери с про­стыми сло­вами любя­щего отца: “Добро пожа­ло­вать домой”. Моя община была при­нята в Пра­во­слав­ную Цер­ковь 21 марта 1987 года, и на сле­ду­ю­щий день я был руко­по­ло­жен.

Палом­ни­че­ство было долгим и труд­ным. Неко­то­рые из нас избрали другие пути. Наряду с радо­стями бывали разо­ча­ро­ва­ния, кру­ше­ния надежд. Была кри­тика и непо­ни­ма­ние; связи поры­ва­лись, обра­зо­вы­ва­лись новые. Если бы я искал Цер­ковь, в кото­рой не было бы кон­флик­тов, спор­ных вопро­сов, падшей чело­ве­че­ской при­роды, то такой Церкви я, конечно, не нашел бы, как было ска­зано неко­гда: “Если бы я нашел совер­шен­ную Цер­ковь, я бы нико­гда в нее не вошел, потому что тогда она пере­стала бы быть совер­шен­ной”.

Я нашел дра­го­цен­ную жем­чу­жину — Цар­ство Божие. Я нашел истин­ную Веру, истин­ную Цер­ковь Хри­стову, истин­ные Таин­ства и истин­ное обще­ние с Богом. Это мера, отме­рен­ная Богом. И ее ценой, как у купца, купив­шего жем­чу­жину, стала моя жизнь (см. Мф.13:45–46Пер.). Именно этого я искал: еди­не­ния с Богом и опыт­ного позна­ния Его в Церкви, — дела, кото­рому нужно отдать все силы, при­не­сти в жертву всего себя без остатка, без фальши. Моя цель — познать Христа и спо­соб­ство­вать Его позна­нию дру­гими.

Я уверен — наше путе­ше­ствие по-насто­я­щему только нача­лось. Но нечто неощу­ти­мое изме­ни­лось. Вместо того, чтобы искать дом, Стро­и­тель и Созда­тель кото­рого Бог, мы учимся жить в этом доме, пока не придет день, когда мы уже не будем смот­реть через туск­лое стекло, но лицом к Лицу (см. 1Кор.13:12Пер.). И в этот день мы узнаем в совер­шен­стве, что значит: Цер­ковь есть “пол­нота Напол­ня­ю­щего все во всем”, потому что мы “будем подобны Ему, потому что увидим Его, как Он есть” (1Ин.3:2).

пере­вод с англий­ского Д. Лобова
под ред. М. Журин­ской


При­ме­ча­ния:

[1] Watchman Nee, про­те­стант­ский мис­си­о­нер, духов­ный писа­тель. — Пер.

[2] Francis Scheffer, швей­цар­ский про­те­стант­ский бого­слов, фило­соф, апо­ло­гет хри­сти­ан­ства. — Пер.

[3] Dietrich Bonheffer (1906–1945), немец­кий про­те­стант­ский бого­слов и фило­соф. Писал о хри­сти­ан­стве в совре­мен­ном мире. Был казнен за уча­стие в заго­воре против Гит­лера. — Пер.

[4] Orthodox по-англий­ски значит и ‘пра­во­слав­ный’. — Пер.

опуб­ли­ко­вано в аль­ма­нахе “Альфа и Омега”, № 12, 1997

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки