Непознанный мир веры

Оглав­ле­ние

КТО ТАКИЕ СВЯТЫЕ?

Бога­тырь телом и духом

В ленин­град­ской тюрем­ной боль­нице 28 декабря (по н. ст.) 1929 года от сып­ного тифа в бреду скон­чался заме­ча­тель­ный про­фес­сор-бого­слов, уди­ви­тель­ный про­по­вед­ник, муже­ствен­ный и стой­кий борец за Цер­ковь Хри­стову, свя­ти­тель Божий, архи­епи­скоп Ила­рион.

Архи­епи­скоп Ила­рион (Вла­ди­мир Алек­се­е­вич Тро­иц­кий) был выда­ю­щимся бого­сло­вом и талант­ли­вей­шим чело­ве­ком. Вся жизнь его – сплош­ное горе­ние вели­чай­шей любо­вью к Церкви Хри­сто­вой, вплоть до муче­ни­че­ской кон­чины за нее. Вот как писал о вла­дыке Ила­ри­оне его соуз­ник по Солов­кам – свя­щен­ник Михаил: «Архи­епи­скоп Ила­рион – чело­век моло­дой, жиз­не­ра­дост­ный, все­сто­ронне обра­зо­ван­ный, пре­крас­ный цер­ков­ный про­по­вед­ник-оратор и певец, бле­стя­щий поле­мист с без­бож­ни­ками, всегда есте­ствен­ный, искрен­ний, откры­тый: везде, где он ни появ­лялся, всех при­вле­кал к себе и поль­зо­вался все­об­щей любо­вью. Боль­шой рост, широ­кая грудь, пышные русые волосы, ясное, свет­лое лицо. Он оста­нется в памяти у всех, кто встре­чался с ним. За годы сов­мест­ного заклю­че­ния явля­емся мы сви­де­те­лями его пол­ного мона­ше­ского нес­тя­жа­ния, глу­бо­кой про­стоты, под­лин­ного сми­ре­ния, дет­ской кро­то­сти. Он просто отда­вал все, что имел, что у него про­сили. Своими вещами он не инте­ре­со­вался (поэтому кто-то из мило­сер­дия должен был все-таки сле­дить за его чемо­да­ном). Этого чело­века можно оскор­бить, но он на это нико­гда не отве­тит и даже, может быть, и не заме­тит сде­лан­ной попытки. Он всегда весел и если даже оза­бо­чен и обес­по­коен, то быстро попы­та­ется при­крыть это все той же весе­ло­стью. Он на все смот­рит духов­ными очами, и все служит ему на пользу духа. На Фили­мо­но­вой рыбо­лов­ной тоне, в семи вер­стах от Соло­вец­кого кремля и глав­ного лагеря, на берегу залив­чика Белого моря мы с архи­епи­ско­пом Ила­ри­о­ном, еще двумя епи­ско­пами и несколь­кими свя­щен­ни­ками, все заклю­чен­ными, были сете­вя­заль­щи­ками и рыба­ками. Бла­го­ду­шие его про­сти­ра­лось на самую совет­скую власть, и на нее он мог смот­реть незло­би­выми очами… Но это бла­го­ду­шие вовсе не было поте­рей муже­ства пред бого­бор­че­ской вла­стью. Еще в Кем­ском лагере, в пред­две­рии Солов­ков, захва­тила нас смерть Ленина. Когда в Москве опус­кали его в могилу, мы должны были здесь, в лагере, про­сто­ять пять минут в мол­ча­нии. Вла­дыка Ила­рион и я лежали рядом на нарах, когда против нас посреди барака стоял строй наших отцов и братий раз­ного ранга в ожи­да­нии тор­же­ствен­ного момента. “Встаньте, все-таки вели­кий чело­век, да и влетит вам, если заме­тят”, – убеж­дали нас. Глядя на вла­дыку, и я не вста­вал. Хва­тило сил не скло­нить голову пред таким зверем. Так бла­го­по­лучно и отле­жа­лись. А вла­дыка гово­рил: “Поду­майте, отцы, что ныне дела­ется в аду: сам Ленин туда явился, бесам какое тор­же­ство”. Любовь его ко вся­кому чело­веку, вни­ма­ние и инте­рес к каж­дому, общи­тель­ность были просто пора­зи­тель­ными. Он был самою попу­ляр­ною лич­но­стью в лагере, среди всех его слоев. Мы не гово­рим, что гене­рал, офицер, сту­дент и про­фес­сор знали его, раз­го­ва­ри­вали с ним, нахо­дили его или он их, при всем том, что епи­ско­пов было много и были ста­рей­шие и не менее обра­зо­ван­ные. Его знала “шпана”, уго­лов­щина, пре­ступ­ный мир воров и бан­ди­тов именно как хоро­шего, ува­жа­е­мого чело­века, кото­рого нельзя не любить. На работе ли, урыв­ками, или в сво­бод­ный час его можно было уви­деть раз­гу­ли­ва­ю­щим под руку с каким-нибудь таким “экзем­пля­ром” из этой среды. Это не было снис­хож­де­ние к млад­шему брату и погиб­шему. Нет. Вла­дыка раз­го­ва­ри­вал с каждым, как с равным, инте­ре­су­ясь, напри­мер, “про­фес­сией”, люби­мым делом каж­дого. “Шпана” очень горда и чутко само­лю­бива. Ей нельзя пока­зать пре­не­бре­же­ния без­на­ка­занно. И потому манера вла­дыки была все­по­беж­да­юща. Он как друг обла­го­ра­жи­вал их своим при­сут­ствием и вни­ма­нием.

Он был закля­тый враг лице­ме­рия и вся­кого “вида бла­го­че­стия”, совер­шенно созна­тель­ный и прямой. В “артели Тро­иц­кого” (так назы­ва­лась рабо­чая группа архи­епи­скопа Ила­ри­она) духо­вен­ство прошло в Солов­ках хоро­шее вос­пи­та­ние. Все поняли, что назы­вать себя греш­ным или только вести долгие бла­го­че­сти­вые раз­го­воры, пока­зы­вать стро­гость своего быта не стоит. А тем более думать о себе больше, чем ты есть на самом деле.

В конце лета 1925 года из Соло­вец­кого лагеря архи­епи­скоп Ила­рион вдруг неожи­данно был изъят и отправ­лен в Яро­слав­скую тюрьму. Весною 1926 года архи­епи­скоп Ила­рион опять был с нами. Тюрем­ные ново­сти его каса­лись исклю­чи­тельно его раз­го­во­ров с аген­том власти, вер­ши­те­лем судеб Церкви, посе­щав­шим его в тюрьме.

Агент скло­нял архи­епи­скопа при­со­еди­ниться к новому рас­колу.

– Вас Москва любит, вас Москва ждет…

Но когда вла­дыка остался непре­кло­нен и обна­ру­жил пони­ма­ние замыс­лов ГПУ, агент сказал:

– При­ятно с умным чело­ве­ком пого­во­рить… А сколько вы имеете срока в Солов­ках? Три года?! Для Ила­ри­она три года?! Так мало?!

Дей­стви­тельно, к концу пер­вого трех­ле­тия он полу­чил еще три года…

…При­зва­нье уче­ного он ощутил в себе в дни самого ран­него отро­че­ства. Семи­лет­ним маль­чи­ком он взял своего трех­лет­него млад­шего брата за руку и повел из родной деревни в город учиться. И когда бра­тишка запла­кал, он сказал: “Ну, оста­вайся неуче­ным”… Их обоих вовремя роди­тели пре­про­во­дили домой. За все же годы своего учения, начи­ная с духов­ного учи­лища и кончая ака­де­мией, Тро­иц­кий нико­гда не имел ни по одному пред­мету оценки ниже выс­шего балла (пяти).

За время своего свя­ти­тель­ства (с 1920 года) он не имел и двух лет сво­боды. До Солов­ков он был один год в ссылке в городе Архан­гель­ске. С пат­ри­ар­хом в Москве он пора­бо­тал не больше полу­года. С 20 декабря 1923 года он уже имел при­го­вор в Соловки и прибыл в Кем­ский лагерь за неделю до Рож­де­ства. Здесь, увидев весь ужас барач­ной обста­новки и лагер­ную пищу, всегда жиз­не­ра­дост­ный и бодрый, сказал: “Отсюда живыми мы не выйдем”. В Соло­вец­ком лагере он пробыл шесть лет, но все же живым не вышел из своего заклю­че­ния».

Бог воз­же­лал иметь этого без­упречно чистого чело­века у Себя святым и взял его к Себе в бла­го­по­треб­ное время, предо­став­ляя делать даль­ней­шие ошибки, грехи и пре­ступ­ле­ния тем, кто на это был спо­со­бен и ранее.

О послед­них днях архи­епи­скопа Ила­ри­она другой свя­щен­ник, бывший вместе с ним в Соло­вец­ком лагере, сооб­щал:

«До самого 1929 года он нахо­дился в Солов­ках. Но вот боль­ше­вики решили сослать архи­епи­скопа Ила­ри­она на вечное посе­ле­нье в Алма-Ату, в Сред­нюю Азию.

Вла­дыку повезли этап­ным поряд­ком – от одной пере­сы­лоч­ной тюрьмы до другой. По дороге его обо­крали, и в Петер­бург он прибыл в рубище, киша­щем пара­зи­тами, и уже боль­ным. Из Ленин­град­ской тюрем­ной боль­ницы, в кото­рую он был поме­щен, вла­дыка писал: “Я тяжело болен сыпным тифом, лежу в тюрем­ной боль­нице, зара­зился, должно быть, в дороге, в суб­боту, 15 декабря, реша­ется моя участь (кризис болезни), вряд ли пере­несу… ”

Когда ему в боль­нице заявили, что его надо обрить, вла­дыка сказал: “Делайте со мною теперь что хотите”. В бреду гово­рил: “Вот теперь-то я совсем сво­бо­ден, никто меня не возь­мет…”»

28 декабря (по н. ст.) 1929 года вла­дыка Ила­рион скон­чался…

Ночью из тюрьмы в про­стом, наскоро ско­ло­чен­ном гробу тело почив­шего архи­епи­скопа Ила­ри­она было выдано для погре­бе­ния бли­жай­шим род­ствен­ни­кам. Когда открыли гроб, никто не узнал вла­дыку, отли­чав­ше­гося высо­ким ростом и креп­ким здо­ро­вьем. В гробу лежал жалкий старик, обри­тый, седой. Одна из род­ствен­ниц упала в обмо­рок…

Мит­ро­по­лит Сера­фим (Чича­гов) принес свое белое обла­че­ние, белую митру. По обла­че­нии тело вла­дыки поло­жили в другой, лучший гроб.

Отпе­ва­ние совер­шал сам мит­ро­по­лит в сослу­же­нии шести архи­ереев и мно­же­ства духо­вен­ства. Пел хор. Похо­ро­нили вла­дыку в питер­ском Ново­де­ви­чьем мона­стыре.

Так отошел в веч­ность этот бога­тырь духом и телом, чудес­ной души чело­век, наде­лен­ный от Гос­пода выда­ю­щи­мися бого­слов­скими даро­ва­ни­ями, жизнь свою поло­жив­ший за Цер­ковь Хри­стову.

Свя­щен­но­му­че­ник Ила­рион кано­ни­зи­ро­ван 10 мая 1999 года. Его святые мощи почи­вают в мос­ков­ском Сре­тен­ском мона­стыре, где он был послед­ним насто­я­те­лем перед закры­тием оби­тели.


Сила духов­ной связи

Еще недавно была жива послед­няя духов­ная дочь свя­щен­но­му­че­ника Ила­ри­она – Любовь Тимо­фе­евна Чере­дова. Она сохра­нила пре­дан­ность и необы­чай­ное духов­ное еди­не­ние с вла­ды­кой Ила­ри­о­ном до конца своих дней. Любовь Тимо­фе­евна нико­гда не сомне­ва­лась в его свя­то­сти и молила Гос­пода дожить ей до того дня, когда совер­шится про­слав­ле­ние люби­мого аввы.

В 1998 году Любови Тимо­фе­евне шел уже 102‑й год. Но ее памяти и ясно­сти ума могли поза­ви­до­вать моло­дые. Сре­тен­ский мона­стырь опекал свою самую старую при­хо­жанку; пока поз­во­ляло здо­ро­вье, она посе­щала мона­стыр­ские службы, когда же силы стали поки­дать ее, свя­щен­ники мона­стыря со Свя­тыми Дарами стали ездить к ней домой. И вот одна­жды, когда намест­ник Сре­тен­ского мона­стыря при­ча­щал Любовь Тимо­фе­евну, он сооб­щил ей радост­ную весть: бли­зится цер­ков­ное про­слав­ле­ние вла­дыки.

«Я знала, что не умру, пока не узнаю этого!» – ска­зала Любовь Тимо­фе­евна. Это было похоже на еван­гель­ское «Ныне отпу­ща­еши…» Через несколько дней она мирно отошла ко Гос­поду.

Отпе­вали Любовь Тимо­фе­евну в соборе Сре­тен­ского мона­стыря, в только что отре­ста­ври­ро­ван­ном при­деле Иоанна Пред­течи, где в пред­две­рии кано­ни­за­ции свя­щен­но­му­че­ника Ила­ри­она на столбце цар­ских врат уже была напи­сана икона духов­ного отца ново­пре­став­лен­ной. В 1929 году она в числе немно­гих была на отпе­ва­нии вла­дыки в Ленин­граде. Теперь, в день ее отпе­ва­ния, свя­щен­но­му­че­ник Ила­рион своей иконой про­во­жал духов­ную дочь в путь всея земли.

11 фев­раля 1998 года, около 11 часов дня, в самый день и час отпе­ва­ния Любови Тимо­фе­евны, в Ново­де­ви­чьем мона­стыре на засе­да­нии Комис­сии по кано­ни­за­ции святых было при­нято окон­ча­тель­ное реше­ние о при­чис­ле­нии к лику святых свя­щен­но­му­че­ника Ила­ри­она. Когда об этом радост­ном изве­стии по теле­фону сооб­щили в Сре­тен­ский мона­стырь, гроб с телом духов­ной дочери вла­дыки Ила­ри­она под коло­коль­ный звон выно­сили из собора.

архи­манд­рит Тихон (Шев­ку­нов)


Неопа­ли­мая купина

Одна­жды пророк Моисей отпра­вился пасти скот далеко в пустыню. Придя к святой горе Синай, он увидел тер­но­вый куст, кото­рый горел огнем, оста­ва­ясь невре­ди­мым. С этого момента нача­лось избав­ле­ние народа Изра­иля от еги­пет­ского раб­ства. Иудеи, мусуль­мане и хри­сти­ане счи­тают это одним из вели­чай­ших собы­тий Свя­щен­ной исто­рии, а саму землю Синая – святой. Но только после­до­ва­тели Христа видят в несго­ра­ю­щем тер­нов­нике про­об­раз спа­се­ния всего чело­ве­че­ства. И, может быть, кра­си­вее всего назва­ние леген­дар­ного куста звучит по-сла­вян­ски: «Неопа­ли­мая купина».

Пик Моисея на святой горе Синай еже­дневно посе­щают сотни людей. Они под­ни­ма­ются сюда ночью пешком в тече­ние трех часов для того, чтобы встре­тить рас­свет. Подав­ля­ю­щее боль­шин­ство из них с пер­выми же лучами солнца начи­нают спус­каться вниз. Оста­ются лишь те, кто хочет в тишине и бла­го­го­ве­нии побыть в том месте, где Моисей полу­чил от Бога скри­жали Завета, в том месте, где Бог раз­го­ва­ри­вал с чело­ве­ком и заклю­чил с ним Завет.

На третий день, при наступ­ле­нии утра, были громы и молнии, и густое облако над горою [Синай­скою], и труб­ный звук весьма силь­ный; и востре­пе­тал весь народ, бывший в стане. И вывел Моисей народ из стана в сре­те­ние Богу, и стали у подошвы горы. Гора же Синай вся дыми­лась оттого, что Гос­подь сошел на нее в огне; и вос­хо­дил от нее дым, как дым из печи, и вся гора сильно коле­ба­лась; и звук труб­ный ста­но­вился силь­нее и силь­нее. Моисей гово­рил, и Бог отве­чал ему голо­сом (Исх.19:16-19).

…Это про­изо­шло в третий месяц по исходе сынов Изра­иля из Египта. На третий день после того, как они пришли на Синай, Гос­подь во все­услы­ша­ние объ­явил народу 10 запо­ве­дей Своего Закона. В страхе и тре­пете вни­мали Его голосу 600 тысяч чело­век, стоя у под­но­жия горы. Так начи­на­лось наше вос­хож­де­ние к Богу.

В первые века хри­сти­ан­ской эры отшель­ники стали обжи­вать эти святые места. Кто-то скры­вался от гоне­ний, кто-то искал уеди­нен­ной молитвы. Когда в IV веке в Рим­ской импе­рии пере­стали бороться с хри­сти­ан­ством, в долине Откро­ве­ния уже была высо­кая духов­ная жизнь. Ее цен­тром стал храм Бого­ро­дицы – Неопа­ли­мой Купины, кото­рый постро­ила царица Елена на месте первой встречи Моисея с Богом. Несго­ра­ю­щий биб­лей­ский куст Цер­ковь всегда счи­тала сим­во­лом Божией Матери, Кото­рая смогла вме­стить в Себя Бога и не сго­реть.

В рас­сказе о святых местах Востока, напи­сан­ном в конце IV века знат­ной палом­ни­цей Силь­вией (или Эте­рией), сооб­ща­ется и о мона­ше­ской общине, обра­зо­вав­шейся вокруг Неопа­ли­мой купины: «Пройти же до начала этой долины было нам необ­хо­димо потому, что там было много келлий святых мужей и цер­ковь в том месте, где нахо­дится купина: эта купина жива и до днесь и дает отпрыски. И так, спу­стив­шись с горы Божией, мы пришли к купине, при­бли­зи­тельно в деся­том часу. А эта купина, как я ска­зала выше, есть та, из кото­рой гла­го­лал Гос­подь к Моисею в огне, и нахо­дится в мест­но­сти, где есть много келий и цер­ковь, в начале долины. А перед цер­ко­вью пре­лест­ный сад, с оби­лием пре­вос­ход­ной воды, и в этом саду купина».

Даль­ней­ший толчок к раз­ви­тию мона­стырь полу­чил в VI веке, когда импе­ра­тор Юсти­ниан I при­ка­зал постро­ить мощные кре­пост­ные стены, окру­жив­шие пред­ше­ству­ю­щие постройки святой Елены, и цер­ковь, сохра­нив­шу­юся до насто­я­щего вре­мени, а также напра­вил на Синай солдат для защиты мона­хов.

Начи­ная с VII века в резуль­тате араб­ских заво­е­ва­ний Синай­ский мона­стырь ока­зался в полной изо­ля­ции от осталь­ного хри­сти­ан­ского мира. В 625 году, в период араб­ского заво­е­ва­ния Синая, мона­стырь напра­вил деле­га­цию в Медину, чтобы зару­читься покро­ви­тель­ством про­рока Мухам­меда. Копия полу­чен­ной мона­хами охран­ной гра­моты (ори­ги­нал с 1517 года хра­нится в Стам­буле) выстав­лена в мона­стыре. Гра­мота про­воз­гла­шала, что мусуль­мане будут защи­щать мона­стырь, а также осво­бож­дают его от уплаты нало­гов. С самого своего осно­ва­ния мона­стырь нико­гда не под­вер­гался раз­граб­ле­нию и раз­ру­ше­нию, его не закры­вали, в отли­чие от других пра­во­слав­ных мона­сты­рей.

До наших дней на святой горе Синай сохра­ни­лись мас­сив­ные камен­ные врата, назна­че­ние кото­рых совре­мен­ному палом­нику прак­ти­че­ски непо­нятно. Это врата пока­я­ния. Дело в том, что в древ­но­сти не так просто было взойти на святую гору: монахи не пус­кали того, кто не очи­стил свою душу пока­я­нием. И вот для того, чтобы чело­век совер­шил насто­я­щее вос­хож­де­ние и достойно покло­нился этому свя­тому месту, на про­тя­же­нии всего пути до пика Моисея были постро­ены 10 камен­ных врат. У каж­дого порога сидел монах и при­ни­мал у палом­ника испо­ведь по одной из 10 запо­ве­дей. А начи­на­ется этот путь у мона­стыря Святой Ека­те­рины (так с XI века назы­ва­ется Синай­ский мона­стырь).

Святая Ека­те­рина роди­лась в 294 году по Р.Х. в Алек­сан­дрии и полу­чила обра­зо­ва­ние в язы­че­ской школе, где в совер­шен­стве изу­чила фило­со­фию, рито­рику, поэзию, музыку, физику, мате­ма­тику, аст­ро­но­мию, меди­цину. Пре­крас­ная дочь ари­сто­кра­ти­че­ского семей­ства, она не испы­ты­вала недо­статка в искав­ших ее руки, но отвер­гала все пред­ло­же­ния. Сирий­ский монах пове­дал ей о Небес­ном Женихе – Христе и обра­тил ее в хри­сти­ан­ство.

Во время гоне­ний на хри­стиан в прав­ле­ние импе­ра­тора Мак­си­ми­ана (в начале IV в.) она испо­ве­дала свою веру во Христа, перед всеми обли­чив импе­ра­тора за покло­не­ние идолам. Пять­де­сят фило­со­фов, собран­ные со всех концов импе­рии, тщетно пыта­лись скло­нить ее к почи­та­нию язы­че­ских богов. Наобо­рот, она обра­тила их ко Христу, при­водя изре­че­ния антич­ных авто­ров. Видя, как муже­ственно святая пере­но­сит жесто­кие муче­ния, во Христа уве­ро­вали члены импе­ра­тор­ской семьи и один из при­бли­жен­ных Мак­си­ми­ана. После казни тело святой вели­ко­му­че­ницы исчезло: по пре­да­нию, оно было пере­не­сено Анге­лами на вер­шину высо­чай­шей из гор Синая, с тех пор нося­щую ее имя.

По про­ше­ствии двух с лишним сто­ле­тий мона­хами Синай­ского мона­стыря были чудесно обре­тены святые мощи вели­ко­му­че­ницы. Их не тро­нуло тление, но не это уди­вило иноков, при­выч­ных к святым мощам, а свер­кав­ший на руке у Хри­сто­вой неве­сты пер­стень. Это чудес­ное кольцо и сего­дня пока­зы­вают всем гостям оби­тели.

В разные вре­мена силь­ные мира сего счи­тали своим долгом ока­зы­вать покро­ви­тель­ство оби­тели Святой Ека­те­рины. Среди бла­го­де­те­лей мона­стыря – визан­тий­ские импе­ра­торы и импе­ра­трицы, евро­пей­ские монархи, рус­ские госу­дари и госу­да­рыни. В 1860 году мона­стырь полу­чил от рус­ского импе­ра­тора Алек­сандра II в дар новую раку для мощей святой Ека­те­рины, а для постро­ен­ной в 1871 году мона­стыр­ской коло­кольни импе­ра­тор при­слал 9 коло­ко­лов, исполь­зу­е­мых по насто­я­щее время в празд­нич­ные дни. Поко­рив Египет и Синай в конце XVII века, Напо­леон I Бона­парт, следуя тра­ди­ции, взял мона­стырь под свое покро­ви­тель­ство. Он финан­си­ро­вал рекон­струк­цию север­ной части мона­стыря, постра­дав­шей при штурме оби­тели в 1798 году.

Один раз в году, 7 апреля, на Бла­го­ве­ще­ние Пре­свя­той Бого­ро­дицы, в мона­стыре Святой Ека­те­рины про­ис­хо­дит весьма любо­пыт­ное при­род­ное явле­ние. Оно известно еще с VI века, и иначе как чудом его трудно назвать. В этот день мона­стырь попа­дает в абсо­лют­ную тень от гор и ока­зы­ва­ется как бы в полу­мраке. Сквозь есте­ствен­ное круг­лое отвер­стие в горе про­ры­ва­ется луч солнца. Он, как про­жек­то­ром, осве­щает самый центр мона­стыря – Неопа­ли­мую купину.


На гре­че­ском ост­рове поко­ятся нетлен­ные мощи плен­ного рус­ского сол­дата

Нико­гда не пустеет дорога к храму на ост­рове Эвбея, в кото­ром поко­ятся нетлен­ные мощи плен­ного рус­ского сол­дата и одного из самых почи­та­е­мых пра­во­слав­ных святых Греции – Иоанна Рус­ского. В стране, где к ино­стран­цам (ксе­но­сам, в бук­валь­ном пере­воде – чужа­кам) всегда отно­си­лись несколько насто­ро­женно, в «без­бож­ном» XX веке рас­про­стра­нился культ рус­ского сол­дата-свя­того, мощи кото­рого при­вле­кают бес­чис­лен­ных палом­ни­ков, жаж­ду­щих исце­литься, и творят чудеса.

Уди­ви­тель­ная исто­рия жизни, а затем и жития Иоан­ниса Рос­соса (так свя­того назы­вали в Греции) нача­лась около трех­сот лет назад. Родив­шись где-то на юге России, он стал в 1711 году про­стым сол­да­том рус­ской армии и был им в тече­ние семи лет, пока не попал под Азовом в турец­кий плен. Иван был достав­лен в Стам­бул, а затем был продан в раб­ство в Малую Азию, в город Про­ко­пио, в хозяй­ство турец­кого аги, коман­дира янычар, чело­века власт­ного и жесто­кого, потре­бо­вав­шего обра­тить «невер­ного» в ислам. Когда плен­ный веж­ливо, но твердо отверг пред­ло­же­ние турок, его стали пытать. Ивана посто­янно изби­вали пал­ками, душили, пинали ногами, жгли рас­ка­лен­ным желе­зом, бро­сали по ночам в хлев спать вместе с живот­ными. Однако он оста­вался тверд и в посто­ян­ных молит­вах все более укреп­лялся в пра­во­слав­ной вере. Сила веры и муже­ство рус­ского сол­дата, морально побеж­дав­шего своих истя­за­те­лей, пора­зило мно­го­на­ци­о­наль­ное насе­ле­ние Про­ко­пио – греков, армян и даже турок, в массе своей сим­па­ти­зи­ро­вав­ших несги­ба­е­мому «кафиру». Слух о необыч­ном узнике рас­про­стра­нился далеко за пре­делы Про­ко­пио. Нако­нец Иван пред­стал перед гроз­ным пашой, потре­бо­вав­шим от него ответа, почему упор­ствует и не желает пере­хо­дить в ислам. «Я верую в Бога моего Иисуса Христа, – повто­рил рус­ский солдат. – Мне не страшны пытки и муче­ния, от них моя вера ста­но­вится еще крепче». После несколь­ких лет, про­ве­ден­ных в посте, молитве и сми­ре­нии, святой Иоанн, тайно при­ча­стив­шись, умер 27 мая 1730 года. Мест­ные хри­сти­ане с поче­стями пре­дали земле его тело, однако когда через три с поло­ви­ной года могилу Ивана вскрыли, жители Про­ко­пио стали сви­де­те­лями чуда: тление не тро­нуло тела пра­вед­ника. Узнав об этом, турец­кие власти пришли в неистов­ство. Яны­чары ото­брали у пра­во­слав­ных тело Ивана и бро­сили его в костер. И тут чудо про­изо­шло вновь – огонь не тронул нетлен­ные мощи, они лишь почер­нели от дыма и копоти. Только тогда власть пре­дер­жа­щие при­знали свое пора­же­ние и бес­си­лие, а мест­ные жители тор­же­ственно отнесли тело Ивана в цер­ковь и стали покло­няться ему как свя­тому. Узнав о про­ис­хо­див­ших в Про­ко­пио чуде­сах исце­ле­ния, сюда стали сте­каться веру­ю­щие со всей Малой Азии.

В 1922 году после Мало­ази­ат­ской ката­строфы грекам при­шлось поки­нуть восточ­ные берега Эгей­ского моря и бежать в Грецию, взяв с собою лишь то, что можно было унести. Жители Про­ко­пио не имели ничего более цен­ного, чем мощи свя­того Ивана Рус­ского. В 1925 году они ока­за­лись в том месте, где нахо­дятся и сего­дня, – в центре ост­рова Эвбея, в городе со старым назва­нием Про­ко­пио, отстро­ен­ном пере­се­лен­цами из Малой Азии. Святой про­дол­жал помо­гать и исце­лять страж­ду­щих, устре­мив­шихся в Про­ко­пио со всей Греции и даже из-за рубежа. Болезни и недуги, перед кото­рыми врачи были бес­сильны, на глазах у веру­ю­щих в этом свя­щен­ном месте отсту­пали или пол­но­стью про­хо­дили, и это – доку­мен­тально зафик­си­ро­ван­ные факты.

Храм, в кото­ром выстав­лен сереб­ря­ный сар­ко­фаг с мощами свя­того, был построен в 1951 году. Войти в него через узкую дверь не так просто – толпы людей всех воз­рас­тов посто­янно нахо­дятся в храме и за его пре­де­лами. Под стек­лом сар­ко­фага можно отчет­ливо рас­смот­реть убран­ное парчой почер­нев­шее тело рус­ского свя­того, боль­шую часть лица кото­рого закры­вает золо­тая пла­стина. К сар­ко­фагу ведет длин­ная оче­редь. Скло­нив­шись над ним, люди тре­петно при­кла­ды­ва­ются губами к стеклу и шепо­том про­из­но­сят молитвы. Многие плачут. В центре храма уста­нов­лена боль­шая икона с изоб­ра­же­нием свя­того, также при­тя­ги­ва­ю­щая к себе веру­ю­щих.

Когда я ока­зался в этом свя­щен­ном месте, насто­я­тель храма был окру­жен толпой, и мне не захо­те­лось рас­тал­ки­вать людей со сло­вами «про­пу­стите рус­ского жур­на­ли­ста», чтобы пого­во­рить с ним. В этом уди­ви­тель­ном месте быть рус­ским обя­зы­вает ко мно­гому. «При­ез­жайте сюда на Пасху, – сказал мне рас­про­стра­няв­ший книги об Иоанне Рус­ском на гре­че­ском, рус­ском и англий­ском языках слу­жи­тель храма. – И вы нико­гда не забу­дете того, что уви­дите в храме. Тут будет пол-Греции. Пере­да­вайте привет своим сооте­че­ствен­ни­кам и осо­бенно рус­ским сол­да­там, один из кото­рых защи­щает нас здесь, на Эвбее».

Сергей Латы­шев


Смерть, при­шед­шая 19-го числа

17 сен­тября 1867 года мит­ро­по­лит Мос­ков­ский Фила­рет нахо­дился в Троице-Сер­ги­е­вой лавре. По окон­ча­нии ранней литур­гии в его домо­вой церкви к вла­дыке с обыч­ным еже­днев­ным докла­дом о делах в оби­тели явился архи­манд­рит Анто­ний. После доклада мит­ро­по­лит сказал ему: «Я ныне видел сон, и мне ска­зано беречься 19-го числа». На что отец Анто­ний заме­тил: «Вла­дыко святый! Разве можно верить сно­ви­де­ниям и искать в них какого-либо зна­че­ния? Как же можно при этом обра­щать вни­ма­ние на такое неопре­де­лен­ное ука­за­ние? Девят­на­дца­тых чисел в каждом году бывает две­на­дцать». Выслу­шав архи­манд­рита, мит­ро­по­лит ответ­ство­вал с твер­дой уве­рен­но­стью: «Не сон я видел – мне явился роди­тель мой и сказал мне те слова; я думаю с этого вре­мени каждое 19‑е число при­ча­щаться Святых Таин».

Через два дня после слу­чив­ше­гося мит­ро­по­литу сно­ви­де­ния, во втор­ник 19 сен­тября, во время литур­гии в домо­вой церкви он при­ча­стился Святых Таин. В октябре он был в Москве и 19-го числа, в чет­верг, также при­ча­стился Святых Таин в своей домо­вой церкви.

Насту­пало 19 ноября, оно при­хо­ди­лось в тот год на вос­кре­се­нье. Перед тем все время вла­дыка чув­ство­вал себя хорошо и легко, при­ни­мал посе­ти­те­лей, рев­ностно зани­мался делами, выез­жал из дому.

На неделе перед 19‑м числом он при­ни­мал одного из своих почи­та­те­лей, кото­рый при про­ща­нии пере­дал ему просьбу некой почтен­ной дамы быть у него и полу­чить его бла­го­сло­ве­ние. Вла­дыка сказал: «Пусть придет, только прежде 19-го числа».

18 ноября, в суб­боту, вла­дыка велел своему келей­нику иеро­ди­а­кону Пар­фе­нию все при­го­то­вить к зав­траш­нему слу­же­нию литур­гии в домо­вой церкви. Старик Пар­фе­ний, отли­чав­шийся пря­мо­той и откро­вен­но­стью, решился заме­тить, что вла­дыка уто­мится от слу­же­ния и не сможет, пожа­луй, слу­жить на Вве­де­ние, а было бы лучше тогда отслу­жить. Но вла­дыка сказал ему: «Это не твое дело. Скажи, что я завтра служу».

Он отслу­жил литур­гию и в тот же день пре­ста­вился ко Гос­поду – 19-го числа.


Свя­ти­тель Инно­кен­тии и але­ут­ский шаман

Вели­кий мис­си­о­нер, свя­ти­тель Инно­кен­тий (в миру Иван Вени­а­ми­нов), мит­ро­по­лит Мос­ков­ский, до вдов­ства, пострига и епи­скоп­ского руко­по­ло­же­ния был свя­щен­ни­ком на Але­ут­ских ост­ро­вах. Для изу­че­ния наре­чий ост­ро­ви­тян и их про­све­ще­ния он не оста­нав­ли­вался ни перед какими пре­пят­стви­ями. Отец Иоанн усердно посе­щал ост­рова своего при­хода, посвя­щая таким путе­ше­ствиям зна­чи­тель­ную часть года, под­вер­гая себя опас­но­сти и разным лише­ниям, пере­плы­вая от ост­рова к ост­рову по оке­ан­ским волнам на утлом чел­ноке. Бес­стра­шие его в этих пла­ва­ниях, по рас­ска­зам совре­мен­ни­ков, было изу­ми­тель­ным. Вот как сам отец Иоанн Вени­а­ми­нов рас­ска­зы­вал о своем пла­ва­нии в 1828 году на бай­дарке на остров Акун:

«Прожив на ост­рове Уна­лашки почти четыре года, я в Вели­кий пост отпра­вился в первый раз на остров Акун к але­утам, чтобы при­го­то­вить их к гове­нию. Подъ­ез­жая к ост­рову, я увидел, что они все стояли на берегу наря­жен­ными, как бы в тор­же­ствен­ный празд­ник. И когда я вышел на берег, они все радостно бро­си­лись ко мне и были чрез­вы­чайно со мною лас­ковы и пре­ду­пре­ди­тельны. Я спро­сил их, почему они такие наря­жен­ные. Они отве­чали: “Потому что мы знали, что ты выехал и сего­дня должен быть у нас; вот мы на радо­стях и вышли на берег, чтобы встре­тить тебя”. – “Кто же вам сказал, что я буду у вас сего­дня и почему вы меня узнали, что я именно отец Иоанн?” – “Наш шаман, старик Иван Сми­рен­ни­ков, сказал нам: ждите, к вам сего­дня при­е­дет свя­щен­ник; он уже выехал и будет учить вас молиться Богу. И описал нам твою наруж­ность так, как теперь видим тебя”. – “Могу ли я этого вашего ста­рика-шамана видеть?” – “Отчего же, можешь. Но теперь его здесь нет, и когда он при­е­дет, мы скажем ему. Да он и сам без нас придет к тебе”. Это обсто­я­тель­ство чрез­вы­чайно меня уди­вило, но я все это оста­вил без вни­ма­ния и стал гото­вить их к гове­нию, пред­ва­ри­тельно объ­яс­нив им зна­че­ние поста и прочее; нако­нец явился ко мне этот старик-шаман и изъ­явил жела­ние говеть, я не обра­щал на него осо­бен­ного вни­ма­ния и во время испо­веди упу­стил даже спро­сить его, почему алеуты назы­вают его шама­ном, и сде­лать ему по этому поводу неко­то­рое настав­ле­ние. При­об­щив Святых Таин, я отпу­стил его… И что же? К моему удив­ле­нию, после при­ча­стия он отпра­вился к своему тоену и выска­зал ему неудо­воль­ствие на меня, а именно за то, что я не спро­сил его на испо­веди, почему его алеуты назы­вают шама­ном, так как крайне непри­ятно носить такое назва­ние от своих собра­тий и он вовсе не шаман. Тоен, конечно, пере­дал мне неудо­воль­ствие ста­рика Сми­рен­ни­кова, и я тотчас же послал за ним для объ­яс­не­ния. И когда послан­ные отпра­ви­лись, Сми­рен­ни­ков попался навстречу со сле­ду­ю­щими сло­вами: “Я знаю, что меня зовет свя­щен­ник отец Иоанн, и я иду к нему”. Я стал подробно рас­спра­ши­вать о его неудо­воль­ствии ко мне, о его жизни; на вопрос мой, гра­мо­тен ли он, он отве­тил, что хотя и негра­мо­тен, но Еван­ге­лие и молитвы знает. Тогда я просил его объ­яс­нить, как он описал своим собра­тьям мою наруж­ность и откуда узнал, что я в извест­ный день должен явиться к вам и что буду учить вас молиться. Старик отве­чал, что ему все это ска­зали двое его това­ри­щей. “Кто же эти двое твоих това­ри­щей?” – спро­сил я его. “Белые люди, – отве­тил старик. – Они еще ска­зали мне, что ты в неда­ле­ком буду­щем отпра­вишь свою семью бере­гом, а сам поедешь водою к вели­кому чело­веку и будешь гово­рить с ним”. – “Где же эти твои това­рищи, белые люди, и что это за люди и какой же они наруж­но­сти?” – спро­сил я его. “Они живут неда­леко здесь, в горах, и при­хо­дят ко мне каждый день”, – и старик пред­ста­вил их мне так, как изоб­ра­жают свя­того Архан­гела Гав­ри­ила, то есть в белых одеж­дах и пере­по­я­сан­ных розо­вою лентою чрез плечо. “Когда же яви­лись к тебе эти белые люди в первый раз?” – “Они яви­лись вскоре, как окре­стил нас иеро­мо­нах Мака­рий”. – “А могу ли я их видеть?” – спро­сил я Сми­рен­ни­кова. “Я спрошу их”, – отве­тил старик и ушел. Я же отпра­вился на неко­то­рое время на бли­жай­шие ост­рова для про­по­ве­ды­ва­ния слова Божия и по воз­вра­ще­нии своем, увидав Сми­рен­ни­кова, спро­сил его: “Что же, ты спра­ши­вал этих белых людей, могу ли я их видеть и желают ли они при­нять меня?” – “Спра­ши­вал, – отве­чал старик, – они хотя и изъ­явили жела­ние видеть и при­нять тебя, но при этом ска­зали: зачем ему видеть нас, когда он сам учит вас тому, чему мы учим? Так пойдем, я тебя при­веду к ним”.

Тогда что-то необъ­яс­ни­мое про­изо­шло во мне, какой-то страх напал на меня и полное сми­ре­ние. Что ежели в самом деле я увижу их, этих Анге­лов, и они под­твер­дят ска­зан­ное ста­ри­ком? И как же я пойду к ним? Ведь я же чело­век греш­ный, сле­до­ва­тельно и недо­стой­ный гово­рить с ними. Это было бы с моей сто­роны гор­до­стью и само­на­де­ян­но­стью, если бы я решился идти к ним; и, нако­нец, сви­да­нием моим с Анге­лами я, может быть, пре­воз­несся бы своею верою или воз­меч­тал бы много о себе… И я, как недо­стой­ный, решился не ходить к ним, сделав пред­ва­ри­тельно по этому случаю при­лич­ное настав­ле­ние как ста­рику Сми­рен­ни­кову, так и его собра­тьям-але­утам, чтобы они более не назы­вали Сми­рен­ни­кова шама­ном.

Одна­жды я все же решился спро­сить ста­рика Сми­рен­ни­кова, как он узнает буду­щее и чем изле­чи­вает. Он рас­ска­зал мне сле­ду­ю­щее. Вскоре по кре­ще­нии его иеро­мо­на­хом Мака­рием явился ему прежде один, а потом и два духа, не види­мые никем другим, в образе чело­ве­ков, белых лицом, в оде­я­ниях белых, по опи­са­нию его, подоб­ных сти­ха­рям, обло­жен­ным розо­выми лен­тами, и ска­зали ему, что посланы от Бога настав­лять, научать и хра­нить его. В про­дол­же­ние почти 30 лет они почти каж­до­дневно явля­лись ему днем или вве­черу, но не ночью, и, явля­ясь, настав­ляли и научали всему хри­сти­ан­скому бого­сло­вию и таин­ствам веры; пода­вали ему самому и по про­ше­нию его другим, впро­чем весьма редко, помощь в болез­нях и край­нем недо­статке пищи; иногда ска­зы­вали ему про­ис­хо­дя­щее в других местах и весьма редко буду­щее и уве­ряли, что они не своею силою все то делают, но силою Бога Все­мо­гу­щего.

После сего спро­сил я его, явля­лись ли ему они ныне, после испо­веди и при­ча­стия, и велели ли слу­шать меня. Он отве­чал, что явля­лись как после испо­веди, так и после при­ча­стия и гово­рили, чтоб он никому не ска­зы­вал испо­ве­дан­ных грехов своих и чтоб после при­ча­стия вскоре не ел жир­ного и чтоб слушал учения моего… и даже сего­дня на пути яви­лись ему и ска­зали, для чего я зову его, и чтоб он все рас­ска­зал и ничего б не боялся, потому что ему ничего худого не будет. Потом я спро­сил его: “Когда они явля­ются ему, что он чув­ствует, радость или печаль?” Он сказал, что в то время, когда он, сделав что-нибудь худое, увидит их, то чув­ствует угры­зе­ние сове­сти своей, а в другое время не чув­ствует ника­кого страха; и поскольку его многие почи­тают за шамана, то он, не желая тако­вым быть почи­таем, неод­но­кратно гово­рил им, чтоб они отошли от него и не явля­лись ему; они отве­чали, что они не диа­волы и им не велено остав­лять его, и на вопрос его, почему они не явля­ются другим, они гово­рили ему, что им так велено.

Можно поду­мать, что он, услы­шав от меня или научив­шись от кого-либо дру­гого, рас­ска­зы­вал мне учение хри­сти­ан­ское и только для при­красы или из тще­сла­вия выду­мал явле­ние ему духов-песту­нов. Но ни от кого не мог он слы­шать биб­лей­ских исто­рий. Будучи без­гра­мо­тен и нисколько не зная рус­ского языка, не мог он ни читать, ни слы­шать от других. Почему же я не увидел их для удо­сто­ве­ре­ния в их явле­нии? Я скажу на это, что я недо­уме­вал, можно ли и нужно ли мне видеть их лично. Я думал так: что мне нужды видеть их, если учение их есть учение хри­сти­ан­ское? Разве для того, чтоб из любо­пыт­ства только узнать, кто они, и чтоб не быть нака­зан­ным за тако­вой посту­пок мой…»


Мат­ро­нушка

Мат­ро­нушка – так любовно назы­вают пра­во­слав­ные святую бла­жен­ную Мат­рону Мос­ков­скую. Еще при жизни она была люби­ми­цей народа, а после про­слав­ле­ния в лике святых в 1999 году мос­ков­ский Покров­ский жен­ский мона­стырь едва справ­ля­ется с чело­ве­че­ским пото­ком. Тысячи людей со всех концов страны и из-за рубежа едут к ней, чтобы попро­сить о заступ­ни­че­стве и хода­тай­стве перед Гос­по­дом, к Кото­рому бла­жен­ная ста­рица имеет вели­кое дерз­но­ве­ние.

Едут жен­щины и муж­чины, едут моло­дые и старые, неза­ви­симо от обра­зо­ва­ния, наци­о­наль­но­сти и соци­аль­ного поло­же­ния, все едут к бла­жен­ной за уте­ше­нием, за исце­ле­нием, за надеж­дой, вспо­ми­ная ее слова: «Все, все при­хо­дите ко мне и рас­ска­зы­вайте, как живой, о своих скор­бях, я буду вас видеть, и слы­шать, и помо­гать вам». И полу­чают про­си­мое – каждый по своей вере.

Кто же такая бла­жен­ная Мат­рона, кото­рую Гос­подь дал нашему народу в тяже­лые годы без­бо­жия? Роди­лась бла­жен­ная Мат­рона (Мат­рона Димит­ри­евна Нико­нова) в 1885 году в селе Себино Туль­ской губер­нии. Роди­тели ее, кре­стьяне, были людьми бла­го­че­сти­выми, жили бедно. В семье было чет­веро детей: Мат­рона была млад­шей.

При той нужде, в кото­рой жили Нико­новы, чет­вер­тый ребе­нок мог стать лишним ртом. Поэтому из-за бед­но­сти еще до рож­де­ния послед­него ребенка мать решила изба­виться от него. Об аборте не могло быть и речи. Мать Мат­роны решила отдать буду­щего ребенка в приют князя Голи­цына в сосед­нее село, но уви­дела вещий сон. Еще не родив­ша­яся дочь яви­лась Ната­лии во сне в виде белой птицы с чело­ве­че­ским лицом и закры­тыми гла­зами и села ей на правую руку. Приняв сон за зна­ме­ние от Бога, жен­щина отка­за­лась от мысли отдать ребенка в приют. Дочь роди­лась слепой. Это был тяже­лый крест, кото­рый Мат­рона с покор­но­стью и тер­пе­нием несла всю жизнь.

Дом Нико­но­вых нахо­дился близ церкви Успе­ния Божией Матери, куда роди­тели Мат­ро­нушки любили ходить вместе на службы. Девочка бук­вально выросла в храме. Она хорошо знала цер­ков­ные пес­но­пе­ния и часто под­пе­вала певчим.

С семи-вось­ми­лет­него воз­раста у Мат­ро­нушки открылся дар пред­ска­за­ния и исце­ле­ния боль­ных. Близ­кие стали заме­чать, что ей ведомы не только чело­ве­че­ские грехи, пре­ступ­ле­ния, но и мысли. Она чув­ство­вала при­бли­же­ние опас­но­сти, пред­ви­дела сти­хий­ные и обще­ствен­ные бед­ствия. К ней стали ходить и ездить посе­ти­тели. К избе Нико­но­вых шли люди, тяну­лись под­воды, телеги с боль­ными из окрест­ных сел и дере­вень, со всего уезда, из других уездов и даже губер­ний. При­во­зили лежа­чих боль­ных, кото­рых девочка под­ни­мала на ноги.

Дочь мест­ного поме­щика Лидия Янь­кова брала Мат­рону с собой в палом­ни­че­ства: в Киево-Печер­скую и Троице-Сер­ги­еву лавры, в Петер­бург, в другие города и святые места. До нас дошло пре­да­ние о встрече Мат­ро­нушки со святым пра­вед­ным Иоан­ном Крон­штадт­ским, кото­рый по окон­ча­нии службы в Андре­ев­ском соборе Крон­штадта попро­сил народ рас­сту­питься перед под­хо­дя­щей к солее 14-летней Мат­ро­ной и во все­услы­ша­ние сказал: «Мат­ро­нушка, иди-иди ко мне. Вот идет моя смена – вось­мой столп России». Зна­че­ния этих слов матушка никому не объ­яс­нила, но ее близ­кие дога­ды­ва­лись, что отец Иоанн пред­ви­дел особое слу­же­ние Мат­ро­нушки рус­скому народу во вре­мена гоне­ний на Цер­ковь.

В 17 лет Мат­рона лиши­лась воз­мож­но­сти ходить: у нее вне­запно отня­лись ноги. До конца дней своих она была «сидя­чей». И сиде­ние ее – в разных домах и квар­ти­рах, где она нахо­дила приют, – про­дол­жа­лось пять­де­сят лет.

Еще в раннем воз­расте Мат­рона пред­ска­зала рево­лю­цию, как «будут гра­бить, разо­рять храмы и всех подряд гнать».

Удив­ляло людей и то, что Мат­рона имела и обыч­ное, как у зрячих людей, пред­став­ле­ние об окру­жа­ю­щем мире. Она гово­рила: «Мне Бог одна­жды открыл глаза и пока­зал мир и тво­ре­ние Свое. И сол­нышко видела, и звезды на небе, и все, что на земле, кра­соту земную: горы, реки, травку зеле­ную, цветы, птичек…»

Много людей при­ез­жало за помо­щью к Мат­роне. В четы­рех кило­мет­рах от Себино жил муж­чина, у кото­рого не ходили ноги. Мат­рона ска­зала: «Пусть с утра идет ко мне, ползет. Часам к трем допол­зет». Он полз эти четыре кило­метра, а от нее пошел на своих ногах.

Помощь, кото­рую пода­вала Мат­рона боля­щим, не только не имела ничего общего с заго­во­рами, ворож­бой, так назы­ва­е­мым народ­ным цели­тель­ством, экс­тра­сен­со­ри­кой, магией и про­чими кол­дов­скими дей­стви­ями, при совер­ше­нии кото­рых «цели­тель» входит в связь с темной силой, но имела прин­ци­пи­ально отлич­ную, хри­сти­ан­скую при­роду. Именно поэтому пра­вед­ную Мат­рону так нена­ви­дели кол­дуны и раз­лич­ные оккуль­ти­сты, о чем сви­де­тель­ствуют люди, близко знав­шие ее в мос­ков­ский период жизни. Прежде всего Мат­рона моли­лась за людей, испра­ши­вая у Гос­пода помощь.

Оба брата Мат­роны, Михаил и Иван, всту­пили в партию, Михаил стал сель­ским акти­ви­стом. При­сут­ствие в их доме бла­жен­ной, кото­рая целыми днями при­ни­мала народ, делом и при­ме­ром учила хра­нить веру пра­во­слав­ную, ста­но­ви­лось для бра­тьев невы­но­си­мым. Они опа­са­лись репрес­сий. Жалея их, а также ста­ри­ков роди­те­лей, в 1925 году матушка пере­ехала в Москву. Нача­лись ски­та­ния по родным и зна­ко­мым, по доми­кам, квар­ти­рам, под­ва­лам. Почти везде Мат­рона жила без про­писки, несколько раз чудом избе­жала ареста.

Порой ей при­хо­ди­лось жить у людей, отно­сив­шихся к ней враж­дебно. С жильем в Москве было трудно, выби­рать не при­хо­ди­лось.

Рас­ска­зы­вают, что неко­то­рые места Мат­рона поки­дала спешно, духом уга­ды­вая гря­ду­щие непри­ят­но­сти, всегда нака­нуне при­хода мили­ции, так как жила без про­писки. Вре­мена были тяже­лые, и люди боя­лись ее про­пи­сать. Тем она спа­сала от репрес­сий не только себя, но и при­ютив­ших ее хозяев. Много раз Мат­рону хотели аре­сто­вать. Были аре­сто­ваны и поса­жены в тюрьму (или сосланы) многие из ее ближ­них.

Анна Филип­повна Выбор­нова вспо­ми­нает такой случай. Одна­жды пришел мили­ци­о­нер заби­рать Мат­рону, а она ему и гово­рит: «Иди, иди скорей, у тебя несча­стье в доме! А слепая от тебя никуда не денется, я сижу на постели, никуда не хожу». Он послу­шался. Поехал домой, а у него жена от керо­газа обго­рела. Но он успел довезти ее до боль­ницы. При­хо­дит он на сле­ду­ю­щий день на работу, а у него спра­ши­вают: «Ну что, слепую забрал?» А он отве­чает: «Слепую я заби­рать нико­гда не буду. Если б слепая мне не ска­зала, я б жену поте­рял, а так я ее все-таки в боль­ницу успел отвезти».

Внешне жизнь бла­жен­ной текла одно­об­разно: днем – прием людей, ночью – молитва. Подобно древним подвиж­ни­кам, она нико­гда не укла­ды­ва­лась спать по-насто­я­щему, а дре­мала лежа на боку, на кулачке. Так про­хо­дили годы.

Как-то в 1939 или 1940 году Мат­рона ска­зала: «Вот сейчас вы все руга­е­тесь, делите, а ведь война вот-вот нач­нется. Конечно, народу много погиб­нет, но наш рус­ский народ побе­дит».

Во время войны много было слу­чаев, когда она отве­чала при­хо­див­шим на их вопросы – жив или нет муж, брат, сын. Кому-то скажет: жив, ждите. Кому-то: отпе­вать и поми­нать.

В день Мат­ро­нушка при­ни­мала до 40 чело­век. Иные видели в матушке народ­ную цели­тель­ницу, кото­рая в силах снять порчу или сглаз, но после обще­ния с нею пони­мали, что перед ними Божий чело­век, и обра­ща­лись к Церкви, к ее спа­си­тель­ным Таин­ствам. Помощь ее была бес­ко­рыст­ной, она ни с кого ничего не брала.

Молитвы матушка читала громко. Знав­шие ее близко гово­рили, что молитвы эти были извест­ные, чита­е­мые в храме и дома: «Отче наш», «Да вос­крес­нет Бог», девя­но­стый псалом, «Гос­поди Все­дер­жи­телю, Боже сил и всякия плоти» (из утрен­них молитв). Она под­чер­ки­вала, что помо­гает не сама, а Бог по ее молит­вам: «Что, Мат­ро­нушка – Бог, что ли? Бог помо­гает!»

Исце­ляя боль­ных, матушка тре­бо­вала от них веры в Бога и исправ­ле­ния гре­хов­ной жизни.

Какой запом­ни­лась Мат­рона близ­ким людям? С мини­а­тюр­ными, словно дет­скими, корот­кими руч­ками и нож­ками. Сидя­щей скре­стив ножки на кро­вати или сун­дуке. Пуши­стые волосы на прямой пробор. Крепко сомкну­тые веки. Доброе, свет­лое лицо. Лас­ко­вый голос. Она уте­шала, успо­ка­и­вала боля­щих, гла­дила их по голове, осе­няла крест­ным зна­ме­нием, иногда шутила, порой строго обли­чала и настав­ляла. Она была тер­пима к чело­ве­че­ским немо­щам, состра­да­тельна, тепла, участ­лива, всегда радостна, нико­гда не жало­ва­лась на свои болезни и стра­да­ния.

Матушка учила не осуж­дать ближ­них, гово­рила: «Зачем осуж­дать других людей? Думай о себе почаще. Каждая овечка будет под­ве­шена за свой хво­стик. Что тебе до других хво­сти­ков?» Учила пре­да­вать себя в волю Божию. Гово­рила: «Защи­щай­тесь кре­стом, молит­вою, святой водой, при­ча­ще­нием частым… Перед ико­нами пусть горят лам­пады».

Учила также любить и про­щать старых и немощ­ных. «Если вам что-нибудь будут непри­ят­ное или обид­ное гово­рить старые, боль­ные или кто из ума выжил, то не слу­шайте, а просто им помо­гите. Помо­гать боль­ным нужно со всем усер­дием и про­щать им надо, что бы они ни ска­зали и ни сде­лали».

Мат­ро­нушка не поз­во­ляла при­да­вать зна­че­ния снам: «Не обра­щай на них вни­ма­ния, сны бывают от лука­вого – рас­стро­ить чело­века, опу­тать мыс­лями». Учила не инте­ре­со­ваться свя­щен­ни­ками и их жизнью. Учила тер­пе­нию скор­бей.

Мат­ро­нушка гово­рила: «Враг под­сту­пает – надо обя­за­тельно молиться. Вне­зап­ная смерть бывает, если жить без молитвы. Враг у нас на левом плече сидит, а на правом – Ангел, и у каж­дого своя книга: в одну запи­сы­ва­ются наши грехи, в другую – добрые дела. Чаще кре­сти­тесь! Крест – такой же замок, как на двери». Настав­ляла не забы­вать кре­стить еду. «Силою Чест­наго и Живо­тво­ря­щаго Креста спа­сай­тесь и защи­щай­тесь!»

О кол­ду­нах матушка гово­рила: «Для того, кто вошел доб­ро­вольно в союз с силой зла, занялся чаро­дей­ством, выхода нет. Нельзя обра­щаться к бабкам, они одно выле­чат, а душе повре­дят».

З.В.Жданова спро­сила матушку: «Как же Гос­подь допу­стил столько храмов закрыть и раз­ру­шить?» (Она имела в виду годы после рево­лю­ции.) А матушка отве­чала: «На это воля Божия, сокра­щено коли­че­ство храмов потому, что веру­ю­щих будет мало и слу­жить будет некому». «Почему же никто не борется?» Она: «Народ под гип­но­зом, сам не свой, страш­ная сила всту­пила в дей­ствие… Эта сила суще­ствует в воз­духе, про­ни­кает везде. Раньше люди ходили в храмы, носили крест и дома были защи­щены обра­зами, лам­па­дами и освя­ще­нием. Бесы про­ле­тали мимо таких домов, а теперь бесами засе­ля­ются и люди по их неве­рию и отвер­же­нию от Бога».

Мат­ро­нушка часто гово­рила: «Если народ теряет веру в Бога, то его пости­гают бед­ствия, а если не кается, то гибнет и исче­зает с лица земли. Сколько наро­дов исчезло, а Россия суще­ство­вала и будет суще­ство­вать. Моли­тесь, про­сите, кай­тесь! Гос­подь вас не оста­вит и сохра­нит землю нашу!»

2 мая 1952 года она отошла ко Гос­поду. 4 мая, в Неделю жен-миро­но­сиц, при боль­шом сте­че­нии народа состо­я­лось погре­бе­ние бла­жен­ной Мат­роны. По ее жела­нию она была похо­ро­нена на Дани­лов­ском клад­бище, чтобы «слы­шать службу» (там нахо­дился один из немно­гих дей­ство­вав­ших тогда мос­ков­ских храмов). Отпе­ва­ние и погре­бе­ние бла­жен­ной были нача­лом ее про­слав­ле­ния в народе как угод­ницы Божией.


Помощь по молит­вам к святой бла­жен­ной Мат­роне

Моя мама, Люд­мила Пет­ровна Афа­на­сьева, была кре­щена с дет­ства, но, как многие в совет­ское время, была далека от Церкви. Очень жиз­не­ра­дост­ная, госте­при­им­ная, любив­шая народ­ные песни, танцы, шутки и острое словцо, она гово­рила: «Я и в гробу ногой дрыгну». Но по иронии судьбы именно ногами она не могла шеве­лить в послед­ний месяц перед кон­чи­ной: инсульт и полная непо­движ­ность ног. Пер­во­на­чально, когда мы спро­сили, при­везти ли ей свя­щен­ника, она отве­тила: «Я еще жить хочу». Но ужасы, пере­жи­тые ею в боль­нице, физи­че­ские и душев­ные стра­да­ния заста­вили ее пове­рить и сми­риться со своей уча­стью.
По дням можно было опи­сать уди­ви­тель­ные изме­не­ния в ее миро­ощу­ще­нии на пути к Богу. Вот только один эпизод: «В один из дней я поехала в мона­стырь к святой бла­жен­ной Мат­роне. Отсто­яла оче­редь, подала записки, помо­ли­лась, купила иконку и мас­лице. Из мона­стыря вече­ром поехала к маме в боль­ницу. Стою перед ней, пыта­юсь покор­мить, уте­шить. И вдруг она гово­рит: «Жен­щина за тобой хоро­шая стоит!» Огля­ды­ва­юсь – никого нет. Пока­зы­ваю ей икону Мат­роны: «Она?» – «Да». «Ну, – говорю, – пусть у тебя будет, смотри на нее».
При­хожу на сле­ду­ю­щий день, гово­рит, что видела Бога: «Да Он был здесь… Я спро­сила Его, за что Он меня так – хуже всех?» – «Что заслу­жила, – гово­рит, – то и полу­чила. Верить надо!»
Свя­щен­ник, иеро­мо­нах, испо­ве­до­вав и при­ча­стив ее перед кон­чи­ной, сказал нам: «Я хотел бы уме­реть такой смер­тью». Значит, она пришла к Богу.
про­фес­сор, доктор социо­ло­ги­че­ских наук Ольга Афа­на­сьева, Москва

Я хочу рас­ска­зать о том, какую огром­ную помощь ока­зала мне и моей семье бла­жен­ная матушка Мат­ро­нушка. У нас забо­лела дочь, точнее она пере­стала есть и стала таять на глазах. При росте 176 см ее вес упал до 47 кг, но она как одер­жи­мая отка­зы­ва­лась от еды. У нее изме­нился вкус. Она с отвра­ще­нием смот­рела на все про­дукты. Дома на этой почве были бес­ко­неч­ные скан­далы, но все наши усилия были тщетны. Она не могла нахо­диться дома, все время куда-то бежала. Сон ее нару­шился, спала она очень плохо, всего 3–4 часа в сутки, и нигде не нахо­дила себе покоя. Раз­го­ва­ри­вать с ней стало невоз­можно, чуть что – она ухо­дила из дома, стала злой, эго­и­стич­ной и до безу­мия нерв­ной. Наши убеж­де­ния заняться своим здо­ро­вьем она пол­но­стью игно­ри­ро­вала. Скла­ды­ва­лось впе­чат­ле­ние, что у нее внутри зало­жена какая-то про­грамма само­уни­что­же­ния. За пол­года она пре­вра­ти­лась из кра­си­вой, жиз­не­ра­дост­ной девушки в одер­жи­мый каким-то злым духом скелет. Мы ездили к разным спе­ци­а­ли­стам, но все без­ре­зуль­татно. В апреле 1998 года она поте­ряла созна­ние, и ее увезли в боль­ницу. Но и там ей прак­ти­че­ски не смогли ока­зать помощь. Она все лекар­ства выбра­сы­вала, в сто­ло­вую вообще не ходила. И когда обна­ру­жила, что бла­го­даря режиму в боль­нице начала чуть-чуть наби­рать вес, то заявила, что ей этого не надо и она несколько лет ста­ра­лась от этого веса изба­виться. В меди­цине это забо­ле­ва­ние назы­ва­ется нев­ро­ген­ной ано­рек­сией. Его прак­ти­че­ски невоз­можно изле­чить.
Я моли­лась посто­янно, про­сила помочь. И вот нако­нец услы­шала про бла­жен­ную матушку Мат­ро­нушку и разыс­кала ее. В самые тяже­лые минуты я при­хо­дила в храм и слезно умо­ляла помочь мне с доче­рью. И Мат­ро­нушка услы­шала мои молитвы, свер­ши­лось чудо. Дочь стала есть, к ней посте­пенно стал воз­вра­щаться вкус всех про­дук­тов. Самое уди­ви­тель­ное, что она полю­била свой дом, стала спо­кой­нее. Как-то она ска­зала мне: «Мама, ведь из этого состо­я­ния никто не выхо­дит без меди­цин­ской помощи, а мы с тобой вышли сами». На что я ей отве­тила: «Нет, мы не сами вышли, а Сам Гос­подь помог нам с помо­щью молитв бла­жен­ной матушки Мат­ро­нушки». Я бес­ко­нечно бла­го­дарна матушке за то, что она есть и про­дол­жает помо­гать нам греш­ным в самые тяже­лые моменты нашей жизни.
Тамара Васи­льевна, Москва

Я, несмотря на свои 74 года, по кре­ще­нию – мало­гра­мот­ный 8‑летний мла­де­нец, ибо кре­стился только 8 лет назад. Летом-осенью 1998 года я, помо­гая млад­шему сыну в ремонт­ных делах и осту­пив­шись на досках, сильно потя­нул сухо­жи­лия правой и частично левой ноги. Лече­ние швей­цар­ским «Воль­та­ре­ном» помогло только левой ноге, но не правой, кото­рая сильно болела, и я не мог нор­мально ходить. Повтор­ный цикл меди­ка­мен­тоз­ного лече­ния поло­жи­тель­ного резуль­тата не дал.
Я читал о жизни и чуде­сах бла­жен­ной Мат­роны и знал, что она была похо­ро­нена на Дани­лов­ском клад­бище, а также и то, что ее прах уже поко­ится в храме Покров­ского мона­стыря… 2 и 4 декабря 1998 года я как на кры­льях помчался в мона­стырь, меня туда как бы вели. Очень быстро доби­ра­юсь до мона­стыря, вхожу в храм, пишу записку, поку­паю и ставлю свечи, покло­ня­юсь, как греш­ник, читаю своими сло­вами молитву и чув­ствую, что матушка Мат­рона меня слышит!..
А правая нога? После 4 декабря 1998 года и пома­за­ния матуш­ки­ным мас­ли­цем все как рукой сняло: ничего не болит и не хромаю уже три месяца!
про­фес­сор, доктор тех­ни­че­ских наук Рэм (Матфей) Ген­на­дье­вич Вар­ла­мов, Мытищи

Мой сын Дмит­рий, когда пришел из армии, забо­лел пси­хи­че­ским забо­ле­ва­нием. Мне дали кни­жечку – «Житие бла­жен­ной Мат­роны». Я про­чи­тала ее и тут же начала про­сить Мат­рону о своем боль­ном сыне, чтобы она его исце­лила. И чудо: девять лет болел мой сын и исце­лился. Бла­го­дарю бла­жен­ную Мат­рону.
Малы­шева Люд­мила, Яро­славль

Мой зять Игорь воз­вра­щался домой поздно вече­ром. Его окру­жили три чело­века, двое стояли в сто­роне. Они угро­жали ему ножом. Затем выхва­тили у него дипло­мат с цен­ными бума­гами и несколь­кими пас­пор­тами, в том числе и его соб­ствен­ным. Он заявил в мили­цию, но резуль­та­тов не было. Тогда я попро­сила помощи у бла­жен­ной Мат­роны, и она помогла. Уже через день нам позво­нили из мили­ции и ска­зали, что при про­верке доку­мен­тов у про­ез­жего были все пас­порта, а на сле­ду­ю­щий день нашлись и осталь­ные доку­менты. Я очень от многих слы­шала о ее помощи и поняла, как она велика.
Ста­ру­хина Надежда Сер­ге­евна, Москва

С мужем мы в граж­дан­ском браке 17 лет, а в 1997 году Бог вра­зу­мил обвен­чаться. Детей у нас не было, много лет я лечи­лась, да все напрасно. А в 1995 году пере­несла тяжкую опе­ра­цию, полу­чила инва­лид­ность 2‑й группы, в 1997 году была другая опе­ра­ция. В 1996 году мне рас­ска­зали о ста­рице – матушке Мат­роне. Я стала ходить к ней на Дани­лов­ское клад­бище. Про­сила у матушки Мат­ро­нушки себе здо­ро­вья, своим родным и близ­ким, а еще про­сила детей. Ска­зала себе: на все воля Божия. Ходила один раз в Покров­ский мона­стырь к Мат­ро­нушке. В 1997 году при­снился мне сон, будто жен­ский голос гово­рит мне: «Ты родишь девочку». Это было в начале года. Я поду­мала: «Что-то здесь не так. Как же я рожу, ведь я не могу рожать?» И еще как будто через сон я узнала, что рожу в конце года. И у меня в мозгу запало, что где-то в ноябре-декабре. Об этом сне я рас­ска­зала мужу. Ждала я целый год. Ничего не про­изо­шло. Я поду­мала, что навер­ное что-то не так поняла. Прошел еще один год. И 22 ноября Гос­подь дал нам дочку. Ее назвали Марией. Я, греш­ная, забыла день рож­де­ния матушки Мат­ро­нушки. Говорю мужу: подо­жди, сейчас в житие Мат­ро­нушки загляну. И у меня и у мужа слезы высту­пили на глазах. Роди­лась Мат­ро­нушка 22 ноября, как и наша дочка. Эта наша исто­рия – еще одна стра­ничка о вели­кой молит­вен­нице Божией матушке Мат­роне.
Татьяна, Ана­то­лий. Москва


Каз­нен­ный за веру

Погра­нич­ник Евге­ний Роди­о­нов попал в плен в фев­рале 1996 года. Чечен­ская война была в самом раз­гаре. Десять долгих меся­цев мать искала сына по всей Чечне. Он был обез­глав­лен под Баму­том после трех меся­цев плена в день, когда ему испол­ни­лось 19 лет. Могилу его за огром­ные деньги ука­зали сами чеченцы. Мать опо­знала тело сына по его натель­ному кре­стику.

Из рас­сказа матери, Любови Васи­льевны Роди­о­но­вой:

– Много лет назад 23 октября мы с мужем поже­ни­лись. И 23-го же октября два­дцать лет спустя своими руками я выко­пала сына из земли, а потом при­везла домой, похо­ро­нила. Над­пись на памят­нике “Прости, сынок” – в знак моей вечной вины перед ним. Он погиб в семи кило­мет­рах от меня, пока я искала его…»

Любовь Васи­льевна при­е­хала в Чечню после теле­граммы, что ее сын само­вольно оста­вил часть. Она не могла в это пове­рить. И только спустя несколько недель выяс­ни­лось, что чет­веро солдат, дежу­рив­ших на блок­по­сту, не дезер­ти­ро­вали, а были захва­чены в плен бан­ди­тами, пере­се­кав­шими гра­ницу в машине «Скорой помощи». С этого момента мать начала поиски сына, одного из полу­тора тысяч без вести про­пав­ших солдат.

Поиски вели только матери. Ходили по селам, аулам, горам под бом­беж­ками со смер­тель­ным стра­хом и обидой в груди. Наде­я­лись только на Бога и на себя! Пони­мали пре­красно: никто им не помо­жет, их дети никому не нужны. Мать Евге­ния Роди­о­нова встре­ча­лась в марте с Сер­геем Кова­ле­вым, извест­ным пра­во­за­щит­ни­ком, кото­рый бросил ей в лицо: «Ты зачем сюда при­е­хала? Твой сын – убийца, он при­е­хал уби­вать мирных жите­лей». Ну как это пере­жить?!

Десятки фото­гра­фий сына раз­да­вала Любовь Васи­льевна жите­лям чечен­ских сел и аулов, соби­рая малей­шие све­де­ния. Не раз появ­ля­лись посред­ники, обе­щав­шие за выкуп найти Евге­ния. Теряя надежду на помощь своих, она встре­ча­лась с коман­ди­рами бое­ви­ков: Баса­е­вым, Хат­та­бом. В Бамуте она разыс­кала Рус­лана Хай­ха­ро­ева, того, кто убил Женю. И даже за мерт­вого с нее опять потре­бо­вали выкуп.

Когда она при­е­хала в конце фев­раля, рядо­вой солдат, живой, стоил 10 мил­ли­о­нов. В авгу­сте рядо­вой солдат, живой, стоил 50 мил­ли­о­нов. У другой матери, Мели­хо­вой, за сына про­сили 250 мил­ли­о­нов, потому что он офицер.

Чечен­ская война отняла у Любови Васи­льевны Роди­о­но­вой все: един­ствен­ного сына и мужа, кото­рый скон­чался от инсульта через четыре дня после похо­рон сына. Теперь она одна в неболь­шой чисто при­бран­ной квар­тире обык­но­вен­ного блоч­ного дома в поселке Кури­лово Подоль­ского района Мос­ков­ской обла­сти. В ком­нате сына все оста­лось по-преж­нему: фото­гра­фии, его книги на полках, люби­мый аква­риум. Жизнь оста­но­ви­лась. Но крики «Аллах акбар!» бес­сон­ными ночами, труп­ный запах из раз­ры­той могилы, кото­рый невоз­можно забыть, кадры чечен­ской воен­ной хро­ники застав­ляют эту рус­скую мать вновь и вновь вспо­ми­нать ту страш­ную правду о войне…

О том, как все про­изо­шло, рас­ска­зал в при­сут­ствии пред­ста­ви­те­лей ОБСЕ тот, кто убил рядо­вого Роди­о­нова. У Жени была воз­мож­ность остаться в живых. Для этого надо было снять натель­ный кре­стик и назвать себя мусуль­ма­ни­ном. Но он этого не сделал.

От ребят тре­бо­вали созна­тель­ного отре­че­ния от Христа, а если плен­ник упор­ство­вал, в ход шли побои, изде­ва­тель­ства, уни­же­ния. Если и это не помо­гало, оста­ва­лось послед­нее – смерть.

Что же дает Любови Васи­льевне Роди­о­но­вой силы про­дол­жать жить, оста­ва­ясь со своей страш­ной прав­дой о чечен­ской войне?

Об этом она гово­рит так: «Конечно, мне тяжело, что сынок погиб. Но то, что он ока­зался достой­ным сыном Родины, не отка­зался от Христа, от пра­во­слав­ной веры, меня уте­шает… Я не знаю, как бы я пере­жила, если бы он посту­пил иначе».

Евге­ний Роди­о­нов не кано­ни­зи­ро­ван Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью. Но его сто­я­ние в вере, подоб­ное подви­гам святых муче­ни­ков, стало при­ме­ром для мил­ли­о­нов людей. И сего­дня на его могилу на тихом сель­ском клад­бище неда­леко от под­мос­ков­ного города Подоль­ска при­хо­дят люди, чтобы покло­ниться погиб­шему сол­дату.


Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки