Отлучить или прославить?

Отно­ше­ние к воин­ской службе в ранней церкви. Между мис­си­о­нер­ским мили­та­риз­мом и ран­не­хри­сти­ан­ским паци­физ­мом

Игорь Пет­ров­ский

Оглав­ле­ние:

 

Шестая запо­ведь гласит: «не убий!». Но по словам Гос­пода, если кто поло­жит душу свою за друзей своих, то нет больше той любви. В свете этого воз­ни­кают мно­го­чис­лен­ные вопросы о согла­со­ва­нии хри­сти­ан­ского веро­уче­ния со служ­бой в армии. Абсо­лют­ная ли по своей при­роде шестая запо­ведь, или она отно­сится только к опре­де­лен­ному виду убий­ства? При­ла­га­ема ли она ко всем, или можно гово­рить об исклю­че­ниях: послу­ша­ние сол­дата при­казу коман­дира, защита своей жизни, спра­вед­ли­вая война?

Глава I

«Нет больше той любви, как если кто поло­жит душу свою за друзей своих»1. Как пра­вило, эта цитата нахо­дится в арсе­нале каж­дого свя­щен­ника, кото­рый высту­пает перед людьми в пого­нах. Она стала столь при­выч­ной, что тема «хри­сти­ан­ство и воин­ское слу­же­ние» не обхо­дится без этих слов. Однако в исто­рии древ­ней Церкви мнение о воин­ской службе согла­со­вы­ва­лось с этой еван­гель­ской цита­той не так просто.

В письме св. Васи­лия Вели­кого адре­со­ван­ном его другу Амфи­ло­хию епи­скопу Ико­ний­скому, Васи­лий состав­ляет список санк­ций, кото­рые он реко­мен­дует при­ме­нять для раз­лич­ных грехов2.

Этот текст, дати­ру­ется 375 годом. Можно счи­тать, что это один из самых древ­них восточ­ных Пени­тен­ци­а­лов – сбор­ни­ков, содер­жа­щих список грехов и фик­си­ро­ван­ных епи­ти­мий. Позже Пени­тен­ци­алы будут зани­мать важное место в духов­ной жизни Запад­ной Церкви бла­го­даря дея­тель­но­сти ирланд­ских мона­хов3. Наряду с дру­гими гре­хами, Васи­лий при­во­дит раз­лич­ные случаи нару­ше­ния шестой запо­веди – «не убий». Поми­ная совре­мен­ную ему цер­ков­ную прак­тику, он все же пред­ла­гает ввести епи­ти­мью и отлу­чать от при­ча­стия на три года любого, кто совер­шит убий­ство на поле брани:

«Убий­ства, совер­шен­ные на войне, наши отцы не счи­тали убий­ствами: по-моему, они хотели наде­лить про­ще­нием тех, кто воевал во имя бла­го­ра­зу­мия и любви. Но воз­можно им (воинам) надо посо­ве­то­вать воз­дер­жи­ваться от при­ча­стия всего на три года, так как у них не чистые руки»4.

Это 128 письмо Васи­лия Вели­кого имело длин­ную и непро­стую исто­рию, кото­рая пока­зы­вает все глу­бину раз­лома в хри­сти­ан­ском созна­нии по этой теме.

Как соче­тать про­стой ответ, цити­руя выше­упо­мя­ну­тый еван­гель­ский отры­вок, и стро­гий запрет Дека­лога: «Не убий!». Импе­ра­тив вет­хо­за­вет­ного пред­пи­са­ния не пред­по­ла­гает ника­кого «но». Запо­веди, данные Моисею Богом, абсо­лютны. Пред­пи­са­ния «не пре­лю­бо­дей­ствуй», «не укради», «не про­из­носи лож­ного сви­де­тель­ства на ближ­него твоего» – бес­спор­ные акси­омы. Однако именно шестая запо­ведь имеет свое реля­ти­вист­ское про­дол­же­ние: «не убий!»; но если кто поло­жит душу свою за друзей своих, то нет больше той любви.

Тогда воз­ни­кает вопрос. Абсо­лют­ная ли по своей при­роде шестая запо­ведь, или она отно­сится только к опре­де­лен­ному виду убий­ства? При­ла­га­ема ли она ко всем, или можно гово­рить об исклю­че­ниях: послу­ша­ние сол­дата при­казу коман­дира, защита своей жизни, спра­вед­ли­вая война? Эти вопросы не нахо­дили одно­знач­ных отве­тов в исто­рии ранней Церкви. Поэтому письмо Васи­лия Вели­кого демон­стри­рует при­сут­ствие среди хри­стиан крайне нега­тив­ного отно­ше­ния к воен­ному образу жизни, с одной сто­роны, так же как доста­точно авто­ри­тет­ное мнение о неиз­беж­но­сти мили­та­ризма, а посему необ­хо­ди­мо­сти ико­но­мии и мис­си­о­нер­ского под­хода, с другой.

Глава II

В Новом Завете можно найти отрывки оди­на­ково доро­гие для сто­рон­ни­ков той и другой пози­ции. В Капер­на­уме Хри­стос при­ни­мает просьбу рим­ского офи­цера, чей слуга был болен, и не счи­тает нужным выска­заться отно­си­тельно его воен­ной про­фес­сии. Более того, ука­за­ние сот­ника на то, что он имеет «у себя в под­чи­не­нии воинов», кото­рые не вправе его ослу­шаться – «говорю одному: пойди, и идет; и дру­гому: приди, и при­хо­дит; и слуге моему: сделай то, и делает», 5 – не вызы­вает ника­кой реак­ции Христа. Более важным явля­ется вера сот­ника, за что он и полу­чает одоб­ре­ние Гос­пода. Однако в другом месте Еван­ге­лия мили­та­рист­ские настро­е­ния Петра пре­се­ка­ются Хри­стом самым стро­гим обра­зом: «Воз­врати меч твой в его место; ибо все, взяв­шие меч, мечем погиб­нут»6. Вот, каза­лось бы, «символ веры» хри­сти­ан­ского паци­физма. Но тот же Петр, разору­жен­ный Хри­стом, уже на стра­ни­цах книги Деяний Апо­столь­ских обра­щает и кре­стит цен­ту­ри­она Кор­нил­лия, сви­де­тель­ствуя тем самым, что карьера воен­ного не явля­ется пре­пят­ствием ко спа­се­нию7. У апо­стола Павла в алле­го­риях также часто встре­чаем воен­ную тер­ми­но­ло­гию. Однако этого было явно не доста­точно, чтобы цер­ков­ные авторы IIIII веков «лега­ли­зо­вали» наси­лие, свя­зан­ное с воин­ской служ­бой.

Глава III

Уже в афри­кан­ской Церкви времен Тер­тул­ли­ана среди хри­стиан суще­ство­вали разные мнения отно­си­тельно этого сюжета. Одни, ссы­ла­ясь на пример Иисуса Навина, пол­ко­водца вет­хо­за­вет­ного Изра­иля, одоб­ряли хри­сти­ан­ское при­сут­ствие на службе Импе­рии. Другие счи­тали, что только офи­церы, кото­рые лично отдают при­казы уби­вать или пре­сле­до­вать, повинны против хри­сти­ан­ской сове­сти, а обык­но­вен­ные сол­даты всего лишь послушны при­ка­зам и не могут быть под­вер­жены осуж­де­нию8.

Сам же Тер­тул­лиан ратует за «пет­рово разору­же­ние» – dominus in Petro exarmando discinxit9 – и раз­би­вает все аргу­менты про­во­енно настро­ен­ных еди­но­вер­цев, назы­вая их не более чем неудач­ной шуткой:

«Что каса­ется воин­ской службы, кото­рая также свя­зана с вла­стью и досто­ин­ством. На этот счет спра­ши­вают, может ли хри­сти­а­нин посту­пать на воен­ную службу и допу­стимо ли даже про­стого воина, кото­рому не обя­за­тельно совер­шать жерт­во­при­но­ше­ния и про­из­но­сить при­го­воры, при­ни­мать в хри­сти­ан­скую веру? Однако не согла­су­ется Божья при­сяга с чело­ве­че­ской, знак Христа со знаком дья­вола, воин­ство света - с вой­ском тьмы. Нельзя, имея одну душу, обя­зы­ваться двоим Богу и цезарю. Если есть жела­ние пошу­тить, то можно ска­зать, что и Моисей носил жезл, а Аарон застежку, что Иоанн был пре­по­я­сан, а Иисус Навин водил войско в бой, и вообще весь народ Божий сра­жался на войне. Вопрос состоит в том, как чело­век этот будет сра­жаться, то есть я хотел ска­зать, каким обра­зом будет он нести службу во время мира, без меча, кото­рый ото­брал у него Гос­подь? Ибо хоть к Иоанну и при­хо­дили сол­даты, и при­няли они некую форму бла­го­че­стия, а цен­ту­рион так даже уве­ро­вал, но всю после­ду­ю­щую воин­скую службу Гос­подь упразд­нил, разору­жив Петра. Нам не раз­ре­шено ника­кое состо­я­ние, служба в кото­ром будет направ­лена на непоз­во­ли­тель­ное для нас дело»10.

Тер­тул­лиан не напрасно был назван бл. Иеро­ни­мом ardens vir – неисто­вый муж. Он отвер­гает всякие ком­про­миссы, к кото­рым бы при­нуж­дала армей­ская служба хри­стиан. Однако, читая Тер­тул­ли­ана, нужно пом­нить, что первое место в его воин­ству­ю­щем паци­физме зани­мают вопросы духов­ного риска, чему, соб­ственно, и посвя­щен его трак­тат De idololatria. Хри­сти­ане в рим­ской армии вынуж­дены были при­ни­мать уча­стие в язы­че­ских обря­дах. У каж­дого из более чем пяти­де­сяти рим­ских леги­о­нов был свой тотем, свой культ, свои боги. А у хри­стиан вплоть до IV века не было воз­мож­но­сти прак­ти­ко­вать свою веру в армии. Понятно, почему служба вызвала столько сомне­ний. Конечно, хри­сти­ан­ские вос­крес­ные литур­гии в рим­ской армии были бы воз­можны, если бы хри­сти­ан­ство поз­во­ляло своим адеп­там по другим дням участ­во­вать в язы­че­ских празд­ни­ках леги­она, согласно Feriale Duranujm11), и в про­це­дуреsacramentum–важ­ного рели­ги­озно-госу­дар­ствен­ного акта, кото­рый про­ис­те­кал еще со времен «Зако­нов Две­на­дцати таблиц» (V в. до н.э.). Но сов­мест­ная рели­ги­оз­ная прак­тика отвер­га­лась хри­сти­а­нами, и они попа­дали под суд за неува­же­ние к другим куль­там и несо­блю­де­ние обя­за­тель­ных про­це­дур. Именно это и про­изо­шло с сол­да­том-хри­сти­а­ни­ном, про­слав­лен­ным Тер­тул­ли­а­ном в трак­тате De corona militis, отка­зав­шимся воз­ло­жить на свою голову лав­ро­вый венок и осуж­ден­ным за это на смерть. Одна­жды выбор неиз­бе­жен, и воин, опи­сан­ный Тер­тул­ли­а­ном, ока­зался в ситу­а­ции, где он должен был решить:

«Или немед­ленно дезер­ти­ро­вать из армии, как многие делали, или при­бег­нуть к неко­то­рым улов­кам (aut omnibus modis cavillandum – букв. «изво­ра­чи­ваться раз­лич­ными спо­со­бами»), чтобы избе­жать дей­ствий про­тив­ных Богу, или, в конце концов, встре­титься лицом к лицу со стра­да­нием муче­ни­ков за Бога»12.

Для Тер­тул­ли­ана и многих ему подоб­ных хри­стиан уловки и изво­рот­ли­вость были посильны пре­да­тель­ству. Поэтому он твердо запре­щает кре­ще­ным хри­сти­а­нам слу­жить в рим­ской армии: «…поз­во­ли­тельно ли делать из меча соб­ствен­ную про­фес­сию, когда Гос­подь гово­рит, что от меча погиб­нет тот, кто служит мечу13.

Но не только духов­ная сто­рона службы в рим­ской армии забо­тит Тер­тул­ли­ана. Мораль­ная оценка наси­лия, свой­ствен­ного воен­ной службе, была не менее сурова в его про­из­ве­де­ниях. Напри­мер, Тер­тул­лиан состав­ляет каноны, согласно кото­рым смер­тель­ным грехом счи­та­ется для хри­стиан про­ли­тие чьей бы то ни было крови, и запре­ща­ется кре­стить солдат, еще не сбе­жав­ших из армии. Сложно ска­зать, была ли это пози­ция лично Тер­тул­ли­ана, или она раз­де­ля­лась боль­шин­ством хри­стиан II века севера Африки. Однако отра­же­ние дан­ного под­хода встре­ча­ется во многих памят­ни­ках того вре­мени.

Глава IV

Во II веке св. Иустин Фило­соф в Диа­логе с Три­фо­ном Иудеем, также сви­де­тель­ствует о хри­сти­а­нах Рима как о после­до­ва­тель­ных паци­фи­стах:

«Каждый из нас прежде был одер­жим войною, убий­ством и нече­стием вся­кого рода, но мы пере­ме­нили воин­ские орудия на земле: мечи на орала, копья на зем­ле­дель­че­ские орудия теперь мы воз­де­лы­ваем бла­го­че­стие, пра­вед­ность, чело­ве­ко­лю­бие, веру, надежду»14.

В «Апо­столь­ском пре­да­нии», древ­ней­шем хри­сти­ан­ском тексте, состав­лен­ном не позже III века, встре­чаем резкое непри­я­тие самой даже мысли о воин­ском слу­же­нии для хри­сти­а­нина:

«Огла­ша­е­мый или хри­сти­а­нин, жела­ю­щие стать вои­нами, да будут отвер­жены, потому что они пре­зрели Бога»15.

То же нахо­дим в кано­нах Иппо­лита Рим­ского, где он запре­щает сол­да­там-хри­сти­а­нам уби­вать под стра­хом отлу­че­ния от Церкви, даже если они полу­чат приказ от коман­дира. А 13 канон Иппо­лита Рим­ского вообще запре­щает под ана­фе­мой посту­пать на воин­скую службу хри­сти­а­нам. Тем же, кто обра­тился, будучи уже сол­да­том, не только запре­щено про­ли­вать кровь, но и участ­во­вать в рели­ги­оз­ных риту­а­лах своего леги­она:

«Кто принял власть отда­вать при­казы уби­вать, и даже про­стой солдат, не должны этого делать ни при каких обсто­я­тель­ствах, даже если они полу­чат приказ. Они не должны бра­ниться. Если они полу­чат в каче­стве награды венец, они не должны воз­ла­гать его себе на голову»16.

Однако 14 канон Иппо­лита сви­де­тель­ствует о нали­чии хри­стиан в рим­ской армии и преду­смат­ри­вает для них епи­ти­мии:

«Не должно быть хри­сти­а­нину в армии, за исклю­че­нием случая, когда его при­нуж­дают взять меч в руки. В таком случае пусть он не берет на себя греха про­ли­тия крови. Но если кровь про­льется, пусть он будет отстра­нен от таинств, чтоб хотя бы через нака­за­ние, слезы и сте­на­ния очи­ститься»17.

Таким обра­зом, сол­даты про­ли­ва­ю­щие кровь, лиша­лись при­ча­стия, хотя и полу­чали надежду на про­ще­ние через епи­ти­мью, срок кото­рой не уточ­ня­ется.

Каноны Иппо­лита сви­де­тель­ствуют о новой реаль­но­сти, с кото­рой столк­ну­лась Цер­ковь. Хри­сти­ан­ство про­ло­жило себе дорогу в рим­скую армию и леги­о­неры, цен­ту­ри­оны, легаты, всад­ники и три­буны стали частью цер­ков­ной жизни. Именно поэтому в «Апо­столь­ских поста­нов­ле­ниях», древ­ней­шем кано­ни­че­ском сбор­нике, кото­рый при­пи­сы­ва­ется тра­ди­ции Кли­мента папы рим­ского, дела­ются попытки регу­ли­ро­вать пове­де­ние хри­сти­ан­ского воина:

«Если при­хо­дит воин, то пусть учится не оби­жать, не кле­ве­тать, но доволь­ство­ваться дава­е­мым жало­ва­ньем; если пови­ну­ется, да будет принят, а если пре­ко­сло­вит, да будет отри­нут»18.

Быть после­до­ва­тель­ным хри­сти­а­ни­ном в рим­ской армии было крайне сложно, что пре­красно иллю­стри­рую тексты «Стра­стей» (Passions). Этот агио­гра­фи­че­ский жанр был при­зван, в том числе, опи­сать стра­да­ния рим­ских воен­но­слу­жа­щих, обра­щен­ных в хри­сти­ан­ство, кото­рые отка­зы­ва­лись испол­нять при­казы и кото­рые через это непо­слу­ша­ние во имя Христа про­слав­ля­лись19.

Глава V

С обра­ще­нием Кон­стан­тина Вели­кого вопрос о воин­ском слу­же­нии и хри­сти­ан­ской свя­то­сти встал со всей остро­той. Именно с этого вре­мени в рим­ской армии появ­ля­ются не только откры­тые хри­сти­ане, хри­сти­ан­ские сим­волы, но и воз­мож­ность хри­сти­ан­ской службы. Из письма Васи­лия Вели­кого явствует, что в связи с мас­со­вым рас­про­стра­не­нием хри­сти­ан­ства в армии данная тема пере­шла уже в стадию пози­тив­ной дис­кус­сии – хри­сти­ане-воины: кто они, «пре­зрев­шие Бога», как читаем в «Апо­столь­ском пре­да­нии», или най­ден­ные Им?

С одной сто­роны, воин, став­ший хри­сти­а­ни­ном, нару­шает запо­ведь «не убий», с другой сто­роны, хри­сти­а­нин, оста­ю­щийся воином, отдает лишь «кеса­рево Кесарю». Нрав­ствен­ная дилемма была настолько щекот­ли­вой, что Васи­лий, упо­ми­ная «убий­ства, кото­рые не счи­та­лись убий­ствами» (цитата, за кото­рой, скорее всего, скры­ва­ются первые попытки «воен­ного духо­вен­ства» облег­чить свою участь), все же пред­ла­гает в виде совета епи­ти­мию на три года. Таким обра­зом «свя­щен­ный» воин­ский долг ста­но­вится у Васи­лия просто долгом, да еще к тому же под­вер­жен­ным цер­ков­ному пре­ще­нию. Нега­тив­ное отно­ше­ние к армей­ской службе до-кон­стан­ти­нов­ской церкви не исчезло с обра­ще­нием импе­ра­тора в хри­сти­ан­ство.

Суль­пи­ций Север, духов­ный ученик и агио­граф св. Мар­тина Тур­ского, испы­ты­вает неудоб­ство в связи с тем фактом, что его вели­кий учи­тель после кре­ще­ния при­ни­мает реше­ние остаться в армии. В Vita Sancti Martin iСуль­пи­ций пыта­ется мини­ми­зи­ро­вать уча­стие св. Мар­тина в армей­ских делах, сде­лать их номи­наль­ными – solo licet nomine militavit20. Он даже оправ­ды­вает такое необыч­ное пове­де­ние свя­того тайным мис­си­о­нер­ским замыс­лом:

«Не сразу оста­вил Мартин воен­ную службу, но был удер­жан прось­бами своего три­буна, с кото­рым нахо­дился в дру­же­ском обще­нии; тот обещал ему по окон­ча­нии срока отправ­ле­ния своей долж­но­сти [тоже] уда­литься от мира. Потому Мартин, свя­зан­ный этим обе­ща­нием, еще почти два года после своего кре­ще­ния фор­мально нахо­дился на службе»21.

Вполне воз­можно, что повест­во­ва­ние в Житии о кон­фликте между воином Мар­ти­ном и импе­ра­то­ром Юли­а­ном при­звано также ком­пен­си­ро­вать эту стран­ность в пове­де­нии свя­того. Суль­пи­ций вкла­ды­вает в уста Мар­тина совер­шенно дикое для рим­ского офи­цера заяв­ле­ние «Я есть воин Хри­стов, и сра­жаться мне вос­пре­щено (Christi ego miles sum: pugnare mihi non licet)»22.

Глава VI

В IV веке тема духов­ной опас­но­сти и язы­че­ских куль­тов сво­ра­чи­ва­ется. При­хо­дит время новой воен­ной док­трины. Знамя Христа при­хо­дит в леги­оны, осво­бож­дая их от бесов­ского про­шлого. Отныне старая армия при­звана слу­жить новой вере.

В тор­же­ствен­ной речи Triakontaeterikos, посвя­щен­ной Кон­стан­тину, Евсе­вий Кеса­рий­ский утвер­ждает, что водру­зив на воен­ные штан­дарты образ Креста, немерк­ну­щий и спа­си­тель­ный, как знак «защиты рим­ской Импе­рии и цар­ства все­лен­ной», импе­ра­тор одер­жал сразу две победы, над вра­гами и демо­нами23.

У свя­ти­теля Афа­на­сия Алек­сан­дрий­ского (ок. 298–373) уже нахо­дим совер­шенно иную оценку как службы в армии, так и убий­ства на войне. В своем письме еги­пет­скому подвиж­нику старцу Аммону Афа­на­сий пишет:

«К разным слу­чаям жизни имеем разный подход, в зави­си­мо­сти от кон­крет­ных обсто­я­тельств, напри­мер: не поз­во­ли­тельно уби­вать, но уби­вать врагов на брани и законно и достойно похвалы. Вели­ких поче­стей спо­доб­ля­ются воины доб­лест­ные в бою, и воз­дви­га­ются им столпы, воз­ве­ща­ю­щие пре­вос­ход­ные их деяния. Таким обра­зом, одно и то же, смотря по вре­мени, и по обсто­я­тель­ствам, не поз­во­ли­тельно, а в других благих обсто­я­тель­ствах допус­ка­ется и поз­во­ля­ется»24.

Если Афа­на­сий Вели­кий вос­хва­ляет воинов уби­ва­ю­щих за «правое дело», то другой вели­кий свя­ти­тель IV века, Амвро­сий Медио­лан­ский (340–397), уже воз­но­сит молитвы о том, чтобы это «правое дело» увен­ча­лось успе­хом. В своем трак­тате «О вере» (De Fide), адре­со­ван­ном его духов­ному чаду импе­ра­тору Запад­ной Рим­ской Импе­рии Флавию Гра­ци­ану (359–383), Амвро­сий воз­но­сит молитвы о победе леги­о­нов Гра­ци­ана над готами:

«Через нашу соб­ствен­ную кровь и наши муки ныне мы избав­лены от смер­тей испо­вед­ни­ков, от нака­за­ний свя­щен­ни­ков и от обви­не­ний в высо­ко­мер­ном бес­че­стии… Не воен­ные орлы, не полет птиц, пред­ва­ряют аван­гард нашей армии, но Твое Имя, Гос­поди Иисусе, и почи­та­ние. Это уже не земля невер­ных, но земля испо­вед­ни­ков. Италия, Италия, часто соблаз­ня­лась, но нико­гда не отпа­дала. Италия, кото­рую ваше вели­че­ство всегда защи­щало, и сейчас снова спасло от вар­ва­ров. Не еди­ного коле­ба­ния в умах о нашем импе­ра­торе, но только креп­кая вера (fides fixa). Покажи ныне (Гос­поди) явный знак Твоего Вели­че­ства, чтобы тот кто верует что Ты есть истин­ный Гос­подь Воинств, и Води­тель небес­ной армии, кто верует что Ты есть насто­я­щая Сила и Муд­рость Божия… пусть он (импе­ра­тор) полу­чить под­держку Вели­кою Твоею Силою (Tuae majestatis fultus auxilio) и заслу­жит победу (tropaea mereatur – букв. «будет достоин памят­ника победы») за свою веру»25.

20-лет­нему Гра­ци­ану и его войску дей­стви­тельно нужна была под­держка свыше. Армия уже состо­яла из зна­чи­тель­ного коли­че­ства хри­стиан. Более того, отка­зав­шись в начале прав­ле­ния от свя­щен­ного титула «Вели­кого Пон­ти­фика», пред­ло­жен­ного ему рим­скими жре­цами, и вышвыр­нув из здания рим­ского Сената статую Победы (в 381 году)26, Гра­циан рас­счи­ты­вал на нечто боль­шее, чем епи­ти­мии Васи­лия или «допус­ка­ется и поз­во­ля­ется» Афа­на­сия.

«Спа­се­ние от вар­ва­ров» вводит кор­рек­тивы в осмыс­ле­ние данной темы. Чтобы сохра­нить бое­спо­соб­ность частей и избе­жать дезер­тир­ства хри­стиан, как было веками ранее, 3 канон Арль­ского собора отлу­чает от при­ча­стия уже не тех, кто служит в армии, а «тех, кто бро­сает оружие в мирное время (in pace)»27.

Васи­лий Вели­кий, пред­ла­гав­ший, несмотря на общую эйфо­рию по случаю нового явле­ния – хри­сто­лю­би­вого воин­ства, под­вер­гать тех, кто пролил кровь, трех­лет­ней епи­ти­мии, смяг­чает тон, когда речь идет о сол­да­тах, «кото­рые защи­щали спра­вед­ли­вость и рели­гию»28 и кото­рые просто под­чи­ня­лись при­казу. Под­спудно он вынуж­ден при­знать леги­тим­ность обо­ро­ни­тель­ных войн, хотя в вопро­сах личной само­обо­роны все также оста­ется стро­гим паци­фи­стом:

«Всту­па­ю­щие в битву с раз­бой­ни­ками, если они не в числе слу­жи­те­лей Церкви, да не допус­ка­ются к при­ча­стию, если же состоят в причте, да будут низ­ло­жены со сте­пени»29.

Такую пози­цию Церкви не могли не при­вет­ство­вать хри­сти­ан­ские импе­ра­торы. И это было вза­имно. Двумя веками позже латин­ский поэт Корипп (VI век) в своем пане­ги­рике Юсти­ни­ану Вто­рому (669–711) будет гово­рить о «боже­ствен­ных поче­стях, кото­рыми Все­мо­гу­щий Отец укра­сил» импе­ра­тора (Pater Omnipotens divino ornauit honore), «пре­умно­жая рим­ские победы над вар­ва­рами» (Barbara Romanos augebunt belle triumphos regnaque)30.

Если война ведет к про­слав­ле­нию божьих избран­ни­ков, то даже наси­лие на поле брани реа­би­ли­ти­ру­ется как Божий замы­сел. А это уже достойно про­слав­ле­ния. И Корипп повест­вует о тор­же­ствен­ной литур­гии по случаю победы, где все ее винов­ники достойны при­ча­стия от единой чаши31.

Инте­ресно, что мы обла­даем боль­шим коли­че­ством визан­тий­ских кано­нов того вре­мени. И ни в одном из них нет канона Васи­лия Вели­кого отно­си­тельно трех­лет­ней епи­ти­мии32.

Только свя­ти­тель Иоанн III Схо­ла­стик (ум. 577), пат­ри­арх Кон­стан­ти­но­поль­ский, один из самых ярких кано­ни­стов своего вре­мени, состав­ляя зна­ме­ни­тый Номо­ка­нон, в пре­ди­сло­вии гово­рит, что он первый, кто добав­ляет все кано­ни­че­ские письма Васи­лия Вели­кого в кол­лек­цию цер­ков­ных правил. Преды­ду­щие сбор­ники, конечно, содер­жали письма Васи­лия, но 13 пра­вило о трех­лет­ней епи­ти­мии созна­тельно умал­чи­ва­лось33. Только с 580 года, с Syntagma canonum в кано­ни­че­ских сбор­ни­ках появ­ля­ется 128 письмо Васи­лия Вели­кого34. Тем не менее, соста­ви­тели после­ду­ю­щих сбор­ни­ков непре­менно сооб­щали, что пра­вила Васи­лия не при­зна­ются по своему авто­ри­тету рав­ными с пра­ви­лами собо­ров, и цити­ру­ются только как источ­ник цер­ков­ного права. Это весьма важный нюанс. Пра­вила Васи­лия цити­ро­вали, но им не пре­да­вали силу нор­ма­тив­ного цер­ков­ного акта.

Однако, несмотря на такое явное лоб­би­ро­ва­ние, цер­ков­ное созна­ние оста­ва­лось чуждым един­ства по вопросу о воен­ном слу­же­нии.

В V веке свя­ти­тель Пав­ли­ний Нолан­ский (353–431) пишет другу, слу­жа­щему в армии: «Кто бьется с мечом в руках, есть слу­жи­тель смерти (et qui militat gladio mortis est minister)»35. А также напо­ми­нает ему, что нельзя слу­жить двух гос­по­дам, Христу и Цезарю, даже «если Цезарь отныне желает быть слугой Христа, для того чтобы спра­вед­ливо пра­вить мно­гими наци­ями»36.

Чело­ве­ко­лю­би­вый и состра­да­тель­ный харак­тер Пав­ли­ния не мог сми­риться с фактом наси­лия, пусть даже необ­хо­ди­мого, пусть даже за правое дело.

Ученик Иоанна Зла­то­уста св. Исидор Пелу­сиот (ум. ок. 435), кото­рый много про­по­ве­до­вал среди воинов и в своих посла­ниях обра­щался к ним с настав­ле­ни­ями, считая, что «отмща­ю­щих же уме­ренно не над­ле­жит и уко­рять, как неспра­вед­ливо посту­па­ю­щих, потому что делают дело закон­ное…»37, тем не менее, далек от побед­ной эйфо­рии:

«Хотя умерщ­вле­ние непри­я­те­лей на войнах кажется делом закон­ным и побе­ди­те­лям воз­дви­га­ются памят­ники, воз­ве­ща­ю­щие их заслуги; однако же если разо­брать тесное срод­ство между всеми людьми, то и оно <умерщ­вле­ние> не невинно; почему Моисей пред­пи­сал и убив­шему чело­века на войне поль­зо­ваться очи­ще­ни­ями и кроп­ле­ни­ями»38.

Глава VII

Как видим, пози­ция Церкви по данной теме эво­лю­ци­о­ни­ро­вала на про­тя­же­нии дли­тель­ного вре­мени: от пожиз­нен­ного отлу­че­ния в III веке до частич­ного отлу­че­ния в IV веке; от при­зна­ния необ­хо­ди­мо­сти хри­сти­ан­ской армии для защиты веры до празд­но­ва­ния победы боже­ствен­ной литур­гией в при­сут­ствии иерар­хов и всего хри­сто­лю­би­вого воин­ства.

Наряду с про­грес­сив­ными «мис­си­о­не­рами-мили­та­ри­стами», кото­рые пыта­лись при­ве­сти армей­ское слу­же­ние к какому-то поло­жи­тель­ному хри­сти­ан­скому зна­ме­на­телю, суще­ство­вал лагерь хри­сти­ан­ских паци­фи­стов, про­ти­вя­щихся самой идеи о необ­хо­ди­мо­сти воен­ной защиты хри­сти­ан­ской Импе­рии или Церкви.

И такая нере­ши­тель­ность более позд­них цер­ков­ных авто­ров объ­яс­нима. Сложно себе пред­ста­вить отлу­че­ние от при­ча­стия хри­сти­ан­ских воинов в эпоху, когда роль армии в защите Оте­че­ства была чрез­мерна важной. Напри­мер, перед лицом язы­че­ской Персии или ислам­ского Хали­фата.

Воен­ная угроза заста­вила хри­сти­ан­скую Визан­тию кор­рек­ти­ро­вать свой риго­ризм. Однако вынуж­ден­ная ико­но­мия нико­гда не пере­хо­дила границ бла­го­ра­зу­мия и цер­ков­ного пре­да­ния. Необ­хо­ди­мость защиты и про­слав­ле­ние защит­ни­ков так и не выли­лись в бого­сло­вие джи­хада. Воин­ское слу­же­ние в золо­той век хри­сти­ан­ской Пат­ри­стики все-таки полу­чило цер­ков­ное бла­го­сло­ве­ние, но духов­ными очами хри­сти­ане про­дол­жали видеть тра­ге­дию в любом факте про­ли­тия крови. Хри­сти­ан­ская мысль сколь­зила над при­чи­нами и прав­дами войн, всегда видя не «правых и вино­ва­тых», а прежде всего бра­то­убий­ство. Поэтому наряду с бла­го­сло­ве­нием штан­дар­тов и оружия, пане­ги­ри­ков и даже литур­гий по случаю побед, отрезв­ля­ю­щим при­зы­вом звучал голос о пока­я­нии, так как у войны, по словам Васи­лия Вели­кого, не может быть «чистых рук».


При­ме­ча­ния:

1 Ин.15:13.

2 R. POUCHET. Basile le Grand et son univers d’amis d’apres sa correspondance.Studia Ephemeridis «Augustinianum». Rome. 1992. P. 470.

3 L. BIELER. The Irish Penitentials. Dublin. 1964. Pp. 34–45.

4 Цит. по: BASIL DE CESAREE. Correspondance. Ep. 128, 13. Ed. et trad. Y. COURTONNE. P. 130 (пере­вод. автора).

5 Мф.8:5–13, Лк.7:1–10.

6 Мф.26:52.

7 Деян.10:1–48.

8 Ibid.

9 ТЕР­ТУЛ­ЛИАН. De idololatria, 19,3.

10 At nunc de isto quaeritur, an fidelis ad militiam converti posit et an militia ad fidem admitti, etiam caligata vel inferior quaeque, cui non sit necessitas immolationum vel capitalium judiciorum. Etc. ТЕР­ТУ­ЛИАН. Об идо­ло­по­клон­стве (De idololatria) глава 19.

11 О рели­ги­оз­ном кален­даре рим­ской Импе­рии Feriale Duranum и мно­го­чис­лен­ных празд­ни­ках пред­пи­сан­ных им см. R.O. FINK, A.S. HONEY, W.F. SNYDER. The Feriale Duranum. New Haven. 1940.

12 Пере­вод автора, цит. по: TERTULLIEN, De Corona, 11,4; Quinti Septimi Florentis Tertulliani Opera, Opera Montanistica. CCL 2. Turnhout. 1954. P. 1056.

13 Пере­вод автора, цит. по: TERTULLIEN, De Corona, 11,2;

14 Пере­вод автора. Цит. по: JUSTIN. Dialogue avec Tryphon, 110,3, ed. et trad. G. ARCHAMBLAULT, Paris. 1909. Pp. 164–166.

15 Св. ИППО­ЛИТ РИМ­СКИЙ. Апо­столь­ское пре­да­ние. 16,9.

16 Les Canons d’Hippolyte. ed. R.G. COQUIN, PO 31, fasc. 2, Paris. 1966. P. 367.

17 Ibid., p. 369.

18 Les Constitutions Apostoliques, VIII,32,10, ed. et trad. M. METZGER. Paris. 1987. Pp. 238–239.

19 См. по этой теме работу гре­че­ского уче­ного Фео­до­ра­ко­пу­лоса «Святой или солдат?»: I. THEODORAKOPOULOS. Saint ou soldat ? La saintete et la guerre a l’epoque byzantin (premiere moitie du IV siecle-deuxieme moitie du XI siecle), doctorat de l’Universite de Paris I-Pantheon-Sorbonne. 2005.

20 SULPICE SEVERE. Vie de saint Martin, 3,6. Ed. et trad. J. FONTAINE. Paris. 1967. P. 258.

21 Ibid. Pp. 258–259.

22 Ibid. Pp. 260–261.

23 EUSEBE DE CESAREE. La theologie politique de l’Empire chretien. Louange de Constantin (Triakontaeterikos), introd., trad., originale et notes P. MARAVAL. Paris. 2000. P. 123.

24 Св. АФА­НА­СИЙ ВЕЛИ­КИЙ. Посла­ние к Аммуну монаху. Пере­вод автора, цит. по: Lettre d’Athanas a Ammoun, ed. G.A. RHALLES et M. POTLES,Syntagma ton theion kanonon… t. IV, Athenes. 1854. P. 133.

25 Пере­вод автора. Цит. по: Sancti Ambrosii Opera. De Fide. Pars Octava. II,16, 141–143, SCEL 78, (Ad Gratianum Augustum). Vindobonae. 1962. Pp. 106–107.

26 ZOSIME. Histoire Nouvelle, edit. et trad. Francois Paschoud. Vol. IV,36. Paris. 1989.

27 Concile d’Arles. Epistula ad Silvestrum, c.3, ed. et trad. J. GAUDEMENT.Conciles gaulois du IV siecle. Paris. 1977. Pp. 44–45.

28 См. KOLIA-DERMITZAKI. The Byzantine «Holy War». The Idea and Propogation of Religious War in Byzantine. Athenes. 1991.

29 Цит. по: Свт. ВАСИ­ЛИЙ ВЕЛИ­КИЙ. Тво­ре­ния иже во святых отца нашего Васи­лия Вели­кого, архи­епи­скопа Кеса­рии Кап­па­до­кий­ской. 4‑е изд. Ч. 7. ТСЛ, 1902. стр. 92.

30 CORIPPE, Flavius Cresconius Corippus. Eloge de l’Empereur Justin II. Liv. I,60. Collection des Universites de France. Paris. 1981. P. 18.

31 Ibid. VI, Vers 58 sq.

32 См. N. VAN DER WAL et J.H.A. LOKIN. Historiae juris graeco-romani delineatio. Les sources du droit byzantin de 300 a 1453. Groningue. 1985.

33 См. по этой теме: V.N. BENESEVIC. Ioannis Scholastici Synagoga L Titulorum ceteraque eiusdem opera juridical. Adh. D. Bayerischen Akademie der Wissensch. Phil.-hist. Abteilung, neue Folge, Heft 14. Munich. 1937.

34 N. VAN DER WAL et J.H.A. LOKIN. Ibid. P. 61.

35 Пере­вод автора цит. по: M. KAMPTNER. Editio altera supplementis aucta curante. Verlag der Osterreichischen Akademie der Wissenschaften. Vienne. 1999. P. 225.

36 Пере­вод автора цит. по: PAULIN DE NOLE. Ep. 25,3. ed. G. DE HARTEL. Epistulae, Sancti Pontii Meropii Paulini Nolani Opera. 12.

37 Прп. ИСИДОР ПЕЛУ­СИОТ, Тво­ре­ния свя­того Иси­дора Пелу­си­ота: Письма. Ч. 3. М. 1860. Стр. 383.

38 Тоже, стр. 111.

Богослов.ру

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки