Сокращенное изложение еретических басен

Блаженный Феодорит, епископ Киррский (ок. 393 – ок. 457), – один из самых образованных богословов, экзегетов и церковных историков V века. Он родился в Антиохии в благочестивой христианской семье, получил классическое греческое образование и с детства знал многих сирийских подвижников. Юношей он удалился в монастырь близ селения Никерта у Апамеи, а в 423 г. был поставлен епископом небольшого сирийского города Кирра (Кира) в провинции Евфратисия¹. Более четверти века он управлял обширной епархией, насчитывавшей около 800 приходов. Он построил в Кирре новую кафедральную базилику, мосты и водопровод, заступался за бедных и постоянно боролся с ересями, распространенными среди его паствы. В письмах он сообщает, что обратил в Православие более десяти тысяч маркионитов, а также селения евномиан и ариан².

Блж. Феодорит был активным участником христологических споров V в. В 430–431 гг. он выступил против «Двенадцати анафематизмов» свт. Кирилла Александрийского, усмотрев в них опасность аполлинарианства. На III Вселенском Соборе в Ефесе (431) он оказался среди «восточных» епископов, не признавших осуждения Нестория. В 433–435 гг., после примирения Антиохийской и Александрийской Церквей, блж. Феодорит постепенно присоединился к соглашению, признав православие свт. Кирилла. В 447/448 г. он написал диалог «Эранист», направленный против учения, получившего впоследствии название евтихианства. «Разбойничий» Собор в Ефесе (449) заочно низложил и анафематствовал его. Папа Римский свт. Лев Великий признал блж. Феодорита законным епископом, а на IV Вселенском Соборе в Халкидоне (451) он, произнеся анафему Несторию, был признан православным учителем Церкви³. После Собора он вернулся в Кирр; о последних годах его жизни известно мало.

Литературное наследие блж. Феодорита обширно. В него входят толкования на большинство книг Ветхого Завета и на Послания ап. Павла, апологетическое сочинение «Врачевание эллинских недугов», «Десять слов о Промысле», «История боголюбцев», «Церковная история», догматико-полемические трактаты и более двухсот писем⁴. Многие из этих сочинений переведены на русский язык в XIX – начале XX в., в том числе в издании «Творения святых отцов в русском переводе» при Московской духовной академии⁵.

Предлагаемое сочинение написано блж. Феодоритом в последние годы жизни, по просьбе сановника Споракия. Оно состоит из пяти книг. Первые четыре книги содержат обзор ересей от Симона волхва до Евтихия, пятая – систематическое изложение православного учения.

Сам автор в посвящении Споракию так объясняет заглавие: «Название же собранию мерзких ересей – „Сокращенное изложение еретических басен“ (Αἱρετικῆς κακομυθίας ἐπιτομή), изложению учения истины – „Сокращенное изложение Божественных догматов“ (Θείων δογμάτων ἐπιτομή), а общее для той и другой части – „Различение лжи и истины“ (Ψεύδους καὶ ἀληθείας διάγνωσις)»⁶. Под этим общим заглавием сочинение знал Никифор Каллист Ксанфопул (XIV в.). Леонтий Схоластик (VI в.) называет его «Книгой о ересях», свт. Фотий, патриарх Константинопольский, – сочинением «Против ересей»⁷.

В латинской традиции за первыми четырьмя книгами закрепилось название Haereticarum fabularum compendium. В русской научной литературе оно передается по-разному. Проф. Н. Н. Глубоковский называет сочинение «Еретическими баснями» и «Сокращением еретического баснословия». В Православной энциклопедии принят перевод «Краткое изложение еретических вымыслов», а все сочинение называется «Различением заблуждений и истины»⁸. Пятая книга, давно переведенная на русский язык, известна под заглавием «Сокращенное изложение Божественных догматов»⁹. Поскольку сам блж. Феодорит намеренно дал обеим частям параллельные заглавия, в настоящем переводе принято название «Сокращенное изложение еретических басен». Оно соответствует заглавию русского перевода пятой книги и сохраняет библейское звучание: словом «басня» Синодальный перевод передает греч. μῦθος в Пастырских посланиях (1Тим 1. 4; 4. 7; 2Тим 4. 4; Тит 1. 14). Слово κακομυθία («злая басня», «злое баснословие»), по-видимому, образовано самим блж. Феодоритом: в доступных электронных корпусах греческой литературы оно встречается только в этом сочинении¹⁰.

Время создания сочинения определяется по указаниям, содержащимся в самом тексте. Блж. Феодорит ссылается на свои толкования на Книгу пророка Даниила и на Послания ап. Павла, а также на «Церковную историю», законченную к лету 449 г.¹¹. В посвящении он говорит, что четвертая книга доводит изложение до последней ереси, «которую Владыка разом исторг с корнем». Сопоставление этих слов с последней главой четвертой книги показывает, что речь идет о ереси Евтихия. Ее окончательное осуждение произошло на IV Вселенском Соборе (451) и было закреплено императорскими указами 452 г. Поэтому сочинение не могло быть завершено ранее 451/452 г.¹²

Адресат сочинения Флавий Споракий был влиятельным придворным. Он присутствовал на Халкидонском Соборе в числе высших сановников, а в 452 г. был консулом. К нему обращено письмо 97 блж. Феодорита. Проф. Н. Н. Глубоковский обратил внимание на то, что блж. Феодорит не упоминает консульского сана Споракия, и предположил, что сочинение было окончательно обработано около 453 г. Подготовительная работа, по его мнению, началась значительно раньше, так как естественнее всего предположить, что просьба Споракия последовала сразу по окончании Халкидонского Собора¹³. Таким образом, «Сокращенное изложение еретических басен» принадлежит к последним трудам блж. Феодорита. По словам проф. Н. Н. Глубоковского, пятая книга, составленная вместе с первыми четырьмя, была «исповедью Киррского пастыря, заветом его потомству, завершением всей его блестящей литературно-творческой деятельности»¹⁴.

Цель своего труда блж. Феодорит определяет в посвящении. Он не намерен возражать еретикам: против тех из них, которые еще существовали, он уже писал. Его задача – показать «различие самих их басен», изложить по порядку то, что древние писатели сообщали разрозненно, и сократить сказанное пространно. В первой главе четвертой книги он еще раз формулирует ту же мысль: цель сочинения – «показать отличительные черты каждой ереси». При этом автор сознательно опускает самые тяжкие хулы и непристойные обряды еретиков. Он опасается, что рассказ о них может повредить читателям. Опровержению же заблуждений посвящена пятая книга: блж. Феодорит просит читателя сопоставлять каждое еретическое учение с изложением истины.

Первые четыре книги построены по определенной системе, которую автор объясняет в посвящении.

Первая книга посвящена тем, кто измыслил «иного Создателя», отверг единое начало всего и учил о призрачном явлении Господа. Это гностические секты, начиная с Симона волхва, и манихеи; им отведено двадцать шесть глав.

Вторая книга посвящена тем, кто, напротив, признавал единое начало, но называл Господа «простым человеком». Это евиониты, назореи, Керинф, Артемон, Феодот, мелхиседекиане, элкесеи, Павел Самосатский, Савеллий, Маркелл и Фотин.

Третья книга содержит учения, возникшие «между теми и другими». Это николаиты, монтанисты, Ноэт, четыренадесятники, Новат (Новациан) и хилиаст Непот.

Четвертая книга описывает «новейшие» ереси, начиная с арианства: учения Ария, Евдоксия, Евномия и Аэция, псафириан и других арианских групп, македониан, донатистов, мелитиан, Аполлинария и его последователей, авдиан, мессалиан, Нестория и Евтихия.

По наблюдению проф. Н. Н. Глубоковского, в основу этой системы положен прежде всего хронологический принцип. Никейский Собор разделяет ереси на древние и новые. Древние же ереси разделены по богословскому признаку: по учению о начале всего и связанной с ним христологии. Двойственность начал приводила к докетизму, а строгое единобожие без учения о Троице – к взгляду на Христа как на простого человека. Ереси, не выражавшие ясно ни того, ни другого направления, помещены в третью книгу¹⁵. В Православной энциклопедии эта структура описывается так: первая книга обличает докетизм и крайний дуализм, вторая – адопцианство и представление о Христе как о простом человеке, третья посвящена ересям, занимающим промежуточное положение между ними, а четвертая – их «умеренным» формам (арианство, македонианство, учение мессалиан, евтихианство)¹⁶.

В посвящении и в прологах ко II–IV книгам проводится одна мысль, которую проф. Н. Н. Глубоковский считает главным полемическим приемом блж. Феодорита: ереси, порожденные диаволом, быстро угасают, а учение Церкви процветает по всей вселенной. Автор постоянно отмечает, что многие ереси преданы совершенному забвению, так что даже имена их большинству неизвестны. Историческое исчезновение ересей служит для него доказательством их внутренней ложности¹⁷.

В посвящении блж. Феодорит сам называет своих предшественников: мч. Иустина Философа, сщмч. Иринея Лионского , Климента Александрийского, Оригена, Евсевия Кесарийского, Евсевия Эмесского, Адамантия, Родона, Тита Бострского, Диодора Тарсийского и Георгия Лаодикийского. В тексте упоминаются и многие другие имена, заимствованные в основном из «Церковной истории» Евсевия Кесарийского. Это Феофил Антиохийский, Мусан, Аполлинарий Иерапольский, Филипп Гортинский, Модест, Мильтиад, Аполлоний, Гаий, Корнилий Римский, Дионисий Александрийский и Агриппа Кастор¹⁸.

В русской науке наиболее подробное исследование источников сочинения принадлежит проф. Н. Н. Глубоковскому. По его выводам, основой изложения о древнейших ересях послужил труд сщмч. Иринея Лионского «Против ересей». Блж. Феодорит, однако, не копирует его механически, а сокращает и дополняет данными из других источников. Из «Стромат» Климента Александрийского он заимствовал сведения о Карпократе и Епифане, Продике, антитактах и николаитах; из этого сочинения в главе о Продике приводятся и три краткие дословные выдержки. Широко пользовался блж. Феодорит «Опровержением всех ересей» («Философуменами»), которое ныне приписывается сщмч. Ипполиту Римскому. По мнению проф. Н. Н. Глубоковского, он знал это сочинение под именем Оригена. «Церковная история» Евсевия была для него вспомогательным источником, прежде всего сведений о церковных писателях, писавших против ересей. Из «Панариона» свт. Епифания Кипрского, которого блж. Феодорит нигде не называет, заимствован рассказ об архонтиках. Молчание о свт. Епифании исследователь объясняет не личной неприязнью, а тем, что блж. Феодорит с большим подозрением относился к его «нестройным, а часто и фабулезным» сообщениям¹⁹.

Кроме письменных источников, блж. Феодорит опирался и на собственный опыт епископа. Он сам читал сочинения Вардесана, часть которых была переведена с сирийского на греческий. В церквах своей епархии он обнаружил более двухсот экземпляров «Диатессарона» Татиана и заменил их Евангелиями четырех евангелистов. Он лично беседовал со старым маркионитом и находил у маркионитов медного змея. О чине крещения евномиан он сообщает со слов тех, кто оставил эту ересь²⁰. Книга IV, по заключению проф. Н. Н. Глубоковского, написана вполне самостоятельно, на основе собственного изучения эпохи от арианских споров до монофизитских волнений²¹. Многие ее главы близки к рассказам «Церковной истории» блж. Феодорита, на которую он сам ссылается.

Проф. Н. Н. Глубоковский высоко оценивал «Еретические басни». Он отмечал спокойный и выдержанный тон изложения, отсутствие полемического задора и беспристрастие автора. По сравнению со свт. Епифанием Кипрским, писал он, блж. Феодорит «более обладал всепрощающей и благожелательной любовью к заблуждающимся и достоинством беспристрастного ученого»²². Другое достоинство труда исследователь видел в способности автора соединить разнородные и нередко противоречивые сведения в цельную, сжатую и выразительную характеристику каждой ереси. Он приводил отзыв прот. А. М. Иванцова-Платонова: «В этом отношении сочинение Феодорита, можно сказать, лучшее во всей древней ересеологической письменности»²³. Свт. Фотий отмечал ясность и простоту слога сочинения (σαφὴς καὶ ἀπέριττος)²⁴.

Вместе с тем исследователь указывал и на ограниченность «Еретических басен» как источника. Автор жил в V в. и, как правило, не знал первоначальных сочинений древних еретиков. Поэтому новых сведений у него сравнительно немного, а краткость изложения иногда идет в ущерб полноте. Некоторые учения он представляет схематично и приписывает основателям ересей то, что было развито лишь их последователями²⁵. Исторические сведения книги IV также нуждаются в сопоставлении с другими источниками. Эти особенности отмечены в примечаниях к настоящему переводу.

Для современного читателя сочинение сохраняет двоякое значение. Во-первых, это важный памятник истории ересей и церковной мысли V в., во многом подводящий итог предшествующей ересиологической традиции. Во-вторых, это свидетельство о богословской позиции самого блж. Феодорита в последние годы его жизни, после Халкидонского Собора.

Единственная часть сочинения, подлинность которой оспаривается, – двенадцатая глава четвертой книги, «О Нестории». Первым аргументы против ее подлинности привел иезуит Ж. Гарнье (1612–1681). Он указывал, что в пятой книге Несторий не упоминается; что автор главы плохо знает жизнь Нестория; что резкие отзывы о Нестории как об орудии сатаны и лицемере невозможно приписать блж. Феодориту; наконец, что главу не цитируют ни современники, ни ближайшие потомки блж. Феодорита. По мнению Гарнье, она могла быть составлена после осуждения «Трех глав» на V Вселенском Соборе, чтобы оправдать блж. Феодорита²⁶.

Проф. Н. Н. Глубоковский решительно защищал подлинность главы. Он указывал, что в пятой книге не упоминается и Евтихий, хотя глава о нем признается подлинной всеми, включая Гарнье. Ранние годы Нестория блж. Феодорит мог знать лишь по устным рассказам. Главу знали и упоминали Леонтий Схоластик и свт. Фотий. Христологические воззрения, выраженные в главе, по мнению исследователя, вполне согласуются с учением блж. Феодорита. Резкость же его отзыва о Нестории психологически понятна: после Халкидонского Собора, где блж. Феодорит был вынужден анафематствовать Нестория, он должен был окончательно отмежеваться от ересиарха²⁷. Вместе с тем «Книжицу против Нестория к Споракию», первая половина которой дословно совпадает с этой главой, проф. Н. Н. Глубоковский считал подложной.

В современной науке преобладает мнение о подложности и главы IV 12, и «Книжицы». В критическом издании Б. Гледе (2020) «Книжица против Нестория к Споракию» помещена в приложении как псевдоэпиграф²⁸. В настоящем издании глава переведена полностью и оставлена на своем традиционном месте, но с соответствующим указанием.

Первое печатное издание (editio princeps) сочинения подготовил еп. Камилло Перуски; оно вышло в Риме в 1547 г. вместе с «Эранистом». В его основу была положена рукопись Vat. Ottob. gr. 39 (1536 г.) – копия рукописи Vat. gr. 624 (XII в.). После завершения печати издатели получили лучшую рукопись из библиотеки кардинала Дж. Сальвиати (вероятно, Vat. gr. 2210, 2-я пол. X в.) и дополнили издание списком исправлений. В 1549 г. в Базеле вышел латинский перевод сочинения, выполненный Ж. Эрве (Гентианом Герветом). В 1642 г. иезуит Ж. Сирмон поместил греческий текст с латинским переводом в IV томе полного собрания сочинений блж. Феодорита, самостоятельно исправив текст. В 1769–1774 гг. И. Л. Шульце переиздал собрание Сирмона с многочисленными примечаниями. Именно это издание было перепечатано в 83-м томе «Греческой патрологии» Ж. П. Миня (1859), которая долгое время оставалась стандартным изданием сочинения²⁹.

Современное критическое издание всего сочинения с аппаратом источников и параллельных мест подготовил в 2020 г. Б. Гледе при участии Й. Билера³⁰. Во введении к этому изданию рассматриваются, в частности, датировка сочинения (S. 8–11), рукописная традиция (S. 29–56) и вопрос о подлинности главы IV 12 (S. 56–60).

На русский язык до сих пор была переведена только пятая книга – «Сокращенное изложение Божественных догматов» (СПб., 1844; М., 1859; переизд.: М., 2003)³¹. Книги I–IV на русском языке полностью, по-видимому, не издавались. Проф. Н. Н. Глубоковский в своем исследовании приводит в собственном переводе многие отрывки, в том числе значительную часть посвящения Споракию; эти переводы учитывались в настоящей работе.

Из иностранных переводов нам известны следующие. Полный английский перевод всех пяти книг содержится в диссертации Г. М. Коупа (Вашингтон, 1990)³². Избранные главы в английском переводе опубликованы И. Пастори-Купаном (Лондон; Нью-Йорк, 2006)³³. На сайте catholiclibrary.org размещен английский перевод всего сочинения без указания переводчика. Главу о Симоне волхве перевел на венгерский язык Д. Папп (2007)³⁴. Латинский перевод Ж. Эрве перепечатан в PG 83.

Перевод выполнен по греческому тексту издания PG 83. 336–437 в электронной версии проекта The Greek Library (идентификатор по каталогу TLG – 4089.031)³⁵. Критическое издание Б. Гледе при подготовке перевода, к сожалению, не было доступно. Поэтому места, где текст PG вызывает сомнения или расходится с источниками блж. Феодорита, отмечены в примечаниях как требующие сверки с этим изданием. Для проверки использовались английский перевод с сайта catholiclibrary.org и переводы отрывков у проф. Н. Н. Глубоковского.

При переводе мы стремились к точности, прежде всего догматической. Богословская терминология согласована с русскими переводами творений блж. Феодорита, изданными при Московской и Санкт-Петербургской духовных академиях, в первую очередь с переводом «Сокращенного изложения Божественных догматов». Так, выражение ὁ τῶν ὅλων Θεός передается как «Бог всяческих», ὕλη – как «вещество», οἰκονομία – как «домостроительство», Δεσπότης (о Христе) – как «Владыка». Имена еретиков и названия сект даются, как правило, в формах, принятых в этих переводах и в Православной энциклопедии; значительные расхождения с греческим текстом оговорены в примечаниях. Длинные периоды греческого текста в переводе часто разделены на несколько предложений. Мы старались делать это без ущерба для смысла и логических связей.

Цитаты из Священного Писания сверены с Синодальным переводом. Если текст блж. Феодорита совпадает с ним, цитата приводится в синодальной редакции. Если блж. Феодорит следует Септуагинте или цитирует свободно, цитата переводится с греческого, а в примечании приводится Синодальный перевод и указывается характер разночтения. Ссылки на библейские книги даются в тексте в круглых скобках после каждой цитаты или близкого к тексту пересказа; пометой «ср.» отмечены пересказы и аллюзии. Псалмы нумеруются по Септуагинте, как в Синодальном переводе.

Цифры в квадратных скобках обозначают начало столбцов издания PG 83. Названия глав, приведенные в перечне в начале каждой книги, иногда немного отличаются от заглавий самих глав; в переводе это не отмечается.

В примечаниях указываются источники блж. Феодорита, параллельные места из других его сочинений (по русским переводам), дореволюционные русские переводы цитируемых им отцов и церковных писателей, а также сведения о лицах, местах, терминах и реалиях, упоминаемых в тексте. Дореволюционные переводы приводятся в современной орфографии. Лексика, словоформы и пунктуация изданий сохранены, сноски переводчиков опущены.

PG – Patrologiae cursus completus. Series Graeca / accurante J.-P. Migne. Parisiis, 1857–1866.

TLG – Thesaurus Linguae Graecae.

ПЭ – Православная энциклопедия. М., 2000–.

Глубоковский Н. Н. Указ. соч. – Глубоковский Н. Н. Блаженный Феодорит, епископ Киррский : его жизнь и литературная деятельность : церковно-историческое исследование. М., 1890. Т. 1–2.

«Опровержение всех ересей» – Refutatio omnium haeresium (Философумены), приписываемое сщмч. Ипполиту Римскому.

Феодорит Кирский, блж. Сокращенное изложение Божественных догматов // Творения блаженного Феодорита, епископа Кирского. М., 1859. Ч. 6. С. 1–104; То же // Творения блаженного Феодорита, епископа Кирского / общ. ред. А. И. Сидорова. М., 2003. С. 9–83.

Феодорит Кирский, блж. Церковная история. М., 1993. 239 с.

Феодорит Кирский, блж. Письма // Творения блаженного Феодорита, епископа Кирского / пер. С.-Петерб. духов. акад. под ред. Н. Н. Глубоковского. Сергиев Посад, 1907. Ч. 7–8. (Нумерация писем совпадает с PG. 83.)

Феодорит Кирский, блж. История боголюбцев : с прибавлением «О божественной любви» / вступ. ст. и новый пер. А. И. Сидорова. М., 1996. 446 с.

Феодорит Кирский, блж. Разговор между еранистом и православным // Христианское чтение. 1846. Ч. 1. С. 23–75, 335–397.

Феодорит Кирский, блж. Десять слов о Промысле // Творения блаженного Феодорита, епископа Кирского. М., 1857. Ч. 5. С. 177–394.

Феодорит Кирский, блж. Толкование на книгу Бытия // Блаженный Феодорит Кирский : сочинения. М., 2003. Т. 1 : Изъяснение трудных мест Божественного Писания. С. 12–78.

Феодорит Кирский, блж. Толкование на Четвертую книгу Царств // Блаженный Феодорит Кирский : сочинения. М., 2003. Т. 1 : Изъяснение трудных мест Божественного Писания. С. 334–359.

Феодорит Кирский, блж. Изъяснение псалмов // Блаженный Феодорит Киррский : сочинения. М., 2004. Т. 2. 535 с.

Феодорит Кирский, блж. Толкование на видения пророка Даниила // Творения блаженного Феодорита, епископa Киррского. М., 1857. Ч. 4. С. 1–242.

Феодорит Кирский, блж. Толкование на пророка Иону // Творения блаженного Феодорита, епископa Киррского. М., 1857. Ч. 4. С. 394–412.

Феодорит Кирский, блж. Толкование на Послание к Римлянам // Творения блаженного Феодорита, епископa Киррского / общ. ред. А. И. Сидорова. М., 2003. С. 93–210.

Феодорит Кирский, блж. Толкование на Первое послание к Коринфянам // Творения блаженного Феодорита, епископа Кирского / общ. ред. А. И. Сидорова. М., 2003. С. 211–309.

Феодорит Кирский, блж. Толкование на Второе послание к Коринфянам // Творения блаженного Феодорита, епископа Кирского / общ. ред. А. И. Сидорова. М., 2003. С. 310–364.

Феодорит Кирский, блж. Толкование на Послание к Галатам // Творения блаженного Феодорита, епископа Кирского / общ. ред. А. И. Сидорова. М., 2003. С. 365–393.

Феодорит Кирский, блж. Толкование на Послание к Ефесянам // Творения блаженного Феодорита, епископа Кирского / общ. ред. А. И. Сидорова. М., 2003. С. 394–426.

Феодорит Кирский, блж. Толкование на Первое послание к Тимофею // Творения блаженного Феодорита, епископа Кирского / общ. ред. А. И. Сидорова. М., 2003. С. 576–605.

Феодорит Кирский, блж. Толкование на Второе послание к Тимофею // Творения блаженного Феодорита, епископа Кирского / общ. ред. А. И. Сидорова. М., 2003. С. 606–623.

Феодорит Кирский, блж. Толкование на Послание к Евреям // Творения блаженного Феодорита, епископа Кирского / общ. ред. А. И. Сидорова. М., 2003. С. 502–575.

Тексты перечисленных переводов цитируются по электронной библиотеке «Азбука веры» (azbyka.ru).

Восточные отцы и учители Церкви V века : антология / сост., биогр. и библиогр. ст. иером. Илариона (Алфеева). М., 2000. 416 с.

Глубоковский Н. Н. Блаженный Феодорит, епископ Киррский : его жизнь и литературная деятельность : церковно-историческое исследование. М., 1890. Т. 1–2.

Заболотный Е. А., Зайцев Д. В., Попов И. Н. Феодорит [Кирский], блж. // Православная энциклопедия. М., 2023. Т. 71. С. 332–353.

Иванцов-Платонов А. М., прот. Ереси и расколы первых трех веков христианства. М., 1877. Ч. 1.

Творения блаженного Феодорита, епископа Кирского. М., 1855–1861. Ч. 1–7; Сергиев Посад, 1907. Ч. 7–8. (Творения святых отцов в русском переводе).

Творения блаженного Феодорита, епископа Кирского / общ. ред. А. И. Сидорова. М., 2003. 717 с. (Библиотека отцов и учителей Церкви).

Cope G. M. An Analysis of the Heresiological Method of Theodoret of Cyrus in the Haereticarum Fabularum Compendium : diss. Washington, 1990.

Pásztori-Kupán I. Theodoret of Cyrus. London; New York, 2006. (The Early Church Fathers).

Theodoret von Kyros. Unterscheidung von Lüge und Wahrheit : Abriss über die üblen Märchen der Häretiker ; Zusammenfassung der göttlichen Lehrsätze ; Anhang: Pseudo-Theodoret, Gegen Nestorius an Sporakios / hrsg. von B. Gleede unter Mitarb. von J. Bieler. Berlin; Boston, 2020. (GCS. N. F.; Bd. 26).

Theodoretus Cyrensis. Haereticarum fabularum compendium // PG. 83. Col. 336–556.

^[336]Господину великолепнейшему и славнейшему, христолюбивому сыну Споракию³⁶ Феодорит, епископ Кирра Августоевфратисийского³⁷, – о Господе радоваться.

Похвально намерение вашего великолепия³⁸. Вы желаете узнать о новых тропах, которые некоторые проложили по обе стороны ^[337]прямого пути. Конец же этих троп – пропасть погибели (ср.: Флп 3. 19)³⁹. Возымели же вы это желание не для того, чтобы выслушивать гнусно сочиненные и зловонные басни⁴⁰, а для того, чтобы научить несведущих, каков царский путь (ср.: Чис 20. 17)⁴¹, украшенный следами апостолов и пророков и имеющий концом Царство Небесное, и каковы стези еретиков, приводящие идущих по ним к конечной погибели.

Итак, намерение ваше, как я сказал, превосходно и достойно удивления. Однако боголюбивой душе вашей следует знать, что бо́льшая часть древних ересей по Божественной благодати угасла. Они стали, говоря словами пророка, «как трава на кровлях, которая засохла прежде, чем расцвела» (Пс 128. 6)⁴². И, пожалуй, кто-нибудь упрекнет нас за то, что мы снова выводим на свет памяти ереси, преданные мраку забвения. К тому же в этих баснях очень много вздора, а хула, которую еретики дерзнули изречь на Бога, так велика, что языки, наученные благочестию, не в силах ее выговорить. А о распутстве, которое у них и узаконено, и совершается на деле, никто, даже из выросших на подмостках⁴³, не решился бы ни рассказать, ни слушать, как о нем рассказывают другие. Настолько оно превосходит даже отъявленных делателей непотребства.

Но мерзость этих сквернейших учений, будучи обнажена, являет еще более гнусными и тех, кто нечестиво их породил, и тех, кто безрассудно им поверил. Поэтому я охотно возьму на себя этот труд, имея в виду его пользу. Постараюсь, насколько возможно, сократить пустословие басен, опустить самые тяжкие хулы и обойти молчанием мерзость распутнейших и сквернейших оргий⁴⁴.

Сочинение мы, с Божией помощью, разделим на пять книг. Первая вместит повествование о тех баснях, отцы которых измыслили иного Создателя⁴⁵. Отвергнув единое начало всего, они предположили иные начала, которых не существует, а о Господе говорили, что Он явился людям призрачно⁴⁶. Первым изобретателем этих учений был Симон волхв, самарянин, а последним – Манес, чародей-перс. Вторая книга покажет тех, кто исповедовал противоположное им. Они признали, что начало всего едино, но Господа назвали простым человеком. Начало этой ереси положил Евион, и вплоть до Маркелла и Фотина она принимала различные измышления. Третья книга укажет тех, кто произрос между теми и другими и стал отцами различных учений. В четвертой мы покажем новейшие ереси – я говорю о ереси Ария и Евномия и обо всех, какие выросли после них, вплоть до этой последней, которую Владыка разом исторг с корнем⁴⁷. Итак, в этих четырех книгах мы обнажим многообразное заблуждение ересей.

А чтобы очистить и языки читающих, и слух ^[340]слушающих и избавить их от чумного смрада, мы приложим к ним, словно некий халастрский натр⁴⁸ и благовонное миро, истину евангельских догматов. Мы покажем, что всякая ересь противна учению Божественных словес.

Басни древних ересей я собрал у древних учителей Церкви. Это Иустин, философ и мученик⁴⁹; Ириней, который возделал и просветил кельтские народы⁵⁰; Климент, прозванный Строматеем⁵¹; Ориген⁵²; оба Евсевия – Палестинский и Финикийский⁵³; Адамантий⁵⁴, Родон⁵⁵, Тит⁵⁶, Диодор⁵⁷, Георгий⁵⁸ и прочие, кто вооружил свои языки против лжи. Написанное у них разрозненно я сведу в порядок, а изложенное пространно скажу кратко. Ведь в настоящем случае я взялся не за то, чтобы возражать ересям. Против тех из них, которые существуют еще и теперь, я уже выступил в своих сочинениях⁵⁹. Мне поручено лишь показать, чем различаются сами их басни.

Название же собранию мерзких ересей – «Сокращенное изложение еретических басен», изложению учения истины – «Сокращенное изложение Божественных догматов», а общее для той и другой части – «Различение лжи и истины»⁶⁰. Прошу читателей сопоставлять каждое из еретических учений с учением истины: ради этого я и написал пятую книгу. Читатель увидит, что учение истины следует словесам Божественного Духа, а еретические учения суть изобретения злейшего ума.

Кто же в чужих трудах ясно обретет силу истины, пусть воздаст молитвами и потрудившемуся, и испросившему это сочинение. Ведь испросивший, хотя и носит хламиду и пояс⁶¹, хотя ему вверено военачальство и по долгу службы он вынужден неотлучно пребывать при дворе, превыше всего ставит познание Божественного и изучение истины. Вместе с пророком он взывает: «Как возлюбил я закон Твой, Господи! Весь день он – поучение мое» (Пс 118. 97)⁶².

Сокращенное изложение еретических басен. Книга первая⁶³.

Пролог.

1. О Симоне волхве.

^[341]2. О Менандре.

3. О Сатурнине.

4. О Василиде и Исидоре.

5. О Карпократе и Епифане.

6. О Продике.

7. О Валентине.

8. О Секунде и прочих.

9. О Марке-чародее.

10. Об аскодрутах, или аскодрупитах.

11. Об архонтиках.

12. О колорвасианах.

13. О варвилиотах, или ворворианах.

14. О сифианах, или офианах, или офитах.

15. О каинитах.

16. Об антитактах.

17. О ператах.

18. О Моноиме.

19. О Гермогене.

20. О Татиане и об идропарастатах, или энкратитах.

21. О Севере.

22. О Вардесане и Армонии.

23. О Флорине и Власте.

24. О Кердоне и Маркионе.

25. Об Апеллесе, Потите, Препоне и прочих.

26. О Манесе.

Премудрый Бог всяческих вверил возделывание запустевшей вселенной немногим мужам, и притом рыбарям, мытарям и одному делателю палаток⁶⁴. Но злейший демон, губитель людей, увидел, что они с корнем вырывают терние многобожного заблуждения и что сам он лишается своих подданных. Будучи сплетателем козней и искусником в злобе, он изобрел иные ухищрения. Он избрал людей, достойных его собственного действия, и надел на них, словно личину, имя христиан. Как бы помазав медом края чаши, он поднес людям смертоносное зелье лжи⁶⁵. Жаждая гибели людей, он не стал ждать, пока утвердится проповедь апостолов, чтобы тогда предложить свой обман. Нет, едва только апостолы начали возделывать землю и бросать в нее семена благочестия, он тотчас посеял среди этих семян плевелы (ср.: Мф 13. 25).

Первым служителем его злого искусства явился Симон волхв, самарянин⁶⁷. Он был родом из Гиттон^{68 [344]}(это селение в Самарии) и достиг вершин в чародействе. Сначала совершаемыми им чудесами он убедил многих привязаться к нему и называть его некоей божественной силой (ср.: Деян 8. 9–11). Потом он увидел, что апостолы совершают подлинные и поистине божественные чудеса и подают приходящим к ним благодать Духа. Тогда он стал просить у них такой же власти (ср.: Деян 8. 17–19). Но великий Петр распознал его злейшее намерение и повелел ему врачевать трудноисцелимые язвы своего помышления лекарствами покаяния (ср.: Деян 8. 20–23). И Симон тотчас вернулся к прежнему злому искусству. Он оставил Самарию, поскольку она уже приняла спасительные семена (ср.: Деян 8. 14), и поспешил к тем, кого апостолы еще не возделали. Он хотел обмануть своим волшебством легковерных, привязать их к собственным басням и сделать для них трудноприемлемым учение святых апостолов.

Однако Божественная благодать вооружила против его неистовства великого Петра. Следуя за ним, Петр рассеивал его мерзкое учение, словно мглу и мрак, и являл лучи света истины. И все же треокаянный Симон, хотя и был явно обличен, не переставал воевать против истины и так дошел до Рима в царствование Клавдия Кесаря⁶⁹. Своими чарами он так поразил римлян, что был почтен медной статуей⁷⁰. Но божественный Петр, прибыв туда вслед за ним, лишил его крыльев обмана. Наконец он вызвал его на состязание в чудотворении и показал различие между Божественной благодатью и чародейством. На глазах у всех римлян он по молитве низверг Симона с большой высоты и тем уловил для спасения очевидцев чуда (ср.: Лк 5. 10)⁷¹.

Этот Симон породил такую басню. Он предположил некую беспредельную силу и назвал ее корнем всего. Она, по его словам, есть огонь, имеющий двоякое действие – явное и сокровенное. Мир же, учил он, рожден и произошел из явного действия огня. Из этого действия прежде всего были изведены три сочетания⁷², которые он назвал также корнями. Первое сочетание он назвал Умом и Замыслом, второе – Голосом и Мыслью⁷³, третье – Рассуждением и Помышлением. Себя же он именовал беспредельной силой. По его словам, иудеям он явился как Сын, к самарянам сошел как Отец, а на прочие народы снизошел как Дух Святой⁷⁴.

Кроме того, он взял себе в сожительницы некую блудницу по имени Елена⁷⁵ и говорил, что она – его первая Мысль. Он называл ее матерью всего и утверждал, что через нее сотворил ангелов и архангелов, а ангелы создали мир. Потом ангелы из зависти удержали ее у себя. ^[345]Ибо они, по его словам, не хотели называться ее созданиями. Поэтому они вселяли ее во многие женские тела, в том числе и в ту Елену, из-за которой произошла Троянская война. Ради нее, по его словам, сошел и он сам, чтобы освободить ее от наложенных уз и через познание его самого даровать людям спасение. Сошел же он, изменив свой вид, чтобы его не узнали ангелы, управляющие тварью. В Иудее он явился как человек, не будучи человеком, и пострадал, нимало не пострадав. Пророки, по его словам, были служителями ангелов. Верующим же в него он велел не обращать на пророков внимания и не страшиться угроз законов, но, как свободным, делать все, что захотят. Ибо спасение, говорил он, они получат не через добрые дела, а по благодати.

Поэтому члены его сообщества дерзали на всякое распутство и прибегали ко всякого рода волшебству. Они изготовляли любовные привороты и зелья и занимались всем прочим, что свойственно чародейству, совершая это как божественные таинства. Сделав изображения Симона в облике Зевса и Елены в облике Афины, они кадили им, совершали возлияния и поклонялись им как богам. Сами же себя они называли симонианами.

От этого горчайшего корня произросли клеовиане, досифеане, горфиане, масвофеи, адрианисты, евтихеты и каинисты⁷⁶. Но все они, придумав лишь небольшие изменения в нечестивой ереси, просуществовали недолго и были преданы совершенному забвению.

Некто Менандр, также самарянин, родом из селения, называемого Хавраи⁷⁸, перенял чародейство Симона. Однако себя он не называл первой силой: эта сила, по его словам, неведома. Он же с надменностью утверждал, что послан ею, и называл себя Спасителем. Подобно Симону, он говорил, что ангелы были изведены Мыслью и что они создали мир. Крестившиеся же в него, по его учению, спасаются, становятся лучше уже в этой жизни и получают способность с великой легкостью одолевать силы, сотворившие мир.

Против них писали Иустин, который в облачении философа стал защитником истины и увенчался венцом мученичества⁷⁹; Ириней, о котором мы уже упоминали, – и он муж апостольский⁸⁰; а также Ориген, преуспевший в многоучености. Учениками Менандра были Сатурнин и Василид. Первый хвалился своим отечеством – Антиохией, лежащей на реке Оронте, ^[348]а Василид – Александрией. Оба они измыслили басни, противоположные и учению своего наставника, и друг другу. Жили же они при Адриане Кесаре⁸¹.

Сначала я изложу баснословие Сатурнина. Подобно Менандру, он говорил, что есть единый Отец, совершенно неведомый. Этот Отец сотворил ангелов и прочие силы. Семь же из этих ангелов создали мир и образовали человека. Они-то, по его словам, и сказали: «Сотворим человека по образу и по подобию» (Быт 1. 26)⁸³. Созданный же ими человек не мог выпрямиться, но ползал, как червь. Тогда, говорит Сатурнин, над ним сжалилась божественная сила: она ниспослала искру жизни и сделала несовершенного человека совершенным. А после разрушения живого существа эта искра возвращается к пославшей ее силе.

Спасителя и Господа Сатурнин называл не только невозникшим, но и нерожденным⁸⁴, а также бестелесным и безвидным. По его словам, Спаситель явился людям скорее призрачно, нежели в действительности. Бога иудеев он называл одним из ангелов. Затем, забыв собственный вымысел (ведь Спасителя он назвал нерожденным), он утверждает, что Отец Христа, желая упразднить вместе с прочими ангелами и Бога иудеев, послал Христа в мир ради спасения уверовавших в Него людей.

Он говорит, что люди бывают двух родов: одни добрые, другие злые, и это различие у них от природы. А поскольку злые демоны содействуют злым людям, пришел, по его словам, Спаситель на помощь добрым. Он первый назвал брак учением диавола⁸⁵. Он предписывает также воздерживаться от одушевленного. Одни пророчества, по его словам, изречены ангелами, сотворившими мир, другие – сатаной. Сатана же, говорил он, тоже ангел, и притом особенно противодействующий Богу иудеев.

Василид пренебрег этими баснями как ничтожными и измыслил другие, еще более нечестивые. Он говорил, что Нерожденный прежде всего родил Ум. Из Ума было изведено Слово⁸⁷, от Слова – Благоразумие, от Благоразумия – Премудрость и Сила, а от них – ангелы и архангелы. Эти ангелы создали небо. Из их истечения произошли другие ангелы и сотворили другое небо, подобное первому. ^[349]Затем из истечения этих ангелов произошли еще иные, и они также устроили иное небо. Ангелы же, произошедшие от них, – еще одно небо. Так это истечение и создание небес продолжалось до триста шестьдесят пятого неба. Ангелы, живущие на последнем небе, которое видим мы, создали мир и разделили между собой владычество над землей. Одному из них по жребию досталось управление иудеями, и он начальствует над прочими. Когда он захотел подчинить своим иудеям все народы, прочие начальники воспротивились ему. Нерожденный же, видя это, послал свой перворожденный Ум, которого Василид называл Христом, чтобы спасти тех, кто изберет веру.

Этот Христос, по его словам, нисколько не страдал. Страдание претерпел Симон Киринеянин, которого приняли за Христа⁸⁸. Христос же, взирая издали, смеялся над безумием иудеев, а после отошел к пославшему его. Следует же, говорил Василид, веровать не в распятого, а в того, кто казался распятым. Ибо так, по его словам, можно освободиться от владычества сотворивших мир сил.

Он также отверг воскресение плоти. Пророчества, по его словам, тоже произошли от ангелов, а закон дан начальником иудеев. Идоложертвенное он велел вкушать без опасения, а запрещенные дела совершать без разбора. Его последователи, подобно ученикам Менандра и Симона, также прибегают к заклинаниям, чародейству и всякого рода волшебству. Они выдумали имена ангелов и говорили, что одни из них занимают первое небо, другие – второе, и так далее до триста шестьдесят пятого. Спасителя и Господа они называют Кавлакавой⁸⁹. Все это, по их словам, неизреченно, и вместить и постичь это могут не все, а лишь один из тысячи. Начальником же небес Василид называет Аврасакса, ибо числовое значение этого имени равно числу трехсот шестидесяти пяти небес⁹⁰. Были у Василида и пророки – Варкава и Варкоф⁹¹ – и другие с подобными варварскими именами. Измыслил он и другие басни, еще более мерзкие; я не включил их в свое сочинение, чтобы не повредить читателям.

Исидор, сын Василида, утвердил баснословие отца, кое-что к нему прибавив. Против них подвизались, поборая по истине, Агриппа, прозванный Кастором⁹², Ириней, Климент Строматей и Ориген.

Карпократ, родом александриец, тоже говорил, что тварь создана ангелами. ^[352]Господь же Иисус, по его словам, родился от Иосифа и Марии, подобно прочим людям, но превзошел других добродетелью. Он имел чистую душу, помнившую жизнь с Нерожденным. Те, кто, подобно Ему, презрел ангелов, сотворивших мир, получают, по словам Карпократа, такую же силу, чтобы совершать подобное. А если у кого-нибудь окажется душа еще чище, говорит он, то такой человек превзойдет даже достоинство Сына. До такого безумия гордыни дошли эти люди. Они прибегали к чародейству и призывали демонов, а распутства своего не желали даже прикрывать, но сделали невоздержание законом. Ибо, говорит Карпократ, одни дела кажутся злыми, а другие добрыми лишь по мнению, а не в действительности.

Но, дойдя до этого места, я не знаю, как мне обойти их законодательство о распутстве. Они приняли пифагорейское переселение душ, но не приняли связанного с ним обоснования. Пифагор говорил, что согрешившие души посылаются в тела, чтобы понести наказание и усердно очиститься. А эти приписывают переселению причину, прямо противоположную пифагорейской. Они говорят, что души посылаются в тела, чтобы совершить всякий вид распутства. Поэтому души, исполнившие это за одно нисхождение, уже не нуждаются в новом ниспослании. Души же, согрешившие мало, посылаются и дважды, и трижды, и многократно, пока не исполнят все виды порока⁹⁴.

Чтобы кто-нибудь не заподозрил меня в том, что я выдумываю это против них, приведу свидетельство Иринея – мужа апостольского, просветившего Запад. В первой книге своего сочинения против ересей он говорит: «Что у них совершаются безбожные, беззаконные и запрещенные дела, этому я не поверил бы. Но в их сочинениях так написано, и сами они так изъясняют. Они говорят, что Иисус втайне, наедине говорил это Своим ученикам и апостолам и велел им передавать это достойным и послушным. Ибо спасаются, говорят они, верой и любовью, а все прочее безразлично и лишь по мнению людей считается то добрым, то злым, так как ничто не есть зло по природе»⁹⁵. Вот что сказал о них дивный Ириней. Дальнейшего я не привожу, ибо оно исполнено крайнего безумия.

Епифан же, сын Карпократа, воспитанный в платоновской учености, развил баснословие отца⁹⁶. Они также утверждали свои злые ереси в царствование Адриана.

Продик, его преемник, основал ересь так называемых адамитов⁹⁸. ^[353]Он прибавил к учению Карпократа открытый блуд, ибо узаконил общность жен. Поэтому они не только на общих вечерях, погасив светильники, сходились с первой попавшейся, но и считали такое непотребство неким таинственным священнодействием.

В свидетели этого я приведу Климента Строматея, мужа священного, превзошедшего всех многоопытностью. В третьей книге «Стромат» он говорит так: «Есть и такие, кто называет Афродиту Всенародную⁹⁹ таинственным общением, оскорбляя и само это имя». Затем, сказав кое-что против их свинского невоздержания, он прибавляет и следующее: «Эти треокаянные превращают в священнодействие плотское и любострастное общение и думают, что оно возводит их в Царство Христово. Но такое общение вводит в блудилища, и сопричастниками им были бы свиньи и козлы. А наибольшие надежды у них имели бы блудницы, стоящие у дверей блудилища и без стеснения принимающие всех желающих». Добавив и другое подобное, он заключает: «Так учат и последователи Продика, ложно именующие себя гностиками»¹⁰⁰.

Из всех этих ересей Валентин взял поводы и составил свои бесконечные басни (ср.: 1Тим 1. 4). Ересь он основал при Антонине Первом¹⁰². Прежде всего он положил в основание совершенного Эона¹⁰³, которого называет также Предначалом, Праотцем и Глубиной. С ним вместе существует некая Мысль, называемая также Благодатью и Молчанием. По его словам, этот Эон беспредельные веки пребывал в покое. Спустя же время от них обоих произошли Ум и Истина. Ума они именуют Единородным. Эти два сочетания они называют пифагорейской четверицей¹⁰⁴ и корнем всего. От Ума и Истины, по его словам, были изведены Слово и Жизнь, а от Слова и Жизни – Человек и Церковь. Четыре же сочетания они называют первородной Осмерицей, корнем и основанием¹⁰⁵ всего. И это, говорят они, первый Эон¹⁰⁶. Затем Слово и Жизнь после изведения Человека и Церкви извели еще десять эонов: Глубинный и Смешение, Нестареющий и Единение, Самородный и Удовольствие, Неподвижный и Сорастворение, Единородный и Блаженная. От Человека же и Церкви были изведены другие двенадцать эонов: Утешитель и Вера, Отчий и Надежда, Материнский и Любовь, Присноумный и Разумение, ^[356]Церковный и Блаженство, Желанный и Премудрость¹⁰⁷. Эти тридцать эонов, говорят они, неведомы всем прочим, но известны лишь им одним¹⁰⁸.

Затем, наговорив множество басен, чтобы показать, что числа восемь, десять, двенадцать и тридцать досточтимы, Валентин утверждает, что Глубина недосягаема для всех, кто из нее произошел. Произошедшего же от нее Ума, пожелавшего увидеть ее и открыть прочим, удержало Молчание и воспрепятствовало его попытке¹⁰⁹. Последний же эон, которого называют Премудростью, возымел то же желание. Не сумев достичь цели, он, по словам Валентина, родил бесформенную сущность. Опечалившись о таком рождении, Премудрость пришла к Праотцу и поведала о своей страсти. Вместе с ней умоляли и прочие эоны, и она получила некоторое прощение. Бесформенный же плод, по их словам, есть вещество¹¹⁰, возникшее из неведения, печали, страха и смятения¹¹¹.

Глубина же, промышляя о том, чтобы и другой эон не впал в подобную страсть, изводит Предел, и притом без супруги женского рода, тогда как каждый из прочих эонов сопряжен с женским эоном. Этот Предел они называют также Крестом и сочиняют для него и другие имена. Благодаря ему, говорит Валентин, Премудрость очистилась и избавилась от страсти. А то Помышление¹¹², которое называли и Страстью, и бесформенным плодом, и веществом, Предел отбросил далеко от Премудрости.

После этого, по его словам, Единородный по воле Отца извел Христа и Святого Духа для утверждения и устроения эонов. Христос, говорят они, научил эонов, что Отец непостижим. А Святой Дух даровал эонам, по их учению, высшее равенство. Получив это, эоны воспели Праотца. Сообща принеся лучшее, что было у каждого, они изводят Иисуса, которого называют также Спасителем и Христом-Словом. Вместе с ним они извели и других ангелов, чтобы те были его телохранителями. Все это, говорят они, находится внутри Плиромы¹¹³.

Вне же Плиромы, по их словам, происходит следующее. Помышление той Премудрости, которое они назвали и бесформенным плодом, именуют Ахамоф. Оказавшись вне Плиромы, она пребывает в некоей тени и пустоте. Так называемый Христос, сжалившись над ней, простерся через того, кто называется Пределом и Крестом¹¹⁴, и дал ей форму по сущности. Но он оставил ее лишенной знания и после этого вобрал в себя свою силу. Она же, ощутив покинувший ее свет¹¹⁵, устремилась искать его. Но ей помешал продвинуться вперед Предел, воскликнувший: «Иао!» Отсюда, говорят они, и произошло это имя¹¹⁶. Скорбя о том, что ей не дали пройти, она исполнилась печали, страха и недоумения. ^[357]Потом у нее появилось и желание обратиться. Из этих страстей, по их словам, и составился наш мир. Из обращения произошли Демиург¹¹⁷ и души всех существ, а из прочих страстей – все остальное. Из ее слез – влажная сущность, из смеха – свет, из прочих страстей – прочее. Ибо пересказывать все, что они выдумывают, было бы, думаю, достойно порицания.

Затем, говорят они, она стала просить уже сжалившегося над ней Христа уделить ей света. Он принял мольбу, но сам не пришел, а послал Иисуса, чтобы в нем было создано видимое и невидимое, престолы, господства и божества, как они сами выражаются (ср.: Кол 1. 16)¹¹⁸. Итак, тот пришел с изведенными вместе с ним ангелами, отделил от нее постигшие ее страсти и, отделив, сгустил их. Она же, освободившись от страстей, возымела влечение к ангелам и родила духовный плод, подобный ангелам, и этот плод вознесся ввысь. Из обращения же, говорят они, произошла душевная сущность. Из нее получил форму Бог, Отец и Царь душ, имеющих одну с ним природу, – их они называют правыми, – и существ вещественных, которых называют левыми. Ибо, по их словам, он присвоил себе все видимое. Они называют его Матеротцем, Отцом и Демиургом.

Но нужно ли перечислять весь вздор этого баснотворчества? Весь их вымысел подобен уже сказанному. Явившийся Спаситель, говорит Валентин, взял от Ахамоф духовное, от Демиурга облекся в душевного Христа, а от Домостроительства¹¹⁹ надел на себя тело, имеющее душевную сущность, но устроенное неизреченной мудростью так, что оно стало осязаемым, видимым и способным к страданию. Ничего же вещественного, говорят они, он не воспринял, ибо ничто вещественное не может принять спасения.

Сами они, по их словам, спасаются одним знанием, а мы – верой и добрыми делами. Сами же они не нуждаются в делах, поскольку для спасения довольно знания. Поэтому совершеннейшие у них без опасения делают все, что запрещено Божественными законами. Они справляли языческие праздники и вкушали идоложертвенное. Они порабощены сластолюбию и без разбора дерзают на всякое зло.

Секунд, преемник Валентина, разделил Осмерицу надвое и одну ее часть назвал Правой, а другую – Левой. Он прибавил также Свет и Тьму. Отсюда же произросли и бесчисленные другие начальники ересей – Коссиан¹²¹, Феодот¹²², Ираклеон, Птолемей и Марк. Каждый из них прибавил к учению что-нибудь свое. ^[360]

Марк же упражнялся и в чародействе. Совершая с помощью волшебства некие чудеса, он обманул многих из тех, кого легко уловить. Сочинив длинную басню, он утверждал, что ее поведало ему Молчание. И он не стыдится представлять Молчание болтливым! Он уподобил эонов двадцати четырем буквам и одних назвал безгласными, других полугласными, третьих гласными¹²⁴.

Его последователи написали множество подложных книг под чужими именами и пытаются поразить ими неразумных. Крестя обманутых, они обычно произносят: «Во имя неведомого Отца всего, в Истину, Матерь всех, в Сошедшего на Иисуса, во единение, искупление и общение сил»¹²⁵. Примешивают они и еврейские имена, чтобы устрашить посвящаемых; упоминать их я счел излишним.

От них, как от пырея¹²⁶, произросло великое множество ересей. К ним, говорят, принадлежат и те, кого одни называют аскодрутами, а другие – аскодрупитами.

Эти говорят, что Божественные таинства как символы невидимого не следует совершать через видимые предметы, как и бестелесное – через чувственное и телесное. Совершенное же искупление, по их словам, есть истинное познание Сущего. Ибо все видимое произошло от неведения и страсти и разрушается знанием. Следовательно, и искупление должно быть духовным. Поэтому они не крестят приходящих к ним, и таинство Крещения у них не совершается. Ибо искуплением они называют познание всего.

Некоторые из них, называемые архонтиками¹²⁹, сочинили какие-то книги и называют их откровениями ^[361]пророков. Одну из этих книг они озаглавили «Симфонией». В ней они описали семь небес, у каждого из которых есть свой начальник (архонт), а выше всех – некая Светлая Мать. Они предают анафеме баню Крещения и причащение Таинств¹³⁰, поскольку те будто бы совершаются во имя Саваофа, а он, по их словам, властвует как тиран на седьмом небе. Души, говорят они, суть пища начальников, и без этой пищи начальники не могут жить. Диавол, по их словам, есть сын Саваофа, а Саваоф – Бог иудеев. Сын же, будучи злым, не чтит отца, но во всем ему противится. Каина и Авеля они называют детьми диавола. Рассказывают они и другие басни, исполненные всякого нечестия.

Иные же после кончины возливают елей и воду на головы умерших. Так, говорят они, скончавшиеся станут невидимыми и сильнее промежуточных начальств и властей¹³¹. Они учат их также произносить некую басню. Но если бы я включил ее в свое сочинение, то, думаю, сделался бы участником их пустословия.

Колорвасиане говорят, что первая Осмерица произошла от того, кого они называют Праотцем. О Спасителе же одни из них говорят, что он изведен от тридцати эонов и потому называется Благоволенным, так как вся Плирома благоволила через него прославить Отца (ср.: Кол 1. 19)¹³³. Другие утверждают, что он изведен только от десяти эонов. Третьи – что он произошел от Христа и Духа для утверждения Плиромы и называется Христом по имени своего отца¹³⁴. И много иного они баснословят.

Из семян Валентина произросла мерзость так называемых варвилиотов, или ворвориан, или наасинов, или стратиотиков, или фимионитов¹³⁶. Они предположили некоего неуничтожимого Эона, пребывающего в девственном духе; этот дух они называют Варвилоф¹³⁷. Варвилоф, говорят, попросила у него Предведения. Когда оно явилось и Варвилоф попросила снова, произошло Нетление, а затем вечная Жизнь. Возрадовавшись, Варвилоф зачала и родила Свет. Этот Свет, по их словам, был помазан совершенством Духа ^[364]и потому назван Христом. Этот Христос, в свою очередь, попросил Ума и получил его. Отец же прибавил и Слово. Затем сочетались Мысль и Слово, Нетление и Христос, вечная Жизнь и Воля, Ум и Предведение. После этого от Мысли и Слова, по их словам, был изведен Саморожденный, а вместе с ним Истина, и образовалось новое сочетание – Саморожденного и Истины.

Но нужно ли говорить и о прочих изведениях, происшедших от Света и Нетления? Басня эта длинна и, кроме нечестия, еще и скучна. Они прибавили к этому и еврейские имена, пытаясь поразить простецов.

Саморожденный, по их словам, извел человека совершенного и истинного, которого они называют Адамантом¹³⁸. Вместе с ним было изведено и сочетанное с ним совершенное Знание. Отсюда вновь явились Мать, Отец и Сын. От Человека и Знания произросло Древо, которое они также называют Знанием. От первого же ангела, говорят они, был изведен Святой Дух, которого они назвали Премудростью и Пруникой¹³⁹. Она, желая иметь супруга, родила Дело, в котором были Неведение и Дерзость. Это Дело они называют Первоначальником¹⁴⁰ и говорят, что он творец твари. Соединившись с Дерзостью, он породил Порок и его части.

Все это я изложил вкратце, опустив длинноты их вымысла. А кто настолько треокаянен, чтобы языком произнести то, что творится в их тайных обрядах? Совершаемое ими как божественное превосходит всякую злую мысль и всякое мерзкое помышление. Довольно и одного их прозвища, чтобы намекнуть на их сквернейшую дерзость: ворворианами они прозваны именно поэтому¹⁴¹.

Сифиане, которых некоторые именуют офианами или офитами, называют Бога всяческих Человеком. Они именуют Его также Светом, блаженным и нетленным и утверждают, что Он обитает в Глубине. Его Мысль они называют Сыном Человеческим и вторым Человеком. После него пребывает Святой Дух, а ниже их – четыре стихии: вода, тьма, бездна и хаос. Дух они называют женским началом и говорят, что он носится над стихиями (ср.: Быт 1. 2)¹⁴³. ^[365]Первый и второй Человек, по их словам, возлюбили красоту Духа и породили Свет, который называют Христом. Женское же начало не смогло вместить преизбытка света и перелилось через край. Христос вместе с матерью был взят в нетленный Эон, который они называют также истинной Церковью. А излившаяся влага света, говорят они, упала вниз и была названа Премудростью, Пруникой и Мужеженской.

Плавая в водах, она приняла от них тело, отяготела и едва не погрузилась в глубину. Но она поднялась, из облекавшего ее тела устроила небо, а затем, сбросив его, вознеслась к матери. Его [т. е. рожденного ею] называют сыном Пруники¹⁴⁴. Он, в свою очередь, извел другого сына, и от того, говорят они, произошел еще иной; так изведения продолжились до семи. Каждым из них было создано одно небо, и каждый обитает на своем. Упомянутым сыновьям они дали и имена, воспользовавшись еврейским языком; приводить их я счел совершенно излишним.

Прочие сыновья, по их словам, восстали против первого, который одним приходился дедом, другим – прадедом, а иным – предком. Он же, впав в уныние, устремил свою мысль на осадок вещества и родил от него змеевидного сына. Затем отец змеевидного, хвалясь, сказал: «Я Бог и отец, и нет никого выше меня» (ср.: Ис 45. 5; 46. 9)¹⁴⁵. Но мать, вознегодовав, вскричала на него: «Не лги: выше тебя есть Отец всего – первый Человек – и Сын Человеческий». «Услышав эти слова, – говорится у них, – отец змея сказал: „Придите, сотворим человека по образу нашему“» (ср.: Быт 1. 26)¹⁴⁶. К этому они прибавляют и очень многое другое, исполненное нечестия и вместе с тем мерзости. Того змеевидного они называют Михаилом и Саманной¹⁴⁷. Пророков они разделяют и, как им угодно, распределяют между семью сыновьями.

Сифа они называют некоей божественной силой, почему и прозваны сифианами. Иисуса же они отличают от Христа: Иисус, по их словам, родился от Девы, а Христос сошел на Него с неба. Они утверждают также, что апостолы впали в заблуждение, решив, что плоть Спасителя воскресла. Некоторые из них говорят, что Христос, приняв вид змея, вошел в утробу Девы. Так эти жалкие люди понимают апостольское изречение: «Он, будучи образом Божиим, не почитал хищением быть равным Богу; ^[368]но уничижил Себя Самого, приняв образ раба» (Флп 2. 6–7).

Иные же говорят, что сам змей был заодно с Премудростью. Воюя с Творцом как с враждебным богом, он обманул Адама и дал ему знание. Поэтому, говорят они, и сказано, что змей мудрее всех (ср.: Быт 3. 1)¹⁴⁸. И многократно извитое расположение наших кишок, по их словам, имеет облик змеиного тела и показывает животворящую мудрость змея. Потому они и поклоняются змею. Заворожив его какими-то заклинаниями, они содержат его во тьме. При совершении своих мерзких таинств они подносят его к трапезе. Когда же змей проползет по хлебам, они причащаются ими как освященными¹⁴⁹.

Другие, которых называют каинитами, говорят, что Каин получил искупление от вышней Власти¹⁵¹. Своими родственниками они признают и Исава, и Корея, и содомлян, и всех подобных им. Творец, по их словам, ненавидел этих людей, но они не потерпели от Него никакого вреда, ибо Премудрость похитила из них то, что имела в них. И предатель Иуда, говорят они, один из всех апостолов имел это знание и потому совершил таинство предательства. Они показывают и написанное будто бы им Евангелие, но составили его они сами: ведь Иуда тотчас получил петлю как плату за предательство (ср.: Мф 27. 5).

Совершая запрещенное, они произносят имя какого-нибудь ангела, будто бы посвящая свое распутство ему. И так они поступают при каждом виде распутства. Ибо, говорят они, есть некие ангелы, равные числом видам распутства, и совершаемые дела служат этим ангелам.

Были и другие нечестивцы, которых именовали антитактами¹⁵³. Великого неведомого Бога, как они сами выражаются, они называли своим Отцом. Он, по их словам, благ и есть Бог-Творец. Но один из тех, кто Им сотворен, подсеял плевелы (ср.: Мф 13. 25). Тот, как они говорят, и всех нас окружил злом, воспротивившись нашему преблагому Отцу. «Поэтому и мы противимся ему, – говорят они, – мстя за Отца и восставая против его законов. И поскольку он сказал: „Не прелюбодействуй“ (Исх 20. 14), то будем прелюбодействовать, чтобы упразднить его заповедь»¹⁵⁴. Таких можно по справедливости назвать изобретателями зла (ср.: Рим 1. 30)¹⁵⁵, ибо к распутству они присоединяют хулы.

Адем Каристский и Евфрат Ператик, от которого их единомышленники получили название ператов, говорят, что мир один, но разделен натрое. Одна его часть подобна некоему великому источнику, ^[369]который мысленно можно делить до бесконечности. Первое деление они называют триадой и именуют его совершенным Благом, отеческим Величием. Вторая часть – это множество беспредельных сил. Третью часть они называют частной¹⁵⁷. Первую часть они называют нерожденной и говорят о трех богах, трех словах, трех умах и трех человеках.

Свыше, от нерожденности и первого деления мира, при самой кончине мира, во дни Ирода, сошел, по их словам, некий трехприродный, трехтелесный и трехсильный человек, называемый Христом. Он прошел через нерожденный и самородный миры и пришел в этот мир, в котором живем мы. Сошедший Христос приготовит низведенное свыше к возвращению вверх, а злоумышлявшее против низведенного предаст наказанию. Нерожденный и самородный миры, говорят они, спасутся, а этот мир, который они называют частным, погибнет.

Говорят, что Моноим Аравитянин, заимствовав поводы из науки чисел, построил свою ересь.

Гермоген говорил, что Бог создал все из подлежащего вещества, нерожденного, как и Он сам¹⁶⁰. Этот безумец считал невозможным даже для Бога всяческих творить из не сущего. Он говорил, что тело Господа было положено на солнце¹⁶¹, а диавол и демоны изольются обратно в вещество¹⁶². Против него писал Феофил, епископ Антиохийский¹⁶³, а также Ориген. Против Валентина же и его последователей писали Ириней, Климент и Ориген.

Татиан Сириец¹⁶⁵ прежде был софистом, а потом сделался учеником божественного Иустина мученика. После кончины учителя он возжелал стать начальником ереси. Поводы для своего вымысла он собрал отовсюду. У Валентина он заимствовал изведения эонов, а у Сатурнина и Маркиона – отвращение к браку, к вкушению всего одушевленного и вина.

Его своим начальником считают так называемые идропарастаты и энкратиты. Идропарастатами они называются потому, что приносят воду вместо вина¹⁶⁶, а энкратитами¹⁶⁷ – потому, что не пьют вина и не едят ничего одушевленного. Они воздерживаются ^[372]от этого, гнушаясь им как злом. Они проводят безбрачную жизнь, называя брак блудом, а законное супружеское общение – диавольским.

Татиан составил и так называемое Евангелие «Диатессарон»¹⁶⁸. Составляя его, он отсек родословия и все прочее, показывающее, что Господь родился от семени Давидова по плоти (ср.: Рим 1. 3). Этой книгой пользовались не только члены его сообщества, но и последователи апостольского учения. Они не знали злого умысла, скрытого в этом своде, и по простоте пользовались ею ради ее краткости. И я сам нашел в здешних церквах более двухсот таких книг, бывших в почете. Собрав их все, я убрал их, а вместо них ввел Евангелия четырех евангелистов¹⁶⁹.

Учение Татиана перенял Север и по своему имени назвал тех, кого обманул. Отсюда некоторые называют энкратитов северианами. Они отвергают и Послания божественного Павла, и книгу Деяний. Против них писали Мусан, защитник истины¹⁷¹, Климент Строматей, Аполлинарий, бывший епископом священного города во Фригии¹⁷², и Ориген.

Вардесан Сириец, родом из Эдессы, процветал во времена кесаря Марка Вера¹⁷⁴. Говорят, что он отсек многое из баснословия Валентина. Много сочинений он написал на сирийском языке, и некоторые перевели их на греческий. Я и сам читал его труды – и написанные против судьбы¹⁷⁵, и против ереси Маркиона, и немало других. Говорят, что и Армоний, его сын, изучил греческий язык в Афинах. Он также написал многое, пользуясь сирийским языком. Заблуждение того и другого доблестно обличил всехвальный Ефрем Сирин¹⁷⁶.

Флорин и Власт, числившиеся среди римских пресвитеров, уклонились в пагубное учение Валентина. Говорят, что треблаженный Ириней, оплакивая их недуг, и составил свое сочинение против Валентина.

Итак, все эти еретики, начав от Симона, породили родственные друг другу учения. Они говорили о неких эонах, об изведениях эонов и об иных изведениях изведений.

Маркион и его учитель Кердон ^[373]также взяли поводы к хуле из обмана Симона, но проложили иную, новую дорогу нечестия. Кердон жил при Антонине Первом. Он говорил, что один Бог – Отец Господа нашего Иисуса Христа, неведомый пророкам, а другой – Творец вселенной и Законодатель Моисеева закона. Один из них праведен, другой благ. «Один, – говорит он¹⁷⁹, – в законе велит выкалывать око за око и выбивать зуб за зуб (ср.: Исх 21. 24; Лев 24. 20; Мф 5. 38). А благой в Евангелиях повелевает подставлять и другую щеку тому, кто ударит в правую, и тому, кто хочет взять рубашку, отдавать и верхнюю одежду (ср.: Мф 5. 39–40). Один в законе велел любить друга и ненавидеть врага, а другой повелел любить и врагов» (ср.: Мф 5. 43–44)¹⁸⁰.

Но этот величайший безумец не знает, что и в законе повелевается приводить заблудившегося вола врага, помогать поднять упавшее животное (ср.: Исх 23. 4–5; Втор 22. 1–4) и не оставлять врага без помощи, когда он в ней нуждается. Не знает он и того, что тот, кого он называет единственно благим, угрожал геенной называющему брата безумным (ср.: Мф 5. 22)¹⁸¹. Показывая же Себя праведным, Он сказал: «Какою мерою мерите, такою же отмерится и вам» (Лк 6. 38; ср.: Мф 7. 2). Но обличать это теперь не время. К тому же для читавших Божественные Писания эта хула совершенно очевидна.

Маркион Понтийский, научившись этому у Кердона, не удовольствовался преданным ему учением, но умножил нечестие. Ибо он измыслил в своем учении четыре нерожденные сущности¹⁸². Одного он называл благим и неведомым и именовал его Отцом Господа. Другого – Создателем и праведным, но называл его также злым. Кроме того, он признавал вещество, само злое и подвластное другому злому началу. Создатель, по его словам, одолел злое начало, взял вещество и создал из него все. Из чистейшей части вещества он сотворил небо, из остального – четыре стихии, а из осадка – ад и тартар. Затем он, как говорит Маркион, отцедил чистейшую часть земли и устроил рай. Взяв оттуда один ком, он образовал Адама, дав ему душу из собственной сущности¹⁸³. Отсюда, по его словам, и происходит борьба души и тела: тело силится повлечь душу вниз, к тому веществу, а душа пытается увлечь тело вверх, к Создателю.

Они дерзают даже утверждать, что змей более благ, чем Создатель. Ибо Создатель запретил вкушать от древа познания (ср.: Быт 2. 17), а змей настойчиво убеждал вкусить (ср.: Быт 3. 4–5). И не поняли эти нечестивцы, что совет змея породил смерть. Поэтому некоторые из них даже почитают ^[376]змея. Я сам нашел у них медного змея, лежавшего в каком-то ковчежце вместе с их мерзкими таинственными предметами¹⁸⁴. Они хулят не только Творца, но называют беззаконниками и патриархов, и пророков, чтобы показать, что Создатель любит злых.

Из Евангелий Маркион принял только Евангелие от Луки, да и из него отсек родословие и очень многое другое. Закон же, пророков и весь Ветхий Завет он отверг как данный чужим Богом. Господь наш Иисус Христос, по его словам, сошел, чтобы освободить уверовавших в Него от рабства Создателю. Он казался человеком, не имея ничего человеческого, и казался пострадавшим, нимало не пострадав. Маркион отверг и воскресение тел, считая его невозможным.

Он говорил, что Каин, содомляне и все прочие нечестивцы получили спасение. Ибо они подошли в аду к Спасителю Христу и были взяты в Царство. Авель же, Енох, Ной, патриархи, прочие пророки и праведники, по его словам, не получили дарованной тем свободы, потому что не захотели прибегнуть к Нему. «Поэтому, – говорит он, – они и осуждены обитать в аду»¹⁸⁵. Вот что изрыгал Маркион в неистовстве против Творца, а вернее – нечто еще гораздо худшее. Ибо самые тяжкие хулы я предал молчанию.

Я знал одного из них – девяностолетнего старика. Вставая утром, он умывал лицо собственной слюной. Когда его спросили о причине, он ответил, что не хочет нуждаться в Создателе и брать воду из Его творений. Присутствующие сказали ему: «Как же ты ешь, пьешь, одеваешься, спишь и совершаешь ваши обычные таинства?» Он ответил, что делает это по необходимости, потому что иначе не может ни жить, ни совершать таинства. Так безумец против воли признал, что тот, кого он называет благим, ничего не имеет, а сам он пользуется всеми благами из творений Создателя.

Но я, опустив очень многое, перейду к последующему. Ибо и это сборище, в свою очередь, разделилось на многие ответвления.

Апеллес к нерожденным сущностям Маркиона прибавил еще Огненного¹⁸⁷. Он составил также книгу, которую назвал «Пророчеством Филумены»¹⁸⁸. Христа он облек телом не человеческим, а из сущности мира. Потит, Власт, Синер, Препон и Пифон стали во главе различных учений. Все они взяли поводы из хулы Маркиона. Против этого нечестия писали очень многие. Иустин, философ и ^[377]мученик; Феофил, епископ Антиохийский; Филипп, епископ Гортинский¹⁸⁹; Ириней, епископ Лугдунский¹⁹⁰, о котором мы упоминали и прежде; Модест¹⁹¹, Ориген, Родон, Адамантий¹⁹², Ипполит¹⁹³ и Евсевий Эмесский¹⁹⁴ – все они превосходно и премудро обличили бешенство этой хулы.

Манес¹⁹⁶ был, как говорят, родом перс. Он долгое время носил ярмо рабства, а в рабстве назывался Скифианом¹⁹⁷. Сделавшись наследником своей госпожи, он не удовольствовался нежданным богатством и не воспел Подателя благ, но подвиг свой язык на хулу и нечестивое баснословие и стал совершеннейшим орудием врага истины.

Он говорил, что есть два нерожденных и вечных начала – Бог и вещество. Бога он назвал Светом, а вещество – Тьмой, Свет – Добром, а Тьму – Злом. Дал он им и другие имена. Свет он назвал добрым деревом, исполненным добрых плодов, а вещество – злым деревом, приносящим плоды, сходные с корнем (ср.: Мф 7. 17–18)¹⁹⁸. Бог, по его словам, отстоит от вещества и совершенно не знает его, как и вещество не знает Его. Бог занимает северные, восточные и западные страны, а вещество – южные.

Много веков спустя вещество возмутилось против самого себя, и его плоды восстали друг против друга. Началась война: одни преследовали, другие бежали, пока не достигли пределов Света. Увидев Свет, они возрадовались и удивились ему. Они пожелали всем войском выступить против него, похитить его и смешать с ним свою тьму. И вот, как повествует эта нескладная, пустая и безрассудная басня, вещество вместе с демонами, идолами, огнем и водой устремилось против явившегося Света.

Бог же устрашился внезапного нашествия. «Ибо, – говорит Манес, – у Него не было ни огня, чтобы поразить их молниями и громами, ни воды, чтобы навести потоп, ни железа или иного оружия». Поэтому Он придумывает такую хитрость. Взяв некую часть Света, Он послал ее веществу, словно приманку и крючок. Вещество набросилось на нее, простерлось над ней, поглотило посланное, оказалось связанным и попалось, как в сеть. Отсюда, говорят манихеи, Бог был вынужден создать мир. Части же мира, по их словам, суть создания не Бога, а вещества. Бог же создал мир, желая разрушить состав вещества и примирить враждующее, чтобы мало-помалу освободить и Свет, смешанный с веществом.

И человека, по их словам, образовал не Бог, а начальник вещества, которого они называют Сакласом. И Еву так же произвели Саклас и Неврод¹⁹⁹. ^[380]Адам был создан звероподобным, а Ева – бездушной и неподвижной. Мужеподобная же дева, которую они называют дочерью Света и именуют Иоиль, уделила Еве жизнь и свет²⁰⁰. Ева избавила Адама от звероподобия, но впоследствии сама лишилась света. Саклас же сначала совокупился с ней и имел от нее звероподобного младенца. Затем, говорят они, он снова вступил с ней в общение²⁰¹.

Но, быть может, и меня кто-нибудь справедливо упрекнет за то, что я решаюсь это описывать. Поэтому, оставив прочие басни и вздор, я кратко изложу главные положения нечестивой ереси.

Солнце и луну они называют богами. Солнце они иногда именуют Христом и считают достаточным доказательством этого то, что солнце померкло во время Распятия (ср.: Лк 23. 45). Иногда же они говорят, что солнце и луна суть корабли, переправляющие души умерших от вещества к Свету. «Так, – говорит Манес, – Свет по частям освобождается от злого смешения». Они говорят также, что луна становится серповидной и половинной, когда опустошается. Она берет от вещества светоносные души и слагает их в Свет. Так мало-помалу Свет освобождается от злого смешения. Когда же вся природа Света отделится от вещества, тогда, по их словам, Бог предаст вещество огню и сделает из него один ком. С ним будут и души, не уверовавшие в Манеса.

Диавола он называет то веществом, то начальником вещества. Брак он называет законоположением диавола. Милостыню, подаваемую бедным, они порицают, называя ее служением веществу. Господь, по их словам, не воспринял ни души, ни тела, но явился как человек, не имея ничего человеческого. И крест, и страдание, и смерть, говорят они, были призрачными. Воскресение тел они отвергают как басню, ибо никакую часть вещества не считают достойной спасения.

Они учат о переселении душ: одни души посылаются в тела птиц, другие – в тела скота, зверей и пресмыкающихся. Они считают одушевленным все – и огонь, и воду, и воздух, и растения, и семена. Поэтому так называемые у них совершенные не преломляют хлеба и не режут овощей. А над теми, кто это делает, они открыто превозносятся, как над убийцами²⁰². Однако нарезанное и преломленное они все же едят²⁰³. Они особенно усердно прибегают к чародейству, совершая свои нечестивые таинства. Поэтому их учение трудно смыть. Того, кто причастился их мерзких оргий, очень трудно отвратить от действия губящих души демонов, которые через заклинания совершающих обряды связывают души посвященных.

У этого Манеса вначале было три ученика – Алда²⁰⁴, Фома и Ерма. ^[381]Алду он послал проповедником к сирийцам, а Фому – к индийцам. Когда же они вернулись и рассказали, что претерпели всевозможные беды, так как никто не хотел принять Манеса своим учителем, злейший Манес дерзнул назвать себя Христом и именовать Святым Духом. Он говорил, что послан по обетованию Спасителя, ибо Господь обещал послать другого Утешителя (ср.: Ин 14. 16; 15. 26). По примеру Господа он избрал двенадцать учеников. Спасаясь от персидского царя, он пришел в Междуречье. Ибо он дерзко обещал исцелить заболевшего царского сына, но причинил ему еще большие бедствия. Изгнанный и оттуда как явный богоборец, он пришел в Персиду. Там его схватил царь, и Манес претерпел персидскую казнь: с него содрали кожу и отдали его на растерзание псам²⁰⁵.

Таков был конец Манеса, таковы главные положения нечестивой ереси. Если бы кто захотел пересказать весь вздор его басен, ему понадобилось бы очень много книг. Такие учения внушил злейший демон умам нечестивых людей. Такими сотниками и тысяченачальниками он пользовался, ополчаясь против истины. Но он, говоря словами пророка, ткал паутину (ср.: Ис 59. 5)²⁰⁶. Ибо Владыка с легкостью обличил ложь и рассеял сообщества ее защитников.

Против нечестия Манеса писали лучшие защитники благочестия – Тит и Диодор. Первый пас Бострскую Церковь²⁰⁷, второй управлял митрополией киликийцев²⁰⁸. Писал и Георгий Лаодикийский – поборник ереси Ария, но муж, воспитанный в философских науках. Кроме того, писал и Евсевий Финикийский, о котором мы упоминали и прежде. Я же перейду к другой фаланге.

Сокращенное изложение еретических басен. Книга вторая.

Пролог.

1. О Евионе.

2. О назореях.

3. О Керинфе.

4. Об Артемоне.

5. О Феодоте.

^[384]6. О мелхиседекианах.

7. Об элкесеях.

8. О Павле Самосатском.

9. О Савеллии.

10. О Маркелле.

11. О Фотине.

Какие ветви произрастил горчайший корень Симона и какие гибельные плоды они принесли, мы ясно показали в первой книге. При этом мы, насколько было возможно, сократили длинноты басен, не решились произнести самые тяжкие хулы, а самое нечестивое и мерзкое из сквернейших оргий предали молчанию. Мы сочли, что согрешили бы, если бы научили этому несведущих. Ведь даже совершенно порабощенные сластолюбию не помышляли о том, на что дерзали эти еретики.

Внушил же это их душам злейший демон. Он поднял войну против проповедников истины и через этих людей пытался навлечь дурную славу на исповедующих Божественное. Он рассчитывал, что из-за общности имени хула падет на всех. Ведь христианами назывались и учители мерзких учений, и проповедники Евангелия. И всякий, кто не знал различия между ними, считал нечестивыми всех, кто носил одно имя.

На это дерзнул изобретатель и искусник зла, как только воссиял свет истины и, подобно лучам, разослал по вселенной божественных апостолов. Ибо еще при их жизни явились и Симон, и Менандр, и прочие ученики Симона, о которых мы упоминали выше. Говорят, что и Керинф посеял плевелы своей ереси (ср.: Мф 13. 25), когда еще был жив всехвальный Иоанн, написавший Божественное Евангелие.

И божественный Павел в Посланиях к Тимофею обличил других. Он говорит так: «Непотребного пустословия удаляйся; ибо они еще более будут преуспевать в нечестии, и слово их, как рак, будет распространяться. Таковы Именей и Филит, которые отступили от истины, говоря, что воскресение уже было, и разрушают в некоторых веру» (2Тим 2. 16–18). Затем он показывает незыблемость и твердость истины: «Но твердое основание Божие стоит, имея печать сию» (2Тим 2. 19). Учит он и тому, как Господь печется обо всех Своих: «Ибо познал, – говорит он, – Господь Своих» (2Тим 2. 19). Потом он увещевает избегать общения с порочными: «И да отступит от неправды всякий, исповедующий имя Господа» (2Тим 2. 19). Далее на примере он врачует тех, кто негодует, что злые живут вместе с добрыми. «Ибо в большом доме, – говорит он, – есть сосуды не только золотые ^[385]и серебряные, но и деревянные и глиняные; и одни в почетном, а другие в низком употреблении» (2Тим 2. 20). Он показывает также свободу произволения: ум самовластен и легко может обратить свою склонность, куда захочет. Он говорит так: «Итак, кто будет чист от сего, тот будет сосудом в чести, освященным и благопотребным, годным на всякое доброе дело» (2Тим 2. 21)²⁰⁹.

Подобное он написал и в первом Послании: «Преподаю тебе, сын мой Тимофей, сообразно с бывшими о тебе пророчествами, такое завещание, чтобы ты воинствовал согласно с ними, как добрый воин, имея веру и добрую совесть, которую некоторые отвергнув, потерпели кораблекрушение в вере; таковы Именей и Александр, которых я предал сатане, чтобы они научились не богохульствовать» (1Тим 1. 18–20). Этим он ясно научил, что беззаконная жизнь служит основанием для нечестия. Ибо доброй совестью он назвал чистую жизнь и сказал, что те, кто отверг ее, потерпели кораблекрушение в вере.

И еще: «Негодных же и бабьих басен отвращайся» (1Тим 4. 7). И опять: «Кто учит иному и не следует здравым словам Господа нашего Иисуса Христа и учению о благочестии, тот горд, ничего не знает, но заражен страстью к состязаниям и словопрениям» (1Тим 6. 3–4) и так далее. И немного ниже: «Корень всех зол есть сребролюбие, которому предавшись, некоторые уклонились от веры и сами себя подвергли многим скорбям» (1Тим 6. 10). И в самом конце он призывает: «О, Тимофей! храни преданное тебе, отвращаясь негодного пустословия и прекословий лжеименного знания, которому предавшись, некоторые уклонились от веры» (1Тим 6. 20–21).

Эти слова ясно показывают, что еще во время проповеди апостолов явились многие начальники мерзких ересей. Предсказывает апостол и то, что после их отшествия некоторые будут внушать своим последователям пустые учения. «Дух же ясно говорит, – пишет он, – что в последние времена отступят некоторые от веры, внимая духам обольстителям и учениям бесовским, через лицемерие лжесловесников, сожженных в совести своей, запрещающих вступать в брак и употреблять в пищу то, что Бог сотворил, дабы верные и познавшие истину вкушали с благодарением» (1Тим 4. 1–3). И во втором Послании, предсказав многие пороки людей, которые будут после апостолов (ср.: 2Тим 3. 1–5), он прибавил: «К сим принадлежат те, которые вкрадываются в домы и обольщают женщин, утопающих во грехах, водимых различными похотями, всегда учащихся и ^[388]никогда не могущих дойти до познания истины. Как Ианний и Иамврий противились Моисею, так и сии противятся истине, люди, развращенные умом, невежды в вере» (2Тим 3. 6–8). Затем он предрекает, что их лжеучение будет легко обличено: «Но они не много успеют; ибо их безумие обнаружится перед всеми, как и с теми случилось» (2Тим 3. 9).

Я привел свидетельства апостола, желая показать, что еще в то время, когда апостолы возделывали ниву, общий враг посеял плевелы ересей (ср.: Мф 13. 25, 28). Но премудрый Владыка не воспрепятствовал сеянию злых семян, а бо́льшую часть плевел превратил в пшеницу. Об этом свидетельствуют и города, и селения, освободившиеся от плевел Симона, Менандра, Клеовия, Досифея, Горфея, Адриана²¹⁰, Сатурнина, Василида, Исидора, Карпократа, Епифана и вообще всех подобных плевел. Ибо обманутых ими Владыка назвал созревшей пшеницей²¹¹. Лишь очень немногие, и притом рассеянные в некоторых городах, остались зараженными пагубой Валентина, Маркиона и Манеса. Быть может, это служит обличением тем, кому ныне вверено пасти Церкви: они не в силах обратить даже малых остатков нечестивых ересей.

Но богоборный демон не захотел насытиться войной против благочестия. Он снова выставил против истины других – тех, кто исповедовал прямо противоположное упомянутым еретикам.

Эту фалангу возглавил Евион²¹³; так евреи называют нищего. Он, подобно нам, говорил, что Нерожденный один, и признавал Его Творцом мира. Господь же Иисус Христос, по его словам, родился от Иосифа и Марии и был человеком, превосходившим прочих добродетелью и чистотой. Евиониты живут по Моисееву закону. Они принимают только Евангелие от евреев²¹⁴, а Апостола²¹⁵ называют отступником. Из них был Симмах, переложивший Ветхое Писание с еврейского языка на греческий²¹⁶.

Есть и другое сообщество, носящее то же имя: и они называются евионитами. Во всем прочем они согласны с первыми, но говорят, что Спаситель и Господь родился от Девы. ^[389]Они пользуются только Евангелием от Матфея. Субботу они чтут по иудейскому закону, а воскресный день святят так же, как мы.

Назореи – это иудеи, почитающие Христа как праведного человека и пользующиеся так называемым Евангелием от Петра²¹⁸. Евсевий говорит, что эти ереси возникли в царствование Домитиана²¹⁹. Против них писали Иустин, философ и мученик, Ириней, преемник апостолов, и Ориген.

В то же время и Керинф положил начало другой ереси. Он долгое время провел в Египте и изучил философские науки, а потом прибыл в Асию²²¹ и назвал учеников своим именем. Он учил, что Бог всяческих один, но не Он Творец мира, а некие отделенные от Него силы, совершенно Его не знающие. Об Иисусе же он, подобно евреям²²², говорил, что Тот родился естественным путем от мужа и жены – Иосифа и Марии – и отличался целомудрием, праведностью и прочими добродетелями. Христос же, по его словам, сошел на Него свыше в виде голубя (ср.: Лк 3. 22)²²³ и тогда проповедал неведомого Бога и совершил описанные в Писании чудеса. Во время же страдания Христос, по его учению, отступил от Него, а пострадал Иисус.

Керинф сочинил и некие откровения, будто бы виденные им самим, и составил учения о каких-то угрозах²²⁴. Он говорил, что Царство Господа будет земным. Он грезил о пище и питии, мечтал о наслаждениях, о браках, жертвоприношениях и праздниках в Иерусалиме и утверждал, что все это будет совершаться тысячу лет. Ибо столько, по его мнению, продлится Царство Господа. Против него писали не только упомянутые выше, но вместе с ними и Гаий, и Дионисий, епископ Александрийский²²⁵.

Говорят, что божественный евангелист Иоанн увидел Керинфа моющимся в бане (ибо случилось, что и сам Иоанн по болезни пользовался баней) и сказал: «Бежим отсюда, чтобы и нам не пострадать, если баня обрушится из-за Керинфа»²²⁶.

Некто Артемон, которого некоторые называют Артемой, ^[392]о Боге всяческих мыслил подобно нам и говорил, что Он Творец вселенной. Господа же Иисуса Христа он называл простым человеком, родившимся от Девы, но превосходящим пророков добродетелью. Искажая смысл Божественных Писаний, он утверждал, что именно это проповедовали и апостолы. Жившие же после них, по его словам, начали богословствовать о Христе, называя Богом Того, Кто не есть Бог.

Феодот Византиец, кожевник, мысливший так же, как Артемон, возглавил другое сообщество. Треблаженный Виктор, епископ Римский, отлучил его за попытку извратить догматы Церкви²²⁹. Против их ереси был написан «Малый лабиринт». Некоторые считают его творением Оригена, но слог обличает говорящих так²³⁰.

Написал ли его Ориген или кто-то другой, в нем рассказывается следующая история. Некий Наталий, бывший одним из доблестных исповедников, был обманут Асклипиадом²³¹ и другим Феодотом, принадлежавшими к той же ереси. Они уговорили его за плату возглавить их сообщество ввиду известности его исповедничества. Они обещали давать ему по сто пятьдесят денариев каждый день²³². Врач душ многократно увещевал его избавиться от заблуждения, напоминая, что он подвизался не за этих людей, а за евангельские догматы. Но Наталий не покорился, порабощенный той честью, которую, как ему казалось, он имел, возглавляя обманутых. Тогда Врач душ наказал его через ангелов тяжкими бичами. Узнав на опыте, к чему приводит противление Богу, тот утром поспешно пришел в церковь. Припадая к ногам архиерея²³³, он умолял принести за него молитву человеколюбивому Владыке. Архиерей сжалился над плачущим и умоляющим и простер ему руку для покаяния.

Рассказав это о Наталии, упомянутый писатель прибавил, что основатели ереси дерзнули исказить Божественное Писание: одно они отсекли, другое прибавили. Они говорили, будто исправили то, что было написано неверно, и тем объявляли себя мудрее Всесвятого Духа. И даже это, по его словам, они делали несогласно между собой: иначе исправил Феодот, иначе Асклипиад, иначе Ермофил, иначе Аполлонид. И каждый из них вносил исправления в свои же исправления, так что между их списками великое разногласие. Вот что мы узнали о них.

Мелхиседекиане, говорят, составляют ответвление феодотиан и расходятся с ними лишь в одном: ^[393]Мелхиседека они считают некоей божественной и величайшей силой, а Христа – происшедшим по его образу²³⁵. Начало этой ереси положил другой Феодот, по ремеслу меняла²³⁶.

Элкесеи получили свое название от некоего Элкесая, положившего начало этой ереси. Собрав басни из разных ересей, они составили свое собственное заблуждение. О начале всего они согласны с нами: говорят, что Нерожденный один, и называют Его Творцом всего. Но Христа они признают не одного: один Христос – вверху, другой – внизу. Этот Христос, по их словам, издревле обитал во многих людях, а впоследствии сошел. Об Иисусе же Элкесай то говорит, что Он от Бога, то называет Его духом, то говорит, что Он имел матерью деву. А в других своих сочинениях он не признает и этого. Он учит также, что Иисус снова и снова переселяется, входит в другие тела и в каждое время является по-разному.

И они прибегают к заклинаниям и призыванию демонов, а также к крещениям с исповеданием стихий. Они держались заблуждений астрологии, магии и математики²³⁸ и называли себя провидцами. Апостола²³⁹ они совершенно отвергли. Они составили и некую книгу, которая, по их словам, упала с неба. Кто выслушает ее, тот, говорят они, получит иное отпущение грехов, нежели то, которое даровал Христос. Против этой ереси действительно писал Ориген²⁴⁰. Утвердил же ее Алкивиад, родом из Апамеи Сирийской²⁴¹.

Павел Самосатский был епископом Антиохийским. В то время там правила Зиновия. Ибо персы, победив римлян, передали ей власть над Сирией и Финикией²⁴³. Павел впал в ересь Артемона, думая этим угодить Зиновии, державшейся иудейских мнений.

Узнав об этом, правители Церквей сочли небезопасным оставить без внимания столь тяжкий недуг, который быстро распространялся и имел себе пособником славу величайшего города. Дионисий, епископ Александрийский, муж, прославившийся в учительстве, отложил путешествие по старческой немощи. Но он письменно дал Павлу подобающие увещания, а собравшихся епископов воодушевил ревностью о благочестии. Первенствовал же среди собравшихся великий и всеми прославляемый Григорий. Благодатью Духа, обитавшей в нем, он совершил чудеса, которые воспевают все²⁴⁴. Первенствовали и его брат Афинодор, и Фирмилиан, епископ Кесарии Каппадокийской, – ^[396]муж знаменитый и сведущий в обоих родах знания, и во внешнем, и в Божественном²⁴⁵. Был среди первенствующих и Елен, управлявший митрополией киликийцев²⁴⁶. Они возглавляли многих собравшихся.

Сначала они пытались наставлениями и советами отвратить Павла от лжеучения. Но он открыто отрицал, что мыслил что-либо подобное, и утверждал, что следует апостольскому учению. Тогда епископы, воспев Владыку за единомыслие, возвратились к своим паствам. Однако по прошествии времени молва, распространившаяся повсюду, снова возвестила всем об уклонении Павла. Но и тогда всехвальные мужи не поспешили отсечь его. Сперва они пытались уврачевать недуг письмами. Когда же увидели, что болезнь трудноизлечима, они снова с готовностью прибыли в Антиохию и снова предложили мягкие лекарства – увещевая, умоляя и напоминая о прежних соглашениях.

Затем они увидели, что Павел отпирается, а обвинители настаивают и обещают его изобличить. Тогда они собрались на собор²⁴⁷. Некий Малхион, прежде бывший софистом, а впоследствии удостоенный пресвитерского рукоположения, вступил с Павлом в спор. В этом споре Павел был уличен в том, что называет Христа человеком, особенно удостоенным Божественной благодати. Тогда епископы справедливо исключили его из священного чина, вынеся единогласное решение. Но Павел воспротивился и удерживал за собой управление Церковью. Поэтому они сообщили о дерзости Павла тогдашнему императору Аврелиану и убедили его изгнать Павла из церкви. Хотя Аврелиан и был порабощен служению идолам, он счел справедливым, чтобы тот, кто противится решению единоверцев, был отсечен от их общества²⁴⁸.

Савеллий, ливиец из Пентаполя²⁵⁰, положил начало такой ереси. Он говорил, что Отец, Сын и Святой Дух – одна ипостась и одно триименное лицо²⁵¹. Одного и того же он называет то Отцом, то Сыном, то Святым Духом. В Ветхом Завете, по его словам, Он как Отец дал закон, в Новом как Сын вочеловечился, а как Святой Дух снизошел на апостолов. Против него писал Дионисий, епископ Александрийский.

Маркелл Галатийский²⁵³, подобно Савеллию, ^[397]отверг Троицу ипостасей. Он говорил, что некое распространение Божества Отца пришло во Христа, и это распространение называл Богом Словом. После же совершения всего домостроительства оно, по его словам, снова втянется и сократится обратно в Бога, из Которого распространилось²⁵⁴. Всесвятого же Духа он называет распространением распространения и говорит, что оно было подано апостолам. Одним словом, он предположил Троицу, распространяющуюся и сокращающуюся сообразно различным домостроительствам.

Фотин говорил, что у Отца, Сына и Святого Духа одно действие²⁵⁶, и другими словами проповедовал мысль учения Савеллия.

Против этих четырех писал божественный Диодор, управлявший митрополией киликийцев. Он доказал, что Христос есть предвечный Бог, в последние дни вочеловечившийся (ср.: Евр 1. 2) и совершивший спасение людей²⁵⁷.

Все эти ереси губитель людей измыслил, чтобы упразднить Божество Единородного. Но все их угасил Тот, Кто запрещает бездне и иссушает ее (ср.: Наум 1. 4; Пс 105. 9), Кто говорит бездне: «Опустеешь, и реки твои иссушу» (Ис 44. 27)²⁵⁸. От них не сохранилось даже малого остатка – ни от керинфиан, ни от евионитов, ни от феодотиан, ни от элкесеев, ни от мелхиседекиан, ни от савеллиан, ни от павлиан, ни от маркеллиан, ни от фотиниан. Все они раз и навсегда преданы мраку забвения, и даже имена их неизвестны большинству. Ибо непреложно слово Спасителя нашего: «Всякое растение, которое не Отец Мой Небесный насадил, искоренится» (Мф 15. 13).

Божественные же догматы Евангелий процвели. Ветви апостолов простерлись до моря, и отрасли их наполнили вселенную (ср.: Пс 79. 10, 12). Вся земля наполнилась познанием Господа, как многие воды покрывают моря (ср.: Ис 11. 9)²⁵⁹. И свидетельство самих событий показало истину пророчества. ^[400]

Сокращенное изложение еретических басен. Книга третья.

Пролог.

1. О николаитах.

2. О монтанистах.

3. О Ноэте Смирнском.

4. О четыренадесятниках.

5. О Новате.

6. О Непоте.

В предыдущих книгах мы показали ереси, противоположные друг другу. Теперь научим несведущих и о прочих ересях, произросших между теми и другими. Как полевые мыши от некоей порчи воздуха и зловонного гниения выходят из земли и губят и семена, и растения, а земледельцы ловят и истребляют их, так и от злого искусства диавола явились ереси и вредили самым легкомысленным из людей. Но лучшие земледельцы благочестия изгнали их с Божественных нив и уничтожили.

Об их кознях Владыка предсказал и в притче о плевелах (см.: Мф 13. 24–30), и ясно научил апостолов. То Он говорил, что явятся многие лжехристы, лжепророки и лжеапостолы (ср.: Мф 24. 24; 2Кор 11. 13)²⁶⁰, то велел остерегаться их, прибавляя: «Многие придут к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные» (ср.: Мф 7. 15)²⁶¹. Затем Он учит, как отличить овцу от волка, облекшегося в овечью шкуру: «По плодам их, – говорит Он, – узнаете их» (Мф 7. 16). Потом Он яснее раскрывает Свое слово через некий образ: «Собирают ли, – говорит Он, – с терновника виноград, или с репейника смоквы? Так всякое дерево доброе приносит и плоды добрые, а худое дерево приносит и плоды худые» (Мф 7. 16–17). И, распространив Свою речь, Он прибавил: «Итак ^[401]по плодам их узнаете их» (Мф 7. 20).

Нечестивые и сквернейшие учения сами по себе достаточно показывают своего отца (ср.: Ин 8. 44). «Ибо дерево, – говорит Господь, – познается по плоду» (Мф 12. 33). Довольно и их конца, чтобы обличить их ложь. Ведь ложь легко разрушается, а сила истины пребывает. Поэтому басни, порожденные действием диавола, исчезли, а догматы Евангелий цветут и процветают. Многие воевали против Церкви – и народы, и народные вожди, и военачальники, и цари. Но основания Церкви пребыли, утвержденные на камне (ср.: Мф 16. 18). Проповедники же нечестивых ересей обратились в бегство, как сказал Премудрый, «когда никто не гонится за ними» (Притч 28. 1)²⁶². Ибо Самому Богу принадлежит слово: «Опустил Я руки Мои, и они иссохли и стали как сухая трава на кровлях (ср.: Ис 37. 27); а Мое спасение пребудет вечным, и правда Моя не престанет» (Ис 51. 6)²⁶³. Но перейдем к повествованию об остальных учениях.

Ересь николаитов возникла не только от безрассудства, но и от невоздержания. Яснее других о ней научил Климент. Он говорил, что Николай был одним из семи диаконов, которых лик апостолов рукоположил для служения вдовицам (ср.: Деян 6. 1–6). У Николая была красивая жена, и его обвинили перед апостолами в том, что он охвачен страстью ревности. Желая отвести от себя это подозрение, он вывел жену на середину и позволил всякому желающему вступить с ней в общение. Он сделал это не для того, чтобы установить такой закон, а чтобы обличить клевету своих обвинителей. Отсюда некоторые, превратно поняв то, что он сделал по указанной причине, узаконили общность жен.

Николай же, по словам Климента, был из тех, кто прославился целомудрием. Он воспитал своих детей в чистоте, превышающей естество: сын его остался девственником, а дочери – девами. Это особенно обличает тех, кто предается описанному невоздержанию и ложно называет себя по имени Николая²⁶⁵. Против них писали упомянутый Климент, Ириней, Ориген и Ипполит, епископ и мученик.

Так называемую фригийскую ересь начал Монтан, родом из находящегося там селения по имени Ардаван. Уязвленный страстью властолюбия, он назвал себя Утешителем²⁶⁷ и сделал пророчицами двух женщин – Прискиллу и ^[404]Максимиллу. Их сочинения он объявил пророческими книгами, а селение Пепузу именовал Иерусалимом. Он узаконил расторжение браков и ввел новые посты, вопреки обычаю Церкви. Учения о Божественной Троице он, однако, не исказил и о сотворении мира учил подобно нам.

Последователи его учения по его имени называются монтанистами, по народу – фригийцами²⁶⁸, а по селению, которое он назвал Иерусалимом, – пепузианами. Пророчества Прискиллы и Максимиллы они почитают выше Божественного Евангелия. Об их таинствах иные распускают некие слухи, но сами они этого не признают и называют обвинение клеветой²⁶⁹. Некоторые же из них, подобно Савеллию, отвергли три ипостаси Божества и говорят, что Отец, Сын и Святой Дух – Один и Тот же, как и Ноэт из Асии.

Против них писал Аполлинарий, бывший епископом священного города во Фригии²⁷⁰, муж достохвальный, присоединивший к познанию Божественного и внешнюю образованность. Писали также Мильтиад, Аполлоний и другие писатели²⁷¹. Против Прокла, возглавлявшего ту же ересь, писал Гаий, о котором мы упоминали и прежде²⁷².

Ноэт был родом из Смирны. Он возобновил ересь, которую первым породил некто по имени Епигон, а утвердил, приняв ее, Клеомен²⁷⁴. Главные положения этой ереси таковы. Они говорят, что есть один Бог и Отец, Творец всего. Он невидим, когда хочет, и является, когда пожелает. Один и Тот же Он невидим и видим, рожден и нерожден: нерожден от начала, а рожден, когда восхотел родиться от Девы. Он бесстрастен и бессмертен и в то же время страдателен и смертен. «Ибо, будучи бесстрастен, – говорит Ноэт, – Он по Своей воле претерпел страдание креста». Этого же Одного они называют и Сыном, и Отцом, ^[405]именуя Его то так, то иначе по мере надобности²⁷⁵. Принявшие эту ересь были названы ноэтианами. После Ноэта ее защищал Каллист²⁷⁶, который и сам придумал некоторые добавления к нечестию этого учения.

Ересь четыренадесятников²⁷⁸ основывается на следующем. Они говорят, что евангелист Иоанн, проповедуя в Асии, научил их совершать праздник Пасхи в четырнадцатый день луны. Но, превратно поняв апостольское предание, они не ожидают дня воскресения Господня, а празднуют память страдания то во вторник, то в четверг, то в субботу, или как случится. Они пользуются и лживыми «Деяниями» апостолов²⁷⁹, и прочими подложными, вернее чуждыми благодати, книгами, которые называют апокрифами. Они согласны и с последователями Новата, ибо и сами они отвергают учение о покаянии.

Новат²⁸¹ был пресвитером Римской Церкви. Когда на Церкви обрушилась жесточайшая буря²⁸², случилось, что некоторые из воспитанных в благочестии после многих мучений изнемогли и произнесли слова отречения. Когда же настала тишина, они стали умолять удостоить их лекарств покаяния. И лучшие пастыри рассудили, что следует убояться обличения Владыки, гласящего: «Пастыри! сокрушенного не перевязали, заблудившегося не возвратили и падшего не подняли» (ср.: Иез 34. 4)²⁸³. Они признали также, что следует простереть руку падшим и утвердить их по заповеди Владыки. Ибо Господь сказал великому Петру: «Симон! Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя» (Лк 22. 31–32).

Новату не понравились эти решения. Он прямо возразил, говоря, что отрекшиеся не должны получить спасения. Он поступал подобно тем, кто не позволяет больным пользоваться врачебными лекарствами. Но просившие об уврачевании обличали его. Много раз, говорили они, его умоляли прийти к ним и хотя бы словом поддержать поражаемых кознями мучителя. А он скрывался и старался остаться незамеченным и даже отрекался ^[408]от того, что он пресвитер. Однако и выслушав эти речи, съехавшиеся в Рим епископы пытались убедить Новата согласиться с превосходным решением. Когда же они увидели, что он неистовствует и узаконивает богоненавистную жестокость, отсекли его от тела Церкви. В то время Римской Церковью управлял Корнилий²⁸⁴.

Этот Новат убедил немногих, весьма немногих, приобщиться к своей ереси и отправился в Италию. Там он обманул трех епископов маленьких городков и повел их с собой будто бы для того, чтобы они ходатайствовали за него перед римским епископом. Придя вместе с ними в некое селение, он принудил их преподать ему епископское рукоположение. Эти епископы, прибыв в Рим, оплакивали учиненное над ними насилие и рассказали о случившемся. Так, похитив рукоположение, несчастный стал начальником ереси.

Членов своего сообщества он называл не только новатианами, но и кафарами, то есть чистыми. Он не убоялся и обличения Владыки Бога, которое Тот изрек против неких людей: «Которые говорят: „Я чист, не прикасайся ко мне“». И Он прибавил: «Это – дым гнева Моего, огонь горит в нем всякий день» (ср.: Ис 65. 5)²⁸⁵. Ибо Господь «гордым противится» (Притч 3. 34; ср.: Иак 4. 6; 1Пет 5. 5)²⁸⁶.

Преемники Новата прибавили к его учению и иное. Вступивших во второй брак они отлучают от священных Таинств²⁸⁷. Учение о покаянии они совершенно изгоняют из своих собраний. Крещаемым у себя они не преподают всесвятого мира. Поэтому всехвальные отцы и повелели помазывать миром тех из этой ереси, кто присоединяется к телу Церкви²⁸⁸. Против этой ереси много посланий написали Корнилий, Дионисий, епископ Александрийский²⁸⁹, и многие другие епископы того времени. Благодаря им жестокость Новата сразу стала всем очевидна.

Непот, епископ египетского города²⁹¹, во всем прочем был согласен с догматами Церкви, но заблуждался относительно Божественных обетований. Он полагал, что они исполнятся на этой земле и что будет пища и питие, иудейские праздники и что в этом пройдет тысячелетие. Против него также писал Дионисий, епископ Александрийский. В остальном он хвалил Непота, а в этом обличал его заблуждение.

Итак, эти учения произросли между теми, кто отрицает человечество Бога и Спасителя нашего, и теми, кто называет простым человеком Того, Кто есть и ^[409]предвечный Бог²⁹². Бо́льшая их часть, едва взойдя, увяла и осталась засохшей. Кто знает теперь кого-нибудь, называющегося по имени Непота, Николая, Ноэта или Прокла? От монтанистов же, новатиан и четыренадесятников совершенно освобожден Восток, освобожден и Египет, и Ливия, свободен от них и Запад. Лишь малые части Асийского и Понтийского диоцезов²⁹³ имеют эти плевелы. Ведь ни Полемониакский Понт, ни Еленопонт, ни Армении, ни Каппадокии, ни Ликаония, ни Писидия, ни Памфилия, ни Ликия, ни Кария не приняли этих ересей²⁹⁴. Исповедующими же истину полны материки, полны и самые пределы вселенной (ср.: Пс 18. 5).

Ибо истинно предсказание Бога всяческих, которое Он изрек пророческими устами, говоря Спасителю: «Вот, Я дал Тебя в завет рода, во свет народов, чтобы Ты был спасением до концов земли» (Ис 49. 6)²⁹⁵. Согласно с Исаией говорит и блаженный Давид: «Он будет обладать от моря до моря и от рек до концов вселенной; падут пред ним ефиопляне, и враги его будут лизать прах; цари Фарсиса и острова принесут дары, цари Аравии и Савы принесут дары; и поклонятся ему все цари земли, все народы будут служить ему» (Пс 71. 8–11)²⁹⁶. Эти пророчества получили исполнение через Церковь.

Учение же еретиков частью вырвано с корнем, частью не отличается от полузасохших растений: оно осталось лишь в немногих городах и селениях и обнаруживает немощь и ложь своих составителей. Ибо Господь «делает ничтожными знамения чревовещателей и гадания от сердца, утверждает слова раба Своего и совет посланников Своих показывает истинным» (ср.: Ис 44. 25–26)²⁹⁷. И еще: «Господь разрушает советы язычников, уничтожает замыслы народов. Совет же Господень стоит вовек; помышления сердца Его – в род и род. Блажен народ, у которого Господь есть Бог, – племя, которое Он избрал в наследие Себе» (Пс 32. 10–12)²⁹⁸. ^[412]

Сокращенное изложение еретических басен. Книга четвертая.

Пролог.

1. Об Арии.

2. О Евдоксии.

3. О Евномии и Аэции.

4. О псафирианах и прочих, происходящих от ереси Ария.

5. О македонианах.

6. О донатистах.

7. О мелитианах.

8. Об Аполлинарии.

9. О полемианах и прочих аполлинаристах.

10. Об авдианах.

11. О мессалианах, или евхитах, и энтузиастах.

12. О Нестории.

13. О Евтихии.

В уже написанных книгах показано, что бо́льшая часть нечестивых ересей предана первородным богам Валентина – Глубине и Молчанию²⁹⁹. Свидетельствуют об этом города и селения, избавившиеся от них. Но отец лжи, которого Господь справедливо назвал человекоубийцей (ср.: Ин 8. 44), – ибо он всегда злоумышляет против душ человеческих, – сплел иные сети козней. Он понял, что сказанное его учениками о Боге всяческих всем кажется мерзким и что их учения о домостроительстве³⁰⁰ неубедительны. Одни говорили, что явилось одно обнаженное Божество, другие – что домостроительство совершило одно человечество, лишенное Божества. Тогда он составил смешанное нечестие, свободное от крайностей обеих сторон.

Диавол нашел Ария, жаждавшего человеческой славы, разжег в нем страсть кичливости и вложил в него заблуждение ереси. Арий состоял в числе пресвитеров Александрийской Церкви. Увидев, что великий Александр³⁰² возведен на архиерейский престол, он был уязвлен жалом зависти. Ища повода к распре с ним, он нашел предлог в нечестии догматов.

Александр предлагал стаду апостольскую пажить и вел овец к евангельским источникам. А Арий ^[413]противоречил его словам. Премудрый учитель называл Сына единосущным Отцу, а Арий возражал, называя тварью Того, Кого Александр именовал истинным Сыном. Александр называл Бога Слово совечным Богу и Отцу, как Сущего в начале и Сущего Бога Слово (ср.: Ин 1. 1) и сияние славы (Евр 1. 3). А Арий говорил, что Сущий произошел из не сущего, и утверждал, что Он имеет изменяемое естество.

Он урезал и учение о вочеловечении. Он говорил, что Слово восприняло бездушное тело, а действия души совершало Божество. Так он хотел приписать Божеству и страдания, происходящие от тела³⁰³.

Он оставил и правила славословия, преданные изначальными очевидцами и служителями Слова (ср.: Лк 1. 2), и ввел иной образ. Обманутых им он научил славить Отца через Сына во Святом Духе³⁰⁴. Изменить же призывание, совершаемое при Божественном Крещении, он не осмелился, потому что нарушение было бы слишком явным. Напротив, по заповеди Владыки он велел крестить во имя Отца и Сына и Святого Духа. Но славословить по закону Крещения он воспретил. Между тем Бог и Спаситель наш повелел не просто крестить, но прежде научить. «Итак идите, – сказал Он, – научите все народы, крестя их во имя Отца и Сына и Святаго Духа» (Мф 28. 19). По этому закону и божественные апостолы, и после них учители Церкви научают приступающих веровать во имя Отца и Сына и Святого Духа, а наученных крестят во имя Отца и Сына и Святого Духа. Поэтому получившие этот дар славят Отца и Сына и Святого Духа так, как были научены и крещены. Ибо было бы нечестиво, чтобы получившие дар Крещения от Святой Троицы воздавали славословие одному Отцу, а Сына и Всесвятого Духа оставляли без чести. Но об этом мы подробно сказали в сочинениях, которые написали против них³⁰⁵. Цель же настоящего сочинения – показать отличительные черты каждой ереси.

Итак, Ария, мыслившего так, собравшиеся в Никее святые отцы прямо отлучили как вводящего учения, совершенно чуждые и чужеродные Божественным словесам³⁰⁶. Спустя же время он притворился раскаявшимся и убедил влиятельных приближенных великого царя Константина, чтобы ему дали место покаяния. Царь внял этой просьбе и повелел епископу царствующего града³⁰⁷ простереть руку ищущему спасения.

Божественный Александр ^[416](ибо он стоял тогда у кормила той Церкви) сначала пытался убедить царя никак не поддаваться притворным речам Ария. Когда же увидел, что царь недоволен, он умолк и вышел. Было решено принять Ария на следующее утро: разговор этот происходил в субботу. Тогда этот истинный человек Божий, взяв с собой двух спутников, поспешил в божественный храм. Повергшись на землю перед священным жертвенником и проливая слезы, он умолял Владыку Церквей не допустить, чтобы волк смешался с овцами, если тот и в самом деле, желая поступать как волк, покрывает себя овечьей шкурой (ср.: Мф 7. 15). Говорят, что он прибавил к молитве и такие слова: «Если же Ты по неизреченному домостроительству попускаешь ему войти и с таким умыслом – ибо непостижимы судьбы Твои (ср.: Рим 11. 33), – то освободи меня, раба Твоего, от настоящей жизни». Помолившись так, он в слезах поднялся в свою комнату.

Арий же, думая, что обещания царя будут исполнены, вышел на рассвете. Затем, по нужде чрева, он зашел в общественное отхожее место, оставив следовавшего за ним слугу снаружи. Внезапно его внутренности расторглись и извергнулись, и он скончался, сидя внутри. Сидевшие рядом увидели это и закричали. Слуга вбежал, увидел его мертвым и известил его близких. Когда же о Богом посланном поражении стало известно во всем многолюднейшем городе, все сбежались в божественный храм. Узнав об обещании царя и о молитве святителя, они воспели Покровителя Церквей и возгнушались нечестием ереси³⁰⁸.

Но и после того, как это произошло и Божественный приговор был так ясно явлен, принявшие этот недуг упорствовали и продолжали изощрять языки (ср.: Пс 63. 4; 139. 4) против Единородного и против Всесвятого Духа. Поскольку же я подробно описал это в «Церковной истории», считаю излишним повторять то же самое. Поэтому, оставив Евсевия, Феогниса, Феодора Перинфского³⁰⁹, Менофанта Ефесского, Патрофила Скифопольского и прочих³¹⁰, упомяну лишь Евдоксия. Ибо повествование об Аэции и Евномии требует сказать и о нем.

Этот Евдоксий был епископом Германикии – города, соседствующего с Тавром. Но, пренебрегши маленьким городком, он устремился в Антиохию, узнав о кончине Леонтия³¹². Затем он вопреки церковным правилам похитил престол. Изгнанный оттуда царскими грамотами, он получил повеление прибыть на собор, собиравшийся в Селевкии Исаврийской. Он прибыл, как было велено, но войти в собрание не осмелился, а поспешил в Константинополь. Там он польстил царским постельничим³¹³ и убедил собрать собор в самой столице. И – ^[417]чтобы не затягивать рассказ, перечисляя все (ведь обо всем этом я упомянул в том сочинении³¹⁴) – он сумел похитить и престол того города и оставить Церкви без проповедников истины.

Тогда Евдоксий изгнал из Кизика всехвального Елевсия и вместо него рукоположил Евномия³¹⁶. Евномий хвалился своим учителем Аэцием Сирийцем. О треокаянной жизни Аэция и о том, чем он промышлял, точно поведали Григорий Нисский и Феодор Мопсуестийский в своих сочинениях против Евномия³¹⁷. Аэций явно умножил хулы Ария. За это Констанций сослал его на окраину Фригии. И это при том, что сам Констанций как-то уклонился с прямого пути и свернул на иную дорогу. Ибо после смерти отца он, подпав под влияние некоторых из тех, кому была вверена забота о его теле³¹⁸, издал закон, запрещавший кому бы то ни было дерзать называть Сына Божия единосущным или иносущным. Ибо, говорил он, неблагочестиво исследовать сущность Божию. А называть Сына он велел подобным во всем Родившему³¹⁹. Поэтому он и сослал в упомянутое отдаленное место Аэция, первым дерзнувшего сказать, что Сын во всем неподобен Родившему Его Богу³²⁰.

Зная это, Евдоксий убедил Евномия не обнаруживать своего образа мыслей, а до времени держать его под спудом и вынашивать во тьме, как тайный плод чрева, пока обстоятельства не дадут им свободы. Послушавшись их, Евномий предлагал в Кизике учение, затемненное для большинства. Но, мучаясь родами нечестия (ср.: Пс 7. 15), он намекал на него в беседах и уязвлял души слушателей. Тогда некоторые, воспламененные Божественной ревностью, скрыли свою ревность и надели личину приверженцев ереси. Придя в покои Евномия, они умоляли его ясно раскрыть им истину учения. Он поддался и, предположив, что они единомышленники, изрыгнул яд, который прежде скрывал. Тогда они еще усерднее стали просить его предложить это учение всему народу и паству, жаждущую узнать истину, предпочесть угождению царю. Так Евномий снова был обманут и обнародовал хулу. А они тотчас взяли с собой многих единоверцев, поспешили в царскую ставку и сообщили Евдоксию о дерзком нечестии.

Евдоксий огорчился, узнав, что Евномий нарушил их условие. Обвинителям ^[420]он обещал позаботиться об этом деле, но под предлогом занятости совершенно им пренебрег. Обвинители Евномия поняли намерение Евдоксия и сообщили о хулах Евномия царю. Царь сначала повелел Евдоксию привести Евномия и расследовать обвинение. Когда же он понял, что Евдоксий медлит (ибо обвинители постоянно приходили к царю), он пригрозил сослать обоих в то отдаленное место, где жил Аэций. Тогда Евдоксий в страхе привел Евномия. Сначала он напомнил ему о своих прежних советах, а потом, когда тот был явно изобличен, низложил его. Сделал он это, хотя сам был одержим тем же недугом, ибо устрашился царских угроз.

Евномий же сразу провозгласил себя начальником ереси, хотя и был принужден жить на окраине Памфилии. Отсюда появилось сообщество евномиан. Он превратил богословие в хитрословие³²¹ и открыто изрыгнул хулы на Единородного и на Всесвятого Духа. Сына он назвал первой и особенной тварью Отца, а о Всесвятом Духе сказал, что Он создан Сыном прежде прочих творений³²².

Он же ниспроверг и установление святого Крещения, изначала преданное Господом и апостолами, и ввел прямо противоположный закон. Он говорил, что не следует ни трижды погружать крещаемого, ни совершать призывание Троицы, но нужно крестить однажды – в смерть Христову (ср.: Рим 6. 3). Крестя, они омачивают водой человека только до груди, а к прочим частям тела запрещают прикасаться водой, как к нечистым. Поэтому, когда они крестили в купели, то ставили человека вне ее и единократно погружали в воду его голову до груди. Но однажды случилось, что кто-то ударился головой о купель и был ранен. Тогда они придумали иной вид крещения. Они кладут человека ничком на скамью, свесив голову за ее край, и поливают водой, не касаясь ею никакой другой части тела. Некоторые же из них изобрели и еще один способ крещения. Приготовив очень длинную ленту и освятив ее, они обвивают ею человека, от груди до самых ногтей на ногах, и затем поливают его водой. Об этом сообщили те, кто бежал от их нечестия и присоединился к овцам Спасителя и Бога нашего³²³.

Говорят, что они дерзают и на нечто иное, ^[421]чего я не решился бы предать письму. Ибо один слух о такой мерзости может осквернить помысл. Но совершают ли они это или нет, я не стал бы утверждать. Однако я слышал это от людей, точно знающих их дела.

Так Евномий неистовствовал против истины и старался день ото дня умножать недуг. Он дерзнул сказать, что ничего Божественного не остается ему неведомым, что он точно знает саму сущность Божию и имеет о Боге такое же знание, какое Бог имеет о Себе Самом³²⁴. Причастники его пагубы, доведенные им до такого исступления, дерзают прямо говорить, что знают Бога так, как Он знает Себя. Он придумал и нечто другое, чтобы казаться изобретателем новых учений.

Отсюда арианское сообщество разделилось надвое: одних назвали арианами, других – евномианами. Ариан во времена Евдоксия называли также евдоксианами. Ибо, порабощенный тщеславием, Евдоксий постарался дать единомышленникам свое имя. Их же называют и эксакионитами – по месту, где они обычно собираются³²⁵. Евномиан называли и аэтианами, так как Евномий считал Аэция своим учителем. Их же называют троглитами, или троглодитами, так как они собираются в потаенных домах³²⁶. Ибо их очень мало: все гнушаются ими из-за бесстыдства их хулы. Бо́льшая часть вселенной свободна от их пагубы. Лишь в немногих городах есть кое-кто из них, да и те стараются остаться незамеченными³²⁷.

От хулы Ария оторвалась и другая часть. Они говорят: «Бог всегда Отец, и Сын всегда сотворен Богом. Ибо у Бога сотворить и родить – одно и то же». Антиохийцы называют их псафирианами, ибо, как сообщают, начальник их ереси был изготовителем таких лепешек³²⁹. Потом и от них отделились другие. Одни называют их киртианами, другие – пификианами. Их назвали так потому, что вместе с ними ушел некий человечек малого роста и с высоким горбом; он и был причиной этого прозвания³³⁰.

Спустя время от ариан отделилось и еще одно сборище. Имя они получили от своего нечестия: их назвали дулианами, так как они дерзнули именовать Единородного Сына Божия рабом Отца³³¹. Эту хулу они обосновывают таким силлогизмом: «Всякая тварь – раба ^[424]своего владельца. Сын же – тварь Отца»³³². Столько поводов к хулам извлекли они из безумия Ария! На столько частей разделилось и сообщество Ария.

Кроме названных, от них произросла и еще одна ересь, которую считают менее нечестивой. Когда приверженцы арианского недуга изгнали всехвального Павла, пасшего царствующий град, вместо него кормило той Церкви было вверено Македонию³³⁴. Этот Македоний совершенно отверг учение о том, что Сын единосущен Отцу. Он узаконил называть Сына подобным во всем и вместо «единосущный» придумал «подобосущный»³³⁵. Святого же Духа он, подобно Арию и Евномию, постоянно хулил. Поэтому члены его сообщества получили прозвание духоборцев³³⁶. Так было подсеяно и плевельное семя македониан (ср.: Мф 13. 25).

В той стране, что прежде называлась Ливией, а ныне называется Африкой, общий губитель явил безумие так называемых донатистов. В ереси они согласны с последователями Ария³³⁸. Но они придумали новый вид безумия. Насильственную смерть они называют мученичеством. Желающие получить это имя задолго сообщают об этом единомышленникам. А те окружают их всяческим попечением и приносят им всевозможную пищу, как бы откармливая и утучняя жертвенных животных. Долго наслаждаясь этой роскошью, они затем на дорогах принуждают первых встречных наносить им смертельные удары мечом. Одни достигают цели, другие нет. Ибо кто в здравом уме согласится принять на себя скверну убийства? Тогда они в исступлении бросаются с высоты в пропасть³³⁹.

Мне же хочется среди арианских повествований рассказать один забавный случай, происшедший с ними. Многие из них, откормленные, как фазаны, встретили некоего отважного юношу. Протянув ему обнаженный меч, они велели нанести им удары и пригрозили заколоть его, если он не исполнит приказания. А он ответил, что боится, как бы оставшиеся, когда он убьет некоторых, не передумали и не взыскали с него за убийство. Поэтому, сказал он, нужно сначала каждого связать, а уж потом пустить в ход меч. Они согласились и дали себя связать. Тогда он избил их всех палками и ушел, оставив связанными. В такое поистине умоисступление поверг и их лукавый демон. ^[425]

В Александрии Египетской, в то время, когда Арий начал хулить Единородного, некий епископ Мелитий³⁴¹ восстал против первенства великого Александра. Он рукоположил во многих городах и епископов, и пресвитеров, и диаконов. Он не возглавлял новой ереси, а мыслил согласно с Церковью, но был охвачен страстью властолюбия. Собравшиеся в Никее святейшие отцы отстранили его от кормила Церкви, а рукоположенных им лишили того, что было дано беззаконно³⁴². Отсюда в Египте возник раскол мелитиан.

Сам Мелитий ничего не изменил в догматах благочестия. Но его последователи, увидев, что ересь Ария утверждается тогдашними царями, склонились к ней. Ныне, говорят, они избавились от этого недуга, но живут обособленно: не желают, чтобы ими управляли другие, и отказываются от общения с Церквами. Поэтому, как независимые, они придумали и те смешные обычаи: ежедневно омывать тело водой, совершать пение гимнов с рукоплесканием и некой пляской, раскачивать множество колокольчиков, привязанных к веревке, и прочее подобное. Вот почему великий Афанасий и боролся с ними непрестанно³⁴³.

Аполлинарий Лаодикийский³⁴⁵ в некоторых сочинениях не исказил учения о Троице. Он, подобно нам, проповедовал и одну сущность Божества, и три ипостаси. Но в других сочинениях он установил ступени достоинств, поставив самого себя распределителем Божественных уделов. Ему принадлежит выдумка: «великое, большее, величайшее». Дух, по его словам, велик, Сын – больше, а Отец – величайший³⁴⁶. Что может быть смешнее этого? Если он поистине признает одну сущность Троицы, то как он полагает, что она же и мала, и велика? В телах такие меры порождаются количеством и величиной. Природа же, свободная от них, не приемлет и таких мер. Но теперь мы поставили себе целью не возражать, а показать различные мнения.

В других же сочинениях он смешивал свойства ипостасей и сделал в отношении Троицы то же, на что дерзнул в отношении домостроительства. Поэтому он и навлек на себя обвинение в савеллианстве. Он говорил, что Бог Слово воплотился, восприняв тело и душу – но не разумную, а неразумную, которую ^[428]некоторые называют растительной, или жизненной. Ум же, по его словам, есть нечто иное, нежели душа. Он утверждал, что ум не был воспринят, но Божественное естество было достаточно, чтобы восполнить потребность в уме³⁴⁷. И не понял премудрый, что, если бы Слово не восхотело, Оно не нуждалось бы и в теле, но могло бы явиться и без тела, как некогда патриархам. Но рассуждение о домостроительстве мы отложим до следующей книги³⁴⁸.

Некто Полемий³⁵⁰, взяв поводы из сочинений Аполлинария, говорит, что произошло сосуществление и смешение Божества и тела³⁵¹. Отсюда произросла ересь полемиан. А некоторые другие из общества Аполлинария говорили, что тело Господа сошло с неба³⁵². Находя в его сочинениях различные учения, одни прилепились к одним, другие – к другим. А каким образом Аполлинарий, отсеченный от тела Церкви, породил разноречивый вздор учений, я счел излишним говорить.

Некто Авдий, родом из Сирии, что за Евфратом³⁵⁴, говорил, что Бог человекообразен, и приписал Ему части тела. Он безрассудно понял то, что Божественное Писание говорит, снисходя к нашей немощи. Ибо Божественное Писание, беседуя с людьми, которые не знают в точности природы даже видимых вещей, преподает учение так, чтобы они могли его воспринять. Поэтому оно назвало зрительную силу Бога очами, слуховую – ушами, действенную – руками, и подобным же образом прочие действия. Не поняв ничего этого, безрассудный приписал Богу человеческий облик. Так он понял и слова: «Сотворим человека по образу Нашему и по подобию» (Быт 1. 26)³⁵⁵. Страдая неразумием, он не уразумел невидимости и бессмертия души, а свое рассуждение об образе Божием приложил к одному только телу. Но и об этом, с Божией помощью, будет сказано в рассуждении о сотворении человека³⁵⁶.

Говорят, что этот Авдий называл нерожденными и тьму, и огонь, и воду. Но носящие его имя скрывают это. Они выставляют предлогом для уклонения от общения с Церковью то, что в ней есть ^[429]ростовщики и живущие с женщинами³⁵⁷, хотя и у них самих творится многое гораздо худшее. И не понимают они, что даже строгим епископам нелегко отсекать виновных. Нужны обвинители, нужны свидетели, по апостольскому закону: «Обвинение на пресвитера, – говорит апостол, – не иначе принимай, как при двух или трех свидетелях» (1Тим 5. 19). А что церковные законы наказывают уличенных, свидетельствует происходящее повсюду на земле и на море. Ибо и епископы, и диаконы, и пресвитеры исключаются из церковного клира.

А они дерзко берутся отпускать грехи. Они делят священные книги вместе с подложными надвое – подложные они особенно чтят как сокровенные и таинственные, – и раскладывают их рядами по ту и другую сторону. Затем они велят каждому проходить между ними и исповедовать свои согрешения. Исповедавшимся они подают отпущение, не определяя времени для покаяния, как предписывают установления Церкви, но даруя прощение по своей власти. Проходящие же, зная, что происходящее – игра, скрывают истинные согрешения, а говорят о каких-то мелочах, достойных смеха. О них постеснялся бы говорить всякий, кто не страдает их безумием.

Мессалиане (это имя в переводе на греческий язык означает «евхиты»³⁵⁹) говорят, что Крещение нисколько не помогает приступающим к нему. Подобно бритве, оно снимает прежние грехи, но не отсекает корня греха. А непрестанная молитва с корнем исторгает корень греха и изгоняет из души злого демона, изначально приставленного к ней. Ибо, говорят они, за каждым рождающимся человеком тотчас следует демон и побуждает его к непристойным делам. Изгнать этого демона из души не может ни Крещение, ни что-либо иное, но одно лишь действие молитвы³⁶⁰. Живущий в человеке демон, по их словам, выходит с носовой слизью и слюной.

Обманутые таким образом, треокаянные не занимаются никаким трудом, ибо называют себя духовными. Будто бы посвящая себя молитве, они спят бо́льшую часть дня. Затем, обольщенные приведшим их в исступление демоном, они говорят, что видели откровения, и пытаются предсказывать будущее. Но события обличают их во лжи. Они хвалятся и тем, что видят телесными очами Отца, Сына и Всесвятого Духа и ощущают ^[432]наитие Духа³⁶¹.

Они легко отрекаются и, если их принудить, без труда предают анафеме тех, кто говорит что-либо подобное. Так, когда их судил всехвальный Флавиан, епископ Антиохийский³⁶², они называли выдвинутые против них обвинения клеветой. Но этот премудрый муж обнаружил скрытую ересь. Сделав вид, что негодует на обвинителей и гневается на них как на сочинителей лживых речей, он велел Адельфию сесть рядом с собой. Адельфий возглавлял обвиняемых в ереси; это был старик, дряхлый и стоявший уже у самых врат смерти. Треблаженный Флавиан сказал ему, что обвинители, как люди грубые, не знают духовной жизни. «А мы, – сказал он, – состарившиеся, со временем восприняли это знание. Но скажи мне правдиво, каково ваше учение?» Обольщенный таким образом старик, думая, что нашел единомышленника, своим исповеданием подтвердил обвинение. Узнав это, божественный муж изгнал их из пределов Востока³⁶³.

Они дерзают и на многие другие дела умоисступления. Они вдруг начинают прыгать и хвалятся, что перепрыгнули через демонов. Пальцами они изображают стрельбу из лука, утверждая, что поражают демонов стрелами. Делают они и нечто иное, столь же исполненное безумия. Поэтому они получили и имя энтузиастов³⁶⁴.

Главами этой ереси были Савва, Адельфий, Даод³⁶⁵, Симеон, Ерма и некоторые другие. Обнаружив эту ересь, против них писал послания всехвальный Литой, епископ Мелитинский³⁶⁶. А превосходнейший из всех Амфилохий, управлявший Церковью Иконийской³⁶⁷, еще точнее обличил эту ересь: в составленные им деяния он внес их собственные слова, ясно показывающие особенность их учения³⁶⁸.

Когда же мир мало-помалу клонился к упадку и спешил к разрушению вселенной, всякий считал себя достойным быть учителем благочестия, и из-за гордыни, происходящей от невежества, никто не хотел учиться. Тогда демон-человекоубийца, отец лжи (ср.: Ин 8. 44), сеятель плевел (ср.: Мф 13. 25, 39), уже не ополчался на Церковь через внешних и явных врагов. ^[433]Нет, он нашел орудие, способное, так сказать, разом принять все его искусство. И под видом православия он вводит отрицание и Божества, и человеколюбия Единородного, смущая простоту нашей веры, чуждую искусственных умствований, эллинскими софизмами.

Вы, конечно, слышали о Нестории: ведь этот человек знаменит. Он был родом из городка Германикии. Не знаю, в каких занятиях он был воспитан вначале. Переходя из одной местности в другую, как некая египетская язва, он обрушился на великий город Антиохию. Здесь он в умеренной мере приобщился к свободным наукам и выработал прекраснейший и сильнейший голос. Со временем он пагубно вторгся в Церковь Божию. Будучи причислен к пресвитерам и получив поручение учить народ Божий, он с самого начала показал, каким будет всю жизнь.

Ибо он стремился не к благородному и плодотворному роду слова, способному возделывать души людей. Нет, он склонился к тому, что угодно народу, и более всех сделался ловцом рукоплесканий, растворяющихся в воздухе. Он привлекал к себе сброд и непостоянную толпу. Он облачался в темную одежду, ходил с мрачным видом, избегал площадного шума и бледностью тела старался казаться воздержным. Дома он по большей части сидел над книгами и в тишине пребывал сам с собой. Такими личинами и вымыслами он уловлял многих и дожил до преклонных лет, стремясь скорее казаться христианином, чем быть им, и предпочитая свою славу славе Христовой.

Но, по слову Владыки, «нет ничего тайного, что не стало бы известным, ни сокровенного, что не вышло бы наружу» (ср.: Лк 12. 2; 8. 17; Мк 4. 22)³⁷⁰; и: «Добрые дела явны; а если и не таковы, скрыться не могут» (1Тим 5. 25). И вот по неисследимой бездне судеб Божиих (ср.: Рим 11. 33; Пс 35. 7) Несторию вверяется предстоятельство в православной Кафолической Церкви Константинополя, а вместе с тем и во всей вселенной³⁷¹. Избрали же его находившиеся при дворе и при престолах и сам державший тогда скипетр вселенной³⁷².

Здесь-то и начинаются, наконец, те события, которыми полна едва ли не вся земля и море. Как только он занял этот величайший престол и похитил предстоятельство в архиерействе, словно некую тиранию, он уже не мог удерживать в себе родовых мук нечестия. Почерпнув во власти невежественную дерзость, он выносит на середину и предлагает всем хулу на Единородного, которую давно зачал. Он открыто начинает войну против апостольских догматов и пытается изгнать учения святых отцов, которые с тех пор, как ^[436]возвещено Евангелие, были наставниками православной веры. Он смущает и Церковь царствующего града, смущает и всю вселенную, нисколько не внимая божественному Павлу, взывающему: «А смущающий вас, кто бы он ни был, понесет на себе осуждение» (Гал 5. 10). На подсвечник божественной архиерейской кафедры он ставит не светильник истины (ср.: Мф 5. 15), а мрак нечестия.

Первой его попыткой к нововведению было утверждение, что не следует исповедовать святую Деву, родившую Слово Божие, принявшее от нее плоть, Богородицей, а только Христородицей. А между тем издревле проповедники православной веры, по апостольскому преданию, учили называть Матерь Господа Богородицей и веровать, что она – Богородица³⁷³.

Вынесем же теперь на середину его хульное умствование и мелочное различение, никому прежде не известное. «Имя „Христос“, – говорит он, – означает два естества – Божество Единородного и человечество. Слово же „Бог“, сказанное безотносительно, выражает простую и бестелесную сущность Бога Слова, а слово „человек“ указывает только на человеческое естество. Поэтому, – говорит он, – необходимо исповедовать Деву Христородицей, а не Богородицей. Иначе мы незаметно скажем, что Бог Слово получил начало бытия от святой Девы, и, следовательно, будем вынуждены признать мать старше Рожденного от нее».

А чтобы не показалось, что я обвиняю этого человека пустой бранью, я приведу его собственные слова, дабы он сам стал свидетелем своего нечестия. Изгнав из ума память об апостольских учениях и о всяком святом, он во всеуслышание в Церкви православных произносил много таких речей: «Не родила, почтеннейший, Мария Бога, но родила человека – орудие Божества»³⁷⁴. И в другой своей пустой речи: «Неукоризнен эллин, вводящий богам мать»³⁷⁵. Пусть же будет сказано мною пока немногое из многого, им сказанного, ибо слово спешит к дальнейшему.

Потому-то, так как «беззаконные погибнут необычайной смертью» (ср.: Иов 9. 23)³⁷⁶, Несторий Божественным приговором, произнесенным через святых, собравшихся в Ефесе, был изгнан из архиерейства³⁷⁷. Царским повелением он был осужден жить в Оазисе³⁷⁸ и уже здесь получил начатки будущего наказания нечестивых. Он стал жертвой собственного безумия и исполнил на себе то апостольское изречение: «Грехи некоторых людей явны и прямо ведут к осуждению» (1Тим 5. 24). Но поскольку это исследовано и многими другими, необходимо обойти это молчанием и перейти к дальнейшему повествованию.

Последней из всех завистливый демон ввел злоименную ересь евтихиан. Через нее он возмутил Церкви по всей вселенной. ^[437]Найдя в несчастном Евтихии³⁸⁰ орудие, способное принять его злобу, он заставил снова расцвести давно увядшую ересь Валентина³⁸¹. Ибо Арий признавал восприятие только тела, Аполлинарий – также и души, а Евтихий отверг восприятие даже и тела. Он говорил, что Бог Слово ничего человеческого не воспринял от Девы, а Сам, «непреложно преложившись», стал плотью (я пользуюсь его собственными смехотворными словами). По его словам, Бог Слово совершил через Деву лишь прохождение³⁸², а неописуемое, неограниченное и невместимое Божество Единородного было пригвождено и прибито ко кресту, предано гробу и получило воскресение.

Но оставим безмерность этого безумия и рассмотрим вот что. Из его учения следует, что нам не было никакой пользы от вочеловечения, и мы не имеем никакого залога нашего воскресения. Ибо если воскрес из мертвых Бог, то это вовсе не значит, что воскреснет и человек: слишком велико различие естеств. Для чего же тогда божественный апостол воскресением Владыки утверждает учение о нашем воскресении и в Послании к Коринфянам взывает: «Если же о Христе проповедуется, что Он воскрес из мертвых, то ка́к некоторые из вас говорят, что нет воскресения мертвых? Если нет воскресения мертвых, то и Христос не воскрес» (1Кор 15. 12–13)? Через то, во что верят, он доказал то, во что не верят, а вместе с тем, во что не верят, отверг и то, во что верят. Если истинно, говорит он, что Христос воскрес, то истинно и то, что воскреснем мы; а если это ложно, то ложно и то, что воскрес Христос. Ведь и то – тело, и наши – тела.

Утвердив это многими умозаключениями, он затем решительно прибавил: «Но Христос воскрес из мертвых, начаток умерших» (1Кор 15. 20)³⁸³. Словом «начаток» он ясно указал и на все тесто³⁸⁴. Ибо начаток имеет то же естество, что и то, начатком чего он является. Учит он и о причине домостроительства: «Ибо, как смерть через человека, так через человека и воскресение мертвых» (1Кор 15. 21). Затем от естеств он переходит к лицам: «Как в Адаме все умирают, так во Христе все оживут» (1Кор 15. 22).

Но так как я многократно и много писал об этом³⁸⁵, то считаю излишним распространяться теперь. К тому же я намерен, с Божией помощью, сказать и об этом в пятой книге. Итак, положив этим предел четвертой книге, я попытаюсь, насколько мне возможно, показать благородство евангельского учения. ^[440]