Непознанный мир веры

Оглав­ле­ние:



Со стра­ниц этой книги с вами будут бесе­до­вать о вере ученые, худож­ники, писа­тели, пол­ко­водцы, обще­ствен­ные дея­тели, кос­мо­навты, арти­сты, певцы и музы­канты. Вы узна­ете пора­зи­тель­ные факты из исто­рии и совре­мен­ной жизни хри­сти­ан­ства, факты, кото­рые тща­тельно, порой сто­ле­ти­ями, скры­ва­лись от боль­шин­ства людей. Вам откро­ется бога­тей­ший мате­риал для раз­мыш­ле­ний, а выводы вы будете делать сами.

От изда­теля

В начале сотво­рил Бог небо и землю… – этими сло­вами начи­на­ется Вечная Книга, Книга книг – Библия.

Кто же такой Бог? Может ли чело­век постичь Его? Да и есть ли Он в этом мире, где несча­стья, зло, неспра­вед­ли­вость гос­под­ствуют порой почти бес­пре­дельно? Этот страш­ный вопрос о бытии Бога зада­вали себе мил­ли­арды людей. И каждое поко­ле­ние, каждый из нас не уйдет от поис­ков ответа на этот вопрос. Он доста­нется в наслед­ство и нашим потом­кам.

«Вечные, про­кля­тые вопросы», – назы­вал их Федор Михай­ло­вич Досто­ев­ский. Из глубин страш­ного могу­чего ате­изма, по срав­не­нию с кото­рым атеизм сред­него совре­мен­ного чело­века – при­ми­тив­ная баналь­ность, Досто­ев­ский пришел к осо­знан­ной и непо­ко­ле­би­мой вере в Бога, своего Созда­теля и Спа­си­теля.

Непо­знан­ный мир веры (пода­роч­ное изда­ние)

Позна­ние Бога – путь всей чело­ве­че­ской жизни.

Поко­ле­ние за поко­ле­нием уходит в иной мир. Одни пере­сту­пают эту грань спо­койно, с надеж­дой и верой, что их ждет новая жизнь, ждет ответ за соде­ян­ное, но ждет и Мило­серд­ный Творец мира, Кото­рого они познали по мере своих чело­ве­че­ских сил.

С ужасом уми­рают другие, встав­шие на путь бого­бор­че­ства, какими бы вели­кими они ни каза­лись миру.

В непо­нят­ный, таин­ствен­ный мрак уходят люди, рав­но­ду­шием пога­сив­шие в своей душе вопрос о вере. Хотя и они могли слы­шать слиш­ком многое из того, что гово­рит: от веч­но­сти и от своей души чело­веку никуда не уйти даже после смерти.

Об этом и о многом другом рас­ска­зы­вает книга, кото­рую вы дер­жите в руках. Она пред­на­зна­чена не только для веру­ю­щих пра­во­слав­ных хри­стиан, но и для тех, кто еще не обрел веру в Бога или пре­бы­вает в сомне­ниях, однако искренне и честно хочет разо­браться в вели­чай­ших вопро­сах, вста­ю­щих в жизни каж­дого чело­века, – о бытии Бога и отно­ше­ниях между Богом и чело­ве­ком.

Со стра­ниц этой книги с вами будут бесе­до­вать ученые, худож­ники, писа­тели, пол­ко­водцы, обще­ствен­ные дея­тели, кос­мо­навты, арти­сты, певцы и музы­канты. Вы узна­ете пора­зи­тель­ные факты из исто­рии и совре­мен­ной жизни хри­сти­ан­ства, факты, кото­рые тща­тельно, порой сто­ле­ти­ями, скры­ва­лись от боль­шин­ства людей. Вам откро­ется бога­тей­ший мате­риал для раз­мыш­ле­ний, а выводы вы будете делать сами.

Кто знает, может быть чело­век, ищущий истину, откроет на стра­ни­цах этой свое­об­раз­ной «моза­ики» некий лично для него Богом уго­то­ван­ный и только ему понят­ный ответ. А пра­во­слав­ный чита­тель найдет здесь немало полез­ных, иногда весьма неожи­дан­ных фактов для укреп­ле­ния своей веры.

архи­манд­рит Тихон (Шев­ку­нов)


САМАЯ ВЕЛИ­КАЯ ТАЙНА

Свя­тей­ший Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Кирилл: «Вера станет понят­ной и реально вос­тре­бо­ван­ной, несмотря на всю мно­же­ствен­ность и про­ти­во­ре­чи­вость суще­ству­ю­щих в обще­стве взгля­дов и убеж­де­ний, тогда, когда чело­век осо­знает и глу­боко про­чув­ствует несо­мнен­ную правоту и силу того посла­ния, кото­рое Сам Бог пере­дает людям через Свое Откро­ве­ние».


Зна­ме­ни­тые люди о Свя­щен­ном Писа­нии

Алек­сандр Пушкин (1799–1837): «Есть Книга, в кото­рой каждое слово истол­ко­вано, объ­яс­нено, про­по­ве­дано во всех концах земли, при­ме­нено ко все­воз­мож­ным обсто­я­тель­ствам жизни и про­ис­ше­ствиям мира; из кото­рой нельзя повто­рить ни еди­ного выра­же­ния, кото­рого не знали бы наизусть, кото­рое не было бы уже посло­ви­цей наро­дов… Книга сия назы­ва­ется Еван­ге­лием».

Дени Дидро (1713–1784), фран­цуз­ский писа­тель и фило­соф, энцик­ло­пе­дист: «Откро­венно, со всей искрен­но­стью при­зна­юсь в том, что мне неиз­вестно ни во Фран­ции, ни где-либо во всем мире ни одного чело­века, кото­рый мог бы писать и гово­рить с боль­шим искус­ством и талан­том, чем те рыбаки и мытари, кото­рые напи­сали Еван­ге­лие. Я осме­ли­ва­юсь утвер­ждать, что никто не в состо­я­нии напи­сать хотя бы подоб­ный еван­гель­скому рас­сказ, кото­рый был бы так прост и в то же время воз­вы­шен, так свеж, так тро­га­те­лен, обла­дал бы таким могу­ще­ствен­ным воз­дей­ствием на душу и не сла­бе­ю­щим на про­тя­же­нии целых веков вли­я­нием, каким явля­ется для нас каждое взятое отдельно, даже незна­чи­тель­ное еван­гель­ское изве­стие о стра­да­ниях и смерти Иисуса Христа».

Алек­сандр Герцен (1812–1870), писа­тель, пуб­ли­цист, рево­лю­ци­о­нер: «Еван­ге­лие я читал много и с любо­вью, по-сла­вян­ски и в люте­ров­ском пере­воде. Я читал без вся­кого руко­вод­ства, не все пони­мал, но чув­ство­вал искрен­нее и глу­бо­кое ува­же­ние к чита­е­мому. В первой моло­до­сти моей я часто увле­кался воль­те­ри­а­низ­мом, любил иронию и насмешку, но не помню, чтоб когда-нибудь я взял в руки Еван­ге­лие с холод­ным чув­ством: это меня про­во­дило чрез всю жизнь; во все воз­расты, при разных собы­тиях я воз­вра­щался к чтению Еван­ге­лия, и всякий раз его содер­жа­ние низ­во­дило мир и кро­тость на душу».

Джордж Гордон Байрон (1788–1824), англий­ский поэт: «В этой свя­тей­шей Книге – тайна всех тайн. О, счаст­ливы среди смерт­ных те, кото­рым Бог даро­вал милость слу­шать, читать, с молит­вой про­из­но­сить и бла­го­го­вейно вос­при­ни­мать слова этой Книги! Счаст­ливы те, кто в состо­я­нии открыть двери Библии и реши­тельно идти по ее путям».

Жан-Жак Руссо (1712–1778), фран­цуз­ский фило­соф и писа­тель: «Можем ли мы ска­зать, что еван­гель­ская исто­рия есть изоб­ре­те­ние? Такие вещи… не изоб­ре­та­ются, и исто­рия Сократа (в этом никто не сомне­ва­ется) менее досто­верна, чем исто­рия Иисуса Христа. Утвер­ждать про­тив­ное зна­чило бы только ото­дви­нуть в сто­рону сущ­ность вопроса, но не раз­ре­шить его. Наш разум скорее готов при­нять, что одно лицо своею жизнью дей­стви­тельно дало содер­жа­ние еван­гель­ской исто­рии, чем допу­стить, будто несколько лиц, сго­во­рив­шись, сочи­нили такую исто­рию. Иудей­ские писа­тели не в состо­я­нии были изоб­ре­сти ни такого тона, ни такой нрав­ствен­но­сти. Еван­ге­лие носит на себе такие высо­кие, уди­ви­тель­ные и совер­шенно непод­ра­жа­е­мые следы муд­ро­сти, что изоб­ре­та­тель заслу­жи­вал бы боль­шего удив­ле­ния, чем герой. Ко всему ска­зан­ному нужно при­ба­вить, что Еван­ге­лие есть совер­шенно непо­сти­жи­мая вещь, кото­рой не может постичь разум, но в то же время и не такая, кото­рой не пони­мал бы мыс­ля­щий чело­век и с кото­рою бы не мог согла­ситься».

Иоганн Вольф­ганг Гете (1749–1832), немец­кий поэт и мыс­ли­тель: «Я считаю все четыре Еван­ге­лия, без­условно, истин­ными, ибо в них про­яв­ля­ется отблеск вели­чия лич­но­сти Христа, и в такой форме, в какой только Боже­ство могло явить Себя на земле…»

Федор Досто­ев­ский (1821–1881): «Гос­поди! Что за книга это Свя­щен­ное Писа­ние, какое чудо и какая сила, данные с нею чело­веку!.. И сколько тайн – раз­ре­шен­ных и откро­вен­ных! Гибель народу без слова Божия…»

Федор Тютчев (1803–1873), посы­лая Новый Завет своей дочери Анне, в сопро­во­ди­тель­ном сти­хо­тво­ре­нии писал:

Но скудны все земные силы:
Рас­сви­ре­пеет жизни зло –
И нам, как на краю могилы,
Вдруг станет страшно тяжело.


Вот в эти-то часы с любо­вью
О книге сей ты вспо­мяни –
И всей душой, как к изго­ло­вью,
К ней при­пади и отдохни.

Имма­нуил Кант (1724–1804), родо­на­чаль­ник немец­кой клас­си­че­ской фило­со­фии: «Вы хорошо посту­па­ете, что ищете успо­ко­е­ния в Еван­ге­лии, потому что это неис­ся­ка­е­мый источ­ник всей истины, кото­рую разум нико­гда в другом месте не найдет» (Юнг-Штил­лингу).

Блез Пас­каль (1623–1662), фран­цуз­ский мате­ма­тик, хри­сти­ан­ский писа­тель и фило­соф: «Еван­ге­лие дает чело­веку уте­ше­ние, в каком бы поло­же­нии и в каких усло­виях он ни нахо­дился. Хри­стос при­тя­ги­вает к себе все чело­ве­че­ство».

Кон­стан­тин Ушин­ский (1824–1870), педа­гог, осно­во­по­лож­ник науч­ной педа­го­гики в России: «Еван­ге­лие – един­ствен­ный и наи­бо­лее совер­шен­ный источ­ник нрав­ствен­но­сти, дающий живой образ совер­шен­ства в лице Христа Спа­си­теля».

Чарльз Дик­кенс (1812–1870), англий­ский писа­тель: «Новый Завет есть лучшая книга, какую когда-либо знал или будет знать мир».


Ответ Талей­рана

В конце XVIII века один фран­цуз­ский ученый заду­мал осно­вать вместо хри­сти­ан­ства какую-то новую рели­гию, но вскоре заме­тил, что почти никто не выра­жал жела­ния к нему при­со­еди­ниться. Он пожа­ло­вался на свою неудачу хит­рому, но рас­су­ди­тель­ному поли­тику Талей­рану (1754 – 1838), и тот отве­тил так: «Да, ввести новую рели­гию не без­де­лица; однако я мог бы ука­зать вам путь к дости­же­нию вашей цели». «А какой же?» – спро­сил фило­соф. «Очень про­стой, – отве­тил Талей­ран. – Идите в мир, исце­ляйте боль­ных и вос­кре­шайте мерт­вых, потом отдайте себя на рас­пя­тие, и пре­да­дут вас земле, а на третий день вос­крес­ните из мерт­вых. Если вы это сде­ла­ете, то непре­менно достиг­нете цели!..»


Турин­ская пла­ща­ница – сви­де­тель вос­кре­се­ния Христа

Одно из уди­ви­тель­ных сви­де­тельств Вос­кре­се­ния Хри­стова, сохра­нив­ше­еся до наших дней, – Пла­ща­ница Спа­си­теля, кусок длин­ной узкой ткани, кото­рым было обер­нуто после крест­ных стра­да­ний и смерти тело Иисуса Христа.

Вот как повест­вует об этом Еван­ге­лие от Марка.

Иосиф Ари­ма­фей­ский, один из тайных уче­ни­ков Христа, купив пла­ща­ницу и сняв тело Гос­пода с креста, обвил его пла­ща­ни­цею, поло­жил во гробе, кото­рый был высе­чен в скале, и при­ва­лил камень ко двери гроба.

На третий день, уже после вос­кре­се­ния, уче­ники Спа­си­теля, войдя во гроб, кото­рым слу­жила неболь­шая пещера, уви­дели одни пелены лежа­щие. Эти пелены и есть Пла­ща­ница. Пла­ща­ница стала свя­ты­ней для уче­ни­ков Христа. Затем долгое время Пла­ща­ница хра­ни­лась в Кон­стан­ти­но­поле, а после кре­сто­вых похо­дов была выве­зена в Запад­ную Европу и вот уже шесть веков нахо­дится в ита­льян­ском городе Турине, по кото­рому и полу­чила свое назва­ние – Турин­ская.

На Пла­ща­нице таин­ствен­ным, непо­сти­жи­мым обра­зом запе­чат­лен Иисус Хри­стос, снятый после рас­пя­тия с креста. Уди­ви­те­лен лик, испол­нен­ный мира и незем­ного вели­чия, хотя и со сле­дами тяже­лей­ших стра­да­ний. На высо­ком лбу заметны струйки крови, на руках и ногах – следы ран от гвоз­дей, кро­во­под­теки от ударов бичей покры­вают все тело.

Само изоб­ра­же­ние нечет­кое, как бы раз­мы­тое. Секрет этого был рас­крыт неожи­данно в 1898 году. Тогда Пла­ща­ницу впер­вые сфо­то­гра­фи­ро­вали. И каково же было удив­ле­ние фото­графа, когда на стек­лян­ном нега­тиве про­яви­лось четкое, совер­шенно пора­зи­тель­ное изоб­ра­же­ние Христа! С этого дня начи­на­ется особый, науч­ный этап иссле­до­ва­ний Пла­ща­ницы. Ученые со всего мира при­ни­мали уча­стие в этих иссле­до­ва­ниях, кото­рые при­но­сили им не только про­фес­си­о­наль­ное удо­вле­тво­ре­ние: Пла­ща­ница поис­тине стала для тысяч совре­мен­ных ученых «пятым Еван­ге­лием», при­во­дя­щим сомне­ва­ю­щихся к твер­дой и глу­бо­кой вере. Она являет собой как бы посла­ние к нам, запе­ча­тан­ный свиток, кото­рый мы только начи­наем при­от­кры­вать.

В Еван­ге­лии упо­ми­на­ется, что Иисус Хри­стос до Своего рас­пя­тия был под­верг­нут биче­ва­нию, но только Пла­ща­ница гово­рит, сколь жесто­ким оно было. Воинов, биче­вав­ших Иисуса Христа, было двое, а их бичи имели спе­ци­аль­ные метал­ли­че­ские окон­ча­ния – как было при­нято в рим­ской армии. Ударов было не менее сорока, и они при­хо­ди­лись по всей спине, груди и ногам. В Еван­ге­лии гово­рится, что палачи воз­ло­жили венец на голову Иисуса Христа, но о том, что это был не только способ уни­же­ния, но и про­дол­же­ние пыток, мы узнаем от Пла­ща­ницы. Шипы тер­но­вого венца были столь остры, что про­ко­лоли сосуды на голове и кровь обильно стру­и­лась по воло­сам и лицу.

Пла­ща­ница сви­де­тель­ствует не только о рас­пя­тии Иисуса Христа, но и о Его вос­кре­се­нии. В запе­ча­тан­ной пещере с Ним была лишь Пла­ща­ница, и поэтому то, как про­изо­шло вос­кре­се­ние Гос­пода, видела она одна.

На Пла­ща­нице ученые не обна­ру­жили кра­ся­щих веществ. Отсюда был сделан вывод, что изоб­ра­же­ние на ткани подобно изоб­ра­же­нию на фото­не­га­тиве и что оно могло появиться при воз­дей­ствии очень силь­ного потока света, когда обыч­ная ткань сама ста­но­вится как бы нега­ти­вом. Но никто, даже в усло­виях совре­мен­ных лабо­ра­то­рий, не смог вос­про­из­ве­сти ничего подоб­ного изоб­ра­жен­ному на Пла­ща­нице. Неко­то­рые ученые утвер­ждают, что для полу­че­ния такого изоб­ра­же­ния необ­хо­дим боль­ший поток света внутри Пла­ща­ницы, чем при ядер­ном взрыве в Хиро­симе, но при этом ткань должна быть сохра­нена. Такой свет мог вос­си­ять в момент вос­кре­се­ния. Неда­ром в древ­ней­ших пес­но­пе­ниях, посвя­щен­ных свет­лому Хри­стову Вос­кре­се­нию, поется: «све­то­нос­ное Вос­кре­се­ние», «узрим в свете непри­ступ­ном Вос­кре­се­ние Христа бли­ста­ю­ще­гося».

Ученые обна­ру­жили и другие пора­зи­тель­ные факты: на ткани сохра­ни­лась пыльца рас­те­ний, про­из­рас­та­ю­щих только в Пале­стине; сама ткань изго­тов­лена давно утра­чен­ным спо­со­бом, при­ме­няв­шимся в начале нашего тыся­че­ле­тия на Ближ­нем Востоке; все раны на теле пол­но­стью соот­вет­ствуют еван­гель­ским опи­са­ниям стра­да­ний и смерти Гос­пода Иисуса Христа и не могли быть ни у какого дру­гого чело­века (следы от тер­но­вого венца, про­би­тое копьем меж­ре­бе­рье). Это лишь немно­гое из того, что узнали ученые и весь хри­сти­ан­ский мир о Пла­ща­нице. Воз­никла целая наука – син­до­ло­гия (от гре­че­ского «синдон» – пла­ща­ница).

Впро­чем, у ученых оста­лось мно­же­ство еще не раз­ре­шен­ных вопро­сов, и важ­ней­ший из них – науч­ная дати­ровка Пла­ща­ницы.

Пла­ща­ница за свою исто­рию побы­вала в несколь­ких пожа­рах, оста­вив­ших на ней следы. В послед­ний раз она была в огне в 1997 году. Тогда из закры­того пуле­не­про­би­ва­е­мого сар­ко­фага ее чудом уда­лось извлечь ита­льян­скому пожар­ному, став­шему после спа­се­ния Пла­ща­ницы наци­о­наль­ным героем.

В 1997 году точную копию Турин­ской Пла­ща­ницы (всего таких копий в мире несколько) извест­ный аме­ри­кан­ский ученый Джон Джек­сон пере­дал в Сре­тен­ский мона­стырь, в Рос­сий­ский Центр Турин­ской Пла­ща­ницы, в кото­ром тру­дятся пра­во­слав­ные физики, мате­ма­тики, био­хи­мики, искус­ство­веды, ученые других спе­ци­аль­но­стей.

7 октября 1997 года Свя­тей­ший Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Алек­сий II в мос­ков­ском Сре­тен­ском мона­стыре освя­тил изоб­ра­же­ние Пла­ща­ницы как Неру­ко­твор­ный образ Спа­си­теля.


Экс­пер­тиза для скеп­ти­ков

Хри­сти­ане имеют неопро­вер­жи­мое дока­за­тель­ство стра­да­ний и смерти Спа­си­теля, своего рода «доку­мент Фомы неве­ру­ю­щего». Именно так можно назвать кри­ми­на­ли­сти­че­скую экс­пер­тизу отпе­чатка тела Гос­пода нашего Иисуса Христа на Турин­ской Пла­ща­нице, про­из­ве­ден­ную фран­цуз­скими уче­ными Гайе, Терме, Виньо­ном, Риме­ром и Коль­со­ном. Науч­ным языком с эле­мен­тами поли­цей­ского про­то­кола нам бес­страстно рас­ска­зы­ва­ется, как иудеи и рим­ские сол­даты уби­вали Бого­че­ло­века.

Всем хри­сти­а­нам воз­да­ется по вере их. Като­ли­кам дано было про­из­ве­сти при­во­ди­мую ниже экс­пер­тизу, вло­жить персты в раны. Нам, пра­во­слав­ным, откро­ве­ние о муках Гос­под­них нис­по­слано было без ана­ли­зов и мик­ро­ско­пов, просто в без­бож­ной кру­го­верти мы о нем забыли. Но в памят­ни­ках рус­ской духов­ной лите­ра­туры XIXIX веков муче­ния Гос­пода, запро­то­ко­ли­ро­ван­ные недавно науч­ной экс­пер­ти­зой, без каких-либо суще­ствен­ных рас­хож­де­ний давно опи­саны глу­боко веру­ю­щими людьми.

Прежде чем обра­титься к этим сви­де­тель­ствам, скажем о Турин­ской Пла­ща­нице – льня­ном полот­ня­ном покрове с отпе­чат­ком изра­нен­ного Тела Христа, покрове, кото­рым Он был обер­нут при погре­бе­нии (см.: Ин.19:40).

В 1204 году, после раз­граб­ле­ния Кон­стан­ти­но­поля кре­сто­нос­цами, Пла­ща­ница была выве­зена во Фран­цию, где долгое время тайно хра­ни­лась как част­ная соб­ствен­ность. В 1532 году ей гро­зила гибель в огне во время пожара в церкви Святой Часовни фран­цуз­ского города Шам­бери, но свя­тыня чудес­ным обра­зом была спа­сена. В конце XVII века Пла­ща­ница была пере­ве­зена гер­цо­гами Савой­скими в ита­льян­ский город Турин, где и поныне нахо­дится в часовне в стек­лян­ном ков­чеге. Пре­вос­ход­ные фото­ко­пии ори­ги­нала Турин­ской Пла­ща­ницы в мас­штабе 1:1 можно уви­деть в мос­ков­ском Сре­тен­ском мона­стыре.

В 1898 году Пла­ща­ница была сфо­то­гра­фи­ро­вана масте­ром фото­тех­ники С. Пиа, кото­рый увидел, что темные пятна на Пла­ща­нице ока­за­лись на про­яв­лен­ной фото­пла­стинке белыми. Таким обра­зом было уста­нов­лено, что изоб­ра­же­ние на Пла­ща­нице – нега­тив.

Физик Коль­сон впо­след­ствии пришел к выводу, что алоэ и смирна, кото­рыми было сма­зано полотно, всту­пили в хими­че­скую реак­цию с испа­ре­ни­ями от Тела Гос­подня (кото­рое из-за наступ­ле­ния утром иудей­ского празд­ника Пасхи не уда­лось обмыть), а полу­чен­ное в резуль­тате реак­ции веще­ство, в свою оче­редь, окси­ди­ро­вало полотно, пре­вра­тив его в хими­че­ский нега­тив. В общем, мате­ри­аль­ных под­твер­жде­ний доста­точно. Пара­док­сально, что их полу­чили в эпоху ниги­лизма неве­ру­ю­щие или полу­ве­ру­ю­щие праг­ма­тики; истин­ные хри­сти­ане в подоб­ных дока­за­тель­ствах нико­гда не нуж­да­лись.


Иссле­до­ва­ние отпе­чатка на Турин­ской пла­ща­нице, про­из­ве­ден­ное в Сор­бонне

«Носо­вая кость пере­бита от удара с левой сто­роны. Левая щека сильно опухла – она каса­лась Пла­ща­ницы, и ее отпе­ча­ток ока­зался гораздо силь­нее, чем правой. С левой сто­роны лицо над скулой раз­бито, и эта сто­рона отеч­ная… Под­бо­ро­док ярко очер­чен, осо­бенно слева. Справа на нем пятно от крови или глу­бо­кой раны. Изоб­ра­же­ние лица асим­мет­рично. Этот чело­век очень много стра­дал, и черты лица после смерти неоди­на­ково сокра­ти­лись. Кроме ска­зан­ного – много следов от ударов и увечий.

Плечи при­под­няты. Грудь имеет такую форму, как у людей, уми­ра­ю­щих от удушья (недавно меди­цина опре­де­лила, что люди, рас­пя­тые на кре­стах, уми­рали от удушья). На руке пониже запя­стья – боль­шое пятно от раны. Раны на ногах в тех же местах, что и на руках, и того же типа…»

«Раны пора­зи­тельно реальны во всех своих дета­лях: на висках и на лбу корич­не­вые пятна – сгустки запек­шихся капель крови. Они создают форму венца (тер­но­вый венец Спа­си­теля). Капля над левой бровью несколько про­дол­го­ва­тая: кровь текла из раны, затем запек­лась на коже. Такая капля всегда при­ни­мает форму мисочки: эрит­ро­циты закреп­ля­ются с боков, а внутри капли оста­ется сыво­ротка, жид­кость, кото­рая силь­нее испа­ря­ется, и по мере этого про­цесса поверх­ность капли вги­ба­ется. Это место и отпе­ча­та­лось на Пла­ща­нице с иде­аль­ной точ­но­стью как более свет­лое. Здесь сле­дует заме­тить, что нико­гда, нигде ни один худож­ник не доду­мался именно так есте­ственно изоб­ра­зить каплю крови. Капля на Пла­ща­нице была суха задолго до смерти, часов за 12, судя по цвету и форме ее отпе­чатка (биче­ва­ние было за сутки до смерти).

На груди (на Пла­ща­нице – слева, значит, на теле – справа) пятно от раны между ребер, окруж­но­стью в 4,5 см. К нему снизу при­мы­кает другое пятно, име­ю­щее вид потек­шей крови. Потекла она, когда чело­век, полу­чив­ший рану, был в сто­я­чем (вер­ти­каль­ном) поло­же­нии. Струя крови, очень обиль­ная, имеет иде­ально нату­раль­ное очер­та­ние и дала ясный отпе­ча­ток на Пла­ща­нице.

На левой руке рана и боль­шой сгу­сток крови (правой руки не видно, на ней лежала левая). Оба запя­стья темные, так как обильно оро­шены кровью от сквоз­ных ран. Кровь сте­кала по рукам по направ­ле­нию к локтям. Гвоздь был вбит не посе­ре­дине ладони, как при­нято изоб­ра­жать, но выше, в центре запя­стья, между костей.

Раны на ногах видны обе. Очер­та­ния их очень четки, так как кровь запек­лась задолго до при­кос­но­ве­ния полотна. В одном месте края кро­вя­ного пятна зуб­ча­тые, так как жид­кость разо­шлась по ниткам полотна обиль­нее; на этом месте пятно свет­лее. Это пятно от сукро­вицы (серум), кото­рая вытекла из раны при снятии тела: обсох­шая рана была потре­во­жена осво­бож­де­нием от гвоздя.

Вдоль всей спины и таза рас­по­ло­жены раны от биче­ва­ния, одна около другой, каждая окруж­но­стью в 3 см. В центре удара отпе­чатки чернее, ибо там были раны глубже и крови больше. По краям пятна свет­лее – там была сукро­вица, кото­рая текла долго, ибо раны раз­дра­жа­лись одеж­дой и мед­ленно сохли. Этими ранами усеяна вся спина, пояс­ница и ниже. Всего их 18. Они нане­сены особым бичом, упо­треб­ляв­шимся рим­ля­нами: «фля­грум», состо­я­щим из несколь­ких концов вере­вок с боль­шими и тяже­лыми метал­ли­че­скими пуго­ви­цами на концах. На правом плече широ­кая полоса – след от тяже­лого Креста, кото­рый Спа­си­тель нес на Гол­гофу.

Лицо изу­ве­чено: пере­бита носо­вая кость, опухла левая щека и рас­се­чена скула. И в то же время на лице цар­ствен­ная ясность и покой – лицо непо­вто­ри­мое в мире. Трудно себе пред­ста­вить (ибо это слиш­ком было бы неправ­до­по­добно), чтобы это было тело не Иисуса Христа. Кто же другой в исто­рии, при всех опи­сан­ных обсто­я­тель­ствах и при­зна­ках, мог иметь такие же раны, так же уме­реть рас­пя­тым на кресте, в ту же эпоху, среди того же народа, чтобы его не успели обмыть и пома­зать, чтобы Пла­ща­ница все же была при­го­тов­лена, чтобы кто-либо другой имел такое же изу­ми­тельно пре­крас­ное, един­ствен­ное в мире лицо, кто бы так же, как Хри­стос, оста­вался не более двух-трех дней в Пла­ща­нице, ибо в про­тив­ном случае не было бы вообще изоб­ра­же­ния на полотне, так как тление уни­что­жило бы ясные пятна и очер­та­ния на нем?»


Новые вопросы

Сомне­ния в под­лин­но­сти Турин­ской Пла­ща­ницы воз­ни­кали у раз­лич­ных людей на про­тя­же­нии всего пери­ода ее изу­че­ния. В послед­нее время у скеп­ти­ков появился еще ряд аргу­мен­тов в защиту своей версии. Мы обра­ти­лись к дирек­тору Рос­сий­ского Центра изу­че­ния Турин­ской Пла­ща­ницы физику Алек­сан­дру Беля­кову с прось­бой про­ком­мен­ти­ро­вать эту дис­кус­сию.

– Алек­сандр Васи­лье­вич, в 1988 году Вати­кан раз­ре­шил про­ве­сти радио­угле­род­ное дати­ро­ва­ние ткани Пла­ща­ницы. Для этого с края Пла­ща­ницы был выре­зан кусок ткани около семи квад­рат­ных сан­ти­мет­ров. Три неза­ви­си­мых лабо­ра­то­рии в Цюрихе, Окс­форде и Ари­зоне, пришли к еди­ному мнению: ткань дати­ру­ется XIV веком, и поэтому Турин­ская Пла­ща­ница не может быть под­лин­ной Пла­ща­ни­цей Иисуса Христа. Как это объ­яс­нить?

– Этот вывод при­хо­дит в про­ти­во­ре­чие с массой кос­вен­ных сви­де­тельств, гово­ря­щих в пользу ее под­лин­но­сти. Более кор­ректно было бы утвер­ждать, что Турин­ская Пла­ща­ница по какой-то непо­нят­ной при­чине содер­жит ано­мально высо­кую для ткани I века кон­цен­тра­цию угле­рода С14. Похоже, сейчас мы можем объ­яс­нить, откуда на ткани Пла­ща­нице появился «моло­дой» угле­род в боль­шом коли­че­стве.

Тща­тель­ное иссле­до­ва­ние мик­ро­фо­то­гра­фий участка Пла­ща­ницы, из кото­рой был взят обра­зец для про­ве­де­ния радио­угле­род­ного дати­ро­ва­ния, и самого образца поро­дило подо­зре­ние, что ткань в этом месте отли­ча­ется от осталь­ной ткани. Барри Швортц, участ­ник прямых иссле­до­ва­ний Турин­ской Пла­ща­ницы в 1978 году, обра­тил вни­ма­ние своего кол­леги Рея Род­жерса, боль­шого скеп­тика в отно­ше­нии под­лин­но­сти Турин­ской Пла­ща­ницы, на эти подо­зре­ния. Дело в том, что у Род­жерса сохра­ни­лись образцы ткани Пла­ща­ницы со вре­мени ее пря­мого иссле­до­ва­ния. Рей Род­жерс иссле­до­вал сохра­нив­ши­еся у него образцы ткани и пришел к выводу, что обра­зец, взятый на радио­угле­род­ный анализ, был спле­тен из под­лин­ной льня­ной ткани Пла­ща­ницы и слегка под­кра­шен­ных хлоп­ко­вых нитей, кото­рые были, по всей види­мо­сти, добав­лены мона­хи­нями во время рестав­ра­ции Пла­ща­ницы после пожара в XVI веке. Таким обра­зом, радио­угле­род­ное дати­ро­ва­ние опре­де­лило воз­раст не ткани Пла­ща­ницы, а смеси двух тканей: одной – I века, а второй – XVI века. Хотя резуль­таты этих иссле­до­ва­ний не явля­ются офи­ци­аль­ными, они опуб­ли­ко­ваны и вызы­вают дове­рие у боль­шин­ства спе­ци­а­ли­стов.

– С другой сто­роны, архео­логи обна­ру­жили в Иеру­са­лиме погре­баль­ный покров, дати­ру­е­мый вре­ме­нем рас­пя­тия Христа. По их мнению, эта находка застав­ляет усо­мниться в под­лин­но­сти Турин­ской Пла­ща­ницы, поскольку покров изго­тов­лен мето­дом про­стого дву­сто­рон­него пере­пле­те­ния, а не диа­го­наль­ного, как в Турин­ской Пла­ща­нице.

– Ткань Турин­ской Пла­ща­ницы – это обра­зец древ­не­во­сточ­ного доро­гого полотна, назы­ва­е­мого «дамас­ком», кото­рый ткался на ручных стан­ках, не исполь­зу­е­мых в Сред­ние века. При этом ясно, что погре­баль­ные ткани могут отли­чаться друг от друга. Хорошо нам извест­ный способ погре­бе­ния еги­пет­ских фара­о­нов никак не про­ти­во­ре­чит тому факту, что про­стых смерт­ных хоро­нили не в пира­ми­дах. Орга­ни­за­цию же погре­бе­ния Иисуса Христа взял на себя Иосиф Ари­ма­фей­ский, о кото­ром нам известно из Нового Завета, что он был членом рели­ги­оз­ной власти Изра­иля и мог без пред­ва­ри­тель­ных согла­со­ва­ний полу­чить ауди­ен­цию у Пилата. Именно Иосиф купил Пла­ща­ницу, в кото­рую было обер­нуто тело Иисуса Христа. Об этом задолго про­ро­че­ство­вал Исаия: Ему назна­чали гроб со зло­де­ями, но Он погре­бен у бога­того, потому что не сделал греха, и не было лжи в устах Его (Ис.53:9).

– Неко­то­рые спе­ци­а­ли­сты по тканям утвер­ждают, что способ их изго­тов­ле­ния, в кото­ром нити пере­пле­та­ются не кре­сти­ком, а с шагом один к трем, появился только в X веке.

Это не соот­вет­ствует дей­стви­тель­но­сти. Мнения спе­ци­а­ли­стов разные. Прежде всего отме­тим, что льня­ные ткани воз­рас­том около 6000 лет можно уви­деть в еги­пет­ских музеях (см.: Tayer J. Notes upon the Turin Shroud as a Textile // General Report and Proceedings of the British Society for the Turin Shroud).

Хамбер в своей книге «Пятое Еван­ге­лие» утвер­ждает, что неко­то­рые полотна, най­ден­ные в гроб­нице фара­она Сети I (1300 до Р.Х.) и Рам­сеса II (1200 до Р.Х.), спле­тены подобно Турин­ской Пла­ща­нице. Другие спе­ци­а­ли­сты счи­тают, что полотно с шагом один к трем на Ближ­нем Востоке начали ткать неза­долго до Христа (Walsh J. The Shroud, 1979). Есть и такие, кто не может найти каких-либо образ­цов полотна, дати­ру­е­мых вре­ме­нем Христа и подоб­ных ткани Турин­ской Пла­ща­ницы (Sox Н. The Image on the Shroud, 1981). В любом случае нет воз­ра­же­ний против того, что шер­стя­ные ткани, шитые шагом три к одному, суще­ство­вали уже 4000 лет назад (Tayer J. Notes upon the Turin Shroud as a Textile). Поэтому соткать полотно таким же спо­со­бом не состав­ляло про­блемы.

– А все же как возник образ на Пла­ща­нице?

От пони­ма­ния того, каким обра­зом на Пла­ща­нице возник ожог в виде изоб­ра­же­ния чело­ве­че­ского тела, зави­сит реше­ние о при­зна­нии Турин­ской Пла­ща­ницы под­лин­ной. Поэтому все­воз­мож­ные меха­низмы воз­ник­но­ве­ния образа были мно­го­кратно и тща­тельно иссле­до­ваны в раз­лич­ных модель­ных экс­пе­ри­мен­тах. Эти иссле­до­ва­ния, в кото­рых при­ни­мал уча­стие д‑р Джон Джек­сон из Центра Турин­ской Пла­ща­ницы в Коло­радо-Спрингс, при­вели к сле­ду­ю­щему выводу. Ника­кими есте­ствен­ными меха­низ­мами не уда­ется создать образ, обла­да­ю­щий всеми харак­те­ри­сти­ками, кото­рые мы наблю­даем на Пла­ща­нице.

Дело в том, что образ на Пла­ща­нице обла­дает двумя про­ти­во­по­лож­ными харак­те­ри­сти­ками. С одной сто­роны, потем­не­ние на Пла­ща­нице изме­ня­ется непре­рывно в зави­си­мо­сти от рас­сто­я­ния, кото­рое суще­ство­вало между поверх­но­стью тела и тканью покры­вав­шей его Пла­ща­ницы. С другой сто­роны, образ на Пла­ща­нице доста­точно деталь­ный, так что мы видим губы, кото­рые не сли­ва­ются. С помо­щью искус­ствен­ных меха­низ­мов уда­ется создать образы, кото­рые обла­дают одной из этих двух харак­те­ри­стик, но не обеими одно­вре­менно. Исполь­зуя ради­а­ци­он­ные и диф­фу­зи­он­ные про­цессы, можно создать образ, обла­да­ю­щий непре­рыв­ным изме­не­нием цвета в зави­си­мо­сти от рас­сто­я­ния. Но образ при этом воз­ни­кает сильно раз­мы­тый. Кон­такт­ные меха­низмы поз­во­ляют создать более кон­траст­ный образ, но на нем плот­ность цвета не изме­ня­ется непре­рывно и гладко. Поэтому невоз­можно искус­ственно создать образ, кото­рый мы наблю­даем на Пла­ща­нице.


ЖИЗНЬ, СМЕРТЬ И ВОС­КРЕ­СЕ­НИЕ ИЗ МЕРТ­ВЫХ

Притча о жиз­нен­ном пути

Некий чело­век перед смер­тью увидел свой жиз­нен­ный путь в образе длин­ной дороги по песку вдоль океана. Обер­нув­шись, он увидел отпе­чатки еще одной пары ног. И было ему открыто, что океан – вся его жизнь, а вторые следы при­над­ле­жат Самому Гос­поду, Кото­рый сше­ство­вал ему, как пут­ни­кам, идущим в Эммаус. Однако в неко­то­рых местах прой­ден­ного пути вместо двух пар следов видел тот чело­век только одну, глу­боко вре­зав­шу­юся в песок. «Боже, – обра­тился он ко Гос­поду, – почему, когда мне было трудно, Ты остав­лял меня? Смотри, как глу­боко вре­за­лись мои следы в песок, как мне тяжело было тогда идти». И Гос­подь отве­тил ему: «Сын Мой, ты оши­ба­ешься. Ты видишь отпе­чатки не твоих, а Моих стоп. Когда тебе было трудно, Я брал тебя на руки и нес…»


Сти­хо­твор­ный диалог А. С. Пуш­кина и свя­ти­теля Фила­рета, мит­ро­по­лита Мос­ков­ского

Пушкин:

Дар напрас­ный, дар слу­чай­ный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Иль зачем судь­бою тайной
Ты на казнь осуж­дена?

Кто меня враж­деб­ной вла­стью
Из ничто­же­ства воз­звал,
Душу мне напол­нил стра­стью,
Ум сомне­ньем взвол­но­вал

Цели нет передо мною:
Сердце пусто, праз­ден ум,
И томит меня тоскою
Одно­звуч­ный жизни шум.

Мит­ро­по­лит Фила­рет:

Не напрасно, не слу­чайно
Жизнь от Бога мне дана,
Не без воли Бога тайной
И на казнь осуж­дена.

Сам я свое­нрав­ной вла­стью
Зло из темных бездн воз­звал,
Сам напол­нил душу стра­стью,
Ум сомне­ньем взвол­но­вал.

Вспом­нись мне, Забвен­ный мною!
Про­сияй сквозь сумрак дум –
И сози­ждется Тобою
Сердце чисто, светел ум!

Пушкин «Стансы»:

В часы забав иль празд­ной скуки,
Бывало, лире я моей
Вверял изне­жен­ные звуки
Безум­ства, лени и стра­стей.

Но и тогда струны лука­вой
Невольно звон я пре­ры­вал,
Когда твой голос вели­ча­вый
Меня вне­запно пора­жал.

Я лил потоки слез неждан­ных,
И ранам сове­сти моей
Твоих речей бла­го­ухан­ных
Отра­ден чистый был елей.

И ныне с высоты духов­ной
Мне руку про­сти­ра­ешь Ты
И силой крот­кой и любов­ной
Сми­ря­ешь буйные мечты.

Твоим огнем душа палима,
Отвергла мрак земных сует,
И внем­лет арфе Сера­фима
В свя­щен­ном ужасе поэт.

Пер­во­на­чаль­ный текст послед­ней строфы, изме­нен­ный по тре­бо­ва­нию цен­зора, был таков:

Твоим огнем душа согрета,
Отвергла мрак земных сует,
И внем­лет арфе Фила­рета
В свя­щен­ном ужасе поэт.


По ту сто­рону смерти

Появился ряд книг, целью кото­рых явля­ется опи­са­ние посмерт­ного опыта. Они либо напи­саны извест­ными уче­ными и вра­чами, либо полу­чили их полное одоб­ре­ние. Все­мирно извест­ный врач и экс­перт по про­бле­мам смерти и уми­ра­ния Эли­за­бет Кублер-Росс счи­тает, что эти иссле­до­ва­ния посмерт­ных пере­жи­ва­ний «про­све­тят многих и под­твер­дят то, чему нас учили две тысячи лет – что после смерти есть жизнь».

Все это, конечно, пред­став­ляет собой резкий отход от пре­об­ла­дав­шего до сих пор в меди­цин­ских и науч­ных кругах взгляда, когда всякую мысль о посмерт­ном суще­ство­ва­нии отбра­сы­вали. Ее отно­сили к обла­сти фан­та­зии и пред­рас­суд­ков или, в лучшем случае, част­ной веры, не име­ю­щей под собой ника­кого объ­ек­тив­ного осно­ва­ния.

Види­мая при­чина этой вне­зап­ной пере­мены мнений проста: новые методы реани­ма­ции кли­ни­че­ски умер­ших (в част­но­сти, посред­ством сти­му­ля­ции оста­но­вив­ше­гося сердца) нашли за послед­ние годы широ­кое при­ме­не­ние. Бла­го­даря этому очень многих людей, кото­рые прак­ти­че­ски были мертвы (без пульса или серд­це­би­е­ния), воз­вра­щали к жизни, и очень многие из них ныне открыто гово­рят об этом, поскольку табу на эту тему и страх про­слыть сума­сшед­шим поте­ряли свою силу.

«Жизнь после смерти» – книга, кото­рая разо­жгла совре­мен­ный инте­рес к этому вопросу, – была напи­сана моло­дым пси­хи­ат­ром из южных штатов США д‑ром Моуди и опуб­ли­ко­вана в ноябре 1975 года.

Д‑р Моуди собрал сви­де­тель­ства при­мерно 150 чело­век за десять лет. Они либо сами пере­жили смерть или близ­кое к смерти состо­я­ние, либо сооб­щили ему о пере­жи­ва­ниях других лиц во время уми­ра­ния.

Согласно рас­ска­зам, первое, что про­ис­хо­дит с умер­шим, – он выхо­дит из тела и суще­ствует совер­шенно отдельно от него. Он часто спо­со­бен видеть все окру­жа­ю­щее, вклю­чая соб­ствен­ное мерт­вое тело и попытки его ожив­ле­ния; он ощу­щает, что нахо­дится в состо­я­нии без­бо­лез­нен­ной теп­лоты и лег­ко­сти, как если бы он плавал; он совер­шенно не в состо­я­нии воз­дей­ство­вать на свое окру­же­ние речью или при­кос­но­ве­нием и поэтому часто ощу­щает боль­шое оди­но­че­ство; его мыс­ли­тель­ные про­цессы обычно ста­но­вятся намного быст­рее, чем когда он был в теле. Вот несколько крат­ких опи­са­ний таких ситу­а­ций:

«День был прон­зи­тельно холод­ный, но пока я был в этой чер­ноте, я ощущал лишь теп­лоту и пре­дель­ное спо­кой­ствие, какое я когда-либо испы­ты­вал… Пом­нится, я поду­мал: “Должно быть, я умер”».

«У меня появи­лись вели­ко­леп­ней­шие ощу­ще­ния. Я не чув­ство­вал ничего, кроме мира, спо­кой­ствия, лег­ко­сти – просто покой».

«Я видел, как меня ожив­ляли, это было дей­стви­тельно странно. Я был не очень высоко, как будто бы на каком-то воз­вы­ше­нии, немного выше их; просто, воз­можно, смот­рел поверх их. Я пытался гово­рить с ними, но никто меня не слышал, никто бы и не услы­шал меня».

«Со всех сторон люди шли к месту аварии… Когда они под­хо­дили совсем близко, я пытался увер­нуться, чтобы сойти с их пути, но они просто про­хо­дили сквозь меня».

«Я не мог ни к чему при­тро­нуться, не мог общаться ни с кем из окру­жа­ю­щих меня. Это жуткое ощу­ще­ние оди­но­че­ства, ощу­ще­ние полной изо­ля­ции. Я знал, что совер­шенно один, наедине с собой».

Кстати ска­зать, суще­ствует уди­ви­тель­ное объ­ек­тив­ное дока­за­тель­ство того, что чело­век дей­стви­тельно нахо­дится в этот момент вне тела: иногда люди спо­собны пере­ска­зать раз­го­воры или сооб­щить точные подроб­но­сти собы­тий, кото­рые про­ис­хо­дили, пока они были мертвы, даже в сосед­них ком­на­тах или еще дальше. Среди прочих при­ме­ров такого рода д‑р Кублер-Росс в книге «Смерти нет» упо­ми­нает об одном заме­ча­тель­ном случае, когда слепая видела и затем ясно опи­сала все про­ис­хо­див­шее в ком­нате, где она «умерла», хотя когда она снова вер­ну­лась к жизни, она опять была слепа, – это потря­са­ю­щее сви­де­тель­ство того, что видит не глаз (и мыслит не мозг, ибо после смерти умствен­ные спо­соб­но­сти обост­ря­ются), но душа, кото­рая, пока тело живо, выпол­няет эти дей­ствия через физи­че­ские органы, а когда мертво – своей соб­ствен­ной силой.

После смерти душа очень недолго оста­ется в пер­во­на­чаль­ном состо­я­нии оди­но­че­ства. Д‑р Моуди при­во­дит несколько слу­чаев, когда даже перед смер­тью люди вне­запно видели уже умер­ших род­ствен­ни­ков и друзей.

«Доктор поте­рял надежду спасти меня и сказал родным, что я умираю… Я осо­знал, что все эти люди были там, каза­лось, почти тол­пами паря у потолка ком­наты. Это все были люди, кото­рых я знал в про­шлой жизни, но кото­рые умерли раньше. Я узнал бабушку и девочку, кото­рую знал еще школь­ни­ком, и многих других родных и друзей… Это было очень счаст­ли­вое собы­тие, и я чув­ство­вал, что они пришли защи­тить и про­во­дить меня».

Д‑р Моуди при­во­дит один пример встречи уми­ра­ю­щего не с род­ствен­ни­ками или духов­ным суще­ством, а с совер­шенно чужим лицом: «Одна жен­щина рас­ска­зала мне, что во время выхода из тела видела не только свое про­зрач­ное духов­ное тело, но также и другое тело лица, умер­шего совсем недавно. Она не знала, кто это был».

«Встреча с дру­гими» обычно про­ис­хо­дит непо­сред­ственно перед смер­тью, но ее не сле­дует путать с другой встре­чей, кото­рую мы теперь хотим опи­сать, – встре­чей с «суще­ством».

Эту встречу д‑р Моуди опи­сы­вает как «воз­можно, самый неве­ро­ят­ный из всех эле­мен­тов в изу­чен­ных… сооб­ще­ниях, кото­рый ока­зы­вает самое глу­бо­кое воз­дей­ствие на лич­ность».

Боль­шин­ство людей опи­сы­вает это пере­жи­ва­ние как появ­ле­ние света, кото­рый быстро уве­ли­чи­ва­ется в ярко­сти; и все опо­знают его как некую лич­ность, напол­нен­ную теп­ло­той и любо­вью, к кото­рой умер­ший вле­чется чем-то вроде маг­нит­ного при­тя­же­ния. Отож­деств­ле­ние этого суще­ства, по-види­мому, зави­сит от рели­ги­оз­ных воз­зре­ний лич­но­сти, само оно не имеет узна­ва­е­мой формы. Неко­то­рые назы­вают его Хри­стом, другие – Анге­лом; все, по-види­мому, пони­мают, что это суще­ство, послан­ное откуда-то, чтобы сопут­ство­вать им. Вот неко­то­рые из рас­ска­зов об этом.

«Я услы­шал, как врачи ска­зали, что я мертв, и тут-то я почув­ство­вал, что как бы про­ва­лился, даже как бы плыву… Все было черно, за исклю­че­нием того, что вдали я мог видеть этот свет. Это был очень, очень яркий свет, но пона­чалу не слиш­ком боль­шой. По мере того как я при­бли­жался к нему, он ста­но­вился все больше».

Другой чело­век после смерти почув­ство­вал, что он «вплы­вает в этот чистый, кри­стально ясный свет… На земле нет такого света. Я на самом деле никого не видел в этом свете, но все же он имеет особую тож­де­ствен­ность, опре­де­ленно имеет. Это свет совер­шен­ного пони­ма­ния и совер­шен­ной любви».

«Я был вне тела, это несо­мненно, потому что я мог видеть свое соб­ствен­ное тело там, на опе­ра­ци­он­ном столе. Моя душа вышла! Сна­чала я почув­ство­вал себя из-за этого очень плохо, но затем появился этот поис­тине яркий свет. Сперва каза­лось, что он несколько туск­ло­ва­тый, но затем он пре­вра­тился в огром­ный луч… Когда свет появился, я не был уверен, что про­ис­хо­дит, но затем он спро­сил, вроде как бы спро­сил, готов ли я уме­реть?»

Почти всегда это суще­ство начи­нает общаться с только что умер­шим (больше посред­ством пере­дачи мыслей, чем сло­вами). Оно всегда «гово­рит» ему одно и то же. Теми, кто это пере­жил, это пони­ма­ется как: «Готов ли ты уме­реть?»; или: «Что ты сделал в своей жизни такого, что мог бы пока­зать мне?» Иногда в связи с этим суще­ством уми­ра­ю­щий видит что-то вроде «обрат­ных кадров» о собы­тиях своей жизни. Однако все под­чер­ки­вают, что это суще­ство ни в коем случае не про­из­но­сит какого-либо суда об их про­шед­шей жизни или поступ­ках; оно просто побуж­дает их поду­мать над своей жизнью.

Святые отцы недав­него про­шлого, такие, как старец Амвро­сий Оптин­ский, учат, что суще­ства, с кото­рыми обща­ются на спи­ри­ти­че­ских сеан­сах, – бесы, а не души умер­ших; и те, кто глу­боко изучал спи­ри­ти­че­ские явле­ния, если они имели для своих суж­де­ний хоть какие-то хри­сти­ан­ские мерки, при­хо­дили к тем же выво­дам.

Обык­но­вен­ным людям часто бывают явле­ния родных, друзей или «богов» соот­вет­ственно тому, что уми­ра­ю­щие ожи­дают или готовы уви­деть. Точную при­роду этих послед­них явле­ний опре­де­лить трудно; это, несо­мненно, не гал­лю­ци­на­ции, а часть есте­ствен­ного опыта смерти, как бы зна­ме­ние уми­ра­ю­щему, что он нахо­дится на пороге нового цар­ства, где законы обы­ден­ной мате­ри­аль­ной реаль­но­сти больше не дей­ственны. В этом состо­я­нии нет ничего экс­тра­ор­ди­нар­ного, оно, по-види­мому, неиз­менно для разных времен, мест, рели­гий.

В начале XX века один моло­дой чело­век испы­тал 36-часо­вую кли­ни­че­скую смерть. Воз­вра­тив­шись к жизни, он напи­сал книгу «Неве­ро­ят­ное для многих, но истин­ное про­ис­ше­ствие», кото­рая явля­ется убе­ди­тель­ным сви­де­тель­ством суще­ство­ва­ния ада и мытарств.

После опи­са­ния послед­ней агонии и ужас­ной тяже­сти, при­жи­ма­ю­щей его к земле, автор рас­ска­зы­вает, что «вдруг почув­ство­вал необы­чай­ную лег­кость». Он пишет: «Я откры­вал глаза, и в моей памяти с совер­шен­ной ясно­стью до малей­ших подроб­но­стей запе­чат­ле­лось то, что я в эту минуту увидел.

Я увидел, что стою один посреди ком­наты; вправо от меня, обсту­пив что-то полу­кру­гом, стол­пился весь меди­цин­ский пер­со­нал… Меня уди­вила эта группа; на том месте, где стояла она, была койка. Что же теперь там при­вле­кало вни­ма­ние этих людей, на что смот­рели они, когда меня уже там не было, когда я стоял посреди ком­наты?

Я подви­нулся и глянул, куда гля­дели все они, – там на койке лежал я.

Не помню, чтобы я испы­ты­вал что-нибудь похо­жее на страх при виде своего двой­ника; меня охва­тило только недо­уме­ние: как же это? Я чув­ство­вал себя здесь, между тем и там тоже я…

Я захо­тел ося­зать себя, взять правой рукой левую: моя рука прошла насквозь; попро­бо­вал охва­тить себя за талию – рука вновь прошла через корпус, как по пустому про­стран­ству… Я позвал док­тора, но атмо­сфера, в кото­рой я нахо­дился, ока­за­лась совсем непри­год­ной для меня; она не вос­при­ни­мала и не пере­да­вала звуков моего голоса, и я понял свою полную раз­об­щен­ность со всем окру­жа­ю­щим, свое стран­ное оди­но­че­ство; пани­че­ский страх охва­тил меня. Было дей­стви­тельно что-то невы­ра­зимо ужас­ное в том необы­чай­ном оди­но­че­стве…

Я глянул, и тут только впер­вые передо мной яви­лась мысль: да не слу­чи­лось ли со мной того, что на нашем языке, языке живых людей, опре­де­ля­ется словом “смерть”? Это пришло мне в голову потому, что мое лежа­щее на койке тело имело совер­шенно вид мерт­веца…

В наших поня­тиях со словом “смерть” нераз­лучно свя­зано пред­став­ле­ние о каком-то уни­что­же­нии, пре­кра­ще­нии жизни. Как же мог я думать, что умер, когда я ни на одну минуту не терял само­со­зна­ния, когда я чув­ство­вал себя таким же живым, все слы­ша­щим, видя­щим, созна­ю­щим, спо­соб­ным дви­гаться, думать, гово­рить?

Раз­об­ще­ние со всем окру­жа­ю­щим, раз­дво­е­ние моей лич­но­сти скорее могло дать мне понять слу­чив­ше­еся, если бы я верил в суще­ство­ва­ние души, был чело­ве­ком рели­ги­оз­ным; но этого не было, и я водился лишь тем, что чув­ство­вал, а ощу­ще­ние жизни было настолько ясно, что я только недо­уме­вал над стран­ным явле­нием, будучи совер­шенно не в состо­я­нии свя­зы­вать мои ощу­ще­ния с тра­ди­ци­он­ными поня­ти­ями о смерти, то есть, чув­ствуя и созна­вая себя, думать, что я не суще­ствую.

Вспо­ми­ная и про­ду­мы­вая впо­след­ствии свое тогдаш­нее состо­я­ние, я заме­тил только, что мои умствен­ные спо­соб­но­сти дей­ство­вали тогда с уди­ви­тель­ной энер­гией и быст­ро­той, что, каза­лось, не оста­ва­лось ни малей­шей черты вре­мени для того, чтобы с моей сто­роны сде­лать усилие сооб­ра­зить, сопо­ста­вить, вспом­нить что-нибудь; едва что-либо вста­вало предо мною, как память моя, мгно­венно про­ни­зы­вая про­шлое, выка­пы­вала все зава­ляв­ши­еся там и заглох­шие крохи знания по дан­ному пред­мету, и то, что в другое время, несо­мненно, вызы­вало бы мое недо­уме­ние, теперь пред­став­ля­лось мне как бы извест­ным. Док­тора вышли из палаты, оба фельд­шера стояли и тол­ко­вали о пери­пе­тиях моей болезни и смерти, а ста­рушка няня (сиделка), повер­нув­шись к иконе, пере­кре­сти­лась и громко выска­зала обыч­ное в таких слу­чаях поже­ла­ние мне:

– Ну, Цар­ство ему Небес­ное, вечный покой…

И едва она про­из­несла эти слова, как подле меня яви­лись два Ангела; в одном из них я почему-то узнал моего Ангела Хра­ни­теля, а другой был мне неиз­ве­стен. Взяв меня под руки, Ангелы вынесли меня прямо через стену из палаты на улицу. Смер­ка­лось уже, шел круп­ный, тихий снег. Я видел его, но холода и вообще пере­мены между ком­нат­ной тем­пе­ра­ту­рой и надвор­ною не ощущал. Оче­видно, подоб­ные вещи утра­тили для моего изме­нен­ного тела свое зна­че­ние. Мы стали быстро под­ни­маться вверх. И по мере того как под­ни­ма­лись мы, взору моему откры­ва­лось все боль­шее и боль­шее про­стран­ство, и нако­нец оно при­няло такие ужа­са­ю­щие раз­меры, что меня охва­тил страх от созна­ния моего ничто­же­ства перед этой бес­ко­неч­ной пусты­ней… Идея вре­мени погасла в моем уме, и я не знаю, сколько мы еще под­ни­ма­лись вверх, как вдруг послы­шался сна­чала какой-то неяс­ный шум, а затем, выплыв откуда-то, к нам с криком и гого­том стала быстро при­бли­жаться толпа каких-то без­об­раз­ных существ.

“Бесы!” – с необы­чай­ной быст­ро­той сооб­ра­зил я и оце­пе­нел от какого-то осо­бен­ного, неве­до­мого мне дотоле ужаса. Бесы! О, сколько иронии, сколько самого искрен­него смеха вызвало бы во мне всего несколько дней назад чье-нибудь сооб­ще­ние не только о том, что он видел соб­ствен­ными гла­зами бесов, но что он допус­кает суще­ство­ва­ние их как тварей извест­ного рода! Как и подо­бало “обра­зо­ван­ному” чело­веку конца XIX века, я под назва­нием этим разу­мел дурные склон­но­сти, стра­сти в чело­веке, почему и само это слово имело у меня зна­че­ние не имени, а тер­мина, опре­де­ляв­шего извест­ное поня­тие. И вдруг это “извест­ное опре­де­лен­ное поня­тие” пред­стало мне живым!..

Окру­жив нас со всех сторон, бесы с криком и гамом тре­бо­вали, чтобы меня отдали им, они ста­ра­лись как-нибудь схва­тить меня и вырвать из рук Анге­лов, но, оче­видно, не смели этого сде­лать. Среди их нево­об­ра­зи­мого и столь же отвра­ти­тель­ного для слуха, как сами они были для зрения, воя и гама я улав­ли­вал иногда слова и целые фразы.

– Он наш, он от Бога отрекся, – вдруг чуть не в один голос заво­пили они и при этом уж с такой наг­ло­стью кину­лись на нас, что от страха у меня на мгно­ве­ние застыла всякая мысль.

– Это ложь! Это неправда! – опом­нив­шись, хотел крик­нуть я, но услуж­ли­вая память свя­зала мне язык. Каким-то непо­нят­ным обра­зом мне вдруг вспом­ни­лось такое малень­кое, ничтож­ное собы­тие, к тому же и отно­сив­ше­еся еще к давно минув­шей эпохе моей юности, о кото­ром, кажется, я и вспо­ми­нать нико­гда не мог».

Здесь рас­сказ­чик вспо­ми­нает случай из времен учебы, когда одна­жды во время раз­го­вора на отвле­чен­ные темы, какие бывают у сту­ден­тов, один из его това­ри­щей выска­зал свое мнение: «Но почему я должен веро­вать, когда я оди­на­ково могу веро­вать и тому, что Бога нет. Ведь правда же? И может быть, Его и нет?» На что он отве­тил: «Может быть, и нет». Теперь, стоя на мытар­стве перед бесами-обви­ни­те­лями, он вспо­ми­нает:

«Фраза эта была в полном смысле слова “празд­ным гла­го­лом”; во мне не могла вызвать сомне­ний в бытии Бога бес­тол­ко­вая речь при­я­теля, я даже не осо­бенно следил за раз­го­во­ром, – и вот теперь ока­за­лось, что этот празд­ный глагол не пропал бес­следно в воз­духе, мне над­ле­жало оправ­ды­ваться, защи­щаться от воз­во­ди­мого на меня обви­не­ния, и таким обра­зом удо­сто­ве­ри­лось еван­гель­ское ска­за­ние, что если и не по воле веда­ю­щего тайны сердца чело­ве­че­ского Бога, то по злобе врага нашего спа­се­ния нам дей­стви­тельно пред­стоит дать ответ за всякое празд­ное слово.

Обви­не­ние это, по-види­мому, явля­лось самым силь­ным аргу­мен­том моей поги­бели для бесов, они как бы почерп­нули в нем новую силу для сме­ло­сти напа­де­ний на меня и уже с неисто­вым ревом завер­те­лись вокруг нас, пре­граж­дая нам даль­ней­ший путь.

Я вспом­нил о молитве и стал молиться, при­зы­вая на помощь всех святых, кото­рых знал и чьи имена пришли мне на ум. Но это не устра­шило моих врагов. Жалкий невежда, хри­сти­а­нин лишь по имени, я чуть ли не впер­вые вспом­нил о Той, Кото­рая име­ну­ется Заступ­ни­цей рода хри­сти­ан­ского.

Но, веро­ятно, горяч был мой порыв к Ней, веро­ятно, так пре­ис­пол­нена ужаса была душа моя, что я, едва вспом­нив, про­из­нес Ее имя, как вокруг нас появился какой-то белый туман, кото­рый стал быстро заво­ла­ки­вать без­об­раз­ное сон­мище бесов. Он скрыл его от моих глаз, прежде чем оно успело отда­литься от нас. Рев и гогот их слы­шался еще долго, но по тому, как он посте­пенно осла­бе­вал и ста­но­вился глуше, я мог понять, что страш­ная погоня оста­вила нас.

Это един­ствен­ный «посмерт­ный» опыт души, идущий намного дальше крат­ких фраг­мен­тар­ных пере­жи­ва­ний, при­во­ди­мых в новых книгах, опыт, пере­жи­тый вос­при­им­чи­вым чело­ве­ком, кото­рый начал с совре­мен­ного без­ве­рия, а пришел к при­зна­нию истин пра­во­слав­ного хри­сти­ан­ства – и настолько, что закон­чил дни свои мона­хом. Эта малень­кая книга может быть исполь­зо­вана как нагляд­ный пример, по кото­рому можно судить о других опи­са­ниях.

Д‑р Морис Роулингс, врач из Тен­несси, спе­ци­а­ли­зи­ру­ю­щийся на тера­пии сер­дечно-сосу­ди­стых забо­ле­ва­ний, сам реани­ми­ро­вал многих людей из состо­я­ния кли­ни­че­ской смерти. Опросы этих людей пока­зали ему, что «вопреки боль­шин­ству опуб­ли­ко­ван­ных слу­чаев жизни после смерти, не всякий опыт смерти при­я­тен. Ад тоже суще­ствует! После того как я сам осо­знал этот факт, я начал соби­рать рас­сказы о непри­ят­ных слу­чаях, кото­рые другие иссле­до­ва­тели явно про­пу­стили. Это слу­чи­лось, я думаю, потому, что эти иссле­до­ва­тели, как пра­вило пси­хи­атры, нико­гда не реани­ми­ро­вали паци­ента. Они не имели воз­мож­но­сти быть на месте про­ис­ше­ствия. В моем иссле­до­ва­нии “непри­ят­ный” опыт, по край­ней мере, столь же рас­про­стра­нен, что и “при­ят­ный”… Я уста­но­вил, что боль­шин­ство непри­ят­ных впе­чат­ле­ний вскоре вытес­ня­ется из созна­ния паци­ента. Эти тяже­лые опыты, по-види­мому, столь болез­ненны, что они созна­тельно изго­ня­ются из памяти, и люди помнят только при­ят­ные опыты или ничего не помнят».

Д‑р Роулингс так опи­сы­вает свою модель этих опытов ада: «Подобно тем, кто имел при­ят­ный опыт, сооб­щав­шие о тяже­лом опыте тоже могут лишь с трудом осо­знать, что умерли, когда они смот­рят, как врачи возятся с их телом. Они также по выходе из ком­наты могут попасть в темный проход, но вместо того чтобы попасть в свет­лое окру­же­ние, они попа­дают в темную, туск­лую обста­новку, где они встре­чают стран­ных людей, кото­рые могут таиться в тени или идти вдоль горя­щего огнен­ного озера. Ужасы пре­вос­хо­дят всякое опи­са­ние, и их трудно вспом­нить». Име­ются раз­лич­ные опи­са­ния бесе­нят и стран­ных гиган­тов, путе­ше­ствий в чер­ноту и огнен­ный жар, ям и оке­а­нов огня.

В общем, эти опыты – как по своей крат­ко­сти, так и по отсут­ствию ангель­ских и бесов­ских руко­во­ди­те­лей – не обла­дают харак­те­ри­сти­ками под­лин­ного поту­сто­рон­него опыта, а неко­то­рые из них напо­ми­нают при­клю­че­ния Роберта Монро в «аст­раль­ной плос­ко­сти».

Но они все же вносят важную поправку в широко извест­ный опыт «насла­жде­ния» и «рая» после смерти: «вне­те­лес­ная сфера» ни в коем случае не есть насла­жде­ние и свет, а те, кто испы­тал в этом «адскую» сто­рону, ближе к сути вещей, чем те, кто испы­тал в этом состо­я­нии только «насла­жде­ние». Бесы воз­душ­ного цар­ства несколько при­от­кры­вают свою истин­ную при­роду этим лицам, давая им намек на муче­ния, ожи­да­ю­щие тех, кто не знал Христа и не испол­нял Его запо­ве­дей.

Иеро­мо­нах Сера­фим (Роуз)


Вторая жизнь свя­того Лазаря

Мело­дич­ный звон коло­ко­лов храма Свя­того Лазаря слышен во всех угол­ках Лар­наки (остров Кипр). Вели­че­ствен­ный храм с высо­кой коло­коль­ней трудно не заме­тить в древ­нем Кити­оне (так назы­вался город Лар­нака в вет­хо­за­вет­ные вре­мена). Этот горо­док связан с именем Лазаря, кото­рый был другом Спа­си­теля и кото­рого вос­кре­сил Хри­стос.

Иисус же, опять скорбя внут­ренно, при­хо­дит ко гробу. То была пещера, и камень лежал на ней.

Иисус гово­рит: отни­мите камень. Сестра умер­шего, Марфа, гово­рит Ему: Гос­поди! уже смер­дит; ибо четыре дня, как он во гробе.

Иисус гово­рит ей: не сказал ли Я тебе, что, если будешь веро­вать, уви­дишь славу Божию?

Итак отняли камень [от пещеры], где лежал умер­ший. Иисус же возвел очи к небу и сказал: Отче! бла­го­дарю Тебя, что Ты услы­шал Меня.

Я и знал, что Ты всегда услы­шишь Меня; но сказал [сие] для народа, здесь сто­я­щего, чтобы пове­рили, что Ты послал Меня. Сказав это, Он воз­звал гром­ким голо­сом: Лазарь! иди вон.

И вышел умер­ший, обви­тый по рукам и ногам погре­баль­ными пеле­нами, и лице его обвя­зано было плат­ком. Иисус гово­рит им: раз­вя­жите его, пусть идет (Ин.11:38–44).

Вторая часть жизни вос­кре­шен­ного Лазаря прошла на Кипре, где он вынуж­ден был искать приюта, ибо пер­во­свя­щен­ники поло­жили убить и Лазаря, потому что ради него многие из Иудеев при­хо­дили и веро­вали в Иисуса (Ин.12:10–11). Лазарю было тогда пред­по­ло­жи­тельно 30 лет. А в 45 году апо­столы Павел и Вар­нава, про­по­ве­до­вав­шие на ост­рове вместе с буду­щим еван­ге­ли­стом Марком, встре­тили его и руко­по­ло­жили в сан епи­скопа Китий­ского, после чего 18 лет святой Лазарь был пас­ты­рем хри­сти­ан­ской общины города.

Пре­бы­ва­ние свя­того Лазаря в Лар­наке свя­зано с раз­лич­ными пре­да­ни­ями. Согласно одному из них, Лазарь после вос­кре­ше­ния нико­гда не улы­бался, потря­сен­ный видом, кото­рый открылся ему в аду, где он провел 4 дня после своей смерти.

Еще одно пре­да­ние свя­зано с посе­ще­нием Кипра Пре­свя­той Бого­ро­ди­цей, Мате­рью Гос­пода нашего Иисуса Христа. Опе­ча­лен­ный раз­лу­кой с Ней, святой Лазарь послал за Ней корабль в Святую Землю, чтобы при­везти Ее на Кипр вместе со святым апо­сто­лом Иоан­ном и дру­гими уче­ни­ками Христа. Прибыв на Китион, Пре­свя­тая Дева встре­ти­лась со святым Лаза­рем, бла­го­сло­вила его и пода­рила ему архи­епи­скоп­ский пал­лиум, свя­зан­ный Ею.

После своей второй кон­чины в 63 году Лазарь был погре­бен на месте, где ныне воз­вы­ша­ется визан­тий­ский храм в его честь. Храм был построен по при­казу и на сред­ства импе­ра­тора Льва Муд­рого. На сар­ко­фаге, най­ден­ном в его могиле, была над­пись: «Лазарь, бывший мерт­вым четыре дня, друг Христа». Увы, после захвата Кон­стан­ти­но­поля фран­ками в 1204 году кре­сто­носцы похи­тили мощи свя­того Лазаря и доста­вили в Мар­сель, где их следы теря­ются… Однако кити­он­ские после­до­ва­тели свя­того Лазаря ока­за­лись даль­но­вид­нее своего импе­ра­тора Льва Муд­рого. Они отпра­вили в сто­лицу Визан­тии не все мощи, оста­вили себе неболь­шую частицу. Долгое время никто не знал, где нахо­дятся остатки мощей, о чем даже напи­сал с сожа­ле­нием в своей книге «Хож­де­ние» наш сооте­че­ствен­ник Васи­лий Гри­го­ро­вич-Бар­ский в 1735 году.

И лишь в 1972 году Гос­подь послал свое­об­раз­ный знак веру­ю­щим: вне­запно заго­ре­лись в храме иконы верх­него ряда ико­но­стаса. Огонь быстро рас­про­стра­нялся ниже, но, дойдя до иконы свя­того Лазаря, изоб­ра­жен­ного в архи­епи­скоп­ском пал­ли­уме с кре­стами, свя­зан­ном Самой Бого­ро­ди­цей, он так же вне­запно угас. Этот пожар свя­щен­но­слу­жи­тели рас­це­нили как знак о необ­хо­ди­мо­сти про­ве­де­ния ремонт­ных работ в храме и важ­но­сти поиска остат­ков мощей свя­того Лазаря. Зем­ле­коп­ные работы пору­чили моло­дому диа­кону храма Мака­рию.

– Но как же я был воз­на­граж­ден за то, что согла­сился на эту тяже­лую работу! – рас­ска­зы­вает и ныне здрав­ству­ю­щий теперь уже свя­щен­ник храма отец Мака­рий.

Именно ему под гроб­ни­цей одного из после­до­ва­те­лей свя­того Лазаря в нижнем при­деле церкви уда­лось обна­ру­жить сар­ко­фаг, на кото­ром сохра­ни­лось из над­писи только слово ΦΙΛΙΟΥ, начер­тан­ное гре­че­скими заглав­ными бук­вами, что озна­чает «друга». Мощи поме­стили в спе­ци­аль­ную раку, рас­по­ло­жили в позо­ло­чен­ной усы­паль­нице и выста­вили в церкви. Мно­же­ство исце­ле­ний и других чудес совер­ша­лось в храме Свя­того Лазаря. Однако до недав­него вре­мени ученые выска­зы­вали сомне­ния по поводу под­лин­но­сти мощей, пред­ла­гая под­верг­нуть их тща­тель­ной про­верке. Осо­бенно наста­и­вали на про­ве­де­нии иссле­до­ва­ний аме­ри­кан­ские ученые. В 1996 году насто­я­тель храма архи­манд­рит Лазарь согла­сился выдать им частицу мощей для иссле­до­ва­ний. Стоило ученым войти в храм Свя­того Лазаря с этой целью, как все иконы его и сама рака с мощами обильно зами­ро­то­чили, а сам храм напол­нился таким бла­го­во­нием, что ника­кой про­верки не потре­бо­ва­лось.

Свет­лана Тро­иц­кая


Чудо вос­кре­ше­ния

Эта исто­рия про­изо­шла в фев­рале 1964 года в Бар­науле. Свя­щен­ник Андрей Устю­жа­нин пока­зы­вает старые меди­цин­ские доку­менты матери. Вот справка от 3 фев­раля, диа­гноз: рак, мно­же­ствен­ные мета­стазы. Потом – «Сви­де­тель­ство о смерти».

Клав­дия Ники­тична Устю­жа­нина была мертва трое суток. Все это время она нахо­ди­лась в морге с неза­ши­тыми раз­ре­зами.

Отец Андрей вспо­ми­нает: «Моя мама рас­ска­зы­вала мне, что видела свое тело со сто­роны. Во время опе­ра­ции она стояла между вра­чами и с ужасом смот­рела на свой раз­ло­жив­шийся кишеч­ник. Потом ее повезли в мерт­вец­кую, а она шла за своим телом и все удив­ля­лась: почему нас двое? Мама видела, как при­вели меня, как я плакал. Она обняла меня и поце­ло­вала, но я не обра­щал на это ника­кого вни­ма­ния.

Потом мама с огром­ной высоты, но необы­чайно четко уви­дела наш дом в Бар­науле. Видела, как ссо­рятся из-за наслед­ства род­ствен­ники. Видела бесов, кото­рые радо­ва­лись каж­дому их бран­ному слову. Потом перед ней про­нес­лись все места, свя­зан­ные с ее жизнью.

Надо ска­зать, что мама была из очень бла­го­че­сти­вой семьи. Ее отец всегда помо­гал нуж­да­ю­щимся, и когда семья оси­ро­тела, многие воз­дали ей добром. Однако после смерти отца Устю­жа­нины отошли от Бога.

Нако­нец она ока­за­лась лежа­щей на квад­рате какого-то тем­ного непо­нят­ного мате­ри­ала. Рядом – аллея невы­со­кого кустар­ника. Незна­ко­мая мест­ность. Из дивно сия­ю­щих ворот, напо­ми­на­ю­щих алтар­ные, пока­за­лась кра­си­вая, очень высо­кая стро­гая жен­щина. Рядом с жен­щи­ной шел под­ро­сток. Потом в Троице-Сер­ги­е­вой лавре ей пояс­нили, что это были Матерь Божия и Ангел Хра­ни­тель. Он плакал и о чем-то просил Ее, гладил по руке. Она не обра­щала на него вни­ма­ния, даже когда он упал перед Ней на колени. Потом Клав­дия Устю­жа­нина поняла, что Матерь Божия отно­си­лась так строго к ее Ангелу Хра­ни­телю оттого, что сама Клав­дия отсту­пила от веры и долго жила не по запо­ве­дям Божиим.

Подойдя к моей маме, Она под­няла глаза кверху и спро­сила:

– Гос­поди, а ее куда?

Мама сильно вздрог­нула. Только тут она поняла, что умерла.

И вдруг она услы­шала необы­чай­ный голос, доно­сив­шийся откуда-то сверху. Голос был настолько кра­си­вый и любя­щий, что забыть его было невоз­можно:

– Она взята до вре­мени за доб­ро­де­тели ее отца и непре­стан­ные его молитвы.

У мамы появи­лась надежда. Она реши­лась задать вопрос:

– У нас на земле гово­рят, что у вас здесь рай есть.

Ответа не после­до­вало. Тогда мама ска­зала:

– У меня остался ребе­нок.

– Я знаю. Тебе жалко его?

– Очень.

– А Мне всех вас в три раза жальче. Вы Мною живете, Мною дышите и Меня же рас­пи­на­ете… – и, обра­ща­ясь к жен­щине, про­дол­жал: – Она хотела видеть рай.

Жен­щина повела рукой и ска­зала:

– Ваш рай на земле, а здесь вот какой рай.

И тут же мама уви­дела огром­ное коли­че­ство обго­рев­ших людей. Они как будто только что были вынуты из пла­мени. От них шел смрад. Все они жаж­дали и про­сили хоть каплю воды как пода­я­ние.

Впо­след­ствии старцы так тол­ко­вали смысл ска­зан­ного: если бы мама была взята из жизни именно тогда, то по грехам ее ждал именно такой «рай».

Маме были пока­заны многие ужасы ада, списки ее грехов.

Бог сказал маме такие слова:

– Спа­сайте сами души ваши; моли­тесь, ибо немного века оста­лось. Не та молитва дорога, кото­рую вы чита­ете и кото­рая выучена, но та, кото­рая от чистого сердца. Ска­жите: Гос­поди, помоги мне. И Я помогу. Я всех вас вижу.

А потом, в морге, через три дня, она подала при­знаки жизни. Вокруг нача­лась суета. В детдом, куда меня отдали, пришел стар­ший маль­чик и сказал бук­вально сле­ду­ю­щее: “Вот у него мама умерла и вос­кресла”. Да, Бог совер­шил чудо вос­кре­ше­ния моей матери».

Через неко­то­рое время после­до­вала вторая опе­ра­ция. Изум­лен­ный хирург обна­ру­жил, что у Клав­дии Устю­жа­ни­ной нет и намека на рак.

После про­ис­шед­шего мама сдала парт­би­лет. В тяже­лые в духов­ном отно­ше­нии 60–70‑е годы она сви­де­тель­ство­вала о том, что с ней про­изо­шло. Ее пыта­лись поса­дить в тюрьму, состо­я­лось семь судов. Лично мне известны люди, при­шед­шие бла­го­даря ее сви­де­тель­ствам к вере.

После своего вос­кре­ше­ния Клав­дия Устю­жа­нина про­жила еще 14 лет. Умерла от кар­дио­скле­роза. Все свои надежды она воз­ла­гала на сына, водила его на службу в Троице-Сер­ги­еву лавру. Архи­манд­рит Лав­рен­тий, один из ста­рей­ших насель­ни­ков мона­стыря, помнит: «Клав­дия при­хо­дила ко мне часто, испо­ве­до­ва­лась, при­ча­ща­лась, сове­то­ва­лась, рас­ска­зы­вала о загроб­ном мире».

Андрей посту­пил в Духов­ную семи­на­рию, окон­чил ее, женился, окон­чил Духов­ную ака­де­мию. Теперь служит свя­щен­ни­ком в Свято-Успен­ском жен­ском мона­стыре города Алек­сан­дрова Вла­ди­миро-Суз­даль­ской епар­хии. Клав­дия Ники­тична, вер­нув­шись из небы­тия, вос­пи­тала его достойно и бла­го­че­стиво и сде­лала все, чтобы выпол­нить свой мате­рин­ский долг. А сын ее, пра­во­слав­ный свя­щен­ник, делает все, чтобы выпол­нить до конца свой сынов­ний долг. Со слов матери он издал бро­шюру через сам­из­дат. Эту бро­шюрку, фото­кар­точки, исто­рии болезни матери он бережно хранит.

Веру­ю­щие люди хорошо знают о чуде вос­кре­ше­ния Клав­дии, о ее жизни, мытар­ствах, о бла­го­дат­ном посе­ще­нии ее Божией Мате­рью. Еще при жизни Клав­дии пере­да­ва­лись отпе­ча­тан­ные на машинке листочки, рас­ска­зы­ва­ю­щие о чуде. О бар­на­уль­ском чуде напи­сано мно­же­ство брошюр. Мате­ри­алы о нем поме­щены на десят­ках сайтов Интер­нета, исполь­зо­ваны в раз­лич­ных книгах.

Отец Андрей дословно запи­сал рас­сказ своей матери – так, как он запом­нил его еще ребен­ком, когда Клав­дия Ники­тична гово­рила о глав­ном собы­тии своей жизни мно­го­чис­лен­ным посе­ти­те­лям, жаж­дав­шим услы­шать сви­де­тель­ство о чуде Божием. Этот рас­сказ издан бро­шю­рой «Бар­на­уль­ское чудо. Рас­сказ об истин­ных собы­тиях, про­ис­шед­ших в городе Бар­науле с Клав­дией Устю­жа­ни­ной в 1964 году».


Страш­ный грех само­убий­ства

Само­убийцы накла­ды­вают на себя руки, чтобы «покон­чить со всем», а ока­зы­ва­ется, что там для них все только начи­на­ется.

Вот несколько совре­мен­ных рас­ска­зов, иллю­стри­ру­ю­щих посмерт­ное состо­я­ние само­убийц.

Один муж­чина, горячо любив­ший свою жену, покон­чил с собой, когда она умерла. Он наде­ялся так соеди­ниться с ней навсе­гда. Однако ока­за­лось совсем иначе. Когда врачу уда­лось его реани­ми­ро­вать, он рас­ска­зал: «Я попал совсем не туда, где нахо­ди­лась она… То было какое-то ужас­ное место… И я сразу понял, что сделал огром­ную ошибку».

Неко­то­рые воз­вра­щен­ные к жизни само­убийцы опи­сы­вали, что после смерти они попа­дали в какую-то тем­ницу и чув­ство­вали, что здесь они оста­нутся на очень долгий срок. Они созна­вали, что это им нака­за­ние за нару­ше­ние уста­нов­лен­ного закона, согласно кото­рому каж­дому чело­веку над­ле­жит пре­тер­петь опре­де­лен­ную долю скор­бей. Само­вольно сверг­нув с себя воз­ло­жен­ное на них бремя, они должны в поту­сто­рон­нем мире нести еще боль­шее.

Один муж­чина, пере­жив­ший вре­мен­ную смерть, рас­ска­зы­вал: «Когда я попал туда, я понял, что две вещи абсо­лютно вос­пре­ща­ются: убить себя и убить дру­гого чело­века. Если бы я решил покон­чить с собой, то это озна­чало бы бро­сить в лицо Богу данный Им ныне дар. Лишить же жизни дру­гого чело­века – зна­чило бы нару­шить Божий план о нем».

Общее впе­чат­ле­ние врачей-реани­ма­то­ло­гов таково: само­убий­ство очень сурово нака­зы­ва­ется. Доктор Брюс Грэй­сон (Bruce Greyson), пси­хи­атр при отделе скорой помощи при Кон­нек­ти­кут­ском уни­вер­си­тете, обсто­я­тельно изу­чив­ший этот вопрос, сви­де­тель­ствует, что никто из пере­жив­ших вре­мен­ную смерть ни за что не хочет уско­рять конец своей жизни. Хотя тот мир несрав­ненно лучше нашего, но здеш­няя жизнь имеет очень важное под­го­то­ви­тель­ное зна­че­ние. Только Бог решает, когда чело­век доста­точно созрел для веч­но­сти.

Соро­ка­се­ми­лет­няя Беверли рас­ска­зы­вала, как она счаст­лива, что оста­лась живой. Будучи еще ребен­ком, она пере­но­сила много горя от своих жесто­ких роди­те­лей, кото­рые еже­дневно изде­ва­лись над ней. Уже будучи в зрелом воз­расте, она не могла без вол­не­ния рас­ска­зы­вать о своем дет­стве. Одна­жды в семи­лет­нем воз­расте, дове­ден­ная своими роди­те­лями до отча­я­ния, она бро­си­лась голо­вой вниз и раз­била себе голову о цемент. Во время кли­ни­че­ской смерти ее душа видела зна­ко­мых детей, окру­жив­ших ее без­ды­хан­ное тело. Вдруг вокруг Беверли засиял яркий свет, из кото­рого неиз­вест­ный голос сказал ей: «Ты сде­лала ошибку. Твоя жизнь не тебе при­над­ле­жит, и ты должна вер­нуться». На это Беверли воз­ра­зила: «Но ведь никто не любит меня и никто обо мне не хочет забо­титься». – «Это правда, – отве­тил голос, – и в буду­щем никто не будет забо­титься о тебе. Поэтому научись сама забо­титься о себе». После этих слов Беверли уви­дела вокруг себя снег и сухое дерево. Но тут откуда-то пове­яло теплом, снег рас­таял, и сухие ветки дерева покры­лись листьями и спе­лыми ябло­ками. Подойдя к дереву, она стала сры­вать яблоки и с удо­воль­ствием есть их. Тут она поняла, что как в при­роде, так и в каждой жизни есть свои пери­оды зимы и лета, кото­рые состав­ляют единое целое в плане Творца. Когда Беверли ожила, она стала по-новому отно­ситься к жизни. Став взрос­лой, она вышла замуж за хоро­шего чело­века, имела детей и была счаст­лива.

Епи­скоп Алек­сандр (Миле­ант)


ЕСТЬ ЛИ НА СВЕТЕ ЧУДЕСА?

Бла­го­дат­ный огонь

Это собы­тие про­ис­хо­дит каждый год нака­нуне пра­во­слав­ной Пасхи в иеру­са­лим­ском храме Вос­кре­се­ния Хри­стова (Гроба Гос­подня), кото­рый накры­вает своей гро­мад­ной кров­лей и Гол­гофу, и пещеру, в кото­рой был поло­жен снятый с креста Гос­подь, и сад, где Мария Маг­да­лина первой из людей встре­тила Его вос­крес­шего. Храм воз­двиг­нут импе­ра­то­ром Кон­стан­ти­ном и его мате­рью цари­цей Еленой в IV веке, и сви­де­тель­ства о чуде вос­хо­дят уже к этому вре­мени.

Первым сви­де­те­лем схож­де­ния Бла­го­дат­ного света во Гробе Гос­под­нем явился, по сви­де­тель­ствам святых отцов, апо­стол Петр. При­бе­жав ко Гробу после изве­стия о Вос­кре­се­нии Спа­си­теля, он помимо погре­баль­ных пелен, как мы читаем в Еван­ге­лии, увидел внутри Гроба Хри­стова уди­ви­тель­ный свет. «Сие видев, Петр пове­рил, видел же не только чув­ствен­ными очами, но и высо­ким апо­столь­ским умом: испол­нен был Гроб света, так что хотя и ночь была, однако в двух обра­зах видел: внут­ренне, чув­ственно и душевно». Так сооб­щает нам об этом свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский.

Самое раннее пись­мен­ное сви­де­тель­ство оче­видца явле­ния Бла­го­дат­ного огня на Гробе Гос­под­нем отно­сится к IV веку и сохра­нено цер­ков­ным исто­ри­ком Евсе­вием Пам­фи­лом.

А из наших сооте­че­ствен­ни­ков игумен Даниил рас­ска­зы­вает об этом в своем «Хож­де­нии». Игумен Даниил палом­ни­чал по Святой Земле в начале XII века. За две тысячи лет Святая Земля ока­зы­ва­лась не раз и не на одно сто­ле­тие в руках и арабов-мусуль­ман, и турок, и лати­нян, и евреев. И в любое время Бла­го­дат­ный огонь сходил, а пра­во­слав­ное духо­вен­ство имело воз­мож­ность его полу­чить. Так было в про­шлом, так про­ис­хо­дит и сейчас, когда Святая Земля – тер­ри­то­рия Изра­иля. Это – вели­чай­шее во все­лен­ной чудо.

Вот как оно про­ис­хо­дит в наши дни. При­мерно в пол­день со двора Иеру­са­лим­ской Пат­ри­ар­хии выхо­дит крест­ный ход во главе с пат­ри­ар­хом. Про­цес­сия входит в храм Вос­кре­се­ния, направ­ля­ется к часовне, воз­ве­ден­ной над Гробом Гос­под­ним, и, трижды обойдя ее, оста­нав­ли­ва­ется перед ее вра­тами. Все огни в храме поту­шены. Десятки тысяч людей: арабов, греков, рус­ских, румын, евреев, немцев, англи­чан – палом­ни­ков со всего мира – в напря­жен­ном мол­ча­нии следят за пат­ри­ар­хом.

Пат­ри­арх раз­об­ла­ча­ется, поли­цей­ские тща­тельно обыс­ки­вают его и самый Гроб Гос­по­день, ища хоть чего-то, что может про­из­ве­сти огонь (во время турец­кого вла­ды­че­ства над Иеру­са­ли­мом это делали турец­кие жан­дармы), и в одном длин­ном нис­па­да­ю­щем хитоне пред­сто­я­тель Церкви входит внутрь. На коле­нях перед Гробом он молит Бога о нис­по­сла­нии свя­того огня. Долго длится иногда его молитва… И вдруг на мра­мор­ной плите Гроба появ­ля­ется как бы огнен­ная роса в виде шари­ков голу­бо­ва­того цвета. Свя­тей­ший при­ка­са­ется к ним ваткой, и она вос­пла­ме­ня­ется. Этим про­хлад­ным огнем Пат­ри­арх зажи­гает лам­паду и свечи, кото­рые затем выно­сит в храм и пере­дает Армян­скому пат­ри­арху, а затем и народу. В то же мгно­ве­ние десятки и сотни голу­бо­ва­тых огней вспы­хи­вают в воз­духе под купо­лом храма.

Трудно пред­ста­вить себе, какое лико­ва­ние охва­ты­вает мно­го­ты­сяч­ную толпу. Люди кричат, поют, огонь пере­да­ется от одного пучка свечей к дру­гому, и через минуту – весь храм в огне.

Вна­чале Бла­го­дат­ный огонь имеет особые свой­ства – он не обжи­гает, хотя у каж­дого в руке горит пучок из 33 свечей (по числу лет Спа­си­теля). Пора­зи­тельно наблю­дать, как люди умы­ва­ются этим пла­ме­нем, про­во­дят им по боро­дам и воло­сам. Про­хо­дит еще неко­то­рое время, и огонь при­об­ре­тает есте­ствен­ные свой­ства. Мно­го­чис­лен­ные поли­цей­ские застав­ляют людей тушить свечи, но лико­ва­ние про­дол­жа­ется.

Святой огонь нис­хо­дит в храм Гроба Гос­подня только в Вели­кую Суб­боту – нака­нуне пра­во­слав­ной Пасхи, хотя празд­ну­ется Пасха каждый год в разные дни по ста­рому, юли­ан­скому кален­дарю. И еще одна осо­бен­ность – Бла­го­дат­ный огонь сходит только по молит­вам пра­во­слав­ного пат­ри­арха.

Как-то раз в XVI веке другая община, жившая в Иеру­са­лиме, – армяне, тоже хри­сти­ане, но отсту­пив­шие от свя­того Пра­во­сла­вия еще в IV веке, – под­ку­пила турец­кие власти, чтобы послед­ние именно их, а не пра­во­слав­ного пат­ри­арха в Вели­кую Суб­боту допу­стили в пещеру – Гроб Гос­по­день.

Долго и без­успешно моли­лись армян­ские пер­во­свя­щен­ники, а пра­во­слав­ный Иеру­са­лим­ский пат­ри­арх вместе со своей паст­вой плакал на улице у запер­тых дверей храма. И вот неожи­данно как бы молния уда­рила в мра­мор­ную колонну, она рас­сек­лась, и из нее вышел столп огня, кото­рый зажег свечи у пра­во­слав­ных.

С тех пор никто из пред­ста­ви­те­лей мно­го­чис­лен­ных хри­сти­ан­ских кон­фес­сий не реша­ется оспа­ри­вать у пра­во­слав­ных право молиться в этот день в Гробе Гос­под­нем.

В мае 1992 года впер­вые после 79-лет­него пере­рыва Бла­го­дат­ный огонь был вновь достав­лен на рус­скую землю. Группа палом­ни­ков – свя­щен­но­слу­жи­те­лей и мирян – по бла­го­сло­ве­нию Свя­тей­шего Пат­ри­арха про­несла Бла­го­дат­ный огонь от Гроба Гос­подня в Иеру­са­лиме через Кон­стан­ти­но­поль и все сла­вян­ские страны до Москвы. С тех пор этот неуга­си­мый огонь горит на Сла­вян­ской пло­щади в осно­ва­нии памят­ника святых учи­те­лей сло­вен­ских рав­ноап­о­столь­ных Кирилла и Мефо­дия.


Из рас­ска­зов сви­де­те­лей схож­де­ния Бла­го­дат­ного огня

«Живо я очу­тился на пло­щадке у храма, где меня обсту­пили многие из наших палом­ни­ков. Все они, в слезах пол­ного уми­ле­ния, радо­сти и сча­стия, ука­зы­вали мне, что Бла­го­дат­ный огонь не жжет. Многие из них и при мне обво­дили шею, руки и обна­жен­ную грудь этим огнем, и он дей­стви­тельно не жег, он начи­нает жечь только тогда, когда пучок раз­го­рится ярким пла­ме­нем. По при­меру и ука­за­ниям моих зна­ко­мых палом­ни­ков, все это я лично испы­тал. Обводя этим Бла­го­дат­ным огнем и шею, и руки, я не чув­ство­вал ника­кой боли. О, вовек мне не забыть, каким свя­щен­ным вос­тор­гом горела моя душа, каким бла­жен­ством она была пере­пол­нена в святые минуты этого чудес­ного про­яв­ле­ния Боже­ствен­ной бла­го­дати».

Кон­стан­тин Ростов­цев, член Импе­ра­тор­ского пра­во­слав­ного Пале­стин­ского обще­ства (1896)

* * *

«…Напря­жен­ность ожи­да­ния дости­гает высшей точки. Как когда-то в пас­халь­ную ночь уче­ники Христа и жены-миро­но­сицы, весь народ зами­рает в свя­щен­ном ужасе. И вот огонь сходит! Еще прежде чем появится из Куву­к­лии уста­лый и как бы отре­шен­ный пат­ри­арх, све­ще­носцы-ско­ро­ходы, при­няв­шие бла­го­дат­ный огонь через око­шечки в при­деле Ангела, уже мол­ние­носно раз­но­сят его по всем при­де­лам хра­мо­вого ком­плекса. Мы стояли при­мерно в центре Кафо­ли­кона (собор­ный храм над Куву­к­лией. – Прим. ред.) и напря­женно вгля­ды­ва­лись в сто­рону Куву­к­лии – между тем огонь уже заго­релся у нас за спиной, в алтаре Кафо­ли­кона. Мгно­ве­нию первой вспышки огня пред­ше­ство­вал неожи­дан­ный, каждый раз непред­ска­зу­е­мый ливень голу­бо­ва­тых молний, про­ни­зы­ва­ю­щих сверху донизу святую Куву­к­лию, бьющих то снизу вверх, то сверху вниз. Уди­ви­тельно, но это уда­лось зафик­си­ро­вать и нашему опе­ра­тору, поме­щен­ному, по бла­го­сло­ве­нию Иеру­са­лим­ской Пат­ри­ар­хии, напро­тив дверей часовни, на спе­ци­аль­ной доске над моля­щи­мися… Потом, про­смат­ри­вая отсня­тую кас­сету, опе­ра­тор плакал и цело­вал свою камеру».
Нико­лай Лисо­вой, доктор фило­соф­ских наук

* * *

«Этот огонь обла­дает осо­быми чудес­ными свой­ствами: в первые минуты он не жжет, его можно при­кла­ды­вать к лицу, как бы умы­ваться им. Я сам при­сло­нял огонь к лицу. Гово­рить здесь о само­вну­ше­нии бес­смыс­ленно: не могу же я вну­шить своим воло­сам, чтобы они не заго­ра­лись от огня».
архи­манд­рит Рафаил (Каре­лин)

* * *

«Я видел два раза. Тогда еще был жив архи­епи­скоп Анто­ний (Зав­го­род­ний). Когда в Вели­кую Суб­боту пат­ри­арх вышел с Бла­го­дат­ным огнем, мы не стали от него зажи­гать, а быстро, вместе с вла­ды­кой Анто­нием, ныр­нули в Куву­к­лию Гроба Гос­подня. Один грек забе­жал, вла­дыка и я. И мы уви­дели в Гробе Гос­под­нем синего, небес­ного цвета огонь, мы брали его руками и умы­ва­лись им. Какие-то доли секунды он не жег, но потом уже при­об­ре­тал силу, и мы зажи­гали свечи… Все лам­пады горят. И весь камень покрыт огнем… Это надо видеть!»
из беседы с епи­ско­пом Бла­го­ве­щен­ским Гав­ри­и­лом


Вели­кое чудо XX-века

Одна из наи­бо­лее про­сла­вив­шихся в послед­нее время миро­то­чи­вых икон, Мон­ре­аль­ская Ивер­ская икона Божией Матери, была напи­сана на Афоне в 1981 году гре­че­ским мона­хом с ори­ги­нала иконы Бого­ма­тери «Вра­тар­ница», глав­ной свя­тыни Ивер­ского мона­стыря.

В 1982 году Иосиф Муньос Кортес, испа­нец по про­ис­хож­де­нию, давно при­няв­ший Пра­во­сла­вие, пре­по­да­ва­тель исто­рии искусств Мон­ре­аль­ского уни­вер­си­тета, отпра­вился на Святую Гору Афон. Эта поездка опре­де­лила всю его после­ду­ю­щую жизнь. На Афоне он увидел Ивер­скую икону Бого­ро­дицы – список со зна­ме­ни­той Ивер­ской «Вра­тар­ницы». Иосиф попро­сил мона­хов про­дать ему этот список, почув­ство­вав, что икона должна быть с ним, на Западе. Но монахи не бла­го­сло­вили. Однако на сле­ду­ю­щий день, когда Иосиф соби­рался уже ухо­дить, его догнал игумен и бла­го­сло­вил иконой Божьей Матери, сказав, что Царица Небес­ная Сама ему эту икону бла­го­слов­ляет.

Вот что гово­рил сам Иосиф Муньос: «24 ноября, в три часа ночи, я проснулся от силь­ного бла­го­уха­ния. Вна­чале поду­мал, что оно исхо­дит от мощей или раз­ли­того фла­кона духов, но, подойдя к иконе, я пора­зился: вся она была покрыта бла­го­уха­ю­щим миром! Я застыл на месте от такого чуда!»

Вскоре миро­то­чи­вая икона была отне­сена в храм. С тех пор икона Божией Матери посто­янно миро­то­чила на про­тя­же­нии 15 лет, за исклю­че­нием Страст­ных недель.

Заме­ча­тельно, что миро исте­кало глав­ным обра­зом из рук Бого­ма­тери и Христа, а также звезды, нахо­дя­щейся на правом плече Пре­чи­стой. В то же время задняя сто­рона иконы всегда была сухой. При­сут­ствие миро­то­чи­вой иконы с ее бла­го­уха­ю­щим миром рас­про­стра­няло особую бла­го­дать. Так, пара­ли­зо­ван­ный моло­дой чело­век из Вашинг­тона по мило­сти Бого­ма­тери был исце­лен. В Мон­ре­але икона была при­ве­зена к тяжело боль­ному чело­веку, кото­рый не мог дви­гаться. Были отслу­жены моле­бен и ака­фист. Вскоре тот попра­вился. Чудо­твор­ная икона помогла жен­щине, стра­дав­шей тяже­лой формой вос­па­ле­ния легких. Четыр­на­дца­ти­лет­няя девочка стра­дала тяже­лой формой лей­коза. Воз­ла­гая боль­шие надежды на помощь от чудо­твор­ной иконы, она попро­сила при­везти ее к себе. После молитвы и пома­за­ния миром состо­я­ние здо­ро­вья ребенка начало быстро улуч­шаться, и, к удив­ле­нию ее врачей, через неко­то­рое время опу­холи исчезли.

Чудо­твор­ный образ побы­вал в Аме­рике, Австра­лии, Новой Зелан­дии, Европе. Прежде всего веру­ю­щих пора­жало силь­ное бла­го­уха­ние елея, исте­ка­ю­щего из рук Бого­ма­тери и Христа, а иногда из звезды, изоб­ра­жен­ной на правом плече Пре­чи­стой. Это отли­чало ее от других чудо­твор­ных икон, где слезы исте­кают из очей, словно Бого­ро­дица плачет, тогда как здесь Она кажется пре­по­да­ю­щей Свое бла­го­сло­ве­ние.

Миро обычно появ­ля­лось во время молитвы или вскоре после нее в коли­че­стве, зави­ся­щем от собы­тия или молит­вен­ного усер­дия при­сут­ству­ю­щих. Порою оно было столь обильно, что появ­ля­лось сквозь охра­ни­тель­ное стекло и зали­вало опору иконы, стену, стол. Так бывало во дни вели­ких празд­ни­ков, в част­но­сти на Успе­ние Божией Матери.

Бывали также случаи, когда после пре­кра­ще­ния миро­то­че­ния оно воз­об­нов­ля­лось неожи­дан­ным обра­зом. Так, при посе­ще­нии Бостон­ского мона­стыря миро исте­кало пото­ками, но затем совер­шенно иссякло, когда икона была пере­не­сена в ближ­ний приход. По воз­вра­ще­нии в мона­стырь поток воз­об­но­вился так сильно, что высту­пил через край. В другом случае после раз­дачи мира 850 бого­моль­цам икона ока­за­лась сухой, но, прибыв на сле­ду­ю­щий день в приход, где ее ожи­дала масса веру­ю­щих, она чудес­ным обра­зом вос­ста­но­вила миро­то­че­ние. Только одна­жды миро скры­лось и не исте­кало в про­дол­же­ние отно­си­тельно дол­гого вре­мени – на Страст­ной сед­мице 1983 года, от Вели­кого Втор­ника до Вели­кой Суб­боты.

Миро исте­кало вниз иконы, куда поме­щали кусочки ваты. Омо­чен­ные, они раз­да­ва­лись бого­моль­цам. Было заме­чено, что, хотя миро высы­хает довольно быстро, бла­го­уха­ние про­дол­жа­ется еще долгое время, иногда месяцы, и уси­ли­ва­ется во время осо­бенно горя­чих молитв. Часто оно напол­няет место, где пре­бы­вала икона (ком­ната, авто­мо­биль).

Тайна этих зна­ме­ний сму­щает многих скеп­ти­ков. Дей­стви­тельно, можно было вооб­ра­зить, что какая-нибудь бла­го­вон­ная жид­кость наме­ренно вво­дится с обрат­ной сто­роны иконы. В Майами один ученый имел воз­мож­ность рас­смот­реть икону со всех сторон и, уста­но­вив, что сзади она совер­шенно суха, пришел к выводу, что речь идет о вели­чай­шем чуде XX века. Особый осмотр части верх­него края иконы пока­зал, что образ напи­сан на обык­но­вен­ной дере­вян­ной доске, не содер­жа­щей внут­рен­них поло­стей и посто­рон­них вклю­че­ний. Но такие иссле­до­ва­ния имеют предел. Так, когда скеп­тики поже­лали сде­лать пробу мира с целью ана­лиза, им было отка­зано в этом, ибо подоб­ное деяние явля­ется непо­чте­нием к Божией Матери. «Икона перед вами, и никто не побуж­дает вас при­знать чудо, ваше дело верить или отка­зы­ваться верить», – гово­рил Иосиф Муньос. Один моло­дой чело­век одна­жды отве­тил ему: «Я вижу то, что про­ис­хо­дит передо мною, но мой рас­су­док не спо­со­бен этому верить, хотя этому верит мое сердце».

Везде, куда бы ни при­была эта икона, она рас­про­стра­няла любовь, уми­ро­тво­ре­ние и согла­сие, как, напри­мер, в одной общине, где ссо­рив­ши­еся при­хо­жане вновь обрели путь к молитве и цер­ков­ному еди­не­нию. Ее при­сут­ствие умно­жает молит­вен­ный дух до такой сте­пени, что литур­гии, совер­ша­е­мые при ней, могут быть срав­нимы с пас­халь­ными, столь пла­мен­ными в Пра­во­слав­ной Церкви.

Известны многие случаи воз­врата людей к посе­ще­нию храма, испо­веди, при­ча­стию. Так, одна бедная жен­щина, узнав о смерти своего сына, гото­ви­лась лишить себя жизни, но, тро­ну­тая до глу­бины души при виде чудо­твор­ной иконы, рас­ка­я­лась в своем ужас­ном наме­ре­нии и немед­ленно испо­ве­да­лась. Бла­го­дат­ное воз­дей­ствие Пре­чи­стой про­буж­дало и пре­об­ра­жало верных, нередко застыв­ших в косном веро­ва­нии.

Слава иконы широко рас­про­стра­ни­лась за пре­делы Пра­во­слав­ной Церкви: многие като­лики и про­те­станты при­хо­дили почтить ее…

В ночь на 31 октября 1997 года хра­ни­тель иконы Иосиф Муньос Кортес был убит при зага­доч­ных обсто­я­тель­ствах, а чудо­твор­ная Ивер­ская бес­следно исчезла…


Суще­ство­вал ли Ноев ковчег?

Долгие годы совет­ским людям вну­ша­лось, что Все­мир­ный потоп и исто­рия Ноя – всего лишь миф, не име­ю­щий ничего общего с наукой. Но вот недавно были рас­крыты сек­рет­ные мате­ри­алы совет­ской раз­ведки, где сви­де­тель­ству­ется, что еще в 1940‑е годы один из лет­чи­ков, про­ле­тая над горой Арарат, заме­тил на ее вер­шине остатки колос­саль­ного корабля, вмерз­шего в высо­ко­гор­ное озеро…

Что же мы знаем о Ноевом ков­чеге? От детей Адама и Евы род чело­ве­че­ский быстро раз­мно­жался. От Сифа про­изо­шли бла­го­че­сти­вые и добрые люди – сыны Божии, а от Каина – нече­сти­вые и злые – сыны чело­ве­че­ские. Сме­шав­шись между собой, потомки Каина и Сифа стали раз­вра­щен­ными и нече­сти­выми. Из всего рода чело­ве­че­ского пра­вед­ным остался лишь Ной со своим семей­ством. Тогда Бог решил омыть землю от нече­сти­вого чело­ве­че­ского рода, а пра­вед­ного Ноя сохра­нить с его семей­ством для воз­рож­де­ния чело­ве­че­ства.

Бог явился Ною и пре­ду­пре­дил, что наве­дет на землю потоп водный, чтобы погу­бить нече­сти­вых людей. Ною Он пове­лел постро­ить ковчег – боль­шое судно, в кото­ром поме­сти­лись бы его семья и живот­ные. Даны были Ною и точные раз­меры корабля: 300 локтей длины, 50 локтей ширины и 30 локтей высоты (150x25x15 метров). Для того вре­мени это была гран­ди­оз­ная постройка.

В век раци­о­на­лизма начали выска­зы­ваться сомне­ния в реаль­но­сти собы­тий, опи­сан­ных в Библии: дескать, исто­рия Ноя не более чем миф.

Как ни странно, но первое под­твер­жде­ние исто­рии Ноя ученые нашли именно в мифо­ло­гии. Ока­за­лось, что у раз­лич­ных наро­дов, не свя­зан­ных друг с другом, живу­щих на разных кон­ти­нен­тах, име­ются очень близ­кие по содер­жа­нию пре­да­ния о потопе и спа­се­нии избран­ных людей.

Второе под­твер­жде­ние исто­рич­но­сти Все­мир­ного потопа при­несла совре­мен­ная гео­ло­гия, обна­ру­жив­шая в ока­ме­не­ло­стях земных пород сви­де­тель­ство все­лен­ской ката­строфы.

Но самое яркое под­твер­жде­ние Все­мир­ному потопу и исто­рии Ноя могла бы дать находка Ноева ков­чега.

В Библии ска­зано, что ковчег оста­но­вился на горах Ара­рат­ских. Боль­шой Арарат – это гора высо­той 5 165 метров, вер­шина кото­рой почти на кило­метр покрыта льдом. В начале 1950‑х годов аль­пи­ни­стами были пред­при­няты две попытки отыс­кать Ноев ковчег, но они закон­чи­лись неудачно из-за снеж­ных бурь. Затруд­няло поиски и нахож­де­ние Ара­рата на стыке границ трех госу­дарств (Турции, Арме­нии и Ирана), заклю­чив­ших дого­вор о запре­ще­нии под­ни­маться на Арарат.

Обна­ру­жить ковчег уда­лось фран­цуз­скому аль­пи­ни­сту Фер­нану Наварре. Сооб­ще­ние об этом откры­тии в 1955 году стало сен­са­цией. Наварра нашел ковчег вмерз­шим в лед гор­ного озера на высоте пяти кило­мет­ров и сумел выре­зать кусок обшивки корабля. Радио­ак­тив­ный анализ, про­ве­ден­ный в несколь­ких стра­нах, под­твер­дил воз­раст постройки – около пяти тысяч лет. Экс­пе­ди­ция про­во­ди­лась Навар­рой без офи­ци­аль­ного раз­ре­ше­ния. Он был обстре­лян погра­нич­ни­ками и аре­сто­ван, но потом бла­го­по­лучно отпу­щен с фото­плен­ками и куском шпан­го­ута.

Наварра был не первым иска­те­лем ков­чега. В III веке до Р.Х. вави­лон­ский и гре­че­ский исто­рики писали, что в курд­ских горах Арме­нии лежит древ­ний ковчег и с него люди отди­рают смолу, чтобы исполь­зо­вать ее как про­ти­во­ядие или аму­леты. Иосиф Флавий в своем труде «Иудей­ские древ­но­сти» (I век по Р.Х.) сооб­щал, что многие при­но­сили с Ара­рата частицы ков­чега. Об этом же сви­де­тель­ство­вал Феофан Антио­хий­ский в 180 году.

В XIX веке появи­лось несколько сооб­ще­ний о видев­ших остатки ков­чега, а турки рас­ска­зы­вали, что даже побы­вали внутри корабля, кото­рый, как ока­за­лось, имел отсеки, боль­шин­ство из кото­рых было запол­нено льдом. В 1916 году рус­ский авиа­тор Рос­ко­виц­кий наблю­дал ковчег, про­ле­тая около вер­шины горы.

Но только Наварре в 1955 году уда­лось своими сним­ками и науч­ными иссле­до­ва­ни­ями наглядно под­твер­дить суще­ство­ва­ние ков­чега. После него на Арарат под­ни­ма­лось еще несколько экс­пе­ди­ций, при­но­сив­ших новые сви­де­тель­ства и куски обшивки. Вос­хож­де­ния про­дол­жа­лись до сере­дины 1970‑х годов, когда турец­кое пра­ви­тель­ство запре­тило подъем на гору.

Аме­ри­кан­ский аст­ро­навт Джеймс Ирвин, участ­ник полета на Луну, вклю­чив­шийся в новые поиски ков­чега в 1982 году, сказал: «Если пре­бы­ва­ние на Луне заста­вило меня серьез­нее оце­нить кра­соту Земли, этого Божьего дара, даю­щего воз­мож­ность под­дер­жи­вать жизнь, то вос­хож­де­ние на гору Арарат помогло мне лучше осо­знать покро­ви­тель­ство Все­выш­него Своему народу в этом мире и Его осуж­де­ние за грехи не только людей времен Ноя, но точно также и сего­дняш­него поко­ле­ния».


Лан­чан­ское чудо

Шел VIII век от Рож­де­ства Хри­стова. В церкви Сан-Легон­ций ста­рин­ного ита­льян­ского города Лан­чано совер­ша­лось Таин­ство Евха­ри­стии. Но у одного из свя­щен­ни­ков, слу­жив­шего в тот день литур­гию, вдруг воз­никло сомне­ние: истинны ли Тело и Кровь Гос­подни, сокры­тые под видом хлеба и вина? Хро­ники не донесли до нас имени этого иеро­мо­наха, но заро­див­ше­еся в его душе сомне­ние стало при­чи­ной евха­ри­сти­че­ского чуда, почи­та­е­мого до сей поры.

Свя­щен­ник гнал от себя сомне­ния, но они назой­ливо воз­вра­ща­лись вновь и вновь. «Почему я должен верить, что хлеб пере­стает быть хлебом, а вино ста­но­вится Кровью? Кто это дока­жет? Тем более что внешне они никак не изме­ня­ются и не изме­ня­лись нико­гда. Навер­ное, это всего лишь сим­волы, просто вос­по­ми­на­ние о Тайной Вечери…»

«В ту ночь, когда Он был предан, Он взял хлеб… бла­го­сло­вил, пре­ло­мил и подал уче­ни­кам Своим, говоря: При­мите, вку­сите: сие есть Тело Мое, кото­рое за вас пре­лом­ля­ется во остав­ле­ние грехов. Также и чашу, говоря: Пейте из нее все: сия есть Кровь Моя Нового Завета, за вас и за многих изли­ва­е­мая во остав­ле­ние грехов».

Со стра­хом про­из­но­сил свя­щен­ник святые слова Евха­ри­сти­че­ского канона, но сомне­ния про­дол­жали мучить его. Да, Он, жерт­вен­ный Агнец, мог Своей Боже­ствен­ной вла­стью обра­тить вино в Кровь, а хлеб – в Плоть. Все мог Он, при­шед­ший по воле Отца Небес­ного. Но Он ушел давно, оста­вив этот греш­ный мир и дав ему в уте­ше­ние Свои святые слова и Свое бла­го­сло­ве­ние… И, может быть, Свои Плоть и Кровь? Но воз­можно ли это? Не ушло ли под­лин­ное Таин­ство при­ча­стия вместе с Ним в мир горний? Не стала ли святая Евха­ри­стия лишь обря­дом – и не более того? Тщетно пытался свя­щен­ник вос­ста­но­вить в душе мир и веру.

Между тем пре­су­ществ­ле­ние про­изо­шло. Со сло­вами молитвы он пре­ло­мил евха­ри­сти­че­ский хлеб, и тут крик изум­ле­ния огла­сил неболь­шую цер­ковь. Под паль­цами иеро­мо­наха пре­лом­ля­е­мый хлеб вдруг пре­вра­тился во что-то другое – он не сразу понял, во что именно. Да и в Святой Чаше было уже не вино – там была густая алая жид­кость, уди­ви­тельно похо­жая на… кровь. Оше­лом­лен­ный свя­щен­ник смот­рел на пред­мет, кото­рый был у него в руках: это был тонкий срез Плоти, напо­ми­на­ю­щий мышеч­ную ткань чело­ве­че­ского тела. Монахи окру­жили свя­щен­ника, пора­жен­ные чудом, не в силах сдер­жать изум­ле­ния. А он испо­ве­дал перед ними свои сомне­ния, раз­ре­шен­ные таким чудес­ным обра­зом. Окон­чив святую литур­гию, он молча упал на колени и погру­зился в долгую молитву. О чем молился он тогда? Бла­го­да­рил за данный свыше знак? Просил про­ще­ния за свое мало­ве­рие? Мы этого не узнаем нико­гда. Но под­линно известно одно: с тех пор в городе Лан­чано две­на­дцать веков хра­нятся чудес­ные Кровь и Плоть, мате­ри­а­ли­зо­вав­ши­еся во время Евха­ри­стии в церкви Сан-Легон­ций (ныне Сан-Фран­че­ско). Весть о чуде быстро обле­тела тогда близ­ле­жа­щие города и обла­сти, и в Лан­чано потя­ну­лись вере­ницы палом­ни­ков.

Прошли века, и чудес­ные Дары стали объ­ек­том вни­ма­ния ученых. С 1574 года над Свя­тыми Дарами велись раз­лич­ные опыты и наблю­де­ния, а с начала 1970‑х годов они стали про­во­диться на экс­пе­ри­мен­таль­ном уровне. Но данные, полу­чен­ные одними уче­ными, не удо­вле­тво­ряли других.

Про­фес­сор меди­цин­ского факуль­тета Сиен­ского уни­вер­си­тета Одо­ардо Линоли, круп­ный спе­ци­а­лист в обла­сти ана­то­мии, пато­ло­ги­че­ской гисто­ло­гии, химии и кли­ни­че­ской мик­ро­ско­пии, про­во­дил со своими кол­ле­гами иссле­до­ва­ния в ноябре 1970 и в марте 1971 года и пришел к сле­ду­ю­щим выво­дам: Святые Дары, хра­ня­щи­еся в Лан­чано с VIII века, пред­став­ляют собой под­лин­ные чело­ве­че­ские плоть и кровь. Плоть явля­ется фраг­мен­том мышеч­ной ткани сердца, содер­жит в сече­нии мио­кард, эндо­кард и блуж­да­ю­щий нерв. Воз­можно, фраг­мент Плоти содер­жит также левый желу­до­чек (такой вывод поз­во­ляет сде­лать зна­чи­тель­ная тол­щина мио­карда, нахо­дя­ща­яся в тканях Плоти). И Плоть, и Кровь отно­сятся к единой группе крови: АБ. К ней же отно­сится и Кровь, обна­ру­жен­ная на Турин­ской Пла­ща­нице. Кровь содер­жит про­те­ины и мине­ралы в нор­маль­ных для чело­ве­че­ской крови про­цент­ных соот­но­ше­ниях. Ученые особо под­черк­нули: более всего уди­ви­тельно то, что Плоть и Кровь две­на­дцать веков сохра­ня­ются под воз­дей­ствием физи­че­ских, атмо­сфер­ных и био­ло­ги­че­ских аген­тов без искус­ствен­ной защиты и при­ме­не­ния спе­ци­аль­ных кон­сер­ван­тов. Кроме того, Кровь, будучи при­ве­дена в жидкое состо­я­ние, оста­ется при­год­ной для пере­ли­ва­ния, обла­дая всеми свой­ствами свежей крови. Руд­жеро Бер­телли, про­фес­сор нор­маль­ной ана­то­мии чело­века Сиен­ского уни­вер­си­тета, про­во­дил иссле­до­ва­ния парал­лельно с Одо­ардо Линоли и полу­чил такие же резуль­таты. В ходе повтор­ных экс­пе­ри­мен­тов, про­во­див­шихся в 1981 году с при­ме­не­нием более совер­шен­ной аппа­ра­туры и с учетом новых дости­же­ний науки в обла­сти ана­то­мии и пато­ло­гии, эти резуль­таты вновь были под­твер­ждены…

По сви­де­тель­ствам совре­мен­ни­ков чуда, мате­ри­а­ли­зо­вав­ша­яся Кровь позже свер­ну­лась в пять шари­ков разной формы, затем затвер­дев­ших. Инте­ресно, что каждый из этих шари­ков, взятый отдельно, весит столько же, сколько все пять вместе. Это про­ти­во­ре­чит эле­мен­тар­ным зако­нам физики, но это факт, объ­яс­нить кото­рый ученые не могут до сих пор. Поме­щен­ная в антич­ную чашу из цель­ного куска гор­ного хру­сталя, чудес­ная Кровь уже две­на­дцать веков пред­стает взорам посе­ща­ю­щих Лан­чано палом­ни­ков и путе­ше­ству­ю­щих.


Зоино сто­я­ние

Эта зна­ме­ни­тая, извест­ная всей Рус­ской Церкви исто­рия слу­чи­лась в про­стой совет­ской семье в городе Куй­бы­шеве (ныне Самара) в ночь под новый 1956 год. Зоя Кар­на­ухова соби­ра­лась встре­чать Новый год. Она при­гла­сила своих подруг и моло­дых людей на вече­ринку с тан­цами. Шел Рож­де­ствен­ский пост, и веру­ю­щая мать про­сила Зою не устра­и­вать танцы, но дочь насто­яла на своем. Вече­ром мать ушла в цер­ковь помо­литься.

Гости собра­лись, а Зоин жених по имени Нико­лай опаз­ды­вал. Его не стали ждать, начали тан­це­вать. Девушки и моло­дые люди соеди­ни­лись в пары, а Зоя оста­лась одна. С досады она взяла образ свя­ти­теля Нико­лая Чудо­творца и ска­зала: «Возьму этого Нико­лая и пойду с ним тан­це­вать», – не слушая своих подруг, кото­рые сове­то­вали ей не кощун­ство­вать. «Если Бог есть, Он меня нака­жет!» – дерзко бро­сила она.

Нача­лись танцы, но вдруг в ком­нате под­нялся нево­об­ра­зи­мый шум, вихрь, засвер­кал осле­пи­тель­ный свет.

Весе­лье обо­рва­лось. Все в страхе выбе­жали из ком­наты. Одна Зоя оста­лась стоять с иконой свя­ти­теля, прижав ее к груди, – ока­ме­нев­шая, холод­ная, как мрамор. Ника­кие усилия при­быв­ших врачей не могли при­ве­сти ее в себя. Иглы при уколе лома­лись и гну­лись, как будто встре­чая камен­ное пре­пят­ствие. Хотели взять девушку в боль­ницу для наблю­де­ния, но не смогли сдви­нуть ее с места: ее ноги были при­ко­ваны к полу. Но сердце билось – Зоя жила. Однако с этого вре­мени она не могла ни пить, ни есть.

Когда вер­ну­лась мать и уви­дела слу­чив­ше­еся, она поте­ряла созна­ние и была уве­зена в боль­ницу, откуда воз­вра­ти­лась через несколько дней: вера в мило­сер­дие Божие, горя­чие молитвы о поми­ло­ва­нии дочери вос­ста­но­вили ее силы. Она пришла в себя и слезно моли­лась о про­ще­нии и помощи.

Первые дни дом был окру­жен мно­же­ством народа: при­хо­дили и при­ез­жали изда­лека веру­ю­щие, медики, духов­ные лица, просто любо­пыт­ные. Но скоро по рас­по­ря­же­нию вла­стей поме­ще­ние было закрыто для посе­ти­те­лей. В нем дежу­рили посменно по восемь часов два мили­ци­о­нера. Неко­то­рые из дежур­ных, еще совсем моло­дые, посе­дели от ужаса, когда в пол­ночь Зоя страшно кри­чала. По ночам около нее моли­лась мать.

«Мама! Молись! – кри­чала Зоя. – Молись! В грехах поги­баем! Молись!» Обо всем слу­чив­шемся изве­стили пат­ри­арха и про­сили его помо­литься о поми­ло­ва­нии Зои. Пат­ри­арх отве­тил: «Кто нака­зал, Тот и поми­лует».

Из посе­ти­те­лей к Зое были допу­щены сле­ду­ю­щие лица:

– при­е­хав­ший из Москвы извест­ный про­фес­сор меди­цины. Он под­твер­дил, что биение сердца у Зои не пре­кра­ща­лось, несмотря на внеш­нюю ока­ме­не­лость;

– свя­щен­ники, при­гла­шен­ные по просьбе матери, чтобы взять из рук Зои икону свя­ти­теля Нико­лая. Но они не могли этого сде­лать;

– про­то­и­е­рей Димит­рий Тяпоч­кин (архи­манд­рит Сера­фим с 1970 года), при­е­хав­ший в празд­ник Рож­де­ства Хри­стова. Он отслу­жил водо­свят­ный моле­бен и освя­тил всю ком­нату. Сумев взять икону из рук Зои и воздав образу свя­ти­теля долж­ные поче­сти, воз­вра­тил его на преж­нее место. А затем сказал: «Теперь надо ждать зна­ме­ния в Вели­кий день (то есть на Пасху)! Если же оно не после­дует, неда­лек конец мира»;

– мит­ро­по­лит Кру­тиц­кий и Коло­мен­ский Нико­лай (Яру­ше­вич). Вла­дыка также отслу­жил моле­бен и сказал, что нового зна­ме­ния надо ждать в вели­кий день (то есть на Пасху), повто­рив слова отца Димит­рия;

– бла­го­об­раз­ный старец, при­хо­див­ший перед празд­ни­ком Бла­го­ве­ще­ния (в тот год оно было в суб­боту тре­тьей недели Вели­кого поста). Он просил допу­стить его к Зое, но дежур­ные мили­ци­о­неры отка­зали ему. Старец при­хо­дил и на другой день, но опять, от других дежур­ных, полу­чил отказ.

В третий раз, в самый день Бла­го­ве­ще­ния, дежур­ные про­пу­стили его. Охрана слы­шала, как он лас­ково сказал Зое: «Ну что, устала стоять?»

Прошло неко­то­рое время, и когда дежур­ные мили­ци­о­неры хотели выпу­стить старца, его там не ока­за­лось. Все были убеж­дены, что это – сам свя­ти­тель Нико­лай.

Так Зоя про­сто­яла четыре месяца (128 дней), до самой Пасхи, кото­рая в том году была 23 апреля (6 мая по н.ст.).

В ночь на Свет­лое Хри­стово Вос­кре­се­ние Зоя стала осо­бенно громко взы­вать: «Моли­тесь!»

Жутко стало ночным охран­ни­кам, и они спро­сили ее: «Что ты так ужасно кри­чишь?» И после­до­вал ответ: «Страшно, земля горит! Моли­тесь! Весь мир в грехах гибнет, моли­тесь!»

С этого вре­мени она вдруг ожила, в мышцах появи­лась мяг­кость, жиз­нен­ность. Ее уло­жили в постель, но она про­дол­жала взы­вать и про­сить всех молиться о мире, гиб­ну­щем во грехах, о земле, горя­щей в без­за­ко­ниях.

– Как ты жила? – спра­ши­вали ее. – Кто тебя кормил?

– Голуби, голуби меня кор­мили, – был ответ, в кото­ром ясно воз­ве­ща­лось поми­ло­ва­ние и про­ще­ние от Гос­пода. Гос­подь про­стил ей грехи пред­ста­тель­ством свя­того угод­ника Божия, мило­сти­вого Нико­лая Чудо­творца, и ради ее вели­ких стра­да­ний и сто­я­ния в тече­ние 128 дней.

Все слу­чив­ше­еся настолько пора­зило живу­щих в Куй­бы­шеве и его окрест­но­стях, что мно­же­ство людей, видя чудеса, слыша крики и просьбы молиться за людей, гиб­ну­щих во грехах, обра­ти­лись к вере. Спе­шили в цер­ковь с пока­я­нием. Некре­ще­ные кре­сти­лись. Не носив­шие креста стали его носить. Обра­ще­ние было так велико, что в церк­вях недо­ста­вало кре­стов для всех про­ся­щих.

Со стра­хом и сле­зами молился народ о про­ще­нии грехов, повто­ряя слова Зои: «Страшно. Земля горит, в грехах поги­баем. Моли­тесь! Люди в без­за­ко­ниях гибнут».

На третий день Пасхи Зоя отошла ко Гос­поду, пройдя тяже­лый путь – 128 дней сто­я­ния пред лицем Гос­под­ним во искуп­ле­ние своего пре­гре­ше­ния. Дух Святый хранил жизнь души, вос­кре­сив ее от смерт­ных грехов, чтобы в буду­щий вечный день вос­кре­се­ния всех живых и мерт­вых вос­крес­нуть ей в теле для вечной жизни. Ведь и само имя Зоя озна­чает «жизнь».


После­сло­вие

Совет­ская печать не смогла умол­чать об этом собы­тии: отве­чая на письма в редак­цию, некий ученый под­твер­дил, что дей­стви­тельно все про­ис­шед­шее с Зоей не выдумка, однако пред­став­ляет собой случай столб­няка, еще не извест­ный науке.

Но, во-первых, при столб­няке не бывает такой камен­ной жест­ко­сти и врачи всегда могут сде­лать укол боль­ному; во-вторых, при столб­няке можно пере­но­сить боль­ного с места на место и он лежит; в‑третьих, столб­няк сам по себе не обра­щает чело­века к Богу и не дает откро­ве­ний свыше, а при Зое не только тысячи чело­век обра­ти­лись к вере в Бога, но и веру свою явили делами: кре­сти­лись и стали жить по-хри­сти­ан­ски. Ясно, что не столб­няк был тому при­чи­ной, а дей­ствие Самого Бога, Кото­рый чуде­сами утвер­ждает веру, дабы изба­вить людей от грехов и от нака­за­ния за грехи.

В Куй­бы­шеве была уси­лена анти­ре­ли­ги­оз­ная про­па­ганда: за первые восемь меся­цев 1956 года было про­чи­тано больше двух тысяч ате­и­сти­че­ских лекций – в 2,5 раза больше, чем за весь преды­ду­щий год. Выго­вор за допу­ще­ние «позор­ного чуда» полу­чили самые высо­кие пар­тий­ные функ­ци­о­неры города.


Чудо крови свя­того Иан­ну­а­рия

Вот уже несколько сто­ле­тий еже­годно в Неа­поле про­ис­хо­дит необы­чай­ный фено­мен – «чудо крови свя­того Иан­ну­а­рия». Застыв­шая кровь «ожи­вает», пере­ходя в жидкое состо­я­ние. Это чудо повто­ря­ется 19 сен­тября, в годов­щину муче­ни­че­ства свя­того, а также в первое вос­кре­се­нье мая, иногда 16 декабря и в случае чрез­вы­чай­ных про­ис­ше­ствий.

Чудо крови свя­того Иан­ну­а­рия бро­сает вызов совре­мен­ной науке и основ­ным зако­нам физики. Ученые столк­ну­лись с вели­кой загад­кой, объ­яс­нить кото­рую они не в состо­я­нии. Застыв­шая кровь чело­века, жив­шего в IV веке, вне­запно пере­хо­дит в состо­я­ние теку­че­сти. На глазах у всех она меняет цвет, массу, объем. Это уди­ви­тель­ное явле­ние про­ис­хо­дит в разное время, неза­ви­симо от тем­пе­ра­туры (она колеб­лется в соборе от 5–6 до 30–32 гра­ду­сов), иногда ее нахо­дят жидкой, когда откры­вают реликва­рий, где она хра­нится. Но бывали случаи, когда кровь оста­ва­лась в застыв­шем состо­я­нии даже в дни сугу­бых моле­ний – так было, напри­мер, в 1976 году, на про­тя­же­нии всех восьми дней выстав­ле­ния релик­вии.

Ученых удив­ляет фено­мен изме­не­ния объема крови, кото­рая, рас­тво­ря­ясь, то запол­няет собой весь сосуд, то умень­ша­ется до совсем неболь­ших раз­ме­ров. Изме­ня­ется цвет: от ярко-крас­ного до охри­стого. Изме­ня­ется даже масса крови. Пол­но­стью про­ти­во­ре­чит зако­нам физики и время пере­хода крови из обыч­ного состо­я­ния в теку­чее. Иногда это про­ис­хо­дит мгно­венно, а иногда про­дол­жа­ется несколько минут или целый день. Ана­ло­гично про­ис­хо­дит и с засты­ва­нием.

Физики и гема­то­логи согласны, что сохран­ность крови на про­тя­же­нии сем­на­дцати веков в мор­фо­ло­ги­че­ски неиз­ме­ня­е­мом состо­я­нии и неожи­дан­ные ее изме­не­ния в объеме и массе, пере­ход в жидкое и воз­вра­ще­ние в изна­чаль­ное состо­я­ние невоз­можно объ­яс­нить научно. Совре­мен­ная наука не может дать убе­ди­тель­ного объ­яс­не­ния этому таин­ствен­ному явле­нию, и все попытки лабо­ра­тор­ного вос­со­зда­ния фено­мена закон­чи­лись неуда­чей.

Спек­тро­гра­фи­че­ский анализ под­твер­дил, что, вне вся­кого сомне­ния, мы имеем дело с насто­я­щей арте­ри­аль­ной чело­ве­че­ской кровью без добав­ле­ния каких-либо чуже­род­ных хими­че­ских веществ.

Гипо­теза о добав­ле­нии в кровь в период Сред­не­ве­ко­вья какого-то веще­ства пол­но­стью отпала: архео­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния пока­зали, что запе­ча­тан­ные сосуды про­ис­хо­дят из IV века и открыть их можно только разбив.

Ита­льян­ский ученый, про­фес­сор Гастоне Лам­бер­тини после мно­го­лет­них иссле­до­ва­ний пришел к сле­ду­ю­щему выводу: «Закон сохра­не­ния энер­гии, прин­ципы, управ­ля­ю­щие гели­ро­ва­нием и рас­тво­ре­нием кол­ло­и­дов, теория ста­ре­ния орга­ни­че­ских кол­ло­и­дов, био­ло­ги­че­ские экс­пе­ри­менты с затвер­де­ва­нием плазмы – все это под­твер­ждает, как веками почи­та­е­мое веще­ство бро­сает вызов вся­кому закону при­роды и вся­кому объ­яс­не­нию, кото­рое не апел­ли­рует к сверхъ­есте­ствен­ному. Кровь свя­того Иан­ну­а­рия – это живой и пуль­си­ру­ю­щий сгу­сток, она – не плод некой “бре­до­вой” набож­но­сти, но знак вечной жизни и вос­кре­се­ния».

Необъ­яс­ни­мым обра­зом кровь свя­того Иан­ну­а­рия не под­чи­ня­ется обыч­ным зако­нам при­роды, ибо тогда она давно бы уже высохла и обра­ти­лась в прах. Это прямое сви­де­тель­ство вечной жизни, призыв к вере во Христа и все­об­щее вос­кре­се­ние всех людей, когда-либо живших на земле.

Святой Иан­ну­а­рий принял муче­ни­че­скую кон­чину, ибо Хри­стос был для него наи­выс­шей цен­но­стью. Исто­рики утвер­ждают, что свой муче­ни­че­ский подвиг он совер­шил в Поц­цу­оли в 305 году. Святой Иан­ну­а­рий был епи­ско­пом Бене­вента. Родился около 275 года. Во время пре­сле­до­ва­ний хри­стиан импе­ра­то­ром Дио­кле­ти­а­ном (284–305) был аре­сто­ван диакон Сессий. Епи­скоп Иан­ну­а­рий высту­пил с про­те­стом против его неспра­вед­ли­вого зато­че­ния. В ответ намест­ник Дра­кон­ций аре­сто­вал епи­скопа и при­го­во­рил к смерти. Его обез­гла­вили 19 сен­тября 305 года. Во время казни одна из хри­сти­а­нок собрала в сосуды его кровь.

Релик­вии нахо­дятся в Неа­поле, в капелле, постро­ен­ной в начале XVI века в знак бла­го­дар­но­сти свя­тому за спа­се­ние города от чумы 1526 года, в бро­ни­ро­ван­ном шкафу – реликва­рии, внутри кото­рого – два сосуда IV века. Один из них, боль­шего раз­мера, напол­нен кровью до двух третей. В другом, мень­шем, крови немного. Оба сосуда запе­ча­таны очень твер­дой масти­кой, кото­рой уже 16 веков. Все науч­ные иссле­до­ва­ния были воз­можны только при исполь­зо­ва­нии метода спек­траль­ного ана­лиза.

Еже­годно 18 сен­тября, в канун муче­ни­че­ской кон­чины свя­того Иан­ну­а­рия, перед кафед­раль­ным собо­ром в Неа­поле соби­ра­ются толпы народа. Ранним утром сле­ду­ю­щего дня кар­ди­нал во главе про­цес­сии направ­ля­ется в капеллу и берет сосуды с кровью свя­того, кото­рая в этот момент чаще всего пла­вится. Кар­ди­нал несет сосуды с чудес­ной кровью вдоль глав­ного нефа, пока­зы­вая релик­вии народу. В это время свыше 10 тысяч веру­ю­щих радостно руко­пле­щут. В жидком состо­я­нии кровь будет еще восемь после­ду­ю­щих дней. Чаще всего на ее поверх­но­сти появ­ля­ются пузырьки, и кровь таин­ственно «кипит». Восемь дней чуда крови свя­того Иан­ну­а­рия – это дни молит­вен­ного бдения.

Чудо крови свя­того Иан­ну­а­рия – зна­ме­ние, кото­рое про­буж­дает живую веру в реаль­ное при­сут­ствие вос­крес­шего Гос­пода.

Память свя­щен­но­му­че­ника Иан­ну­а­рия Пра­во­слав­ная Цер­ковь празд­нует 4 мая (21 апреля по ст. ст.).


Кровь цели­теля Пан­те­ле­и­мона

В коро­лев­ском мона­стыре Вопло­ще­ния Гос­подня в Мад­риде хра­нится одна из самых извест­ных и почи­та­е­мых свя­тынь хри­сти­ан­ского мира – кровь свя­того вели­ко­му­че­ника и цели­теля Пан­те­ле­и­мона, кото­рая раз в год при­ни­мает жидкое состо­я­ние.

Кровь, кото­рая пре­бы­вает в твер­дом состо­я­нии в тече­ние всего года, ста­но­вится жидкой без вся­кого вме­ша­тель­ства чело­века, так же как кровь свя­щен­но­му­че­ника Иан­ну­а­рия. Это чудо в Мад­риде про­ис­хо­дит нака­нуне дня памяти муче­ни­че­ской кон­чины свя­того, 26 июля (по гри­го­ри­ан­скому кален­дарю).

Так про­ис­хо­дит с того момента, как пузы­рек с кровью свя­того Пан­те­ле­и­мона был при­не­сен в этот мона­стырь в 1616 году. Между 1914 и 1918 годами, когда шла Первая миро­вая война, а также в 1936 году, когда нача­лась граж­дан­ская война в Испа­нии, это чудо не повто­ря­лось.

Каждый год мно­го­чис­лен­ные веру­ю­щие при­ез­жают в Мадрид, чтобы почтить свя­тыню, а просто любо­пыт­ные – чтобы пона­блю­дать за этим чудес­ным явле­нием. С 1993 года запре­щено при­кла­ды­ваться к свя­тыне. Чудо можно наблю­дать через теле­ви­зи­он­ную систему. Данная мера стала необ­хо­дима, чтобы сохра­нить свя­тыню.

После того как святой вели­ко­му­че­ник и цели­тель Пан­те­ле­и­мон был обез­глав­лен, один хри­сти­а­нин собрал частицы его крови и другие останки свя­того. Кровь хра­ни­лась в стек­лян­ном пузырьке. В какое-то время свя­тыня, по всей види­мо­сти, попала в реликва­рий Рим­ских пап, поскольку в начале XVII века была пода­рена папой Рим­ским Павлом V (1605–1621) Иоанну Суниге, вице-королю Испа­нии в Неа­поле. Супруга Иоанна Суниги и пода­рила свя­тыню коро­лев­скому мона­стырю Вопло­ще­ния Гос­подня в Мад­риде, поскольку в этот мона­стырь в 1611 году посту­пила ее един­ствен­ная дочь Аль­донса.


Дары волх­вов сохра­ни­лись до наших дней

Две с лишним тысячи лет назад, зимней ночью, в при­го­роде неболь­шого городка Виф­ле­ема, в полу­тем­ном холод­ном хлеву родился Мла­де­нец. Покло­ниться Ему пришли три восточ­ных царя (их назы­вают волх­вами) с бога­тыми дарами в руках.

Волхвы были не только пра­ви­те­лями, но и уче­ными: они наблю­дали небес­ные све­тила, и когда заме­тили на востоке чудную звезду, пошли за ней на покло­не­ние Богом­ла­денцу. Пре­да­ние сохра­нило их имена: одного звали Вал­та­сар, дру­гого Гаспар, тре­тьего Мель­хиор. В дар ново­рож­ден­ному Христу они при­несли золото, ладан и смирну. Ладан – это доро­гая аро­ма­ти­че­ская смола осо­бого дерева, кото­рую в древ­но­сти под­но­сили в знак осо­бого бла­го­го­ве­ния. Смир­ной, доро­гим бла­го­вон­ным маслом, пома­зы­вали умер­ших. Итак, золото – Царю, ладан – Богу, смирну – Чело­веку.

Эти дары волх­вов сохра­ни­лись до наших дней! Золото – 28 неболь­ших пла­стин разной формы – тра­пе­ция, четы­рех­уголь­ник, мно­го­уголь­ник… На каждой – тон­чай­ший фили­гран­ный орна­мент, кото­рый ни разу не повто­ря­ется. Ладан и смирна – неболь­шие, вели­чи­ной с мас­лину, шарики, их около 70. Эти сокро­вища хра­нятся в мона­стыре Свя­того Павла на горе Афон с особым тща­нием. Цен­ность их – не только духов­ная, но и архео­ло­ги­че­ская, исто­ри­че­ская – неиз­ме­рима, потому и поме­щены они в неболь­шие ков­чеги-моще­вики.

Чест­ные дары волх­вов Матерь Божия бережно хра­нила всю жизнь. А неза­долго до Своего успе­ния, зная, что земная Ее жизнь закан­чи­ва­ется, Она пере­дала дары вместе со Своим поясом и ризой в Иеру­са­лим­скую Цер­ковь, где они и хра­ни­лись до 400 года. Визан­тий­ский импе­ра­тор Арка­дий (396–408) пере­нес дары в Кон­стан­ти­но­поль для освя­ще­ния новой сто­лицы импе­рии. Потом они попали в город Никею и около 60 лет нахо­ди­лись там. Когда из Кон­стан­ти­но­поля были изгнаны лати­няне, дары воз­вра­ти­лись в сто­лицу. После паде­ния Визан­тии в 1453 году дары волх­вов отпра­вили на Афон, в мона­стырь Свя­того Павла – их при­везла туда серб­ская царевна Мария. Там, где стояла коле­но­пре­кло­нен­ная Мария, теперь водру­жен крест, кото­рый так и назы­ва­ется – Цари­цын. Позже рядом поста­вили часовню, внутри кото­рой изоб­ра­жена встреча ино­ками вели­кой свя­тыни.

От даров и поныне исхо­дит уди­ви­тель­ное бла­го­уха­ние. Иногда дары выно­сят из мона­стыр­ской риз­ницы для покло­не­ния палом­ни­кам, и бла­го­уха­нием напол­ня­ется вся цер­ковь. Монахи-свя­то­горцы заме­тили, что дары исце­ляют одер­жи­мых нечи­стыми духами.


Загадка недо­ста­ю­щего дня

Знаете ли вы, что про­грамма кос­ми­че­ских иссле­до­ва­ний дока­зала: то, что назы­вали биб­лей­ским мифом, про­изо­шло на самом деле? Вот что рас­ска­зал Гарольд Хилл, пре­зи­дент маши­но­стро­и­тель­ной ком­па­нии «Кэртис Энджин Кам­пани» в Бал­ти­море (США), участ­во­вав­ший в каче­стве кон­суль­танта в раз­ра­ботке про­граммы кос­ми­че­ских иссле­до­ва­ний: «Нечто в высшей сте­пени необыч­ное про­изо­шло недавно с нашими аст­ро­нав­тами и иссле­до­ва­те­лями кос­моса в городе Грин­белт, штат Мэри­ленд. Они про­ве­ряли, где в кос­ми­че­ском про­стран­стве Солнце, Луна и пла­неты нахо­ди­лись сто или тысячу лет назад. Это нам надо знать, чтобы спут­ник, кото­рый мы запус­каем, не натолк­нулся на что-нибудь на одном из участ­ков своей орбиты. Мы должны пла­ни­ро­вать орбиту с учетом того, сколько будет суще­ство­вать спут­ник. Когда они про­во­дили рас­четы на ком­пью­тере на века вперед и назад, он оста­но­вился. Ком­пью­тер оста­но­вился, и зажегся крас­ный сигнал, озна­ча­ю­щий, что что-то неладно либо с зало­жен­ной в него инфор­ма­цией, либо с резуль­та­тами по срав­не­нию с данным стан­дар­том. Отдел обес­пе­че­ния провел про­верку и не нашел ошибок ни в том, ни в другом, но ком­пью­тер пока­зы­вал, что в кос­ми­че­ском про­стран­стве в про­шлом недо­стает одного дня. Ученые не могли этого объ­яс­нить.

Один веру­ю­щий, участ­во­вав­ший в раз­ра­ботке про­граммы, вспом­нил, что в Библии, в Ветхом Завете, упо­ми­на­ется, что Солнце одна­жды оста­но­ви­лось почти на день. Они открыли Библию и нашли в книге Иисуса Навина заяв­ле­ние слиш­ком неле­пое, чтобы кто-либо, име­ю­щий здра­вый смысл, в него пове­рил! Но все же оно там было – Нав.10:13. Ком­пью­теры, жужжа, про­вели рас­четы к вре­ме­нам Иисуса Навина и при­ба­вили то время, в тече­ние кото­рого, как гово­рится в Писа­нии, Солнце стояло на месте. Оно подо­шло, но не пол­но­стью. Время, кото­рого недо­ста­вало в про­шлом, в дни Иисуса Навина, было 23 часа 20 минут, не целый день. В Библии гово­рится: почти (при­мерно) целый день. Эти корот­кие слова в Библии важны.

Ученые все еще не могли объ­яс­нить эту загадку. Если вы не можете понять, куда ушли 40 минут, через 1000 лет вас будут ждать непри­ят­но­сти. Эти 40 минут необ­хо­димо было найти, потому что в орби­тах планет эта цифра может стать во много раз больше.

Чело­век, кото­рый начал искать ответ в Писа­нии, вспом­нил, что в Библии гово­рится и о том, что один раз Солнце пере­дви­ну­лось назад. Иссле­до­ва­тели кос­моса гово­рили ему, что он, видимо, выжил из ума, но достали Библию и про­чи­тали 4 Царств, главу 20 (4Цар.20). В ней Исаия в каче­стве дока­за­тель­ства про­ро­че­ства, кото­рое он дал Езекии, попро­сил Гос­пода повер­нуть Солнце назад на 10 сту­пе­ней. Но 10 сту­пе­ней – это ровно 40 минут. Так что 23 часа 20 минут в книге Иисуса Навина плюс 40 минут в 4‑й книге Царств состав­ляют те самые недо­ста­ю­щие 24 часа, кото­рые путе­ше­ству­ю­щие в кос­мосе должны будут отме­тить в своих бор­то­вых жур­на­лах как недо­ста­ю­щий день во Все­лен­ной.


Сон принца

Шел 1812 год. Армия Напо­леона вторг­лась в пре­делы России. Вице-король Ита­лий­ский Евге­ний Богарне, при­ем­ный сын Напо­леона, с 20-тысяч­ным отря­дом занял Зве­ни­го­род. Вое­на­чаль­ник посе­лился в Сав­вино-Сто­ро­жев­ском мона­стыре, а сол­даты начали гра­бить оби­тель.

Одна­жды во сне ему явился старец в черной длин­ной одежде, ветхий, с седой боро­дой. Около минуты стоял он, как бы рас­смат­ри­вая принца, нако­нец тихим голо­сом сказал:

– Не вели войску своему рас­хи­щать мона­стырь и осо­бенно уно­сить что-нибудь из церкви. Если ты испол­нишь мою просьбу, то Бог тебя поми­лует и ты воз­вра­тишься в свое оте­че­ство целым и невре­ди­мым.

Наутро принц велел своему войску отойти к Москве. В храме на иконе он узнал явив­ше­гося ему старца – пре­по­доб­ного Савву, с почте­нием покло­нился его мощам, опе­ча­тал храм и при­ста­вил стражу, нака­зав пус­кать внутрь только мона­хов.

Обо всем этом он напи­сал в своем днев­нике.

Про­ис­шед­шее впе­чат­ляет еще больше, если вспом­нить, что в то же самое время в глав­ном храме Мос­ков­ского Кремля, Успен­ском соборе, фран­цу­зами была устро­ена конюшня.

Даль­ней­ший ход собы­тий пока­зал, что как Богарне испол­нил волю свя­того Саввы, так и пре­по­доб­ный сдер­жал свое обе­ща­ние. В отли­чие от многих других фран­цуз­ских пол­ко­вод­цев, Богарне ни разу не был ранен в сра­же­ниях и невре­ди­мым вер­нулся на родину. Даже после паде­ния Напо­леона его любили и ува­жали, хотя почти все мар­шалы, при­шед­шие в Россию, погибли или были каз­нены. Мортье, взо­рвав­ший Кремль, сам был взо­рван бомбой, пред­на­зна­чав­шейся королю Людо­вику Филиппу. Жюно умер в сума­сше­ствии, Ней и Мюрат рас­стре­ляны, Бертье бро­сился с бал­кона замка, Бес­сьер убит под Люце­ном, Дюрон погиб в сра­же­нии…

Однако на этом таин­ствен­ная связь фран­цуза с рус­ской духов­ной куль­ту­рой не обо­рва­лась. В 1995 году в Зве­ни­го­род­ский исто­рико-архи­тек­тур­ный и худо­же­ствен­ный музей из Фран­ции при­е­хала 80-летняя пра­во­слав­ная мона­хиня Ели­са­вета, пред­ста­ви­тель­ница рода Богарне. По ее словам, семей­ное пре­да­ние гла­сило, что пре­по­доб­ный Савва пред­ска­зал Евге­нию Богарне: «Твои потомки вер­нутся в Россию». И про­ро­че­ство сбы­лось.

В 1839 году на празд­но­ва­ние годов­щины Боро­дин­ской битвы в Россию при­е­хал сын Евге­ния Богарне – Мак­си­ми­лиан, герцог Лих­тен­берг­ский. Испол­няя волю покой­ного отца, вместе с импе­ра­тор­ской семьей он посе­тил Сав­вино-Сто­ро­жев­скую оби­тель и покло­нился мощам пре­по­доб­ного. Вскоре он сделал пред­ло­же­ние дочери Нико­лая I вели­кой княжне Марии Нико­ла­евне и принял Пра­во­сла­вие.

На Нев­ском про­спекте Санкт-Петер­бурга и сего­дня можно видеть дворец гер­цо­гов Лих­тен­берг­ских, в кото­ром жили потомки Мак­си­ми­ли­ана до рево­лю­ции. Октябрь­ский пере­во­рот застал гер­цо­гов в Париже.

Вскоре после напо­лео­нов­ской кам­па­нии под Пари­жем появи­лась часовня Пре­по­доб­ного Саввы, и он стал одним из немно­гих рус­ских святых, извест­ных и почи­та­е­мых во Фран­ции.

Сего­дня прак­ти­че­ски все потомки Богарне носят рус­ские имена, испо­ве­дуют Пра­во­сла­вие и счи­тают пре­по­доб­ного Савву Сто­ро­жев­ского своим покро­ви­те­лем. Когда созда­ется новая семья, она полу­чает копию иконы пре­по­доб­ного, неко­гда пода­рен­ной Богарне мона­сты­рем.


Духов­ный отец

В Вашинг­тоне 17 сен­тября 1999 года умер рус­ский епи­скоп Васи­лий (Родзянко). Вла­дыка Васи­лий всю свою жизнь, почти 85 лет, сви­де­тель­ство­вал о Христе, Сыне Божием, Спа­си­теле мира.

Надо при­знать, что делал он это упорно и неуто­мимо: в тюрьме и на сво­боде, в эми­гра­ции и в России, в личных встре­чах с людьми, по теле­ви­де­нию и радио, и даже самим своим видом – старца-епи­скопа – огром­ного, могу­чего духом и телом, бес­ко­нечно доб­рого чело­века, при­шед­шего к нам словно из иного мира. Не из про­шлого века, хотя он был одним из немно­гих, кто пере­дал нам дух Пра­во­сла­вия вели­ких подвиж­ни­ков XIX века, а именно из ИНОГО мира. Из того мира, где люди не оби­жа­ются, когда их оскорб­ляют, где врагов про­щают, любят и бла­го­слов­ляют, где отсут­ствует уныние и отча­я­ние, где гос­под­ствует ничем не сму­ща­е­мая вера в Бога, где нена­ви­дят только одно – рознь, гос­под­ству­ю­щую в этом мире, раз­де­ле­ние и грех, но где готовы душу свою поло­жить за спа­се­ние греш­ника.

В его пора­зи­тель­ной жизни было много такого, что иначе как чудом назвать нельзя. Можно, конечно, назвать эти случаи и сов­па­де­ни­ями. Сам вла­дыка Васи­лий на вопрос о «сов­па­де­ниях» обычно усме­хался: «Когда я пере­стаю молиться, сов­па­де­ния пре­кра­ща­ются».

Один из таких слу­чаев про­изо­шел в 1995 году. Тогда вла­дыка Васи­лий в оче­ред­ной раз при­е­хал в Россию и был при­гла­шен совсем моло­дым батюш­кой на глухой приход в Костром­ской губер­нии.

Надо ска­зать, что вла­дыка был чело­век без­от­каз­ный и с радо­стью испол­нял любую просьбу, если она, как он гово­рил, не про­ти­во­ре­чит еван­гель­ским запо­ве­дям и по силам ему самому. В испол­не­нии просьб, порой весьма не про­стых для вось­ми­де­ся­ти­лет­него старца, вла­дыка видел свое слу­же­ние Про­мыслу Божию о людях. В этом была его глу­бо­кая вера и опыт, накоп­лен­ный деся­ти­ле­ти­ями.

Таким обра­зом, летним днем он очу­тился на глухой дороге на пути в зате­рян­ную в костром­ских лесах дере­вушку. Ехали на двух маши­нах – добраться до дале­кого при­хода помогли мос­ков­ские друзья вла­дыки.

Все уже изрядно устали от дол­гого пути. Вла­дыка, как всегда, молча молился, пере­би­рая четки. Неожи­данно машина оста­но­ви­лась. На шоссе минуту назад про­изо­шла авария: мото­цикл с двумя седо­ками вре­зался в гру­зо­вик. На дороге лежал пожи­лой чело­век. Води­тель гру­зо­вика и второй мото­цик­лист в оце­пе­не­нии стояли над ним.

Вла­дыка и его спут­ники поспешно вышли.

Лежа­щий на дороге муж­чина был мертв. Моло­дой чело­век (как потом выяс­ни­лось, его сын), зажав в руках мото­цик­лет­ный шлем, плакал.

– Я свя­щен­ник, – обняв его за плечи, сказал вла­дыка Васи­лий, – если ваш отец был веру­ю­щим, сейчас надо совер­шить особые молитвы.

– Да, пожа­луй­ста, сде­лайте все как надо, – отец был веру­ю­щим, пра­во­слав­ным, – отве­чал моло­дой чело­век. – Он нико­гда не ходил в цер­ковь, все церкви вокруг давно раз­ру­шены… Правда, он гово­рил, что у него есть духов­ник.

Из машины при­несли свя­щен­ни­че­ские обла­че­ния. Гото­вясь к пани­хиде, вла­дыка, не удер­жав­шись, спро­сил:

– Уди­ви­тельно; как же так – не бывал в церкви, но имел духов­ника?

– Он много лет каждый день слушал рели­ги­оз­ные пере­дачи из Лон­дона. Их вел какой-то отец Вла­ди­мир Родзянко. Этого-то батюшку Вла­ди­мира Родзянко папа и считал своим духов­ни­ком, хотя, конечно, нико­гда в жизни его не видел.

Вла­дыка опу­стился на колени перед своим умер­шим духов­ным сыном, с кото­рым Гос­подь судил ему встре­титься впер­вые. Встре­титься – и про­во­дить в вечную жизнь.

P.S. Более два­дцати лет епи­скоп Васи­лий вел пра­во­слав­ные пере­дачи для России по Би-Би-Си. Только тогда он еще не был мона­хом и звали его отец Вла­ди­мир Родзянко.

Архи­манд­рит Тихон (Шев­ку­нов)


«Уж не мы это сде­лали»

В 1884 году кня­гиня З. Н. Юсу­пова забо­лела зара­же­нием крови после преж­де­вре­мен­ных родов. Лечил боль­ную извест­ней­ший рус­ский тера­певт про­фес­сор С. П. Боткин. Состо­я­ние кня­гини оста­ва­лось тяже­лым.

В одну из бес­сон­ных ночей боль­ной пред­ста­вился образ отца Иоанна Крон­штадт­ского, после чего она попро­сила близ­ких при­гла­сить пас­тыря. При первом же посе­ще­нии о. Иоанна кня­гиня почув­ство­вала успо­ко­е­ние. «Она не умрет», – уве­ренно сказал отец Иоанн после воз­ло­же­ния рук и молитвы, хотя про­гноз врачей был без­на­деж­ным. Про­фес­сор Боткин, на удив­ле­ние всем при­сут­ству­ю­щим, обра­тился к свя­щен­нику со сло­вами: «Помо­гите нам».

После вто­рого посе­ще­ния и при­ча­ще­ния боль­ной Святых Таин кня­гиня про­спала шесть часов, а проснув­шись, почув­ство­вала себя прак­ти­че­ски здо­ро­вой. Про­фес­сор Боткин был рас­тро­ган до слез и чисто­сер­дечно при­знал: «Уж это не мы сде­лали».


Чудеса на гре­че­ском ост­рове

Кефа­ло­ния – гре­че­ский остров в Иони­че­ском море, нахо­дя­щийся неда­леко от Святой Горы Афон. В восточ­ной части Кефа­ло­нии, неда­леко от деревни Мар­ко­пуло, нахо­дится неболь­шая церк­вушка в честь Успе­ния Пре­свя­той Бого­ро­дицы. Здесь неко­гда была жен­ская оби­тель, на кото­рую напали пираты. Мона­хини моли­лись о спа­се­нии перед иконой Божией Матери. И слу­чи­лось чудо: когда пираты сло­мали ворота, то вместо мона­хинь уви­дели змей и в страхе убе­жали.

Вот уже на про­тя­же­нии многих лет еже­годно в празд­ник Успе­ния в Мар­ко­пуло про­ис­хо­дит нечто необыч­ное. С Пре­об­ра­же­ния внутри и сна­ружи храма появ­ля­ются змейки. Мест­ные жители назы­вают их змеями Пре­свя­той Бого­ро­дицы.

С каждым днем коли­че­ство змей воз­рас­тает, и нака­нуне Успе­ния они запол­няют всю округу. В эти дни жители Мар­ко­пуло ходят по оврагу, на склоне кото­рого нахо­дится цер­ковь, и соби­рают змеек, чтобы при­не­сти их Пре­свя­той Бого­ро­дице. На про­тя­же­нии всей службы они нахо­дятся среди людей. Откуда змейки появ­ля­ются и куда исче­зают после празд­ника, никто не знает. Для всех это оста­ется тайной.

Во время службы змейки сво­бодно пол­зают среди людей по ста­си­диям, ана­лоям, никого не пуга­ясь.

– Если змейка зале­зет вам за пазуху, – пре­ду­пре­ждают дере­вен­ские жители палом­ни­ков или тури­стов, – вы не бой­тесь! Бла­го­да­тью Пре­свя­той Вла­ды­чицы Бого­ро­дицы они ника­кого вреда вам не при­чи­нят. Возь­мите их в руки, и они, словно котята, будут лизать ваши пальцы.

Дей­стви­тельно, за служ­бой про­ис­хо­дят неве­ро­ят­ные вещи: змейки, как брас­леты, обви­вают руки веру­ю­щих людей, пол­зают по иконе Пре­свя­той Бого­ро­дицы и рас­пя­тию, по при­го­тов­лен­ным для литии хлебам. Змейка может даже заползти на Еван­ге­лие, кото­рое читают на литур­гии. По окон­ча­нии празд­ника они уходят.

Доктор Джоанн Сте­фа­на­тос, аме­ри­кан­ский вете­ри­нар гре­че­ского про­ис­хож­де­ния, гово­рит: «У этих змеек на голов­ках име­ется есте­ствен­ная рас­краска в виде креста; полосы у них попе­реч­ные и очень отчет­ли­вые. Ни один сер­пен­то­лог, иссле­до­вав­ший этот фено­мен, не может ска­зать, что это за вид. Змеек никто не видел в какое-либо другое время года, они появ­ля­ются в храме только на празд­ник Успе­ния».

По рас­ска­зам мест­ных жите­лей, змейки при­пол­зали каждый год, кроме 1940 года, перед немец­кой окку­па­цией, и в 1953 году, когда остров пора­зило силь­ное зем­ле­тря­се­ние.


Святой пророк Илия накор­мил

Святой пророк Илия – один из вели­чай­ших про­ро­ков Вет­хого Завета – жил за 900 лет до при­хода в мир Гос­пода Иисуса Христа. Он убеж­дал нече­сти­вого царя Ахава отверг­нуть идолов и обра­титься к истин­ному Богу, но царь не послу­шал его. Тогда пророк объ­явил ему, что три года в Изра­иле не будет ни дождя, ни росы. Насту­пили засуха и голод в Изра­иль­ском цар­стве. Пророк уда­лился в пустын­ное место около ручья, где ворон кормил его. Когда через год ручей высох, пророк Илия пошел на север от Святой Земли, в Сарепту Сидон­скую, и посе­лился у одной бедной вдовы. Вдове нечем было накор­мить про­рока. Из остат­ков муки и масла она сде­лала ему лепешку и накор­мила его. После этого по молитве про­рока Илии мука и масло у вдовы нико­гда не кон­ча­лись, и она в тече­ние дол­гого вре­мени кор­мила себя, своего сына и про­рока Илию (см.: 3Цар.17).

Свя­ти­тель Афа­на­сий (Саха­ров; 1887–1962) провел в заклю­че­нии и ссыл­ках более 28 лет. Было время, когда ему гро­зила голод­ная смерть. Осо­бенно тяже­лыми были после­во­ен­ные годы. Он начал уси­ленно молиться свя­тому про­року Илии, кото­рый в Сарепте чудесно изба­вил от голода вдову, – читал еже­дневно ему тро­парь с креп­кой верой, что помо­жет, и стал неожи­данно полу­чать из разных мест посылки. С каждым годом их при­хо­дило все больше и больше! Об этом он рас­ска­зал в авто­био­гра­фии «Этапы и даты моей жизни»: «…Если в первые 2 года 4 месяца мне было при­слано 72 посылки (по 30 посы­лок в год), то в послед­ний 1954 год их было уже 200». В письме к мона­хине Мар­га­рите (Зуевой) от 1 авгу­ста 1954 года свя­ти­тель писал: «Пророк Илия… пита­тель для нашего вре­мени, как был он пита­те­лем Сарепт­ской вдо­вицы. Мне рас­ска­зы­вал мит­ро­по­лит Кирилл, что он узнал об этом от архи­епи­скопа Фео­дора, с кото­рым он был в одной келье в Таганке… Стал поми­нать про­рока и мит­ро­по­лит Кирилл, и тоже у него нико­гда не было недо­статка. А 20 июля совер­шенно неожи­данно было полу­чено столько пере­дач, что шпана, носив­шая пере­дачи и, конечно, с избыт­ком полу­чив­шая свою долю, сде­лала на дверях камеры, где были прео­свя­щен­ные Кирилл и Феодор, над­пись: “Про­дук­то­вый склад”».

Иеро­мо­нах Иов (Гуме­ров)


Ожив­шее дерево

Пророк Даниил – зна­ме­ни­тый герой Вет­хого Завета. Он утешал еврей­ский народ в Вави­лон­ском пле­не­нии и с уди­ви­тель­ной точ­но­стью пред­ска­зал время Рож­де­ства Хри­стова. Под Самар­кан­дом хра­нится вели­чай­шая свя­тыня. В XIV веке эмир Тимур пере­нес сюда из Месо­по­та­мии руку про­рока Дани­ила, чтобы убе­речь город от зем­ле­тря­се­ний. Самая рас­про­стра­нен­ная версия гово­рит о том, что во время семи­лет­него похода в Малую Азию эмир Тимур не смог взять Сузы штур­мом. Рас­спро­сив бого­сло­вов, вели­кий заво­е­ва­тель узнал, что город защи­щают мощи свя­того Дани­ила. После этого эмир Тимур дого­во­рился с оса­жден­ными, что не тронет ни одного жителя Суз, если полу­чит поз­во­ле­ние увезти часть свя­щен­ных мощей про­рока, а именно – правую руку, чтобы она защи­щала Самар­канд.

Гроб­ница про­рока – святое место для пред­ста­ви­те­лей трех кон­фес­сий: хри­стиан, мусуль­ман и иудеев.

Садов­ник Алим уха­жи­вает за землей вокруг гроб­ницы вот уже 28 лет. Но больше всего ему запом­нился день посе­ще­ния Самар­канда Свя­тей­шим Пат­ри­ар­хом Алек­сием II. Про­изо­шло это собы­тие 13 ноября 1996 года. После молитвы пат­ри­арха на гроб­нице про­рока Дани­ила зацвело засох­шее дерево. Алим вспо­ми­нал: «Это фисташ­ко­вое дерево было сухим до 1996 года. В 1996 году здесь был Свя­тей­ший Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Алек­сий II. Он освя­тил дерево, окро­пил его святой водой, и после этого дерево начало ожи­вать. Это – насто­я­щее чудо. А дереву этому не менее 600 лет».

«Это дерево уже соби­ра­лись выру­бать. Сам памят­ник и тер­ри­то­рию вокруг него к тому вре­мени начали при­во­дить в поря­док, а древ­ний иссох­ший ствол туда никак не впи­сы­вался. Пат­ри­арх помо­лился у дерева и окро­пил его святой водой. Это было в ноябре, а уже весной сле­ду­ю­щего года под теп­лыми лучами весен­него солнца фисташка вдруг зацвела!» – рас­ска­зал смот­ри­тель мав­зо­лея про­рока.

Посмот­реть на ожив­шее дерево при­хо­дили сот­нями. «Это собы­тие ожи­вило нашу жизнь», – рас­ска­зы­вал про­то­и­е­рей Димит­рий Козу­лин, кото­рый несет слу­же­ние в Геор­ги­ев­ской церкви Самар­канда. «Во время молебна Свя­тей­шего мы были рядом. И раду­емся этому чуду – оно укре­пило нас в вере», – при­знался пред­се­да­тель самар­канд­ского отде­ле­ния Рус­ского куль­тур­ного центра Юрий Огнев, кото­рый был в составе деле­га­ции, сопро­вож­дав­шей пат­ри­арха.

– Мав­зо­лей про­рока свято почи­тают после­до­ва­тели трех рели­гий, – рас­ска­зал дирек­тор музея Исто­рии куль­туры Узбе­ки­стана Нумон Махму­дов. – И все вос­хи­щены чудом, совер­шен­ным пат­ри­ар­хом Алек­сием II на могиле Дани­ила.

Неза­долго до кон­чины Свя­тей­шего Пат­ри­арха Алек­сия II дерево опять засохло.


Явле­ние Божией Матери

Про­изо­шло это во время Вели­кой Оте­че­ствен­ной войны, в период сен­тябрь­ских боев 1942 года в Ста­лин­граде. В самые напря­жен­ные дни Ста­лин­град­ской битвы, когда врагу уда­лось про­рваться к Волге и рас­сечь наши воин­ские части, «бойцы одной из этих частей уви­дели в ночном небе зна­ме­ние, ука­зы­ва­ю­щее на спа­се­ние города, армии и на скорую победу совет­ских войск». Сооб­ще­ние об этом зна­ме­нии содер­жится в отчете упол­но­мо­чен­ного Совета по делам Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви по УССР Ход­ченко тогдаш­нему пред­се­да­телю Совета по делам Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви Кар­пову, что целая воин­ская часть из состава армии Чуй­кова ока­за­лась сви­де­тель­ни­цей чуда. Ста­лин­град­ское зна­ме­ние ясно ука­зы­вало всем, что помощь Божия не оста­вит рус­ский народ в самые кри­ти­че­ские моменты его бытия. Даль­ней­шее раз­ви­тие собы­тия – окру­же­ние врага и контр­на­ступ­ле­ние совет­ских войск слу­жили ярким под­твер­жде­нием этому.


Не участ­вуйте в делах тьмы [1]

За послед­нее деся­ти­ле­тие наш народ стал сви­де­те­лем не только бурных обще­ствен­ных и эко­но­ми­че­ских потря­се­ний. Можно не боясь оши­биться утвер­ждать, что в начале 1990‑х годов все­об­щее вни­ма­ние при­влекли явле­ния духов­ного порядка, кото­рые обла­дали необы­чайно силь­ным воз­дей­ствием на инди­ви­ду­аль­ное и обще­ствен­ное созна­ние. В первую оче­редь мы имеем в виду прямые теле­ви­зи­он­ные транс­ля­ции с уча­стием раз­ного рода цели­те­лей и экс­тра­сен­сов, для кото­рых сред­ства мас­со­вой инфор­ма­ции быстро подо­брали тогда опре­де­ле­ние – «пред­ста­ви­тели нетра­ди­ци­он­ной меди­цины».

Пере­дачи с уча­стием теле­ви­зи­он­ных цели­те­лей соби­рали у экра­нов изряд­ную часть насе­ле­ния страны. Судя по вос­тор­жен­ным откли­кам, эти пере­дачи, кроме спе­ци­аль­ного воз­дей­ствия, пред­став­ляли собой едва ли не един­ствен­ное про­яв­ле­ние обще­ствен­ного опти­мизма. И резуль­таты, и сама про­це­дура подоб­ных сеан­сов впе­чат­ляли. Утвер­жда­лось, что число исце­лив­шихся от заста­ре­лых или не под­да­ю­щихся обыч­ному лече­нию болез­ней исчис­ляли сот­нями. Атмо­сфера в теле­сту­диях вызы­вала у многих насто­я­щее эмо­ци­о­наль­ное потря­се­ние, осо­бенно когда осво­бо­див­ши­еся от неду­гов люди по ука­за­нию цели­теля демон­стри­ро­вали на сцене «чудо исце­ле­ния».

Нрав­ствен­ная пози­ция «нетра­ди­ци­он­ных меди­ков» была еди­но­душна и четко ого­ва­ри­ва­лась ими: любовь к людям, доб­рота, бла­го­же­ла­тель­ность ко всем. Особо под­чер­ки­ва­лось, что глав­ная их цель – не физи­че­ское, а духов­ное здо­ро­вье чело­века. Они заве­ряли, что своими сред­ствами примут уча­стие в духов­ном воз­рож­де­нии народа.

Не обхо­дили они вни­ма­нием и Цер­ковь. Прак­ти­че­ски в каждой такой пере­даче под­чер­ки­ва­лось сдер­жан­ное почте­ние к Церкви и раз­да­ва­лись настой­чи­вые при­зывы к сотруд­ни­че­ству. Неко­то­рые экс­тра­сенсы назы­вали себя людьми пра­во­слав­ными, отка­зы­ва­лись лечить некре­ще­ных и про­сили даже освя­тить цер­ков­ными обря­дами свои дипломы по «нетра­ди­ци­он­ной меди­цине».

Скеп­ти­кам и людям, кото­рые пыта­лись ска­зать об опас­но­сти подоб­ной дея­тель­но­сти, ука­зы­вали на выздо­ро­вев­ших боль­ных и гово­рили: «В конце концов неважно, кто и как лечит, важно быть здо­ро­вым».

Да, вели­кое благо – здо­ро­вье. Чело­век, поте­ряв­ший и вновь обрет­ший его, воис­тину обре­тает весь мир! Но мы, хри­сти­ане, не можем не пом­нить слов Спа­си­теля: Какая польза чело­веку, если он при­об­ре­тет весь мир, а душе своей повре­дит? (Мф.16:26)

С вели­кой радо­стью Цер­ковь бла­го­слов­ляла бы своих чад поль­зо­ваться навы­ками и мастер­ством подоб­ных цели­те­лей, как бла­го­слов­ляет она многие вра­чеб­ные труды, если бы не знала о той духов­ной опас­но­сти, кото­рая сле­дует за такого рода воз­дей­стви­ями.

В опыте Пра­во­слав­ной Церкви, в тво­ре­ниях святых отцов и хри­сти­ан­ских апо­ло­ге­тов рас­смат­ри­ва­е­мые нами явле­ния известны давно. И доста­точно хорошо иссле­до­ваны, чтобы оши­баться на их счет.

Вся­кому, кто хоть раз бывал на акте экзор­цизма («отчитки» в рус­ском вари­анте), стоит только взгля­нуть на экран во время сеанса «исце­ле­ния» и уви­деть людей, впав­ших в транс, помимо своей воли тан­цу­ю­щих, сме­ю­щихся и пла­чу­щих, чтобы ясно понять: они ведут себя в точ­но­сти как люди, одер­жи­мые теми силами, кото­рые в пра­во­слав­ной прак­тике назы­ва­ются бесами или нечи­стыми духами. И у нас уже не воз­ни­кает вопроса, почему «цели­тель» настой­чиво при­ка­зы­вает таким паци­ен­там быть сдер­жан­нее: в состо­я­нии одер­жи­мо­сти люди могут начать вести себя бурно и непред­ска­зу­емо, если дух, руко­во­дя­щий ими, пол­но­стью овла­деет чело­ве­ком.

Что же до «исце­ле­ний», то меди­кам еще пред­стоит иссле­до­вать воз­дей­ствия гип­но­ти­зе­ров, оккульт­ных цели­те­лей и экс­тра­сен­сов на орга­низм чело­века. Как это и всегда бывало в исто­рии, время пока­жет, где здесь чистое» шар­ла­тан­ство, где печаль­ное недо­ра­зу­ме­ние людей, всле­пую втор­га­ю­щихся в духов­ный мир и души своих паци­ен­тов, где созна­тель­ное слу­же­ние злу и исполь­зо­ва­ние темных сил духов­ного мира в целях, дале­ких от нрав­ствен­но­сти и любви к людям. Во всяком случае, кроме чисто духов­ных послед­ствий, о кото­рых еще будет ска­зано, подоб­ные исце­ле­ния всегда эфе­мерны, непрочны, а вред, нано­си­мый ими чело­веку на всю жизнь, несрав­ним с крат­ко­вре­мен­ным физи­че­ским облег­че­нием.

Экс­тра­сенсы утвер­ждают, что их воз­дей­ствие на чело­века про­ис­хо­дит в рамках есте­ствен­ных про­цес­сов, что они лишь вызы­вают к дей­ствию скры­тые воз­мож­но­сти чело­ве­че­ского орга­низма, хотя и делают это путем физи­че­ского воз­дей­ствия. Еще древ­ние гово­рили о вели­ком цели­тель­ном дей­ствии слова. Лече­ние, насто­я­щее лече­ние словом, исхо­дит ли оно от врача, или от свя­щен­ника, или от близ­кого боль­ному чело­века, было, есть и будет. Но оно не может быть общим для всех, а совер­ша­ется только лицом к лицу, от сердца к сердцу. Если же такие воз­дей­ствия на чело­века сопря­жены с того или иного рода тай­ными вну­ше­ни­ями или тай­ными (т.е. оккульт­ными) зна­ни­ями, то они одно­значно свя­заны с разум­ными суще­ствами духов­ного мира, кото­рых как пра­во­слав­ные подвиж­ники, так и иссле­до­ва­тели иных хри­сти­ан­ских кон­фес­сий при­знают бесами, а опыты, про­во­ди­мые с их помо­щью, – меди­у­ми­че­скими, или оккульт­ными.

Как пра­вило, дале­кий от Церкви чело­век либо пол­но­стью отвер­гает воз­мож­ность вли­я­ния духов­ного мира на нашу жизнь, либо пред­став­ляет это вли­я­ние в иска­жен­ном виде.

Святая Пра­во­слав­ная Цер­ковь содер­жит знания о духов­ном мире, данные ей Боже­ствен­ным Откро­ве­нием, в опыте святых подвиж­ни­ков. Этих спа­си­тель­ных знаний вполне доста­точно, чтобы каждый член Церкви мог ори­ен­ти­ро­ваться в духов­ном мире, раз­ли­чать добро и зло.

Затро­ну­тый нами вопрос осно­ва­тельно раз­ра­бо­тан и в аске­ти­че­ских сочи­не­ниях оте­че­ствен­ных подвиж­ни­ков: свя­ти­те­лей Игна­тия (Брян­ча­ни­нова) и Фео­фана Затвор­ника, свя­того пра­вед­ного Иоанна Крон­штадт­ского. Мы же оста­но­вимся на нем только в связи с инте­ре­су­ю­щими нас про­бле­мами.


Таин­ствен­ные при­шельцы

Совре­мен­ная науч­ная мысль ведет поиски разум­ных существ в дале­ких галак­ти­ках, между тем как иной мир намного ближе к чело­веку.

Духов­ный мир суще­ствует парал­лельно миру физи­че­скому и вклю­чает в себя не только нашу духов­ную жизнь: любовь, нена­висть, мысли, стра­сти. Это еще и мир духов­ных нема­те­ри­аль­ных существ, обла­да­ю­щих неза­ви­си­мой волей, разу­мом и воз­мож­но­стями, несрав­ни­мыми с воз­мож­но­стями чело­века. В отли­чие от физи­че­ского мира, духов­ный мир морально не ней­тра­лен. Если физи­че­ский огонь можно исполь­зо­вать как в добрых целях, так и во зло, то суще­ства духов­ного мира сами по себе имеют добрую или злую волю. Первые в цер­ков­ной тра­ди­ции назы­ва­ются Анге­лами, вторые – демо­нами, бесами. Обычно не спра­ши­вают, почему добры Ангелы, – это кажется есте­ствен­ным. Спра­ши­вают, почему злы бесы. Так вот, они злы как раз потому, что извра­тили свою есте­ствен­ную при­роду, как извра­тил свою есте­ствен­ную чело­ве­че­скую при­роду садист, кото­рому достав­ляет удо­воль­ствие мучить и губить все живое. Как Ангелы, так и бесы могут воз­дей­ство­вать на мысли чело­века, вдох­нов­лять его на опре­де­лен­ные поступки. Подроб­нее об этом будет ска­зано ниже. Явле­ния духов­ных существ в нашем мате­ри­аль­ном мире известны давно. Много о них гово­рится в Свя­щен­ном Писа­нии.

Не свя­зан­ные кон­крет­ной физи­че­ской обо­лоч­кой, духов­ные суще­ства могут при­ни­мать самый раз­лич­ный вид, но всегда тот, кото­рый люди в меру их раз­ви­тия готовы вос­при­нять. Так, в 1940‑е годы, когда чело­ве­че­ство пси­хо­ло­ги­че­ски уже было под­го­тов­лено к меж­звезд­ным поле­там и встре­чам с «мар­си­а­нами», появи­лись первые НЛО. Как ни захва­ты­ва­ющи рас­сказы об их появ­ле­нии, как ни голо­во­кру­жи­тельны пер­спек­тивы «кон­так­тов», но сами НЛО и их «пилоты» – все те же древ­ние лука­вые суще­ства, кото­рые моро­чили головы нашим пред­кам в виде урод­цев с рож­ками и с копыт­цами, а теперь явля­ются их про­све­щен­ным потом­кам во все­ору­жии «послед­них дости­же­ний меж­пла­нет­ной кос­ми­че­ской тех­ники». Многие запад­ные иссле­до­ва­тели давно уже оста­вили гипо­тезы о вне­зем­ном про­ис­хож­де­нии НЛО. Они решили заняться не самими бес­ко­нечно усколь­за­ю­щими объ­ек­тами, а послед­стви­ями, кото­рые имеют для чело­века кон­такты с ними. Посте­пенно от трудов по кос­ми­че­ской тех­нике они добра­лись до тво­ре­ний святых отцов Пра­во­слав­ной Церкви о духов­ном мире, о явле­ниях, про­ис­хо­дя­щих на грани духов­ного и физи­че­ского мира, о вза­им­ном про­ник­но­ве­нии двух этих миров.

Дру­гого рода мисти­че­ские явле­ния и демон­стра­ции являет собой и «пол­тер­гейст» (дви­же­ние пред­ме­тов без види­мой физи­че­ской при­чины), когда на глазах у мили­ции, ученых и обще­ствен­но­сти бесы раз­во­дят такие хули­ган­ства, что просто совестно ста­но­вится за рас­те­рян­ных «иссле­до­ва­те­лей» с высо­кими уче­ными сте­пе­нями, кото­рые до сих пор не могут понять, что над ними просто изде­ва­ются!

Бла­го­дат­ные явле­ния и дей­ствия Анге­лов – тема особая, и мы ее здесь касаться не будем.


Совре­мен­ные формы магии и оккуль­тизма

Не может не вызы­вать самого серьез­ного бес­по­кой­ства тот факт, что десятки мил­ли­о­нов наших сооте­че­ствен­ни­ков откры­вают себя для совер­шенно неиз­вест­ного им воз­дей­ствия, о про­ис­хож­де­нии и послед­ствиях кото­рого они не имеют даже отда­лен­ного пред­став­ле­ния. Люди под­вер­гают себя самым изыс­кан­ным и далеко идущим пси­хо­ло­ги­че­ским и оккульт­ным опытам, вли­я­нию опас­ней­ших сил духов­ного мира. Известны разные формы меди­у­мизма: от «вызы­ва­ния духов» и вер­тя­щихся сто­ли­ков до пол­тер­гей­ста, «чудес­ных исце­ле­ний», мате­ри­а­ли­за­ции духов­ных существ и еще более опас­ных оккульт­ных фоку­сов. Известны и их послед­ствия для чело­века, втя­нув­ше­гося в «мисти­че­скую нар­ко­ма­нию»: пси­хи­че­ские и эмо­ци­о­наль­ные рас­строй­ства, жесто­чай­шая депрес­сия и, нако­нец, само­убий­ства и зло­де­я­ния, совер­шен­ные под вли­я­нием демо­ни­че­ских сил. Но самая боль­шая опас­ность – вечная поги­бель души, если чело­век не оста­вит обще­ния с духом злобы и не пока­ется. Потому-то Свя­щен­ное Писа­ние стро­жайше запре­щает кон­такты с оккульт­ным миром: Не должен нахо­диться у тебя… про­ри­ца­тель, гада­тель, воро­жея, оба­я­тель, вызы­ва­ю­щий духов, вол­шеб­ники вопро­ша­ю­щий мерт­вых, ибо мерзок перед Гос­по­дом всякий, дела­ю­щий это (Втор.18:10–12).

В заме­ча­тель­ном иссле­до­ва­нии о совре­мен­ных оккульт­ных явле­ниях аме­ри­кан­ского иеро­мо­наха Сера­фима (Роуза) «Пра­во­сла­вие и рели­гия буду­щего» можно про­честь: «Медиум – это лицо, обла­да­ю­щее опре­де­лен­ной пси­хи­че­ской чув­стви­тель­но­стью, кото­рая поз­во­ляет ему быть ору­дием или сред­ством про­яв­ле­ния неви­ди­мых сил или существ… Почти все нехри­сти­ан­ские рели­гии широко исполь­зуют меди­у­ми­че­скую ода­рен­ность – такую, как ясно­ви­де­ние, гипноз, “чудес­ные” исце­ле­ния, появ­ле­ние и исчез­но­ве­ние пред­ме­тов и их пере­не­се­ние с места на место».

Несмотря на раз­но­об­ра­зие форм, во всех меди­у­ми­че­ских сеан­сах есть и нечто общее: пас­сив­ность меди­ума, нужная для того, чтобы пол­но­стью отдаться дей­ствию внеш­ней руко­во­дя­щей им силы, каким бы именем она ни назы­ва­лась: при­род­ной спо­соб­но­стью, вли­я­нием «кос­ми­че­ского фак­тора», ино­пла­не­тян, явле­нием «духов умер­ших» или даже Анге­лов (сатана при­ни­мает вид Ангела света [2Кор.11:14]).

Пас­сив­ность при­сут­ству­ю­щих также жела­тельна, поэтому на оккульт­ных сеан­сах вполне обычны при­зывы отдаться потоку мыслей и под­хва­ты­вать все воз­ни­ка­ю­щие ощу­ще­ния. Но для «про­дви­ну­того» меди­ума пас­сив­ность при­сут­ству­ю­щих не явля­ется необ­хо­ди­мым усло­вием. Путем тре­ни­ро­вок и соб­ствен­ной пол­ней­шей под­чи­нен­но­стью руко­во­дя­щему духу медиум может достичь резуль­та­тов, когда сеанс будет уда­ваться даже в при­сут­ствии многих скеп­ти­ков.

Необ­хо­ди­мая спи­ри­ти­че­ская атмо­сфера обычно созда­ется искус­ствен­ными при­е­мами, такими, как, напри­мер, пение гимнов, слу­ша­ние тихой музыки и даже сов­мест­ная молитва. Все при­сут­ству­ю­щие берутся за руки, обра­зуя так назы­ва­е­мый спи­ри­ти­че­ский, или маги­че­ский, круг.

Путем такого замкну­того кольца каждый участ­ник снаб­жает энер­гией опре­де­лен­ную силу, кото­рая кол­лек­тивно пере­да­ется меди­уму. Однако маги­че­ский круг нужен только не очень раз­ви­тым меди­у­мам – таковы наблю­де­ния отца Сера­фима (Роуза).

Сего­дня мы можем воочию убе­диться, что маги­че­ский круг с успе­хом обра­зу­ется и с помо­щью, напри­мер, теле­ви­де­ния, как это имело место в начале 1970‑х годов в США у попу­ляр­ного (недол­гое время) теле­це­ли­теля Орела Робертса. (В обла­сти дурной мистики наши ново­яв­лен­ные «звезды»– всего лишь уста­рев­шая запад­ная мода!) Этот Орел Робертс про­из­во­дил «чудес­ные исце­ле­ния» по теле­ви­де­нию, с тем только отли­чием от наших оте­че­ствен­ных «нетра­ди­ци­он­ных меди­ков», что в конце концов стал назы­вать оккульт­ные вещи своими име­нами. Вскоре он пре­кра­тил опыты, так как обыч­ные послед­ствия оккуль­тизма не замед­лили ска­заться на многих его паци­ен­тах.

Каким же обра­зом обра­зу­ется эта стран­ная энер­ге­ти­че­ская цепочка? Заметьте, теле­ма­гам не нужно, каза­лось бы, ничего от нас: мы можем не слу­шать их, даже не пони­мать (известны случаи воз­дей­ствия на мла­ден­цев, на не зна­ю­щих языка, при отклю­чен­ном звуке теле­ви­зора), допус­ка­ется, что вы можете недо­вер­чиво или откро­венно кри­ти­че­ски отно­ситься к «цели­телю»; но если вы не выклю­ча­ете теле­ви­зор, то отда­ете как раз то, что необ­хо­димо, – ваше вни­ма­ние! А осталь­ное возь­мут помимо вашей воли! По еди­но­душ­ному мнению святых отцов, именно вни­ма­нием чело­века ста­ра­ются завла­деть бесы: это един­ствен­ная дверь, через кото­рую они могут про­ни­кать в душу. Отцы запо­ве­дуют не вни­мать ника­ким вну­ше­ниям духов злобы или тех, через кого они дей­ствуют, не пере­ки­ды­вать к ним духов­ный мост, соеди­ня­ю­щий чело­века с внеш­ним миром, – его вни­ма­ние. Отда­вая свое вни­ма­ние, чело­век неви­димо ста­но­вится в мно­го­мил­ли­он­ную спи­ри­ти­че­скую цепочку и ока­зы­ва­ется в ней пусть не актив­ным членом, но про­вод­ни­ком и участ­ни­ком. Этого доста­точно, чтобы ока­зать воз­дей­ствие на душу, а для неко­то­рых и на тело, после чего может появиться «при­под­ня­тое, опти­ми­сти­че­ское настро­е­ние» и «чудес­ное исце­ле­ние», кото­рое часто про­ис­хо­дит за счет пере­рас­пре­де­ле­ния энер­гии либо в самом чело­веке (один орган исце­ля­ется за счет дру­гого), либо среди лиц, участ­ву­ю­щих в спи­ри­ти­че­ской цепочке. А уже вслед за этим утвер­жда­ется и вера в меди­ума, реши­мость твердо сле­до­вать ему во всем, а порой даже насто­я­щая «одер­жи­мость» им.

Система мас­со­вых вну­ше­ний не нова. Мы хорошо зна­комы с ней в форме вну­ше­ний идео­ло­ги­че­ских. Сдоб­рен­ные обе­ща­ни­ями вся­че­ских воз­мож­ных и невоз­мож­ных благ, эти вну­ше­ния были при­чи­ной извест­ных тра­ге­дий в исто­рии нашей страны. Послед­ствия одер­жи­мо­сти лож­ными мыс­лями, ложным духом у нас перед гла­зами. Теперь же речь идет о новой системе пси­хо­ло­ги­че­ски-оккульт­ных вну­ше­ний.

Осо­бенно опасно то, что система подоб­ных воз­дей­ствий ста­ра­ется про­ник­нуть в святая святых чело­ве­че­ской души – в область духа. Насколько это страшно, могут понять пока только хри­сти­ане.


Духов­ные воз­дей­ствия на чело­века

Устро­е­нием Божиим душа чело­века, его воля непро­ни­ца­емы для воз­дей­ствия воли дру­гого чело­века. Лишь духов­ные суще­ства (Ангелы или бесы) могут вну­шать душе помыслы, но чело­век вла­стен при­нять или отверг­нуть их. В этом вели­кий дар Божий, дар сво­бод­ной, бого­по­доб­ной воли. Но если чело­век доб­ро­вольно под­да­ется силь­ному пси­хи­че­скому воз­дей­ствию со сто­роны «спе­ци­а­ли­ста», име­ю­щего опыт вну­ше­ний или оккульт­ных знаний, то посте­пенно та, образно говоря, духов­ная пре­града, кото­рая предо­хра­няет душу от непо­сред­ствен­ного вли­я­ния чужой воли, раз­ру­ша­ется и чело­век ста­но­вится доступ­ным пси­хи­че­скому, воле­вому воз­дей­ствию другой чело­ве­че­ской лич­но­сти. Такому воз­дей­ствию, о кото­ром сам чело­век может и не подо­зре­вать! Даже «невин­ный» гипноз в состо­я­нии раз­ру­шить эти защит­ные обла­сти духов­ной струк­туры чело­века, не говоря уже о более силь­ных и таин­ствен­ных вну­ше­ниях.

Уси­ле­ние оккульт­ных увле­че­ний во все вре­мена влекло за собой дегра­да­цию, ослаб­ле­ние обще­ства. Нынеш­няя «новая волна» в нашей стране наби­рает силу, но пока она не достигла тех форм, в кото­рые обычно обле­ка­ется оккуль­тизм, когда соби­рает нужное коли­че­ство при­вер­жен­цев. А формы эти таковы – новое рели­ги­оз­ное созна­ние и анти­хри­сти­ан­ская дея­тель­ность.

Нынеш­ние теле­маги ничего не гово­рят о том, что выйдут на уро­вень каких-то рели­ги­оз­ных систем. Но такое умол­ча­ние сплошь и рядом встре­ча­ется во многих мисти­че­ских сектах и восточ­ных рели­гиях. Тем, кто при­сту­пает, напри­мер, к заня­тиям йогой, ничего не сооб­щают о сверхъ­есте­ствен­ном, а лишь о здо­ро­вье, о физи­че­ском и нрав­ствен­ном совер­шен­стве. Более того, все мисти­че­ское и оккульт­ное отри­ца­ется. И только спустя неко­то­рое время «про­дви­ну­тым», пер­спек­тив­ным и надеж­ным уче­ни­кам откры­вают тайное учение. Боль­шин­ство же так и оста­ются про­фа­нами, вполне доволь­ству­ясь экзо­ти­че­скими упраж­не­ни­ями, инду­ист­ским жар­го­ном и созна­нием своей зна­чи­мо­сти «в кос­мосе». В этом послед­нем и сосре­до­то­чены истин­ные, скры­тые цели началь­ного посвя­ще­ния. Созна­ние соб­ствен­ной зна­чи­мо­сти – вот что вну­ша­ется чело­веку вместе, конечно, с непре­мен­ной и тре­пет­ной забо­той о здо­ро­вье, а также с «любо­вью к людям» и всем набо­ром гума­ни­тар­ных реве­ран­сов в сто­рону абстракт­ного «добра и нрав­ствен­но­сти». Однако гор­дость, сата­нин­ская гор­дость, кото­рую вдох­но­ви­тели восточ­ных и оккульт­ных учений назы­вают «созна­нием соб­ствен­ной зна­чи­мо­сти», обра­щает в ничто любое доброе дело.

Почти еже­дневно слы­шится с экрана мисти­че­ская тер­ми­но­ло­гия: кос­мизм, выходы в астрал, путе­ше­ствия в галак­ти­ках, встречи с ино­пла­не­тя­нами и т.д. Уже раз­да­ются голоса о син­тезе всякой духов­но­сти, и модное слово «плю­ра­лизм» упо­треб­ляют в соче­та­нии со словом «духов­ный». Уже ста­ра­ются при­влечь к плю­ра­ли­сти­че­ской духов­но­сти и Пра­во­сла­вие, где место Христа Спа­си­теля будет рядом с теле­ма­гом, восточ­ным гуру и гума­но­и­дом из лета­ю­щей тарелки.

«Исце­ле­ния» – это, несо­мненно, лишь начало! Начи­на­ется всегда с самого гру­бого, мате­ри­аль­ного, но дей­ствен­ного. Про­дол­же­ние про­граммы зри­те­лям пока­жут в сле­ду­ю­щей серии. Но основы закла­ды­ва­ются сего­дня. Теперь уже можно не сомне­ва­ясь ска­зать: во время спи­ри­ти­че­ских теле­се­ан­сов люди невольно полу­чают посвя­ще­ние в оккульт­ный мир, наде­ля­ются оккульт­ными спо­соб­но­стями.

Для посвя­ще­ния (ини­ци­а­ции) мно­гого не тре­бу­ется. В раз­лич­ные вре­мена и у разных наро­дов оно могло сопро­вож­даться покло­не­нием мисти­че­скому объ­екту, «воз­ло­же­нием рук» меди­ума, уча­стием в «маги­че­ском круге», даже просто чте­нием оккульт­ной лите­ра­туры и наблю­де­нием за оккульт­ными опы­тами. Пример явного посвя­ще­ния, про­ис­шед­шего помимо воли чело­века, был пока­зан по теле­ви­де­нию. Девушка из Санкт-Петер­бурга про­де­мон­стри­ро­вала дар при­тя­ги­вать метал­ли­че­ские пред­меты, кото­рый открылся у нее после того, как она уви­дела подоб­ный опыт по мос­ков­ской про­грамме. Спо­соб­но­сти такого рода на первый взгляд бес­смыс­ленны, но цель та же – при­влечь к подоб­ным «чуде­сам» наше с вами вни­ма­ние.

Впро­чем, теле­зри­те­лям дово­ди­лось видеть на экране случаи куда более насто­ра­жи­ва­ю­щие. Совсем недавно некий экс­тра­сенс начал свой «курс лече­ния» с просьбы ко всем зри­те­лям встать и повер­нуться лицом… к западу. Затем он, воздев руки, трижды совер­шил покло­не­ние, с уси­лием, как бы при­нуж­дая сто­я­щих перед ним сде­лать то же. Для вся­кого пра­во­слав­ного чело­века, зна­ю­щего, как про­ис­хо­дит Таин­ство кре­ще­ния, ясно, что на его глазах про­ис­хо­дит нечто прямо про­ти­во­по­лож­ное чину отре­че­ния от сатаны, когда кре­ща­е­мый, встав лицом к западу, с древ­них времен сим­во­ли­зи­ру­ю­щему зло и сатану, отре­ка­ется от врага чело­ве­че­ского рода. А затем, повер­нув­шись на восток, кото­рый сим­во­ли­зи­рует Боже­ствен­ное при­сут­ствие в мире, трижды покло­ня­ется Гос­поду. Конечно, сам экс­тра­сенс может объ­яс­нить все это иначе, при­пи­шет, по обычаю, наши подо­зре­ния «кле­ри­каль­ному мра­ко­бе­сию», но мы-то пони­маем, что это может зна­чить.


Как отли­чить доброе семя от плевел?

«Мы неуклонно при­бли­жа­емся ко вре­мени, когда откро­ется широ­кое поприще для мно­го­чис­лен­ных ложных чудес, чтобы при­влечь к поги­бели тех несчаст­ных потом­ков плот­ского муд­ро­ва­ния, кото­рые будут соблаз­нены и совра­щены этими чуде­сами», – писал наш вели­кий свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов). А цель этих ложных чудес одна – отвра­тить чело­века от Христа, един­ствен­ного и истин­ного Спа­си­теля, и при­ве­сти к чему угодно: «к духов­но­сти», к ино­пла­не­тя­нам, к самому себе, к гуру, к бесу…

Истин­ные исце­ле­ния, совер­ша­е­мые по вере в Гос­пода Иисуса Христа в Пра­во­слав­ной Его Церкви, в первую оче­редь свя­заны с пока­я­нием и исце­ле­нием души. Своим бла­го­дат­ным изме­не­нием они про­сти­ра­ются не только на вре­мен­ную жизнь, но и – что глав­ное – на жизнь вечную.

Пер­вей­ший при­знак истин­ного подвиж­ника, на кото­рого Гос­подь воз­ло­жил тяжкий крест исце­ле­ний и чудо­тво­ре­ний, – глу­бо­чай­шее сми­ре­ние. Напро­тив, дела­тели ложных чудес над­менны, горды, често­лю­бивы, подо­зри­тельны к людям, жестоки, хотя могут бес­ко­нечно гово­рить о любви к чело­ве­че­ству.

Здесь в мире – порой при­кры­тое, порой явное отступ­ле­ние от Бога. Чем дальше, тем более сме­леют адепты тайных учений, видя, что все легче им вовле­кать людей, поте­ряв­ших веру во Христа, в свои сети. Но в то же время они не могут не созна­вать, что чело­ве­ко­не­на­вист­ни­че­ская сила их будет посрам­лена и уни­что­жена силой Божией. Неда­ром один из извест­ней­ших теле­ма­гов на вопрос, хочет ли он кре­ститься, отве­тил несо­гла­сием и пояс­нил: после кре­ще­ния у него может про­пасть «исце­ля­ю­щая сила».

Дети, у кото­рых заго­ра­ется все, что только может гореть; дома, где летают пред­меты; люди, кото­рые неожи­данно начи­нают «исце­лять», ино­пла­не­тяне, как нава­жде­ние нося­щи­еся теперь уже и по Рус­ской земле, воз­буж­дая умы и потря­се­ния в прессе, – все это про­яв­ле­ния одного и того же духа, кото­рый от кре­ще­ния и Хри­сто­вой веры про­па­дает, исче­зает, яко исче­зает дым…

Почему же не освя­тят дом, где летают ско­во­родки и воро­ча­ются «бара­башки»? Ведь подоб­ные случаи известны сто­ле­ти­ями, как известны и цер­ков­ные спо­собы борьбы с ними. Почему хотя бы не попро­бо­вать? Не делают этого, потому что не хотят! Воз­лю­били больше тьму, нежели свет (см.: Ин.3:19) – сбы­ва­ется слово Гос­подне. Им инте­ресно с «бара­баш­кой», инте­ресно про­во­дить меди­у­ми­че­ские опыты, инте­ресно воров­ски, через черный ход втор­гаться в духов­ный мир и раз­бой­ни­чать там, ощущая себя могу­чими сверх­лю­дьми. Им инте­ре­сен оккульт­ный путь в жизни, а не путь Креста Хри­стова. Им инте­рес­нее с диа­во­лом, чем с Богом!

Как же далеко отстоит наше созна­ние от созна­ния наших пред­ков, кото­рые, пони­мая страш­ную опас­ность подоб­ных опытов для чело­века, оце­ни­вали их наравне с убий­ством и самым страш­ным зло­дей­ством! Пра­во­слав­ных хри­стиан за обра­ще­ние к «цели­те­лям», подоб­ным нынеш­ним, отлу­чали на долгие годы от при­ча­стия. «Мра­ко­бе­сие, дре­му­честь!» – отшат­нутся многие. Не при­зы­ваем мы, конечно, к сред­не­ве­ко­вым казням экс­тра­сен­сов и теле­ма­гов, но неужели в этих фактах исто­рии мы найдем только под­твер­жде­ние «дре­му­че­сти» наших пред­ков и ничто не заста­вит нас заду­маться над опас­но­стью?

Как ни обидно за людей нецер­ков­ных, когда они без­думно отдают свою душу и тело в волю теле­ма­гов и духов, ими руко­во­дя­щих, неиз­ме­римо горше и страш­нее, когда слы­шишь, что соблаз­ня­ются «исце­ле­ни­ями» пра­во­слав­ные хри­сти­ане и даже неко­то­рые свя­щен­ники…

В любом случае, кто бы ни при­гла­шал нас вос­поль­зо­ваться услу­гами оккульт­ных «цели­те­лей», един­ствен­ным отно­ше­нием пра­во­слав­ного хри­сти­а­нина может быть только полное и твер­дое укло­не­ние от подоб­ных «исце­ле­ний» и опытов. Да и пра­во­слав­ным ли хри­сти­а­нам искать помощи на сто­роне? Или нет у нас Гос­пода, Кото­рый вчера и сего­дня Тот же (см.: Евр.13:8), Кото­рый исце­лял и исце­ляет всех, с верой при­хо­дя­щих к Нему? Или нет Заступ­ницы, Скорой Помощ­ницы Божией Матери? Нет пре­по­доб­ного Сера­фима, Саров­ского чудо­творца, и сонма святых, силь­ных подать нам помощь? Или нет в нас пра­во­слав­ной веры, если мы пред­по­чи­таем веру в теле­ма­гов и первых встреч­ных, кото­рые пообе­щают найти сред­ства облег­чить наши болезни? За все при­хо­дится рас­пла­чи­ваться. За наше спа­се­ние, за неис­чис­ли­мые хри­сти­ан­ские чудеса Гос­подь запла­тил Своею Кровью. За «чудеса» бесов­ские, за этот крат­ко­вре­мен­ный обман будут пла­тить как сами маги, так и их жертвы, пла­тить настолько, насколько они отда­ли­лись от Христа и скло­нили к этому других.

архи­манд­рит Тихон (Шев­ку­нов)


КТО ТАКИЕ СВЯТЫЕ?

Бога­тырь телом и духом

В ленин­град­ской тюрем­ной боль­нице 28 декабря (по н. ст.) 1929 года от сып­ного тифа в бреду скон­чался заме­ча­тель­ный про­фес­сор-бого­слов, уди­ви­тель­ный про­по­вед­ник, муже­ствен­ный и стой­кий борец за Цер­ковь Хри­стову, свя­ти­тель Божий, архи­епи­скоп Ила­рион.

Архи­епи­скоп Ила­рион (Вла­ди­мир Алек­се­е­вич Тро­иц­кий) был выда­ю­щимся бого­сло­вом и талант­ли­вей­шим чело­ве­ком. Вся жизнь его – сплош­ное горе­ние вели­чай­шей любо­вью к Церкви Хри­сто­вой, вплоть до муче­ни­че­ской кон­чины за нее. Вот как писал о вла­дыке Ила­ри­оне его соуз­ник по Солов­кам – свя­щен­ник Михаил: «Архи­епи­скоп Ила­рион – чело­век моло­дой, жиз­не­ра­дост­ный, все­сто­ронне обра­зо­ван­ный, пре­крас­ный цер­ков­ный про­по­вед­ник-оратор и певец, бле­стя­щий поле­мист с без­бож­ни­ками, всегда есте­ствен­ный, искрен­ний, откры­тый: везде, где он ни появ­лялся, всех при­вле­кал к себе и поль­зо­вался все­об­щей любо­вью. Боль­шой рост, широ­кая грудь, пышные русые волосы, ясное, свет­лое лицо. Он оста­нется в памяти у всех, кто встре­чался с ним. За годы сов­мест­ного заклю­че­ния явля­емся мы сви­де­те­лями его пол­ного мона­ше­ского нес­тя­жа­ния, глу­бо­кой про­стоты, под­лин­ного сми­ре­ния, дет­ской кро­то­сти. Он просто отда­вал все, что имел, что у него про­сили. Своими вещами он не инте­ре­со­вался (поэтому кто-то из мило­сер­дия должен был все-таки сле­дить за его чемо­да­ном). Этого чело­века можно оскор­бить, но он на это нико­гда не отве­тит и даже, может быть, и не заме­тит сде­лан­ной попытки. Он всегда весел и если даже оза­бо­чен и обес­по­коен, то быстро попы­та­ется при­крыть это все той же весе­ло­стью. Он на все смот­рит духов­ными очами, и все служит ему на пользу духа. На Фили­мо­но­вой рыбо­лов­ной тоне, в семи вер­стах от Соло­вец­кого кремля и глав­ного лагеря, на берегу залив­чика Белого моря мы с архи­епи­ско­пом Ила­ри­о­ном, еще двумя епи­ско­пами и несколь­кими свя­щен­ни­ками, все заклю­чен­ными, были сете­вя­заль­щи­ками и рыба­ками. Бла­го­ду­шие его про­сти­ра­лось на самую совет­скую власть, и на нее он мог смот­реть незло­би­выми очами… Но это бла­го­ду­шие вовсе не было поте­рей муже­ства пред бого­бор­че­ской вла­стью. Еще в Кем­ском лагере, в пред­две­рии Солов­ков, захва­тила нас смерть Ленина. Когда в Москве опус­кали его в могилу, мы должны были здесь, в лагере, про­сто­ять пять минут в мол­ча­нии. Вла­дыка Ила­рион и я лежали рядом на нарах, когда против нас посреди барака стоял строй наших отцов и братий раз­ного ранга в ожи­да­нии тор­же­ствен­ного момента. “Встаньте, все-таки вели­кий чело­век, да и влетит вам, если заме­тят”, – убеж­дали нас. Глядя на вла­дыку, и я не вста­вал. Хва­тило сил не скло­нить голову пред таким зверем. Так бла­го­по­лучно и отле­жа­лись. А вла­дыка гово­рил: “Поду­майте, отцы, что ныне дела­ется в аду: сам Ленин туда явился, бесам какое тор­же­ство”. Любовь его ко вся­кому чело­веку, вни­ма­ние и инте­рес к каж­дому, общи­тель­ность были просто пора­зи­тель­ными. Он был самою попу­ляр­ною лич­но­стью в лагере, среди всех его слоев. Мы не гово­рим, что гене­рал, офицер, сту­дент и про­фес­сор знали его, раз­го­ва­ри­вали с ним, нахо­дили его или он их, при всем том, что епи­ско­пов было много и были ста­рей­шие и не менее обра­зо­ван­ные. Его знала “шпана”, уго­лов­щина, пре­ступ­ный мир воров и бан­ди­тов именно как хоро­шего, ува­жа­е­мого чело­века, кото­рого нельзя не любить. На работе ли, урыв­ками, или в сво­бод­ный час его можно было уви­деть раз­гу­ли­ва­ю­щим под руку с каким-нибудь таким “экзем­пля­ром” из этой среды. Это не было снис­хож­де­ние к млад­шему брату и погиб­шему. Нет. Вла­дыка раз­го­ва­ри­вал с каждым, как с равным, инте­ре­су­ясь, напри­мер, “про­фес­сией”, люби­мым делом каж­дого. “Шпана” очень горда и чутко само­лю­бива. Ей нельзя пока­зать пре­не­бре­же­ния без­на­ка­занно. И потому манера вла­дыки была все­по­беж­да­юща. Он как друг обла­го­ра­жи­вал их своим при­сут­ствием и вни­ма­нием.

Он был закля­тый враг лице­ме­рия и вся­кого “вида бла­го­че­стия”, совер­шенно созна­тель­ный и прямой. В “артели Тро­иц­кого” (так назы­ва­лась рабо­чая группа архи­епи­скопа Ила­ри­она) духо­вен­ство прошло в Солов­ках хоро­шее вос­пи­та­ние. Все поняли, что назы­вать себя греш­ным или только вести долгие бла­го­че­сти­вые раз­го­воры, пока­зы­вать стро­гость своего быта не стоит. А тем более думать о себе больше, чем ты есть на самом деле.

В конце лета 1925 года из Соло­вец­кого лагеря архи­епи­скоп Ила­рион вдруг неожи­данно был изъят и отправ­лен в Яро­слав­скую тюрьму. Весною 1926 года архи­епи­скоп Ила­рион опять был с нами. Тюрем­ные ново­сти его каса­лись исклю­чи­тельно его раз­го­во­ров с аген­том власти, вер­ши­те­лем судеб Церкви, посе­щав­шим его в тюрьме.

Агент скло­нял архи­епи­скопа при­со­еди­ниться к новому рас­колу.

– Вас Москва любит, вас Москва ждет…

Но когда вла­дыка остался непре­кло­нен и обна­ру­жил пони­ма­ние замыс­лов ГПУ, агент сказал:

– При­ятно с умным чело­ве­ком пого­во­рить… А сколько вы имеете срока в Солов­ках? Три года?! Для Ила­ри­она три года?! Так мало?!

Дей­стви­тельно, к концу пер­вого трех­ле­тия он полу­чил еще три года…

…При­зва­нье уче­ного он ощутил в себе в дни самого ран­него отро­че­ства. Семи­лет­ним маль­чи­ком он взял своего трех­лет­него млад­шего брата за руку и повел из родной деревни в город учиться. И когда бра­тишка запла­кал, он сказал: “Ну, оста­вайся неуче­ным”… Их обоих вовремя роди­тели пре­про­во­дили домой. За все же годы своего учения, начи­ная с духов­ного учи­лища и кончая ака­де­мией, Тро­иц­кий нико­гда не имел ни по одному пред­мету оценки ниже выс­шего балла (пяти).

За время своего свя­ти­тель­ства (с 1920 года) он не имел и двух лет сво­боды. До Солов­ков он был один год в ссылке в городе Архан­гель­ске. С пат­ри­ар­хом в Москве он пора­бо­тал не больше полу­года. С 20 декабря 1923 года он уже имел при­го­вор в Соловки и прибыл в Кем­ский лагерь за неделю до Рож­де­ства. Здесь, увидев весь ужас барач­ной обста­новки и лагер­ную пищу, всегда жиз­не­ра­дост­ный и бодрый, сказал: “Отсюда живыми мы не выйдем”. В Соло­вец­ком лагере он пробыл шесть лет, но все же живым не вышел из своего заклю­че­ния».

Бог воз­же­лал иметь этого без­упречно чистого чело­века у Себя святым и взял его к Себе в бла­го­по­треб­ное время, предо­став­ляя делать даль­ней­шие ошибки, грехи и пре­ступ­ле­ния тем, кто на это был спо­со­бен и ранее.

О послед­них днях архи­епи­скопа Ила­ри­она другой свя­щен­ник, бывший вместе с ним в Соло­вец­ком лагере, сооб­щал:

«До самого 1929 года он нахо­дился в Солов­ках. Но вот боль­ше­вики решили сослать архи­епи­скопа Ила­ри­она на вечное посе­ле­нье в Алма-Ату, в Сред­нюю Азию.

Вла­дыку повезли этап­ным поряд­ком – от одной пере­сы­лоч­ной тюрьмы до другой. По дороге его обо­крали, и в Петер­бург он прибыл в рубище, киша­щем пара­зи­тами, и уже боль­ным. Из Ленин­град­ской тюрем­ной боль­ницы, в кото­рую он был поме­щен, вла­дыка писал: “Я тяжело болен сыпным тифом, лежу в тюрем­ной боль­нице, зара­зился, должно быть, в дороге, в суб­боту, 15 декабря, реша­ется моя участь (кризис болезни), вряд ли пере­несу… ”

Когда ему в боль­нице заявили, что его надо обрить, вла­дыка сказал: “Делайте со мною теперь что хотите”. В бреду гово­рил: “Вот теперь-то я совсем сво­бо­ден, никто меня не возь­мет…”»

28 декабря (по н. ст.) 1929 года вла­дыка Ила­рион скон­чался…

Ночью из тюрьмы в про­стом, наскоро ско­ло­чен­ном гробу тело почив­шего архи­епи­скопа Ила­ри­она было выдано для погре­бе­ния бли­жай­шим род­ствен­ни­кам. Когда открыли гроб, никто не узнал вла­дыку, отли­чав­ше­гося высо­ким ростом и креп­ким здо­ро­вьем. В гробу лежал жалкий старик, обри­тый, седой. Одна из род­ствен­ниц упала в обмо­рок…

Мит­ро­по­лит Сера­фим (Чича­гов) принес свое белое обла­че­ние, белую митру. По обла­че­нии тело вла­дыки поло­жили в другой, лучший гроб.

Отпе­ва­ние совер­шал сам мит­ро­по­лит в сослу­же­нии шести архи­ереев и мно­же­ства духо­вен­ства. Пел хор. Похо­ро­нили вла­дыку в питер­ском Ново­де­ви­чьем мона­стыре.

Так отошел в веч­ность этот бога­тырь духом и телом, чудес­ной души чело­век, наде­лен­ный от Гос­пода выда­ю­щи­мися бого­слов­скими даро­ва­ни­ями, жизнь свою поло­жив­ший за Цер­ковь Хри­стову.

Свя­щен­но­му­че­ник Ила­рион кано­ни­зи­ро­ван 10 мая 1999 года. Его святые мощи почи­вают в мос­ков­ском Сре­тен­ском мона­стыре, где он был послед­ним насто­я­те­лем перед закры­тием оби­тели.


Сила духов­ной связи

Еще недавно была жива послед­няя духов­ная дочь свя­щен­но­му­че­ника Ила­ри­она – Любовь Тимо­фе­евна Чере­дова. Она сохра­нила пре­дан­ность и необы­чай­ное духов­ное еди­не­ние с вла­ды­кой Ила­ри­о­ном до конца своих дней. Любовь Тимо­фе­евна нико­гда не сомне­ва­лась в его свя­то­сти и молила Гос­пода дожить ей до того дня, когда совер­шится про­слав­ле­ние люби­мого аввы.

В 1998 году Любови Тимо­фе­евне шел уже 102‑й год. Но ее памяти и ясно­сти ума могли поза­ви­до­вать моло­дые. Сре­тен­ский мона­стырь опекал свою самую старую при­хо­жанку; пока поз­во­ляло здо­ро­вье, она посе­щала мона­стыр­ские службы, когда же силы стали поки­дать ее, свя­щен­ники мона­стыря со Свя­тыми Дарами стали ездить к ней домой. И вот одна­жды, когда намест­ник Сре­тен­ского мона­стыря при­ча­щал Любовь Тимо­фе­евну, он сооб­щил ей радост­ную весть: бли­зится цер­ков­ное про­слав­ле­ние вла­дыки.

«Я знала, что не умру, пока не узнаю этого!» – ска­зала Любовь Тимо­фе­евна. Это было похоже на еван­гель­ское «Ныне отпу­ща­еши…» Через несколько дней она мирно отошла ко Гос­поду.

Отпе­вали Любовь Тимо­фе­евну в соборе Сре­тен­ского мона­стыря, в только что отре­ста­ври­ро­ван­ном при­деле Иоанна Пред­течи, где в пред­две­рии кано­ни­за­ции свя­щен­но­му­че­ника Ила­ри­она на столбце цар­ских врат уже была напи­сана икона духов­ного отца ново­пре­став­лен­ной. В 1929 году она в числе немно­гих была на отпе­ва­нии вла­дыки в Ленин­граде. Теперь, в день ее отпе­ва­ния, свя­щен­но­му­че­ник Ила­рион своей иконой про­во­жал духов­ную дочь в путь всея земли.

11 фев­раля 1998 года, около 11 часов дня, в самый день и час отпе­ва­ния Любови Тимо­фе­евны, в Ново­де­ви­чьем мона­стыре на засе­да­нии Комис­сии по кано­ни­за­ции святых было при­нято окон­ча­тель­ное реше­ние о при­чис­ле­нии к лику святых свя­щен­но­му­че­ника Ила­ри­она. Когда об этом радост­ном изве­стии по теле­фону сооб­щили в Сре­тен­ский мона­стырь, гроб с телом духов­ной дочери вла­дыки Ила­ри­она под коло­коль­ный звон выно­сили из собора.

архи­манд­рит Тихон (Шев­ку­нов)


Неопа­ли­мая купина

Одна­жды пророк Моисей отпра­вился пасти скот далеко в пустыню. Придя к святой горе Синай, он увидел тер­но­вый куст, кото­рый горел огнем, оста­ва­ясь невре­ди­мым. С этого момента нача­лось избав­ле­ние народа Изра­иля от еги­пет­ского раб­ства. Иудеи, мусуль­мане и хри­сти­ане счи­тают это одним из вели­чай­ших собы­тий Свя­щен­ной исто­рии, а саму землю Синая – святой. Но только после­до­ва­тели Христа видят в несго­ра­ю­щем тер­нов­нике про­об­раз спа­се­ния всего чело­ве­че­ства. И, может быть, кра­си­вее всего назва­ние леген­дар­ного куста звучит по-сла­вян­ски: «Неопа­ли­мая купина».

Пик Моисея на святой горе Синай еже­дневно посе­щают сотни людей. Они под­ни­ма­ются сюда ночью пешком в тече­ние трех часов для того, чтобы встре­тить рас­свет. Подав­ля­ю­щее боль­шин­ство из них с пер­выми же лучами солнца начи­нают спус­каться вниз. Оста­ются лишь те, кто хочет в тишине и бла­го­го­ве­нии побыть в том месте, где Моисей полу­чил от Бога скри­жали Завета, в том месте, где Бог раз­го­ва­ри­вал с чело­ве­ком и заклю­чил с ним Завет.

На третий день, при наступ­ле­нии утра, были громы и молнии, и густое облако над горою [Синай­скою], и труб­ный звук весьма силь­ный; и востре­пе­тал весь народ, бывший в стане. И вывел Моисей народ из стана в сре­те­ние Богу, и стали у подошвы горы. Гора же Синай вся дыми­лась оттого, что Гос­подь сошел на нее в огне; и вос­хо­дил от нее дым, как дым из печи, и вся гора сильно коле­ба­лась; и звук труб­ный ста­но­вился силь­нее и силь­нее. Моисей гово­рил, и Бог отве­чал ему голо­сом (Исх.19:16–19).

…Это про­изо­шло в третий месяц по исходе сынов Изра­иля из Египта. На третий день после того, как они пришли на Синай, Гос­подь во все­услы­ша­ние объ­явил народу 10 запо­ве­дей Своего Закона. В страхе и тре­пете вни­мали Его голосу 600 тысяч чело­век, стоя у под­но­жия горы. Так начи­на­лось наше вос­хож­де­ние к Богу.

В первые века хри­сти­ан­ской эры отшель­ники стали обжи­вать эти святые места. Кто-то скры­вался от гоне­ний, кто-то искал уеди­нен­ной молитвы. Когда в IV веке в Рим­ской импе­рии пере­стали бороться с хри­сти­ан­ством, в долине Откро­ве­ния уже была высо­кая духов­ная жизнь. Ее цен­тром стал храм Бого­ро­дицы – Неопа­ли­мой Купины, кото­рый постро­ила царица Елена на месте первой встречи Моисея с Богом. Несго­ра­ю­щий биб­лей­ский куст Цер­ковь всегда счи­тала сим­во­лом Божией Матери, Кото­рая смогла вме­стить в Себя Бога и не сго­реть.

В рас­сказе о святых местах Востока, напи­сан­ном в конце IV века знат­ной палом­ни­цей Силь­вией (или Эте­рией), сооб­ща­ется и о мона­ше­ской общине, обра­зо­вав­шейся вокруг Неопа­ли­мой купины: «Пройти же до начала этой долины было нам необ­хо­димо потому, что там было много келлий святых мужей и цер­ковь в том месте, где нахо­дится купина: эта купина жива и до днесь и дает отпрыски. И так, спу­стив­шись с горы Божией, мы пришли к купине, при­бли­зи­тельно в деся­том часу. А эта купина, как я ска­зала выше, есть та, из кото­рой гла­го­лал Гос­подь к Моисею в огне, и нахо­дится в мест­но­сти, где есть много келий и цер­ковь, в начале долины. А перед цер­ко­вью пре­лест­ный сад, с оби­лием пре­вос­ход­ной воды, и в этом саду купина».

Даль­ней­ший толчок к раз­ви­тию мона­стырь полу­чил в VI веке, когда импе­ра­тор Юсти­ниан I при­ка­зал постро­ить мощные кре­пост­ные стены, окру­жив­шие пред­ше­ству­ю­щие постройки святой Елены, и цер­ковь, сохра­нив­шу­юся до насто­я­щего вре­мени, а также напра­вил на Синай солдат для защиты мона­хов.

Начи­ная с VII века в резуль­тате араб­ских заво­е­ва­ний Синай­ский мона­стырь ока­зался в полной изо­ля­ции от осталь­ного хри­сти­ан­ского мира. В 625 году, в период араб­ского заво­е­ва­ния Синая, мона­стырь напра­вил деле­га­цию в Медину, чтобы зару­читься покро­ви­тель­ством про­рока Мухам­меда. Копия полу­чен­ной мона­хами охран­ной гра­моты (ори­ги­нал с 1517 года хра­нится в Стам­буле) выстав­лена в мона­стыре. Гра­мота про­воз­гла­шала, что мусуль­мане будут защи­щать мона­стырь, а также осво­бож­дают его от уплаты нало­гов. С самого своего осно­ва­ния мона­стырь нико­гда не под­вер­гался раз­граб­ле­нию и раз­ру­ше­нию, его не закры­вали, в отли­чие от других пра­во­слав­ных мона­сты­рей.

До наших дней на святой горе Синай сохра­ни­лись мас­сив­ные камен­ные врата, назна­че­ние кото­рых совре­мен­ному палом­нику прак­ти­че­ски непо­нятно. Это врата пока­я­ния. Дело в том, что в древ­но­сти не так просто было взойти на святую гору: монахи не пус­кали того, кто не очи­стил свою душу пока­я­нием. И вот для того, чтобы чело­век совер­шил насто­я­щее вос­хож­де­ние и достойно покло­нился этому свя­тому месту, на про­тя­же­нии всего пути до пика Моисея были постро­ены 10 камен­ных врат. У каж­дого порога сидел монах и при­ни­мал у палом­ника испо­ведь по одной из 10 запо­ве­дей. А начи­на­ется этот путь у мона­стыря Святой Ека­те­рины (так с XI века назы­ва­ется Синай­ский мона­стырь).

Святая Ека­те­рина роди­лась в 294 году по Р.Х. в Алек­сан­дрии и полу­чила обра­зо­ва­ние в язы­че­ской школе, где в совер­шен­стве изу­чила фило­со­фию, рито­рику, поэзию, музыку, физику, мате­ма­тику, аст­ро­но­мию, меди­цину. Пре­крас­ная дочь ари­сто­кра­ти­че­ского семей­ства, она не испы­ты­вала недо­статка в искав­ших ее руки, но отвер­гала все пред­ло­же­ния. Сирий­ский монах пове­дал ей о Небес­ном Женихе – Христе и обра­тил ее в хри­сти­ан­ство.

Во время гоне­ний на хри­стиан в прав­ле­ние импе­ра­тора Мак­си­ми­ана (в начале IV в.) она испо­ве­дала свою веру во Христа, перед всеми обли­чив импе­ра­тора за покло­не­ние идолам. Пять­де­сят фило­со­фов, собран­ные со всех концов импе­рии, тщетно пыта­лись скло­нить ее к почи­та­нию язы­че­ских богов. Наобо­рот, она обра­тила их ко Христу, при­водя изре­че­ния антич­ных авто­ров. Видя, как муже­ственно святая пере­но­сит жесто­кие муче­ния, во Христа уве­ро­вали члены импе­ра­тор­ской семьи и один из при­бли­жен­ных Мак­си­ми­ана. После казни тело святой вели­ко­му­че­ницы исчезло: по пре­да­нию, оно было пере­не­сено Анге­лами на вер­шину высо­чай­шей из гор Синая, с тех пор нося­щую ее имя.

По про­ше­ствии двух с лишним сто­ле­тий мона­хами Синай­ского мона­стыря были чудесно обре­тены святые мощи вели­ко­му­че­ницы. Их не тро­нуло тление, но не это уди­вило иноков, при­выч­ных к святым мощам, а свер­кав­ший на руке у Хри­сто­вой неве­сты пер­стень. Это чудес­ное кольцо и сего­дня пока­зы­вают всем гостям оби­тели.

В разные вре­мена силь­ные мира сего счи­тали своим долгом ока­зы­вать покро­ви­тель­ство оби­тели Святой Ека­те­рины. Среди бла­го­де­те­лей мона­стыря – визан­тий­ские импе­ра­торы и импе­ра­трицы, евро­пей­ские монархи, рус­ские госу­дари и госу­да­рыни. В 1860 году мона­стырь полу­чил от рус­ского импе­ра­тора Алек­сандра II в дар новую раку для мощей святой Ека­те­рины, а для постро­ен­ной в 1871 году мона­стыр­ской коло­кольни импе­ра­тор при­слал 9 коло­ко­лов, исполь­зу­е­мых по насто­я­щее время в празд­нич­ные дни. Поко­рив Египет и Синай в конце XVII века, Напо­леон I Бона­парт, следуя тра­ди­ции, взял мона­стырь под свое покро­ви­тель­ство. Он финан­си­ро­вал рекон­струк­цию север­ной части мона­стыря, постра­дав­шей при штурме оби­тели в 1798 году.

Один раз в году, 7 апреля, на Бла­го­ве­ще­ние Пре­свя­той Бого­ро­дицы, в мона­стыре Святой Ека­те­рины про­ис­хо­дит весьма любо­пыт­ное при­род­ное явле­ние. Оно известно еще с VI века, и иначе как чудом его трудно назвать. В этот день мона­стырь попа­дает в абсо­лют­ную тень от гор и ока­зы­ва­ется как бы в полу­мраке. Сквозь есте­ствен­ное круг­лое отвер­стие в горе про­ры­ва­ется луч солнца. Он, как про­жек­то­ром, осве­щает самый центр мона­стыря – Неопа­ли­мую купину.


На гре­че­ском ост­рове поко­ятся нетлен­ные мощи плен­ного рус­ского сол­дата

Нико­гда не пустеет дорога к храму на ост­рове Эвбея, в кото­ром поко­ятся нетлен­ные мощи плен­ного рус­ского сол­дата и одного из самых почи­та­е­мых пра­во­слав­ных святых Греции – Иоанна Рус­ского. В стране, где к ино­стран­цам (ксе­но­сам, в бук­валь­ном пере­воде – чужа­кам) всегда отно­си­лись несколько насто­ро­женно, в «без­бож­ном» XX веке рас­про­стра­нился культ рус­ского сол­дата-свя­того, мощи кото­рого при­вле­кают бес­чис­лен­ных палом­ни­ков, жаж­ду­щих исце­литься, и творят чудеса.

Уди­ви­тель­ная исто­рия жизни, а затем и жития Иоан­ниса Рос­соса (так свя­того назы­вали в Греции) нача­лась около трех­сот лет назад. Родив­шись где-то на юге России, он стал в 1711 году про­стым сол­да­том рус­ской армии и был им в тече­ние семи лет, пока не попал под Азовом в турец­кий плен. Иван был достав­лен в Стам­бул, а затем был продан в раб­ство в Малую Азию, в город Про­ко­пио, в хозяй­ство турец­кого аги, коман­дира янычар, чело­века власт­ного и жесто­кого, потре­бо­вав­шего обра­тить «невер­ного» в ислам. Когда плен­ный веж­ливо, но твердо отверг пред­ло­же­ние турок, его стали пытать. Ивана посто­янно изби­вали пал­ками, душили, пинали ногами, жгли рас­ка­лен­ным желе­зом, бро­сали по ночам в хлев спать вместе с живот­ными. Однако он оста­вался тверд и в посто­ян­ных молит­вах все более укреп­лялся в пра­во­слав­ной вере. Сила веры и муже­ство рус­ского сол­дата, морально побеж­дав­шего своих истя­за­те­лей, пора­зило мно­го­на­ци­о­наль­ное насе­ле­ние Про­ко­пио – греков, армян и даже турок, в массе своей сим­па­ти­зи­ро­вав­ших несги­ба­е­мому «кафиру». Слух о необыч­ном узнике рас­про­стра­нился далеко за пре­делы Про­ко­пио. Нако­нец Иван пред­стал перед гроз­ным пашой, потре­бо­вав­шим от него ответа, почему упор­ствует и не желает пере­хо­дить в ислам. «Я верую в Бога моего Иисуса Христа, – повто­рил рус­ский солдат. – Мне не страшны пытки и муче­ния, от них моя вера ста­но­вится еще крепче». После несколь­ких лет, про­ве­ден­ных в посте, молитве и сми­ре­нии, святой Иоанн, тайно при­ча­стив­шись, умер 27 мая 1730 года. Мест­ные хри­сти­ане с поче­стями пре­дали земле его тело, однако когда через три с поло­ви­ной года могилу Ивана вскрыли, жители Про­ко­пио стали сви­де­те­лями чуда: тление не тро­нуло тела пра­вед­ника. Узнав об этом, турец­кие власти пришли в неистов­ство. Яны­чары ото­брали у пра­во­слав­ных тело Ивана и бро­сили его в костер. И тут чудо про­изо­шло вновь – огонь не тронул нетлен­ные мощи, они лишь почер­нели от дыма и копоти. Только тогда власть пре­дер­жа­щие при­знали свое пора­же­ние и бес­си­лие, а мест­ные жители тор­же­ственно отнесли тело Ивана в цер­ковь и стали покло­няться ему как свя­тому. Узнав о про­ис­хо­див­ших в Про­ко­пио чуде­сах исце­ле­ния, сюда стали сте­каться веру­ю­щие со всей Малой Азии.

В 1922 году после Мало­ази­ат­ской ката­строфы грекам при­шлось поки­нуть восточ­ные берега Эгей­ского моря и бежать в Грецию, взяв с собою лишь то, что можно было унести. Жители Про­ко­пио не имели ничего более цен­ного, чем мощи свя­того Ивана Рус­ского. В 1925 году они ока­за­лись в том месте, где нахо­дятся и сего­дня, – в центре ост­рова Эвбея, в городе со старым назва­нием Про­ко­пио, отстро­ен­ном пере­се­лен­цами из Малой Азии. Святой про­дол­жал помо­гать и исце­лять страж­ду­щих, устре­мив­шихся в Про­ко­пио со всей Греции и даже из-за рубежа. Болезни и недуги, перед кото­рыми врачи были бес­сильны, на глазах у веру­ю­щих в этом свя­щен­ном месте отсту­пали или пол­но­стью про­хо­дили, и это – доку­мен­тально зафик­си­ро­ван­ные факты.

Храм, в кото­ром выстав­лен сереб­ря­ный сар­ко­фаг с мощами свя­того, был построен в 1951 году. Войти в него через узкую дверь не так просто – толпы людей всех воз­рас­тов посто­янно нахо­дятся в храме и за его пре­де­лами. Под стек­лом сар­ко­фага можно отчет­ливо рас­смот­реть убран­ное парчой почер­нев­шее тело рус­ского свя­того, боль­шую часть лица кото­рого закры­вает золо­тая пла­стина. К сар­ко­фагу ведет длин­ная оче­редь. Скло­нив­шись над ним, люди тре­петно при­кла­ды­ва­ются губами к стеклу и шепо­том про­из­но­сят молитвы. Многие плачут. В центре храма уста­нов­лена боль­шая икона с изоб­ра­же­нием свя­того, также при­тя­ги­ва­ю­щая к себе веру­ю­щих.

Когда я ока­зался в этом свя­щен­ном месте, насто­я­тель храма был окру­жен толпой, и мне не захо­те­лось рас­тал­ки­вать людей со сло­вами «про­пу­стите рус­ского жур­на­ли­ста», чтобы пого­во­рить с ним. В этом уди­ви­тель­ном месте быть рус­ским обя­зы­вает ко мно­гому. «При­ез­жайте сюда на Пасху, – сказал мне рас­про­стра­няв­ший книги об Иоанне Рус­ском на гре­че­ском, рус­ском и англий­ском языках слу­жи­тель храма. – И вы нико­гда не забу­дете того, что уви­дите в храме. Тут будет пол-Греции. Пере­да­вайте привет своим сооте­че­ствен­ни­кам и осо­бенно рус­ским сол­да­там, один из кото­рых защи­щает нас здесь, на Эвбее».

Сергей Латы­шев


Смерть, при­шед­шая 19-го числа

17 сен­тября 1867 года мит­ро­по­лит Мос­ков­ский Фила­рет нахо­дился в Троице-Сер­ги­е­вой лавре. По окон­ча­нии ранней литур­гии в его домо­вой церкви к вла­дыке с обыч­ным еже­днев­ным докла­дом о делах в оби­тели явился архи­манд­рит Анто­ний. После доклада мит­ро­по­лит сказал ему: «Я ныне видел сон, и мне ска­зано беречься 19-го числа». На что отец Анто­ний заме­тил: «Вла­дыко святый! Разве можно верить сно­ви­де­ниям и искать в них какого-либо зна­че­ния? Как же можно при этом обра­щать вни­ма­ние на такое неопре­де­лен­ное ука­за­ние? Девят­на­дца­тых чисел в каждом году бывает две­на­дцать». Выслу­шав архи­манд­рита, мит­ро­по­лит ответ­ство­вал с твер­дой уве­рен­но­стью: «Не сон я видел – мне явился роди­тель мой и сказал мне те слова; я думаю с этого вре­мени каждое 19‑е число при­ча­щаться Святых Таин».

Через два дня после слу­чив­ше­гося мит­ро­по­литу сно­ви­де­ния, во втор­ник 19 сен­тября, во время литур­гии в домо­вой церкви он при­ча­стился Святых Таин. В октябре он был в Москве и 19-го числа, в чет­верг, также при­ча­стился Святых Таин в своей домо­вой церкви.

Насту­пало 19 ноября, оно при­хо­ди­лось в тот год на вос­кре­се­нье. Перед тем все время вла­дыка чув­ство­вал себя хорошо и легко, при­ни­мал посе­ти­те­лей, рев­ностно зани­мался делами, выез­жал из дому.

На неделе перед 19‑м числом он при­ни­мал одного из своих почи­та­те­лей, кото­рый при про­ща­нии пере­дал ему просьбу некой почтен­ной дамы быть у него и полу­чить его бла­го­сло­ве­ние. Вла­дыка сказал: «Пусть придет, только прежде 19-го числа».

18 ноября, в суб­боту, вла­дыка велел своему келей­нику иеро­ди­а­кону Пар­фе­нию все при­го­то­вить к зав­траш­нему слу­же­нию литур­гии в домо­вой церкви. Старик Пар­фе­ний, отли­чав­шийся пря­мо­той и откро­вен­но­стью, решился заме­тить, что вла­дыка уто­мится от слу­же­ния и не сможет, пожа­луй, слу­жить на Вве­де­ние, а было бы лучше тогда отслу­жить. Но вла­дыка сказал ему: «Это не твое дело. Скажи, что я завтра служу».

Он отслу­жил литур­гию и в тот же день пре­ста­вился ко Гос­поду– 19-го числа.


Свя­ти­тель Инно­кен­тии и але­ут­ский шаман

Вели­кий мис­си­о­нер, свя­ти­тель Инно­кен­тий (в миру Иван Вени­а­ми­нов), мит­ро­по­лит Мос­ков­ский, до вдов­ства, пострига и епи­скоп­ского руко­по­ло­же­ния был свя­щен­ни­ком на Але­ут­ских ост­ро­вах. Для изу­че­ния наре­чий ост­ро­ви­тян и их про­све­ще­ния он не оста­нав­ли­вался ни перед какими пре­пят­стви­ями. Отец Иоанн усердно посе­щал ост­рова своего при­хода, посвя­щая таким путе­ше­ствиям зна­чи­тель­ную часть года, под­вер­гая себя опас­но­сти и разным лише­ниям, пере­плы­вая от ост­рова к ост­рову по оке­ан­ским волнам на утлом чел­ноке. Бес­стра­шие его в этих пла­ва­ниях, по рас­ска­зам совре­мен­ни­ков, было изу­ми­тель­ным. Вот как сам отец Иоанн Вени­а­ми­нов рас­ска­зы­вал о своем пла­ва­нии в 1828 году на бай­дарке на остров Акун:

«Прожив на ост­рове Уна­лашки почти четыре года, я в Вели­кий пост отпра­вился в первый раз на остров Акун к але­утам, чтобы при­го­то­вить их к гове­нию. Подъ­ез­жая к ост­рову, я увидел, что они все стояли на берегу наря­жен­ными, как бы в тор­же­ствен­ный празд­ник. И когда я вышел на берег, они все радостно бро­си­лись ко мне и были чрез­вы­чайно со мною лас­ковы и пре­ду­пре­ди­тельны. Я спро­сил их, почему они такие наря­жен­ные. Они отве­чали: “Потому что мы знали, что ты выехал и сего­дня должен быть у нас; вот мы на радо­стях и вышли на берег, чтобы встре­тить тебя”. – “Кто же вам сказал, что я буду у вас сего­дня и почему вы меня узнали, что я именно отец Иоанн?” – “Наш шаман, старик Иван Сми­рен­ни­ков, сказал нам: ждите, к вам сего­дня при­е­дет свя­щен­ник; он уже выехал и будет учить вас молиться Богу. И описал нам твою наруж­ность так, как теперь видим тебя”. – “Могу ли я этого вашего ста­рика-шамана видеть?” – “Отчего же, можешь. Но теперь его здесь нет, и когда он при­е­дет, мы скажем ему. Да он и сам без нас придет к тебе”. Это обсто­я­тель­ство чрез­вы­чайно меня уди­вило, но я все это оста­вил без вни­ма­ния и стал гото­вить их к гове­нию, пред­ва­ри­тельно объ­яс­нив им зна­че­ние поста и прочее; нако­нец явился ко мне этот старик-шаман и изъ­явил жела­ние говеть, я не обра­щал на него осо­бен­ного вни­ма­ния и во время испо­веди упу­стил даже спро­сить его, почему алеуты назы­вают его шама­ном, и сде­лать ему по этому поводу неко­то­рое настав­ле­ние. При­об­щив Святых Таин, я отпу­стил его… И что же? К моему удив­ле­нию, после при­ча­стия он отпра­вился к своему тоену и выска­зал ему неудо­воль­ствие на меня, а именно за то, что я не спро­сил его на испо­веди, почему его алеуты назы­вают шама­ном, так как крайне непри­ятно носить такое назва­ние от своих собра­тий и он вовсе не шаман. Тоен, конечно, пере­дал мне неудо­воль­ствие ста­рика Сми­рен­ни­кова, и я тотчас же послал за ним для объ­яс­не­ния. И когда послан­ные отпра­ви­лись, Сми­рен­ни­ков попался навстречу со сле­ду­ю­щими сло­вами: “Я знаю, что меня зовет свя­щен­ник отец Иоанн, и я иду к нему”. Я стал подробно рас­спра­ши­вать о его неудо­воль­ствии ко мне, о его жизни; на вопрос мой, гра­мо­тен ли он, он отве­тил, что хотя и негра­мо­тен, но Еван­ге­лие и молитвы знает. Тогда я просил его объ­яс­нить, как он описал своим собра­тьям мою наруж­ность и откуда узнал, что я в извест­ный день должен явиться к вам и что буду учить вас молиться. Старик отве­чал, что ему все это ска­зали двое его това­ри­щей. “Кто же эти двое твоих това­ри­щей?” – спро­сил я его. “Белые люди, – отве­тил старик. – Они еще ска­зали мне, что ты в неда­ле­ком буду­щем отпра­вишь свою семью бере­гом, а сам поедешь водою к вели­кому чело­веку и будешь гово­рить с ним”. – “Где же эти твои това­рищи, белые люди, и что это за люди и какой же они наруж­но­сти?” – спро­сил я его. “Они живут неда­леко здесь, в горах, и при­хо­дят ко мне каждый день”, – и старик пред­ста­вил их мне так, как изоб­ра­жают свя­того Архан­гела Гав­ри­ила, то есть в белых одеж­дах и пере­по­я­сан­ных розо­вою лентою чрез плечо. “Когда же яви­лись к тебе эти белые люди в первый раз?” – “Они яви­лись вскоре, как окре­стил нас иеро­мо­нах Мака­рий”. – “А могу ли я их видеть?” – спро­сил я Сми­рен­ни­кова. “Я спрошу их”, – отве­тил старик и ушел. Я же отпра­вился на неко­то­рое время на бли­жай­шие ост­рова для про­по­ве­ды­ва­ния слова Божия и по воз­вра­ще­нии своем, увидав Сми­рен­ни­кова, спро­сил его: “Что же, ты спра­ши­вал этих белых людей, могу ли я их видеть и желают ли они при­нять меня?” – “Спра­ши­вал, – отве­чал старик, – они хотя и изъ­явили жела­ние видеть и при­нять тебя, но при этом ска­зали: зачем ему видеть нас, когда он сам учит вас тому, чему мы учим? Так пойдем, я тебя при­веду к ним”.

Тогда что-то необъ­яс­ни­мое про­изо­шло во мне, какой-то страх напал на меня и полное сми­ре­ние. Что ежели в самом деле я увижу их, этих Анге­лов, и они под­твер­дят ска­зан­ное ста­ри­ком? И как же я пойду к ним? Ведь я же чело­век греш­ный, сле­до­ва­тельно и недо­стой­ный гово­рить с ними. Это было бы с моей сто­роны гор­до­стью и само­на­де­ян­но­стью, если бы я решился идти к ним; и, нако­нец, сви­да­нием моим с Анге­лами я, может быть, пре­воз­несся бы своею верою или воз­меч­тал бы много о себе… И я, как недо­стой­ный, решился не ходить к ним, сделав пред­ва­ри­тельно по этому случаю при­лич­ное настав­ле­ние как ста­рику Сми­рен­ни­кову, так и его собра­тьям-але­утам, чтобы они более не назы­вали Сми­рен­ни­кова шама­ном.

Одна­жды я все же решился спро­сить ста­рика Сми­рен­ни­кова, как он узнает буду­щее и чем изле­чи­вает. Он рас­ска­зал мне сле­ду­ю­щее. Вскоре по кре­ще­нии его иеро­мо­на­хом Мака­рием явился ему прежде один, а потом и два духа, не види­мые никем другим, в образе чело­ве­ков, белых лицом, в оде­я­ниях белых, по опи­са­нию его, подоб­ных сти­ха­рям, обло­жен­ным розо­выми лен­тами, и ска­зали ему, что посланы от Бога настав­лять, научать и хра­нить его. В про­дол­же­ние почти 30 лет они почти каж­до­дневно явля­лись ему днем или вве­черу, но не ночью, и, явля­ясь, настав­ляли и научали всему хри­сти­ан­скому бого­сло­вию и таин­ствам веры; пода­вали ему самому и по про­ше­нию его другим, впро­чем весьма редко, помощь в болез­нях и край­нем недо­статке пищи; иногда ска­зы­вали ему про­ис­хо­дя­щее в других местах и весьма редко буду­щее и уве­ряли, что они не своею силою все то делают, но силою Бога Все­мо­гу­щего.

После сего спро­сил я его, явля­лись ли ему они ныне, после испо­веди и при­ча­стия, и велели ли слу­шать меня. Он отве­чал, что явля­лись как после испо­веди, так и после при­ча­стия и гово­рили, чтоб он никому не ска­зы­вал испо­ве­дан­ных грехов своих и чтоб после при­ча­стия вскоре не ел жир­ного и чтоб слушал учения моего… и даже сего­дня на пути яви­лись ему и ска­зали, для чего я зову его, и чтоб он все рас­ска­зал и ничего б не боялся, потому что ему ничего худого не будет. Потом я спро­сил его: “Когда они явля­ются ему, что он чув­ствует, радость или печаль?” Он сказал, что в то время, когда он, сделав что-нибудь худое, увидит их, то чув­ствует угры­зе­ние сове­сти своей, а в другое время не чув­ствует ника­кого страха; и поскольку его многие почи­тают за шамана, то он, не желая тако­вым быть почи­таем, неод­но­кратно гово­рил им, чтоб они отошли от него и не явля­лись ему; они отве­чали, что они не диа­волы и им не велено остав­лять его, и на вопрос его, почему они не явля­ются другим, они гово­рили ему, что им так велено.

Можно поду­мать, что он, услы­шав от меня или научив­шись от кого-либо дру­гого, рас­ска­зы­вал мне учение хри­сти­ан­ское и только для при­красы или из тще­сла­вия выду­мал явле­ние ему духов-песту­нов. Но ни от кого не мог он слы­шать биб­лей­ских исто­рий. Будучи без­гра­мо­тен и нисколько не зная рус­ского языка, не мог он ни читать, ни слы­шать от других. Почему же я не увидел их для удо­сто­ве­ре­ния в их явле­нии? Я скажу на это, что я недо­уме­вал, можно ли и нужно ли мне видеть их лично. Я думал так: что мне нужды видеть их, если учение их есть учение хри­сти­ан­ское? Разве для того, чтоб из любо­пыт­ства только узнать, кто они, и чтоб не быть нака­зан­ным за тако­вой посту­пок мой…»


Мат­ро­нушка

Мат­ро­нушка – так любовно назы­вают пра­во­слав­ные святую бла­жен­ную Мат­рону Мос­ков­скую. Еще при жизни она была люби­ми­цей народа, а после про­слав­ле­ния в лике святых в 1999 году мос­ков­ский Покров­ский жен­ский мона­стырь едва справ­ля­ется с чело­ве­че­ским пото­ком. Тысячи людей со всех концов страны и из-за рубежа едут к ней, чтобы попро­сить о заступ­ни­че­стве и хода­тай­стве перед Гос­по­дом, к Кото­рому бла­жен­ная ста­рица имеет вели­кое дерз­но­ве­ние.

Едут жен­щины и муж­чины, едут моло­дые и старые, неза­ви­симо от обра­зо­ва­ния, наци­о­наль­но­сти и соци­аль­ного поло­же­ния, все едут к бла­жен­ной за уте­ше­нием, за исце­ле­нием, за надеж­дой, вспо­ми­ная ее слова: «Все, все при­хо­дите ко мне и рас­ска­зы­вайте, как живой, о своих скор­бях, я буду вас видеть, и слы­шать, и помо­гать вам». И полу­чают про­си­мое – каждый по своей вере.

Кто же такая бла­жен­ная Мат­рона, кото­рую Гос­подь дал нашему народу в тяже­лые годы без­бо­жия? Роди­лась бла­жен­ная Мат­рона (Мат­рона Димит­ри­евна Нико­нова) в 1885 году в селе Себино Туль­ской губер­нии. Роди­тели ее, кре­стьяне, были людьми бла­го­че­сти­выми, жили бедно. В семье было чет­веро детей: Мат­рона была млад­шей.

При той нужде, в кото­рой жили Нико­новы, чет­вер­тый ребе­нок мог стать лишним ртом. Поэтому из-за бед­но­сти еще до рож­де­ния послед­него ребенка мать решила изба­виться от него. Об аборте не могло быть и речи. Мать Мат­роны решила отдать буду­щего ребенка в приют князя Голи­цына в сосед­нее село, но уви­дела вещий сон. Еще не родив­ша­яся дочь яви­лась Ната­лии во сне в виде белой птицы с чело­ве­че­ским лицом и закры­тыми гла­зами и села ей на правую руку. Приняв сон за зна­ме­ние от Бога, жен­щина отка­за­лась от мысли отдать ребенка в приют. Дочь роди­лась слепой. Это был тяже­лый крест, кото­рый Мат­рона с покор­но­стью и тер­пе­нием несла всю жизнь.

Дом Нико­но­вых нахо­дился близ церкви Успе­ния Божией Матери, куда роди­тели Мат­ро­нушки любили ходить вместе на службы. Девочка бук­вально выросла в храме. Она хорошо знала цер­ков­ные пес­но­пе­ния и часто под­пе­вала певчим.

С семи-вось­ми­лет­него воз­раста у Мат­ро­нушки открылся дар пред­ска­за­ния и исце­ле­ния боль­ных. Близ­кие стали заме­чать, что ей ведомы не только чело­ве­че­ские грехи, пре­ступ­ле­ния, но и мысли. Она чув­ство­вала при­бли­же­ние опас­но­сти, пред­ви­дела сти­хий­ные и обще­ствен­ные бед­ствия. К ней стали ходить и ездить посе­ти­тели. К избе Нико­но­вых шли люди, тяну­лись под­воды, телеги с боль­ными из окрест­ных сел и дере­вень, со всего уезда, из других уездов и даже губер­ний. При­во­зили лежа­чих боль­ных, кото­рых девочка под­ни­мала на ноги.

Дочь мест­ного поме­щика Лидия Янь­кова брала Мат­рону с собой в палом­ни­че­ства: в Киево-Печер­скую и Троице-Сер­ги­еву лавры, в Петер­бург, в другие города и святые места. До нас дошло пре­да­ние о встрече Мат­ро­нушки со святым пра­вед­ным Иоан­ном Крон­штадт­ским, кото­рый по окон­ча­нии службы в Андре­ев­ском соборе Крон­штадта попро­сил народ рас­сту­питься перед под­хо­дя­щей к солее 14-летней Мат­ро­ной и во все­услы­ша­ние сказал: «Мат­ро­нушка, иди-иди ко мне. Вот идет моя смена – вось­мой столп России». Зна­че­ния этих слов матушка никому не объ­яс­нила, но ее близ­кие дога­ды­ва­лись, что отец Иоанн пред­ви­дел особое слу­же­ние Мат­ро­нушки рус­скому народу во вре­мена гоне­ний на Цер­ковь.

В 17 лет Мат­рона лиши­лась воз­мож­но­сти ходить: у нее вне­запно отня­лись ноги. До конца дней своих она была «сидя­чей». И сиде­ние ее – в разных домах и квар­ти­рах, где она нахо­дила приют, – про­дол­жа­лось пять­де­сят лет.

Еще в раннем воз­расте Мат­рона пред­ска­зала рево­лю­цию, как «будут гра­бить, разо­рять храмы и всех подряд гнать».

Удив­ляло людей и то, что Мат­рона имела и обыч­ное, как у зрячих людей, пред­став­ле­ние об окру­жа­ю­щем мире. Она гово­рила: «Мне Бог одна­жды открыл глаза и пока­зал мир и тво­ре­ние Свое. И сол­нышко видела, и звезды на небе, и все, что на земле, кра­соту земную: горы, реки, травку зеле­ную, цветы, птичек…»

Много людей при­ез­жало за помо­щью к Мат­роне. В четы­рех кило­мет­рах от Себино жил муж­чина, у кото­рого не ходили ноги. Мат­рона ска­зала: «Пусть с утра идет ко мне, ползет. Часам к трем допол­зет». Он полз эти четыре кило­метра, а от нее пошел на своих ногах.

Помощь, кото­рую пода­вала Мат­рона боля­щим, не только не имела ничего общего с заго­во­рами, ворож­бой, так назы­ва­е­мым народ­ным цели­тель­ством, экс­тра­сен­со­ри­кой, магией и про­чими кол­дов­скими дей­стви­ями, при совер­ше­нии кото­рых «цели­тель» входит в связь с темной силой, но имела прин­ци­пи­ально отлич­ную, хри­сти­ан­скую при­роду. Именно поэтому пра­вед­ную Мат­рону так нена­ви­дели кол­дуны и раз­лич­ные оккуль­ти­сты, о чем сви­де­тель­ствуют люди, близко знав­шие ее в мос­ков­ский период жизни. Прежде всего Мат­рона моли­лась за людей, испра­ши­вая у Гос­пода помощь.

Оба брата Мат­роны, Михаил и Иван, всту­пили в партию, Михаил стал сель­ским акти­ви­стом. При­сут­ствие в их доме бла­жен­ной, кото­рая целыми днями при­ни­мала народ, делом и при­ме­ром учила хра­нить веру пра­во­слав­ную, ста­но­ви­лось для бра­тьев невы­но­си­мым. Они опа­са­лись репрес­сий. Жалея их, а также ста­ри­ков роди­те­лей, в 1925 году матушка пере­ехала в Москву. Нача­лись ски­та­ния по родным и зна­ко­мым, по доми­кам, квар­ти­рам, под­ва­лам. Почти везде Мат­рона жила без про­писки, несколько раз чудом избе­жала ареста.

Порой ей при­хо­ди­лось жить у людей, отно­сив­шихся к ней враж­дебно. С жильем в Москве было трудно, выби­рать не при­хо­ди­лось.

Рас­ска­зы­вают, что неко­то­рые места Мат­рона поки­дала спешно, духом уга­ды­вая гря­ду­щие непри­ят­но­сти, всегда нака­нуне при­хода мили­ции, так как жила без про­писки. Вре­мена были тяже­лые, и люди боя­лись ее про­пи­сать. Тем она спа­сала от репрес­сий не только себя, но и при­ютив­ших ее хозяев. Много раз Мат­рону хотели аре­сто­вать. Были аре­сто­ваны и поса­жены в тюрьму (или сосланы) многие из ее ближ­них.

Анна Филип­повна Выбор­нова вспо­ми­нает такой случай. Одна­жды пришел мили­ци­о­нер заби­рать Мат­рону, а она ему и гово­рит: «Иди, иди скорей, у тебя несча­стье в доме! А слепая от тебя никуда не денется, я сижу на постели, никуда не хожу». Он послу­шался. Поехал домой, а у него жена от керо­газа обго­рела. Но он успел довезти ее до боль­ницы. При­хо­дит он на сле­ду­ю­щий день на работу, а у него спра­ши­вают: «Ну что, слепую забрал?» А он отве­чает: «Слепую я заби­рать нико­гда не буду. Если б слепая мне не ска­зала, я б жену поте­рял, а так я ее все-таки в боль­ницу успел отвезти».

Внешне жизнь бла­жен­ной текла одно­об­разно: днем – прием людей, ночью – молитва. Подобно древним подвиж­ни­кам, она нико­гда не укла­ды­ва­лась спать по-насто­я­щему, а дре­мала лежа на боку, на кулачке. Так про­хо­дили годы.

Как-то в 1939 или 1940 году Мат­рона ска­зала: «Вот сейчас вы все руга­е­тесь, делите, а ведь война вот-вот нач­нется. Конечно, народу много погиб­нет, но наш рус­ский народ побе­дит».

Во время войны много было слу­чаев, когда она отве­чала при­хо­див­шим на их вопросы – жив или нет муж, брат, сын. Кому-то скажет: жив, ждите. Кому-то: отпе­вать и поми­нать.

В день Мат­ро­нушка при­ни­мала до 40 чело­век. Иные видели в матушке народ­ную цели­тель­ницу, кото­рая в силах снять порчу или сглаз, но после обще­ния с нею пони­мали, что перед ними Божий чело­век, и обра­ща­лись к Церкви, к ее спа­си­тель­ным Таин­ствам. Помощь ее была бес­ко­рыст­ной, она ни с кого ничего не брала.

Молитвы матушка читала громко. Знав­шие ее близко гово­рили, что молитвы эти были извест­ные, чита­е­мые в храме и дома: «Отче наш», «Да вос­крес­нет Бог», девя­но­стый псалом, «Гос­поди Все­дер­жи­телю, Боже сил и всякия плоти» (из утрен­них молитв). Она под­чер­ки­вала, что помо­гает не сама, а Бог по ее молит­вам: «Что, Мат­ро­нушка – Бог, что ли? Бог помо­гает!»

Исце­ляя боль­ных, матушка тре­бо­вала от них веры в Бога и исправ­ле­ния гре­хов­ной жизни.

Какой запом­ни­лась Мат­рона близ­ким людям? С мини­а­тюр­ными, словно дет­скими, корот­кими руч­ками и нож­ками. Сидя­щей скре­стив ножки на кро­вати или сун­дуке. Пуши­стые волосы на прямой пробор. Крепко сомкну­тые веки. Доброе, свет­лое лицо. Лас­ко­вый голос. Она уте­шала, успо­ка­и­вала боля­щих, гла­дила их по голове, осе­няла крест­ным зна­ме­нием, иногда шутила, порой строго обли­чала и настав­ляла. Она была тер­пима к чело­ве­че­ским немо­щам, состра­да­тельна, тепла, участ­лива, всегда радостна, нико­гда не жало­ва­лась на свои болезни и стра­да­ния.

Матушка учила не осуж­дать ближ­них, гово­рила: «Зачем осуж­дать других людей? Думай о себе почаще. Каждая овечка будет под­ве­шена за свой хво­стик. Что тебе до других хво­сти­ков?» Учила пре­да­вать себя в волю Божию. Гово­рила: «Защи­щай­тесь кре­стом, молит­вою, святой водой, при­ча­ще­нием частым… Перед ико­нами пусть горят лам­пады».

Учила также любить и про­щать старых и немощ­ных. «Если вам что-нибудь будут непри­ят­ное или обид­ное гово­рить старые, боль­ные или кто из ума выжил, то не слу­шайте, а просто им помо­гите. Помо­гать боль­ным нужно со всем усер­дием и про­щать им надо, что бы они ни ска­зали и ни сде­лали».

Мат­ро­нушка не поз­во­ляла при­да­вать зна­че­ния снам: «Не обра­щай на них вни­ма­ния, сны бывают от лука­вого – рас­стро­ить чело­века, опу­тать мыс­лями». Учила не инте­ре­со­ваться свя­щен­ни­ками и их жизнью. Учила тер­пе­нию скор­бей.

Мат­ро­нушка гово­рила: «Враг под­сту­пает – надо обя­за­тельно молиться. Вне­зап­ная смерть бывает, если жить без молитвы. Враг у нас на левом плече сидит, а на правом – Ангел, и у каж­дого своя книга: в одну запи­сы­ва­ются наши грехи, в другую – добрые дела. Чаще кре­сти­тесь! Крест – такой же замок, как на двери». Настав­ляла не забы­вать кре­стить еду. «Силою Чест­наго и Живо­тво­ря­щаго Креста спа­сай­тесь и защи­щай­тесь!»

О кол­ду­нах матушка гово­рила: «Для того, кто вошел доб­ро­вольно в союз с силой зла, занялся чаро­дей­ством, выхода нет. Нельзя обра­щаться к бабкам, они одно выле­чат, а душе повре­дят».

З.В.Жданова спро­сила матушку: «Как же Гос­подь допу­стил столько храмов закрыть и раз­ру­шить?» (Она имела в виду годы после рево­лю­ции.) А матушка отве­чала: «На это воля Божия, сокра­щено коли­че­ство храмов потому, что веру­ю­щих будет мало и слу­жить будет некому». «Почему же никто не борется?» Она: «Народ под гип­но­зом, сам не свой, страш­ная сила всту­пила в дей­ствие… Эта сила суще­ствует в воз­духе, про­ни­кает везде. Раньше люди ходили в храмы, носили крест и дома были защи­щены обра­зами, лам­па­дами и освя­ще­нием. Бесы про­ле­тали мимо таких домов, а теперь бесами засе­ля­ются и люди по их неве­рию и отвер­же­нию от Бога».

Мат­ро­нушка часто гово­рила: «Если народ теряет веру в Бога, то его пости­гают бед­ствия, а если не кается, то гибнет и исче­зает с лица земли. Сколько наро­дов исчезло, а Россия суще­ство­вала и будет суще­ство­вать. Моли­тесь, про­сите, кай­тесь! Гос­подь вас не оста­вит и сохра­нит землю нашу!»

2 мая 1952 года она отошла ко Гос­поду. 4 мая, в Неделю жен-миро­но­сиц, при боль­шом сте­че­нии народа состо­я­лось погре­бе­ние бла­жен­ной Мат­роны. По ее жела­нию она была похо­ро­нена на Дани­лов­ском клад­бище, чтобы «слы­шать службу» (там нахо­дился один из немно­гих дей­ство­вав­ших тогда мос­ков­ских храмов). Отпе­ва­ние и погре­бе­ние бла­жен­ной были нача­лом ее про­слав­ле­ния в народе как угод­ницы Божией.


Помощь по молит­вам к святой бла­жен­ной Мат­роне

Моя мама, Люд­мила Пет­ровна Афа­на­сьева, была кре­щена с дет­ства, но, как многие в совет­ское время, была далека от Церкви. Очень жиз­не­ра­дост­ная, госте­при­им­ная, любив­шая народ­ные песни, танцы, шутки и острое словцо, она гово­рила: «Я и в гробу ногой дрыгну». Но по иронии судьбы именно ногами она не могла шеве­лить в послед­ний месяц перед кон­чи­ной: инсульт и полная непо­движ­ность ног. Пер­во­на­чально, когда мы спро­сили, при­везти ли ей свя­щен­ника, она отве­тила: «Я еще жить хочу». Но ужасы, пере­жи­тые ею в боль­нице, физи­че­ские и душев­ные стра­да­ния заста­вили ее пове­рить и сми­риться со своей уча­стью.
По дням можно было опи­сать уди­ви­тель­ные изме­не­ния в ее миро­ощу­ще­нии на пути к Богу. Вот только один эпизод: «В один из дней я поехала в мона­стырь к святой бла­жен­ной Мат­роне. Отсто­яла оче­редь, подала записки, помо­ли­лась, купила иконку и мас­лице. Из мона­стыря вече­ром поехала к маме в боль­ницу. Стою перед ней, пыта­юсь покор­мить, уте­шить. И вдруг она гово­рит: «Жен­щина за тобой хоро­шая стоит!» Огля­ды­ва­юсь – никого нет. Пока­зы­ваю ей икону Мат­роны: «Она?» – «Да». «Ну, – говорю, – пусть у тебя будет, смотри на нее».
При­хожу на сле­ду­ю­щий день, гово­рит, что видела Бога: «Да Он был здесь… Я спро­сила Его, за что Он меня так – хуже всех?» – «Что заслу­жила, – гово­рит, – то и полу­чила. Верить надо!»
Свя­щен­ник, иеро­мо­нах, испо­ве­до­вав и при­ча­стив ее перед кон­чи­ной, сказал нам: «Я хотел бы уме­реть такой смер­тью». Значит, она пришла к Богу.
про­фес­сор, доктор социо­ло­ги­че­ских наук Ольга Афа­на­сьева, Москва

Я хочу рас­ска­зать о том, какую огром­ную помощь ока­зала мне и моей семье бла­жен­ная матушка Мат­ро­нушка. У нас забо­лела дочь, точнее она пере­стала есть и стала таять на глазах. При росте 176 см ее вес упал до 47 кг, но она как одер­жи­мая отка­зы­ва­лась от еды. У нее изме­нился вкус. Она с отвра­ще­нием смот­рела на все про­дукты. Дома на этой почве были бес­ко­неч­ные скан­далы, но все наши усилия были тщетны. Она не могла нахо­диться дома, все время куда-то бежала. Сон ее нару­шился, спала она очень плохо, всего 3–4 часа в сутки, и нигде не нахо­дила себе покоя. Раз­го­ва­ри­вать с ней стало невоз­можно, чуть что – она ухо­дила из дома, стала злой, эго­и­стич­ной и до безу­мия нерв­ной. Наши убеж­де­ния заняться своим здо­ро­вьем она пол­но­стью игно­ри­ро­вала. Скла­ды­ва­лось впе­чат­ле­ние, что у нее внутри зало­жена какая-то про­грамма само­уни­что­же­ния. За пол­года она пре­вра­ти­лась из кра­си­вой, жиз­не­ра­дост­ной девушки в одер­жи­мый каким-то злым духом скелет. Мы ездили к разным спе­ци­а­ли­стам, но все без­ре­зуль­татно. В апреле 1998 года она поте­ряла созна­ние, и ее увезли в боль­ницу. Но и там ей прак­ти­че­ски не смогли ока­зать помощь. Она все лекар­ства выбра­сы­вала, в сто­ло­вую вообще не ходила. И когда обна­ру­жила, что бла­го­даря режиму в боль­нице начала чуть-чуть наби­рать вес, то заявила, что ей этого не надо и она несколько лет ста­ра­лась от этого веса изба­виться. В меди­цине это забо­ле­ва­ние назы­ва­ется нев­ро­ген­ной ано­рек­сией. Его прак­ти­че­ски невоз­можно изле­чить.
Я моли­лась посто­янно, про­сила помочь. И вот нако­нец услы­шала про бла­жен­ную матушку Мат­ро­нушку и разыс­кала ее. В самые тяже­лые минуты я при­хо­дила в храм и слезно умо­ляла помочь мне с доче­рью. И Мат­ро­нушка услы­шала мои молитвы, свер­ши­лось чудо. Дочь стала есть, к ней посте­пенно стал воз­вра­щаться вкус всех про­дук­тов. Самое уди­ви­тель­ное, что она полю­била свой дом, стала спо­кой­нее. Как-то она ска­зала мне: «Мама, ведь из этого состо­я­ния никто не выхо­дит без меди­цин­ской помощи, а мы с тобой вышли сами». На что я ей отве­тила: «Нет, мы не сами вышли, а Сам Гос­подь помог нам с помо­щью молитв бла­жен­ной матушки Мат­ро­нушки». Я бес­ко­нечно бла­го­дарна матушке за то, что она есть и про­дол­жает помо­гать нам греш­ным в самые тяже­лые моменты нашей жизни.
Тамара Васи­льевна, Москва

Я, несмотря на свои 74 года, по кре­ще­нию – мало­гра­мот­ный 8‑летний мла­де­нец, ибо кре­стился только 8 лет назад. Летом-осенью 1998 года я, помо­гая млад­шему сыну в ремонт­ных делах и осту­пив­шись на досках, сильно потя­нул сухо­жи­лия правой и частично левой ноги. Лече­ние швей­цар­ским «Воль­та­ре­ном» помогло только левой ноге, но не правой, кото­рая сильно болела, и я не мог нор­мально ходить. Повтор­ный цикл меди­ка­мен­тоз­ного лече­ния поло­жи­тель­ного резуль­тата не дал.
Я читал о жизни и чуде­сах бла­жен­ной Мат­роны и знал, что она была похо­ро­нена на Дани­лов­ском клад­бище, а также и то, что ее прах уже поко­ится в храме Покров­ского мона­стыря… 2 и 4 декабря 1998 года я как на кры­льях помчался в мона­стырь, меня туда как бы вели. Очень быстро доби­ра­юсь до мона­стыря, вхожу в храм, пишу записку, поку­паю и ставлю свечи, покло­ня­юсь, как греш­ник, читаю своими сло­вами молитву и чув­ствую, что матушка Мат­рона меня слышит!..
А правая нога? После 4 декабря 1998 года и пома­за­ния матуш­ки­ным мас­ли­цем все как рукой сняло: ничего не болит и не хромаю уже три месяца!
про­фес­сор, доктор тех­ни­че­ских наук Рэм (Матфей) Ген­на­дье­вич Вар­ла­мов, Мытищи

Мой сын Дмит­рий, когда пришел из армии, забо­лел пси­хи­че­ским забо­ле­ва­нием. Мне дали кни­жечку – «Житие бла­жен­ной Мат­роны». Я про­чи­тала ее и тут же начала про­сить Мат­рону о своем боль­ном сыне, чтобы она его исце­лила. И чудо: девять лет болел мой сын и исце­лился. Бла­го­дарю бла­жен­ную Мат­рону.
Малы­шева Люд­мила, Яро­славль

Мой зять Игорь воз­вра­щался домой поздно вече­ром. Его окру­жили три чело­века, двое стояли в сто­роне. Они угро­жали ему ножом. Затем выхва­тили у него дипло­мат с цен­ными бума­гами и несколь­кими пас­пор­тами, в том числе и его соб­ствен­ным. Он заявил в мили­цию, но резуль­та­тов не было. Тогда я попро­сила помощи у бла­жен­ной Мат­роны, и она помогла. Уже через день нам позво­нили из мили­ции и ска­зали, что при про­верке доку­мен­тов у про­ез­жего были все пас­порта, а на сле­ду­ю­щий день нашлись и осталь­ные доку­менты. Я очень от многих слы­шала о ее помощи и поняла, как она велика.
Ста­ру­хина Надежда Сер­ге­евна, Москва

С мужем мы в граж­дан­ском браке 17 лет, а в 1997 году Бог вра­зу­мил обвен­чаться. Детей у нас не было, много лет я лечи­лась, да все напрасно. А в 1995 году пере­несла тяжкую опе­ра­цию, полу­чила инва­лид­ность 2‑й группы, в 1997 году была другая опе­ра­ция. В 1996 году мне рас­ска­зали о ста­рице – матушке Мат­роне. Я стала ходить к ней на Дани­лов­ское клад­бище. Про­сила у матушки Мат­ро­нушки себе здо­ро­вья, своим родным и близ­ким, а еще про­сила детей. Ска­зала себе: на все воля Божия. Ходила один раз в Покров­ский мона­стырь к Мат­ро­нушке. В 1997 году при­снился мне сон, будто жен­ский голос гово­рит мне: «Ты родишь девочку». Это было в начале года. Я поду­мала: «Что-то здесь не так. Как же я рожу, ведь я не могу рожать?» И еще как будто через сон я узнала, что рожу в конце года. И у меня в мозгу запало, что где-то в ноябре-декабре. Об этом сне я рас­ска­зала мужу. Ждала я целый год. Ничего не про­изо­шло. Я поду­мала, что навер­ное что-то не так поняла. Прошел еще один год. И 22 ноября Гос­подь дал нам дочку. Ее назвали Марией. Я, греш­ная, забыла день рож­де­ния матушки Мат­ро­нушки. Говорю мужу: подо­жди, сейчас в житие Мат­ро­нушки загляну. И у меня и у мужа слезы высту­пили на глазах. Роди­лась Мат­ро­нушка 22 ноября, как и наша дочка. Эта наша исто­рия – еще одна стра­ничка о вели­кой молит­вен­нице Божией матушке Мат­роне.
Татьяна, Ана­то­лий. Москва


Каз­нен­ный за веру

Погра­нич­ник Евге­ний Роди­о­нов попал в плен в фев­рале 1996 года. Чечен­ская война была в самом раз­гаре. Десять долгих меся­цев мать искала сына по всей Чечне. Он был обез­глав­лен под Баму­том после трех меся­цев плена в день, когда ему испол­ни­лось 19 лет. Могилу его за огром­ные деньги ука­зали сами чеченцы. Мать опо­знала тело сына по его натель­ному кре­стику.

Из рас­сказа матери, Любови Васи­льевны Роди­о­но­вой:

– Много лет назад 23 октября мы с мужем поже­ни­лись. И 23-го же октября два­дцать лет спустя своими руками я выко­пала сына из земли, а потом при­везла домой, похо­ро­нила. Над­пись на памят­нике “Прости, сынок” – в знак моей вечной вины перед ним. Он погиб в семи кило­мет­рах от меня, пока я искала его…»

Любовь Васи­льевна при­е­хала в Чечню после теле­граммы, что ее сын само­вольно оста­вил часть. Она не могла в это пове­рить. И только спустя несколько недель выяс­ни­лось, что чет­веро солдат, дежу­рив­ших на блок­по­сту, не дезер­ти­ро­вали, а были захва­чены в плен бан­ди­тами, пере­се­кав­шими гра­ницу в машине «Скорой помощи». С этого момента мать начала поиски сына, одного из полу­тора тысяч без вести про­пав­ших солдат.

Поиски вели только матери. Ходили по селам, аулам, горам под бом­беж­ками со смер­тель­ным стра­хом и обидой в груди. Наде­я­лись только на Бога и на себя! Пони­мали пре­красно: никто им не помо­жет, их дети никому не нужны. Мать Евге­ния Роди­о­нова встре­ча­лась в марте с Сер­геем Кова­ле­вым, извест­ным пра­во­за­щит­ни­ком, кото­рый бросил ей в лицо: «Ты зачем сюда при­е­хала? Твой сын – убийца, он при­е­хал уби­вать мирных жите­лей». Ну как это пере­жить?!

Десятки фото­гра­фий сына раз­да­вала Любовь Васи­льевна жите­лям чечен­ских сел и аулов, соби­рая малей­шие све­де­ния. Не раз появ­ля­лись посред­ники, обе­щав­шие за выкуп найти Евге­ния. Теряя надежду на помощь своих, она встре­ча­лась с коман­ди­рами бое­ви­ков: Баса­е­вым, Хат­та­бом. В Бамуте она разыс­кала Рус­лана Хай­ха­ро­ева, того, кто убил Женю. И даже за мерт­вого с нее опять потре­бо­вали выкуп.

Когда она при­е­хала в конце фев­раля, рядо­вой солдат, живой, стоил 10 мил­ли­о­нов. В авгу­сте рядо­вой солдат, живой, стоил 50 мил­ли­о­нов. У другой матери, Мели­хо­вой, за сына про­сили 250 мил­ли­о­нов, потому что он офицер.

Чечен­ская война отняла у Любови Васи­льевны Роди­о­но­вой все: един­ствен­ного сына и мужа, кото­рый скон­чался от инсульта через четыре дня после похо­рон сына. Теперь она одна в неболь­шой чисто при­бран­ной квар­тире обык­но­вен­ного блоч­ного дома в поселке Кури­лово Подоль­ского района Мос­ков­ской обла­сти. В ком­нате сына все оста­лось по-преж­нему: фото­гра­фии, его книги на полках, люби­мый аква­риум. Жизнь оста­но­ви­лась. Но крики «Аллах акбар!» бес­сон­ными ночами, труп­ный запах из раз­ры­той могилы, кото­рый невоз­можно забыть, кадры чечен­ской воен­ной хро­ники застав­ляют эту рус­скую мать вновь и вновь вспо­ми­нать ту страш­ную правду о войне…

О том, как все про­изо­шло, рас­ска­зал в при­сут­ствии пред­ста­ви­те­лей ОБСЕ тот, кто убил рядо­вого Роди­о­нова. У Жени была воз­мож­ность остаться в живых. Для этого надо было снять натель­ный кре­стик и назвать себя мусуль­ма­ни­ном. Но он этого не сделал.

От ребят тре­бо­вали созна­тель­ного отре­че­ния от Христа, а если плен­ник упор­ство­вал, в ход шли побои, изде­ва­тель­ства, уни­же­ния. Если и это не помо­гало, оста­ва­лось послед­нее – смерть.

Что же дает Любови Васи­льевне Роди­о­но­вой силы про­дол­жать жить, оста­ва­ясь со своей страш­ной прав­дой о чечен­ской войне?

Об этом она гово­рит так: «Конечно, мне тяжело, что сынок погиб. Но то, что он ока­зался достой­ным сыном Родины, не отка­зался от Христа, от пра­во­слав­ной веры, меня уте­шает… Я не знаю, как бы я пере­жила, если бы он посту­пил иначе».

Евге­ний Роди­о­нов не кано­ни­зи­ро­ван Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью. Но его сто­я­ние в вере, подоб­ное подви­гам святых муче­ни­ков, стало при­ме­ром для мил­ли­о­нов людей. И сего­дня на его могилу на тихом сель­ском клад­бище неда­леко от под­мос­ков­ного города Подоль­ска при­хо­дят люди, чтобы покло­ниться погиб­шему сол­дату.


ПРИ­РОДА – КНИГА БОЖЕ­СТВЕН­НОГО ОТКРО­ВЕ­НИЯ

Сад во время зимы

В 1829 году про­во­дил я зиму в Пло­щан­ской пустыни. И поныне там, в саду, стоит уеди­нен­ная дере­вян­ная келья, в кото­рой я жил с моим това­ри­щем. В тихую погоду, в сол­неч­ные ясные дни, выхо­дил я на крыльцо, садился на ска­мейку, смот­рел на обшир­ный сад. Нагота его покры­ва­лась снеж­ным покры­ва­лом; кругом все тихо, какой-то мерт­вый и вели­че­ствен­ный покой. Это зре­лище начало мне нра­виться: задум­чи­вые взоры невольно устрем­ля­лись, при­ко­вы­ва­лись к нему, как бы высмат­ри­вая в нем тайну. Одна­жды сидел я и глядел при­стально на сад. Вне­запно упала завеса с очей души моей: пред ними откры­лась книга при­роды. Это книга, данная для чтения пер­во­здан­ному Адаму, книга, содер­жа­щая в себе слова Духа подобно Боже­ствен­ному Писа­нию. Какое же учение про­чи­тал я в саду? Учение о вос­кре­се­нии мерт­вых, учение силь­ное, учение изоб­ра­же­нием дей­ствия, подоб­ного вос­кре­се­нию. Если б мы не при­выкли видеть ожив­ле­ние при­роды весною, то оно пока­за­лось бы нам вполне чудес­ным, неве­ро­ят­ным. Не удив­ля­емся от при­вычки; видя чудо, уже как бы не видим его! Гляжу на обна­жен­ные сучья дерев, и они с убе­ди­тель­но­стью гово­рят мне своим таин­ствен­ным языком: «Мы оживем, покро­емся листьями, забла­го­ухаем, укра­симся цве­тами и пло­дами; неужели же не оживут сухие кости чело­ве­че­ские во время весны своей?»

Они оживут, обле­кутся плотью; в новом виде всту­пят в новую жизнь и в новый мир. Как древа, не выдер­жав­шие люто­сти мороза, утра­тив­шие сок жиз­нен­ный, при наступ­ле­нии весны посе­ка­ются, выно­сятся из сада для топ­лива, так и греш­ники, утра­тив­шие жизнь свою – Бога, будут собраны в послед­ний день этого века, в начатке буду­щего веч­ного дня, и вверг­нуты в огнь неуга­са­ю­щий.

Если б можно было найти чело­века, кото­рый бы не знал пре­вра­ще­ний, про­из­во­ди­мых пере­ме­нами времен года, если б при­ве­сти этого стран­ника в сад, вели­че­ственно поко­я­щийся во время зимы сном смерт­ным, пока­зать ему обна­жен­ные древа и пове­дать о той рос­коши, в кото­рую они обле­кутся весною, то он вместо ответа посмот­рел бы на вас и улыб­нулся – такою несбы­точ­ною баснею пока­за­лись бы ему слова ваши! Так и вос­кре­се­ние мерт­вых кажется неве­ро­ят­ным для муд­ре­цов, блуж­да­ю­щих во мраке земной муд­ро­сти, не познав­ших, что Бог все­мо­гущ, что мно­го­об­раз­ная пре­муд­рость Его может быть созер­ца­ема, но не пости­га­ема умом созда­ний. Богу все воз­можно: чудес нет для Него. Слабо помыш­ле­ние чело­века: чего мы не при­выкли видеть, то пред­став­ля­ется нам делом несбы­точ­ным, чудом неве­ро­ят­ным. Дела Божии, на кото­рые посто­янно и уже рав­но­душно смот­рим, – дела дивные, чудеса вели­кие, непо­сти­жи­мые.

И еже­годно повто­ряет при­рода пред гла­зами всего чело­ве­че­ства учение о вос­кре­се­нии мерт­вых, живо­пи­суя его пре­об­ра­зо­ва­тель­ным, таин­ствен­ным дей­ствием!

свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов)


Спор между Бором и Эйн­штей­ном

Нильс Бор, вели­кий физик, соеди­нив­ший пла­не­тар­ную модель атома с кван­то­выми пред­став­ле­ни­ями, вскоре после кре­ще­ния пере­жил чув­ство при­сут­ствия Бога. И когда оно прошло, вера в Бога не исчезла. Одна­жды про­изо­шел спор между Бором и Эйн­штей­ном. Эйн­штейн не принял кван­то­вой теории и сказал, имея в виду веро­ят­ност­ную кар­тину мира, соот­вет­ству­ю­щую кван­то­вой физике: «Гос­подь Бог не играет в кости». На это Бор воз­ра­зил ему: «Однако не наше дело пред­пи­сы­вать Богу, как Он должен управ­лять миром». Бор хотел ска­зать, что Бог все­мо­гущ и что Он Сам пред­пи­сы­вает при­роде законы, а дело ученых лишь обна­ру­жи­вать их.


Миро­зда­ние откры­вает пре­муд­рость Творца

К еги­пет­скому отшель­нику IV века авве Анто­нию Вели­кому пришел зна­ме­ни­тый фило­соф и спро­сил: «Авва, как ты можешь жить здесь, в пустыне, лишен­ный уте­ше­ния от чтения книг?» Указав рукой на голу­бое небо, паля­щее солнце, горы, пески пустыни, скуд­ную рас­ти­тель­ность, отшель­ник сказал: «Моя книга, фило­соф, есть при­рода сотво­рен­ных вещей, и, когда я хочу, я могу читать в ней дела Божии».

Для вели­кого уче­ного XX века Аль­берта Эйн­штейна наш мир был воис­тину есте­ствен­ной книгой Боже­ствен­ного Откро­ве­ния. Сам ученый заме­ча­тельно выра­зил это в сле­ду­ю­щих словах: «Моя рели­гия есть глу­боко про­чув­ство­ван­ная уве­рен­ность в суще­ство­ва­нии Выс­шего интел­лекта, кото­рый откры­ва­ется нам в доступ­ном позна­нию мире».

Но не все люди науки склонны к подоб­ным выво­дам, поскольку среди них есть как веру­ю­щие, так и неве­ру­ю­щие. Было время, когда боль­шин­ство ученых нашей страны гово­рили о себе как об ате­и­стах.

В те вре­мена быть веру­ю­щим озна­чало быть изгоем обще­ства. И не каждый имел муже­ство при­знаться в том, что он, ученый и иссле­до­ва­тель, в то же время явля­ется веру­ю­щим чело­ве­ком. Но были и тогда муже­ствен­ные люди. Мне не забыть выда­ю­ще­гося уче­ного-био­лога ака­де­мика А.А. Баева, с кото­рым меня Гос­подь свел в 1984 году. Этот чело­век пове­дал о том, как он, ученый, про­чи­ты­вает вели­кую книгу есте­ствен­ного откро­ве­ния, кото­рую мы име­нуем живой при­ро­дой. Для этого ака­де­мика, чело­века веру­ю­щего и много постра­дав­шего, мир сей дей­стви­тельно был живой книгой Откро­ве­ния Божия.

свя­тей­ший Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Кирилл


Фран­цуз неве­ру­ю­щий

Один фран­цуз в сопро­вож­де­нии про­вод­ника-араба совер­шал путе­ше­ствие по пустыне. День за днем араб не забы­вал пре­кло­нять свои колени на горя­чем песке и взы­вать к своему Богу. Одна­жды вече­ром неве­ру­ю­щий фран­цуз спро­сил у араба:

– Откуда вы знаете, что суще­ствует Бог?

Про­вод­ник на минуту оста­но­вил свой взгляд на насмеш­нике и отве­тил:

– Откуда я знаю, что суще­ствует Бог? А из чего вы заклю­ча­ете, что в про­шлую ночь мимо нашей палатки прошел вер­блюд, а не чело­век?

– Ну, так это видно по следам, – отве­чал неве­ру­ю­щий фран­цуз.

Тогда, ука­зы­вая на захо­дя­щее солнце, зали­вав­шее своими лучами весь гори­зонт, араб сказал:

– Это следы не чело­века.


На берегу океана

Если наука сейчас про­дви­ну­лась вперед, то это, может быть, потому, что неко­то­рые «факты» за послед­ние годы заста­вили ее при­за­ду­маться.

То, что она счи­тала незыб­лемо твер­дым, ока­за­лось собра­нием пустот; веще­ство, кото­рое счи­тала нераз­ру­ши­мым, ока­за­лось не нераз­ру­ши­мым, а пре­вра­ща­е­мым в энер­гию.

Джон Даль­тон, англий­ский химик и физик, дал сле­ду­ю­щий, как каза­лось науке, твер­дый «факт»: «Атом неде­лим, вечен и нераз­ру­шим». В дей­стви­тель­но­сти же ока­за­лось, что атом не имеет ни одного из этих трех качеств.

Евклид тоже дал науке «факт», что «целое всегда рав­ня­ется сумме его частей». Но целый атом весит меньше, чем сумма его частей.

Не уди­ви­тельно, что д‑р Шилт одна­жды полу­шутя заме­тил: «Мы знали о Все­лен­ной десять лет тому назад больше, чем знаем теперь».

Д‑р Кэтрин Чем­бер­лен, про­фес­сор физики, как-то напом­нила, что Ньютон срав­ни­вал себя с ребен­ком, игра­ю­щим с ракуш­ками на берегу океана, в то время как целый океан истин лежит перед ним неот­кры­тым… «Да и мы все еще на берегу океана, – про­дол­жала д‑р Чем­бер­лен, – то, что мы знаем, только мель­чай­шие частички. А в осталь­ном мы зави­сим от веры».

архи­епи­скоп Иоанн (Шахов­ской)


Суще­ство­ва­ние Бога может быть дока­зано хими­че­ским путем

Извест­ный аме­ри­кан­ский физик-изоб­ре­та­тель Томас Эдисон (1847–1931) в беседе с одним кор­ре­спон­ден­том на вопрос о целе­со­об­раз­но­сти в мире атомов дал такой ответ:

– Неужели вы дума­ете, что это совер­ша­ется без вся­кого смысла? Атомы в гар­мо­ни­че­ском и полез­ном соеди­не­нии при­ни­мают кра­си­вые и инте­рес­ные очер­та­ния и цвета, словно выра­жая свое удо­воль­ствие. В болезни, смерти, раз­ло­же­нии или гни­е­нии несо­гла­сие состав­ных атомов немед­ленно дает себя чув­ство­вать дур­ными запа­хами. Соеди­нен­ные в извест­ных формах атомы обра­зуют живот­ных низших раз­ря­дов. Нако­нец, они соеди­ня­ются в чело­веке, пред­став­ля­ю­щем собою полную гар­мо­нию осмыс­лен­ных атомов.

– Но где пер­во­на­чаль­ный источ­ник этой осмыс­лен­но­сти?

– В какой-то Силе пре­выше нас самих.

– Итак, вы верите в Созда­теля, в Бога?

– Конечно, – отве­тил Эдисон, – суще­ство­ва­ние Бога может даже быть дока­зано хими­че­ским путем.


Почему люди блуж­дают в неиз­вест­но­сти?

Майкл Фара­дей (1791–1867), англий­ский физик и химик, сидел за пись­мен­ным столом и читал Библию. Вошед­ший друг, увидев Фара­дея, обхва­тив­шего голову руками, испу­ганно спро­сил: «Что с тобой? Ты плохо себя чув­ству­ешь?» Фара­дей отве­тил: «О нет, не это! Я пора­жа­юсь, почему люди пред­по­чи­тают блуж­дать в неиз­вест­но­сти по многим важным вопро­сам, когда Бог пода­рил им такую чудную книгу Откро­ве­ния?!»


Раз­мыш­ле­ние при захож­де­нии солнца

Вели­ко­леп­ное све­тило дня, совер­шив днев­ной путь, при­бли­зи­лось к закату. Скло­нив­шись к самому морю и как бы колеб­лясь над ним, оно пус­кает про­щаль­ные лучи на землю, готово погру­зиться в море бес­ко­неч­ном. Смотрю на это вели­че­ствен­ное зре­лище из окон моей кельи, из недра тихой оби­тели! Предо мною и Крон­штадт, и про­ти­во­по­лож­ный берег Фин­лян­дии, и море, испещ­рен­ное поло­сами. Над морем кру­жится румя­ное солнце, уже при­ка­са­ясь окра­и­нами поверх­но­сти моря. Захо­дя­щее солнце допус­кает смот­реть на себя глазу чело­ве­че­скому, для кото­рого оно недо­ступно во все время днев­ного пути своего, закры­ва­ясь от него невы­дер­жи­мым, осле­пи­тель­ным сия­нием.

Какое созер­ца­ние родится от этого зре­лища для инока уеди­нен­ного? Какое вдох­но­ве­ние про­льется в грудь мою при чтении этого листа свя­щен­ной книги, напи­сан­ной Самим Богом, – при­роды?

Книга эта посто­янно откры­ва­ется для тех, кото­рые не пре­стают очи­щать себя пока­я­нием и уда­ле­нием от вся­кого гре­хов­ного начи­на­ния, и гру­бого, и тон­кого. Она откры­ва­ется для тех, кото­рые отрек­лись от насла­жде­ний земных, от сует­ной рас­се­ян­но­сти. Она откры­ва­ется для после­до­ва­те­лей и уче­ни­ков Еван­ге­лия, для люби­те­лей славы небес­ной и насла­жде­ний вечных, для люби­те­лей скром­ного и тихого уеди­не­ния, воз­лю­бив­ших уеди­не­ние, с тем чтобы в нем снис­кать обиль­ное позна­ние Бога устра­не­нием из себя всего, что закры­вает и уда­ляет от нас Бога.

Вели­кая книга при­роды запе­чат­лена для чита­те­лей нечи­стых, омра­чен­ных грехом, пора­бо­щен­ных греху, погру­жен­ных в насла­жде­ния плот­ские, закру­жен­ных, оту­ма­нен­ных сует­ным раз­вле­че­нием. Напрасно, по гор­до­сти своей, мнят они о себе, что и они – чита­тели ее! Читают они в ней мерт­вую, веще­ствен­ную букву; не про­чи­ты­вают – Бога.

Содер­жа­ние книги при­роды: Бог неопи­санно описан, воспет гром­кими пес­но­пе­ни­ями Духа, не слы­ши­мыми ухом плот­ским, изящ­ными, свя­щен­ными, пора­жа­ю­щими и пле­ня­ю­щими слух души воз­рож­ден­ной.

Пред этою книгою вста­нут на суд – по учению вели­кого апо­стола языков – в день Страш­ного Суда Божия пле­мена и языки всех веков жизни мира, пре­быв­шие в жалост­ном, смеш­ном идо­ло­по­клон­стве, в бед­ствен­ном неве­де­нии Бога, и она осудит их. Неви­ди­мое по отно­ше­нию к Богу плот­скими очами, когда рас­смат­ри­ва­ется в созда­нии Его – при­роде, зрится и прис­но­сущ­ная сила Его и Боже­ство, во еже быти им без­от­вет­ным (Рим.1:20).

свя­ти­тель Игна­тий (Брян­ча­ни­нов)


В празд­ник Кре­ще­ния вода во всем мире ста­но­вится святой

Одна­жды у извест­ного в России духов­ника спро­сили, как он, про­вед­ший долгое время в заклю­че­нии, совер­шал Боже­ствен­ную литур­гию. Старец отве­чал:

– Боже­ствен­ную литур­гию мы могли слу­жить довольно просто, поскольку хлеб можно было найти без труда, а вместо вина при­хо­ди­лось исполь­зо­вать клюк­вен­ный сок. А вместо пре­стола с мощами муче­ника, на кото­ром поло­жено по цер­ков­ным пра­ви­лам слу­жить литур­гию, мы брали самого широ­ко­пле­чего из наших собра­тьев – заклю­чен­ных свя­щен­ни­ков, – он раз­де­вался по пояс, ложился, и на его груди слу­жили литур­гию. В лагере все были муче­ни­ками и испо­вед­ни­ками и в любой момент могли при­нять муче­ни­че­скую смерть за Христа.

– А как же, батюшка, вы совер­шали вели­кое освя­ще­ние воды в день Кре­ще­ния? Ведь если молитвы литур­гии помнят наизусть многие свя­щен­ники, то молитвы на Кре­ще­ние чита­ются одна­жды в год и они очень длин­ные?

– А нам и не нужно было пом­нить эти молитвы. Ведь если хоть в одном месте Все­лен­ной в пра­во­слав­ном храме совер­ша­ется чин Вели­кого освя­ще­ния воды, то по молит­вам Святой Церкви освя­ща­ется и «всех вод есте­ство» – вся вода во всем мире дела­ется кре­щен­ской и святой. В этот день мы брали воду из любого источ­ника, и она была нетлен­ной, бла­го­дат­ной, кре­щен­ской.


ПУТЬ К БОГУ

Страх уви­деть в себе Бога

Чело­век стра­шится встре­тить самого себя, потому что, найдя себя, чело­век может найти Бога. А Бога не хочет чело­век встре­тить. Оттого чело­век стра­шится своей вели­кой глу­бины и убе­гает всю жизнь от малей­шего углуб­ле­ния в себя. Весь бег его жизни, вся суто­лока мира, вся дина­мика его циви­ли­за­ции с ее ниве­ли­ров­кой и стан­дар­ти­за­цией жизни, ее раз­вле­че­ния и увле­че­ния, заботы, планы и энту­зи­азм словно изго­няют чело­века от Лица Божия и лишают чело­ве­че­ского лица. Но камо (куда) пойду от Духа Твоего, Гос­поди, и от Лица Твоего камо бежу? (Пс.138:7). Этого еще многие не пони­мают. Порыв неве­ру­ю­щего или мало­ве­ру­ю­щего чело­ве­че­ства направ­лен к тому, чтобы бежать от своей глу­бины, от своей тишины, где скрыто рай­ское бла­жен­ство, где Бог встре­чает чело­века. Бежит чело­век от духов­ного мира – куда? В пороч­ный круг внеш­него твор­че­ства, внеш­них задач, внеш­них отно­ше­ний к людям, пре­хо­дя­щих успе­хов, мгно­венно воз­ни­ка­ю­щих, нико­гда не насы­ща­ю­щих радо­стей. И чело­век все более боится остаться наедине с самим собою. Он уже больше не смот­рит на звезды, не заду­мы­ва­ется в тишине над жизнью. Глу­бина его души, могу­щей вме­стить вели­кую любовь Самого Творца, не радост­ное для него, но жуткое виде­ние.
Чело­век боится глу­бины своего бес­смерт­ного «я», своей абсо­лют­но­сти, «спо­соб­но­сти на все»: воз­мож­ной бездны своего пре­ступ­ле­ния и пре­дель­ной своей само­от­дачи Богу.
И во всем чело­век стра­шится боли своей и неиз­вест­ного как неожи­дан­ной боли. Стра­шится он и самого страха своего, ибо страх есть боль; и радо­сти даже иногда стра­шится чело­век, ибо радость неверна и, уходя, при­но­сит боль; чело­век может стра­шиться радост­ных своих надежд. Как глубок чело­век, так таин­ственно-без­бре­жен мир его духа; можно поис­тине ска­зать: такой дух, как чело­ве­че­ский, мог быть дан только бес­смерт­ному чело­веку.
архи­епи­скоп Иоанн (Шахов­ской)


В чем тут дело?

Мы гово­рим о церкви как о доме Божием. Это место, где Бог живет. Это место, куда мы при­хо­дим к Нему и пони­маем, что Он тут есть. И порой люди это чув­ствуют. Я помню одного чело­века, кото­рый как-то зашел в наш храм. Он должен был пере­дать посылку нашей при­хо­жанке, хотя сам был без­бож­ни­ком. Он хотел прийти к концу службы, но когда зашел в храм, ему «не повезло» – служба еще не отошла. Он сел в глу­бине церкви. После, когда все уже ушли, он про­дол­жал сидеть. Я подо­шел к нему и попро­сил выйти, так как нужно было закры­вать храм. А он гово­рит: «Я хочу знать, в чем тут дело? Я неве­ру­ю­щий, но у меня чув­ство, что что-то здесь про­ис­хо­дит. Отчего такое ощу­ще­ние? От мер­ца­ния свечей, от зауныв­ного вашего пения или это кол­лек­тив­ная исте­рика? В чем дело?» Я отве­тил, что, с моей точки зрения, это Божие при­сут­ствие, но если Бога нет, то у меня нет ответа для него. Этот чело­век захо­тел прийти в храм еще, но только тогда, когда не будет людей. Он опа­сался какого-либо «гип­но­ти­че­ского вли­я­ния», как он сказал. При­хо­дил три-четыре раза и все время чув­ство­вал чье-то при­сут­ствие. «Знаете, я заме­тил еще, что люди при­хо­дят в цер­ковь с одним выра­же­нием лица, а уходят с другим, с каким-то про­свет­лен­ным. А когда они идут по сту­пень­кам и что-то полу­чают от вас, то у них глаза другие. Значит, что-то про­ис­хо­дит. Если ваш Бог пас­сив­ный, Он мне не нужен, но если актив­ный – это дело другое. Давайте встре­чаться и гово­рить о Нем»… Через год он кре­стился.
мит­ро­по­лит Анто­ний (Сурож­ский)


«Про­ве­рить и покон­чить с этим»

Слу­чи­лось так, что Вели­ким постом какого-то года, кажется, трид­ца­того, нас, маль­чи­ков, стали водить наши руко­во­ди­тели на волей­боль­ное поле. Раз мы собра­лись, и ока­за­лось, что при­гла­сили свя­щен­ника про­ве­сти духов­ную беседу с нами, дика­рями. Ну, конечно, все от этого отлы­ни­вали как могли, кто успел сбе­жать, сбежал; у кого хва­тило муже­ства вос­про­ти­виться вконец, вос­про­ти­вился; но меня руко­во­ди­тель уломал. Он меня не уго­ва­ри­вал, что надо пойти, потому что это будет полезно для моей души или что-нибудь такое, потому что, сошлись он на душу или на Бога, я не пове­рил бы ему. Но он сказал: «Послу­шай, мы при­гла­сили отца Сергия Бул­га­кова; ты можешь себе пред­ста­вить, что он раз­не­сет по городу о нас, если никто не придет на беседу?» Я поду­мал: да, лояль­ность к моей группе тре­бует этого. А еще он при­ба­вил заме­ча­тель­ную фразу: «Я же тебя не прошу слу­шать! Ты сиди и думай свою думу, только будь там». Я поду­мал, что, пожа­луй, и можно, и отпра­вился. И все было дей­стви­тельно хорошо; только, к сожа­ле­нию, отец Сергий Бул­га­ков гово­рил слиш­ком громко и мне мешал думать свои думы; и я начал при­слу­ши­ваться, и то, что он гово­рил, при­вело меня в такое состо­я­ние ярости, что я уже не мог ото­рваться от его слов; помню, он гово­рил о Христе, о Еван­ге­лии, о хри­сти­ан­стве. Он был заме­ча­тель­ный бого­слов, и он был заме­ча­тель­ный чело­век для взрос­лых, но у него не было ника­кого опыта с детьми, и он гово­рил, как гово­рят с малень­кими зве­ря­тами, доводя до нашего созна­ния все слад­кое, что можно найти в Еван­ге­лии, от чего как раз мы шарах­ну­лись бы, и я шарах­нулся: кро­тость, сми­ре­ние, тихость – все раб­ские свой­ства, в кото­рых нас упре­кают, начи­ная с Ницше и дальше. Он меня привел в такое состо­я­ние, что я решил не воз­вра­щаться на волей­боль­ное поле, несмотря на то что это была страсть моей жизни, а ехать домой, попро­бо­вать обна­ру­жить, есть ли у нас дома где-нибудь Еван­ге­лие, про­ве­рить и покон­чить с этим; мне даже на ум не при­хо­дило, что я не покончу с этим, потому что было совер­шенно оче­видно, что он знает свое дело, и, значит, это так…

И вот я у мамы попро­сил Еван­ге­лие, кото­рое у нее ока­за­лось, заперся в своем углу, посмот­рел на книжку и обна­ру­жил, что Еван­ге­лий четыре, а раз четыре, то одно из них, конечно, должно быть короче других. И так как я ничего хоро­шего не ожидал ни от одного из четы­рех, я решил про­честь самое корот­кое. И тут я попался; я много раз после этого обна­ру­жи­вал, до чего Бог хитер бывает, когда Он рас­по­ла­гает Свои сети, чтобы пой­мать рыбу; потому что, прочти я другое Еван­ге­лие, у меня были бы труд­но­сти; за каждым Еван­ге­лием есть какая-то куль­тур­ная база; Марк же писал именно для таких моло­дых дика­рей, как я, – для рим­ского молод­няка. Этого я не знал – но Бог знал. И Марк знал, может быть, когда напи­сал короче других…

И вот я сел читать; и тут вы, может быть, пове­рите мне на слово, потому что этого не дока­жешь. Со мной слу­чи­лось то, что бывает иногда на улице, знаете, когда идешь – и вдруг повер­нешься, потому что чув­ству­ешь, что кто-то на тебя смот­рит сзади. Я сидел, читал и между нача­лом первой и нача­лом тре­тьей глав Еван­ге­лия от Марка, кото­рое я читал мед­ленно, потому что язык был непри­выч­ный, вдруг почув­ство­вал, что по ту сто­рону стола, тут, стоит Хри­стос… И это было настолько рази­тель­ное чув­ство, что мне при­шлось оста­но­виться, пере­стать читать и посмот­реть. Я долго смот­рел; я ничего не видел, не слышал, чув­ствами ничего не ощущал. Но даже когда я смот­рел прямо перед собой на то место, где никого не было, у меня было то же самое яркое созна­ние, что тут стоит Хри­стос, несо­мненно. Помню, что я тогда отки­нулся и поду­мал: если Хри­стос живой стоит тут – значит, это вос­крес­ший Хри­стос. Значит, я знаю досто­верно и лично, в пре­де­лах моего лич­ного, соб­ствен­ного опыта, что Хри­стос вос­крес, и, значит, все, что о Нем гово­рят, – правда. Это того же рода логика, как у ранних хри­стиан, кото­рые обна­ру­жи­вали Христа и при­об­ре­тали веру не через рас­сказ о том, что было от начала, а через встречу с Хри­стом живым, из чего сле­до­вало, что рас­пя­тый Хри­стос был тем, что гово­рится о Нем, и что весь пред­ше­ству­ю­щий рас­сказ тоже имеет смысл.

Ну, дальше я читал; но это уже было нечто совсем другое. Первые мои откры­тия в этой обла­сти я сейчас очень ярко помню; я, веро­ятно, выра­зил бы это иначе, когда был маль­чи­ком лет пят­на­дцати, но первое было: что, если это правда, значит, все Еван­ге­лие – правда, значит, в жизни есть смысл, значит, можно жить ни для чего иного, как для того, чтобы поде­литься с дру­гими тем чудом, кото­рое я обна­ру­жил; что есть, навер­ное, тысячи людей, кото­рые об этом не знают, и что надо им скорее ска­зать. Второе – что если это правда, то все, что я думал о людях, была неправда; что Бог сотво­рил всех; что Он воз­лю­бил всех до смерти вклю­чи­тельно; и что поэтому даже если они думают, что они мне враги, то я знаю, что они мне не враги. Помню, на сле­ду­ю­щее утро я вышел и шел как в пре­об­ра­жен­ном мире; на вся­кого чело­века, кото­рый мне попа­дался, я смот­рел и думал: тебя Бог создал по любви! Он тебя любит! ты мне брат, ты мне сестра; ты меня можешь уни­что­жить, потому что ты этого не пони­ма­ешь, но я это знаю, и этого довольно…

мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский


Слово о малом доб­ро­де­ла­нии

Многие люди думают, что жить по вере и испол­нять волю Божию очень трудно. На самом деле – очень легко. Стоит лишь обра­тить вни­ма­ние на мелочи, на пустяки и ста­раться не согре­шать в самых малень­ких и легких делах. Это самый про­стой и легкий способ войти в духов­ный мир и при­бли­зиться к Богу.

Обычно чело­век думает, что Творец тре­бует от него очень боль­ших дел, самого край­него само­от­вер­же­ния, все­це­лого уни­чи­же­ния его лич­но­сти. Чело­век так пуга­ется этими мыс­лями, что начи­нает стра­шиться в чем-либо при­бли­зиться к Богу, пря­чется от Бога, как согре­шив­ший Адам, и даже не вни­кает в слово Божие. «Все равно, – думает, – ничего не могу сде­лать для Бога и для души своей, буду уж лучше в сто­ронке от духов­ного мира, не буду думать о вечной жизни, о Боге, а буду жить как живется».

У самого входа в рели­ги­оз­ную область суще­ствует некий «гипноз боль­ших дел»: надо делать какое-то боль­шое дело – или ника­кого. И люди не делают ника­кого дела для Бога и для души своей. Уди­ви­тельно: чем больше чело­век предан мело­чам жизни, тем менее именно в мело­чах хочет быть чест­ным, чистым, верным Богу. А между тем через пра­виль­ное отно­ше­ние к мело­чам должен пройти каждый чело­век, жела­ю­щий при­бли­зиться к Цар­ствию Божию.

«Жела­ю­щий при­бли­зиться» – тут именно и кро­ется вся труд­ность рели­ги­оз­ных путей чело­века. Обычно он хочет войти в Цар­ствие Божие совер­шенно для себя неожи­данно, маги­че­ски чудесно или же – по праву, через какой-то подвиг. Но ни то, ни другое не есть истин­ное нахож­де­ние выс­шего мира.

Не маги­че­ски чудесно входит чело­век к Богу, оста­ва­ясь чуждым на земле инте­ре­сам Цар­ствия Божия, не поку­пает он цен­но­стей Цар­ствия Божия какими-либо внеш­ними поступ­ками своими. Поступки нужны для доб­рого при­ви­тия к чело­веку жизни высшей, пси­хо­ло­гии небес­ной, воли свет­лой, жела­ния доб­рого, сердца спра­вед­ли­вого и чистого, любви нели­це­мер­ной. Именно через малые, еже­днев­ные поступки это все может при­виться и уко­ре­ниться в чело­веке.

Мелкие хоро­шие поступки – это вода на цветок лич­но­сти чело­века. Совсем не обя­за­тельно вылить на тре­бу­ю­щий воды цветок море воды. Можно вылить пол­ста­кана, и этого будет доста­точно, чтобы уже иметь для жизни боль­шое зна­че­ние. Совсем не надо чело­веку голод­ному или давно голо­дав­шему съесть пол­пуда хлеба – доста­точно съесть пол­фунта, и уже его орга­низм вос­пря­нет.

Жизнь сама дает уди­ви­тель­ные подо­бия и образы важ­но­сти малень­ких дел. А в меди­цине, кото­рая и сама имеет дело с малым и строго огра­ни­чен­ным коли­че­ством лекар­ства, суще­ствует еще целая область – гомео­па­ти­че­ская наука, при­зна­ю­щая лишь совер­шенно малые лекар­ствен­ные вели­чины на том осно­ва­нии, что наш орга­низм сам выра­ба­ты­вает чрез­вы­чайно малые коли­че­ства ценных для него веществ, доволь­ству­ясь ими для под­дер­жа­ния и рас­цвета своей жизни. И хоте­лось бы оста­но­вить при­сталь­ное вни­ма­ние вся­кого чело­века на совсем малых, очень легких для него и, однако, чрез­вы­чайно нужных вещах.

Кто напоит одного из малых сих только чашею холод­ной воды, во имя уче­ника, истинно говорю вам, не поте­ряет награды своей (Мф.10:42). В этом слове Гос­под­нем – высшее выра­же­ние важ­но­сти малого добра. Чаша воды – это немного. Пале­стина во вре­мена Спа­си­теля не была пусты­ней, как в наши дни, она была цве­ту­щей, оро­ша­е­мой стра­ной, и чаша воды поэтому была очень неболь­шой вели­чи­ной, но, конечно, прак­ти­че­ски ценной в то время, когда люди путе­ше­ство­вали боль­шей частью пешком. Но Гос­подь не огра­ни­чи­ва­ется этим в ука­за­нии на малое: чаша холод­ной воды. Он еще добав­ляет, чтобы ее пода­вали хотя бы «во имя уче­ника». Это при­ме­ча­тель­ная подроб­ность. И на ней надо вни­ма­тельно оста­но­виться.

Лучшие в жизни дела всегда есть дела во имя Хри­стово, во имя Гос­подне. Бла­го­сло­вен гря­ду­щий во имя Гос­подне, во имя Христа. Дух, имя Хри­стово при­дают всем вещам и поступ­кам вечную цен­ность, как бы ни были малы поступки. И про­стая любовь, жерт­вен­ная, чело­ве­че­ская, на кото­рой всегда лежит отсвет любви Хри­сто­вой, делает зна­чи­тель­ным и дра­го­цен­ным всякое слово, всякий жест, всякую слезу, всякую улыбку, всякий взгляд чело­века. И вот Гос­подь ясно гово­рит, что даже не во имя Его, а только во имя Его уче­ника сде­лан­ное малое доброе дело уже есть вели­кая цен­ность в веч­но­сти. Во имя уче­ника – это предел связи с Его духом, Его делом, Его жизнью…

Ведь ясно, что поступки наши могут быть, и часто бывают, эго­и­стичны, внут­ренне корыстны. Гос­подь ука­зы­вает нам на это, сове­тует при­гла­шать к себе в дом не тех, кто может нам воз­дать тем же уго­ще­нием, при­гла­сив, в свою оче­редь, нас к себе, но чтобы мы при­гла­шали к себе людей, нуж­да­ю­щихся в нашей помощи, под­держке и укреп­ле­нии. Гости наши иной раз бывают рас­сад­ни­ками тще­сла­вия, зло­сло­вия и всякой суеты. Другое дело – добрая дру­же­ская беседа, чело­ве­че­ское обще­ние; это бла­го­сло­венно, это укреп­ляет души, делает их более стой­кими в добре и истине. Но культ неис­крен­него свет­ского обще­ния – болезнь людей и себя ныне истреб­ля­ю­щей циви­ли­за­ции. Во всяком обще­нии чело­ве­че­ском должен непре­менно быть добрый дух Хри­стов либо в види­мом его явле­нии, либо в скры­том. И это скры­тое при­сут­ствие духа Божия в про­стом и хоро­шем обще­нии чело­ве­че­ском есть та атмо­сфера уче­ни­че­ства, о кото­рой гово­рит Гос­подь. Во имя уче­ника – это самая первая сту­пень обще­ния с другим чело­ве­ком во имя Самого Гос­пода Иисуса Христа… Многие, еще не зна­ю­щие Гос­пода и див­ного обще­ния во имя Его, уже имеют между собой это бес­ко­рыст­ное чистое обще­ние чело­ве­че­ское, при­бли­жа­ю­щее их к духу Хри­стову. И на этой первой сту­пени добра, о кото­рой Гос­подь сказал как о подаче чаши воды только во имя уче­ника, могут стоять многие. Лучше ска­зать – все. А также пра­вильно пони­мать эти слова Хри­стовы – бук­вально – и стре­миться помочь вся­кому чело­веку. Ни единое мгно­ве­ние подоб­ного обще­ния не будет забыто пред Богом, как ни единая малая птица не будет забыта пред Отцом Небес­ным.

Если бы люди были мудры, они бы все стре­ми­лись на малое и совсем легкое для них дело, через кото­рое могли бы полу­чить себе вечное сокро­вище. Вели­кое спа­се­ние людей в том, что они могут при­виться к стволу веч­ного дерева жизни через самый ничтож­ный чере­нок – посту­пок добра. Доброе… самое малое может про­из­ве­сти огром­ное дей­ствие. Вот почему не надо пре­не­бре­гать мело­чами в добре и гово­рить себе: «Боль­шое добро не могу сде­лать – не буду забо­титься и ни о каком добре».

Сколь даже самое малое добро полезно для чело­века, неоспо­римо дока­зы­ва­ется тем, что даже самое малое зло для него чрез­вы­чайно вредно. Попала нам, скажем, соринка в глаз, – глаз уже ничего не видит, да и другим глазом в это время смот­реть трудно. Малень­кое зло, попав­шее, как соринка, в глаз души, сейчас же выво­дит чело­века из строя жизни. Пустяч­ное дело – себе или дру­гому из глаза тела его или души вынуть соринку, но это добро, без кото­рого нельзя жить.

Поис­тине, малое добро более необ­хо­димо, насущно в мире, чем боль­шое. Без боль­шого люди живут, без малого не про­жи­вут. Гибнет чело­ве­че­ство не от недо­статка боль­шого добра, а от недо­статка именно малого добра. Боль­шое добро есть лишь крыша, воз­ве­ден­ная на стенах – кир­пи­чах малого добра.

Итак, малое, самое легкое добро оста­вил на земле Творец тво­рить чело­веку, взяв на Себя все вели­кое. Наше малое Творец творит Своим вели­ким, ибо Гос­подь наш – Творец, из ничего создав­ший все, тем более из малого может сотво­рить вели­кое. Но и самому дви­же­нию вверх про­ти­во­стоят воздух и земля. Вся­кому, даже самому малому и лег­кому добру про­ти­во­стоит кос­ность чело­ве­че­ская. Эту кос­ность Спа­си­тель выявил в своей корот­кой притче: И никто, пив старое вино, не захо­чет тотчас моло­дого, ибо гово­рит: старое лучше (Лк.5:39). Всякий чело­век, живу­щий в мире, при­вя­зан к обыч­ному и при­выч­ному. Привык чело­век к злу – он его и счи­тает своим нор­маль­ным, есте­ствен­ным состо­я­нием, а добро ему кажется чем-то неесте­ствен­ным, стес­ни­тель­ным, для него непо­силь­ным. Если же чело­век привык к добру, то уже делает его не потому, что делать надо, а потому, что он не может не делать, как не может чело­век не дышать, а птица – не летать.

Чело­век добрый умом укреп­ляет и уте­шает прежде всего самого себя. И это совсем не эгоизм, как неко­то­рые неспра­вед­ливо утвер­ждают, нет, это истин­ное выра­же­ние бес­ко­рыст­ного добра, когда оно несет высшую духов­ную радость тому, кто его делает. Добро истин­ное всегда глу­боко и чисто уте­шает того, кто соеди­няет с ним свою душу. Нельзя не радо­ваться, выйдя из мрач­ного под­зе­ме­лья на солнце, к чистой зелени и бла­го­уха­нию цветов. Это един­ствен­ная неэго­и­сти­че­ская радость – радость добра, радость Цар­ствия Божия. И в этой радо­сти будет чело­век спасен от зла, будет жить у Бога вечно.

Для чело­века, не испы­тав­шего дей­ствен­ного добра, оно пред­став­ля­ется иногда как напрас­ное муче­ние, никому не нужное… Есть состо­я­ние невер­ного покоя, из кото­рого бывает трудно выйти чело­веку. Как из утробы матери трудно выйти ребенку на свет, так бывает трудно чело­веку-мла­денцу выйти из своих мелких чувств и мыслей, направ­лен­ных только на достав­ле­ние эго­и­сти­че­ской пользы себе и не могу­щих быть подви­ну­тыми к заботе о другом, ничем не свя­зан­ном с ним чело­веке.

Вот это убеж­де­ние, что старое, извест­ное и при­выч­ное состо­я­ние всегда лучше нового, неиз­вест­ного, при­суще вся­кому непро­свет­лен­ному чело­веку. Только начав­шие воз­рас­тать, всту­пать на путь алка­ния и жажды правды Хри­сто­вой и духов­ного обни­ща­ния пере­стают жалеть свою кос­ность, непо­движ­ность своих добы­тых в жизни и жизнью согре­тых грез… Трудно чело­ве­че­ство отры­ва­ется от при­выч­ного. Этим оно себя отча­сти, может быть, и сохра­няет от необуз­дан­ной дер­зо­сти и зла. Устой­чи­вость ног в болоте иногда мешает чело­веку бро­ситься голо­вой в бездну. Но более часто бывает, что болото мешает чело­веку взойти на гору бого­ви­де­ния или хотя бы выйти на креп­кую землю послу­ша­ния слову Божию…

Через малое, с наи­боль­шей лег­ко­стью совер­ша­е­мое дело чело­век более всего при­вы­кает к добру и начи­нает ему слу­жить нехотя, но от сердца, искренно, и через это более и более входит в атмо­сферу добра, пус­кает корни своей жизни в новую почву добра. Корни жизни чело­ве­че­ской легко при­спо­саб­ли­ва­ются к этой почве добра и вскоре уже не могут без нее жить… Так спа­са­ется чело­век: от малого про­ис­хо­дит вели­кое. Верный в малом ока­зы­ва­ется верным в вели­ком.

Оттого я сейчас пою гимн не добру, а его незна­чи­тель­но­сти, его мало­сти. И не только не упре­каю вас, что вы в добре заняты только мело­чами и не несете ника­кого вели­кого само­по­жерт­во­ва­ния, но, наобо­рот, прошу вас не думать ни о каком вели­ком само­по­жерт­во­ва­нии и ни в коем случае не пре­не­бре­гать в добре мело­чами. Пожа­луй­ста, если захо­тите, при­хо­дите в неопи­су­е­мую ярость по какому-нибудь осо­бен­ному случаю, но не гне­вай­тесь по мело­чам на брата своего напрасно (см.: Мф.5:22).

Выду­мы­вайте в необ­хо­ди­мом случае какую угодно неле­пую ложь, но не гово­рите в еже­днев­ном житей­ском оби­ходе неправды ближ­нему своему. Пустяк это, но попро­буйте это испол­нить, и вы уви­дите, что из этого выйдет. Оставьте в сто­роне все рас­суж­де­ния: поз­во­ли­тельно или непоз­во­ли­тельно уби­вать мил­ли­оны людей – женщин, детей и ста­ри­ков; попро­буйте про­явить свое нрав­ствен­ное чув­ство в пустяке: не уби­вайте лич­но­сти вашего ближ­него ни разу ни словом, ни наме­ком, ни жестом.

Ведь добро есть и удер­жать себя от зла…

И тут, в мело­чах, вы легко, неза­метно и удобно для себя можете сде­лать многое. Трудно ночью встать на молитву. Но вник­ните утром, – если не можете дома, то хотя бы когда идете к месту работы своей и мысль ваша сво­бодна, – вник­ните в «Отче наш», и пусть в сердце вашем отзо­вутся все слова этой крат­кой молитвы. И на ночь, пере­кре­стясь, пре­дайте себя от всего сердца в руки Небес­ного Отца… Это совсем легко… И пода­вайте, пода­вайте воду вся­кому, кто будет нуж­даться, пода­вайте чашу, напол­нен­ную самым про­стым уча­стием ко вся­кому чело­веку, нуж­да­ю­ще­муся в нем. Этой воды во всяком месте целые реки – не бой­тесь, не оску­деет, почерп­ните каж­дому по чаше.

Дивный путь «малых дел», пою тебе гимн! Окру­жайте, люди, себя, опо­я­сы­вай­тесь малыми делами добра – цепью малых, про­стых, легких, ничего вам не сто­я­щих добрых чувств, мыслей, слов и дел.

Оста­вим боль­шое и труд­ное, оно для тех, кто любит его, а для нас, еще не полю­бив­ших боль­шого, Гос­подь мило­стию Своей при­го­то­вил, разлил всюду, как воду и воздух, малую любовь.

архи­манд­рит Иоанн (Кре­стьян­кин)


Кто такой Бог?

Рели­гией может быть названо только то миро­воз­зре­ние, в кото­ром при­сут­ствует мысль о Боге, идея Бога, при­зна­ние Бога, вера в Бога. Если нет этого, нет и рели­гии. Мы можем назы­вать такую веру как угодно: шаман­ством, фети­шиз­мом, аст­ро­ло­гией, магией… Но это уже не рели­гия, это псев­до­ре­ли­гия, вырож­де­ние рели­гии. Мне хочется пого­во­рить с вами по осно­во­по­ла­га­ю­щему для любой рели­гии, конечно же и для хри­сти­ан­ства, вопросу – учению о Боге.

Вопрос о Боге не прост. При­хо­дится часто слы­шать: «Вот вы, хри­сти­ане, гово­рите нам о Боге, дока­зы­ва­ете, что Он есть. А Кто Он такой? О Ком вы гово­рите, когда про­из­но­сите слово “Бог”»? Об этом сего­дня и пого­во­рим с вами.

Начну очень изда­лека. У Пла­тона, уче­ника Сократа, есть такая мысль: пер­во­на­чала (про­стые вещи, не име­ю­щие ника­кой слож­но­сти) не под­да­ются опре­де­ле­нию. Их невоз­можно опи­сать. Дей­стви­тельно, слож­ные вещи мы можем опре­де­лить через про­стые. А про­стые через что? Если чело­век нико­гда не видел зеле­ного цвета, как мы объ­яс­ним ему, что это такое? Оста­ется только одно – пред­ло­жить: «Посмотри». Рас­ска­зать же, что пред­став­ляет собой зеле­ный цвет, нельзя. Отец Павел Фло­рен­ский как-то спро­сил свою кухарку, самую про­стую, необ­ра­зо­ван­ную жен­щину: «Что такое солнце?» Иску­шал ее. Она на него посмот­рела с недо­уме­нием: «Солнце? Ну посмот­рите, что такое сол­нышко». Он был очень дово­лен этим отве­том. Дей­стви­тельно, есть вещи, кото­рые невоз­можно объ­яс­нить, их можно только видеть.

На вопрос «Кто же Такой Бог?» при­хо­дится отве­чать так. Хри­сти­ан­ство гово­рит, что Бог – это про­стое Суще­ство, самое про­стое из всего, что есть. Он проще, чем сол­нышко. Он не та реаль­ность, о кото­рой мы можем рас­суж­дать и через это понять и познать ее. Его можно только «видеть». Только «посмот­рев» на Него, познать, Кто Он есть. Вы не знаете, что такое сол­нышко, – посмот­рите; вы не знаете, Кто такой Бог, – посмот­рите. Как? – Бла­женны чистые серд­цем, ибо они Бога узрят (Мф.5:8). Повто­ряю, далеко не все вещи под­да­ются сло­вес­ному опи­са­нию, опре­де­ле­нию. Мы же не можем сле­пому объ­яс­нить, что такое свет, а глу­хому – что такое звук До тре­тьей октавы или Ре первой. Конечно, есть сколько угодно вещей, о кото­рых мы рас­ска­зы­ваем и доста­точно понятно объ­яс­няем их. Но есть немало и таких, кото­рые выхо­дят за гра­ницы поня­тий­ного выра­же­ния. Их можно познать только через непо­сред­ствен­ное виде­ние.

Знаете, что в дохри­сти­ан­ской греко-рим­ской лите­ра­туре назы­ва­лось бого­сло­вием и кто назы­вался бого­сло­вом? Под бого­сло­вием разу­ме­лись рас­сказы о богах, их похож­де­ниях, дея­ниях. А бого­сло­вами назы­ва­лись авторы этих рас­ска­зов: Гомер, Гесиод, Орфей. (Что нахо­дим у них, не буду гово­рить.) Вот вам и бого­сло­вие, и бого­словы. Конечно, есть небезын­те­рес­ные идеи о Боге у Анак­са­гора, Сократа, Пла­тона, Ари­сто­теля и у других древ­них фило­со­фов, но эти идеи не были попу­ляр­ными.

А в хри­сти­ан­стве что назы­ва­ется бого­сло­вием? Термин «бого­сло­вие» – это рус­ский пере­вод гре­че­ского слова «тео­ло­гия». По-моему, очень неудач­ный пере­вод, ибо вторая часть слова «тео­ло­гия» – «логос» имеет около 100 зна­че­ний (первая – Теос, или Феос, понятна – Бог). В древ­не­гре­че­ско-рус­ском сло­варе И. Дво­рец­кого содер­жится 34 гнезда зна­че­ний слова «логос». В каждом гнезде еще по несколько зна­че­ний. Но если гово­рить об основ­ном рели­ги­озно-фило­соф­ском смысле этого поня­тия, то вернее всего, пола­гаю, оно соот­вет­ствует «знанию», «позна­нию», «веде­нию». Пере­вод­чики взяли самое упо­тре­би­тель­ное зна­че­ние – «слово» и пере­вели тео­ло­гию таким неопре­де­лен­ным поня­тием, как бого­сло­вие. Но по суще­ству тео­ло­гию сле­до­вало бы пере­ве­сти как бого­ве­де­ние, бого­зна­ние, бого­по­зна­ние. При этом под веде­нием, зна­нием в хри­сти­ан­стве под­ра­зу­ме­ва­ется совсем не то, о чем думали языч­ники, – не слова и рас­суж­де­ния о Боге, но особый, духов­ный опыт непо­сред­ствен­ного пере­жи­ва­ния, пости­же­ния Бога чистым, святым чело­ве­ком.

Пре­по­доб­ный Иоанн Лествич­ник очень точно и лако­нично сфор­му­ли­ро­вал эту мысль: «Совер­шен­ство чистоты есть начало бого­сло­вия». У других отцов это названо фео­рией, т. е. созер­ца­нием, кото­рое про­ис­хо­дит в состо­я­нии осо­бого мол­ча­ния – исихии (отсюда иси­хазм). Об этом мол­ча­нии пре­красно сказал пре­по­доб­ный Вар­со­но­фий Вели­кий: «Мол­ча­ние лучше и уди­ви­тель­нее всех повест­во­ва­ний. Его лобы­зали и ему покло­ня­лись отцы наши и им про­сла­ви­лись». Видите, как гово­рит, вернее гово­рило, древ­нее свя­то­оте­че­ское хри­сти­ан­ство о бого­сло­вии. Оно есть пости­же­ние Бога, кото­рое осу­ществ­ля­ется лишь через пра­виль­ную хри­сти­ан­скую жизнь. В бого­слов­ской науке это назы­ва­ется мето­дом духовно-опыт­ного позна­ния Бога, он дает хри­сти­а­нину воз­мож­ность истин­ного Его пости­же­ния и через это – пони­ма­ния вер­ного смысла Его Откро­ве­ния, дан­ного в Свя­щен­ном Писа­нии.

В бого­слов­ской науке есть еще два других метода, и хотя они явля­ются чисто раци­о­наль­ными, однако тоже имеют опре­де­лен­ное зна­че­ние для пра­виль­ного пони­ма­ния Бога. Это методы апо­фа­ти­че­ский (отри­ца­тель­ный) и ката­фа­ти­че­ский (поло­жи­тель­ный).

Вы, наверно, слы­шали о них. Апо­фа­ти­че­ский метод исхо­дит из без­услов­ной истины о прин­ци­пи­аль­ной отлич­но­сти Бога от всего твар­ного и потому непо­сти­жи­мо­сти и невы­ра­зи­мо­сти Его чело­ве­че­скими поня­ти­ями. Этот метод по суще­ству запре­щает гово­рить что-либо о Боге, поскольку любое чело­ве­че­ское слово о Нем будет ложным. Чтобы понять, почему это так, обра­тите вни­ма­ние на то, откуда воз­ни­кают все наши поня­тия и слова, как они обра­зу­ются. А вот как. Мы что-то видим, слышим, ося­заем и т.д. и соот­вет­ственно назы­ваем. Уви­дели и назвали. Открыли пла­нету и назвали ее Плу­то­ном, открыли частицу и дали ей имя «ней­трон». Есть поня­тия кон­крет­ные, есть общие, есть абстракт­ные, есть кате­го­рии. Не будем сейчас об этом гово­рить. Так попол­ня­ется и раз­ви­ва­ется язык. И поскольку мы обща­емся друг с другом и пере­даем эти назва­ния и поня­тия, то и пони­маем друг друга. Мы гово­рим: стол, и все пони­маем, о чем идет речь, поскольку все эти поня­тия обра­зу­ются на основе нашего кол­лек­тив­ного зем­ного опыта. Но все они очень и очень неполно, несо­вер­шенно опи­сы­вают реаль­ные вещи, дают лишь самое общее пред­став­ле­ние о пред­мете. Гей­зен­берг, один из осно­ва­те­лей кван­то­вой меха­ники, спра­вед­ливо писал: «Зна­че­ния всех поня­тий и слов, обра­зу­ю­щи­еся посред­ством вза­и­мо­дей­ствия между миром и нами самими, не могут быть точно опре­де­лены… Поэтому путем только раци­о­наль­ного мыш­ле­ния нико­гда нельзя прийти к абсо­лют­ной истине» (Гей­зен­берг В. Физика и фило­со­фия. – М., 1963. – С. 67).

Инте­ресно сопо­ста­вить эту мысль совре­мен­ного уче­ного и мыс­ли­теля с выска­зы­ва­нием хри­сти­ан­ского подвиж­ника, жив­шего тыся­че­ле­тием раньше Гей­зен­берга и не знав­шего ника­кой кван­то­вой меха­ники, – пре­по­доб­ного Симеона Нового Бого­слова. Вот что он гово­рит: «Я… опла­ки­вал род чело­ве­че­ский, так как, ища необы­чай­ных дока­за­тельств, люди при­во­дят чело­ве­че­ские поня­тия, и вещи, и слова и думают, что изоб­ра­жают Боже­ствен­ное есте­ство, то есте­ство, кото­рого никто из Анге­лов, ни из людей не мог ни уви­деть, ни наиме­но­вать» (Прп. Симеон Новый Бого­слов. Боже­ствен­ные гимны. – Сер­гиев Посад, 1917. – С. 272). Вот видите, что значат все наши слова. Если они несо­вер­шенны даже по отно­ше­нию к вещам земным, то тем более они условны, когда отно­сятся к реаль­но­стям мира духов­ного, к Богу.

Теперь вам понятно, почему апо­фа­ти­че­ский метод прав, – потому, повто­ряю, что какими бы сло­вами мы ни опре­де­ляли Бога, все эти опре­де­ле­ния будут неверны. Они огра­ни­ченны, они земные, они взяты из нашего зем­ного опыта. А Бог пре­выше всего твар­ного. Поэтому, если бы мы попы­та­лись быть абсо­лютно точ­ными и оста­но­ви­лись на апо­фа­ти­че­ском методе позна­ния, то должны были бы просто замол­чать. Но во что пре­вра­ти­лась бы тогда вера, рели­гия? Как мы могли бы про­по­ве­до­вать и вообще гово­рить об истин­ной рели­гии или ложной? Ведь суще­ством каждой рели­гии явля­ется учение о Боге. И если бы мы ничего не могли о Нем ска­зать, то пере­черк­нули бы не только рели­гию, но и саму воз­мож­ность пони­ма­ния смысла чело­ве­че­ской жизни.

Однако суще­ствует и другой подход к учению о Боге. Он, хотя фор­мально неве­рен, в дей­стви­тель­но­сти столь же пра­виль­ный, если не более, как и апо­фа­ти­че­ский. Речь идет о так назы­ва­е­мом ката­фа­ти­че­ском методе. Этот метод утвер­ждает: мы должны гово­рить о Боге. И должны потому, что то или иное пони­ма­ние Бога прин­ци­пи­ально опре­де­ляет чело­ве­че­скую мысль, чело­ве­че­скую жизнь и дея­тель­ность. Поду­майте, есть раз­ница между сле­ду­ю­щими утвер­жде­ни­ями: я ничего не могу ска­зать о Боге; говорю, что Бог есть Любовь; говорю, что Он есть нена­висть? Конечно, раз­ница есть, и вели­кая, ибо каждое ука­за­ние на свой­ства Бога явля­ется ори­ен­ти­ром, направ­ле­нием, нормой нашей чело­ве­че­ской жизни.

Даже апо­стол Павел пишет о языч­ни­ках, что все, что можно знать о Боге, они могли бы познать через рас­смат­ри­ва­ние окру­жа­ю­щего мира. Речь идет о неко­то­рых свой­ствах Бога, о том, как мы вос­при­ни­маем неко­то­рые дей­ствия Божии, этого про­стого Суще­ства. И назы­ваем это свой­ствами Божи­ими: Его пре­муд­рость, Его бла­гость, Его мило­сер­дие и так далее. Это только отдель­ные про­яв­ле­ния Боже­ства, кото­рые мы можем наблю­дать на самих себе и на окру­жа­ю­щем мире. Бог же есть про­стое Суще­ство.

Потому, хотя все наши слова неточны, неполны и несо­вер­шенны, тем не менее Боже­ствен­ное Откро­ве­ние для нашего науче­ния гово­рит совер­шенно опре­де­ленно, что Бог есть любовь, а не нена­висть, добро, а не зло, Кра­сота, а не без­об­ра­зие… Хри­сти­ан­ство гово­рит: Бог есть любовь, и пре­бы­ва­ю­щий в любви пре­бы­вает в Боге, и Бог в нем (1Ин.4:16). Ока­зы­ва­ется, учение о Боге-Любви это не какая-то неопре­де­лен­ность, абстрак­ция, нет, это – самое суще­ство чело­ве­че­ской жизни, Он реально суще­ству­ю­щий Идеал. Потому не любя­щий брата пре­бы­вает в смерти‑, потому всякий, нена­ви­дя­щий брата своего, есть человекоубийца‑, потому ника­кой чело­ве­ко­убийца не имеет жизни вечной, в нем пре­бы­ва­ю­щей (1Ин.3:14–15). Иначе говоря, знай, чело­век, если ты имеешь непри­язнь хотя к одному чело­веку, ты заблуж­да­ешься и при­но­сишь себе зло, стра­да­ние. Вы поду­майте, какой вели­кий кри­те­рий дается чело­веку поло­жи­тель­ным уче­нием о Боге, Его свой­ствах. По нему я могу оце­ни­вать себя, свое пове­де­ние, свои поступки. Я знаю вели­кую истину: что есть добро и что зло и, сле­до­ва­тельно, что мне при­не­сет радость, сча­стье, а что коварно погу­бит меня. Есть ли что-либо боль­шее и вели­кое для чело­века?! В этом сила и зна­че­ние ката­фа­ти­че­ского метода.

Вы пони­ма­ете теперь, почему суще­ствует Откро­ве­ние Божие, кото­рое дано в чело­ве­че­ских поня­тиях, обра­зах, прит­чах, почему Он, неизъ­яс­ни­мый и неопи­су­е­мый, гово­рит нам о Себе нашими гру­быми сло­вами? Если бы Он нам сказал на ангель­ском языке, мы ничего бы не поняли. Все равно что сейчас к нам кто-нибудь вошел бы и заго­во­рил на сан­скрите. Мы открыли бы рот в недо­уме­нии, хотя очень воз­можно, что он сооб­щал бы вели­чай­шие истины, – мы все равно оста­лись бы в полном неве­де­нии.

Итак, как же учит хри­сти­ан­ство о Боге? С одной сто­роны, оно гово­рит, что Бог есть Дух и, как Суще­ство про­стое, не может быть выра­жен ника­кими чело­ве­че­скими сло­вами и поня­ти­ями, ибо любое слово – это уже иска­же­ние. С другой – мы стоим перед фактом Откро­ве­ния Божия, дан­ного нам в Свя­щен­ном Писа­нии и опыте многих святых. То есть Бог гово­рит о Себе чело­веку на его языке, и хотя эти слова и несо­вер­шенны, и не полны сами по себе, однако они явля­ются необ­хо­ди­мыми для чело­века, поскольку ука­зы­вают ему, что он должен делать, чтобы прийти, хотя бы отча­сти, к спа­си­тель­ному позна­нию, веде­нию Бога. А что позна­ние Бога отча­сти воз­можно, об этом пишет апо­стол: Теперь мы видим как бы сквозь туск­лое стекло, гада­тельно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отча­сти, а тогда познаю, подобно как я познан (1Кор.13:12). И Сам Гос­подь гово­рит: Сия же есть жизнь вечная, да знают Тебя, еди­ного истин­ного Бога, и послан­ного Тобою Иисуса Христа (Ин.17:3). Земная жизнь и есть начало этой вечной жизни.

Бог Гос­подь снис­хо­дит к нашему огра­ни­чен­ному разу­ме­нию и выра­жает нам истину в наших словах. Думаю, когда мы умрем и осво­бо­димся от этого «поня­тий­ного» языка, то с улыб­кой будем смот­реть на наши пред­став­ле­ния о Боге, духов­ном мире, Анге­лах, веч­но­сти… кото­рые мы имели, даже читая Откро­ве­ние. Тогда мы, с одной сто­роны, поймем все убо­же­ство этих наших пред­став­ле­ний, с другой – увидим, каким благом для нас было это при­кро­вен­ное Откро­ве­ние Божие о Себе, о чело­веке, о мире, ибо оно ука­зы­вало нам путь, сред­ства и направ­ле­ние спа­си­тель­ной жизни. То есть все это имеет прямое отно­ше­ние к духов­ной жизни хри­сти­а­нина. Все мы напол­нены стра­стями, все мы горды, все само­лю­бивы, однако при этом есть огром­ная раз­ница между людьми. Какая? Один видит это в себе и борется с собой, а другой не видит и видеть не хочет. Ока­зы­ва­ется, поло­жи­тель­ным (ката­фа­ти­че­ским) уче­нием о Боге чело­веку даются верные кри­те­рии, мерила, с помо­щью кото­рых он может пра­вильно оце­нить себя, если дей­стви­тельно хочет быть веру­ю­щим. Конечно, он может и нена­ви­деть брата своего, назы­ва­ясь веру­ю­щим, но тогда, если его совесть еще не совсем сожжена и не совсем помра­чен ум, он может понять, в каком бесов­ском состо­я­нии нахо­дится.

Рели­гии есть есте­ствен­ные и сверхъ­есте­ствен­ные. Есте­ствен­ные рели­гии явля­ются не чем иным, как выра­же­нием в обра­зах и поня­тиях, мифах и ска­за­ниях непо­сред­ствен­ного, есте­ствен­ного чело­ве­че­ского ощу­ще­ния Бога. Поэтому такие пред­став­ле­ния всегда носят или при­ми­тивно антро­по­мор­фи­че­ский, или интел­лек­ту­ально абстра­ги­ро­ван­ный харак­тер. Здесь все­воз­мож­ные образы богов, напол­нен­ные всеми стра­стями и доб­ро­де­те­лями чело­ве­че­скими, здесь Боже­ствен­ное Ничто, здесь идея пла­то­нов­ского Деми­урга и ари­сто­те­лев­ского Пер­во­дви­га­теля и т.д. Но все истины этих рели­гий и рели­ги­озно-фило­соф­ских пред­став­ле­ний имеют ярко выра­жен­ное чело­ве­че­ское про­ис­хож­де­ние. Сверхъ­есте­ствен­ные же рели­гии отли­ча­ются тем, что Сам Бог дает знать о Себе, Кто Он есть. И мы видим, какое потря­са­ю­щее раз­ли­чие суще­ствует между хри­сти­ан­ским пони­ма­нием Бога и тем, кото­рое вне его. На первый взгляд, и здесь, и там те же или подоб­ные слова, однако содер­жа­ние у этих рели­гий по суще­ству отли­ча­ется друг от друга. Насколько рази­тельно это отли­чие, пре­красно выра­зил апо­стол Павел, когда сказал: А мы про­по­ве­дуем Христа рас­пя­того, для иудеев соблазн, а для элли­нов безу­мие (1Кор.1:23). Дей­стви­тельно, все спе­ци­фи­че­ские хри­сти­ан­ские истины прин­ци­пи­ально отли­ча­ются от всех до них бывших ана­ло­гов. Это не только Хри­стос рас­пя­тый, но и учение о Три­еди­ном Боге, о Логосе и Его вопло­ще­нии, о вос­кре­се­нии, о спа­се­нии и др. Но об этом нужно вести отдель­ный раз­го­вор.

А вот об одной из этих истин пого­во­рим сейчас. Есть еще одна уни­каль­ная истина хри­сти­ан­ского учения о Боге, кото­рая реши­тельно выде­ляет хри­сти­ан­ство из всех других рели­гий, вклю­чая даже и рели­гию вет­хо­за­вет­ную. Мы нигде, кроме хри­сти­ан­ства, не найдем, что Бог есть любовь и только любовь.

Вне хри­сти­ан­ства мы встре­тим какие угодно пред­став­ле­ния о Боге. При этом самое высо­кое Его пони­ма­ние, к кото­рому при­хо­дили отдель­ные рели­гии и неко­то­рые древ­ние фило­софы, сво­ди­лось к учению о спра­вед­ли­вом Судье, высшей Правде, совер­шен­ней­шем Разуме. О том же, что Бог есть Любовь, никто не знал до Христа. Вот пример. В нашей Церкви суще­ствует комис­сия по диа­логу с мусуль­ма­нами Ирана. Одна­жды был поднят вопрос о высшей доб­ро­де­тели и высшем свой­стве Бога. И было инте­ресно слы­шать, когда мусуль­ман­ские бого­словы, один за другим, гово­рили, что тако­вым свой­ством явля­ется спра­вед­ли­вость. Мы отве­чали: «Если так, то самым спра­вед­ли­вым явля­ется ком­пью­тер. И разве вы не обра­ща­е­тесь к Аллаху: «О все­ми­ло­сти­вый и мило­серд­ный!» Они гово­рят: «Да, мило­серд­ный, но Судья. Он судит спра­вед­ливо, и в этом про­яв­ля­ется Его мило­сер­дие». Почему не знало и не знает нехри­сти­ан­ское созна­ние (хотя бы оно даже и назы­вало себя хри­сти­ан­ским) о том, что Бог есть именно Любовь и ничего более? Потому, что у нас, людей, иска­зи­лось само поня­тие любви. В чело­ве­че­ском языке «любовь» обо­зна­чает: все­про­щен­че­ство, отсут­ствие нака­за­ния, то есть сво­бода про­из­волу. Делай что хочешь, вот что по-чело­ве­че­ски обо­зна­чает «любовь». Мы другу все про­щаем, а к тому, кто нам непри­я­тен, мы цеп­ля­емся за каждую ерунду. У нас извра­ти­лось поня­тие любви. Хри­сти­ан­ство же воз­вра­щает нам истин­ное ее пони­ма­ние.

Что такое хри­сти­ан­ская любовь? Так воз­лю­бил Бог мир, что отдал Сына Своего Еди­но­род­ного, дабы всякий веру­ю­щий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную (Ин.3:16). Любовь – это жерт­вен­ность. Но жерт­вен­ность не слепая. Посмот­рите, как Хри­стос реа­ги­ро­вал на зло: Змеи, порож­де­ния ехид­нины! (Мф.23:33). Берет кнут и выго­няет из храма, опро­ки­ды­вает скамьи про­да­ю­щих в нем. Мне вспо­ми­на­ется один эпизод из книги архи­епи­скопа Алек­сандра Тянь-Шань­ского, когда ему было лет 14–15. Он писал: «Я какую-то книжку взял и стал рас­смат­ри­вать в ней кар­тинку, на кото­рой кони спа­ри­ва­лись. И вдруг это уви­дела моя мать. Я нико­гда не видел у нее такого гнева. Она всегда была очень мягкая и добрая, здесь же она с него­до­ва­нием выхва­тила у меня из рук эту книгу. Это был гнев любви, кото­рый я с бла­го­дар­но­стью вспо­ми­наю всю жизнь».

Люди не знают, что такое гнев любви, и под любо­вью разу­меют только поблажки. Поэтому, если Бог есть Любовь, то, сле­до­ва­тельно, делай что хочешь. Отсюда и ста­но­вится понят­ным, почему высшей доб­ро­де­те­лью всегда счи­тали и счи­тают спра­вед­ли­вость. Мы видим, как даже в исто­рии хри­сти­ан­ства это высо­чай­шее учение посте­пенно при­ни­жа­лось, иска­жа­лось.

Хри­сти­ан­ское учение о Боге-Любви было глу­боко вос­при­нято и рас­крыто свя­тыми отцами. Однако это пони­ма­ние ока­зы­ва­ется пси­хо­ло­ги­че­ски недо­ступ­ным для вет­хого чело­века. Самый яркий пример – это като­ли­че­ское учение о спа­се­нии. Оно сво­дится, по верным словам А.С. Хомя­кова, к непре­рыв­ной судеб­ной тяжбе между Богом и чело­ве­ком. Какие это отно­ше­ния? Отно­ше­ния любви? Нет, суда. Сделал грех – при­неси соот­вет­ству­ю­щее удо­вле­тво­ре­ние пра­во­су­дию Божию, ибо грехом ты оскор­бил Боже­ство. Они даже не пони­мают, что Бога нельзя оскор­бить, ибо в про­тив­ном случае Он ока­зы­ва­ется не все­б­ла­жен­ным, а самым стра­да­ю­щим Суще­ством. Если Бог непре­рывно оскорб­ля­ется гре­хами чело­ве­че­скими, непре­рывно содро­га­ется от гнева на греш­ни­ков, то какое же там все­б­ла­жен­ство, какая любовь! Это судья. Отсюда изоб­ре­тено гордое учение о заслу­гах и даже сверх­долж­ных заслу­гах чело­века, кото­рые он будто бы может иметь перед Богом. Отсюда учение о чисти­лище, отсюда индуль­ген­ции. Все като­ли­че­ское учение сво­дится к вет­хо­за­вет­ной док­трине: «око за око и зуб за зуб». Все оно прямо выте­кает из глу­боко иска­жен­ного пони­ма­ния Бога.

Ну а если Бог есть Любовь, то как же понять эту Любовь? Скорби чело­ве­че­ские бывают? Да. Разве за грехи чело­ве­че­ские не бывает воз­да­я­ния? Бывает, и еще какое. Мы на личном опыте и опыте других это посто­янно можем видеть. И само Свя­щен­ное Писа­ние гово­рит о воз­да­я­нии, и святые отцы. Что же в таком случае все это значит, как не то, что Бог есть спра­вед­ли­вость? Ока­зы­ва­ется, нет. Когда факты бед­ствий и стра­да­ний чело­ве­че­ских оце­ни­вают как нака­за­ние Божие, то есть как месть Божию за грехи, то допус­кают боль­шую ошибку. Кто нака­зы­вает нар­ко­мана, кто нака­зы­вает того, кто выска­ки­вает со вто­рого, с тре­тьего этажа и ломает себе руки, ноги? Кто нака­зы­вает пья­ницу? Это месть Бога, что он ста­но­вится поло­ман­ным, изу­ве­чен­ным, боль­ным телесно и душевно? Конечно, нет. Эти стра­да­ния суть есте­ствен­ные след­ствия нару­ше­ния зако­нов внеш­него мира. Точно то же про­ис­хо­дит с чело­ве­ком и при нару­ше­нии им зако­нов духов­ных, кото­рые явля­ются пер­вич­ными и еще более зна­чи­мыми в нашей жизни, чем законы физи­че­ские, био­ло­ги­че­ские, пси­хи­че­ские и т.д. А Бог что делает? Все запо­веди Божии явля­ются откро­ве­нием зако­нов духов­ных и своего рода таким же пре­ду­пре­жде­нием чело­веку, как и законы мате­ри­аль­ного мира. Можно даже ска­зать так, Бог умо­ляет нас, людей: не вре­дите себе, не гре­шите, не пры­гайте с пятого этажа, схо­дите по лест­нице; не зави­дуйте, не воруйте, не лукавьте, не… – вы же себя этим кале­чите, ибо каждый грех несет в себе нака­за­ние.

Помню, в дет­стве как-то зимой мне мама ска­зала, что на морозе нельзя языч­ком при­ка­саться к двер­ной желез­ной ручке. Только мама отвер­ну­лась, я тут же лизнул ее и был вопль вели­кий. Но я тот случай хорошо запом­нил и с тех пор, пред­став­ля­ете, больше ни разу не повто­рил этого «греха». Так я понял, что такое запо­веди Божии и что Бог есть именно Любовь, даже когда очень больно. Не маменька меня нака­зала, не она при­ле­пила мой язык к желез­ной ручке, а я не захо­тел при­зна­вать зако­нов и был нака­зан. Так же «нака­зы­вает» нас и Бог. Наши скорби – это не месть Бога. Бог оста­ется Любо­вью и потому пре­ду­пре­ждает нас зара­нее, гово­рит, умо­ляет: «Не посту­пайте так, ибо за этим непре­менно после­дуют ваши стра­да­ния, ваши скорби».

Но идея, что Бог мстит, нака­зы­вает, явля­ется широко рас­про­стра­нен­ным и глу­боко уко­ре­нив­шимся заблуж­де­нием. А ложная идея порож­дает и соот­вет­ству­ю­щие след­ствия. Сколько раз, думаю, вы слы­шали, как люди воз­му­ща­ются… Богом. Бун­туют против Бога: «Что, я самый греш­ный? За что меня Бог нака­зал?» То дети рож­да­ются пло­хими, то сго­рело что-то, то дела идут не так. Только и слышно: «Что, я самый греш­ный? Вот хуже меня, и бла­го­ден­ствуют». Дохо­дят до бого­хуль­ства, до про­кля­тий, до отвер­же­ния Бога. А откуда про­ис­те­кает все это? Из пре­врат­ного, язы­че­ско-иудей­ского пони­ма­ния Бога. Никак не могут понять и при­нять, что Он никому не мстит, что Он есть вели­чай­ший Врач, Кото­рый готов помочь всегда и каж­дому, искренне осо­знав­шему свои грехи и при­нес­шему сер­деч­ное пока­я­ние. Он выше наших оскорб­ле­ний. Помните, в Апо­ка­лип­сисе заме­ча­тель­ные слова: Се, стою у двери и стучу: если кто услы­шит голос Мой и отво­рит дверь, войду к нему, и буду вече­рять с ним, и он со Мною (Откр.3:20).

Послу­шаем теперь, что гово­рит Свя­щен­ное Писа­ние о Боге-Любви:

Он пове­ле­вает солнцу Своему вос­хо­дить над злыми и доб­рыми и посы­лает дождь на пра­вед­ных и непра­вед­ных (Мф.5:45).

Ибо Он благ и к небла­го­дар­ным и злым (Лк.6:35).

Ибо так воз­лю­бил Бог мир, что отдал Сына Своего Еди­но­род­ного, дабы всякий веру­ю­щий в Него, не погиб, но имел жизнь вечную (Ин.3:16).

В иску­ше­нии никто не говори: Бог меня иску­шает; потому что Бог не иску­ша­ется злом и Сам не иску­шает никого, но каждый иску­ша­ется, увле­ка­ясь и обо­льща­ясь соб­ствен­ною похо­тью (Иак.1:13–14).

Чтобы вы… могли… ура­зу­меть пре­вос­хо­дя­щую разу­ме­ние любовь Хри­стову, дабы вам испол­ниться всею пол­но­тою Божиею (Еф.3:18–19).

Как святые отцы смот­рят на этот вопрос? Мы найдем у них (как и в Свя­щен­ном Писа­нии) мно­же­ство выска­зы­ва­ний, в кото­рых прямо гово­рится о нака­за­ниях Божиих за грехи. Но что озна­чают эти нака­за­ния, какова их при­рода? Зачи­таю вам их объ­яс­не­ния этого серьез­ного вопроса.

Пре­по­доб­ный Анто­ний Вели­кий: «Бог благ и бес­стра­стен и неиз­ме­нен. Если кто, при­зна­вая бла­го­сло­вен­ным и истин­ным то, что Бог не изме­ня­ется, недо­уме­вает, однако же, как Он (будучи таков) о добрых раду­ется, злых отвра­ща­ется, на греш­ни­ков гне­ва­ется, а когда они каются, явля­ется мило­стив к ним, то на сие надобно ска­зать, что Бог не раду­ется и не гне­ва­ется, ибо радость и гнев суть стра­сти. Нелепо думать, чтобы Боже­ству было хорошо или худо из-за дел чело­ве­че­ских. Бог благ и только благое творит, вре­дить же никому не вредит, пре­бы­вая всегда оди­на­ко­вым; а мы, когда бываем добры, то всту­паем в обще­ние с Богом – по сход­ству с Ним, а когда ста­но­вимся злыми, то отде­ля­емся от Бога – по несход­ству с Ним. Живя доб­ро­де­тельно – мы бываем Божи­ими, а дела­ясь злыми – ста­но­вимся отвер­жен­ными от Него; а сие не то значит, чтобы Он гнев имел на нас, но то, что грехи наши не попус­кают Богу вос­си­ять в нас, с демо­нами же мучи­те­лями соеди­няют. Если потом молит­вами и бла­го­тво­ре­ни­ями снис­ки­ваем мы раз­ре­ше­ние во грехах, то это не то значит, что Бога мы убла­жили и Его пере­ме­нили, но что, посред­ством таких дей­ствий и обра­ще­ния нашего к Богу увра­че­вав сущее в нас зло, опять соде­лы­ва­емся мы спо­соб­ными вку­шать Божию бла­гость; так что ска­зать: Бог отвра­ща­ется от злых, есть тоже, что ска­зать: солнце скры­ва­ется от лишен­ных зрения» (Настав­ле­ния прп. Анто­ния Вели­кого //Добротолюбие. Т. 1. § 150).

Свя­ти­тель Гри­го­рий Нис­ский: «Ибо что небла­го­че­стиво почи­тать есте­ство Божие под­вер­жен­ным какой-либо стра­сти удо­воль­ствия, или мило­сти, или гнева, этого никто не будет отри­цать даже из мало вни­ма­тель­ных к позна­нию истины Сущего. Но хотя и гово­рится, что Бог весе­лится о рабах Своих и гне­ва­ется яро­стью на падший народ, потом, что Он милует, егоже аще милует, также щедрит (см.: Исх.33:19), но каждым, думаю, из тако­вых изре­че­ний обще­при­знан­ное слово гро­мо­гласно учит нас, что посред­ством наших свойств про­ви­де­ние Божие при­спо­соб­ля­ется к нашей немощи, чтобы наклон­ные ко греху по страху нака­за­ния удер­жи­вали себя от зла, увле­чен­ные прежде грехом не отча­и­ва­лись в воз­вра­ще­нии через пока­я­ние, взирая на милость…» (Свт. Гри­го­рий Нис­ский. Против Евно­мия // Тво­ре­ния. – М., 1864. – Ч. VI. Кн. II. С. 428–429).

Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст: «Когда ты слы­шишь слова: «ярость и гнев» в отно­ше­нии к Богу, то не разу­мей под ними ничего чело­ве­че­ского: это слова снис­хож­де­ния. Боже­ство чуждо всего подоб­ного; гово­рится же так для того, чтобы при­бли­зить пред­мет к разу­ме­нию людей более грубых» (Свя­ти­тель Иоанн Зла­то­уст. Беседа на Пс.6:2 // Тво­ре­ния. – СПб., 1899. –Т. V. Кн. 1. С. 49).

Святой Иоанн Кас­сиан Рим­ля­нин: Бог «не может быть ни огор­чен оби­дами, ни раз­дра­жен без­за­ко­ни­ями людей…» (Собе­се­до­ва­ние. – XI. § 6).

Все это очень важно понять, поскольку имеет боль­шое зна­че­ние для духов­ной жизни. Мы своими гре­хами оттор­га­емся от Бога, но Бог нико­гда не отсту­пает от нас, сколь бы грешны мы ни были. Поэтому для нас всегда оста­ется откры­той дверь спа­си­тель­ного пока­я­ния. Не слу­чайно, а про­мыс­ли­тельно первым в рай вошел не пра­вед­ник, а раз­бой­ник. Бог всегда есть любовь.

Такое пони­ма­ние Бога про­ис­те­кает и из хри­сти­ан­ского дог­мата о Боге, едином по Суще­ству и тро­ич­ном по Ипо­ста­сям, – дог­мата опять-таки нового, неве­до­мого миру. Есть оте­че­ское выра­же­ние: кто видел Троицу, тот видел Любовь. Догмат Троицы откры­вает нам пер­во­об­раз той любви, кото­рая явля­ется иде­аль­ной нормой чело­ве­че­ской жизни, чело­ве­че­ских отно­ше­ний. Мно­го­и­по­стас­ное чело­ве­че­ство, хотя и едино по своей при­роде, однако в насто­я­щем состо­я­нии совсем не едино по суще­ству, ибо грех раз­де­ляет людей. Тайна Бога-Троицы и открыта чело­ве­че­ству для того, чтобы оно знало, что только бого­по­доб­ная любовь может сде­лать каж­дого чело­века чадом Божиим.

Алек­сей Осипов, доктор бого­сло­вия, про­фес­сор Мос­ков­ской Духов­ной ака­де­мии


О бого­слу­же­нии

До Христа небо заклю­чено было для всех людей, даже для пра­вед­ни­ков; после стра­да­нии, смерти и вос­кре­се­ния Его оно отвер­сто для всех веру­ю­щих и каю­щихся искренне. О щед­роты! О мило­сер­дие! О богат­ство бла­го­сти! Эта милость Божия к пад­шему роду чело­ве­че­скому выра­жа­ется во время бого­слу­же­ния отвер­зе­нием цар­ских врат, изоб­ра­жа­ю­щих врата рая и Цар­ства Небес­ного. Какая вечно живу­щая, вечно инте­рес­ная сто­рона в бого­слу­же­нии нашей Пра­во­слав­ной Церкви! Это та дивная любовь, кото­рая дышит во всем бого­слу­же­нии, любовь Божия к людям, и любовь и пре­дан­ность разум­ных сми­рен­ных людей Богу Спа­си­телю, любовь Церкви ко всем членам своим и ко всем людям.

Вни­кайте хоро­шенько в бого­слу­же­ние, и оно нико­гда не поте­ряет для вас инте­реса, самого высо­кого, неис­чер­па­е­мого. Если вы хотите видеть во всем небес­ном свете образ пра­во­сла­вия нашей Церкви, про­чи­тайте весь круг наших бого­слу­жеб­ных книг, и вы уви­дите, какое это чудное учре­жде­ние на земле, не чело­ве­че­ское, а Боже­ствен­ное! В каком сиянии, в каком вели­чии, в какой боже­ствен­ной кра­соте пред­став­ля­ется тут бла­гост­ный образ Иисуса Христа, Его Пре­чи­стой Матери, святых Анге­лов и всех святых; как полно, мудро, в каком свете изоб­ра­жено все бед­ствие, все рас­тле­ние поги­ба­ю­щего в грехах чело­ве­че­ства, вся немощь и гре­хов­ность наша; а с другой сто­роны – вся вера, упо­ва­ние, подвиги, любовь к Богу и ближ­ним всех святых, их совер­шен­ства, при помощи бла­го­дати Божией, пода­ва­е­мой Цер­ко­вью, при­об­ре­тен­ные ими, их спа­се­ние, их победа над миром и диа­во­лом, их дей­ствен­ные молитвы за нас!

О чудное, живо­твор­ное, боже­ствен­ное Пра­во­сла­вие! Я вижу свет­лый образ твой! Если многие из хри­стиан не любят Церкви и бого­слу­же­ния, то потому, что их души не готовы, не рас­по­ло­жены к этой любви, не вос­пи­тали ее в себе по при­чине житей­ских при­стра­стий, и потому, что не знают Церкви, ее смысла, ее духа, ее цели. Ходите в цер­ковь, слу­шайте со вни­ма­нием глу­бо­ким бого­слу­же­ние, песни, каноны, чтения, и вы при­вык­нете к Церкви, полю­бите ее: вы уви­дите, убе­ди­тесь, сколько в ней задат­ков жизни, мира, уте­ше­ния; сколько в ней света, силы, свя­тыни, правды. Входя в храм во время бого­слу­же­ния, вы вхо­дите как бы в иной мир: для вас как бы исче­зает время и начи­на­ется веч­ность; вы весьма часто слы­шите хвалу Веч­ному Суще­ству – Богу, да и свя­щен­ник тайно, в каждой молитве, воз­но­сит хвалу Пред­веч­ному. Часто слышим во время службы: слава Отцу и Сыну и Свя­тому Духу, и ныне и присно и во веки веков, – это для того, чтобы мы пом­нили, что Бог наш в Троице есть Бог славы и что мы при­над­ле­жим к веч­ному Цар­ству Хри­стову, ему же не будет конца, и чтобы стре­ми­лись непре­станно, всеми силами к этому веч­ному Цар­ству, чтобы не при­леп­ля­лись к земным, вре­мен­ным, сует­ным вещам и удо­воль­ствиям, чтобы непре­станно пом­нили свое при­зва­ние к нетлен­ной, вечной жизни, через иску­пи­тель­ные стра­да­ния, смерть и вос­кре­се­ние Иисуса Христа.

Святой пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский


Из книги Еккле­си­а­ста

Суета сует, сказал Еккле­си­аст, суета сует, – все суета! Что пользы чело­веку от всех трудов его, кото­рыми тру­дится он под солн­цем? Род про­хо­дит, и род при­хо­дит, а земля пре­бы­вает во веки. Вос­хо­дит солнце, и захо­дит солнце, и спешит к месту своему, где оно вос­хо­дит. Идет ветер к югу, и пере­хо­дит к северу, кру­жится, кру­жится на ходу своем, и воз­вра­ща­ется ветер на круги свои. Все реки текут в море, но море не пере­пол­ня­ется: к тому месту, откуда реки текут, они воз­вра­ща­ются, чтобы опять течь. Все вещи – в труде: не может чело­век пере­ска­зать всего; не насы­тится око зре­нием, не напол­нится ухо слу­ша­нием. Что было, то и будет; и что дела­лось, то и будет делаться, и нет ничего нового под солн­цем. Бывает нечто, о чем гово­рят: «смотри, вот это новое»; но это было уже в веках, бывших прежде нас. Нет памяти о преж­нем; да и о том, что будет, не оста­нется памяти у тех, кото­рые будут после.

И предал я сердце мое тому, чтобы познать муд­рость и познать безу­мие и глу­пость: узнал, что и это – том­ле­ние духа; потому что во многой муд­ро­сти много печали; и кто умно­жает позна­ния, умно­жает скорбь.

Всему свое время, и время всякой вещи под небом: время рож­даться, и время уми­рать; время насаж­дать, и время выры­вать поса­жен­ное; время уби­вать, и время вра­че­вать; время раз­ру­шать, и время стро­ить; время пла­кать, и время сме­яться; время сето­вать, и время пля­сать; время раз­бра­сы­вать камни, и время соби­рать камни; время обни­мать, и время укло­няться от объ­я­тий; время искать, и время терять; время сбе­ре­гать, и время бро­сать; время раз­ди­рать, и время сши­вать; время мол­чать, и время гово­рить; время любить, и время нена­ви­деть; время войне, и время миру.

Еще видел я под солн­цем: место суда, а там без­за­ко­ние; место правды, а там неправда. И сказал я в сердце своем: «пра­вед­ного и нече­сти­вого будет судить Бог; потому что время для всякой вещи и суд над всяким делом там».

Доброе имя лучше доро­гой масти, и день смерти – дня рож­де­ния. Лучше ходить в дом плача об умер­шем, нежели ходить в дом пира; ибо таков конец вся­кого чело­века, и живой при­ло­жит это к своему сердцу. Сето­ва­ние лучше смеха; потому что при печали лица сердце дела­ется лучше. Сердце мудрых – в доме плача, а сердце глупых – в доме весе­лья. Лучше слу­шать обли­че­ния от муд­рого, нежели слу­шать песни глупых; потому что смех глупых то же, что треск тер­но­вого хво­ро­ста под котлом. И это – суета!

При­тес­няя других, мудрый дела­ется глупым, и подарки портят сердце. Конец дела лучше начала его; тер­пе­ли­вый лучше высо­ко­мер­ного. Не будь духом твоим поспе­шен на гнев, потому что гнев гнез­дится в сердце глупых. Не говори: «отчего это преж­ние дни были лучше нынеш­них?», потому что не от муд­ро­сти ты спра­ши­ва­ешь об этом.

Не скоро совер­ша­ется суд над худыми делами; от этого и не стра­шится сердце сынов чело­ве­че­ских делать зло. Хотя греш­ник сто раз делает зло и кос­неет в нем, но я знаю, что благо будет боя­щимся Бога, кото­рые бла­го­го­веют пред лицем Его; а нече­сти­вому не будет добра, и, подобно тени, недолго про­дер­жится тот, кто не бла­го­го­веет пред Богом. Есть и такая суета на земле: пра­вед­ни­ков пости­гает то, чего заслу­жи­вали бы дела нече­сти­вых, а с нече­сти­выми бывает то, чего заслу­жи­вали бы дела пра­вед­ни­ков. И сказал я: и это – суета!

Отпус­кай хлеб твой по водам, потому что по про­ше­ствии многих дней опять най­дешь его. И помни Созда­теля твоего в дни юности твоей, доколе не пришли тяже­лые дни и не насту­пили годы, о кото­рых ты будешь гово­рить: «нет мне удо­воль­ствия в них!» доколе не померкли солнце и свет и луна и звезды, и не нашли новые тучи вслед за дождем. В тот день, когда задро­жат сте­ре­гу­щие дом и согнутся мужи силы; и пере­ста­нут молоть мелю­щие, потому что их немного оста­лось; и помра­чатся смот­ря­щие в окно; и запи­раться будут двери на улицу; когда замолк­нет звук жер­нова, и будет вста­вать чело­век по крику петуха и замолк­нут дщери пения; и высоты будут им страшны, и на дороге ужасы; и зацве­тет мин­даль, и отя­же­леет куз­не­чик, и рас­сып­лется каперс. Ибо отхо­дит чело­век в вечный дом свой, и готовы окру­жить его по улице пла­каль­щицы; – доколе не порва­лась сереб­ря­ная цепочка, и не разо­рва­лась золо­тая повязка, и не раз­бился кувшин у источ­ника, и не обру­ши­лось колесо над коло­де­зем. И воз­вра­тится прах в землю, чем он и был; а дух воз­вра­тился к Богу, Кото­рый дал его. Суета сует, сказал Еккле­си­аст, все – суета!

Выслу­шаем сущ­ность всего: бойся Бога и запо­веди Его соблю­дай, потому что в этом все для чело­века; ибо всякое дело Бог при­ве­дет на суд, и все тайное, хорошо ли оно, или худо (Еккл.1:2–11, 17–18, 3:1–8, 16–17, 7:1–10, 8:11–14, 11:1, 12:1–8, 13–14).


Чело­век не одинок

В своей книге «Чело­век не одинок» пре­зи­дент Нью-Йорк­ской Ака­де­мии наук Крессм Мор­ри­сон гово­рит, что люди нахо­дятся сейчас на заре науч­ной эры и каждое новое откры­тие про­яв­ляет перед ними все с боль­шей силой и ярко­стью дело пре­муд­рого Творца. «Что каса­ется меня, – гово­рит Мор­ри­сон, – я имею семь осно­ва­ний для веры. Прежде всего, осно­вы­ва­ясь на неру­ши­мых зако­нах мате­ма­тики, можно дока­зать, что наша Все­лен­ная была заду­мана и создана вели­ким кон­струк­тив­ным Разу­мом. Нали­чие живых орга­низ­мов на нашей пла­нете пред­по­ла­гает такое неимо­вер­ное коли­че­ство всяких усло­вий их суще­ство­ва­ния, что сов­па­де­ние всех этих усло­вий не может быть делом случая. Земля, напри­мер, вер­тится вокруг своей оси со ско­ро­стью тысячи миль в час. Если бы она вер­те­лась со ско­ро­стью ста миль в час, наши дни и ночи были бы в десять раз более длин­ными и Солнце сжи­гало бы наши рас­те­ния в тече­ние этого дня, в то время как этой длин­ной ночью замерзли бы даже те совсем малые ростки, кото­рые смогли бы днем появиться. Далее, Земля отда­лена от Солнца точно на такое рас­сто­я­ние, при кото­ром огонь Солнца обо­гре­вает нас доста­точно, но не слиш­ком. Если бы он посы­лал нам только на 50 гра­ду­сов меньше или больше тепла, мы бы или замерзли, или умерли от жары.

Земля имеет наклон оси вра­ще­ния в два­дцать три гра­дуса, что вызы­вает раз­лич­ные вре­мена года; без этого наклона пары, под­ни­ма­ю­щи­еся с океана, пере­ме­ща­лись бы по линии Север-Юг, нагро­мож­дая лед на наших кон­ти­нен­тах. Будь Луна всего в пяти­де­сяти тыся­чах миль от нас, вместо того чтобы отсто­ять при­бли­зи­тельно на двести сорок тысяч миль, наши оке­а­ни­че­ские при­ливы были бы столь огромны, что затоп­ляли бы сушу два раза в день… Если бы наша атмо­сфера была более раз­ре­жен­ной, горя­щие метео­риты (кото­рые сго­рают мил­ли­о­нами в про­стран­стве) еже­дневно уда­ряли бы с разных сторон, про­из­водя пожары… Эти при­меры и мно­же­ство других пока­зы­вают, что нет ни одной воз­мож­но­сти на мил­лион, чтобы жизнь на нашей пла­нете была “слу­чай­но­стью”».

архи­епи­скоп Иоанн (Шахов­ской)


Объ­яс­не­ние Сим­вола пра­во­слав­ной веры

Символ веры

  1. Верую во еди­наго Бога Отца, Все­дер­жи­теля, Творца небу и земли, види­мым же всем и неви­ди­мым.
  2. И во еди­наго Гос­пода Иисуса Христа, Сына Божия, Еди­но­род­наго, Иже от Отца рож­ден­наго прежде всех век; Света от Света, Бога истинна от Бога истинна, рож­денна, несо­тво­ренна, еди­но­сущна Отцу, Имже вся быша.
  3. Нас ради чело­век и нашего ради спа­се­ния сшед­шаго с небес и вопло­тив­ша­гося от Духа Свята и Марии Девы, и воче­ло­веч­шася.
  4. Рас­пя­таго же за ны при Пон­тий­стем Пилате, и стра­давша, и погре­бенна.
  5. И вос­крес­шаго в третий день по Писа­нием.
  6. И воз­шед­шаго на небеса, и седяща одес­ную Отца.
  7. И паки гря­ду­щаго со славою судити живым и мерт­вым, Егоже Цар­ствию не будет конца.
  8. И в Духа Свя­таго, Гос­пода, Живо­тво­ря­щаго, Иже от Отца исхо­дя­щаго, Иже со Отцем и Сыном спо­кла­ня­ема и ссла­вима, гла­го­лав­шаго про­роки.
  9. Во едину Святую Собор­ную и Апо­столь­скую Цер­ковь.
  10. Испо­ве­дую едино кре­ще­ние во остав­ле­ние грехов.
  11. Чаю вос­кре­се­ния мерт­вых,
  12. и жизни буду­щаго века. Аминь.

Веро­вать в Бога – значит иметь живую уве­рен­ность в Его бытии, свой­ствах и дей­ствиях и всем серд­цем при­ни­мать откро­вен­ное слово Его о спа­се­нии рода чело­ве­че­ского. Бог един по суще­ству, но тро­и­чен в Лицах: Отец, Сын и Святой Дух, Троица Еди­но­сущ­ная и Нераз­дель­ная. В Сим­воле веры Бог назы­ва­ется Все­дер­жи­те­лем, потому что все, что ни есть, Он содер­жит в Своей силе и Своей воле. Слова Творца небу и земли, види­мым же всем и неви­ди­мым озна­чают, что все сотво­рено Богом и ничто не может быть без Бога. Слово неви­ди­мым ука­зы­вает, что Бог сотво­рил неви­ди­мый, или духов­ный, мир, к кото­рому при­над­ле­жат Ангелы.

Сыном Божиим назы­ва­ется второе Лицо Святой Троицы по Своему Боже­ству. Он назван Гос­по­дом, потому что Он есть истин­ный Бог, ибо имя Гос­подь есть одно из имен Божиих. Сын Божий назван Иису­сом, то есть Спа­си­те­лем, это имя наре­чено самим Архан­ге­лом Гав­ри­и­лом. Хри­стом, то есть Пома­зан­ни­ком, назвали Его про­роки – так издавна назы­вали царей, пер­во­свя­щен­ни­ков и про­ро­ков. Иисус, Сын Божий, назван так потому, что Его чело­ве­че­ству без­мерно сооб­щены все дары Духа Свя­того и, таким обра­зом, Ему в высо­чай­шей сте­пени при­над­ле­жат веде­ние про­рока, свя­тость пер­во­свя­щен­ника и могу­ще­ство царя. Иисус Хри­стос назы­ва­ется Сыном Божиим Еди­но­род­ным, потому что Он только один есть Сын Божий, рож­ден­ный из суще­ства Бога Отца, и потому Он – еди­ного суще­ства с Богом Отцом. В Сим­воле веры ска­зано, что Он рожден от Отца, и этим изоб­ра­жа­ется то личное свой­ство, кото­рым Он отли­ча­ется от других Лиц Святой Троицы. Ска­зано прежде всех век, чтобы никто не думал, что было время, когда Его не было. Слова Света от Света неко­то­рым обра­зом изъ­яс­няют непо­сти­жи­мое рож­де­ние Сына Божия от Отца. Бог Отец есть вечный Свет, от Него рож­да­ется Сын Божий, Кото­рый также есть вечный Свет; но Бог Отец и Сын Божий есть единый вечный Свет, нераз­дель­ный, еди­ного Боже­ского есте­ства. Слова Бога истинна от Бога истинна взяты из Свя­щен­ного Писа­ния: Знаем также, что Сын Божий пришел и дал нам свет и разум, да познаем Бога истин­ного и да будем в истин­ном Сыне Его Иисусе Христе. Сей есть истин­ный Бог и жизнь вечная (1Ин.5:20). Слова рож­денна, несо­тво­ренна при­бав­лены свя­тыми отцами Все­лен­ского Собора для обли­че­ния Ария, кото­рый нече­стиво учил, что Сын Божий сотво­рен.

Слова еди­но­сущна Отцу озна­чают, что Сын Божий есть одного и того же Боже­ствен­ного суще­ства с Богом Отцом. Слова Имже вся быша пока­зы­вают, что Бог Отец все сотво­рил Сыном Своим как вечною пре­муд­ро­стию Своею и вечным Словом Своим. Нас ради чело­век и нашего ради спа­се­ния – Сын Божий, по обе­ща­нию Своему, пришел на землю не для одного какого-либо народа, а вообще для всего рода люд­ского. Сшед­шаго с небес – как Сам о Себе гово­рит: Никто не вос­хо­дил на небо, как только сшед­ший с небес Сын Чело­ве­че­ский, сущий на небе­сах (Ин.3:13). Сын Божий вез­де­сущ и потому всегда был на небе и на земле, но на земле Он прежде был неви­дим и стал видим лишь когда явился во плоти, вопло­тился, то есть принял на Себя плоть чело­ве­че­скую, кроме греха, и сде­лался чело­ве­ком не пере­ста­вая быть Богом. Вопло­ще­ние Хри­стово совер­ши­лось содей­ствием Свя­того Духа, так что Святая Дева как была Девою прежде зача­тия, так и в зача­тии, и после зача­тия, и в самом рож­де­нии пре­была Девой. Слово воче­ло­веч­шася при­бав­лено, чтобы никто не поду­мал, что Сын Божий принял одну плоть или тело, но чтобы в Нем при­зна­вали совер­шен­ного чело­века, состо­я­щего из тела и души. Иисус Хри­стос был распят за нас – Он крест­ною смер­тию Своею изба­вил нас от греха, про­кля­тий и смерти. Слова при Пон­тий­стем Пилате ука­зы­вают на время, когда Он был распят. Понтий Пилат – рим­ский пра­ви­тель Иудеи, кото­рая была поко­рена рим­ля­нами. Слово стра­давша при­бав­лено, чтобы пока­зать, что рас­пя­тие Его было не одним видом стра­да­ния и смерти, как гово­рили неко­то­рые лже­учи­тели, но под­лин­ное стра­да­ние и смерть. Он стра­дал и умер не Боже­ством, а чело­ве­че­ством, и не потому, что не мог избе­жать стра­да­ния, а потому, что вос­хо­тел постра­дать. Слово погре­бенна удо­сто­ве­ряет, что Он дей­стви­тельно умер и вос­крес, ибо враги Его при­ста­вили даже стражу ко гробу и запе­ча­тали гроб. И вос­крес­шаго в третий день по Писа­нием – пятый член Сим­вола веры учит, что Гос­подь наш Иисус Хри­стос силою Боже­ства Своего вос­крес из мерт­вых, как напи­сано о Нем у про­ро­ков и в псал­мах, и что Он вос­крес в том же теле, в кото­ром родился и умер. Слова по Писа­нием озна­чают, что Иисус Хри­стос умер и вос­крес точно так, как о том про­ро­че­ски напи­сано в книгах Вет­хого Завета.

И воз­шед­шаго на небеса, и седяща одес­ную Отца. Эти слова заим­ство­ваны из Свя­щен­ного Писа­ния: Нис­шед­ший, Он же есть и вос­шед­ший пре­выше всех небес, дабы напол­нить все (Еф.4:10). Мы имеем такого Пер­во­свя­щен­ника, Кото­рый воссел одес­ную пре­стола вели­чия на небе­сах (Евр.8:1). Слова седяща одес­ную, то есть сидя­щего с правой сто­роны, надо пони­мать духовно. Они значат, что Иисус Хри­стос имеет оди­на­ко­вое могу­ще­ство и славу с Богом Отцом. И паки гря­ду­щаго со славою судити живым и мерт­вым, Егоже Цар­ствию не будет конца. Свя­щен­ное Писа­ние так гово­рит о буду­щем При­ше­ствии Хри­сто­вом: Сей Иисус, воз­нес­шийся от вас на небо, придет таким же обра­зом, как вы видели Его вос­хо­дя­щим на небо (Деян.1:11).

Дух Святой назы­ва­ется Гос­по­дом, потому что Он, как и Сын Божий, – истин­ный Бог. Дух Святой назы­ва­ется Живо­тво­ря­щим, потому что Он вместе с Богом Отцом и Сыном дает тварям жизнь, осо­бенно духов­ную людям: если кто не родится от воды и Духа, не может войти в Цар­ствие Божие (Ин.3:5). Дух Святой исхо­дит от Отца, как гово­рит об этом Сам Иисус Хри­стос: Когда же при­и­дет Уте­ши­тель, Кото­рого Я пошлю вам от Отца, Дух истины, Кото­рый от Отца исхо­дит, Он будет сви­де­тель­ство­вать о Мне (Ин.15:26). Духу Свя­тому при­ли­че­ствует покло­не­ние и про­слав­ле­ние, равное со Отцом и Сыном – ибо Сам Иисус Хри­стос пове­лел кре­стить во имя Отца и Сына и Свя­таго Духа (см.: Мф.28:19). В Сим­воле веры ска­зано, что Дух Святой гла­го­лал через про­ро­ков – это осно­вано на словах апо­стола Петра: нико­гда про­ро­че­ство не было про­из­но­симо по воле чело­ве­че­ской, но изре­кали его святые Божии чело­веки, будучи дви­жимы Духом Святым (2Пет.1:21). При­част­ным Духа Свя­того можно сде­латься через Таин­ства и усерд­ную молитву: если вы, будучи злы, умеете даяния благие давать детям вашим, тем более Отец Небес­ный даст Духа Свя­таго про­ся­щим у Него (Лк.11:13).

Цер­ковь едина, потому что она есть одно духов­ное тело, имеет одну Главу – Христа и оду­шев­ля­ется одним Духом Божиим. Цер­ковь Святая, потому что Хри­стос воз­лю­бил Цер­ковь и предал Себя за нее, чтобы освя­тить ее, очи­стив банею водною посред­ством слова; чтобы пред­ста­вить ее Себе слав­ною Цер­ко­вью, не име­ю­щею пятна, или порока, или чего-либо подоб­ного, но дабы она была свята и непо­рочна (Еф.5:25–27). Цер­ковь Собор­ная, или, что то же, Кафо­ли­че­ская, или Все­лен­ская, потому что она не огра­ни­чи­ва­ется ника­ким местом, ни вре­ме­нем, ни наро­дом, но вклю­чает в себя истинно веру­ю­щих всех мест, времен и наро­дов. Цер­ковь Апо­столь­ская, потому что она непре­рывно и неиз­менно от апо­сто­лов сохра­няет и учение, и пре­ем­ство даров Свя­того Духа через свя­щен­ное руко­по­ло­же­ние. Истин­ная Цер­ковь назы­ва­ется также Пра­во­слав­ной, или Пра­во­ве­ру­ю­щей.

Кре­ще­ние – это Таин­ство, в кото­ром веру­ю­щий при трое­крат­ном погру­же­нии тела в воду с при­зы­ва­нием Бога Отца и Сына и Свя­того Духа уми­рает для жизни плот­ской, гре­хов­ной и воз­рож­да­ется от Духа Свя­того в жизнь духов­ную, святую. Кре­ще­ние едино, потому что оно есть духов­ное рож­де­ние, а родится чело­век одна­жды, потому и кре­стится одна­жды.

Вос­кре­се­ние мерт­вых – это дей­ствие все­мо­гу­ще­ства Божия, по кото­рому все тела умер­ших людей, соеди­нясь снова с их душами, оживут и будут духовны и бес­смертны.

Жизнь буду­щаго века – это жизнь, кото­рая будет после вос­кре­се­ния мерт­вых и все­об­щего Суда Хри­стова.

Слово Аминь, завер­ша­ю­щее Символ веры, озна­чает «Истинно так». Цер­ковь хранит Символ веры с апо­столь­ских времен и будет хра­нить его вечно. Никому и нико­гда нельзя ни уба­вить, ни доба­вить что-либо к этому Сим­волу.

Алек­сей Осипов, про­фес­сор МДА


Письмо к Богу [2]

Послу­шай, Бог… Еще ни разу в жизни с Тобой не гово­рил я, но сего­дня мне хочется при­вет­ство­вать Тебя. Ты знаешь, с дет­ских лет мне гово­рили, что нет Тебя. И я, дурак, пове­рил. Твоих я нико­гда не созер­цал тво­ре­ний. И вот сего­дня ночью я смот­рел из кра­тера, что выбила гра­ната, на небо звезд­ное, что было надо мной. Я понял вдруг, любу­ясь миро­зда­ньем, каким жесто­ким может быть обман. Не знаю, Боже, дашь ли Ты мне руку, но я Тебе скажу, и Ты меня пой­мешь: не странно ль, что средь ужа­са­ю­щего ада мне вдруг открылся свет и я узнал Тебя? А кроме этого мне нечего ска­зать, вот только, что я рад, что я Тебя узнал. На пол­ночь мы назна­чены в атаку, но мне не страшно: Ты на нас гля­дишь… Сигнал. Ну что ж? Я должен отправ­ляться. Мне было хорошо с Тобой. Еще хочу ска­зать, что, как Ты знаешь, битва будет злая, и, может, ночью же к Тебе я посту­чусь. И вот, хоть до сих пор Тебе я не был другом, поз­во­лишь ли Ты мне войти, когда приду? Но, кажется, я плачу. Боже мой, Ты видишь, со мной слу­чи­лось то, что нынче я про­зрел. Прощай, мой Бог, иду. И вряд ли уж вер­нусь. Как странно, но теперь я смерти не боюсь.


О молитве

Молитва есть вели­чай­ший, бес­цен­ный дар Творца твари, чело­веку, кото­рый чрез нее может бесе­до­вать с Твор­цом своим, как чадо с Отцом, изли­вать пред Ним чув­ства удив­ле­ния, сла­во­сло­вия и бла­го­да­ре­ния. А многие ли доро­жат этим даром и спешат к молитве, сла­во­сло­вию и бла­го­да­ре­нию?

Святые отцы разумно, искренно соста­вили молитвы Духом Святым. Отчего же мы часто неис­кренно, несмыс­ленно молимся, имея их в устах? А какие дивные молитвы! Как они верно изоб­ра­жают всю внут­рен­нюю жизнь чело­века, все его состо­я­ния внут­рен­ние, всю гре­хов­ность, все рас­тле­ние, всю немощь, всю бес­по­мощ­ность – если чело­век не обра­ща­ется искренно к Богу! Как пре­красно они научают нас каяться, бла­го­да­рить Бога за бес­чис­лен­ные Его мило­сти, сла­во­сло­вить Его за Его Боже­ствен­ные совер­шен­ства, про­сить Его о разных нуждах! После­дуем им искренно, а иногда и сами, дви­жи­мые Духом Святым, вос­поем свое крат­кое сла­во­сло­вие и бла­го­да­ре­ние: ибо каж­дому дается явле­ние Духа на пользу (см.: 1Кор.12:7).

святой пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский


«От меня это было». Духов­ное заве­ща­ние пре­по­доб­ного Сера­фима Выриц­кого (беседа Бога с душой чело­ве­че­ской)

Думал ли ты когда-либо, что все, каса­ю­ще­еся тебя, каса­ется и Меня? Ибо каса­ю­ще­еся тебя каса­ется зеницы ока Моего. Ты дорог в очах Моих, мно­го­це­нен, и Я воз­лю­бил тебя, и поэтому для Меня состав­ляет особую отраду вос­пи­ты­вать тебя.

Когда иску­ше­ния вос­ста­нут на тебя и враг придет, как река, Я хочу, чтобы ты знал, что от Меня это было. Что твоя немощь нуж­да­ется в Моей силе и что без­опас­ность твоя заклю­ча­ется в том, чтобы дать Мне воз­мож­ность бороться за тебя. Нахо­дишься ли ты в труд­ных обсто­я­тель­ствах, среди людей, кото­рые тебя не пони­мают, кото­рые не счи­та­ются с тем, что тебе при­ятно, кото­рые тебя отстра­няют, – от Меня это было. Я – Бог твой, рас­по­ла­га­ю­щий обсто­я­тель­ствами. Ты не слу­чайно ока­зался на твоем месте, это то самое место, кото­рое Я тебе назна­чил. Не просил ли ты, чтобы Я научил тебя сми­ре­нию, – так вот, смотри, Я поста­вил тебя как раз в ту среду, в ту школу, где этот урок изу­ча­ется. Твоя среда и живу­щие с тобою только выпол­няют Мою волю.

Нахо­дишься ли ты в денеж­ном затруд­не­нии, тебе трудно сво­дить концы с кон­цами, – знай, что от Меня это было. Ибо Я рас­по­ла­гаю твоими мате­ри­аль­ными сред­ствами. Я хочу, чтобы Ты при­бе­гал ко Мне и был бы в зави­си­мо­сти от Меня.

Мои запасы неис­то­щимы. Я хочу, чтобы ты убеж­дался в вер­но­сти Моей и Моих обе­то­ва­ний. Да не будет того, чтобы тебе могли ска­зать о нужде твоей: «Вы не верили Гос­поду Богу вашему».

Пере­жи­ва­ешь ли ты ночь скор­бей, ты раз­лу­чен с близ­кими и доро­гими сердцу твоему – от Меня это было. Я – муж скор­бей, изве­дав­ший болезни, Я допу­стил это, чтобы ты обра­тился ко Мне и во Мне мог найти уте­ше­ние вечное.

Обма­нулся ли ты в друге твоем, в ком-нибудь, кому открыл сердце свое, – от Меня это было. Я допу­стил этому разо­ча­ро­ва­нию кос­нуться тебя, чтобы ты познал, что лучший друг твой есть Гос­подь. Я хочу, чтобы ты все при­но­сил ко Мне и гово­рил Мне.

Накле­ве­тал ли кто на тебя – предо­ставь это Мне и при­льни ближе ко Мне, убе­жищу твоему, душою твоею, чтобы укрыться от «пре­ре­ка­ния языков». Я изведу, как свет, правду твою и судьбу твою, яко полу­дне (см.: Пс.36:6).

Раз­ру­ши­лись ли планы твои, поник ли ты душою и устал – от Меня это было. Ты созда­вал себе свои планы и принес их Мне, чтобы Я бла­го­сло­вил их. Но Я хочу, чтобы ты предо­ста­вил Мне рас­по­ря­жаться обсто­я­тель­ствами твоей жизни, и тогда ответ­ствен­ность за все будет на Мне, ибо слиш­ком тяжело для тебя это и ты один не можешь спра­виться с ними, так как ты только орудие, а не дей­ству­ю­щее лицо.

Посе­тили ли тебя неожи­дан­ные неудачи житей­ские и уныние охва­тило сердце твое, знай – от Меня это было. Ибо Я хочу, чтобы сердце твое и душа твоя были всегда пла­ме­не­ю­щими пред очами Моими и побеж­дали бы именем Моим всякое мало­ду­шие.

Не полу­ча­ешь ты долго изве­стий от близ­ких и доро­гих тебе людей и по мало­ду­шию твоему впа­да­ешь в отча­я­ние и ропот, знай – от Меня это было. Ибо этим том­ле­нием твоего духа Я испы­ты­ваю кре­пость веры твоей в непре­лож­ность обе­то­ва­ния, силу дерз­но­вен­ной твоей молитвы о сих близ­ких тебе. Ибо не ты ли вручил их покрову Матери Моей Пре­чи­стой, не ты ли неко­гда воз­ла­гал заботу о них Моей про­мыс­ли­тель­ной любви?

Посе­тила ли тебя тяжкая болезнь, вре­мен­ная или неис­цель­ная, и ты ока­зался при­ко­ван­ным к одру своему – от Меня это было. Ибо Я хочу, чтобы ты познал Меня еще глубже в немо­щах своих телес­ных и не роптал бы за сие нис­по­слан­ное тебе испы­та­ние, не ста­рался про­ник­нуть в Мои планы спа­се­ния душ чело­ве­че­ских раз­лич­ными путями, но без­ро­потно и покорно пре­кло­нил бы выю твою под бла­гость Мою к тебе.

Мечтал ли ты сотво­рить какое-либо осо­бен­ное дело для Меня и вместо того слег на одр болезни и немощи – от Меня это было. Ибо тогда ты был бы погру­жен в дела свои и Я не мог бы при­влечь мысли твои к Себе, а Я хочу научить тебя самым глу­бо­ким мыслям, и той из них, что ты на службе у Меня. Я хочу научить тебя созна­вать, что ты – ничто. Неко­то­рые из лучших сора­бот­ни­ков Моих суть те, кото­рые отре­заны от живой дея­тель­но­сти, чтобы им научиться вла­деть ору­жием непре­стан­ной молитвы.

При­зван ли ты неожи­данно занять труд­ное и ответ­ствен­ное поло­же­ние – иди, пола­га­ясь на Меня. Я вверяю тебе эти труд­но­сти, ибо за это бла­го­сло­вит тебя Гос­подь Бог твой во всех делах твоих, на всех путях твоих, всем, что будет делаться твоими руками.

В сей день даю в руку твою этот сосуд свя­щен­ного елея. Поль­зуйся им сво­бодно, дитя Мое.

Каждое воз­ни­ка­ю­щее затруд­не­ние, каждое оскорб­ля­ю­щее тебя слово, каждая помеха в твоей работе, кото­рая могла бы вызвать чув­ство досады и разо­ча­ро­ва­ния, каждое откро­ве­ние твоей немощи и неспо­соб­но­сти пусть будут пома­заны этим елеем – от Меня это было.

Помни, что всякая помеха есть Божие настав­ле­ние, и потому положи в сердце своем слова, кото­рые Я сказал тебе в сей день – от Меня это было.

Храни их, знай и помни всегда, что всякое жало при­ту­пится, когда ты научишься во всем видеть Меня.

Все послано Мною для совер­шен­ство­ва­ния души твоей – от Меня это было.


ЦЕР­КОВЬ И РОССИЯ

Убий­ство XX века

Рус­скому поэту Геор­гию Ива­нову дове­лось жить в той России, кото­рая была еще цар­ством. После рево­лю­ции он уехал за гра­ницу. И вот одна­жды, когда он, тоскуя по родине, смот­рел на фото­гра­фию семьи послед­него рус­ского царя Нико­лая II, в его уме сло­жи­лись такие строки:

Эма­ле­вый кре­стик в пет­лице
И серой тужурки сукно…
Какие пре­крас­ные лица,
И как это было давно.

Какие пре­крас­ные лица,
Но как без­на­дежно бледны –
Наслед­ник, импе­ра­трица,
Четыре вели­ких княжны.

Скром­ный, сред­них лет, с про­стым рус­ским лицом воен­ный («рядо­вой Нико­лай Рома­нов» – он любил, чтобы его так назы­вали), царь в сти­хо­тво­ре­нии Геор­гия Ива­нова пока­зан как совре­мен­ный, исклю­чи­тельно при­вле­ка­тель­ный чело­век. Но даже и для поэта, напи­сав­шего это сти­хо­тво­ре­ние спустя всего несколько лет после кру­ше­ния старой России, «это было давно». «Давно» потому, что это была другая эпоха – в рево­лю­ции порва­лась связь времен, между про­шлым и насто­я­щим раз­верз­лась про­пасть.

Слу­же­ние народу Нико­лай II вос­при­ни­мал как свою свя­щен­ную обя­зан­ность; к под­дан­ным он отно­сился, как любя­щий отец. В исто­ри­че­ской памяти сохра­ни­лось мно­же­ство слу­чаев осо­бенно тро­га­тель­ного отно­ше­ния госу­даря к про­стым людям. Царь обла­дал высо­чай­шим правом поми­ло­ва­ния при­го­во­рен­ных к смерт­ной казни: тор­же­ство хри­сти­ан­ской любви над все­об­щей юри­ди­че­ской нормой в этой госу­дар­ствен­ной при­ви­ле­гии, данной Божи­ему избран­нику, про­яв­ля­лось осо­бенно ясно. Царь нередко поль­зо­вался этим своим правом и всегда про­ве­рял, насколько точно осу­ществ­ляли его рас­по­ря­же­ние; а одна­жды он даже отпра­вил поми­ло­ван­ного госу­дар­ствен­ного пре­ступ­ника в Крым лечиться, снаб­див его день­гами. К России Нико­лай II отно­сился не сен­ти­мен­тально, но рели­ги­озно: слу­же­ние Родине для него не отде­ля­лось от слу­же­ния Богу. Царь был пред­ста­ви­те­лем наци­о­наль­ной рус­ской куль­туры и такой над­мир­ной реаль­но­сти, как Святая Русь.

Исклю­чи­тельно много Нико­лай II сделал для Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви. При нем число храмов и мона­сты­рей уве­ли­чи­лось более чем на десять тысяч. В его цар­ство­ва­ние было про­слав­лено восемь святых. В част­но­сти, пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский, чудо­тво­рец и молит­вен­ник, слу­жи­тель Божией Матери. Госу­дарь и госу­да­рыня во время тор­же­ства про­слав­ле­ния пре­по­доб­ного Сера­фима (июль 1903 года) посе­тили Саров. Сразу после кон­чины отца Иоанна Крон­штадт­ского в 1908 году госу­дарь пред­ска­зал, что батюшка Иоанн будет впо­след­ствии про­слав­лен, уста­но­вил день молит­вен­ного поми­но­ве­ния крон­штадт­ского пас­тыря. Поис­тине про­ро­че­ским было слово Нико­лая II о кано­ни­зи­ро­ван­ном в 1913 году пат­ри­архе-муче­нике Гер­мо­гене, «пример коего засве­тит в насто­я­щие и буду­щие вре­мена».

За вой­нами, рево­лю­ци­ями, кру­ше­ни­ями импе­рий – поли­ти­че­скими собы­ти­ями внеш­ней исто­рии – скрыто дей­ствуют законы духов­ные. Всякое объ­яс­не­ние причин рево­лю­ций 1905 и 1917 годов будет непол­ным и неточ­ным, если не при­знать, что глав­ной при­чи­ной был отход рус­ского обще­ства от Бога и Церкви.

В фев­рале 1917 года, вос­поль­зо­вав­шись отсут­ствием царя в сто­лице, уси­лила свою дея­тель­ность оппо­зи­ци­он­ная ари­сто­кра­тия. При дворе пого­ва­ри­вали о целе­со­об­раз­но­сти двор­цо­вого пере­во­рота с воз­ве­де­нием на трон вели­кого князя Нико­лая Нико­ла­е­вича. Оппо­зи­ци­о­неры утвер­ждали, что на пути к победе России в войне стоят царь и царица; Нико­лай Нико­ла­е­вич потре­бо­вал от госу­даря отречься от пре­стола. Теле­граммы с подоб­ными тре­бо­ва­ни­ями при­слали и боль­шин­ство коман­ду­ю­щих фрон­тами. И когда в фев­рале 1917 года про­изо­шла рево­лю­ция, цар­ское окру­же­ние заняло сто­рону Вре­мен­ного пра­ви­тель­ства. Царя стали уве­рять, что только его отре­че­ние от пре­стола спасет Россию. И госу­дарь, перед лицом измены пожерт­во­вав собою, внял этим голо­сам. Это слу­чи­лось 2 марта. «Нет той жертвы, кото­рую я не принес бы во имя дей­стви­тель­ного блага и для спа­се­ния России. Посему я готов отречься от пре­стола» – такую теле­грамму он дал пред­се­да­телю Думы.

С неудер­жи­мой быст­ро­той Россия понес­лась к гибели. Само­дер­жа­вие явля­лось тем мисти­че­ским нача­лом, кото­рое удер­жи­вало силы зла…

Царь со своими близ­кими ока­зался под стра­жей в Цар­ском Селе. 31 июля начался путь муче­ни­ков на свою Гол­гофу: они были высе­лены из своего дворца и отправ­лены в Сибирь.

В стра­да­ниях дух цар­ствен­ных муче­ни­ков воз­рас­тал и креп­нул. «Путь Божий есть еже­днев­ный крест», – запи­сала в свою тет­радь царица слова пре­по­доб­ного Исаака Сирина. И еще выска­зы­ва­ние из Мака­рия Вели­кого: «Хри­сти­ане должны пере­но­сить скорби и внеш­ние и внут­рен­ние брани, чтобы, при­ни­мая удары на себя, побеж­дать тер­пе­нием. Таков путь хри­сти­ан­ства».

То же настро­е­ние – в сти­хо­тво­ре­нии, пере­пи­сан­ном в начале 1918 года вели­кой княж­ной Ольгой:

Пошли нам, Гос­поди, тер­пе­нье
В годину буйных, мрач­ных дней
Сно­сить народ­ное гоне­нье
И пытки наших пала­чей.

Дай кре­пость нам, о Боже правый,
Зло­дей­ства ближ­него про­щать
И крест тяже­лый и кро­ва­вый
С Твоею кро­то­стью встре­чать.

И в дни мятеж­ного вол­не­нья,
Когда огра­бят нас враги,
Тер­петь позор и оскорб­ле­нья,
Хри­стос Спа­си­тель, помоги!

Вла­дыка мира, Бог все­лен­ной,
Бла­го­слови молит­вой нас
И дай покой душе сми­рен­ной
В невы­ра­зи­мый смерт­ный час!

И у пред­две­рия могилы
Вдохни в уста Твоих рабов
Нече­ло­ве­че­ские силы
Молиться кротко за врагов.

Жить муче­ни­кам оста­ва­лось два с поло­ви­ной месяца.

Зло­дей­ское убий­ство в ночь на 17 июля 1918 года невин­ных людей, среди кото­рых были ребе­нок и моло­дые девушки, – уже само по себе страш­ное пре­ступ­ле­ние. Но ека­те­рин­бург­скую тра­ге­дию назы­вают убий­ством XX века и счи­тают исто­ри­че­ской ката­стро­фой все же по особой при­чине. Нико­лай II был не просто пре­крас­ным чело­ве­ком и добрым хри­сти­а­ни­ном – он был Божиим пома­зан­ни­ком. При его вос­ше­ствии на пре­стол над ним было совер­шено Таин­ство пома­за­ния, после кото­рого Нико­лай стал свя­щен­ной особой. Поэтому убий­ство госу­даря и его семьи – страш­ное свя­то­тат­ство, навлек­шее Божий гнев на Россию и имев­шее для ее судьбы роко­вые послед­ствия…

Ната­лья Бонец­кая


«Совер­ши­лось ужас­ное дело…»

Мы, к скорби и стыду нашему, дожили до такого вре­мени, когда явное нару­ше­ние запо­ве­дей Божиих уже не только не при­зна­ется грехом, но оправ­ды­ва­ется как нечто закон­ное. Так, на днях совер­ши­лось ужас­ное дело: рас­стре­лян бывший госу­дарь Нико­лай Алек­сан­дро­вич по поста­нов­ле­нию Ураль­ского област­ного совета рабо­чих и сол­дат­ских депу­та­тов, и высшее наше пра­ви­тель­ство – Испол­ни­тель­ный коми­тет – одоб­рил это и при­знал закон­ным. Но наша хри­сти­ан­ская совесть, руко­вод­ству­ясь словом Божиим, не может согла­ситься с этим. Мы должны, пови­ну­ясь учению слова Божия, осу­дить это дело, иначе кровь рас­стре­лян­ного падет и на нас, а не только на тех, кто совер­шил его. Не будем здесь оце­ни­вать и судить дела быв­шего госу­даря: бес­при­страст­ный суд над ним при­над­ле­жит исто­рии, а он теперь пред­стоит перед нели­це­при­ят­ным судом Божиим, но мы знаем, что он, отре­ка­ясь от пре­стола, делал это, имея в виду благо России и из любви к ней. Он мог бы после отре­че­ния найти себе без­опас­ность и срав­ни­тельно спо­кой­ную жизнь за гра­ни­цей, но не сделал этого, желая стра­дать вместе с Рос­сией. Он ничего не пред­при­ни­мал для улуч­ше­ния своего поло­же­ния, без­ро­потно поко­рился судьбе… И вдруг он при­го­ва­ри­ва­ется к рас­стрелу где-то в глу­бине России неболь­шой кучкой людей не за какую-нибудь вину, а за то только, что его будто бы кто-то хотел похи­тить. Приказ этот при­во­дится в испол­не­ние, и это деяние – уже после рас­стрела – одоб­ря­ется высшею вла­стью. Наша совесть при­ми­риться с этим не может, и мы должны во все­услы­ша­ние заявить об этом как хри­сти­ане, как сыны Церкви. Пусть за это назы­вают нас контр­ре­во­лю­ци­о­не­рами, пусть заклю­чают в тюрьмы, пусть нас рас­стре­ли­вают. Мы готовы все это пре­тер­петь в упо­ва­нии, что к нам будут отне­сены слова Спа­си­теля нашего: Бла­женны слы­ша­щие слово Божие и соблю­да­ю­щие его (Лк.11:28).

свя­тей­ший Пат­ри­арх Тихон
Из про­по­веди 720 июля 1918 года


О послед­них днях цар­ство­ва­ния импе­ра­тора Нико­лая II

Ни к одной стране судьба не была так жестока, как к России. Ее корабль пошел ко дну, когда гавань была в виду. Она уже пре­тер­пела бурю, когда все обру­ши­лось. Все жертвы были уже при­не­сены, вся работа завер­шена. Отча­я­ние и измена овла­дели вла­стью, когда задача была уже выпол­нена… В марте царь был на пре­столе; Рос­сий­ская импе­рия и рус­ская армия дер­жа­лись, фронт был обес­пе­чен и победа бес­спорна.

Согласно поверх­ност­ной моде нашего вре­мени цар­ский строй при­нято трак­то­вать как слепую, про­гнив­шую, ни на что не спо­соб­ную тира­нию. Но разбор трид­цати меся­цев войны с Гер­ма­нией и Австрией должен был испра­вить эти лег­ко­вес­ные пред­став­ле­ния. Силу Рос­сий­ской импе­рии мы можем изме­рить по ударам, кото­рые она вытер­пела, по бед­ствиям, кото­рые она пере­жила, по неис­чер­па­е­мым силам, кото­рые она раз­вила, и по вос­ста­нов­ле­нию сил, на кото­рое она ока­за­лась спо­собна.

В управ­ле­нии госу­дар­ствами, когда тво­рятся вели­кие собы­тия, вождь нации, кто бы он ни был, осуж­да­ется за неудачи и про­слав­ля­ется за успех…

Вот его сейчас сразят. Вме­ши­ва­ется темная рука, сна­чала обле­чен­ная безу­мием. Царь сходит со сцены. Его и всех его любя­щих пре­дают на стра­да­ние и смерть. Его усилия умень­шают; его дей­ствия осуж­дают; его память поро­чат… Оста­но­ви­тесь и ска­жите: а кто же другой ока­зался при­год­ным? В людях талант­ли­вых и смелых, людях често­лю­би­вых и гордых духом, отваж­ных и власт­ных – недо­статка не было. Но никто не сумел отве­тить на те несколько про­стых вопро­сов, от кото­рых зави­села жизнь и слава России».

Уин­стон Чер­чилль (1874–1965), бри­тан­ский госу­дар­ствен­ный и поли­ти­че­ский дея­тель.


Россия в про­казе

Воз­люб­лен­ные братие, вы только что выслу­шали в еван­гель­ском чтении повест­во­ва­ние о том, как Гос­подь наш Иисус Хри­стос исце­лил 10 про­ка­жен­ных мужей.

Про­каза – ужас­ная, тяжкая болезнь, часто встре­ча­ю­ща­яся на Востоке. Тело боль­ного покры­ва­ется язвами и стру­пьями, кожа лопа­ется и гно­ится, члены по частям отпа­дают, и все это длится по целым годам! Стра­дальцы ждут смерти, и нет ее, и обра­до­ва­лись бы до вос­торга, если бы нашли гроб. Про­ка­жен­ного все чуж­да­ются, близ­кие поки­дают и зна­ко­мые забы­вают его, гну­ша­ются те, кото­рые раньше любили его.

Эти мучи­тель­ные пере­жи­ва­ния про­ка­жен­ных невольно напо­ми­нают собою то ужас­ное состо­я­ние, в кото­ром нахо­дится ныне наша доро­гая Родина, стра­да­лица Россия.

Все тело ее покрыто язвами и стру­пьями, чахнет она от голода, исте­кает кровью от меж­до­усоб­ной брани. И, как у про­ка­жен­ного, отпа­дают части ее – Мало­рос­сия, Польша, Литва, Фин­лян­дия, и скоро от вели­кой и могу­чей России оста­нется только одна тень, жалкое имя. Как сокру­шен жезл силы, посох славы! (Иер.48:17).

Вели­кий между наро­дами, князь над обла­стями сде­лался дан­ни­ком. Горько плачет он ночью, и слезы его на лани­тах его. Нет у него уте­ши­теля из всех, любив­ших его (см.: Плч.1 1–2). Как про­ка­жен­ный, Родина наша покры­лась стыдом и стала посме­я­нием и ужасом для всех окру­жа­ю­щих ее (Иер.48:39)! Вы, конечно, читали сооб­ще­ния о том, как иногда за гра­ни­цей наши союз­ники при появ­ле­нии рус­ских в обще­ствен­ных местах спешат уйти от наших сооте­че­ствен­ни­ков, как бы от заразы. И мы сами у себя дома нередко отме­же­вы­ва­емся от тех, кого еще недавно счи­тали своими защит­ни­ками и на кого взи­рали с гор­до­стью и упо­ва­нием. Так про­ис­хо­дит «пере­оценка цен­но­стей», столь для нас пла­чев­ная!

Где же выход из совре­мен­ного печаль­ного поло­же­ния нашего? Все чаще и чаще раз­да­ются голоса бла­го­мыс­ля­щих людей, что «только чудо может спасти Россию». Верно слово и вся­кого при­я­тия достойно, что силен Бог спасти поги­ба­ю­щую Родину нашу. Но достойны ли мы этой мило­сти Божией – того, чтобы над нами было сотво­рено чудо? Из Свя­того Еван­ге­лия мы знаем, что Хри­стос Спа­си­тель в иных местах не творил чудес за неве­рие жите­лей, и, с другой сто­роны, Гос­подь, пре­ду­ка­зуя уче­ни­кам Своим гря­ду­щие бед­ствия – войны, глады, моры, зем­ле­тря­се­ния, изрек, что избран­ных ради пре­кра­тятся эти тяже­лые дни. Есть ли среди нас, братие, хотя бы немно­гие пра­вед­ные мужи, ради коих Гос­подь милует народы? То ведает один Бог! А мы, подобно еван­гель­ским про­ка­жен­ным, ставши изда­леча, воз­не­сем мольбу: Иисус Настав­ник! поми­луй нас (Лк.17:12–13).

свя­тей­ший Пат­ри­арх Тихон


Голод­ные волки и жадные кор­шуны

«У наци­о­наль­ной России есть враги… Они появи­лись не со вче­раш­него дня, и дела их всем известны из исто­рии», – писал в 1949 году зна­ме­ни­тый рус­ский фило­соф-эми­грант Иван Ильин, пыта­ясь осмыс­лить бурные собы­тия рус­ской жизни послед­них деся­ти­ле­тий. К сожа­ле­нию, многие годы скор­бей и неопи­су­е­мые стра­да­ния народа потре­бо­ва­лись рус­ской интел­ли­ген­ции для того, чтобы осо­знать тра­ге­дию рево­лю­ции, о воз­мож­но­сти кото­рой Рус­ская Цер­ковь пре­ду­пре­ждала задолго до ката­клиз­мов 1917 года.

Еще 20 фев­раля 1905 года на про­по­веди в Иса­а­ки­ев­ском соборе Санкт-Петер­бурга авто­ри­тет­ней­ший рус­ский архи­пас­тырь – епи­скоп Анто­ний (Хра­по­виц­кий) пре­ду­пре­ждал: «Все слои обще­ства под воз­дей­ствием куль­туры ере­ти­че­ского Запада, как голод­ные волки, тре­буют себе всяких прав и льгот. В случае, если Россия под­дастся этим гибель­ным соблаз­нам, – про­дол­жал свя­ти­тель, – рус­ский народ будет несчаст­ней­шим из наро­дов… Россия рас­па­дется на мно­же­ство частей, начи­ная от окра­ины и почти до центра, наши запад­ные враги бро­сятся, подобно кор­шу­нам, и обре­кут ее на поло­же­ние пора­бо­щен­ной Индии и других запад­но­ев­ро­пей­ских коло­ний».

«Не забы­вай же о них, рус­ский народ, – взывал прео­свя­щен­ней­ший вла­дыка Анто­ний, – бере­гись бого­хуль­ни­ков, кощун­ни­ков, мятеж­ни­ков, жела­ю­щих ото­рвать тебя от вечной жизни, от Цар­ствия Хри­стова». На нашу беду, похоже, спра­вед­лива та пого­ворка, кото­рая гово­рит, что исто­рия «учит лишь тому, что она никого ничему научить не может». Рус­ская духов­ность и рус­ская госу­дар­ствен­ность пере­жили деся­ти­ле­тия тяже­лей­ших испы­та­ний, но сего­дня, когда реша­ется судьба России, наши без­за­бот­ность и нерас­то­роп­ность порой пре­вос­хо­дят все мыс­ли­мые гра­ницы.

«Пол­ноте, да есть ли у России враги?» – твер­дят люди, оду­ра­чен­ные лживой про­па­ган­дой, лишен­ные пра­виль­ного обра­зо­ва­ния, непред­взя­той инфор­ма­ции и здра­вого нрав­ственно-рели­ги­оз­ного миро­воз­зре­ния. Поскольку Цер­ковь сего­дня оста­лась послед­ним опло­том истин­ной, неис­ка­жен­ной духов­но­сти, послед­ним басти­о­ном нрав­ствен­ного здо­ро­вья народа, послед­ним выра­зи­те­лем рус­ского само­со­зна­ния, не изуро­до­ван­ного идо­ло­по­клон­ни­че­ством перед фаль­ши­выми «обще­че­ло­ве­че­скими» цен­но­стями, – необ­хо­димо, как видно, чтобы именно из-за цер­ков­ной ограды про­зву­чал отрезв­ля­ю­щий и вра­зум­ля­ю­щий голос.

Да – к вели­кому сожа­ле­нию, у нас есть враги. Да – сего­дня лишь слепец или про­во­ка­тор может утвер­ждать, что все ужасы и беды, тер­за­ю­щие нашу Родину уже много лет подряд, есть резуль­тат «есте­ствен­ного тече­ния собы­тий» или плод «ущерб­ного рус­ского мен­та­ли­тета». Да, про­ти­во­сто­я­щие России силы обла­дают огром­ной эко­но­ми­че­ской, финан­со­вой, воен­ной и поли­ти­че­ской мощью. Так что же делать? Прежде всего – осо­знать правду тако­вой, как она есть на самом деле. И спо­койно, не впадая в панику или в неоправ­дан­ное бла­го­ду­шие, осмот­реться, опре­де­лить бли­жай­шие задачи и цели.

мит­ро­по­лит Иоанн (Снычев)


Что будем воз­рож­дать?

К сожа­ле­нию, совре­мен­ные поня­тия о путях воз­рож­де­ния России отли­ча­ются край­ней запу­тан­но­стью и про­ти­во­ре­чи­во­стью. Похоже, мы никак не можем решить, чего же хотим достичь? Что будем воз­рож­дать? Какими сред­ствами будем поль­зо­ваться?

Россия. Святая Русь. Дом Пре­свя­той Бого­ро­дицы. Что стоит за этими име­нами? Не разо­брав­шись в том, каково дей­стви­тель­ное, непри­ду­ман­ное содер­жа­ние тыся­че­лет­ней рус­ской исто­рии, в том, чем была Русь в соб­ствен­ных глазах и пред лицем Божиим, не устра­ним и нынеш­ний пагуб­ный раз­брод в среде рус­ских пат­ри­о­тов.

Россия есть госу­дар­ство народа рус­ского, кото­рому Гос­подь вверил жерт­вен­ное, испо­вед­ни­че­ское слу­же­ние народа-бого­носца, народа – хра­ни­теля и защит­ника свя­тынь веры. Этими свя­ты­нями явля­ются рели­ги­озно-нрав­ствен­ные начала, поз­во­ля­ю­щие стро­ить жизнь личную, семей­ную, обще­ствен­ную и госу­дар­ствен­ную так, чтобы вос­пре­пят­ство­вать дей­ствию зла и дать наи­боль­ший про­стор силам добра. Именно таким было исто­ри­че­ски сло­жив­ше­еся само­воз­зре­ние рос­сиян. Это – основа основ рус­ского само­со­зна­ния в том виде, в кото­ром сфор­ми­ро­вали его десять веков оте­че­ствен­ной исто­рии. Оно сто­ле­ти­ями лежало в осно­ва­нии госу­дар­ствен­ной поли­тики Рус­ской дер­жавы. «Рус­ская исто­рия пора­жает необык­но­вен­ной созна­тель­но­стью и логи­че­ским ходом явле­ний», – писал К.С. Акса­ков более 130 лет назад. В угоду сего­дняш­ним идео­ло­ги­че­ским штам­пам мы часто забы­ваем об этой осо­знан­но­сти, невольно воз­водя хулу на своих пред­ков, под­вер­сты­вая их высо­кую духов­ность под наше нынеш­нее убо­же­ство.

Кто на про­тя­же­нии тысячи лет ковал и песто­вал несги­ба­е­мый дер­жав­ный дух рус­ского пат­ри­о­тизма? Цер­ковь Пра­во­слав­ная! Кто вдох­нов­лял отваж­ных и укреп­лял мало­душ­ных, освя­щая дело защиты Оте­че­ства как личный рели­ги­оз­ный долг каж­дого, спо­соб­ного носить оружие? Кто научил рус­ского чело­века быть верным – без лести, муже­ствен­ным – без жесто­ко­сти, щедрым – без рас­то­чи­тель­ства, стой­ким – без фана­тизма, силь­ным – без гор­до­сти, мило­серд­ным – без тще­сла­вия, рев­ност­ным – без гнева и злобы? Цер­ковь Пра­во­слав­ная!

Разве это като­ли­че­ские пре­латы наба­том под­ни­мали нов­го­род­ское опол­че­ние на брань с псами-рыца­рями и пода­вали послед­нее духов­ное напут­ствие дру­жин­ни­кам свя­того бла­го­вер­ного князя Алек­сандра Нев­ского на зали­том кровью льду Чуд­ского озера? Разве это про­те­стант­ские пас­торы вдох­нов­ляли святую рев­ность дон­ского героя, вели­кого князя Димит­рия, на поле Кули­ко­вом, где страш­ная сеча с тата­рами решала: быть или не быть Святой Руси?

Разве это мусуль­ман­ские муллы удер­жали нашу Отчизну от рас­пада в лютую годину Смуты, подвиг­нув Козьму Минина и Димит­рия Пожар­ского на их жерт­вен­ный подвиг, а рат­ни­ков рус­ского опол­че­ния – на борьбу до победы? Разве это иудей­ские рав­вины под свист япон­ской «шимозы» под­ни­мали в атаку пре­дан­ные, смер­тельно устав­шие роты под Мук­де­ном и Порт-Арту­ром, спасая рус­скую честь от позора?

Разве это криш­на­иты и буд­ди­сты на про­тя­же­нии тысячи лет еже­дневно, сосре­до­то­ченно, неспешно и бла­го­го­вейно воз­но­сили ко Гос­поду молитвы о «бого­хра­ни­мой» земле Рус­ской, «вла­стех и воин­стве ея», отдель­ным молит­вен­ным чино­по­сле­до­ва­нием поми­ная «вождей и воинов, за веру и оте­че­ство живот свой на поле брани поло­жив­ших»?

Многие ли из вас смогут вспом­нить сего­дня хоть один случай, когда ино­верцы и ино­слав­ные – будь то като­лики или иудеи – в труд­ный для России час делом дока­зали ей свою вер­ность, до конца раз­де­лив ее нелас­ко­вую судьбу? Зато про­ти­во­по­лож­ных при­ме­ров в рус­ской исто­рии – сколько угодно!

Горько, ох как горько писать эти слова: слав­ная исто­рия Оте­че­ства нашего иска­жена и забыта, ее духов­ный смысл извра­щен и обо­лган! Очни­тесь, рус­ские люди! Неужели вы не чув­ству­ете, как подло, цинично и жестоко обма­ны­вают вас, лишая Родины и веры – дер­жав­ной опоры в борьбе с внеш­ним злом и небес­ной вра­че­ва­тель­ницы внут­рен­них неду­гов душев­ных? Братия и сестры, вспом­ните – ведь это бла­жен­ный мит­ро­по­лит Кирилл, духов­ный настав­ник и сотруд­ник Алек­сандра Нев­ского, рука об руку с князем отста­и­вал родную землю одно­вре­менно от Востока и Запада, от татар­ских орд и орд кре­сто­нос­цев!

Это святой пре­по­доб­ный Сергий, игумен Радо­неж­ский, бла­го­сло­вил Димит­рия Дон­ского на Кули­ков­скую битву, пред­рек князю победу и – в нару­ше­ние всех обы­чаев и правил, как зримый образ уча­стия Церкви Рус­ской в борьбе за сво­боду Родины – дал ему двух иноков-вои­те­лей, Пере­света и Ослябю, павших в сече на дон­ских полях рядом с бес­чис­лен­ными безы­мян­ными рус­скими рат­ни­ками, шед­шими на смерть за веру и Оте­че­ство, защи­щая Святую Русь от гос­под­ства «пога­ных»!

Это свя­щен­но­му­че­ник пат­ри­арх Гер­мо­ген – седой, немощ­ный, уми­ра­ю­щий от голода в поль­ском застенке старик – своим власт­ным архи­пас­тыр­ским при­зы­вом поднял с колен поги­ба­ю­щую от склок и меж­до­усо­биц страну, усты­дил мало­душ­ных, обод­рил рас­те­рян­ных, сово­ку­пил воедино всех, жаж­ду­щих выз­во­лить Рус­скую землю из ино­зем­ного, ино­вер­че­ского плена!

Это святой пра­вед­ный отец Иоанн Крон­штадт­ский, все­рос­сий­ский молит­вен­ник и чудо­тво­рец, гроз­ный обли­чи­тель «либе­ра­лов» и «демо­кра­тов», до послед­него своего вздоха не умол­кал, пре­ду­пре­ждая народ рус­ский о губи­тель­но­сти рав­но­ду­шия к вере, о пагуб­ных послед­ствиях этой духов­ной заразы равно для жизни цер­ков­ной и госу­дар­ствен­ной!

Цер­ков­ная основа рус­ского бытия сокрыта в самом сердце России, в самых глу­бо­ких корнях народ­ного миро­ощу­ще­ния. Говорю об этом столь подробно, дабы стало ясно: то, что хотят «воз­ро­дить» люди, отвер­га­ю­щие пра­во­слав­ную духов­ность и Цер­ковь, не есть Россия. Вполне допус­кая их личную бла­го­на­ме­рен­ность и чест­ность, надо все же ясно пони­мать – такой путь ведет в тупик. Лишен­ное рели­ги­озно-нрав­ствен­ных опор наци­о­наль­ное само­со­зна­ние либо рухнет под напо­ром кос­мо­по­ли­ти­че­ской нечи­сти, либо выро­дится в неоправ­дан­ную наци­о­наль­ную спесь. И то, и другое для России – гибель. Не видеть этой опас­но­сти может лишь слепой.

«Пат­ри­оты», кля­ну­щи­еся в любви к России-матушке и одно­вре­менно отвер­га­ю­щие Пра­во­сла­вие, любят какую-то другую страну, кото­рую они сами себе выду­мали. «Пат­ри­о­ти­че­ская» печать, при­зы­ва­ю­щая к рус­скому воз­рож­де­нию и одно­вре­менно рекла­ми­ру­ю­щая на своих стра­ни­цах «цели­те­лей» и экс­тра­сен­сов, аст­ро­ло­гов и кол­ду­нов, остав­ляет впе­чат­ле­ние отсут­ствия про­стей­шего наци­о­наль­ного чутья.

В этой ситу­а­ции все мы похожи на чело­века, кото­рый раз­ру­шает левой рукой то, что с вели­ким трудом сози­дает правой. Лишь при­зна­ние той оче­вид­ной истины, что вопросы рус­ского воз­рож­де­ния – это вопросы рели­ги­оз­ные, поз­во­лит нам вер­нуться на стол­бо­вую дорогу дер­жав­ной рос­сий­ской госу­дар­ствен­но­сти. Здесь ключ к реше­нию всех наших про­блем.

мит­ро­по­лит Иоанн (Снычев)


Пат­ри­ар­шее заве­ща­ние

В месте с пат­ри­ар­шим жезлом пат­ри­арху вру­ча­ется и завет его пред­ше­ствен­ни­ков, и заветы, хра­ня­щи­еся Цер­ко­вью уже на про­тя­же­нии тыся­че­ле­тия. И так слу­чи­лось, доро­гие мои, что я могу выска­зать эти заветы не из книг, но слы­шан­ные мной лично из уст пат­ри­арха Пимена. Они про­зву­чали в част­ной беседе моей с пат­ри­ар­хом, но ска­заны были зна­чи­тельно, кате­го­рично и со вла­стью.

Вот что было ска­зано мило­стью Божией Свя­тей­шим Пат­ри­ар­хом Мос­ков­ским и всея Руси Пиме­ном.

Первое. Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь неукос­ни­тельно должна сохра­нять старый стиль – юли­ан­ский кален­дарь, по кото­рому пре­ем­ственно моли­лась в тече­ние тыся­че­ле­тия Рус­ская Цер­ковь.

Второе. Россия как зеницу ока при­звана хра­нить во всей чистоте Святое Пра­во­сла­вие, заве­щан­ное нам свя­тыми нашими пред­ками.

Третье. Свято хра­нить цер­ков­но­сла­вян­ский язык, святой язык молит­вен­ного обра­ще­ния к Богу.

Чет­вер­тое. Цер­ковь зиждется на семи стол­пах – семи Все­лен­ских Собо­рах. Гря­ду­щий VIII Собор стра­шит многих… Да не сму­ща­емся этим, а только спо­койно веруем в Бога. Ибо если будет в нем что-либо несо­глас­ное с семью пред­ше­ству­ю­щими Все­лен­скими Собо­рами, мы вправе его поста­нов­ле­ния не при­нять.

Архи­манд­рит Иоанн (Кре­стьян­кин)


О пред­на­зна­че­нии Церкви

«Един­ствен­ное пред­на­зна­че­ние Церкви – это спа­се­ние людей; и все, что она делает, в том числе и во вза­и­мо­от­но­ше­ниях с обще­ством и госу­дар­ством, она делает и должна делать только ради спа­се­ния людей, чтобы при­бли­зи­лось Божие Цар­ство, чтобы каждый в своем сердце реально почув­ство­вал при­кос­но­ве­ние Боже­ствен­ной бла­го­дати и отве­тил на это при­кос­но­ве­ние чисто­той веры и жизни».
свя­тей­ший Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Руси Кирилл

«Цер­ковь – это источ­ник всего того живого и духов­ного, свет­лого и твор­че­ского, что дей­ствует в вас… Посто­рон­ний и холод­ный взгляд не заме­тит в ее жизни ничего, кроме игры чело­ве­че­ских и поли­ти­че­ских стра­стей… Но мы-то знаем, что у нашей Церкви есть иная жизнь, кото­рая не явля­ется нашей, но дару­ется нам. И нужны любя­щие и веру­ю­щие глаза, чтобы узреть дыха­ние бла­го­дати в жизни той Церкви, что и выго­во­рить иначе нельзя, как с боль­шой буквы».
свя­тей­ший Пат­ри­арх Алек­сий II

«Вла­деем сокро­ви­щем, кото­рому цены нет, и не только не забо­тимся о том, чтобы это почув­ство­вать, но не знаем даже, где поло­жили его. У хозя­ина спра­ши­вают пока­зать лучшую вещь в его доме, и сам хозяин не знает, где лежит она. Эта Цер­ковь, кото­рая, как цело­муд­рен­ная дева, сохра­ни­лась одна только от времен апо­столь­ских в непо­роч­ной пер­во­на­чаль­ной чистоте своей, эта Цер­ковь, кото­рая вся с своими глу­бо­кими дог­ма­тами и малей­шими обря­дами наруж­ными как бы сне­сена прямо с неба для рус­ского народа, кото­рая одна в силах раз­ре­шить все узлы недо­уме­ния и вопросы наши, кото­рая может про­из­ве­сти неслы­хан­ное чудо в виду всей Европы, заста­вив у нас всякое сосло­вье, званье и долж­ность войти в их закон­ные гра­ницы и пре­делы и, не изме­нив ничего в госу­дар­стве, дать силу России изу­мить весь мир соглас­ной строй­но­стью того же самого орга­низма, кото­рым она доселе пугала, – и эта Цер­ковь нами незна­ема! И эту Цер­ковь, создан­ную для жизни, мы до сих пор не ввели в нашу жизнь!»
Нико­лай Гоголь


Как Пьер Паскье стал отцом Васи­лием

Он похож на боль­шого муд­рого ребенка. Глаза наив­ные, немножко груст­ные, когда шутит – све­тятся задо­ром. Гово­рит по-русски сво­бодно, правда, с акцен­том, иногда смешно путая слова и по-фран­цуз­ски грас­си­руя.

Когда-то отец Васи­лий был Пьером Паскье. Родился в като­ли­че­ской семье в городе Шолэ, что на северо-западе Фран­ции. Каждое вос­кре­се­нье роди­тели водили маль­чика в като­ли­че­ский храм. Пьер даже время от вре­мени при­слу­жи­вал свя­щен­нику в алтаре.

О России Пьер узнал от своей крест­ной матери, кото­рая турист­кой побы­вала в Троице-Сер­ги­е­вой лавре и при­везла оттуда фото­гра­фии. Тогда же юноша про­чи­тал во фран­цуз­ском пере­воде книги о Сергии Радо­неж­ском и Сера­фиме Саров­ском. Инте­рес к Пра­во­сла­вию подо­грел и рус­ский цер­ков­ный хор, пение кото­рого потрясло Пьера до глу­бины души.

Дыха­ние Пра­во­сла­вия доно­си­лось и из Греции: все же Афон ближе гео­гра­фи­че­ски к Фран­ции, чем Россия. Инте­рес к восточ­ному хри­сти­ан­ству ока­зался настолько силь­ным, что в 1980 году моло­дой чело­век при­ни­мает мона­ше­ский постриг и отправ­ля­ется в греко-като­ли­че­ский (уни­ат­ский) мона­стырь Иоанна Пред­течи, что непо­да­леку от Иеру­са­лима. О том, чтобы окон­ча­тельно порвать с като­ли­че­ством, тогда еще не было и речи.

Такие мысли появи­лись на Святой Земле. В пяти кило­мет­рах от мона­стыря Иоанна Пред­течи нахо­дился рус­ский Гор­нен­ский жен­ский мона­стырь. И отцу Васи­лию Паскье при­хо­ди­лось часто общаться с пра­во­слав­ными.

Реша­ю­щей ока­за­лась встреча с рус­ским иеро­мо­на­хом Иеро­ни­мом. До при­езда в Иеру­са­лим отец Иеро­ним – батюшка необык­но­вен­ной духов­но­сти и про­зор­ли­во­сти – долгие годы под­ви­зался на Афоне. Он про­из­вел на отца Васи­лия, по его словам, впе­чат­ле­ние необы­чай­ное. «После зна­ком­ства с отцом Иеро­ни­мом я уже окон­ча­тельно забо­лел “орто­док­си­ко­зом”», – улы­ба­ется батюшка.

В то время он уже не про­пус­кал ни одной вос­крес­ной и празд­нич­ной пра­во­слав­ной литур­гии в храме Гроба Гос­подня в Иеру­са­лиме. Рано утром пешком воз­вра­щался (15 кило­мет­ров!) в свой мона­стырь, где в пять утра должен был зво­нить в коло­кола – будить братию. «В те дни я прак­ти­че­ски не спал, – при­зна­ется отец Васи­лий. – Но Гос­подь мне давал нече­ло­ве­че­ские силы через необык­но­вен­ную радость, кото­рую я испы­ты­вал на службе».

Итак, шел 1993 год. Отец Васи­лий был уже иеро­ди­а­ко­ном. В греко-като­ли­че­ском мона­стыре Иоанна Пред­течи его двой­ная жизнь, есте­ственно, не могла остаться неза­ме­чен­ной. Ему запре­тили выхо­дить за тер­ри­то­рию мона­стыря и встре­чаться с рус­скими. Фран­цуз истос­ко­вался по самой рус­ской речи, к кото­рой уже привык. Через месяц собрал свой нехит­рый скарб, весь уме­стив­шийся в неболь­шой котомке, и поспе­шил к батюшке Иеро­ниму. «Через год буду в России и тогда возьму тебя к себе», – сказал отец Иеро­ним. А пока было решено, что отец Васи­лий отпра­вится к себе на родину, во Фран­цию, чтобы оттуда попы­таться свя­заться с пат­ри­ар­хом Алек­сием II для при­гла­ше­ния в Россию и оформ­ле­ния визы. Отец Иеро­ним, бла­го­слов­ляя в дорогу, так и сказал: «До встречи в России».

Вечер­ний звонок застал отца Васи­лия в доме роди­те­лей. У него от вол­не­ния засту­чала кровь в висках. Зво­нили из Москвы и на лома­ном фран­цуз­ском инте­ре­со­ва­лись: правда ли, что он хочет пере­ехать в Россию и при­нять Пра­во­сла­вие?

Вскоре после полу­че­ния при­гла­ше­ния, 9 января 1994 года, отец Васи­лий при­ле­тает в Москву. Первая радость и первое вол­не­ние от столь дол­го­ждан­ной встречи с Рос­сией.

Чин при­со­еди­не­ния к Пра­во­слав­ной Церкви состо­ялся на первой неделе Вели­кого поста в Дани­ло­вом мона­стыре, в Москве. А через три дня он уже служил как диакон свою первую литур­гию вместе с пат­ри­ар­хом. Особый инте­рес собрав­шихся вызвало то, что «ново­на­чально при­со­еди­нен­ный» воз­гла­шал екте­ньи на фран­цуз­ском языке.

Из днев­ника отца Васи­лия: «Из Москвы меня напра­вили в Псково-Печер­ский мона­стырь. Первое время, несмотря на доб­ро­же­ла­тель­ное отно­ше­ние братии, я чув­ство­вал глу­бо­кое оди­но­че­ство и много болел, что усу­губ­ля­лось плохим кли­ма­том. Рабо­тать меня отпра­вили на трак­тор, я должен был при­ве­сти его в поря­док. Я долго этим стра­дал, потому что тех­пас­порта по-русски про­честь не мог. Трак­то­ри­стом так и не стал. Сле­ду­ю­щим послу­ша­нием было стро­и­тель­ство. Я был шту­ка­ту­ром. Без знаний рус­ского языка чув­ство­вал себя «инва­ли­дом», не мог общаться с людьми. Эконом обзы­вал меня бара­ном. Я все вытер­пел, конечно не без слез. С тех пор как я про­стился с отцом Иеро­ни­мом, я оста­вался без ново­стей от него. С болью сер­деч­ной ждал, когда он при­е­дет. От палом­ни­ков из Иеру­са­лима услы­шал, что батюшка будет в России после Пасхи…»

Нако­нец отец Иеро­ним при­е­хал в Псков, чтобы забрать отца Васи­лия. Указом пат­ри­арха оба они направ­ля­лись на посто­ян­ное слу­же­ние в Чуваш­скую епар­хию, нести свет Хри­стов в рос­сий­скую глу­бинку. В селе Малое Чува­шево, куда с самыми бла­го­род­ными помыс­лами при­были батюшки, их встре­тила агрес­сив­ная толпа мест­ных граж­дан с дубьем и кольем, пере­го­ро­див дорогу в цер­ковь. Люди выкри­ки­вали оскорб­ле­ния в адрес свя­щен­но­слу­жи­те­лей, обви­няли их в том, что они купили место в этом при­ходе, обзы­вали масо­нами. На все крики отец Васи­лий, к тому вре­мени еще недо­ста­точно знав­ший рус­ский язык, а уж тем более ненор­ма­тив­ную лек­сику, лишь недо­уменно хлопал гла­зами: «Что они гово­рят? Что за шум?» Отец Иеро­ним объ­яс­нил. Ночью «франк­ма­сон» на всякий случай, дабы не лишиться головы, поло­жил себе под бок палку. А наутро батюшки собра­лись и уехали восво­яси в Чебок­сары. От греха подальше.

Сле­ду­ю­щий приход, куда напра­вили батю­шек, нахо­дился в селе Нику­лино.

Из днев­ника отца Васи­лия: «При­е­хали в Нику­лино. Ночь, дождь, света нет. Долго искали храм. Ста­ро­ста открыл нам сто­рожку. Мы выгру­зили свой багаж. Нам исто­пили печку. Печь очень дымила. Постель была влаж­ная, в ужас­ном состо­я­нии. Крысы. В эту ночь я плакал, думал, куда я попал, зачем это мне все. Поне­воле вспо­ми­нался теперь уже дале­кий чудный Иеру­са­лим. Однако утром, за чашкой чая и дру­же­ской бесе­дой, ото­грелся душой, и все мысли теперь были о слу­же­нии».

С недав­них пор иеро­мо­нах Васи­лий – игумен и духов­ник Киево-Нико­ла­ев­ского Ново­де­ви­чьего жен­ского мона­стыря, кото­рый рас­по­ла­га­ется в неболь­шом дере­вян­ном городке Ала­тырь. Пере­езд в Ала­тырь отца Васи­лия и осо­бенно отца Иеро­нима, кото­рый воз­гла­вил и за корот­кий срок вос­ста­но­вил здесь из руин Свято-Тро­иц­кий муж­ской мона­стырь, вдох­нул в этот тихо уми­рав­ший горо­док вторую жизнь. И духов­ную, и куль­тур­ную. Зача­стили сюда палом­ни­че­ские группы из других горо­дов, име­ни­тые гости, в том числе из даль­него зару­бе­жья. Среди прочих – посол Фран­ции в России гос­по­дин Юбер Колен де Вер­дьер, кото­рый заин­те­ре­со­вался своим сооте­че­ствен­ни­ком, став­шим пра­во­слав­ным свя­щен­но­слу­жи­те­лем и пере­ехав­шим жить в такую глу­бинку. Из днев­ника отца Васи­лия: «Мой путь полу­че­ния рос­сий­ского граж­дан­ства – длин­ный и тер­ни­стый. Начи­ная с моего при­езда в Нику­лино, меня посто­янно обя­зы­вали при­хо­дить в органы, во всем подо­зре­вали. Город­ская адми­ни­стра­ция обра­ща­лась к пре­зи­денту по моему поводу. Меня про­ве­ряли даже на СПИД. Я все стер­пел. Нако­нец настал тот день, когда в Чебок­са­рах офи­ци­ально, перед взгля­дом теле­ви­зи­он­ных камер, я стал граж­да­ни­ном России!»

Андрей Полын­ский


ИЗ ЖИЗНИ ЗНА­МЕ­НИ­ТЫХ ЛЮДЕЙ

«Не удер­жи­вай…»

О послед­них днях жизни Федора Михай­ло­вича Досто­ев­ского име­ется рас­сказ его верной, люби­мой супруги Анны Гри­го­рьевны. В ночь на 25 января у Досто­ев­ского слу­чи­лось легоч­ное кро­во­те­че­ние. Около пяти часов дня кро­во­те­че­ние повто­ри­лось. Встре­во­жен­ная Анна Гри­го­рьевна послала за док­то­ром. Когда доктор стал выслу­ши­вать и высту­ки­вать грудь боль­ного, кро­во­те­че­ние повто­ри­лось, и настолько силь­ное, что Федор Михай­ло­вич поте­рял созна­ние. «Когда его при­вели в себя, – пишет в своих “Вос­по­ми­на­ниях” Анна Гри­го­рьевна, – первые слова его, обра­щен­ные ко мне, были: “Аня, прошу тебя, при­гласи немед­ленно свя­щен­ника, я хочу испо­ве­даться и при­ча­ститься!..”»

«Хотя доктор стал уве­рять, что опас­но­сти осо­бен­ной нет, но, чтобы успо­ко­ить боль­ного, я испол­нила его жела­ние. Мы жили вблизи Вла­ди­мир­ской церкви, и при­гла­шен­ный свя­щен­ник отец Мегор­ский через пол­часа был уже у нас. Федор Михай­ло­вич спо­койно и доб­ро­душно встре­тил батюшку, долго испо­ве­до­вался и при­ча­стился. Когда свя­щен­ник ушел и я с детьми вошла в каби­нет, чтобы поздра­вить Федора Михай­ло­вича с при­ня­тием Святых Таин, то он бла­го­сло­вил меня и детей, просил их жить в мире, любить друг друга, любить и беречь меня. Ото­слав детей, Федор Михай­ло­вич бла­го­да­рил меня за сча­стье, кото­рое я ему дала, и просил меня про­стить, если он в чем-нибудь огор­чил меня… Вошел доктор, уложил боль­ного на диван, запре­тил ему малей­шее дви­же­ние и раз­го­вор и тотчас попро­сил послать за двумя док­то­рами, А.А. Пфей­фе­ром и про­фес­со­ром Д.И. Кощла­ко­вым, с кото­рыми муж мой иногда сове­то­вался… Ночь прошла спо­койно.

Просну­лась я около семи часов утра и уви­дела, что муж смот­рит в мою сто­рону. “Ну, как ты себя чув­ству­ешь, доро­гой мой?” – спро­сила я, накло­нив­шись к нему.

“Знаешь, Аня, – сказал Федор Михай­ло­вич полу­ше­по­том, – я уже три часа как не сплю и все думаю, и только теперь сознаю ясно, что я сего­дня умру…”

“Голуб­чик мой, зачем ты это дума­ешь, – гово­рила я в страш­ном бес­по­кой­стве, – ведь тебе теперь лучше, кровь больше не идет… Ради Бога, не мучай себя сомне­ни­ями, ты будешь еще жить, уверяю тебя…”

“Нет, я знаю, я должен сего­дня уме­реть. Зажги свечу, Аня, и дай мне Еван­ге­лие”.

Он сам открыл святую книгу и просил про­честь: откры­лось Еван­ге­лие от Матфея, глава 3, стих 14–15. (Иоанн же удер­жи­вал Его и гово­рил: мне надобно кре­ститься от тебя, и Ты ли при­хо­дишь ко мне? Но Иисус сказал ему в ответ: оставь теперь; ибо так над­ле­жит нам испол­нить всякую правду)

“Ты слы­шишь – не удер­жи­вай, значит, я умру, – сказал муж и закрыл книгу…

Около семи часов вечера кро­во­те­че­ние воз­об­но­ви­лось, и в восемь часов трид­цать восемь минут Ф.М.Достоевский скон­чался (28 января 1881 года).

И.М. Андреев


«Моя жизнь была одной радо­стью»

Вели­кого поль­ского аст­ро­нома Нико­лая Копер­ника (1473–1543), созда­теля гелио­цен­три­че­ской системы мира, спро­сил одна­жды какой-то вли­я­тель­ный князь: «Скажи мне, вели­кий доктор, была ли в боре­ниях за правду счаст­ли­вой твоя жизнь?»

«Могу вас уве­рить, князь, – отве­тил Копер­ник, – пере­пле­тен­ная тер­пе­нием, моя жизнь была одной радо­стью. Хотя перед вели­чием Божиим и я должен сознаться: Все­дер­жи­тель! Мы не пости­гаем Его. Он велик силою, судом и пол­но­тою пра­во­су­дия, но мне каза­лось, что я иду по следам Бога. Чув­ствую, неда­леко и моя смерть, но это меня не пугает. Все­мо­гу­щий Бог найдет для моего духа иную форму бытия, пове­дет меня доро­гой веч­но­сти, как ведет блуж­да­ю­щую звезду через мрак бес­ко­неч­но­сти. Я спорил с людьми за правду, но с Богом – нико­гда, спо­койно ожидая конца отме­рен­ного мне вре­мени».

На могиль­ном камне этого сми­рен­ного раба Божия и зна­ме­ни­того уче­ного начер­тано: «Не бла­го­дать, кото­рую принял Павел, не милость, кото­рой Ты про­стил Петра, но ту бла­го­дать и милость, кото­рую Ты оказал раз­бой­нику на кресте, только ее даруй Ты мне».


Неосто­рож­ные беседы

Одна­жды Пушкин сидел и бесе­до­вал с графом Лан­ским. Оба под­вер­гали рели­гию самым едким и колким насмеш­кам. Вдруг в ком­нату вошел моло­дой чело­век, кото­рого Пушкин принял за зна­ко­мого Лан­ского, а Лан­ской – за зна­ко­мого Пуш­кина. Подсев к ним, он начал с ними раз­го­ва­ри­вать, мгно­венно обез­ору­жив их своими дово­дами в пользу рели­гии. Они не знали, что и ска­зать, мол­чали, как при­сты­жен­ные дети, нако­нец объ­явили гостю, что совер­шенно изме­нили свои мнения. Тогда он встал и, про­стив­шись с ними, вышел.

Неко­то­рое время Пушкин и Лан­ской не могли опом­ниться и мол­чали. Когда же заго­во­рили, то выяс­ни­лось, что ни тот, ни другой таин­ствен­ного визи­тера не знают. Позвали мно­го­чис­лен­ных слуг, и те заявили, что никто в ком­нату не входил.

Пушкин и Лан­ской не могли не при­знать в при­ходе своего гостя чего-то сверхъ­есте­ствен­ного. С этого вре­мени оба они были гораздо осто­рож­нее в суж­де­ниях отно­си­тельно рели­гии.

прот. Димит­рий Бул­га­ков­ский


О смерти Пуш­кина

Перед смер­тью Пушкин выра­зил жела­ние видеть свя­щен­ника. Когда доктор Спас­ский спро­сил, кому он хочет испо­ве­даться в грехах, Пушкин отве­тил: «Возь­мите пер­вого бли­жай­шего свя­щен­ника». Послали за отцом Петром из Коню­шен­ной церкви. Свя­щен­ник был пора­жен глу­бо­ким бла­го­го­ве­нием, с каким Пушкин испо­ве­до­вался и при­об­щался Святых Таин. «Я стар, мне уже недолго жить, на что мне обма­ны­вать, – сказал он кня­гине Е.Н. Мещер­ской (дочери Карам­зина). – Вы можете мне не пове­рить, но я скажу, что я самому себе желаю такого конца, какой он имел». Вязем­скому отец Петр тоже со сле­зами на глазах гово­рил о хри­сти­ан­ском настро­е­нии Пуш­кина. Дан­засу Пушкин сказал: «Хочу уме­реть хри­сти­а­ни­ном».

Стра­да­ния Пуш­кина по вре­ме­нам пре­вос­хо­дили меру чело­ве­че­ского тер­пе­ния, но он пере­но­сил их, по сви­де­тель­ству Вязем­ского, с «духом бод­ро­сти», укреп­лен­ный Таин­ством Тела и Крови Хри­сто­вых. С этого момента нача­лось его духов­ное обнов­ле­ние, выра­зив­ше­еся прежде всего в том, что он дей­стви­тельно «хотел уме­реть хри­сти­а­ни­ном», отпу­стив вину своему убийце. «Требую, чтобы ты не мстил за мою смерть. Прощаю ему и хочу уме­реть хри­сти­а­ни­ном», – сказал он Дан­засу.

Утром 28 января, когда ему стало легче, Пушкин при­ка­зал позвать жену и детей. «Он на каж­дого обо­ра­чи­вал глаза, – сооб­щает Спас­ский, – клал ему на голову руку, кре­стил и потом дви­же­нием руки отсы­лал от себя». Плет­нев, про­вед­ший все утро у его постели, был пора­жен твер­до­стью его духа. «Он так пере­но­сил свои стра­да­ния, что я, видя смерть перед гла­зами в первый раз в жизни, нахо­дил ее чем-то обык­но­вен­ным, нисколько не ужа­са­ю­щим».

Боль­ной нахо­дил в себе муже­ство даже уте­шать свою подав­лен­ную горем жену, искав­шую под­креп­ле­ния только в молитве: «Ну-ну, ничего, слава Богу, все хорошо».

«Смерть идет, – сказал он нако­нец. – Карам­зину!»

Послали за Ека­те­ри­ной Андре­ев­ной Карам­зи­ной.

«Пере­кре­стите меня», – попро­сил он ее и поце­ло­вал бла­го­слов­ля­ю­щую руку.

На третий день, 29 января, силы его стали окон­ча­тельно исто­щаться, дого­рал послед­ний елей в сосуде. «Отхо­дит», – тихо шепнул Даль Арендту. Но мысли Пуш­кина были светлы… Изредка только полу­дре­мот­ное забы­тье их зату­ма­ни­вало.

Раз он подал руку Далю и про­го­во­рил: «Ну, поды­май же меня, пойдем; да выше, выше, ну, пойдем».

Душа его уже готова была оста­вить телес­ный сосуд и устрем­ля­лась ввысь. «Кон­чена жизнь, – сказал уми­ра­ю­щий несколько спустя и повто­рил еще раз внятно: «Жизнь кон­чена… Дыха­ние пре­кра­ща­ется». И, осенив себя крест­ным зна­ме­нием, про­из­нес: «Гос­поди Иисусе Христе».

«Я смот­рел вни­ма­тельно, ждал послед­него вздоха, но я его не заме­тил. Тишина, его объ­яв­шая, каза­лась мне успо­ко­е­нием. Все над ним мол­чали. Минуты через две я спро­сил: “Что он?” – “Кон­чи­лось”, – отве­тил Даль. Так тихо, так спо­койно уда­ли­лась душа его. Мы долго стояли над ним молча, не шеве­лясь, не смея нару­шить таин­ства смерти».

Так гово­рил Жуков­ский, бывший также сви­де­те­лем этой уди­ви­тель­ной кон­чины, в извест­ном письме к отцу Пуш­кина, изоб­ра­жая ее поис­тине тро­га­тель­ными и уми­ли­тель­ными крас­ками. Он обра­тил осо­бен­ное вни­ма­ние на выра­же­ние лица почив­шего, отра­зив­шее на себе про­ис­шед­шее в нем внут­рен­нее духов­ное пре­об­ра­же­ние в эти послед­ние часы его пре­бы­ва­ния на земле.

«Это не был ни сон, ни покой, не было выра­же­ние ума, столь прежде свой­ствен­ное этому лицу, не было тоже выра­же­ние поэ­ти­че­ское. Нет, какая-то важная, уди­ви­тель­ная мысль на нем раз­ли­ва­лась: что-то похо­жее на виде­ние, какое-то полное, глу­боко удо­вле­тво­рен­ное знание. Всмат­ри­ва­ясь в него, мне все хоте­лось у него спро­сить: “Что видишь, друг?”»


Мудрец жизни

Осо­бенно сердцу Пуш­кина были близки, конечно, наши вдох­но­вен­ные, про­ник­но­вен­ные пра­во­слав­ные молитвы, по его соб­ствен­ному при­зна­нию, «уми­ляв­шие» его душу. Такова осо­бенно вели­ко­пост­ная молитва Ефрема Сирина– этого певца пока­я­ния, и вели­чай­шая из всех других «Молитва Гос­подня»: ту и другую он вопло­тил в высо­ких, вдох­но­вен­ных стихах. Поэ­ти­че­ское пере­ло­же­ние первой мы все изу­чали с дет­ства. Гораздо менее известна худо­же­ствен­ная одежда, в какую поэт попы­тался облечь вторую.

Отец людей, Отец Небес­ный,
Да имя вечное Твое
Свя­тится нашими устами,
Да придет Цар­ствие Твое,
Твоя да будет воля с нами,
Как в небе­сах, так на земли.

Насущ­ный хлеб нам нис­посли
Твоею щедрою рукою.
И как про­щаем мы людей,
Так нас, ничтож­ных пред Тобою,

Прости, Отец, Твоих детей.
Не ввергни нас во иску­ше­нье
И от лука­вого пре­льще­нья
Избави нас.

Сохра­нив почти непри­кос­но­вен­ным весь кано­ни­че­ский текст этой еван­гель­ской молитвы, Пушкин сумел пере­дать здесь и самый ее дух, как мольбы детей, с дове­рием и любо­вью обра­ща­ю­щих свой взор из этой земной юдоли к Все­бла­гому своему Небес­ному Отцу.

«Капи­тан­ская дочка», окон­чен­ная за сто дней до смерти поэта и явля­ю­ща­яся как бы его лите­ра­тур­ным и одно­вре­менно духов­ным заве­ща­нием для рус­ского народа, вместе с дру­гими осо­бен­но­стями рус­ского быта рисует нам и веру наших пред­ков в силу молитвы – этого уте­ше­ния «всех скор­бя­щих», кото­рая дважды спа­сает от опас­но­сти Гри­нева в наи­бо­лее кри­ти­че­ские минуты его жизни.

Но если где мы видим под­лин­ную испо­ведь поэта-стран­ника, то это в одном из пред­смерт­ных его сти­хо­тво­ре­ний, кото­рое было открыто в его бума­гах зна­чи­тельно позже его смерти и напе­ча­тано впер­вые в «Рус­ском Архиве» только в 1881 году.

Оно свя­зано с таин­ствен­ным виде­нием, пре­ду­ка­зав­шим поэту уже скорый исход из этого мятеж­ного мира в страну веч­ного покоя.

Чудный сон мне Бог послал.
В ризе белой предо мной
Старец некий пред­стоял
С длин­ной белой боро­дой
И меня бла­го­слов­лял.

Он сказал мне: будь покоен,
Скоро, скоро удо­стоен
Будешь Цар­ствия Небес.
Скоро стран­ствию зем­ному
Твоему придет конец.

Казни вечныя стра­шуся,

– испо­ве­ду­ется поэт-стран­ник.

Мило­сер­дия наде­юсь,
Успо­кой меня, Творец
Но Твоя да будет воля,
Не моя… Кто там идет?

Так в тихом сиянии веры откры­вался для него град Божий, это небур­ное убе­жище для всех при­шель­цев этого мира – и его смя­тен­ное, тос­ку­ю­щее сердце успо­ка­и­ва­лось в лоне мило­сер­дия Божия, кото­рому он вручал свою душу. Его кон­чина и была именно таким успо­ко­е­нием, в кото­рое он вошел под­линно тес­ными вра­тами и узким путем своих пред­смерт­ных стра­да­ний.

Таков духов­ный облик Пуш­кина, как он опре­де­лялся к 30 годам его жизни. Его миро­воз­зре­ние отли­ча­лось тогда уже полной закон­чен­но­стью и после­до­ва­тель­ной цель­но­стью; таким оно про­яви­лось и в его тво­ре­ниях, и в жизни: он везде оста­вался верен себе и как поэт, и как чело­век. Рус­ское наци­о­наль­ное само­со­зна­ние про­ни­кало его насквозь. И так как оно неот­де­лимо от пра­во­слав­ного миро­по­ни­ма­ния, то есте­ственно, что в нем осу­ще­ствился орга­ни­че­ский союз той и другой стихии; чем более он был рус­ским по душе, тем ярче в нем скво­зило сияние нашей пра­во­слав­ной куль­туры. Дух послед­ней отпе­чат­лелся на нем гораздо глубже, чем, может быть, созна­вал он сам и чем это каза­лось преж­ним его био­гра­фам. Наш поэт невольно излу­чал из себя ее аромат, как цветок, посы­ла­ю­щий свое бла­го­уха­ние к небу.

Пушкин не был ни фило­со­фом, ни бого­сло­вом и не любил даже дидак­ти­че­ской поэзии. Однако он был муд­ре­цом, постиг­шим тайны жизни путем инту­и­ции и вопло­щав­шим свои откро­ве­ния в образ­ной поэ­ти­че­ской форме. «Златое древо жизни» ему, как и Гете, было дороже «серой» теории, и хотя он редко гово­рит наро­чито о рели­ги­оз­ных пред­ме­тах, есть «что-то осо­бенно нежное, крот­кое, рели­ги­оз­ное в каждом его чув­стве», как заме­тил еще наблю­да­тель­ный Белин­ский. Этой своей осо­бен­но­стью и влечет к себе его поэзия, кото­рая спо­собна скорее вос­пи­ты­вать и ожив­лять рели­ги­оз­ное настро­е­ние, чем охла­ждать его.

Все, что отли­чает и укра­шает Пуш­кин­ский гений, – его необык­но­вен­ная про­стота, ясность и трез­вость, «сво­бод­ный ум», чуждый всяких пред­рас­суд­ков и пре­кло­не­ния пред народ­ными куми­рами, прав­ди­вость, доб­рота, искрен­ность, уми­ле­ние пред всем высо­ким и пре­крас­ным, сми­ре­ние на вер­шине славы, побед­ная жиз­не­ра­дост­ная гар­мо­ния, в какую раз­ре­ша­ются у него все про­ти­во­ре­чия жизни, – все это несо­мненно имеет рели­ги­оз­ные корни, но они уходят так глу­боко, что их не мог рас­смот­реть сам Пушкин. Мереж­ков­ский прав, когда гово­рит, что «хри­сти­ан­ство Пуш­кина есте­ственно и бес­со­зна­тельно». О нем можно, кажется, с полным правом ска­зать, что душа его по при­роде хри­сти­анка: Пра­во­сла­вие помогло ему углу­бить и укре­пить этот при­рож­ден­ный ему высо­кий дар, тесно свя­зан­ный с самим его поэ­ти­че­ским даро­ва­нием.

мит­ро­по­лит Ана­ста­сий (Гри­ба­нов­ский)


Ученые-братья

Круп­ные совет­ские ученые Нико­лай (1887–1943) и Сергей (1891–1951) Вави­ловы были вос­пи­таны в пра­во­слав­ной семье. Их отец Иван Ильич был глу­боко рели­ги­оз­ным, пра­во­слав­ным чело­ве­ком, отлично знал цер­ков­ный устав и пел на кли­росе. Роди­тели весь рас­по­ря­док жизни детей под­чи­няли цер­ков­ной жизни. Все празд­ники и обряды соблю­да­лись неукос­ни­тельно. Ходили ко всем обед­ням; а каждую суб­боту шли на клад­бище и слу­жили пани­хиду.

Нико­лай Вави­лов был чрез­вы­чайно рели­ги­о­зен в дет­стве. Он часто запи­рался в своей ком­нате и молился перед иконой Нико­лая Угод­ника, своего небес­ного покро­ви­теля. Он не про­пус­кал ни одной службы в храме и при­слу­жи­вал свя­щен­нику. Веру в Бога и нрав­ствен­ные устои Нико­лай Вави­лов, биолог-гене­тик, автор многих откры­тий, ака­де­мик, лау­реат многих премий, сохра­нил вплоть до своей кон­чины.

Сергей Вави­лов был осно­ва­те­лем науч­ной школы физи­че­ской оптики, все­мирно извест­ным ученым, почет­ным членом ряда зару­беж­ных ака­де­мий. Такой исто­вой рели­ги­оз­но­сти, как его брат, он внешне не про­яв­лял. Однако и он был веру­ю­щим и всегда носил крест. Рели­ги­оз­ность бра­тьев Вави­ло­вых, при­ви­тая им с дет­ства, была как бы есте­ствен­ной, вошла в их плоть и кровь; в ней не было ничего хан­же­ского, показ­ного.


Был ли ака­де­мик Павлов веру­ю­щим?

Вели­кий рус­ский ученый, физио­лог Иван Пет­ро­вич Павлов (1849–1936) прожил долгую и пло­до­твор­ную жизнь во славу рус­ской науки. В 1904 году его науч­ные заслуги были при­знаны всем миром: Павлов стал первым рус­ским лау­ре­а­том Нобе­лев­ской премии.

Совет­ские био­графы ака­де­мика сде­лали его мате­ри­а­ли­стом, однако Иван Пет­ро­вич всю жизнь оста­вался веру­ю­щим хри­сти­а­ни­ном. Он был сыном свя­щен­ника, окон­чил духов­ную семи­на­рию. С малых лет был вос­пи­тан в пра­во­слав­ном духе.

Ученик Пав­лова, ака­де­мик Л. А. Орбели, вспо­ми­нал слова своего учи­теля: «Знаете, я ужасно люблю службу пас­халь­ную. Все-таки хожу иногда на заут­реню. Во-первых, заме­ча­тель­ное пение, во-вторых, это вос­по­ми­на­ние дет­ства. Я живо вспо­ми­наю, как в чет­верг на Страст­ной неделе мать сна­ря­жала меня и бра­тьев в цер­ковь, давала свечку с собой, гово­рила, что там во время цер­ков­ной службы надо свечку зажечь, а потом нести ее домой, – и вот мы шли и боя­лись, как бы не потухла свечка. И эти вос­по­ми­на­ния меня всегда так радуют, что я все-таки иногда под Рож­де­ство и на Пасху хожу в цер­ковь». В пас­халь­ные дни на дверях лабо­ра­то­рии Пав­лова можно было уви­деть записку: «Закрыто по случаю празд­ника Святой Пасхи».

Ака­де­мик Павлов запом­нился ленин­град­цам как при­хо­жа­нин церкви Входа Гос­подня в Иеру­са­лим (Зна­мен­ской). Его авто­ри­тет обе­ре­гал Зна­мен­скую цер­ковь в бого­бор­че­ское время. После его кон­чины храм был закрыт, а в 1941 году, за неделю до начала Вели­кой Оте­че­ствен­ной войны, взо­рван.

Павлов опекал и защи­щал цер­ковь Святых апо­сто­лов Петра и Павла в Кол­ту­шах. В 1920–30‑е годы он ходил туда на Рож­де­ство и на Пасху. Эта цер­ковь также была закрыта, когда не стало ее защит­ника, а в 1964 году взо­рвана.

Леонид Пан­те­леев, зна­ме­ни­тый своей авто­био­гра­фи­че­ской пове­стью «Рес­пуб­лика ШКИД», в книге «Верую!» опи­сы­вает такой инте­рес­ный случай: «На похо­ро­нах извест­ного хирурга, про­фес­сора И. И. Гре­кова (1867–1934) шло обыч­ное над­гроб­ное сла­во­сло­вие. Зву­чали скуч­ные, казен­ные слова – от мест­кома, от парт­кома. И вдруг откуда-то воз­ни­кает и ста­но­вится в изгла­вии гроба невы­со­кий, с сокра­тов­ским лбом и вообще чем-то похо­жий на Сократа – Павлов. Подо­шел, постоял, каш­ля­нул и гром­ким про­фес­сор­ским голо­сом начал: “Вели­кий Учи­тель чело­ве­че­ства Иисус Хри­стос одна­жды сказал…”»

Свя­ти­тель Лука (Войно-Ясе­нец­кий) [3] три года по необос­но­ван­ному обви­не­нию в анти­со­вет­ской дея­тель­но­сти нахо­дился в ссылке в Крас­но­яр­ском крае. Узнав о 75-летнем юбилее вели­кого физио­лога, ака­де­мика И.П. Пав­лова, ссыль­ный вла­дыка посы­лает ему поздра­ви­тель­ную теле­грамму: «Воз­люб­лен­ный во Христе брат мой и глу­бо­ко­ува­жа­е­мый collega! Изгнан­ный за Христа на край света (три месяца я прожил на 400 верст север­нее Туру­хан­ска) и почти совсем ото­рван­ный от мира, я только что узнал о про­шед­шем чество­ва­нии Вас по поводу 75-летия Вашей слав­ной жизни и о пред­сто­я­щем 200-летии Ака­де­мии наук. Прошу Вас при­нять и мое запоз­да­лое при­вет­ствие. Славлю Бога, дав­шего Вам столь вели­кую силу ума и бла­го­сло­вив­шего труды Ваши. Низко кла­ня­юсь Вам за вели­кий труд Ваш, и кроме глу­бо­кого ува­же­ния моего при­мите любовь мою и бла­го­сло­ве­ние мое за бла­го­че­стие Ваше, о кото­ром до меня дошел слух от зна­ю­щих Вас. Сожа­лею, что не может поспеть к ака­де­ми­че­скому тор­же­ству при­вет­ствие мое. Бла­го­дать и милость Гос­пода нашего Иисуса Христа да будет с Вами. Сми­рен­ный Лука, епи­скоп Таш­кент­ский и Тур­ке­стан­ский, г. Туру­ханск. 28.VIII. 1925 г.».

Сохра­нился полный текст ответ­ной теле­граммы И.П. Пав­лова: «Ваше Прео­свя­щен­ство и доро­гой това­рищ! Глу­боко тронут Вашим теплым при­вет­ствием и при­ношу за него сер­деч­ную бла­го­дар­ность. В тяже­лое время, полное неот­ступ­ной скорби для дума­ю­щих и чув­ству­ю­щих, чув­ству­ю­щих по-чело­ве­че­ски, оста­ется одна опора – испол­не­ние по мере сил при­ня­того на себя долга. Всей душой сочув­ствую Вам в Вашем муче­ни­че­стве. Искренне пре­дан­ный Вам Иван Павлов».

Можно и дальше рас­суж­дать, веру­ю­щим или неве­ру­ю­щим был ака­де­мик Павлов. Однако обра­ще­ние в те годы к ссыль­ному вла­дыке «Ваше Прео­свя­щен­ство» и выра­же­ние сочув­ствия в его муче­ни­че­стве гово­рят о многом.

Павлов заве­щал похо­ро­нить себя по пра­во­слав­ному обряду. Вместе с послед­ним вздо­хом он про­из­нес: «С помо­щью науки я познал все. Дальше – только Бог!»

Мария Жукова


Маршал Жуков и старец Нек­та­рий

Не многие, наверно, знают о том, что гене­ра­лис­си­мус Суво­ров, истин­ный хри­сти­а­нин, соби­рался окон­чить свой путь в мона­стыре, о чем пода­вал про­ше­ние госу­дарю, а перед смер­тью напи­сал пока­ян­ный канон, в кото­ром умолял Христа дать ему место «хотя при крае Цар­ствия Небес­ного», взывая: «Твой есмь аз, спаси мя».

Могу­ще­ствен­ный Потем­кин, чув­ствуя дыха­ние смерти, писал в своем «Каноне Спа­си­телю»: «И ныне вол­ну­ю­ща­яся душа моя и уто­па­ю­щая в бездне без­за­ко­ний своих ищет помощи, но не обре­тает. Подаждь ей, Пре­чи­стая Дева, руку Свою, ею же носила Спа­си­теля моего, и не допу­сти погиб­нуть вовеки». Адми­рал Ушаков, про­слав­лен­ный ныне в лике святых, в конце жизни стал насель­ни­ком Санак­сар­ского мона­стыря в Мор­до­вии. Есть сви­де­тель­ства о том, что маршал А.В. Васи­лев­ский (сын про­то­и­е­рея), кото­рому рево­лю­ция не дала окон­чить семи­на­рию, тайно при­ез­жал в Троице-Сер­ги­еву лавру и при­ча­щался Святых Хри­сто­вых Таин.

Недавно мне при­шлось про­чи­тать в одной книге, что нет сви­де­тельств, веро­вал ли Геор­гий Кон­стан­ти­но­вич Жуков в Бога. Кажется, пора ска­зать о том, что таких сви­де­тельств немало.

«Я скоро умру, но с того света буду наблю­дать за тобой и в труд­ную минуту приду», – сказал он, чув­ствуя при­бли­же­ние неот­вра­ти­мого конца. Сказал мне, 16-летней тогда девочке, остав­шейся уже без матери. Много лет при­шлось мне осмыс­ли­вать эти слова. Все долгие годы, что отца нет в живых, они всегда были в моем созна­нии. Мне каза­лось это самым важным, что оста­вил после себя отец. Только недавно я осо­знала, что этими (стран­ными, как мне тогда каза­лось) сло­вами посеял отец во мне веру в вечную жизнь души и в неви­ди­мую связь нашего мира с миром загроб­ным – и не только связь, но и помощь нам усоп­ших родных. В этих словах не было сомне­ния (он не гово­рил «может быть»), они были ска­заны кротко, спо­койно, но со зна­нием и силой. Это и есть, по-моему, глав­ное сви­де­тель­ство его веры.

Архи­манд­рит Кирилл (Павлов), все­рос­сий­ский старец, вспо­ми­нал, что одна­жды пожи­лой про­то­и­е­рей, слу­жив­ший в Ижев­ске, рас­ска­зал ему случай, как во время войны, будучи гене­рал-май­о­ром, он встре­чался с Жуко­вым. Как-то во время беседы он спро­сил Жукова, верует ли тот в Бога. Маршал отве­тил, что верит в силу Все­мо­гу­ще­ствен­ную, в разум Пре­муд­рей­ший, сотво­рив­ший такую кра­соту и гар­мо­нию при­роды, и пре­кло­ня­ется перед этим. Тогда гене­рал-майор отве­тил, что это и есть Бог. Отец Кирилл заклю­чил, что «бес­спорно, Жуков чув­ство­вал в душе Бога. Другое дело, что он не мог это свое чув­ство выра­зить сло­вами, потому что вера в Бога была в то время в поно­ше­нии, в загоне, и ему, как высо­ко­по­став­лен­ному началь­нику, надо было соблю­дать осто­рож­ность, так как кругом тор­же­ство­вали атеизм и без­бо­жие».

Тем не менее в народе сохра­ня­ется пре­да­ние о том, что Жуков возил по фрон­там Казан­скую икону Божией Матери. Не так давно архи­манд­рит Иоанн (Кре­стьян­кин) под­твер­дил это. В Киеве есть чудо­твор­ная икона Божией Матери Гер­бо­вец­кая, кото­рую маршал Жуков отбил у фаши­стов.

Один свя­щен­ник из села Омелец Брест­ской обла­сти в письме к Жукову, поздрав­ляя его с Побе­дой, пожа­ло­вался на то, что все коло­кола были уве­зены окку­пан­тами. Вскоре от мар­шала пришла посылка весом в тонну – три коло­кола! Такого бла­го­ве­ста еще не слы­шала округа! Коло­кола висят там по сей день.

Сразу после войны, узнав о бед­ствен­ном поло­же­нии храма в Лейп­циге, отец многое сделал для его вос­ста­нов­ле­ния. Целые сапер­ные бри­гады по ука­за­нию Жукова рабо­тали там. Он при­е­хал на откры­тие храма, возжег в нем лам­паду. Эти сви­де­тель­ства гово­рят о многом…

Вот что пишет об отце архи­манд­рит Кирилл (Павлов): «Душа его хри­сти­ан­ская… Печать избран­ни­че­ства Божия на нем чув­ству­ется во всей его жизни. Прежде всего, он был крещен, учился в цер­ковно-при­ход­ской школе, где Закон Божий пре­по­да­вался, посе­щал службы храма Христа Спа­си­теля и услаж­дался вели­ко­леп­ным пением цер­ков­ного хора, полу­чил вос­пи­та­ние в дет­стве в веру­ю­щей семье – все это не могло не запе­чат­леть в душе его хри­сти­ан­ских истин. И это видно по плодам его жизни и пове­де­ния. Его поря­доч­ность, чело­веч­ность, общи­тель­ность, трез­вость, чистота жизни воз­вы­сили его, и Про­мысл Божий избрал его быть спа­си­те­лем России в тяже­лую годину испы­та­ний».

Недавно стало известно еще об одном сви­де­тель­стве веру­ю­щей души Жукова… Лет пять назад было опуб­ли­ко­вано мое «Письмо отцу», в кото­ром име­лись такие строки: «Семи­лет­ней девоч­кой повез ты меня в Троице-Сер­ги­еву лавру. Из памяти стер­лись подроб­но­сти той поездки, но помню, что был боль­шой цер­ков­ный празд­ник. Так впер­вые я побы­вала у пре­по­доб­ного Сергия. Потом ты рас­ска­зал мне, как Дмит­рий Дон­ской сра­жался на Кули­ко­вом поле, а пре­по­доб­ный Сергий бла­го­сло­вил его, сказав: “Ты побе­дишь”.

Я иногда заду­мы­ва­юсь, кто же был тем Сер­гием, шеп­нув­шим тебе в страш­ные дни 1941-го: “Ты побе­дишь”? Откуда ты черпал уве­рен­ность в победе? Когда многие пали духом, ты не колеб­лясь сказал: “Москву мы не сдадим. Костьми ляжем, но не сдадим”».

И вопрос: «Кто же был тем Сер­гием?» – не остался без ответа. Таким чело­ве­ком, как стало недавно известно, был послед­ний оптин­ский старец Нек­та­рий.

В 1923 году Оптина пустынь была закрыта. Отец Нек­та­рий пере­ехал в село Хол­мищи в 30 вер­стах от Козель­ска. Он жил в доме кре­стья­нина Андрея Ефи­мо­вича Денеж­кина. Несмотря на слежку, уста­нов­лен­ную за ним, до самой смерти старца посе­щали люди. Зна­ме­на­тельно, что пат­ри­арх Тихон многие вопросы решал, сове­ту­ясь с ним.

После смерти старца в 1928 году хозяин вместе с семьей был репрес­си­ро­ван, дом же бого­борцы сров­няли с землей.

О том, как при­ез­жал к старцу Жуков, бывший тогда коман­ди­ром кава­ле­рий­ского полка, рас­ска­зала дочь хозя­ина дома, где жил отец Нек­та­рий, Ека­те­рина Андре­евна Денеж­кина (ныне покой­ная).

Это было при­мерно в 1925 году. Подроб­но­сти этих встреч (по неко­то­рым сви­де­тель­ствам, встреча была не одна, буду­щий маршал при­ез­жал несколько раз, оста­вался даже ноче­вать) для нас пока – тайна. Может быть, мы когда-нибудь узнаем их, если Гос­поду будет угодно.

А пока что, по мило­сти Божией, стало известно, что про­слав­лен­ный в лике святых послед­ний оптин­ский старец Нек­та­рий бла­го­сло­вил Жукова, сказав, как вспо­ми­нает Ека­те­рина Андре­евна, что везде ему будет сопут­ство­вать победа. «Ты будешь силь­ным пол­ко­вод­цем. Учись. Твоя учеба даром не прой­дет».

Провел ли отца Про­мысл Божий через скорби, испы­тал ли его, сохра­нил ли? Бес­спорно, это видно по его жизни.

Свя­щен­ник Васи­лий Все­свят­ский (Николь­ского храма села Угод­ский Завод) кре­стил мла­денца Геор­гия в жизнь вечную. А сын этого свя­щен­ника Нико­лай, волост­ной врач, спас отцу его земную жизнь в 1918 году, когда он дважды болел тифом – сна­чала сыпным, затем воз­врат­ным, сам же стал жерт­вой этой тяже­лой болезни.

Про­мысл Божий сохра­нил Жукова для вели­ких дел. Отец не был ни балов­нем судьбы, ни рабом мнения чело­ве­че­ского! Ему ничего не надо было, кроме блага Оте­че­ства. Всего он достиг трудом, соеди­нен­ным с само­от­вер­же­нием, кото­рое есть вели­чай­шее духов­ное даро­ва­ние, свой­ствен­ное немно­гим. В 13 лет он уже был готов на такое само­от­вер­же­ние, что не заду­мы­ва­ясь кинулся в пыла­ю­щий от пожара дом, чтобы выта­щить оттуда своих одно­сель­чан – боль­ную ста­руху и детей.

С дет­ства он учился упорно и с инте­ре­сом. О сов­мест­ном обу­че­нии на кава­ле­рий­ских курсах усо­вер­шен­ство­ва­ния команд­ного состава в 1923–1924 годах маршал И.Х. Баг­ра­мян вспо­ми­нает: «Мы были моло­дые, и нам хоте­лось иногда и раз­влечься, и погу­лять, что мы и делали: ухо­дили в город иногда поси­деть в ресто­ране, ходили в театры. Жуков редко при­ни­мал уча­стие в наших похо­дах, он сидел над кни­гами, иссле­до­ва­ни­ями опе­ра­ций Первой миро­вой войны и других войн, а еще чаще раз­во­ра­чи­вал боль­шие карты… И слу­ча­лось нередко так: мы воз­вра­ща­лись после оче­ред­ной вылазки, а он все еще сидел на полу, уткнув­шись в эти свои карты…»

Воис­тину, как в еван­гель­ской притче о талан­тах, отец чув­ство­вал данный ему от Бога дар, любил свою про­фес­сию, совер­шен­ство­вался в ней, при­умно­жая этот талант. Невольно вспо­ми­на­ются слова Спа­си­теля: В малом ты был верен, над многим тебя поставлю… (Мф.23:21).

Мария Жукова


«Иногда Бог помо­гает…»

Этот случай рас­ска­зал мне Нико­лай Сте­па­но­вич Меша­нин, рабо­тав­ший у моего отца, мар­шала Жукова, шофе­ром. Возил он Геор­гия Кон­стан­ти­но­вича на Урале, когда тот был коман­ду­ю­щим Ураль­ским воен­ным окру­гом. «Через неко­то­рое время, когда я у мар­шала уже не рабо­тал, встре­тил его как-то в Москве, слу­чайно. Жили мы тогда с женой в ком­му­наль­ной квар­тире, в стес­нен­ных усло­виях. Поздо­ро­вался со мной маршал, рас­спро­сил, что и как. Я сказал про свою про­блему. А он мне и гово­рит: “Ты, Коля, молись о том, чтобы я стал мини­стром обо­роны, тогда и квар­тира тебе будет!” Я опешил и отве­чаю: “Да нет. Бог не помо­жет!” А он мне: “Нет, Коля, иногда Бог помо­гает!”»

Мария Жукова


На войне ате­и­стов нет

Во время Вели­кой Оте­че­ствен­ной войны обра­ти­лись к вере многие наши сол­даты, офи­церы, в том числе и стар­шие коман­диры. Из сви­де­тель­ства оче­вид­цев известно, что началь­ник Гене­раль­ного штаба маршал Б.М. Шапош­ни­ков (в про­шлом – пол­ков­ник цар­ской армии) посто­янно носил с собой финиф­те­вый обра­зок свя­ти­теля Нико­лая и молился крат­кой молит­вой: «Гос­поди, спаси Россию и мой народ!»

В осво­бож­ден­ной Вене в 1945 году по при­казу мар­шала Ф.И. Тол­бу­хина (брат кото­рого, про­то­и­е­рей, служил все годы бло­кады в Ленин­граде) были отре­ста­ври­ро­ваны вит­ражи в рус­ском пра­во­слав­ном соборе и отлит в дар храму коло­кол с над­пи­сью: «Рус­ской Пра­во­слав­ной Церкви от побе­до­нос­ной Крас­ной Армии». Неод­но­кратно о своей вере сви­де­тель­ство­вал коман­ду­ю­щий Ленин­град­ским фрон­том маршал Л.А. Гово­ров. После Ста­лин­град­ской битвы стал посе­щать пра­во­слав­ные храмы маршал В. И. Чуйков. После кон­чины Чуй­кова в его архиве среди личных доку­мен­тов мар­шала – рядом с пас­пор­том и воен­ным биле­том, была обна­ру­жена его личная молитва.


«Меня спас Нико­лай Чудо­тво­рец»

Об этом уди­ви­тель­ном собы­тии из своей жизни рас­ска­зала народ­ная артистка СССР Любовь Соко­лова (1921–2001):

– Вспо­ми­наю, как в июле 1941 года (жила я тогда в Ленин­граде), в день моего рож­де­ния, мы поехали со све­кро­вью по делам за город. Вышли из вагона, идем по улице, вдруг под­хо­дит ко мне стат­ный боро­да­тый ста­ри­чок. Он очень мягко меня оста­но­вил, загля­нул в глаза и гово­рит: «Имя мое – Нико­лай. Ты будешь есть по чуть-чуть, но выжи­вешь». (А мы ведь тогда еще голод­ную бло­каду и пред­ста­вить не могли.) И еще он сказал: «Выучи молитвы: “Отче наш” и “Матерь Божия, помоги мне”». Сказав это, ста­ри­чок отошел от нас и скрылся за забо­ром, а све­кровь моя, опом­нив­шись, гово­рит: «Это же Нико­лай Чудо­тво­рец! Догони его!» Я бро­си­лась за забор, а там огром­ный пустырь и никого нет… Чело­век не мог здесь никуда исчез­нуть столь быстро. Мы тут же пошли в цер­ковь, и там, взгля­нув на икону Нико­лая Чудо­творца, я сразу же узнала того ста­ричка. В годы Ленин­град­ской бло­кады голод скосил всех моих близ­ких, в том числе и све­кровь. А я выжила, и это было чудом! И молитвы, запо­ве­дан­ные свя­ти­те­лем, читала каждое утро…


«Верую…»

Васи­лий Шукшин, по сви­де­тель­ству его жены, Лидии Федо­се­е­вой-Шук­ши­ной, хотя и был ком­му­ни­стом, ате­и­стом не был. Супруги тайно кре­стили двух своих доче­рей. Боль­шая заслуга в том, что Шукшин был веру­ю­щим, при­над­ле­жит его маме – Марии Сер­ге­евне, пра­во­слав­ной хри­сти­анке, кото­рая всю жизнь моли­лась о своем сыне. У нее в доме всегда были иконы. В ста­лин­ское время это «не поощ­ря­лось», поэтому встал вопрос: убрать иконы или оста­вить? Шукшин настоял: свя­тыни оста­вить.

В 1974 году съе­моч­ная группа фильма «Они сра­жа­лись за Родину» при­е­хала в Вешен­скую к М. Шоло­хову. Мест­ный жур­на­лист П. Ганжин вспо­ми­нал, как Г. Бурков, В. Шукшин, Ю. Нику­лин и дирек­тор кар­тины В. Лаза­ренко отпра­ви­лись на встречу с Миха­и­лом Алек­сан­дро­ви­чем. Дорога шла мимо церкви, в кото­рой велась служба. Шукшин взгля­нул на крест на куполе храма, и лицо его на миг про­свет­лело. Он про­из­нес слова Н. Гоголя: «… не полю­бивши России, не полю­бить вам своих бра­тьев, а не полю­бивши своих бра­тьев, не раз­го­реться вам любо­вью к Богу, а не воз­го­рев­шись любо­вью к Богу, не спа­стись вам» («Выбран­ные места из пере­писки с дру­зьями»).

За пол­года до смерти, когда Шукшин лежал в боль­нице, его друг, кино­ре­жис­сер Рената Гри­го­рьева наве­стила его, оста­вила ему Еван­ге­лие и уехала на съемки. Письмо Васи­лия Мака­ро­вича, полу­чен­ное Гри­го­рье­вой год спустя, когда Шук­шина уже не стало, многое объ­яс­няет в вопро­сах его веры. Еван­ге­лие лежало у него под подуш­кой, и он все время думал: что же там нахо­дят другие? А когда он открыл Еван­ге­лие и стал читать, его словно обо­жгло: куда же России без Христа? И при­зна­ется, нако­нец: «Верую. Верую, как мать в дет­стве учила: в Отца и Сына и Свя­таго Духа».

Мария Жукова


Меха­ника небес­ная и земная

Игорь Ива­но­вич Сикор­ский, пионер воз­ду­хо­пла­ва­ния в России, кон­струк­тор само­ле­тов и вер­то­ле­тов, опуб­ли­ко­вал по-англий­ски в Соеди­нен­ных Штатах книгу о молитве Гос­под­ней.

Инже­нер, техник, изоб­ре­та­тель и одно­вре­менно глу­боко веру­ю­щий хри­сти­а­нин, Сикор­ский под­во­дит чита­теля своей книги к вос­при­я­тию вели­чия Небес­ного Отца и к пони­ма­нию высшей дей­стви­тель­но­сти мира.

Он спра­ши­вает, как может сво­бода сов­ме­щаться с уди­ви­тель­ным поряд­ком небес­ного меха­низма, кото­рый откры­ва­ется каж­дому уче­ному? На земле поря­док и твор­че­ство почти неиз­бежно свя­заны с дис­ци­пли­ной и огра­ни­че­нием сво­боды. Про­водя ана­ло­гию между поряд­ком земным и небес­ным, мы нахо­дим нечто глу­боко зна­чи­тель­ное, гово­рит Сикор­ский, и далее раз­ви­вает свою мысль так.

В маши­нах земных мы поль­зу­емся бол­тами, гай­ками, кабе­лями и прочим, чтобы сде­лать машину одним целым. Сло­ман­ная гайка или порван­ная про­во­лока в аэро­плане может при­ве­сти к ката­строфе. То же и в душев­ной жизни чело­века. Далее, если один корабль ведет за собой другой, это дела­ется посред­ством каната, при­креп­лен­ного к крюкам и коль­цам, причем другие части корабля не при­ни­мают ника­кого уча­стия в этом про­цессе, оста­ются как бы индиф­фе­рент­ными. Работа небес­ного меха­низма постро­ена на про­ти­во­по­лож­ном прин­ципе. Земля дви­жется вокруг Солнца по своей орбите некоей огром­ной силой при­тя­же­ния, равной при­бли­зи­тельно трем с поло­ви­ной мил­ли­о­нам трил­ли­о­нов тонн.

Про­ти­во­по­ложно при­меру корабля и бук­сира в случае небес­ных тел каждая их частица инди­ви­ду­ально и само­сто­я­тельно при­тя­ги­вает каждую частицу и все их в сово­куп­но­сти в каждом небес­ном теле. Каждая пес­чинка, каждая капля воды «чув­ствует» и при­тя­ги­ва­ется каждой отдель­ной каплей Солнца. И это можно ска­зать также о свете, как и о тепле, кото­рые посы­ла­ются не только всем Солн­цем, но каждой его части­цей, чтобы сде­лать воз­мож­ной нашу жизнь на Земле. Это не работа, кото­рую побуж­дает внеш­няя дис­ци­плина; это общая живая коопе­ра­ция неис­чис­ли­мых трил­ли­о­нов частиц, каждая из кото­рых под­дер­жи­вает чудес­ную точ­ность небес­ного меха­низма и поз­во­ляет аст­ро­но­мам пред­ска­зы­вать небес­ные явле­ния с точ­но­стью до секунд за тысячи лет.

В своей книге И.И. Сикор­ский гово­рит далее, что во всех маши­нах, создан­ных чело­ве­ком, мы встре­ча­емся с «тре­нием», кото­рое про­из­во­дит тепло и сни­жает эффек­тив­ность меха­низма. То же можно ска­зать и о чело­ве­че­ской актив­но­сти. Когда воз­ни­кает нужда в коор­ди­на­ции усилий и сотруд­ни­че­стве разных групп и клас­сов, людей, стран или наций, «трения» неиз­бежны, и эти трения «раз­жи­гают» людей и неиз­бежно умень­шают резуль­таты поло­жи­тель­ной их дея­тель­но­сти. В явле­ниях же аст­ро­но­ми­че­ских мы видим, как гро­мад­ные массы тел дви­жутся с вели­кой ско­ро­стью и, как пра­вило, с полным отсут­ствием «трения». Эти законы небес­ной меха­ники сим­во­ли­че­ски дают нам понять, что совер­ша­ется в сфере выс­шего мира, кото­рый пре­вы­шает нашу мате­ри­аль­ную дей­стви­тель­ность. Закон при­тя­же­ния масс откры­вает нам закон при­тя­же­ния добра и любви, любви в высшем ее зна­че­нии. Мы легко можем себе пред­ста­вить неис­чис­ли­мое мно­же­ство мудрых и могу­ще­ствен­ных существ, неиз­ме­римо более высо­ких, чем мы, совер­шенно сво­бод­ных и в то же время живу­щих в полной гар­мо­нии и свя­зан­ных все­объ­ем­лю­щим чув­ством любви к Творцу и бла­го­же­ла­тель­ства друг ко другу… Дверь в этот высший мир и открыл нам Хри­стос Гос­подь Своим словом, Своею жизнью, жерт­вой Своей, любо­вью.

Идею без­мер­но­сти добра и огра­ни­чен­но­сти зла Сикор­ский выра­жает в словах, бази­ру­ю­щихся на физи­че­ских обра­зах и поня­тиях. Совер­шенно оче­видно, гово­рит он, что интен­сив­ность света и интен­сив­ность тьмы совер­шенно раз­личны. Чело­век может искус­ственно создать извест­ной силы свет, но Солнце дает в неис­чис­ли­мое мно­же­ство раз больше света, чем все то, что может быть создано рукою чело­века. Но есть звезды, кото­рые во много тысяч раз пла­мен­нее Солнца. В мире суще­ствует свет бес­ко­нечно боль­ший, чем мы его можем даже пред­ста­вить. Выра­же­ние «огром­ный» или «бес­ко­неч­ный» свет вполне под­хо­дит к реаль­но­сти света в миро­зда­нии.

Не так в отно­ше­нии тьмы… Поня­тие «огром­ной» или «бес­ко­неч­ной» тьмы уже не имеет ника­кого смысла. Полная тьма – все, что мы можем ска­зать о самой глу­бо­кой тьме. И если спу­ститься в шахту на глу­бине несколь­ких сотен метров или войти в тун­нель, тьма там будет такая же, как и «тьма кро­меш­ная» (то есть внеш­няя). Поэтому чело­век может испы­ты­вать нечто подоб­ное совер­шен­ной тьме, но от совер­шен­ного света чело­век далек. Этот высший свет есть то, чего чело­век не может ни вос­про­из­ве­сти, ни уви­деть, ни пред­ста­вить, ни выне­сти в своем земном состо­я­нии.

Это же можно ска­зать и в отно­ше­нии тем­пе­ра­туры… В то время как слова «мил­лион мил­ли­о­нов гра­ду­сов выше точки замер­за­ния» соот­вет­ствуют реаль­но­сти, выра­же­ние «тысяча гра­ду­сов ниже точки замер­за­ния» уже не имеет смысла, так как такой тем­пе­ра­туры в при­роде нет. Как известно, 273°С ниже точки замер­за­ния, пре­дельно низкая тем­пе­ра­тура, «абсо­лют­ный нуль». Мы видим, что в то время как тьма и холод дости­гают, по-види­мому, на Земле своих пре­де­лов, свет и тепло в этом мире явля­ются лишь неболь­шим нача­лом, какой-то незна­чи­тель­ной сту­пе­нью к свету и теплу, суще­ству­ю­щему в высшем, Божием мире. Не есть ли это ясное ука­за­ние на то, что суще­ствует высшая жизнь? Зло и стра­да­ние, кото­рое мы встре­чаем на земле, тоже, может быть, близко к мак­си­муму зла и стра­да­ния. Но бла­жен­ство и сча­стье Боже­ствен­ной, гар­мо­ни­че­ской небес­ной жизни несрав­ненно выше и больше того сча­стья, кото­рого чело­век может достиг­нуть на Земле.

архи­епи­скоп Иоанн (Шахов­ской)


Ошибки Воль­тера

Воль­тер, фран­цуз­ский фило­соф, писа­тель и ост­ро­слов, почи­тав Библию, пришел к заклю­че­нию, что она недо­стойна вни­ма­ния. Он напи­сал целый ряд трудов против нее и считал, что доста­точно опро­верг ее, а если для ее окон­ча­тель­ного раз­ру­ше­ния будут нужны еще удары, их, конечно, нане­сет Ля Гарп, его моло­дой ученик.

Во время Фран­цуз­ской рево­лю­ции, во дни тер­рора, Ля Гарп был аре­сто­ван и брошен в тюрьму с еже­днев­ной угро­зой быть пре­дан­ным смерти. В эти мрач­ные дни ему в руки попала Библия, он ее прочел и обра­тился к Богу. Он вышел из тюрьмы и стал защит­ни­ком хри­сти­ан­ской веры, вместо того чтобы быть ее раз­ру­ши­те­лем.

Воль­тер гово­рил, что через сто лет после его смерти хри­сти­ан­ства больше не будет. Но вместо этого спустя лишь 25 лет после его смерти было осно­вано Бри­тан­ское и Ино­стран­ное Биб­лей­ское обще­ство, кото­рое нахо­ди­лось в его соб­ствен­ном доме. Оно стало печа­тать Библию именно на тех печат­ных стан­ках, на кото­рых печа­та­лись Воль­те­ровы книги.


Хирург от Бога

Вла­ди­мир Пет­ро­вич Фила­тов (1875–1956), офталь­мо­лог и хирург, ака­де­мик, изве­стен во всем мире. Именно он первым осу­ще­ствил пере­садку рого­вицы глаза, изоб­рел эффек­тив­ный метод пла­стики кожи с помо­щью круг­лого стебля, назван­ного впо­след­ствии «фила­тов­ским», что яви­лось ценным вкла­дом в вос­ста­но­ви­тель­ную хирур­гию, осо­бенно в годы Вели­кой Оте­че­ствен­ной войны. Про Фила­това гово­рили, что он хирург от Бога. По словам его уче­ни­ков, даже без­на­деж­ным боль­ным он нико­гда не гово­рил «нет», считая, что отби­рать веру у боль­ного – боль­шой грех. Поэтому он неиз­менно отве­чал своим паци­ен­там: «Может быть, наука ведь раз­ви­ва­ется».

Вла­ди­мир Пет­ро­вич был чело­ве­ком глу­боко веру­ю­щим, посто­янно посе­щал бого­слу­же­ния, соблю­дал пра­во­слав­ные тра­ди­ции, помо­гал Церкви и нуж­да­ю­щимся людям мате­ри­ально. Про­то­и­е­рей Борис Старк, близко знав­ший ака­де­мика, рас­ска­зы­вал, что Фила­тов очень боялся, чтобы после смерти его не сде­лали ате­и­стом, как это про­изо­шло с Пав­ло­вым.

Фила­тов был духов­ным чадом архи­манд­рита, пре­по­доб­но­му­че­ника Ген­на­дия (Ребеза), пас­тыря высо­кой духов­ной жизни, рас­стре­лян­ного в 1937 году. Сохра­ни­лось сви­де­тель­ство архи­манд­рита Евста­фия (Дмит­ри­ева), жителя города Воро­ши­лов­ский на Кав­казе: «Когда я о. Ген­на­дию рас­ска­зал, что при­е­хал лечить глаза, то он мне посо­ве­то­вал обра­титься к про­фес­сору Фила­тову, заявив при этом, что Фила­тов всех духов­ных лиц не только бес­платно лечит, но и ока­зы­вает им мате­ри­аль­ную помощь. Про­фес­сор Фила­тов меня принял 7‑го октября и за визит денег у меня не взял» (дело №24690.2025 5п архи­манд­рит Ген­на­дий (Ребеза) г. Одесса // Архив УСБУ в Одес­ской обла­сти).

Бла­го­даря уси­лиям Фила­това была сохра­нена цер­ковь Святых муче­ни­ков Адри­ана и Ната­лии на Фран­цуз­ском буль­варе в Одессе, кото­рую в народе про­звали «Фила­тов­ской». Также он многое сделал и для сохра­не­ния церкви Свя­ти­теля Димит­рия Ростов­ского на Втором хри­сти­ан­ском клад­бище, где служил архи­манд­рит Ген­на­дий (Ребеза). После уни­что­же­ния в 1936 году Спасо-Пре­об­ра­жен­ского собора именно Фила­тов обра­тился к город­ским вла­стям Одессы с прось­бой создать на Собор­ной пло­щади, на месте, где раньше была алтар­ная часть собора, мра­мор­ный фонтан, «дабы не глу­ми­лись», и мате­ри­ально помог уста­но­вить его. (Ныне собор вос­ста­нов­лен, он явля­ется кафед­раль­ным.)

Сохра­ни­лись записи Марфы Вик­то­ровны Цома­кион, вдовы про­фес­сора меди­цины, друга семьи Фила­то­вых, кото­рой дове­лось быть рядом с Вла­ди­ми­ром Пет­ро­ви­чем нака­нуне и в часы его кон­чины, «…он с ожив­ле­нием, вдох­но­ве­нием, энту­зи­аз­мом стал гово­рить о “реаль­но­сти нере­аль­ного”, о вечной, неиз­мен­ной, неру­ши­мой жизни духа чело­ве­че­ского, под­твер­жда­е­мой всеми воз­мож­ными дока­за­тель­ствами, со всей силой своего вели­кого ума. Он гово­рил около полу­часа, потом, улыб­нув­шись, доба­вил: “Ну вот, я опять сел на своего конька”».

Мария Жукова


«Пол­но­стью отдаю себя Иисусу Христу»

Блез Пас­каль (1623–1662), выда­ю­щийся физик, мате­ма­тик и рели­ги­оз­ный фило­соф, верил в то, что «Бог сотво­рил внутри сердца каж­дого чело­века пустоту, кото­рая не может быть запол­нена ничем другим, как Богом Твор­цом, Кото­рого можно узнать через Иисуса Христа». В 1654 году в жизни Пас­каля про­изо­шел случай, в резуль­тате кото­рого ему чудом уда­лось избе­жать смерти. Слу­чи­лось так, что лошади понесли экипаж, в кото­ром он нахо­дился. Живот­ные погибли, а Пас­каль остался целым и невре­ди­мым. Будучи убеж­ден­ным, что именно Бог спас его от смерти, Блез стал по-дру­гому смот­реть на свою жизнь. После этого, начи­ная с 31 года и до самой смерти, когда ему было 39 лет, у него была лишь одна мечта: он жил для того, чтобы обра­щать мысли людей к своему Спа­си­телю. После спа­се­ния от неми­ну­е­мой гибели Пас­каль писал: «Уве­рен­ность! Радость! Мир!», «Забве­ние мира и всего, кроме Бога!», «Пол­но­стью отдаю себя Иисусу Христу, моему Спа­си­телю». Неза­долго до своей смерти Пас­каль писал: «Я про­сти­раю руки к моему Спа­си­телю, Кото­рый пришел на эту землю, чтобы постра­дать и уме­реть за меня».

После смерти в его одежде нашли вшитый кусо­чек пер­га­мента, кото­рый он посто­янно носил у сердца. Там были напи­саны такие слова: «Бог Авра­ама, Бог Исаака, Бог Иакова, не фило­со­фов, не ученых… Бог Иисус Хри­стос. Его можно найти и иметь только на пути, кото­рому учит Еван­ге­лие».


Есть только одна Книга

Валь­тер Скотт (1771–1832) будучи при смерти обра­тился к своему зятю Лок­харду со сло­вами:

– Сын, при­неси мне книгу.

В доме писа­теля была боль­шая биб­лио­тека, и сму­щен­ный зять пере­спро­сил:

– Какую книгу, сэр?

Уми­ра­ю­щий отве­тил:

– Есть только одна Книга. Сын, при­неси мне ее.

Тогда только Лок­хард понял, о чем гово­рит Валь­тер Скотт. Он пошел и принес уми­ра­ю­щему Библию.


Вели­чай­шие откры­тия

Некий моло­дой чело­век одна­жды подо­шел к док­тору Джеймсу Симп­сону (1811–1870), извест­ному шот­ланд­скому хирургу, одному из осно­во­по­лож­ни­ков ане­сте­зио­ло­гии. Он хотел сде­лать док­тору ком­пли­мент в связи с его вели­ким откры­тием в меди­цине: Симп­сон открыл обез­бо­ли­ва­ю­щие свой­ства эфира и хло­ро­форма. Хирург отве­тил ему: «Вели­чай­шие откры­тия, кото­рые я когда-либо сделал, это, во-первых, то, что я осо­знал себя греш­ни­ком и, во-вторых, что Иисус Хри­стос – мой Спа­си­тель…»


Рус­ский Архи­стра­тиг

Вели­кий пол­ко­во­дец, гене­ра­лис­си­мус Алек­сандр Васи­лье­вич Суво­ров (1730–1800) всегда отли­чался высо­ко­нрав­ствен­ной жизнью. Упо­ва­ние на Бога во всем и всегда и непре­лож­ная вер­ность Пра­во­слав­ной Церкви – вот источ­ник его гени­аль­но­сти.

Семи­лет­няя война пока­зала те недо­статки, кото­рые были в обу­че­нии рус­ских солдат. В 1763 году, полу­чив под свое начало Суз­даль­ский полк и квар­ти­руя в Новой Ладоге, трид­ца­ти­трех­лет­ний Суво­ров начал так, как он считал пра­виль­ным, гото­вить воинов. Глав­ное вни­ма­ние он уделял рели­ги­оз­ному вос­пи­та­нию, повто­ряя, что «без­бо­жие погло­щает госу­дар­ства и госу­да­рей, веру, права и нравы» и что «неве­ру­ю­щее войско учить – что ржавое железо точить». Он построил с сол­да­тами дере­вян­ный храм Петра и Павла, выре­зав соб­ствен­но­ручно крест-рас­пя­тие для него.

Обу­че­ние у Суво­рова не огра­ни­чи­ва­лось зна­нием молитв и частым посе­ще­нием храма – Суво­ров вос­пи­ты­вал нрав­ствен­ное начало, поучая, что победа дару­ется от Бога и ее одер­жи­вает бес­смерт­ная душа, что почи­та­ние Бога есть избе­жа­ние греха, что без доб­ро­де­тели нет ни славы, ни чести. Пол­ко­во­дец учил быть врагом зави­сти, нена­ви­сти и мщения, гну­шаться лжи, про­щать погреш­но­сти ближ­него и не про­щать их себе, не уны­вать и не отча­и­ваться, выру­чать това­ри­щей, быть мило­серд­ным к низ­ло­жен­ному врагу и никого не уби­вать напрасно – «побе­ди­телю при­лично вели­ко­ду­шие».

Ни одной битвы Суво­ров не начи­нал без молитвы. Одна­жды при Требии, в опас­ный момент боя, когда ника­кая так­тика не помо­гала, он на глазах у всех спрыг­нул с лошади и несколько минут молился рас­про­стер­шись ниц, а потом дал такие рас­по­ря­же­ния, что победа была одер­жана. Каждую победу Суво­ров празд­но­вал в храме, бла­го­даря Гос­пода; всегда служил пани­хиды по уби­ен­ным. И даже награды героям вручал в храме. Предо­сте­ре­гал своих воинов от масон­ства, лже­уче­ний, рево­лю­ци­он­ных идей. С ува­же­нием отно­сился к като­ли­че­ству, но истин­ной считал только Пра­во­слав­ную Цер­ковь. Услы­шав рас­сказ о сожже­нии Яна Гуса, молвил: «Я бла­го­дарю Бога, что нико­гда рефор­ма­ци­он­ная горячка не посе­щала нашего Оте­че­ства: всегда рели­гия была у нас во всей чистоте». Одна­жды он спро­сил моло­дого гене­рала М.А. Мило­ра­до­вича: «Миша, ты знаешь трех сестер?» Тот отве­тил: «Знаю! Вера, Надежда, Любовь!» Суво­ров обра­до­вался: «Да, ты – рус­ский! Ты знаешь трех сестер: Веру, Надежду, Любовь. С ними слава и победа, с ними Бог!»

На втором после веры месте в учении пол­ко­водца был пат­ри­о­тизм. Суво­ров­ские изре­че­ния вошли в пого­ворки: «Мы рус­ские – с нами Бог!», «Мы рус­ские – какой вос­торг!» Его искрен­няя, вос­тор­жен­ная вера в Россию как искра вос­пла­ме­няла воин­ские сердца. Рат­ники без­за­ветно сле­до­вали своему «чудо­творцу-вое­воде», пре­да­ва­ясь такому же лико­ва­нию. Суво­ров столь же истово верил в рус­ского сол­дата, «чудо-бога­тыря», в его силу, веру, вынос­ли­вость, храб­рость, вер­ность, волю к победе, сме­калку, спо­соб­ность усто­ять и побе­дить в любых усло­виях.

Тре­тьим суво­ров­ским прин­ци­пом была вер­ность монар­хии. Сол­дату он гово­рил: «Ты при­ся­гал. Умирай за веру, царя и Оте­че­ство и знамя защи­щай до послед­ней капли крови». Всех учил брать с него пример – «до изды­ха­ния быть верным госу­дарю и Оте­че­ству».

Сол­даты бла­го­го­вели перед своим пол­ко­вод­цем, сла­гали о нем легенды и без­гра­нично в него верили: он дал более шести­де­сяти сра­же­ний и ни одного не про­иг­рал. Верили, что он может вымо­лить победу, что наде­лен Боже­ствен­ным даром – чует вра­же­ские ловушки, зрит буду­щее, защи­щает от пули – и что ему помо­гают Небес­ные Силы.

В первый раз Суво­ров «удивил» битвой при Кин­бурн­ской косе осенью 1787 года, во время русско-турец­кой войны. Турки решили овла­деть кре­по­стью, подойдя на воен­ных кораб­лях. Это было 1 октября, в празд­ник Покрова Пре­свя­той Бого­ро­дицы. Суво­ров нахо­дился в церкви. Когда ему доло­жили о высадке вра­же­ского десанта, он при­ка­зал не стре­лять и не мешать туркам, а достоял до конца службы, потом попро­сил еще отслу­жить моле­бен на победу. Лишь когда служба кон­чи­лась, а про­тив­ник был уже в двух­стах шагах от кре­по­сти, Суво­ров при­ка­зал стре­лять из всех орудий – турки даже не успели при­сту­пить к штурму. С той чудес­ной победы пошла молва, что Суво­ров нико­гда не начи­нает сра­же­ния, пока не окон­чится ангель­ская обедня на небе­сах. Сол­даты в вос­торге пели:

Наша Кин­бурн­ска коса
вскрыла первы чудеса.

Сле­ду­ю­щим чудом была битва при Рым­нике в 1789 году. Суво­ров ата­ко­вал турец­кое войско, мно­го­кратно пре­вос­хо­див­шее рус­ское. Битва была жесто­кая. По пре­да­нию, в самый отча­ян­ный момент, когда, каза­лось, силы были на исходе, около Суво­рова появился свет­лый всад­ник, что-то молвил ему и бросил камень в сто­рону непри­я­тель­ского лагеря. После этого, напе­ре­кор всем пра­ви­лам воен­ной науки, Суво­ров при­ка­зал идти в атаку, и победа была одер­жана почти по суво­ров­скому прин­ципу: «уди­вить – побе­дить». За нее Суво­ров полу­чил титул графа Рым­ник­ского.

В сле­ду­ю­щем, 1790‑м, году штур­мом была взята кре­пость Измаил. Кре­пость счи­та­лась непри­ступ­ной. Пыта­ясь вовсе избе­жать кро­во­про­ли­тия, Суво­ров дал зна­ме­ни­тый уль­ти­ма­тум: «Два­дцать четыре часа на раз­мыш­ле­ния для сдачи и – воля; первые мои выстрелы – уже неволя; штурм – смерть». Комен­дант кре­по­сти над­менно отве­тил, что «скорее оста­но­вится тече­ние Дуная и небо упадет на землю, чем рус­ские возь­мут Измаил». Он, как известно, погиб при штурме, и рус­ские воины под­несли его саблю Суво­рову в пода­рок.

В 1794 году Суво­рова напра­вили в Польшу для подав­ле­ния вос­ста­ния Таде­уша Костюшко. Опас­ность для России кры­лась и в том, что поляки, борясь за неза­ви­си­мость, пыта­лись обра­титься за помо­щью к рево­лю­ци­он­ной Фран­ции. В этом случае Польша могла пре­вра­титься в новый очаг яко­бин­ства. Глав­ное укреп­ле­ние поля­ков было в пред­ме­стье Вар­шавы – Праге, сплошь ограж­ден­ном рядами лову­шек – вол­чьими ямами. Рус­ские гото­ви­лись к смерти, надели чистое белье, при­ми­ри­лись друг с другом и перед боем моли­лись на коле­нях перед пол­ко­выми ико­нами. Штурм начался ночью, а утром после победы сол­даты диви­лись, как им уда­лось мино­вать ловушки: ни один воин не упал в яму.

Поль­ский поход был послед­ним серьез­ным пору­че­нием Ека­те­рины II. Ее кон­чину, слу­чив­шу­юся в 1796 году, Суво­ров пере­жи­вал очень тяжело. На пре­стол взошел Павел I, и для Суво­рова насту­пили труд­ные вре­мена: он был про­тив­ни­ком пере­ни­ма­ния прус­ской воен­ной системы («пудра – не порох, букли – не пушки»), чем раз­дра­жил импе­ра­тора. В фев­рале 1797 года пол­ко­во­дец был отправ­лен в свое имение Кон­чан­ское в Нов­го­род­ской губер­нии, где прожил два года.

В Кон­чан­ском его ожи­дала непри­выч­ная мирная жизнь, но он жил по своему порядку. Вста­вал с пету­хами, шел в цер­ковь, сам звонил в коло­кола, содер­жал певчих, кото­рые вместе с ним пели по нотам сочи­не­ния Борт­нян­ского, учил кре­стьян­ских детей, читал газеты, вни­ма­тельно следя за дей­стви­ями Напо­леона в Европе. Тогда он пред­ска­зал, что если гене­рал Бона­парт оста­нется на воен­ной стезе, где ему даро­ваны вели­кие таланты, он будет побе­ди­те­лем, но если «бро­сится в вихрь поли­ти­че­ский» – погиб­нет. Сам Суво­ров наме­ре­вался «окон­чить свои крат­кие дни в слу­же­нии Богу» – уйти ино­че­ство­вать в Нилову пустынь и напи­сал о том про­ше­ние импе­ра­тору. Однако вместо мона­стыря он отпра­вился в Ита­льян­ский поход, поскольку Россия всту­пила в анти­фран­цуз­скую коа­ли­цию. По насто­я­нию союз­ни­ков Павел I назна­чил Суво­рова глав­но­ко­ман­ду­ю­щим вой­сками в Север­ной Италии, захва­чен­ной силами фран­цуз­ской Дирек­то­рии. В письме импе­ра­тор просил фельд­мар­шала немед­ленно при­быть в Петер­бург. Во дворце Суво­ров в слезах пал к ногам импе­ра­тора, но тот поднял его, поце­ло­вал и плакал сам – все сви­де­тель­ство­вало о при­ми­ре­нии. Суво­ров конечно же был врагом Фран­цуз­ской рево­лю­ции. Он гово­рил своим воинам, что «фран­цузы отвергли Христа Спа­си­теля и попрали закон­ное пра­ви­тель­ство. Стра­ши­тесь их раз­врата». В корот­кий срок рядом удач­ных сра­же­ний Север­ная Италия была осво­бож­дена. Тогда еще раз убе­ди­лись в про­зор­ли­во­сти Суво­рова: повар, под­куп­лен­ный фран­цу­зами, трижды за обедом при­но­сил ему отрав­лен­ное блюдо, но Суво­ров молча смот­рел ему в глаза, пока тот в страхе не убирал нетро­ну­тую тарелку. За голову Суво­рова Дирек­то­рия объ­явила щедрую денеж­ную награду. Узнав о том, он ощупал свою голову и сказал: «Поми­луй Бог, дорого!», – после чего велел отпу­стить домой плен­ного фран­цуза, напут­ство­вав его: «Скажи своей Дирек­то­рии: я поста­ра­юсь сам при­не­сти к ним голову мою вместе с руками».

Тет­радь «Капраль­ских бесед», состав­лен­ная Суво­ро­вым, начи­на­лась сове­том: «Молись Богу, от Него победа!», а далее при­во­ди­лась обя­за­тель­ная для каж­дого воина молитва: «Пре­свя­тая Бого­ро­дице, спаси нас! Свя­ти­телю отче Нико­лае Чудо­творче, моли Бога о нас!» – и пояс­ня­лась так: «Без сей молитвы оружия не обна­жай, ружья не заря­жай, ничего не начи­най!» Пло­до­твор­ность этого совета осо­бенно выра­зи­лась в ита­льян­скую кам­па­нию, где на семь­де­сят пять убитых врагов при­хо­дился убитым только один рус­ский солдат. Более того, сол­даты, кото­рые имели несги­ба­е­мую веру и моли­лись, оста­ва­лись невре­димы и даже не имели обмо­ро­же­ний во время пере­хода через Альпы, те же, кото­рые такой веры не имели, отмо­ра­жи­вали и руки, и ноги.

В «Капраль­ских бесе­дах» гово­рится: «Коро­ток взмах сабли, коро­ток и штык, а врагу смерть, Божия же помощь быст­рее мысли воину доб­лест­ному; посему про­ся­щего в бою пощады – поми­луй, кто мсти­тель – тот раз­бой­ник, а раз­бой­ни­кам Бог не помощ­ник!»

Как пони­мал Суво­ров воин­скую при­сягу? Нынеш­нее объ­яс­не­ние при­сяги гово­рит, что при­сяга – это клятва и поэтому кажется сла­бо­душ­ным только «цепью», при­ко­вы­ва­ю­щей их насильно к испол­не­нию долга. Суво­ров­ское же объ­яс­не­ние при­сяги было обра­щено прямо к сердцу сол­дата: «Один деся­те­рых своею силой не одо­ле­ешь, помощь Божия нужна! Она в при­сяге: будешь бога­тырь в бою, хоть овцой в дому; а овцой в дому так и оста­нешься, чтобы не воз­гор­дился». Такое истол­ко­ва­ние при­сяги как завета с Богом обод­ряло слабых и мало­душ­ных, кото­рые позна­вали, что в бою полу­чат и храб­рость, и силу.

В сен­тябре 1799 года начался Швей­цар­ский поход Суво­рова, озна­ме­но­вав­шийся геро­и­че­ским пере­хо­дом через Альпы, когда его войско после пора­же­ния кор­пуса Рим­ского-Кор­са­кова сумело чудом вырваться из окру­же­ния фран­цу­зов. Такой яркой, тор­же­ству­ю­щей победы духа над мате­рией не выпа­дало на долю ни одного народа, ни одной армии в мире. В Аль­пий­ском походе Суво­рова рус­ские войска про­явили упор­ство выше чело­ве­че­ского. Только горя­чая вера в покро­ви­тель­ство Все­выш­него помогла Суво­рову и его воинам выне­сти и пре­одо­леть те пре­вы­ша­ю­щие чело­ве­че­ские силы испы­та­ния, что выпали на их долю в ту кам­па­нию.

Про путь через Аль­пий­ские горы сами швей­царцы рас­ска­зы­вают, как про чудо. Появ­ле­ние Суво­рова с сол­да­тами в заоб­лач­ных высо­тах каза­лось таким необык­но­вен­ным явле­нием, что и по наши дни среди швей­цар­ских пас­ту­хов суще­ствует легенда о чудес­ном ста­рике, про­вед­шем войска там, где летали только орлы да бегали горные козы.

Вскоре союз­ни­че­ская коа­ли­ция с Австрией рас­па­лась и Суво­ров полу­чил приказ воз­вра­щаться в Петер­бург. Импе­ра­тор Павел I пожа­ло­вал ему звание гене­ра­лис­си­муса. Он пове­лел также воз­двиг­нуть при­жиз­нен­ный памят­ник пол­ко­водцу. Слава непо­бе­ди­мого Суво­рова была в зените. Такого три­умфа Европа еще не видела. Пол­ко­вод­цем вос­хи­щался адми­рал Нель­сон, евро­пейцы пред­став­ляли его то Гул­ли­ве­ром, то сви­ре­пым ста­ри­ком с лицом, сплошь покры­тым сабель­ными шра­мами. Есть версия, что даже А.С. Пушкин, родив­шийся в тот слав­ный «суво­ров­ский» год, когда Суво­ров осво­бож­дал Север­ную Италию, был наре­чен в честь вели­кого рус­ского пол­ко­водца.

Это был послед­ний подвиг Суво­рова. Весной 1800 года, пред­чув­ствуя скорую смерть, Суво­ров соста­вил канон Спа­си­телю и Гос­поду Иисусу Христу. Неза­долго до кон­чины кратко подвел жиз­нен­ный итог: «Люблю моего ближ­него, во всю жизнь не сделал никого несчаст­ным, ни одного при­го­вора на смерт­ную казнь не под­пи­сал, ни одно насе­ко­мое не погибло от руки моей. Был мал, был велик, при при­ливе и отливе сча­стья уповал на Бога и был неко­ле­бим, как и теперь».

При­ча­стив­шись перед кон­чи­ной Святых Хри­сто­вых Таин, Суво­ров про­из­нес свои послед­ние слова: «Долго гонялся я за славой – все мечта. Покой души – у Пре­стола Все­выш­него».


Пиро­гов – хирург и хри­сти­а­нин

Нет в рус­ской меди­цине имени более про­слав­лен­ного, чем имя хирурга Нико­лая Ива­но­вича Пиро­гова. Памят­ник ему стоит в Москве, и подвиги его во время Сева­сто­поль­ской кам­па­нии и науч­ные дости­же­ния в обла­сти меди­цины – почет­ная стра­ница рус­ской науки.

При­вле­че­ние им жен­ской сест­рин­ской заботы о ране­ных воинах, созда­ние жен­ской общины сестер мило­сер­дия Чест­наго и Живо­тво­ря­щаго Креста стало нача­лом веко­вого уже ныне подвига рус­ских женщин в воен­ных гос­пи­та­лях и на полях сра­же­ний.

И как ученый, и как гени­аль­ный хирург-прак­тик (впер­вые при­ме­нив­ший в России ане­сте­зию при опе­ра­циях) Н.И.Пирогов стал при­ме­ром для рус­ских врачей…

Жил он как раз в то время (сере­дина XIX сто­ле­тия), когда стало зарож­даться на Руси неве­рие. Появи­лись идеи мате­ри­а­лизма, ниги­ли­сты, хорошо опи­сан­ные Досто­ев­ским, осо­бенно в романе «Бесы». В эпоху 1860‑х годов заро­дился тип того гру­бого ате­и­ста, кото­рый, выйдя из под­по­лья после Октябрь­ской рево­лю­ции, стал открыто гнать Цер­ковь, закры­вал и осквер­нял храмы, но был побеж­ден и оста­нов­лен народ­ной верой.

В эти 60‑е годы XIX века нача­лось и нечест­ное исполь­зо­ва­ние чест­ного имени науки для борьбы с Богом. Впа­дав­шие в тяже­лую болезнь неве­рия не хотели быть просто неве­ру­ю­щими – они хотели непре­менно думать, что они «научно» (а не как-нибудь иначе) не веруют в Бога. В такое время жил вели­чай­ший хирург России. И вот что он думал и писал:

«Смело и несмотря ни на какие исто­ри­че­ские иссле­до­ва­ния, всякий хри­сти­а­нин должен утвер­ждать, что никому из смерт­ных невоз­можно было доду­маться и еще менее дойти до той высоты и чистоты нрав­ствен­ного чув­ства и жизни, кото­рые содер­жатся в учении Христа; нельзя не почув­ство­вать, что они не от мира сего. Веруя, что основ­ной идеал учения Христа по своей недо­ся­га­е­мо­сти оста­ется вечным и вечно будет влиять на души, ищущие мира чрез внут­рен­нюю связь с Боже­ством, мы ни минуты не можем сомне­ваться в том, что этому учению суж­дено быть неуга­си­мым маяком на изви­ли­стом пути нашего про­гресса».

Глав­ный, насто­я­щий про­гресс чело­ве­че­ства Н.И. Пиро­гов видел в том, чтобы люди по духу своему при­бли­зи­лись к Еван­ге­лию, стали доб­рыми, прав­ди­выми, чистыми серд­цем, бес­ко­рыст­ными и мило­серд­ными. Конечно, и про­гресс соци­аль­ных реформ в наро­дах необ­хо­дим, но он немыс­лим без про­гресса чело­ве­че­ских отно­ше­ний, без совер­шен­ство­ва­ния каждой отдель­ной души чело­ве­че­ской. Камень, бро­шен­ный в воду, вызы­вает круги. Чув­ства, мысли и дела чело­века тоже вызы­вают соот­вет­ству­ю­щие им круги в окру­жа­ю­щем мире: либо добро, либо зло. Чело­ве­че­ское добро рож­дает отклик добра, улуч­шая чело­ве­че­ские отно­ше­ния и самую жизнь. Зло, тая­ще­еся в одном сердце, отрав­ляет жизнь многих… Это, может быть, идет против зако­нов мате­ри­а­лизма, но это соот­вет­ствует правде мира.

Книга выс­шего совер­шен­ство­ва­ния – Еван­ге­лие – было люби­мой книгой Пиро­гова. Он верил, что еван­гель­ское откро­ве­ние есть истин­ное слово Божие и что это слово вводит душу в веч­ность: свою жизнь Пиро­гов строил на еван­гель­ских осно­вах. Такое глу­бо­кое рели­ги­оз­ное отно­ше­ние к жизни отме­чает путь всех вели­ких ученых, истин­ных слуг чело­ве­че­ства.

Н.И. Пиро­гов считал, что в миро­вой исто­рии путь про­гресса изви­лист, нет прямой линии в нрав­ствен­ном совер­шен­ство­ва­нии чело­ве­че­ства. Укло­ня­ясь от правды Хри­сто­вой, люди впа­дают вре­ме­нами в зве­ри­ное, даже хуже чем зве­ри­ное – демо­ни­че­ское состо­я­ние. Разве мы не стали этому сви­де­те­лями в наш век? Чело­ве­че­ство омра­ча­ется, когда отхо­дит от того образа Божией правды, чистоты и мило­сти, кото­рый дан ему в лице Сына Божия, Иисуса Христа.

Гени­аль­ная уче­ность, любовь ко Христу, борьба за правду, спра­вед­ли­вость в мире, мило­сер­дие к страж­ду­щим, боль­ным – таков образ чело­ве­ко­лю­би­вого врача Пиро­гова. Когда чита­ешь его раз­мыш­ле­ния о мире и чело­ве­че­стве, вспо­ми­на­ется одна древ­няя молитва:

Гос­поди, Боже мой!
Достой меня быть ору­дием мира Твоего,
чтобы я вносил любовь туда, где нена­висть;
чтобы я прощал, где оби­жают;
чтобы я соеди­нял, где ссора;
чтобы я гово­рил правду, где заблуж­де­ние;
чтобы я воз­дви­гал веру, где давит сомне­ние;
чтобы я воз­буж­дал надежду, где отча­я­ние;
чтобы я вносил свет туда, где тьма;
чтобы я воз­буж­дал радость, где горе живет.

Гос­поди, Боже мой! Удо­стой,
не чтобы меня уте­шали, но чтобы я утешал;
не чтобы меня пони­мали, но чтобы я пони­мал;
не чтобы меня любили, но чтобы я любил.

Ибо кто дает, тот полу­чает;
кто себя забы­вает, тот обре­тает;
кто про­щает, тому про­стится,
кто уми­рает, тот про­сы­па­ется к вечной жизни.

архи­епи­скоп Иоанн (Шахов­ской)


Вера «госу­дар­ствен­ного тенора»

Зна­ме­ни­того певца, народ­ного арти­ста СССР Ивана Семе­но­вича Коз­лов­ского (1900–1993) Бог наде­лил бес­цен­ным даром – редкой кра­соты и чистоты голо­сом, кото­рый он сумел сохра­нить до пре­клон­ных лет. Иван Семе­но­вич всю жизнь был глу­боко веру­ю­щим чело­ве­ком (с 8 до 18 лет он вос­пи­ты­вался в Михай­лов­ском Зла­то­вер­хом мона­стыре в Киеве), несмотря на косые взгляды коллег, не только посе­щал пра­во­слав­ные храмы, но и пел в них по цер­ков­ным празд­ни­кам. В его доме всегда были иконы в обрам­ле­нии выши­тых руш­ни­ков.

Народ­ный артист СССР, певец Дмит­рий Гнатюк вспо­ми­нал: «Одна­жды мы с Иваном Коз­лов­ским отды­хали в Трус­кавце… Пили водичку, ходили на про­це­дуры, как и все осталь­ные. Но Коз­лов­ский не был бы Коз­лов­ским, если бы не затя­нул меня в зна­ме­ни­тую цер­ковь в Дро­го­быче, где мы вместе спели в цер­ков­ном хоре.

В этот же день о нашем дуэте стало известно в Киеве. «Чтобы народ­ные арти­сты СССР пели в церкви? Да это же насто­я­щее без­об­ра­зие!» – вос­кли­цали в ЦК КПУ. Правда, зна­ме­ни­тому мос­ков­скому гостю пори­ца­ние по пар­тий­ной линии было без­раз­лично, а с укра­ин­скими арти­стами в таких слу­чаях обхо­ди­лись строго. Мне при­шлось долго объ­яс­няться перед парт­ор­гом Опер­ного театра, что ини­ци­а­тива поездки в Дро­го­быч при­над­ле­жала Коз­лов­скому, а мне не при­стало отка­зы­ваться от пред­ло­же­ния, посту­пив­шего от такой вели­чины совет­ской вокаль­ной школы».

Одна­жды на кон­церте, про­хо­див­шем в Боль­шом зале Мос­ков­ской кон­сер­ва­то­рии, Коз­лов­ский спел романс Рах­ма­ни­нова на стихи Мереж­ков­ского «Хри­стос вос­крес». Пуб­лика устро­ила овацию, а дирек­тор зала полу­чил выго­вор по пар­тий­ной линии. Скан­дал уда­лось замять только потому, что имя Ивана Семе­но­вича имело непре­ре­ка­е­мый авто­ри­тет, и его назы­вали «госу­дар­ствен­ным тено­ром», твор­че­ством кото­рого вос­хи­ща­лись все без исклю­че­ния гене­раль­ные сек­ре­тари страны. Ответ­ствен­ность за слу­чив­ше­еся он взял на себя, заявив, что дири­жер Евге­ний Свет­ла­нов испол­нил романс по его просьбе. А через неко­то­рое время принял уча­стие в записи пла­стинки «Все­нощ­ное бдение» Рах­ма­ни­нова, испол­не­ние кото­рого тогда запре­ща­лось. Регу­лярно при­ез­жая в Киев, он обя­за­тельно выби­рал время для пения в хоре Вла­ди­мир­ского собора. Когда запрет на «опиум для народа» был снят, Коз­лов­ский запи­сал пла­стинку с духов­ными пес­но­пе­ни­ями.


Судьба декаб­ри­ста

Оптин­ский старец Вар­со­но­фий как-то привел рас­сказ матери, кото­рой откры­лось буду­щее ее сына – одного из декаб­ри­стов, Кон­дра­тия Рыле­ева.

«Когда сыну было три года, он опасно забо­лел, нахо­дился при смерти; док­тора гово­рили, что не дожи­вет до утра. Я и сама об этом дога­ды­ва­лась, видя, как ребе­нок мечется и зады­ха­ется, – и зали­ва­лась сле­зами. Я думала: “Неужели нет спа­се­ния? Нет, оно есть! Гос­подь мило­стив, молит­вами Божией Матери Он исце­лит моего маль­чика, и он снова будет здоров… А если нет? Тогда, о Боже, под­держи меня, несчаст­ную!” И я в отча­я­нии упала перед ликами Спа­си­теля и Бого­ро­дицы и жарко, горячо, со сле­зами моли­лась.

Нако­нец, обло­ко­тив­шись возле кро­ватки ребенка, я забы­лась легким сном. И вдруг ясно услы­шала чей-то незна­ко­мый, но при­ят­ный, слад­ко­звуч­ный голос, гово­рив­ший мне: “Опом­нись, не проси Гос­пода о выздо­ров­ле­нии ребенка… Он, Все­ве­ду­щий, хочет, чтобы ты и сын твой избе­жали буду­щих стра­да­ний. Что, если нужна теперь его смерть? Из бла­го­сти, из мило­сер­дия Своего Я покажу тебе – неужели и тогда будешь молить о его выздо­ров­ле­нии?” – “Да, буду!” – “Пока­зать тебе его буду­щее?” – “Да, да, я на все согласна”. – “Ну так следуй за Мной”. И я, пови­ну­ясь чуд­ному голосу, пошла сама не зная куда. Передо мной возник длин­ный ряд комнат. Первая, по всей обста­новке, была та, где теперь лежал уми­ра­ю­щий ребе­нок. Но он уже не умирал. Не слышно было пред­смерт­ного хрипа, он тихо, сладко спал, с легким румян­цем на щеках, улы­ба­ясь во сне. Я хотела подойти к кро­ватке, но голос уже звал меня в другую ком­нату. Там нахо­дился креп­кий, резвый маль­чик, он уже начи­нал учиться, кругом на столе лежали книги, тет­ради. Далее я видела его юношей, затем взрос­лым, на службе. Но вот уже пред­по­след­няя ком­ната. В ней сидело много незна­ко­мых людей, они ожив­ленно раз­го­ва­ри­вали, спо­рили о чем-то, шумели. Сын мой воз­буж­денно дока­зы­вал им что-то, убеж­дал… Сле­ду­ю­щая ком­ната, послед­няя, была закрыта зана­ве­сом. Я хотела было напра­виться туда, но снова услы­шала голос, сейчас он уже звучал грозно и резко: “Оду­майся, безум­ная! Когда ты уви­дишь то, что скры­ва­ется за этим зана­ве­сом, будет уже поздно! Лучше поко­рись, не выпра­ши­вай жизнь ребенку, теперь еще такому ангелу, не зна­ю­щему зла…” Но я с криком: “Нет, нет, хочу, чтобы он жил!” – зады­ха­ясь, спе­шила за зана­вес. Тут он мед­ленно под­нялся, и я уви­дела… висе­лицу! Я громко вскрик­нула и очну­лась. Накло­ни­лась к ребенку, и каково было мое удив­ле­ние, когда я уви­дела, что он спо­койно, сладко спит, улы­ба­ясь, с легким румян­цем на щеках. Вскоре он проснулся и про­тя­нул ко мне ручонки, зовя: “Мама!” Я стояла недви­жимо, словно оча­ро­ван­ная. Все было, как во сне, в первой ком­нате… И док­тора, и зна­ко­мые – все были изум­лены про­ис­шед­шим чудом.

Время шло, сон мой испол­нялся с бук­валь­ной точ­но­стью во всех, даже мелких подроб­но­стях: и юность его, и, нако­нец, те тайные сбо­рища… Когда сын зна­ко­мил меня с новым своим другом, я сразу узнала чело­века, кото­рого видела в пред­по­след­ней ком­нате. А дальше… более не могу про­дол­жать. Вы пой­мете: эта смерть… висе­лица… о Боже! Кля­нусь вам, что это не бред, не боль­ное мое вооб­ра­же­ние, а истина!»

15 декабря 1978 года по радио­стан­ции Би-Би-Си транс­ли­ро­ва­лась сле­ду­ю­щая пере­дача.

«В нашем рас­по­ря­же­нии, – гово­рил диктор, – ока­зался исто­ри­че­ский доку­мент, до сих пор нигде не опуб­ли­ко­ван­ный, – пред­смерт­ное письмо рус­ского поэта-декаб­ри­ста Кон­дра­тия Рыле­ева, напи­сан­ное им в день казни 13 июля (ст. ст.) 1826 года. Письмо было пере­дано его жене, к тому вре­мени, веро­ятно, уже вдове, через свя­щен­ника. Затем (мы не знаем, когда именно) это письмо Рыле­ева попало к семье, состо­яв­шей в род­стве с ним, и до недав­него вре­мени нахо­ди­лось у пре­ста­ре­лых членов этой семьи, про­жи­ва­ю­щих за пре­де­лами Совет­ского Союза. Мы полу­чили под­лин­ник, напи­сан­ный рукою Рыле­ева, через одного нашего слу­ша­теля. Глу­боко рели­ги­оз­ное содер­жа­ние этого письма харак­те­ри­зует чело­века, сыг­рав­шего руко­во­дя­щую роль в декаб­рист­ском вос­ста­нии. Пере­даем текст.

«Бог и госу­дарь решили участь мою. Я должен уме­реть, и уме­реть смер­тью позор­ной. Да будет Его святая воля. Мой милый друг, пре­дайся и ты воле Все­мо­гу­щего, и Он утешит тебя. За душу мою молись Богу. Он услы­шит твои молитвы. Не ропщи на Него, ни на Госу­даря. Это будет и без­рас­судно, и грешно. Нам не постиг­нуть неис­по­ве­ди­мые судьбы Непо­сти­жи­мого. Я ни разу не воз­роп­тал во все время моего заклю­че­ния, и за то Дух Святой дивно уте­шает меня.

Поди­вись, мой друг, когда я занят только тобою и нашей малют­кой, я нахо­жусь в таком уте­ши­тель­ном спо­кой­ствии, что не могу выра­зить тебе.

О милый друг, как спа­си­тельно быть хри­сти­а­ни­ном! Бла­го­дарю моего Созда­теля, что Он меня освя­тил и я умираю во Христе. Это дивное спо­кой­ствие пору­кой, что Творец не оста­вит тебя, ни нашей малютки. Ради Бога, не пре­да­вайся отча­я­нию. Ищи уте­ше­ния в рели­гии. Я просил нашего свя­щен­ника посе­щать тебя. Слушай сове­тов его и поручи ему молиться о душе моей. Пере­дай ему одну из золо­тых таба­ке­рок в знак при­зна­тель­но­сти моей или, лучше ска­зать, на память, потому что воз­бла­го­да­рить его может только Бог за то бла­го­де­я­ние, кото­рое он оказал мне своими бесе­дами.

Ты не оста­вайся здесь долго, а ста­райся кон­чить скорее дела свои и отправ­ляйся к почтен­ной матушке. Проси ее, чтобы она про­стила меня, равно всех родных проси о том же. Кате­рине Ива­новне и детям ее кла­няйся и скажи, чтобы они не роп­тали на меня за М.П., не я его вовлек в общую беду. Он сам это засви­де­тель­ствует. Я хотел бы про­сить сви­да­ния с тобою, но рас­су­дил, что могу рас­стро­ить тебя. Молю за тебя и Настеньку, за бедную сестру, Бога и буду всю ночь молиться.

С рас­све­том будет у меня свя­щен­ник, мой друг и бла­го­де­тель, и опять при­ча­стит. Настеньку бла­го­слов­ляю мыс­ленно Неру­ко­твор­ным обра­зом Спа­си­теля и пору­чаю всех вас свя­тому покро­ви­тель­ству Живого Бога. Прошу тебя более всего забо­титься о вос­пи­та­нии ее. Я желал бы, чтобы она была вос­пи­тана при тебе. Ста­райся пере­лить в нее свои хри­сти­ан­ские чув­ства, и она будет счаст­лива, несмотря ни на какие пре­врат­но­сти в жизни, и когда будет иметь мужа, то осчаст­ли­вит его, как ты, мой милый, добрый и неоце­ни­мый друг, осчаст­ли­вила меня в про­дол­же­ние восьми лет.

Могу ли, мой друг, бла­го­да­рить тебя сло­вами. Они не могут выра­зить чувств моих. Бог награ­дит тебя за все.

Почтен­ней­шей Прас­ко­вье Васи­льевне моя душев­ная, искрен­няя пред­смерт­ная бла­го­дар­ность.

Прощай. Велят оде­ваться. Да будет Его святая воля. Твой искрен­ний друг К. Рылеев”».

Да, неис­по­ве­димы пути Гос­подни! Всем Гос­подь желает спа­стись и в разум истины прийти. Он не хочет смерти греш­ника и при­ни­мает каж­дого, кто обра­тится к Нему с пока­я­нием, как принял в послед­ний час пока­яв­ше­гося на кресте раз­бой­ника.

Когда с нами Бог, и уми­рать не страшно, ибо тогда Дух Святой дивно уте­шает нас.


Под­лин­ная уче­ность

После Второй миро­вой войны чество­вали в Париже англий­ского уче­ного Алек­сандра Фле­минга (1881–1955), открыв­шего пени­цил­лин. На тор­же­ствен­ном собра­нии было ска­зано много похваль­ных слов в его честь. Отве­чая собрав­шимся, про­фес­сор Фле­минг сказал: «Вы гово­рите, что я что-то изоб­рел; на самом деле я только увидел – увидел то, что создано Гос­по­дом Богом для чело­века. Честь и слава при­над­ле­жат не мне, а Богу…»


Булат стал Иваном

Много лет назад жена Булата Окуд­жавы Ольга при­ез­жала к отцу Иоанну (Кре­стьян­кину) в Псково-Печер­ский мона­стырь. В раз­го­воре она посе­то­вала, что ее муж не крещен и даже не хочет кре­ститься, да и вообще рав­но­ду­шен к вере. На что отец Иоанн спо­койно сказал ей: «Не вол­нуйся, ты сама его окре­стишь». Она была совер­шенно пора­жена и только спро­сила: «Как же я сама окрещу?» – «А вот так и окре­стишь!» – «А как же назову его? Булат ведь имя непра­во­слав­ное». – «А назо­вешь, как меня, Иваном», – отве­тил отец Иоанн и зато­ро­пился по своим делам.

И вот перед смер­тью, в Париже, Булат Шал­во­вич позвал жену Ольгу и сказал, что хочет кре­ститься. Он уже отхо­дил, было поздно звать свя­щен­ника, но Ольга знала, что в таких слу­чаях можно кре­стить и без батюшки. Она лишь спро­сила его: «Как тебя назвать?» Он отве­тил: «Иваном». И она сама кре­стила его с именем Иоанн. И только потом вдруг вспом­нила, что лет пят­на­дцать назад ей обо всем этом гово­рил старец Псково-Печер­ского мона­стыря.

архи­манд­рит Тихон (Шев­ку­нов)


Обык­но­вен­ное чудо

Твор­че­ство Евге­ния Льво­вича Шварца (1896–1958), заме­ча­тель­ного писа­теля, дра­ма­турга и сце­на­ри­ста, запо­ми­на­ется прежде всего доб­ро­той. Многим известны фильмы, снятые по его пьесам: «Обык­но­вен­ное чудо», «Золушка», «Сказка о поте­рян­ном вре­мени», «Дон Кихот»; спек­такли «Тень», «Голый король». Но мало кто знает, что Евге­ний Льво­вич был веру­ю­щим пра­во­слав­ным чело­ве­ком. Перед смер­тью он испо­ве­дался и при­ча­стился Святых Хри­сто­вых Таин. Напут­ство­вал его извест­ный ленин­град­ский свя­щен­ник, про­то­и­е­рей Евге­ний Амбар­цу­мов.


Путь ко Христу

Алек­сандр Грин (1880–1932), писа­тель-роман­тик, ассо­ци­и­ру­ется у боль­шин­ства чита­те­лей со своими фее­ри­ями – «Алыми пару­сами», «Бегу­щей по волнам», «Бли­ста­ю­щим миром» или же готи­че­скими рас­ска­зами «Кры­со­лов», «Серый авто­мо­биль», «Фанданго». Было время, когда его проза была почти не вос­тре­бо­вана или вовсе ошель­мо­вана, и были годы, когда имя Грина гре­мело по всей стране. Но мало кто знал, что Алек­сандр Сте­па­но­вич был пра­во­слав­ным хри­сти­а­ни­ном. Ему выпало жить во вре­мена бого­бор­че­ские, искать свой путь ко Христу, непря­мой и нелег­кий.

Писа­телю Юрию Дом­бров­скому, кото­рого в 1930 году послали к Грину взять интер­вью от редак­ции жур­нала «Без­бож­ник», Грин отве­тил: «Вот что, моло­дой чело­век, я верю в Бога». Дом­бров­ский вспо­ми­нает, что заме­шался и стал изви­няться, на что Грин доб­ро­душно сказал: «Ну вот, это-то зачем? Лучше изви­ни­тесь перед собой за то, что вы неве­ру­ю­щий. Хотя это прой­дет, конечно. Скоро прой­дет».

Весной 1932 года врачи ска­зали жене Грина Нине Нико­ла­евне, что состо­я­ние мужа без­на­дежно.

«…Я не отхо­дила от него, боясь поте­рять каждую минуту, – вспо­ми­нала она. – Вдруг он захо­чет мне что-то ска­зать, а меня не будет рядом и ему станет горько.

За три дня до смерти он захо­тел при­гла­сить свя­щен­ника. Не прямо сказал мне об этом; посмот­рел на икону, висев­шую в углу, и гово­рит: «Мы, Нинуша, еще моле­бен в новом доме не слу­жили, надо бы отслу­жить». В его жела­нии я уви­дела ощу­ще­ние им при­бли­жа­ю­щейся смерти. При­вела ста­рень­кого отца Вла­ди­мира. Пре­ду­пре­дила, что он идет к боль­ному, кото­рый, должно быть, захо­чет при­ча­ститься. Так и ока­за­лось.

…Уходя отец Вла­ди­мир сказал мне, что Алек­сандр Сте­па­но­вич испо­ве­дался и при­ча­стился.

…После его (свя­щен­ника. – Прим. ред.) ухода мы зашли к Алек­сан­дру Сте­па­но­вичу – он позвал меня и мать. …Усадил рядом и стал рас­ска­зы­вать о беседе с о. Вла­ди­ми­ром. “…Батюшка пред­ло­жил мне забыть злые чув­ства и в душе поми­риться с теми, кого я считаю вра­гами. Я понял, о ком он гово­рит, и отве­тил, что нет у меня нена­ви­сти ни к кому на земле”».

Об отно­ше­нии к Богу в своих про­из­ве­де­ниях Грин гово­рил редко, осте­ре­га­ясь, видимо, при­ка­саться к столь высо­ким поня­тиям, как вера. Но в своем романе «Бли­ста­ю­щий мир» он назы­вает своими име­нами то, о чем молчал ранее. «…Она (Руна. – Прим. ред.) не поте­ряла надежды этой, так просто про­тя­нув­шей ей руку; встре­тила она как бы Ста­рого Друга, о кото­ром забыла. Его голос был так спо­коен и вечен, как в дни дет­ства, – вечен, как шум реки, и прост, как дыха­ние. Сле­до­вало послу­шать, что скажет Он, выслу­шать и пове­рить Ему».


Ельцин в мона­стыре

Жарким летом 1995 года Борис Нико­ла­е­вич Ельцин посе­тил зна­ме­ни­тый Псково-Печер­ский мона­стырь. Осмат­ри­вая тамош­ние пещеры, глава госу­дар­ства выра­зил удив­ле­ние, почему не ощу­ща­ется запаха тления, хотя гробы здесь не зака­пы­ва­ются, а стоят в нишах, так что их даже можно рукой потро­гать. Пре­зи­денту объ­яс­няют: «Это чудо Божие». Экс­кур­сия про­дол­жа­ется, и через неко­то­рое время Борис Нико­ла­е­вич в недо­уме­нии задает тот же вопрос. «Так уж Гос­подь устроил», – отве­чают ему. Про­хо­дит несколько минут, и пре­зи­дент при выходе из пещер шепчет отцу архи­манд­риту: «Откройте секрет – чем вы их мажете?» – «Борис Нико­ла­е­вич, – ответ­ствует тот, – есть ли среди вашего окру­же­ния кто-нибудь, от кого дурно пахнет?» – «Конечно, нет». – «Так неужели вы дума­ете, что кто-то может дурно пах­нуть в окру­же­нии Царя Небес­ного?» Этот случай дей­стви­тельно про­изо­шел в Псково-Печер­ском мона­стыре, кото­рый и назва­ние свое полу­чил от «Богом здан­ных (т. е. создан­ных) пещер». С их откры­тия, соб­ственно, и нача­лась исто­рия оби­тели. Чудес­ным свой­ством пещер явля­ется то, что после вне­се­ния сюда умер­шего совер­шенно исче­зает запах тления. К насто­я­щему вре­мени в пеще­рах захо­ро­нено более 14 тысяч чело­век.


ОТКРО­ВЕ­НИЯ О САМИХ СЕБЕ И О ВЕРЕ

Алек­сей Бата­лов, народ­ный артист СССР:

– Путь к вере начи­нался для меня с живых впе­чат­ле­ний дет­ства, самых ранних. Бабушка была веру­ю­щий по правде чело­век, легкий, добрый. Поэтому цер­ков­ные празд­ники у нас, пусть дома, пусть закрыто, но были. Не во всех домах и Пасха, а у нас, как бы ни было нище, бедно в разные вре­мена, она всегда празд­но­ва­лась. И актеры МХАТа, кото­рые дру­жили с отцом, с дядей Колей, Андров­ской (семья же вся была мха­тов­ская), все кру­ти­лись вокруг нашего дома, стола.

Но это бабушка Бата­лова в Москве. А роди­тели мамы жили во Вла­ди­мире. Наш дом – шагах в четы­рех­стах от Кремля и глав­ных вла­ди­мир­ских свя­тынь. Так что там тоже люди были очень опре­де­лен­ного уклада. Потом их всех аре­сто­вали, и дом таким обра­зом раз­ру­шился, пре­вра­тился в ком­му­наль­ную квар­тиру.

А дальше – Москва, Ордынка. К сча­стью, цер­ковь напро­тив нас была открыта. Поэтому на празд­ник мама пойдет туда посто­ять, а я – рядом. Так все и шло поне­мно­жечку.

В этом храме был отец Киприан, неве­ро­ятно обра­зо­ван­ный, умный, добрый, тонкий чело­век. Он бывал в доме у нас. И очень я его любил.

Когда я стал уже акте­ром, ходить в цер­ковь было нельзя. И на Пасху я стоял в храме наверху – от начала до конца пас­халь­ной заут­рени…

Я ста­ра­юсь верить в Бога. Это един­ствен­ное, что не «пере­стра­и­ва­ется», оста­ется посто­ян­ным. Пере­строек я видел много…

Инно­кен­тий Смок­ту­нов­ский (1925–1994), народ­ный артист СССР:

– Я, может, и жив только потому, что верую в Гос­пода. Я через все тяготы войны прошел, когда со мной ну только смерти не было, она просто слу­чайно мимо прошла. Он, навер­ное, берег меня для каких-то малень­ких моих свер­ше­ний – Мыш­кина, Гам­лета, Чай­ков­ского, Деточ­кина, царя Федора. Я, совер­шенно бес­силь­ный, раз­ди­ра­е­мый хво­рями, был в плену у немцев, попал под Жито­ми­ром, когда город пере­хо­дил из рук в руки… Я забрался под мост, а сверху про­хо­дила огром­ная колонна воен­но­плен­ных, гнали тысяч трид­цать моих това­ри­щей, кото­рые вместе стояли насмерть. Когда они шли сверху, шурша своими под­мет­ками, я молил Бога, может, уцелею, хотя, соб­ственно говоря, поды­хал. И вдруг справа я увидел: спус­ка­ются сапоги немец­кие. Почему немец­кие? Потому что у немец­ких офи­це­ров высо­кий каблук. Зачем спус­каться офи­церу с пара­бел­лу­мом в руке? Для чего ему идти на лед этой речушки, где под мостом стою я за стол­бом? Он шел с совер­шенно опре­де­лен­ной целью – про­ве­рить, нет ли кого под мостом. И вдруг он на своих высо­ких каб­лу­ках поскольз­нулся и на чет­ве­рень­ках пополз задом от меня на про­ти­во­по­лож­ный берег. А когда он пере­сек эту речушку и сапоги снова вышли на снег, где не было скользко, я успел пере­браться за другой столб.

Я верую не потому, что тогда спасся, я веро­вал и раньше, когда еще никто не шел ко мне с пара­бел­лу­мом в руке. Вот другой пример, может быть, дешево-иллю­стра­тив­ный, тем не менее. До войны я жил у тетки, мне было шесть лет, в какой-то празд­ник она дала мне 30 рублей: «Пойди в цер­ковь, отдай на храм». 30 рублей! Я помню, они были такие длин­ные, крас­нень­кие.

Я не знал тогда, что суще­ство­вали 30 среб­ре­ни­ков, и тетка, хотя и веру­ю­щая, этого не знала, Библию тогда нельзя было дер­жать, за это карали. А моро­же­ное, кото­рое я так любил, стоило 20 копеек. На эти деньги года пол­тора можно есть моро­же­ное! Нет, не отдам я 30 рублей каким-то тетям и дядям в храме. И с зажа­тым кула­ком я ока­зался около церкви. Зашел внутрь, там было так кра­сиво, я стоял весь разо­млев­ший, а потом легко подо­шел к слу­жи­телю и сказал: «Возь­мите на храм, возь­мите, пожа­луй­ста».

Без веры чело­век не вышел бы из лесу, хрюкал бы, выл… Свинья – это хорошо, это заме­ча­тельно, но все-таки разума у нее нет, а у нас помимо разума есть и душа.

Вия (в кре­ще­нии Ели­за­вета) Арт­мане (1929–2008), лат­вий­ская актриса театра и кино, народ­ная артистка СССР:

– От обще­ния с рус­скими я пре­об­ра­зи­лась. У рус­ских откры­тая душа, уни­каль­ное вос­при­я­тие чело­века. Латыши другие. Рус­ские очень близки мне, несколько лет назад я даже при­няла Пра­во­сла­вие.

Когда ста­но­вится трудно, я иду в цер­ковь и говорю духов­ному отцу: «Помо­гите, у меня злость воз­никла внутри». – «На кого?» – «Да на всех». Он гово­рит: «Помо­лись». И я молюсь, и мне очень помо­гает.

Никита Михал­ков, режис­сер, народ­ный артист РСФСР:

–…Мама нико­гда не всту­пала в партию, всегда ходила в храм, у нее был духов­ник, дома висели иконы. Если воз­ни­кали вопросы, отец гово­рил началь­ству: «Ну что вы хотите, она 1903 года рож­де­ния, пожи­лой чело­век». Бла­го­даря маме испо­ведь и при­ча­стие для меня были есте­ствен­ной частью жизни, хотя голо­вой я пони­мал, что это ред­чай­шее исклю­че­ние, и был очень осто­ро­жен. Для меня Пра­во­сла­вие как тако­вое, куль­тура испо­веди и при­ча­стия были орга­ничны. У боль­шин­ства моих совре­мен­ни­ков подоб­ного опыта не было. И теперь, когда сбро­шены оковы и люди при­хо­дят в храм, многим не так просто обре­сти себя. Я убеж­ден, что те, кто пришли и не отсту­пили, кто вопреки воз­расту, вопреки всему вос­пи­та­нию пыта­ются вос­при­нять и вос­при­ни­мают истин­ные цен­но­сти рус­ского Пра­во­сла­вия, это люди, совер­шив­шие серьез­ный подвиг.

Когда у тебя есть внут­рен­нее ощу­ще­ние, что ты нахо­дишься под сенью веры, кото­рая была осно­во­по­ла­га­ю­щей силой жизни и духа для сотен поко­ле­ний, живу­щих и живших на этой земле, тебе это должно давать энер­гию.

И я свято верю, что любой чело­век, пыта­ясь понять, кто он и откуда, неиз­бежно придет к вере. Ведь на вопрос «как жить?» ты можешь полу­чить ответ только задав себе вопрос «зачем?» Не раньше. Росток веры все равно про­бьется сквозь бетон неве­рия. Я в этом убеж­ден.

Вла­ди­слав Тре­тьяк, заслу­жен­ный мастер спорта, деся­ти­крат­ный чем­пион мира по хоккею, первый заме­сти­тель Коми­тета Гос­думы по физи­че­ской куль­туре и спорту:

– До сих пор почему-то все счи­тают, что я желез­ный чело­век, у кото­рого нет нервов. Нет – просто всегда был целе­устрем­лен­ным и всегда обра­щался к Богу перед любым испы­та­нием, просил помочь… И для меня нет вопроса, надо ли общаться со свя­щен­ни­ками. Обя­за­тельно! Я считаю, раз­го­вор со свя­щен­но­слу­жи­те­лями на пользу каж­дому. Если со Христа брать пример, сле­до­вать Его запо­ве­дям, то можно изме­нить жизнь – и даже не свою лично, а целой страны.

А кумиры – в спорте, в искус­стве – не спо­собны пове­сти за собой. Только Хри­стос, только хри­сти­ан­ская Цер­ковь. И мне кажется, люди извест­ные, пуб­лич­ные – им необ­хо­димо иметь духов­ни­ков. И веру свою таить неза­чем. Вот не так давно Яромир Ягр (он капи­тан чеш­ской хок­кей­ной сбор­ной, наци­о­наль­ный кумир этой страны и притом пра­во­слав­ный чело­век), когда был в Питере, сразу зашел в храм, пого­во­рил с батюш­кой. И все время, пока его «Аван­гард» играл в Кубке евро­пей­ских чем­пи­о­нов, он ходил в цер­ковь, рас­по­ла­гав­шу­юся рядом с гости­ни­цей, молился… Кстати, его команда побе­дила в тур­нире. Яромир сам со мною этим поде­лился. И я не вижу причин, зачем он должен был это скры­вать. Конечно же, вера должна быть в душе, но также необ­хо­димо пока­зать, что ее нельзя сты­диться.

Ирина Куп­ченко, народ­ная артистка РСФСР:

– Чело­век всегда грешил, но он знал, что такое грех, он скры­вал его, он ста­рался испра­виться. А сего­дня то, что всегда счи­та­лось грехом, вос­при­ни­ма­ется нормой. Вот в чем ужас…

«Что такое хорошо и что такое плохо?» Дети часто задают этот вопрос, а роди­тели не знают что отве­тить. Нра­вится это кому-то или нет, но един­ствен­ный, кто может отве­тить, это Цер­ковь.

Ека­те­рина Васи­льева, народ­ная артистка РСФСР:

– Нужно хотя бы один раз в жизни понять, что Гос­подь ради меня пришел, ради меня все пре­тер­пел, чтобы я насле­до­вал жизнь вечную, и что жизнь мне отпу­щена коро­тень­кая. И либо я с Ним, либо я против Него. А интел­ли­ген­ция все раз­во­дит всякие бес­ко­неч­ные фило­соф­ские споры. Но мы же рус­ские люди, у нас нет ничего, кроме Христа, и нико­гда ничего не было, кроме Него. Хри­стос всегда держал нашу страну, Он ее ведет. И если вы не с Хри­стом, тогда у вас нет корней, тогда у вас ничего нет, тогда зачем вы вообще живете в этой стране? Ее един­ствен­ная суть и смысл – Пра­во­сла­вие. Это ее пред­на­зна­че­ние, задача, ее куль­тура, фун­да­мент. И если вы не стоите на этом камне, а бега­ете вокруг него, вы погиб­нете. Вне Христа вы погиб­нете, потому что мир спасет кра­сота Христа. А все осталь­ное неважно, все осталь­ное при­ла­га­ется – всякие нац­про­екты, деньги, машины, вообще жизнь чело­ве­че­ская. Все это тленно и уяз­вимо, сего­дня есть, а завтра нет. А есть Хри­стос, есть Цер­ковь, где можно при­ча­щаться Его Тела и Крови, где можно насле­до­вать жизнь вечную.

…Знаете, многие люди раньше, когда Россия была стра­ной веру­ю­щей, отве­чали на вопрос: «Кто вы?» – «Я – пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин». Это суть чело­века и сверх­цен­ность. Если брать по такому счету, то на вопрос: «Кто я такая?» – я отвечу: «Мать свя­щен­ника». Это в моем био­гра­фи­че­ском ряду – вер­шина, и не моя заслуга, а даро­ван­ная Гос­по­дом бла­го­дать.

Сейчас, под­ходя к концу своей жизни, я пони­маю, что чело­век сво­бод­ный – это только веру­ю­щий чело­век. Сво­бода – это резуль­тат того, что чело­век ста­но­вится неза­ви­си­мым от свет­ских при­вы­чек и услов­но­стей. Чело­век сво­бо­ден в Боге и во Христе. Это очень просто, а прийти к этому очень сложно. Сво­бод­ный чело­век ста­ра­ется отка­заться от тще­сла­вия, от мир­ской славы. Это неве­ро­ятно трудно, но именно к такой сво­боде я стрем­люсь. Не думаю, что я в моло­до­сти ею обла­дала.

Ольга Ост­ро­умова, народ­ная артистка России:

– Вера очень держит меня. Бывают минуты, когда только она и держит. Трудно объ­яс­нить, что это такое, логика здесь бес­по­лезна. Вера – это не знание. И не дар от рож­де­ния – к ней ведь можно прийти. Но мне кажется, даже у тех, кто счи­тает себя неве­ру­ю­щими, в какие-то моменты жизни все равно появ­ля­ется надежда на чудо. Вот это и есть вера. С воз­рас­том она умно­жа­ется в тебе. Потому что начи­на­ешь думать о том, куда уйдешь после смерти.

Много раз мне при­хо­ди­лось слы­шать: «Ой, не гово­рите о смерти! Не надо о груст­ном!» А мне кажется, что это пре­крас­ный, заме­ча­тель­ный раз­го­вор. Мы при­выкли к мысли, что смерть – это страшно. Кому-то просто не хочется ухо­дить из этой жизни. Другие боятся неиз­вест­но­сти. А я вос­при­ни­маю смерть нор­мально: вот есть моло­дость, есть зре­лость, есть вторая поло­вина жизни… Этого не изме­нишь, и значит, схо­дить с ума не нужно. Придет момент, когда я умру. Я спо­койно с этим живу. Только думаю о том, чтобы уме­реть достойно. Потому что… столько нагре­шила в жизни, что и гово­рить-то ничего там не надо будет, все и так видно.

Мне кажется, важен путь, по кото­рому в этой жизни идешь, и пони­ма­ние, куда он ведет. Если стре­мишься к Богу – то идешь, осту­па­ешься, пада­ешь, вста­ешь, снова пада­ешь, но идешь. Ста­ра­ешься изме­нить себя. Вспо­ми­наю, как одна­жды я пришла на испо­ведь и говорю: «Батюшка, а мне каяться не в чем». А он отве­чает: «Вот это и есть самый боль­шой грех. Как это – не в чем? Раз­дра­жа­лась?» – «Да». – «Зли­лась? Осуж­дала?» – «Да…» – «А ты гово­ришь – не в чем…»

Евге­ний Миро­нов, народ­ный артист России:

– Важным этапом для меня стала первая в жизни поездка в Оптину пустынь. Мне тогда было 33 года. Воз­раст Христа… Гово­рят, в этом воз­расте в жизни всегда что-то меня­ется. Но я пони­мал, что надо менять это «что-то» самому, и поехал в зна­ме­ни­тый мона­стырь, чтобы пого­во­рить с отцом Илием. Это был момент какого-то все­об­щего кри­зиса: и твор­че­ского, и духов­ного. Я четко осо­зна­вал, что мне необ­хо­дима встреча именно с ним. Но меня к нему долго не пус­кали, гово­рили, что он болен. При­шлось пере­лезть через забор и тайком про­браться к домику, где была келья старца. …Эта встреча пере­вер­нула меня. Он гово­рил так, как если бы был греш­нее меня в тысячу раз, как если бы он в тысячу раз более меня сомне­вался. Я был просто потря­сен всем про­ис­хо­дя­щим: впер­вые я общался со свя­щен­ни­ком, кото­рый – это было видно – пере­жи­вает за весь мир и за весь мир молится. Встреча была недол­гой – всего пол­часа. Но в эти пол­часа я чув­ство­вал что-то необык­но­вен­ное. По форме это, конечно, не была испо­ведь, но по важ­но­сти и глу­бине этот раз­го­вор стал для меня чем-то очень зна­чи­мым.

София Ротару, певица, народ­ная артистка СССР:

– В нашей семье шестеро детей, и все мы кре­ще­ные. Нас кре­стили в мла­ден­че­ском воз­расте, и, есте­ственно, я этого не помню.

Во вре­мена моего дет­ства веру­ю­щим людям при­хо­ди­лось нелегко. Тогда даже было страшно кре­стики натель­ные носить, не то что храмы посе­щать. Но мои роди­тели нашли воз­мож­ность пере­дать свои знания нам, детям. Мы каждое вос­кре­се­нье ходили на службу в неболь­шую сель­скую церк­вушку в нашем родном поселке Мар­шинцы. А когда я учи­лась в млад­ших клас­сах, даже пела в цер­ков­ном хоре.

Я чув­ствую, как в моей жизни при­сут­ствует защита и милость Божья. Я знаю, что все, что про­ис­хо­дило в моей жизни и еще про­изой­дет, – в руках Все­выш­него. Каждый день я читаю «Отче наш», всегда обра­ща­юсь к Богу и бла­го­дарна Ему за каждый про­жи­тый день.

Мои внуки носят кре­стики, ходят в цер­ковь, знают исто­рию о Боге, умеют молиться. Когда они задают мне вопросы на рели­ги­оз­ные темы, я всегда подробно отве­чаю им. Хочу, чтобы они и их дети выросли веру­ю­щими.

Кон­стан­тин Кинчев, лидер группы «Алиса»:

– Я обрел именно то, что искал. Ведь прежде чем сде­лать выбор, я и в эзо­те­рике доста­точно поко­пался, и с магией попет­лял, Коран пере­ло­па­тил, несколько раз бывал в буд­дий­ском мона­стыре (бара­баны крутил) и т.д. и т.п. Все это было не то.

Слу­чи­лось чудо. В 1992 году, когда мне было уже 32 года, позво­нил Стас Намин и сказал, что в Иеру­са­лиме про­во­дятся Дни дружбы горо­дов – его побра­ти­мов – и есть куль­тур­ная про­грамма. Поехал…

И там же, в Иеру­са­лиме, я осо­знал, что мне надо кре­ститься. Просто в мона­стыре я встре­тился с одной мона­хи­ней. Она ска­зала мне: «Ты вер­нешься домой и кре­стишься». Потом эта мона­хиня пришла в город со мной побе­се­до­вать, и ночью я про­во­жал ее в мона­стырь, кото­рый нахо­дится над Геф­си­ман­ским садом. Было далеко за пол­ночь, я шел один, пере­ско­чил через ограду… Посмот­рел на небо, пред­ста­вил, что здесь про­ис­хо­дило… И одна мысль: вот сейчас бы мне уме­реть здесь, и все, больше ничего не надо; это было бы сча­стьем. С этим ощу­ще­нием я вер­нулся в Москву.

…Серд­цем почув­ство­вал, что Пра­во­слав­ная Цер­ковь – это место, где моей душе хорошо, а слова свя­того Фео­фана Затвор­ника: «Не знаю, как кому, а мне без Пра­во­сла­вия не спа­стись» – лишь укре­пили меня в ощу­ще­нии вер­ного выбора.

Убеж­де­ние в том, что хри­сти­ан­ство пас­сивно, явля­ется оши­боч­ным. Сми­ре­ние вос­пи­ты­вает волю и дает силу про­ти­во­сто­ять злу.

Ната­лия Варлей, заслу­жен­ная артистка РСФСР:

– К вере в Бога я очень долго шла. После фильма «Вий» все в моей жизни стало рушиться – пошли измены, пре­да­тель­ства… Хотя до этого все скла­ды­ва­лось пре­красно. Что может быть гре­хов­нее, чем сыг­рать нечи­стую силу в храме? После фильма мне было очень плохо, тяжело на душе. После кре­ще­ния стало немного легче. И лишь потом я поняла, что кре­ще­ние – только первый шаг к Богу.

Ирина Мура­вьева, народ­ная артистка России:

Бабушка моего папы была очень веру­ю­щая. Ее звали Евдо­кия. Когда папа уходил доб­ро­воль­цем после деся­того класса на фронт, она ему вшила в гим­на­стерку «Живый в помощи». С этой молит­вой он прошел всю войну, все четыре года, до Гер­ма­нии дошел, и у него не было ни одного ране­ния. Так только один оско­ло­чек ему ногу чуть-чуть поца­ра­пал.

Со мной про­изо­шел один случай, кото­рый я очень запом­нила. Тогда я ходила в храм еще только иногда. Ста­рин­ный храм, со ста­рин­ными ико­нами, он нико­гда не закры­вался. Его насто­я­те­лем тогда был отец Васи­лий, старец высо­кой духов­ной жизни, пред­ви­дел очень многое. Я помню, пришла к отцу Васи­лию на испо­ведь. Иду и еще думаю: «Он же совсем ста­рень­кий, ничего не слышит». И вот моя оче­редь, я стою довольно далеко, и вдруг он на всю цер­ковь гово­рит: «Нако­нец-то ты пришла, доро­гая моя!» Я думаю, он, навер­ное, меня как артистку узнал, какой ужас. Тогда меня эти его слова сму­тили из-за того, что он мог меня узнать как артистку. Сейчас я пони­маю, что, конечно, он их сказал по другой при­чине. Гос­подь так поло­жил ему на сердце, что он взял и сказал мне такие слова.

Ста­ни­слав Любшин, народ­ный артист РСФСР:

– Я часто вспо­ми­наю свою бабушку. Она посвя­тила свою жизнь вос­пи­та­нию детей и внуков. Ко всем имела свой подход, не тыкала, но вра­зум­ляла мягко, с любо­вью. Про­стая кре­стьянка, а какой педа­гог! О таких гово­рят: душа-чело­век. Но что скры­ва­ется за этими сло­вами? Слу­же­ние Богу! Ведь по сути это выпол­не­ние одной из Его запо­ве­дей: воз­люби ближ­него твоего, как самого себя, кото­рая подобна первой и наи­боль­шей запо­веди: воз­люби Гос­пода Бога твоего всем серд­цем твоим и всею душею твоею и всем разу­ме­нием твоим (Мф.22:37–40). На сих двух запо­ве­дях утвер­жда­ется весь закон и про­роки. И этими запо­ве­дями жила Россия. Все равно кто ты – кре­стья­нин или санов­ный чело­век, если ты рус­ский, то душа твоя должна быть рас­по­ло­жена к Богу. Во время войны бабушка верила, что враг не войдет в Москву. Она часто вста­вала на колени перед ико­нами, кото­рые многие к тому вре­мени поме­няли на порт­реты Ленина, и моли­лась, чтобы Отец наш Небес­ный отвра­тил от страны беду. …Каждый чело­век должен ощу­щать свою при­над­леж­ность к рели­гии, даже если он не рели­ги­оз­ный чело­век. Пра­во­сла­вие есть инто­на­ция земли рус­ской! Она дает рус­ским людям ту могу­чую духов­ную силу, кото­рой всегда сла­вился наш народ.

Вален­тина Тол­ку­нова (1946–2010), певица, народ­ная артистка РСФСР:

– В дет­стве мама научила меня бла­го­дат­ным словам: «Ангел мой, будь со мной, ты впе­реди, я за тобой». Повзрос­лев, этот дар я пере­дала своему сыну. У каж­дого чело­века есть Ангел Хра­ни­тель. И мы, роди­тели, должны каждый день напо­ми­нать своим детям об этом, при­учать их к молитве, чтобы они в свою оче­редь напо­ми­нали Анге­лам Хра­ни­те­лям о себе.

Люд­мила Зай­цева, народ­ная артистка РСФСР:

– Людей без­греш­ных не бывает, но я всегда ста­ра­лась жить по зако­нам Божиим, в меня это зало­жили роди­тели, за что я им бла­го­дарна без границ. В нашем хуторе, где я росла, вообще не было церкви. И люди были без­гра­мот­ными, навер­ное, даже Библии не читали. Но знали наизусть молитвы и жили как пра­во­слав­ные хри­сти­ане. Я с дет­ства знала, что лгать нельзя, – это грех. Брать чужого нельзя – грех. Мужа чужого увести, семью раз­ру­шить – страш­ный грех. Не рабо­тать нельзя, ибо тру­дя­щийся достоин про­пи­та­ния (Мф.10:10). Нужно при­знать: ста­рики сохра­нили нам нашу веру. И если своих внуков они не учили по Закону Божьему, то учили их вере своей пра­вед­ной жизнью и моли­лись за них! Можно ведь каждый день цити­ро­вать Еван­ге­лие, но не жить по нему. А рус­ский чело­век живет по Еван­ге­лию.

Нико­лай Бур­ляев, пре­зи­дент меж­ду­на­род­ного кино­фо­рума «Золо­той Витязь», народ­ный артист России:

– Пра­во­слав­ным я стал при кре­ще­нии в раннем дет­стве, правда был пио­не­ром и не мог открыто носить крест в те годы. Но в 1964 году на съем­ках «Андрея Руб­лева» Тар­ков­ский надел мне на шею оло­вян­ный кре­стик. И этот момент стал пово­рот­ным в моем даль­ней­шем пути к вере. Тема, над кото­рой мы рабо­тали, – пра­во­слав­ная Русь. Обще­ние с выда­ю­щимся искус­ство­ве­дом Саве­лием Ямщи­ко­вым, кон­суль­тан­том фильма, с Андреем Тар­ков­ским, посе­ще­ние Псково-Печер­ского мона­стыря, дружба с его намест­ни­ком архи­манд­ри­том Али­пием, ико­но­пис­цем и уди­ви­тель­ной пра­во­слав­ной лич­но­стью, – все это укреп­ляло меня на пра­во­слав­ном пути.

…У меня пятеро детей, мы начи­наем и закан­чи­ваем день молит­вой. И это такое сча­стье: молиться вместе, жить во Христе. В молитве раз­ре­ша­ются все непо­ни­ма­ния, все пере­дряги, слу­чив­ши­еся за день. Я пред­став­ляю, как тяжело людям, у кото­рых семей­ная жизнь не освя­щена Цер­ко­вью!

Мы всей семьей каждое вос­кре­се­нье ходим в храм. И если про­пу­стим службу, то насту­пает ощу­ще­ние дис­ком­форта – мимо нас прошло что-то важное, мы лиши­лись чего-то свет­лого. Я бла­го­дарю Бога за то, что Он помог вос­пи­тать детей в вере. Сна­чала мы вели их, теперь они ведут нас, не дают выпасть из круга цер­ков­ной жизни, погряз­нуть в суете.

Вяче­слав Буту­сов, музы­кант, осно­ва­тель извест­ной группы «Нау­ти­лус Пом­пи­лиус»:

– Гос­подь подает позна­ние о Себе, соиз­ме­ря­ясь с силами чело­века, необ­хо­димо лишь набраться тер­пе­ния. Духов­ный смысл можно уви­деть во всем. К соб­ствен­ной своей песне «Я хочу быть с тобой» я долгое время отно­сился чисто потре­би­тель­ски и уже после того, как стал веру­ю­щим, пере­стал полу­чать удо­вле­тво­ре­ние при ее испол­не­нии. Но вдруг эта ком­по­зи­ция при­об­рела в моем созна­нии рели­ги­оз­ный, биб­лей­ский смысл, и теперь я испол­няю ее с огром­ным вооду­шев­ле­нием. Также про­изо­шло и с неко­то­рыми дру­гими моими пес­нями.

Вы знаете, я объ­ез­дил много стран, много чем был пора­жен, но я чув­ствую, что Пра­во­сла­вие – это рели­гия, при помощи кото­рой могу спа­стись лично я. Кроме того, Пра­во­сла­вие обла­дает той стро­го­стью, аске­тиз­мом, кото­рого часто не хва­тает мне лично. Мне кажется, что все основ­ные истины в Пра­во­сла­вии четко сфор­му­ли­ро­ваны и понятны.

Есть и глу­боко личные вещи. В опре­де­лен­ный момент сомне­ний у меня не оста­лось, сомне­ния были лишь в себе, в том, смогу ли я тот духов­ный вос­торг, кото­рый у меня был, пере­де­лать в каче­ство посто­ян­ное, чтобы дет­ский вос­торг остался в душе пере­плав­лен­ным в какой-то цель­ный золо­той слиток.

Юрий Шевчук, лидер группы «ДДТ»:

– Я чело­век пра­во­слав­ный, но об этом не хочу гово­рить всуе. Без Церкви, без веры пра­во­слав­ной моя жизнь не суще­ствует. Чело­век – это ведь суще­ство духов­ное. Сейчас мус­си­ру­ется пред­став­ле­ние о том, что чело­век – это только тело, это рефлексы, это руки, создан­ные для того, чтобы все хва­тать. Печально, но эта точка зрения насаж­да­ется сейчас повсе­местно. Я думаю, что идет очень слож­ный период, и хочу обра­титься к тем людям, кото­рые меня слышат: сейчас идет «война между небом и землей», как пел Цой. Идет борьба на духов­ном уровне, идет духов­ная война за души людей. Я ее очень чув­ствую. А на какой я сто­роне – вы сами знаете.

…хотя в храм и не так часто хожу, но заме­чаю: народу-то ста­но­вится все больше и больше! Не так много, как хоте­лось бы, но все больше и больше. На эту Пасху мы были с моим сыном Петром у нас в Питере в храме: хорошо. Много моло­дежи.

…У раз­мыш­ля­ю­щего, дума­ю­щего чело­века всегда идет поиск. В этом нет ничего пло­хого. Ведь на самом деле все дороги ведут к храму.

Лидия Федо­се­ева-Шук­шина, народ­ная артистка России:

– Я стала ближе к Богу, и посе­ще­ние мона­сты­рей, обще­ние с истинно веру­ю­щими пра­во­слав­ными, обре­те­ние духов­ника, архи­манд­рита Свято-Николо-Шар­том­ского мона­стыря отца Никона, пере­вер­нули мою жизнь. Я не хочу больше сни­маться в пустых теле­пе­ре­да­чах, хотя меня посто­янно туда зовут, не хочу зани­маться сло­во­блу­дием.

Я – пра­во­слав­ный чело­век и всегда во всем вижу Про­мы­сел Божий. Теперь вроде бы на исходе жизни (не знаю, как уж Гос­подь про­длит мои дни), самое глав­ное для меня – это пока­я­ние. Стала старше, мудрее, всех про­стила. Ста­ра­юсь про­стить…

Моя мама была по-насто­я­щему пра­во­слав­ной. Ее молитвы хра­нили меня и детей от всего тем­ного и злого. И сего­дня, я уве­рена, хранят.

В своих пере­жи­ва­ниях, раз­ду­мьях я еще больше пришла к вере. Для чего-то даются чело­веку и радо­сти, и стра­да­ния. Глупо спра­ши­вать: «За что? Зачем?» Гово­рят, Бог испы­ты­вает того, кого любит.

Борис Што­ко­лов (1930–2005), певец, народ­ный артист СССР:

– Мой дед, Юрасов Иван Гри­го­рье­вич, был реген­том, пел тено­ром. Дири­жи­ро­вал в соборе города Вот­кин­ска, где роди­лась моя мать, где родился Петр Ильич Чай­ков­ский… В дет­стве меня не кре­стили, а в 1985 году в Москве я кре­стился. В Бога верили Пушкин, Тол­стой, Досто­ев­ский, а мне, как гово­рится, и Сам Бог велел. Наша вера пре­крас­ная, спра­вед­ли­вая, это вера вели­ких заве­тов.

Тихон Хрен­ни­ков (1913–2007), ком­по­зи­тор, народ­ный артист СССР:

– В юности я служил в церкви, был жез­ло­нос­цем у Елец­кого архи­ерея. И хотя это было очень давно, многие кар­тины бого­слу­же­ния того вре­мени до сих пор встают передо мною во всей своей кра­соте.

Федор Углов (1904–2008), ака­де­мик:

– В пра­во­слав­ной вере мы были вос­пи­таны с дет­ства. Отец, стар­ший брат, сестра – все пели в цер­ков­ном хоре. Мы посе­щали храм, испо­ве­до­ва­лись, при­ча­ща­лись, в школе нам пре­по­да­вали Закон Божий. Я даже дружил с детьми о. Геор­гия, слу­жив­шего в нашем храме.

Когда пришла рево­лю­ция, мне было 12–13 лет. Молиться при­шлось боль­шей частью дома, в храм стало ходить труд­нее. Напро­лом лезть не было смысла. Всту­пил в ком­со­мол. Ком­со­моль­ские частушки мы не пели, «анти­пасхи» не про­во­дили. Мы знали, что любые насмешки над Богом – тяжкий грех. Да и вообще в Сибири, мне кажется, этого было меньше. И над веру­ю­щими не насме­ха­лись. Но все равно в храм людей стало ходить меньше, а потом нача­лись хули­ган­ства и храм закрыли… За свою жизнь многое при­шлось пере­жить, но искра веры в моей душе всегда помо­гала и спа­сала меня в труд­ные минуты.

Из нашей семьи вышли два учи­теля, один инже­нер, про­фес­сор-глаз­ник и ака­де­мик-хирург. Разве могли бы мои роди­тели без Бога и Церкви зало­жить в нас такой проч­ный нрав­ствен­ный стер­жень?! Уже став отцом и дедом, я твердо убеж­ден, что только в вере чело­век во всей пол­ноте сможет про­явить и реа­ли­зо­вать себя. Без веры не может быть высо­кой нрав­ствен­но­сти и духовно здо­ро­вого народа.

Вяче­слав Клыков (1939–2006), скуль­птор, народ­ный худож­ник России:

– Любому про­стому чело­веку, если он родился в России, если ему выпало родиться рус­ским, прежде всего нужен Бог. Без Бога вообще жизнь бес­смыс­ленна. Чело­век без Бога – это как листо­чек в осен­ний день: куда ветер дунет, туда он и поле­тит. Народ без Бога – это просто управ­ля­е­мая толпа.

Алек­сей Белов, ком­по­зи­тор и лидер группы «Парк Горь­кого»:

– Я стал молиться. …И Гос­подь мне отве­тил. Первым изме­не­нием, кото­рое я в себе ощутил, была очень острая потреб­ность в испо­веди. Я почув­ство­вал, что мои грехи, кото­рые я всю жизнь таскал на себе, словно огром­ную гору камней, совсем меня при­да­вили, что дальше так жить невы­но­симо и нужно сбро­сить с себя эту ужас­ную тяжесть.

…Целый час дли­лась моя испо­ведь, я почти кричал, выго­ва­ри­вая все, что нако­пи­лось у меня в сердце. Потом стал на колени под епи­тра­хиль, а батюшка начал читать надо мною раз­ре­ши­тель­ную молитву. И в этот момент я почув­ство­вал, будто какой-то незем­ной огонь мгно­венно про­ска­ни­ро­вал меня насквозь – от макушки до пяток. Так было един­ствен­ный раз в моей жизни и нико­гда больше не повто­ря­лось. Думаю, Гос­подь пока­зал мне тогда, сколько же грехов у меня нако­пи­лось, если лишь таким огнем их можно было сжечь.

Но дальше про­изо­шло еще более уди­ви­тель­ное собы­тие. Когда батюшка про­чи­тал молитву и я встал с колен, то почув­ство­вал вдруг, что та тяжесть, та гора камней, кото­рую я столько лет таскал на себе, куда-то исчезла.

Это был первый мой прак­ти­че­ский опыт вхож­де­ния в Пра­во­сла­вие, первый шаг. Насто­я­щий водо­раз­дел, когда жизнь раз­де­ли­лась на «до» и «после», про­изо­шел после моего пер­вого при­ча­стия. Хотя, если честно, я ничего осо­бен­ного от него не ждал. Нет, я, конечно, знал тео­ре­ти­че­ски, что это – Тело и Кровь Хри­стовы, но все же… Пони­ма­ете, люди искус­ства при­вы­кают к алле­го­риям, поскольку сами их посто­янно создают. Вот и я считал тогда при­ча­стие такой бла­го­че­сти­вой алле­го­рией.

Но когда я при­ча­стился и вышел из храма, про­изо­шло чудо. Была ранняя весна, погода стояла пас­мур­ная, небо было затя­нуто обла­ками. Я присел на какой-то каму­шек в цер­ков­ном дворе, и вдруг… мой внут­рен­ний мир пере­вер­нулся, как будто Гос­подь мгно­венно вернул меня лет на трид­цать пять назад. Я почув­ство­вал себя четы­рех­лет­ним маль­чи­ком, и в душе моей был такой празд­ник, какой в этой жизни и бывает-то, навер­ное, лишь у малень­ких детей.

Ольга Кор­му­хина, певица:

– Несмотря на все мои блуж­да­ния во тьме – пьянки-гулянки, два неук­лю­жих брака, увле­че­ние буд­диз­мом, гада­ния на блю­дечке, мне кажется, я всегда жила с Богом в душе. Я выросла под звуки бабуш­ки­ной молитвы… А одна­жды, уже в зрелом воз­расте, прочла днев­ник иеро­мо­наха Сам­сона, и во мне как будто все пере­вер­ну­лось. Его слова про­никли в самое сердце и засели там зано­зой. Если сло­ман­ную ногу дер­жать на рас­тяжке, то при каждом дви­же­нии влево или вправо чув­ству­ется боль.

Вот и я ста­ра­лась все чаще ухо­дить от житей­ских стра­стей-мор­да­стей, пыта­ясь найти тихую гавань. И когда нашла, внутри меня воца­ри­лась гар­мо­ния.

Вла­ди­мир Хоти­ненко, актер и кино­ре­жис­сер, заслу­жен­ный дея­тель искусств РФ:

– Пора­зи­тель­ным было то, что мое обра­ще­ние к Богу про­изо­шло совер­шенно вне­запно, словно на пустом месте, на фоне внешне ста­биль­ной и бла­го­по­луч­ной жизни: меня никто к этому не толкал и не аги­ти­ро­вал. У меня не было ника­кого кри­зиса или ощу­ще­ния тупика: учился на Высших режис­сер­ских курсах, и ника­ких внеш­них примет внут­рен­ней поте­рян­но­сти или безыс­ход­но­сти суще­ство­ва­ния не было. Как и боль­шин­ство людей, вырос­ших в совет­ском госу­дар­стве, я не отли­чался особо рели­ги­оз­ным созна­нием. Просто был эле­мен­тарно обра­зо­ван, и в один пре­крас­ный день я вдруг осо­знал без­услов­ную необ­хо­ди­мость кре­ститься. И пока я гото­вился к кре­ще­нию, я испы­тал насто­я­щее пре­сле­до­ва­ние темных сил. Причем не в снах и виде­ниях, а – в моей обы­ден­ной реаль­но­сти. Это бесов­ское втор­же­ние было настолько явствен­ным и кон­крет­ным, что в какой-то момент меня даже пара­ли­зо­вало – когда я пытался нало­жить крест­ное зна­ме­ние. После кре­ще­ния это наше­ствие сразу отсту­пило. Это было под­лин­ное зна­ме­ние.

Свет­лана Кор­кошко, народ­ная артистка России:

–…Мама всегда гово­рила: «Бог, доцю, це совесть…» …Помню первый свой «взрос­лый» приход после дол­гого пере­рыва в цер­ковь Дани­лова мона­стыря. Иду оттуда по улице, слезы градом, думаю, почему же мне так хорошо в храме и плохо на парт­со­бра­нии, где крики, пере­ко­шен­ные злобой крас­ные лица, нер­во­трепка?..

Алек­сей Пет­ренко, народ­ный артист России:

– Я думаю о Боге, о том, что люди должны жить объ­еди­ненно. Думаю о Пра­во­сла­вии. Учу цер­ков­но­сла­вян­ский язык… А то придет чело­век в мир иной, попро­сят его там молитву про­честь, а он и не знает, как это сде­лать. Насколько сил хва­тает, думаю и о своих близ­ких. И о том, чтобы, когда я уйду туда, не оста­вить здесь после себя ничего стыд­ного.

Вла­ди­мир Федо­сеев, дири­жер, народ­ный артист СССР:

– Я рус­ский чело­век и верую в Бога, в Иисуса Христа.

Ека­те­рина Гра­дова, актриса:

– До 30 с лишним лет я жила на свете некре­ще­ной. Самое силь­ное чув­ство посе­тило меня в день, когда я родила дочь, бело­снеж­ную, сине­гла­зую девочку. Вос­хи­ще­ние перед этим чудом, любовь и одно­вре­менно страх за нее соеди­ни­лись и стали основ­ной состав­ля­ю­щей того чув­ства, кото­рое я до сих пор несу в сердце. Маша тоже не была кре­щена и в три с поло­ви­ной года пере­жила тяже­лей­шее состо­я­ние, нахо­дясь в реани­ма­ции в боль­нице. В те страш­ные дни я не знала, где Тот, Кому я могла бы крик­нуть: «Помоги!» Я стояла у окна, выкри­ки­вала это слово и била кула­ками об стену от бес­по­мощ­но­сти. Не помню, добав­ляла ли я тогда: «Гос­поди», ведь я не знала о Нем. Все кон­чи­лось бла­го­по­лучно. Я не поняла, Кто мне помог в этом горе. Но Гос­подь меня не оста­вил и дальше.

Вскоре в мою жизнь вошли люди, рас­ска­зав­шие мне о Творце, Его Пре­чи­стой Матери и об Ангеле Хра­ни­теле, кото­рый после кре­ще­ния будет неусыпно рядом со мной и моей доче­рью. То, что моя дочь будет охра­ня­ема и днем и ночью, что она обре­тет бес­ко­нечно чистого, неж­ного друга и, самое глав­ное, что эта связь, в отли­чие от земных связей, будет реальна и нераз­рывна, заста­вило меня кре­ститься для того, чтобы кре­стить и дочь.

Ана­ста­сия Мель­ни­кова, актриса:

– Я росла в пра­во­слав­ной семье. У нас всегда отме­ча­лись Рож­де­ство, Пасха. Мама пекла куличи, кра­сила яйца, гото­вила пасху. Когда мы с бра­тьями были малень­кими, папа привез из Аме­рики Закон Божий. Мы сами эту книгу читали, никто не застав­лял.

Я поститься начала с 12 лет, была какая-то необ­хо­ди­мость внут­рен­няя. В семье роди­тели вос­пи­ты­вали меня фактом своего суще­ство­ва­ния – тем, как они отно­си­лись к рели­гии, как в ней жили. …Мои отно­ше­ния с Богом – это очень личное. Если об этом рас­ска­зы­вать, то что-то уходит. Мне кажется, нико­гда по-насто­я­щему любя­щие люди не смогут рас­ска­зать, что между ними про­изо­шло. Здесь это еще важнее и глубже.

Помо­гает Бог посто­янно. Самое зако­но­мер­ное, что когда я испо­ве­ду­юсь и при­ча­ща­юсь, мне легче ста­но­вится. Слож­ные ситу­а­ции раз­ре­ша­ются и ста­но­вятся доступ­нее моему пони­ма­нию.

Сергей Без­ру­ков, народ­ный артист России:

– Пра­во­слав­ным чело­ве­ком я себя считаю с дет­ства. Я был крещен еще в бес­со­зна­тель­ном воз­расте. Мне тогда было меся­цев шесть-семь отроду. Таин­ство кре­ще­ния прошло в малень­ком храме Свя­ти­теля Нико­лая села Пет­ров­ского Мос­ков­ской обла­сти.

…В поселке Лыс­ково Ниже­го­род­ской обла­сти, в кото­ром живут мои род­ствен­ники, есть жен­ский мона­стырь. Я обща­юсь с его насто­я­тель­ни­цей, мы бесе­дуем о разных вещах. К при­меру, одна­жды речь зашла о моем диске «Стра­сти по Еме­льяну». …я испол­няю песни на стихи иеро­мо­наха Романа (Матю­шина).

Не так давно вышел диск с запи­сями этих песен. Неза­долго до выхода этого диска я рас­ска­зы­вал игу­ме­нье о нем, о своих планах. Она ска­зала, что очень бы хотела послу­шать то, что полу­чи­лось, а запи­сы­вать такие песни можно и нужно, что это – доброе, духов­ное, достой­ное ува­же­ния дело. Отно­си­тельно самого моего пер­со­нажа, Еме­льяна. Его глав­ная черта – умение про­щать. В этом сила его духа, сила рус­ского мужика. Я сам учусь этому умению. Это чрез­вы­чайно сложно.

Михаил Лав­ров­ский, тан­цов­щик и хорео­граф, народ­ный артист СССР:

– В дет­стве бабушка водила меня в цер­ковь на Арбате. Самая лучшая вера, кото­рая дается в дет­стве. Потом я пришел к вере уже осмыс­ленно, но лучше верить по-детски.

Юрий Лоза, певец и ком­по­зи­тор:

– Я всегда был веру­ю­щим чело­ве­ком, даже в совет­ское время, когда все были ате­и­стами. С ран­него дет­ства мне при­ви­вали тра­ди­ции, обряды рус­ского народа, без соблю­де­ния кото­рых была немыс­лима жизнь наших пред­ков. А у них глав­ным празд­ни­ком была Пасха. Начало весны, вос­кре­ше­ние жизни, рас­цвет всего и обре­те­ние новой силы – разве это не пре­красно? «Хри­стос вос­кресе!» – гово­рим мы своим близ­ким, ста­ра­ясь поде­литься с ними своей радо­стью. В мир пришла благая весть, мир стал лучше – в этом, по-моему, смысл пра­во­слав­ной Пасхи.

Вся моя семья постится несколько раз в год, как и пола­га­ется. Причем постимся не для брюха, пре­вра­щая все в жест­кую диету, как это сейчас модно, а для духа – ходим в храм, при­ча­ща­емся, испо­ве­ду­емся. Это куда важнее, чем нев­ку­ше­ние ско­ром­ного. Пост – время раз­мыш­ле­ния, при­ми­ре­ния, очи­ще­ния. Потому в Вели­кий пост я не даю кон­цер­тов, ста­ра­юсь не мель­кать на пуб­лике, не вклю­чать теле­ви­зор.

Сергей Мако­вец­кий, народ­ный артист России:

– Я веру­ю­щий, в цер­ковь хожу. И вся семья у нас веру­ю­щая. Другой вопрос – ловим себя на том, что неча­сто в храме бываем. Не так часто, как хоте­лось бы. Чаще я хожу в цер­ковь Пре­об­ра­же­ния на Песках, это на Арбате. Насто­я­тель этой церкви про­то­и­е­рей Алек­сандр Тури­ков – мой духов­ник. Я при­хожу к отцу Алек­сан­дру на испо­ведь, да и просто побе­се­до­вать с ним мне при­ятно. Я ценю его отно­ше­ние ко мне как к чело­веку и актеру.

Недавно в этой церкви мы обвен­ча­лись с моей супру­гой. Мы при­хо­дим в храм, при­хо­дим на испо­ведь, под­хо­дим к при­ча­стию. После этого мы выхо­дим, и кажется, даже в самый пас­мур­ный день, что стало свет­лее – и серое небо совсем ведь не серое! Это уни­каль­ное состо­я­ние: в любой ненаст­ный день тебе кажется, что ты видишь солнце. Сохра­нить эту бла­го­дать мы, конечно, хотим как можно дольше. Но неожи­данно опять кру­го­верть – и ты пони­ма­ешь: вот, было это состо­я­ние – и все, его уже нет! Очень хочется сохра­нять себя. Потому что чем больше ты душу свою сохра­ня­ешь, тем легче тебе живется.

Люд­мила Зыкина (1929–2009), народ­ная артистка СССР:

– Кре­сти­лась я, когда мне было около 50 лет. Бог мне всегда помо­гает, когда я прошу! Он выво­дит меня на пра­виль­ный путь. Он при­во­дил меня к людям, с кото­рыми я должна была общаться, а от тех, с кем мне не надо было встре­чаться, отво­дил… Сколько отпу­стит Гос­подь, столько и буду сла­вить в песне Его и Россию.

Евге­ний Ташков, кино­ре­жис­сер и сце­на­рист (фильмы «При­хо­дите завтра», «Майор Вихрь», «Адъ­ютант его пре­вос­хо­ди­тель­ства»), народ­ный артист России:

– Сего­дня Пра­во­сла­вие для многих людей – это выход из тупика, куда их завели мате­ри­а­ли­сты. Все эти годы они гово­рили нам: «Делайте то, что мы гово­рим, и не думайте ни о чем. Потому что все равно все закон­чится моги­лой!» Они вдол­били это безу­мие в голову целому народу, сде­лали людей сума­сшед­шими, потому что счи­тать, что чело­век рож­да­ется, чтобы уме­реть, – это сума­сше­ствие. Это след­ствие мудр­ство­ва­ния. Зачем все услож­нять? Что может быть проще загроб­ной жизни? Это дей­стви­тельно очень просто – жить после! А мате­ри­а­лизм – это мудр­ство­ва­ние, кото­рое, как мы знаем, лукаво. Уйти от лукав­ства можно только в сто­рону Пра­во­сла­вия. Дру­гого пути нет.

Нико­лай Дроз­дов, про­фес­сор, доктор био­ло­ги­че­ских наук, теле­ве­ду­щий:

– В моем фор­ми­ро­ва­нии неоце­ни­мую роль сыг­рали мои роди­тели – Нико­лай Сер­ге­е­вич и Надежда Пав­ловна. Отец был про­фес­со­ром, заве­ду­ю­щим кафед­рой био­хи­мии 2‑го Мос­ков­ского меди­цин­ского инсти­тута… Вместе с ним читали книги Вет­хого и Нового Завета на цер­ков­но­сла­вян­ском, полу­чая особую радость от воз­вы­шен­но­сти сла­вян­ской лек­сики.

По боль­шим цер­ков­ным празд­ни­кам с роди­те­лями ходили в един­ствен­ную в те вре­мена дей­ству­ю­щую цер­ковь в Дмит­ров­ском, кило­мет­ров за десять от Успен­ского (ныне и в этом селе, слава Богу, храм вос­ста­нов­лен, освя­щен и дает духов­ный приют при­хо­жа­нам). Помню, как на Свет­лое Хри­стово Вос­кре­се­ние отец мой, будучи дружен с насто­я­те­лем, просил для меня раз­ре­ше­ния под­няться на коло­кольню. Там был один боль­шой коло­кол и два малых. Зво­нарь поста­вил меня к малым коло­ко­лам, а сам звонил в боль­шой. С высоты звон­ницы откры­ва­лась чудес­ная пано­рама – излу­чина реки, поля и пере­ле­ски; и чару­ю­щий пас­халь­ный пере­звон воз­но­сил душу к ангель­ским высо­там, к Самому Гос­поду. Такие вос­по­ми­на­ния на всю жизнь оста­ются свет­лой стра­ни­цей, к кото­рой воз­вра­ща­ешься в минуты раз­ду­мий; и все горе­сти и тяготы тогда отсту­пают.

…стрем­люсь делать то, что могу и что успе­ваю; что-то доброе и полез­ное для окру­жа­ю­щих – родных, друзей; а по воз­мож­но­сти – и для всех людей. И ста­ра­юсь не жалеть о том, чего не полу­чи­лось: значит, не было на то воли Гос­под­ней. А что полу­чи­лось хоро­шего – бла­го­дарю Гос­пода нашего Иисуса Христа, что допу­стил совер­шить благое дело. Многое ли уда­ется в жизни – не знаю, а думаю, столько, сколько угодно Ему.

…В труд­ных, непред­ви­ден­ных обсто­я­тель­ствах я часто всем говорю: «Давайте помо­лимся, и Гос­подь все устроит».

Ольга Гобзева, актриса (теперь мона­хиня):

– Ска­зать, что у меня слу­чи­лась какая-то тра­ге­дия или неудачно сло­жи­лась судьба, было бы неправ­дой. Я дей­стви­тельно много сни­ма­лась, у меня около 80 картин. И хотя не все фильмы были зна­ме­ни­тыми, не все шли на экра­нах и вообще многое лежало на полках, тем не менее моя твор­че­ская судьба сло­жи­лась очень удачно. Я всегда делала то, что хотела. При­чина моего ухода кро­ется очень глу­боко, воз­можно, в моем роду.

Родная сестра моей бабушки была игу­ме­нией, а вторая сестра ее – мона­хи­ней. По линии отца был цер­ков­ный ста­ро­ста. Мой отец (Цар­ство ему Небес­ное!) был веру­ю­щим чело­ве­ком, и ни в какие годы – ни когда нас рас­ку­ла­чи­вали в два­дца­тые, ни в трид­ца­тые, ни в соро­ко­вые – у нас в доме не гасла лам­пада. Поэтому ска­зать: я ушла от мира, что-то бро­сила, пришла к чему-то новому… это не так. Я пришла в свой дом.

Арка­дий Мамон­тов, спец­кор теле­ка­нала «Россия»:

– Сам я пра­во­слав­ный чело­век и, конечно, исхожу из мораль­ных основ моей рели­гии. Вера поз­во­ляет чело­веку кон­тро­ли­ро­вать самого себя, вести свою линию. И вера как основа миро­воз­зре­ния без­условно фор­ми­рует мое автор­ское отно­ше­ние к той или иной про­блеме.

Андрис Аиепа, заслу­жен­ный артист РСФСР, пре­зи­дент Фонда Мариса Лиепы:

– Я считаю, что просто так в жизни ничего не про­ис­хо­дит. Наш дом на улице Нежда­но­вой при­мы­кал к храму Вос­кре­се­ния Сло­ву­щего. В нем в свое время пели Коз­лов­ский и Леме­шев. Они и отсто­яли храм, когда его соби­ра­лись взры­вать.

…икона – чудо, кото­рое влияет на чело­века неза­ви­симо от его веры. Для меня это стало откры­ваться после 33 лет. В 29 лет я вер­нулся из Аме­рики и вскоре полу­чил инте­рес­ное при­гла­ше­ние от Киров­ского театра, уехал рабо­тать в Питер. На первом же спек­такле мне пода­рили икону бла­жен­ной Ксении Петер­бург­ской и ска­зали, что она меня будет хра­нить в этом городе. Она меня не только хра­нила: с того момента в душе все стало раз­ви­ваться совер­шенно по-дру­гому. Из люте­ран­ства я пере­шел в Пра­во­сла­вие. Бла­жен­ная Ксения свела нас с Катю­шей, моей супру­гой, мы обвен­ча­лись. Когда роди­лась дочка, назвали ее Ксе­нией. Несмотря на то что мы давно вер­ну­лись в Москву, каждый год ста­ра­емся 6 фев­раля, в день памяти бла­жен­ной Ксении, съез­дить в Петер­бург.

Илзе Лиепа, народ­ная артистка России:

– Андрис, мой брат, как и отец, крещен в люте­ран­ской церкви. И уже взрос­лым чело­ве­ком сам, совер­шенно созна­тельно, пере­шел в Пра­во­сла­вие. Он и на меня очень сильно повлиял в этом плане, хотя кре­сти­лась я само­сто­я­тельно, тоже уже взрос­лой…

Я до этого, вот что уди­ви­тельно, очень много искала, пыта­лась какой-то смысл найти во всем… Пере­ли­сты­вая сейчас свои днев­ни­ко­вые записи юно­ше­ского воз­раста, я пора­жа­юсь своему мяту­ще­муся состо­я­нию, ощу­ще­нию себя как чело­века без внут­рен­ней опоры. В свое время я читала книги о буд­дизме, и мне каза­лось, что я нахо­дила там много вер­ного, созвуч­ного моим мыслям.

Но что самое инте­рес­ное, все эти вещи, вот эти изу­че­ния оста­ва­лись на уровне созна­ния. Я читала и голо­вой пони­мала, что это все заме­ча­тельно, верно, пре­красно, но нико­гда душа моя на этом не оста­нав­ли­ва­лась… А вот когда брат дал мне почи­тать малень­кую, про­стень­кую, вроде бы при­ми­тив­ную кни­жечку о Пра­во­сла­вии, я всей душой отклик­ну­лась на нее.

Петр Мамо­нов, поэт, актер и музы­кант:

– Стал думать, для чего вообще жить, для чего мне эти отпу­щен­ные 70 или сколько там лет жизни. Дай, думаю, куплю молит­во­слов­чик – посмотрю, о чем они там молятся. Читал пона­чалу с ужасом и с неким удив­ле­нием. Даже стал отме­чать молитвы, с кото­рыми я согла­сен и с кото­рыми не согла­сен. Уже не помню, почему – что-то мне каза­лось высо­ко­пар­ным или не под­хо­дило в тот момент моему сердцу. Потом это все прошло, и я понял: все, что мне надо, все там есть. Стал в храм ходить. Дере­вен­ские спра­ши­вают: «Ты че, Петро, в цер­ковь зача­стил?», а я им: «Ты пивко любишь попить, с мужи­ками в пивной целый день про­сто­ять?» – «Люблю». – «А я в цер­ковь люблю ходить». Это было начало, а насто­я­щая встреча с Богом про­изо­шла не так давно… Я не мог выбраться из одного греха. Никак не мог. И вот утром на Сре­те­ние встал и вдруг почув­ство­вал, что Гос­подь залил мое сердце любо­вью и обез­ору­жил меня.

Вера вдруг пришла – как обухом. Смысл появился: вечная жизнь и сча­стье всегда. «Ящик» выбро­сил в окно. Читаю труды святых отцов, Библию, ста­ра­юсь жить по Божиим зако­нам. Тяжело. Иногда так кол­ба­сит! Чув­ствую, как мои предки в эти минуты меня из ада за уши тянут. Они у меня капел­ла­нами были в армии. А пра­пра­дед мой был про­то­и­е­реем собора Васи­лия Бла­жен­ного.

Дмит­рий Дюжев, актер, теле­ве­ду­щий:

– Я очень хорошо помню свою пра­ба­бушку, у нее в дере­вен­ском доме висела икона и всегда горела лам­пада. Это было очень необычно на фоне всей нашей совет­ской жизни и каза­лось тогда чем-то зага­доч­ным. Навер­ное, моя вера начи­на­лась где-то там.

А потом… Просто воз­никла необ­хо­ди­мость зайти в храм. Я зашел… и остался. Пришла вера, я понял, что здесь истина.

Вла­ди­мир Конкин, заслу­жен­ный артист УССР:

– Без духов­ной под­питки худож­ник, впро­чем, как и любой чело­век, увя­дает. А если еще извест­ность при­хо­дит, а тем более – слава, чело­век вообще может поте­рять всякие ори­ен­тиры. Слава Богу, я, кажется, избе­жал этого. Я не тусов­щик, как сейчас гово­рят, не люблю фей­ер­вер­ков и фести­ва­лей, не лезу никуда. С неко­то­рых пор моя душа стала тяго­титься всей этой мишу­рой. Я только делаю свое дело, и то с боль­шим отбо­ром. Даже если за что-то сомни­тель­ное сулят боль­шие деньги. Потому что всегда пони­мал, что деньги не все решают. …Всю свою жизнь на моем пути встре­ча­лись свя­щен­но­слу­жи­тели, даже когда не был доста­точно рели­ги­оз­ным чело­ве­ком и ходил без креста, хотя я кре­ще­ный. Гос­подь мне послал мит­ро­по­лита Анто­ния Петер­бург­ского, почив­шего в Бозе, и многих других. Они как бы вели меня по жизни.

… Сего­дня же Цер­ковь стала боль­шой и важной частью моей жизни. Мы с женой часто бывали в палом­ни­че­ских поезд­ках. Нака­нуне моего дня рож­де­ния (я родился 19 авгу­ста, на Пре­об­ра­же­ние Гос­подне) мы были на горе Фавор. Свя­щен­ники уго­щали нас с Аллой и доче­рью мона­стыр­ским вином. Они узнали, что в этот день я родился, и такое вот сде­лали снис­хож­де­ние. Вы пред­став­ля­ете, на горе Фавор в день Пре­об­ра­же­ния Гос­подня – как все сов­пало! Такие вот маячки дают жиз­нен­ные ори­ен­тиры. Их уже нельзя забыть, душа все время к ним воз­вра­ща­ется. Для каж­дого чело­века это боль­шое внут­рен­нее под­спо­рье. Душа сохнет, если этого нет. Можно про­жить без мно­гого, а без этого уже невоз­можно. Это я понял давно.

Игорь Кирил­лов, народ­ный артист СССР, диктор Цен­траль­ного теле­ви­де­ния:

– Быть хри­сти­а­ни­ном нелегко. И вся моя жизнь – это борьба с самим собой. Нужно чаще читать Еван­ге­лие. А самое глав­ное, мы не просто пере­чи­ты­ваем Еван­ге­лие. Мы каждый раз заново вчи­ты­ва­емся в него. И когда оно по-насто­я­щему про­ни­кает внутрь, воз­ни­кает еще больше вопро­сов. Не к Еван­ге­лию – к себе.

Оксана Федо­рова, теле­ве­ду­щая:

– Первый раз само­сто­я­тельно я пришла в храм в сту­ден­че­ские годы, когда у меня не лади­лись дела на первом курсе уни­вер­си­тета и не было помощи ниот­куда. После первых моих обра­ще­ний к Богу дела вроде пошли в гору – учеб­ный год я окон­чила более чем хорошо.

С тех пор многое во мне изме­ни­лось. Я поняла, что цер­ковь – место, где можно полу­чить помощь, пого­во­рить начи­стоту с самим собой. И если ты искренне жела­ешь помощи себе и другим людям, то это чудес­ным обра­зом сбы­ва­ется. Надо только верить в Бога, себя и людей. А еще надо верить в те добрые дела, кото­рые напол­няют нашу жизнь смыс­лом.

Теперь я знаю, что работа, карьера, да и любая другая мате­ри­аль­ная цель, кото­рую я могу поста­вить перед собой, это далеко не глав­ное. Высший смысл жизни чело­века – жить честно, по сове­сти.

Когда ты начи­на­ешь рас­смат­ри­вать свои дей­ствия с точки зрения веры, они обре­тают глу­бо­кий смысл: если ты зани­ма­ешься биз­не­сом, то обя­за­тельно ради чего-то, напри­мер ради помощи детям. Тогда тебе больше дается и сил, и воз­мож­но­стей осу­ще­ствить свои цели.

Мне кажется, надо очень четко пони­мать, что цер­ковь – не музей духов­ных искусств: вера всегда должна под­креп­ляться делами.

Чело­веку, кото­рый наде­лен какими-то спо­соб­но­стями, очень важно исполь­зо­вать их для сози­да­ния.

Петр Тол­стой, глав­ный редак­тор ТРВК «Мос­ко­вия – 3‑й канал»:

– Часто при­хо­дится слы­шать: «Вы, пра­во­слав­ные, обо всем с Богом дого­во­ри­лись: согре­шили – испо­ве­да­лись – и поря­док!» Думаю, гово­рить так могут лишь те, кто вос­при­ни­мает веру как нечто внеш­нее, риту­аль­ное. С Богом нельзя дого­во­риться – мы можем только сде­лать над собой усилие, чтобы хоть немного при­бли­зиться к Нему. К сожа­ле­нию, не многие готовы совер­шать такую внут­рен­нюю работу, а те, кто делает ее, не любят кри­чать об этом… Есте­ственно, смысл испо­веди не в том, чтобы, рас­ка­яв­шись в грехах, на сле­ду­ю­щей неделе сде­лать то же самое, а в том, чтобы найти в себе силы пре­одо­леть грех навсе­гда. Это борьба, кото­рую чело­век ведет всю свою жизнь.

Федор Коню­хов, путе­ше­ствен­ник, в 2010 г. руко­по­ло­жен в сан диа­кона:

– Только через стра­да­ния можно узреть Гос­пода Бога. Когда моя яхта пере­вер­ну­лась, я понял, что нет на земном шаре более тяже­лой работы, чем молиться Гос­поду Богу, именно молиться… И только через нее мне открылся Гос­подь.

Олег Погу­дин, певец:

– Воцер­ко­в­ле­ние про­изо­шло бла­го­даря Еван­ге­лию. Когда я встре­тился с этой Книгой, у меня про­изо­шло пости­же­ние мира как системы, очень точной, очень цель­ной. Мне кажется, что это очень важно – встре­титься с лич­но­стью Спа­си­теля через чтение Еван­ге­лия, молитву. После этой встречи все ста­но­вится на свои места. Откры­ва­ешь книгу и пони­ма­ешь, что все – правда и что правда эта настолько пре­красна, что ради нее стоит жить. Соб­ственно говоря, только в этой правде и есть жизнь.

…несмотря на все эти труд­но­сти, приход в Цер­ковь очень изме­нил меня. Когда встре­ча­ешься с веч­но­стью, невоз­можно оста­ваться в том же ритме, в кото­ром жил до этого. Очень многое ста­но­вится неваж­ным. А что-то ста­но­вится бес­ко­нечно важным. Вот над этим бес­ко­нечно важным хочется думать и хочется с ним оста­ваться.

Борис Кор­чев­ни­ков, жур­на­лист, актер и теле­ве­ду­щий:

– Когда мне было семь лет, подруга мамы, моя буду­щая крест­ная, насто­яла, чтобы меня кре­стили. Но я все равно про­дол­жал расти в среде, где не суще­ство­вало Церкви или даже просто раз­го­во­ров о Боге. Зато суще­ство­вали любовь и доб­рота.

А первое важное собы­тие на пути к вере про­изо­шло в 2004 году. Мне пред­ло­жили съез­дить в Покров­ский мона­стырь к мощам святой Мат­роны Мос­ков­ской. Мне тогда пока­за­лось, что это могло бы стать занят­ным опытом… Я не знал и даже не думал, зачем я там. Просто стоял, как все. То, что про­изо­шло со мной в этой оче­реди, можно, кажется, назвать первым опытом встречи с Богом. Для этого трудно подо­брать слова. Как будто мощный луч про­жек­тора вдруг высве­тил все-все, что во мне есть. И тогда я просто запла­кал. Я не пони­мал, что про­ис­хо­дит… Я как будто был под­бро­шен на боль­шую высоту, с кото­рой увидел всю свою жизнь… В тот момент мне с неве­ро­ят­ной оче­вид­но­стью откры­лась ложь моей жизни и… истин­ность именно сейчас, здесь про­ис­хо­дя­щего.

…Я долго думал об опыте, пере­жи­том в мона­стыре, пытался его с чем-то срав­ни­вать, но не мог. Просто не было слов в лек­си­коне, чтобы сфор­му­ли­ро­вать этот опыт. Но было ощу­ще­ние… нет, не света, а осве­щен­но­сти во мне всего того, что раньше было в тем­ноте. Слу­чай­но­стей нет, теперь мне ясно, что те слезы у мощей святой Мат­роны я на самом деле не забыл, хотя сразу ничего в жизни не поме­ня­лось. Да и все, что было до тех слез, – под­го­товка. В семь лет я напи­сал сти­хо­тво­ре­ние, первое в жизни. Оно было такое: «Скажи мне, Цер­ковь, Иисус Хри­стос живой? Ответь мне, Цер­ковь, Он суще­ствует или нет?» И Цер­ковь отве­чает мне: «Скажи мне правду, ты в Бога веришь или нет?» И я отве­тил Церкви: «Я в Бога верю, да, так рас­скажи ты мне тогда, живой Он или нет?» Дальше я точно уже не помню, но смысл был в том, что Цер­ковь мне отве­чает, что Он суще­ствует в каждом из нас. А закан­чи­ва­лось сти­хо­тво­ре­ние так: «А суще­ствует Он во мне?» – спро­сил я тихо Цер­ковь. «Конечно, суще­ствует», – отве­тила мне Цер­ковь с улыб­кой на лице.


При­ме­ча­ния

1. Статья впер­вые опуб­ли­ко­вана в декабре 1988 года.
2. Най­дено в шинели сол­дата, погиб­шего в Вели­кую Оте­че­ствен­ную войну.
3. Вален­тин Фелик­со­вич Войно-Ясе­нец­кий (1877–1961) принял мона­ше­ский постриг в 1920 г. уже будучи извест­ным про­фес­со­ром и с бла­го­сло­ве­ния пат­ри­арха Тихона хирур­ги­че­ской дея­тель­но­сти не пре­кра­тил. В 1925 г, стал епи­ско­пом и через две недели был аре­сто­ван. В общей слож­но­сти провел в тюрь­мах и ссыл­ках 11 лет. В сан архи­епи­скопа воз­ве­ден в 1945 г. В 1946 г. за «Очерки гной­ной хирур­гии» удо­стоен Ста­лин­ской премии 1‑й сте­пени, боль­шую часть кото­рой пожерт­во­вал детям-сиро­там, жерт­вам войны. Кано­ни­зи­ро­ван Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью.

12‑е изд. – М.: Изд-во Сре­тен­ского мона­стыря, 2011. – 448 с.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки