От Константина до Петра

Тимур Щукин

Оглав­ле­ние

Виньетка

 

Попы­та­емся отве­тить на три самых важных вопроса о все­лен­ском и рус­ском пат­ри­ар­ше­стве.

Вопрос первый. Зачем нужны пат­ри­архи, если есть епи­скопы?

В Свя­щен­ном Писа­нии пат­ри­архи не упо­ми­на­ются, пат­ри­ар­хов не знали мужи апо­столь­ские, и вообще какие-либо хри­сти­ан­ские тексты вплоть до V века о них не гово­рят. Во многих Пра­во­слав­ных Церк­вах иерар­хов с таким титу­лом нет, да и в России он появился только в конце XVI века, потом 200 лет Россия опять жила без пат­ри­арха и полу­чила его вновь только в 1917 году. Впро­чем, если бы не полу­чила, всё равно Рус­ская Пра­во­слав­ная Цер­ковь была бы Цер­ко­вью.

Пат­ри­ар­ше­ство — по край­ней мере, в том виде, как оно пер­во­на­чально воз­никло в IV веке, — это плод тес­ного вза­и­мо­дей­ствия Церкви и госу­дар­ства. После при­зна­ния хри­сти­ан­ства сна­чала допу­сти­мой, а потом офи­ци­аль­ной рели­гией в Рим­ской импе­рии бли­зость епи­скоп­ской кафедры к госу­дар­ствен­ному управ­лен­че­скому центру либо отда­лен­ность от него стали играть реша­ю­щую роль. Конечно, и до 313 года в руках свя­ти­теля Рима или Алек­сан­дрии было несколько больше адми­ни­стра­тив­ных воз­мож­но­стей, чем у епи­ско­пов какого-нибудь про­вин­ци­аль­ного городка. Но одно дело — «бодаться» со сто­лич­ными чинов­ни­ками, для кото­рых ты, в общем-то, потен­ци­ально опас­ный мар­ги­нал. Совсем другое — прямо влиять на госу­дар­ствен­ные реше­ния.

Уже в IV веке между мит­ро­по­ли­тами (епи­ско­пами рим­ских про­вин­ций) пре­иму­ще­ством места и чести поль­зу­ются те, чьи кафедры рас­по­ла­га­ются в круп­ных поли­ти­че­ских цен­трах: Риме, Алек­сан­дрии, Эфесе, Антио­хии, Кеса­рии, Иеру­са­лиме и Кон­стан­ти­но­поле. Власть таких епи­ско­пов, или экзар­хов, про­сти­ра­лась не только на кон­крет­ную рим­скую про­вин­цию, но и за её пре­делы. Второй Все­лен­ский Собор в Кон­стан­ти­но­поле 381 года раз­де­лил тер­ри­то­рию Рим­ской импе­рии на так назы­ва­е­мые дио­цезы и тем самым опре­де­лил кано­ни­че­ские гра­ницы власти экзар­хов.

Они всё чаще играли роль арбит­ров и «кри­зис­ных мене­дже­ров» в спорах между епи­ско­пами. Епи­скопы дио­це­зов высту­пали гаран­тами того, что реше­ние какого-­либо мест­ного Собора явля­ется обще­обя­за­тель­ным. Одно­вре­менно они отча­сти бло­ки­ро­вали апел­ля­цию к госу­дар­ствен­ной власти: недо­воль­ному епи­скопу нет нужды обра­щаться к кесарю, если реше­ние скреп­лено высшим авто­ри­те­том экзарха. Впро­чем, обра­ще­ние к свет­ской власти оста­ва­лось рав­но­до­пу­сти­мой в спор­ной ситу­а­ции мерой.

Прак­тика эта была окон­ча­тельно закреп­лена девя­тым и сем­на­дца­тым пра­ви­лами ­­IV Все­­ленского Собора в Хал­ки­доне в 451 году. Про­ци­ти­руем первое из этих правил:

Если кото­рый клирик с кли­ри­ком же имеет судное дело: да не остав­ляет своего епи­скопа, и да не при­бе­гает к свет­ским суди­ли­щам. Но сперва да про­из­во­дит свое дело у своего епи­скопа или, по изво­ле­нию того же епи­скопа, избран­ные обеими сто­ро­нами да соста­вят суд. А кто вопреки сему посту­пит: да под­ле­жит нака­за­ниям по пра­ви­лам. Если же клирик со своим, или со иным епи­ско­пом имеет судное дело: да судится в област­ном cоборе. Если же на мит­ро­по­лита обла­сти епи­скоп или клирик имеет неудо­воль­ствие: да обра­ща­ется или к экзарху вели­кой обла­сти, или к пре­столу цар­ству­ю­щего Кон­стан­ти­но­поля, и пред ним да судится.

Экзарху, таким обра­зом, при­над­ле­жал вер­хов­ный суд в пре­де­лах кон­крет­ной обла­сти. Также он был вправе утвер­ждать избран­ных на мест­ном cоборе мит­ро­по­ли­тов и при необ­хо­ди­мо­сти опре­де­лять им нака­за­ния. Экзарх мог посы­лать пат­ри­ар­ший крест для осно­ва­ния какого-либо храма или мона­стыря — такая прак­тика назы­ва­лась став­ро­пи­гией. Этим изна­чально власть его и огра­ни­чи­ва­лась. Экзарха, кроме того, должны были поми­нать во всех храмах обла­сти.

Самого слова «пат­ри­арх» в кано­нах Хал­ки­дон­ского собора нет. Оно впер­вые исполь­зу­ется в 122‑й новелле импе­ра­тора Юсти­ни­ана (531 год), при­дав­шей этим цер­ков­ным поста­нов­ле­ниям силу госу­дар­ствен­ного закона.

Вопрос второй. Что такое пен­тар­хия?

Юсти­ниан — вели­кий импе­ра­тор, бого­слов и тео­ре­тик цер­ков­ного управ­ле­ния. Его ­131‑я новелла (545 год) опре­де­ляет точное число и стро­гую иерар­хию епи­скоп­ских кафедр, кото­рые обла­дают вла­стью более высо­кой, чем у прочих мит­ро­по­ли­тов:

Поста­нов­ляем, согласно с определения­ми Святых Собо­ров, чтобы свя­тей­ший папа древ­него Рима был первым из всех иереев, а бла­жен­ней­ший епи­скоп Кон­стан­ти­но­поля, нового Рима, зани­мал второй чин после Апо­столь­ского пре­сто­ла­д­рев­него Рима, и имел пре­иму­ще­ство чести пред всеми про­чими… И трид­цать шестое пра­вило Трулль­ского собора… при­бав­ляет: «после же оного да чис­лится пре­стол Алек­сан­дрии, потом Антио­хий­ский, а за сим пре­стол Иеру­са­лим­ский».

Взгля­нув на тогдаш­нюю карту Визан­тии, легко убе­диться, что пять пат­ри­ар­ших кафедр охва­ты­вали пять круп­ных обла­стей и тем самым явля­лись транс­ля­то­рами единой воли хри­сти­ан­ского импе­ра­тора как главы импер­ской супероб­щины. Увы, уже спустя сто лет араб­ские заво­е­ва­ния ото­рвали от импе­рии Алек­сан­дрию, Антио­хию и Иеру­са­лим. И пен­тар­хия из управ­лен­че­ского меха­низма пре­вра­ти­лась в идео­ло­ги­че­ский кон­структ. Он заклю­чался в том, что соглас­ное испо­ве­да­ние всех пяти пат­риархатов явля­ется зало­гом истин­но­сти этого испо­ве­да­ния. При­сут­ствие на Соборе пяти пат­ри­ар­хов авто­ма­ти­че­ски делает этот Собор все­лен­ским, а его реше­ния — обще­обя­за­тель­ными. Весьма спор­ный тезис, поскольку пять непра­виль­ных мнений не могут соста­вить одно пра­виль­ное, о чем недву­смыс­ленно гово­рит Максим Испо­вед­ник в письме к монаху Ана­ста­сию:

Вчера, в восем­на­дца­тый день месяца, кото­рый был Пре­по­ло­ве­нием Святой Пяти­де­сят­ницы, пат­ри­арх [Пётр Кон­стан­ти­но­поль­ский] объ­явил мне, говоря: «Какой Церкви ты? Визан­тий­ской, Рим­ской, Антио­хий­ской, Алек­сан­дрий­ской, Иеру­са­лим­ской? Вот, все они с под­власт­ными им епар­хи­ями объ­еди­ни­лись между собой. Итак, если ты, как гово­ришь, при­над­ле­жишь к Кафо­ли­че­ской Церкви, то соеди­нись, чтобы, вводя в жизнь новый и стран­ный путь, не под­вергся тому, чего не ожи­да­ешь».
Я сказал им: «Бог вся­че­ских объ­явил Кафо­ли­че­ской Цер­ко­вью правое и спа­си­тель­ное испо­ве­да­ние веры в Него, назвав бла­жен­ным Петра за то, что он испо­ве­дал Его (Мф. 16, 18). Впро­чем, я хочу узнать усло­вие, на кото­ром состо­я­лось еди­не­ние всех Церк­вей, и если это сде­лано хорошо, я не стану отчуж­даться».

Роко­вой удар юсти­ни­а­но­вой модели пен­тар­хии нанесла схизма 1054 года. Конечно, ново­об­ра­зо­ван­ные пат­ри­ар­хии Сербии, Бол­га­рии и, осо­бенно, России в разное время стре­ми­лись к тому, чтобы занять пусту­ю­щее место Рима, но реаль­ность позд­него Сред­не­ве­ко­вья ничего общего не имела с бытием Все­лен­ской Церкви в рамках еди­ного поли­ти­че­ского про­стран­ства. Тем более что в XVII веке этому пре­пят­ство­вали мос­ков­ские госу­дари, про­ти­во­сто­я­щие экс­пан­сии Осман­ской импе­рии, кото­рая за про­шед­шие века про­гло­тила Кон­стан­ти­но­поль, Иеру­са­лим, Антио­хию и Александ­рию.

Вопрос третий. Почему Пётр Вели­кий лик­ви­ди­ро­вал пат­ри­ар­ше­ство?

Зачем России пат­ри­ар­ше­ство пона­до­би­лось — понятно. Оно было сим­во­лом рус­ской само­сто­я­тель­но­сти, наци­о­наль­ной пол­но­цен­но­сти. И закреп­ляло тезис о пре­ем­стве России от Вто­рого Рима, о том, что именно наша страна явля­ется хра­ни­тель­ни­цей пра­во­слав­ной веры до Вто­рого При­ше­ствия. Пат­ри­арх — символ традицион­ной импер­ской эсха­то­ло­гии в вари­анте «Москва — Третий Рим». Об этом, обра­ща­ясь к царю Фео­дору Иоан­но­вичу, гово­рит пат­ри­арх Кон­стан­ти­но­поль­ский Иере­мия II в «Уло­жен­ной гра­моте об учре­жде­нии в России Пат­ри­ар­ше­ства» в 1589 году:

Хощеши почтити и укра­сити святую пре­ве­ли­кую собор­ную цер­ковь пре­свя­тые Бого­ро­дицы чест­наго и слав­наго ея Успе­ниа пре­вы­со­ким пре­сто­лом пат­ри­ар­ше­ства и тем пре­ве­ли­ким делом цар­ству­ю­щий град Москву и все свое Вели­кое Росий­ское цар­ство наи­паче про­сла­вить и воз­ве­ли­чить во всю все­лен­ную, совер­шен­ным бла­го­че­стием сиающу!
Воис­тинну в тебе, бла­го­че­сти­вом царе, Дух Святый пре­бы­вает и от Бога сице­вая мысль тобою в дело про­из­ве­дена будет! Праве и истинно вашего бла­го­родна начи­на­ние, а нашего сми­ре­ния и всего освя­щен­ного собора того пре­ве­ли­каго дела совер­ше­ние.
Понежъ убо ветхий Рим падеся Апо­ли­на­ри­е­вою ересью, Вторый же Рим, иже есть Костян­ти­но­поль, ага­рян­скими внуцы — от без­бож­ных турок — обла­даем; твое же, о бла­го­че­сти­вый царю, Вели­кое Росий­ское цар­ствие, Третей Рим, бла­го­че­стием всех пре­взыде, и вся бла­го­че­сти­вая цар­ствие в твое во едино собрася, и ты един под небе­сем хри­стьян­ский царь име­ну­е­шись во всей все­лен­ней, во всех хри­сти­а­нех.

Исто­рик В.М. Лурье отме­чает, что уже к концу XVII века эта эсха­то­ло­гия нахо­ди­лась в кри­зисе, под­вер­га­ясь кри­тике, с одной сто­роны, про­за­пад­ных бого­сло­вов, кото­рые счи­тали под­лин­ным хра­ни­те­лем веры Папу Рим­ского, а с другой — мос­ков­ских тра­ди­ци­о­на­ли­стов, «забыв­ших» о пре­ем­ствен­но­сти Рус­ской Церкви от Визан­тии и счи­тав­ших, что Россия при­няла эста­фету непо­сред­ственно от Пер­вого Рима. Если связь с Визан­тией явля­ется лишней или эфе­мер­ной, к чему это «визан­тий­ское» пат­ри­ар­ше­ство?

Но, может быть, еще более важной при­чи­ной лик­ви­да­ции пат­ри­ар­ше­ства стало то, что в системе власти XVII века фигуры царя и пат­ри­арха зани­мали чрез­мер­ный объем, пере­кры­вая друг друга, дол­го­сроч­ный баланс между ними был невоз­мо­жен.

С одной сто­роны, уже и в более ранние века Вели­кий князь Мос­ков­ский, а затем и царь ока­зы­вали на цер­ков­ную поли­тику — в част­но­сти, на постав­ле­ние предстоя­теля Рус­ской Церкви — вли­я­ние неисо­из­ме­римо боль­шее, чем визан­тий­ский импе­ра­тор на кон­стан­ти­но­поль­ского пат­риарха. Эта роль царя была закреп­лена литур­ги­че­ски, о чем гово­рит, напри­мер, рус­ский кано­нист Н. С. Суво­ров:

В Таин­стве Миро­по­ма­за­ния [чин сос­тав­лен в цар­ство­ва­ние Иоанна IV Гроз­ного] рус­ский пра­во­слав­ный царь полу­чает бла­го­дат­ные дары для управ­ле­ния не только рус­ским госу­дар­ством, но и той Цер­ко­вью, кото­рую состав­ляет из себя пра­во­слав­ный рус­ский народ. <…> Царь не посвя­ща­ется в духов­ную иерар­хию, как это бывало с импе­ра­то­рами визан­тий­скими, и не пре­тен­дует на власть свя­щен­но­дей­ствия и учи­тель­ства, но полу­чает силу и пре­муд­рость для осу­ществ­ле­ния высшей пра­ви­тель­ствен­ной власти как в госу­дар­стве, так и в Церкви.

С другой сто­роны, и сам мос­ков­ский пер­во­и­е­рарх обла­дал таким ста­ту­сом и такой вла­стью в Церкви, что совре­мен­ники гово­рили о мос­ков­ском ана­логе «папизма». Это нахо­дило отра­же­ние в бого­слу­жеб­ной прак­тике: на пат­ри­ар­шую кафедру чаще всего постав­лялся один из епи­ско­пов через повтор­ную хиро­то­нию, кото­рая вос­при­ни­ма­лась как особый — отлич­ный от епи­скоп­ского — литур­ги­че­ский чин. Проще говоря, в Рус­ской Церкви пат­ри­арх зани­мал чет­вер­туюи высшую сту­пень цер­ков­ной иерар­хии, наряду с диа­ко­ном, свя­щен­ни­ком и епи­ско­пом. Эту идею внятно арти­ку­ли­ро­вал пат­ри­арх Никон во время суда над ним на Боль­шом Мос­ков­ском Соборе 1666 года:

Пат­ри­арх Хри­стов образ носит на себе, град­стии же епи­скопи — по образу суть 12 апо­стол, сельстии же — 70 апо­стол… первый архи­ерей во образе Хри­стов, а мит­ро­по­литы, архи­епи­скопы и епи­скопы во образе уче­ни­ков и апо­сто­лов.

Апо­геем власти рус­ского пат­ри­арха стало сов­мест­ное прав­ле­ние царя Миха­ила Фео­до­ро­вича и его отца боярина Фео­дора Ники­тича Рома­нова (впо­след­ствии пат­ри­арха Фила­рета). Отец и сын носили оди­на­ко­вый титул «Вели­кого Госу­даря», сов­местно под­пи­сы­вали все указы, сообща управ­ляли всеми делами в госу­дар­стве.

Образ пат­ри­арха как вто­рого монарха вос­про­из­во­дили после­ду­ю­щие мос­ков­ские пер­во­свя­ти­тели. И осо­бенно ярко — пат­ри­арх Никон, кото­рый, по словам исто­рика Н. Ф. Кап­те­рева, «в своей дея­тельности стре­мился быть насто­я­щим вели­ким госу­да­рем и неко­то­рое время дей­стви­тельно был им, само­сто­я­тельно управ­ляя госу­дар­ством в тече­ние двух лет, когда царь был на войне с поля­ками».

К концу XVII века рус­ское пат­ри­ар­ше­ство утра­тило связь с визан­тий­ской тра­ди­цией и играло скорее на изо­ля­цию Рус­ской Церкви от Все­лен­ского Пра­во­сла­вия. Изна­чально воз­ник­шее для адми­ни­стра­тив­ного скреп­ле­ния и упо­ря­до­че­ния всего хри­сти­ан­ского про­стран­ства, теперь оно замы­ка­лось в одной его части. Кроме того, в России пат­ри­арх пара­док­саль­ным обра­зом слиш­ком сильно зави­сел от царя и при этом засту­пал на его тер­ри­то­рию. Ничего уди­ви­тель­ного, что одна­жды явился монарх, кото­рый эту ситу­а­цию раз­ре­шил очень просто — лик­ви­ди­ро­вав пат­ри­ар­ше­ство.

Живая вода. № 12 (декабрь) 2017

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки