Только одно Писание

свя­щен­ник Джон Уайт­форд

Несо­сто­я­тель­ность про­те­стант­ской точки зрения
на Свя­щен­ное Писа­ние

 

Вве­де­ние

С тех пор как я обра­тился из еван­ге­ли­че­ских хри­стиан в пра­во­слав­ную веру, я часто заме­чал, что среди людей, рож­ден­ных и вос­пи­тан­ных в пра­во­сла­вии, сам факт обра­ще­ния про­те­станта вызы­вает удив­ле­ние. И это вовсе не потому, что они сомне­ва­ются в пра­виль­но­сти своей веры; просто им кажется неве­ро­ят­ным, что всем извест­ное про­те­стант­ское упор­ство в соб­ствен­ных заблуж­де­ниях могло быть поко­леб­лено.

В конце концов я понял: боль­шин­ство пра­во­слав­ных имеет весьма смут­ное и огра­ни­чен­ное пред­став­ле­ние о том, что такое про­те­стан­тизм и каковы его корни. Таким обра­зом, когда искон­ные пра­во­слав­ные спорят с про­те­стан­тами, они, как пра­вило, не пони­мают друг друга, даже когда упо­треб­ляют одни и те же слова, – ибо гово­рят они на разных бого­слов­ских языках, дру­гими сло­вами, у них нет общего бого­слов­ского базиса, кото­рый поз­во­лил бы им обсуж­дать то, что их отли­чает друг от друга. Конечно, если при­нять во вни­ма­ние, что в насто­я­щее время суще­ствует более два­дцати (!) тысяч раз­лич­ных про­те­стант­ских дено­ми­на­ций, един­ствен­ная общая черта кото­рых состоит в том, что каждая из них пре­тен­дует на исклю­чи­тельно пра­виль­ное пони­ма­ние Библии, то можно только посо­чув­ство­вать тем, кто хочет в этом разо­браться.

Но несмотря на все пре­пят­ствия, сто­я­щие на их пути, у про­те­стан­тов без­условно, все же есть надежда прийти к Истине. С их тягой к бого­слов­скому знанию, к истин­ному богo­по­чи­та­нию и под­лин­ной древ­не­хри­сти­ан­ской вере, они фак­ти­че­ски сту­чатся в двери нашей церкви. Конечно, для тех, кто к данной про­блеме рав­но­ду­шен, подоб­ное заяв­ле­ние звучит странно. Их больше не удо­вле­тво­ряет про­ти­во­ре­чи­вость и зыб­кость рели­ги­оз­ной жизни совре­мен­ной про­те­стант­ской Аме­рики. Но прежде чем мы рас­кроем двери перед этими вопро­ша­те­лями, мы должны соот­вет­ству­ю­щим обра­зом под­го­то­виться. Поис­тине этим людям есть чему научиться у пра­во­слав­ных! Многие из них – это про­те­стант­ские слу­жи­тели или просто наи­бо­лее обра­зо­ван­ные в рели­ги­оз­ных вопро­сах рядо­вые веру­ю­щие. Это искрен­ние иска­тели истины, но им при­дется мно­гому учиться заново, и тогда им потре­бу­ется помощь со сто­роны доста­точно тео­ре­ти­че­ски под­го­тов­лен­ных пра­во­слав­ных, хорошо пред­став­ля­ю­щих себе как сущ­ность про­те­стан­тизма, так и то что, пожа­луй, еще важнее – во что они веруют сами.

По иронии судьбы или, быть может, по про­мыслу Божьему, всплеск инте­реса к пра­во­сла­вию среди аме­ри­кан­цев про­те­стант­ских веро­ис­по­ве­да­ний совпал по вре­мени с бес­пре­це­дент­ным натис­ком на пра­во­слав­ное насе­ле­ние России и других восточ­ных стран со сто­роны чуть ли не всех суще­ству­ю­щих рели­ги­оз­ных сект и груп­пи­ро­вок, став­ший воз­мож­ным бла­го­даря паде­нию «желез­ного зана­веса». Впе­реди всех, насту­пая друг на друга, идут аме­ри­кан­ские «еван­ге­ли­сты» и «хариз­ма­тики», напе­ре­бой хва­ста­ю­щихся друг перед другом тем, что сумели заво­е­вать пози­ции даже среди «без­бож­ных рус­ских». Таким обра­зом, мы, пра­во­слав­ные, постав­лены в насто­я­щее время перед двой­ной, тре­бу­ю­щей без­от­ла­га­тель­ного реше­ния, про­бле­мой: с одной сто­роны, наш мис­си­о­нер­ский долг – сви­де­тель­ство­вать о вере среди про­те­стан­тов здесь на Западе, а с другой – мы должны серьезно бороться с рас­про­стра­не­нием ересей среди пра­во­слав­ных как здесь, так и в тра­ди­ци­онно пра­во­слав­ных стра­нах. В любом случае мы должны срочно воору­житься необ­хо­ди­мыми зна­ни­ями и пони­ма­нием сто­я­щих перед нами задач.

Быть может, наи­бо­лее обес­ку­ра­жи­ва­ю­щей чертой про­те­стан­тизма, кото­рой про­те­станты обя­заны своей репу­та­цией несго­вор­чи­вых упрям­цев, явля­ется его раз­дроб­лен­ность на мно­же­ство враж­ду­ю­щих между собой сект и толков. Как у мифи­че­ской гидры коли­че­ство её «голов» все время умно­жа­ется и хотя, без­условно, необ­хо­димы пони­ма­ние и анализ всех про­те­стант­ских сект, ключ к победе сле­дует искать не здесь. Для того чтобы понять веро­ва­ния каждой его ветви, тре­бу­ется знание исто­рии про­те­стан­тизма вообще, тща­тель­ное иссле­до­ва­ние всех основ­ных направ­ле­ний в про­те­стант­ском бого­сло­вии и бого­по­чи­та­нии, а также зна­ком­ство с совре­мен­ной мно­го­том­ной про­те­стант­ской лите­ра­ту­рой, поз­во­ля­ю­щей вник­нуть в сущ­ность новей­ших тече­ний про­те­стант­ской мысли и прак­тики, таких как, напри­мер, либе­раль­ная или диа­лек­ти­че­ская тео­ло­гии или «рели­гия сердца». Но даже овла­дев всеми име­ю­щи­мися мате­ри­а­лами, вы не можете наде­яться на то, чтобы быть в курсе осо­бен­но­стей все новых и новых дено­ми­на­ций, воз­ни­ка­ю­щих чуть ли не еже­дневно.

Однако, при всех их раз­ли­чиях, у них име­ется нечто общее, поз­во­ля­ю­щее под­ве­сти этот аморф­ный кон­гло­ме­рат из тысяч раз­лич­ных груп­пи­ро­вок под одну общую кате­го­рию: «про­те­стант». Все про­те­стант­ские объ­еди­не­ния веруют (с неко­то­рыми вари­а­ци­ями), что пра­вильно именно их пони­ма­ние Библии и, хотя между ними суще­ствуют раз­но­гла­сия отно­си­тельно того, что же гово­рит Свя­щен­ное Писа­ние, все они, как пра­вило, согласны в одном: тол­ко­ва­ние Библии должно осу­ществ­ляться своими соб­ствен­ными силами без при­вле­че­ния цер­ков­ного Пре­да­ния.

Если вы осо­зна­ете этот пункт их веры, в чем его оши­боч­ность и каков должен быть пра­виль­ный подход к Писа­нию, вы можете начи­нать дис­кус­сию с про­те­стан­том любого направ­ле­ния. Коль скоро вы ухва­тите этот суще­ствен­ный момент, вам станет ясно, что даже такие дено­ми­на­ции как бап­ти­сты и сви­де­тели Иеговы, на самом деле, не так уж отли­ча­ются друг от друга, как может пока­заться со сто­роны.

Дей­стви­тельно, если вам когда-нибудь при­хо­ди­лось слы­шать, как спорят о Библии бап­тист со сви­де­те­лем Иеговы, вы могли заме­тить, что в конеч­ном счете они просто пере­бра­сы­ва­ются цита­тами из Писа­ния. Если при этом они при­мерно одного интел­лек­ту­аль­ного уровня, никто из них не сможет одер­жать верх в споре, так как у них оди­на­ко­вый подход к Библии и оба они не под­вер­гают сомне­нию общее для них цити­ро­ва­ние Библии. Никто из них не пони­мает, что про­блема как раз и заклю­ча­ется в оши­боч­но­сти самого их под­хода к Писа­нию. Здесь-то и кро­ется сердце мно­го­го­ло­вой гидры ересей – пора­зите его, и тогда ее мно­го­чис­лен­ные головы без­жиз­ненно падут на землю.

Почему авто­ри­тетно «только одно Писа­ние?»

Если мы хотим понять, что думают про­те­станты по этому поводу, мы должны сна­чала узнать, почему они веруют в то, во что веруют. Дей­стви­тельно, если мы попы­та­емся поста­вить себя на место рефор­ма­то­ров – таких, напри­мер, как Мартин Лютер, – мы сможем понять при­чины, заста­вив­шие их выдви­нуть тезис, что только одно Писа­ние явля­ется без­оши­боч­ным источ­ни­ком хри­сти­ан­ского веро­уче­ния. Необ­хо­димо учесть мораль­ное раз­ло­же­ние, царив­шее в Рим­ской Церкви, пороч­ные идеи, кото­рые она выдви­гала, и то извра­щен­ное пони­ма­ние Пре­да­ния, кото­рое она защи­щала, и если еще при­нять во вни­ма­ние тот факт, что Запад в тече­ние несколь­ких сто­ле­тий был отре­зан от своих пра­во­слав­ных корней, то трудно себе пред­ста­вить как чело­век, подоб­ный Лютеру, нахо­дясь в подоб­ных обсто­я­тель­ствах, мог бы добиться лучших резуль­та­тов. Лютер не мог обра­титься к Пре­да­нию для борьбы с зло­упо­треб­ле­ни­ями, поскольку это пре­да­ние, как счи­тали все на латин­ском Западе, вопло­ща­лось в том самом пап­стве, кото­рое и было глав­ным винов­ни­ком зло­упо­треб­ле­ний. Для Лютера это было оши­боч­ное пре­да­ние, и, желая пре­об­ра­зо­вать Цер­ковь, он должен был прежде всего поста­вить ее на твер­дое осно­ва­ние, обра­тив­шись к Свя­щен­ному Писа­нию.

На самом деле Лютер нико­гда не наме­ре­вался пол­но­стью отка­заться от Пре­да­ния и сам он нико­гда не поль­зо­вался «одним только» Писа­нием. Но он дей­стви­тельно попы­тался исполь­зо­вать Писа­ние для того, чтобы изба­виться от той части рим­ского пре­да­ния, кото­рая под­верг­лась порче.

К сожа­ле­нию, его рито­рика ока­за­лась силь­нее его прак­тики, и более ради­каль­ные рефор­ма­торы довели идею «только одного Писа­ния» до её логи­че­ского конца.

Про­блемы с уче­нием «только одно Писа­ние»

Это учение опи­ра­ется на ряд оши­боч­ных пред­по­сы­лок. Пред­по­сылка – это то, что мы изна­чально при­ни­маем как нечто само собой разу­ме­ю­ще­еся. Если пред­по­сылка пра­виль­ная, тогда все в порядке, ложная же пред­по­сылка неиз­бежно ведет к ложным выво­дам. Если чело­век, осно­вы­ва­ясь на ложных пред­по­сыл­ках, при­хо­дит к заве­домо оши­боч­ному резуль­тату, можно наде­яться, что он задастся вопро­сом: в чем же состоит его исход­ная ошибка?

Про­те­станты, жела­ю­щие дать чест­ную оценку теку­щему состо­я­нию про­те­стант­ского мира, должны себя спро­сить: если про­те­стан­тизм и его осно­во­по­ла­га­ю­щее учение о Свя­щен­ном Писа­нии (как един­ствен­ном заслу­жи­ва­ю­щем дове­рия источ­нике), бого­угодны, то почему это при­вело к обра­зо­ва­нию более чем два­дцати тысяч раз­лич­ных направ­ле­ний, не могу­щих стол­ко­ваться между собой по поводу того, каковы основ­ные идеи, выте­ка­ю­щие из Писа­ния, и что значит «быть хри­сти­а­ни­ном?» Каким обра­зом, если доста­точно одной только Библии и нет необ­хо­ди­мо­сти в Свя­щен­ном Пре­да­нии, и бап­тист, и сви­де­тель Иеговы, и хариз­ма­тик, и мето­дист заяв­ляет о своей вере в Библию, но ни один из них не согла­сен с другим отно­си­тельно того, что же именно она гово­рит? Оче­видно что эта ситу­а­ция сви­де­тель­ствует против про­те­стан­тов.

К сожа­ле­нию, боль­шин­ство из них винят в таком печаль­ном поло­же­нии все что угодно кроме самого корня про­блемы. Идея о том, что вера осно­вы­ва­ется исклю­чи­тельно на Свя­щен­ном Писа­нии, настолько незыб­лема для про­те­стан­тизма, что под­вер­гать ее сомне­нию рав­но­сильно для них отри­ца­нию Бога. Но, как сказал Гос­подь: «Всякое дерево доброе при­но­сит плод добрый, а худое дерево при­но­сит и плоды худые (Мф.7:17). Если мы будем судить о пра­виль­но­сти прин­ципа, утвер­жда­ю­щего, что Свя­щен­ное Писа­ние явля­ется един­ствен­ным источ­ни­ком хри­сти­ан­ского веро­уче­ния, по его плодам, то нам ничего не оста­нется как прийти к заклю­че­нию, что это «дерево» должно быть сруб­лено и бро­шено в огонь (Мф.7:19).

Первая ложная пред­по­сылка

Пред­на­зна­че­ние Библии – быть наи­выс­шим авто­ри­те­том в вопро­сах веры, бла­го­че­стия и бого­слу­же­ния. Учит ли Писа­ние, что оно «само­до­ста­точно?»

Наи­бо­лее оче­вид­ная пред­по­сылка, лежа­щая в основе учения о Писа­нии как един­ствен­ном источ­нике хри­сти­ан­ского веро­уче­ния, состоит в том, что Библия содер­жит в себе все неооб­хо­ди­мое и доста­точ­ное для истин­ной веры, бла­го­че­сти­вой жизни и пра­виль­ного бого­по­чи­та­ния.

Для под­твер­жде­ния этого поло­же­ния чаще всего при­во­дится сле­ду­ю­щее место из Нового Завета:

«Притом же ты с дет­ства знаешь свя­щен­ные писа­ния, кото­рые могут умуд­рить тебя во спа­се­ние верою во Христа Иисуса. Все Писа­ние бого­дух­но­венно и полезно для науче­ния, для обли­че­ния, для исправ­ле­ния, для настав­ле­ния в пра­вед­но­сти, да будет совер­шен Божий чело­век, ко вся­кому доб­рому делу при­го­тов­лен» (2Тим.3:15–17).

Те, кто обычно исполь­зует эту цитату для защиты един­ствен­но­сти Свя­щен­ного Писа­ния как источ­ника веры, утвер­ждают, что здесь гово­рится о само­до­ста­точ­но­сти Писа­ния, потому что «если Писа­ние может сде­лать бла­го­че­сти­вого чело­века… совер­шен­ным, то… для того чтобы достичь пол­ноты совер­шен­ства, нет необ­хо­ди­мо­сти в Пре­да­нии».

Что же, в самом деле, сле­дует из при­ве­ден­ного ново­за­вет­ного текста?

Прежде всего спро­сим себя, что под­ра­зу­ме­вает апо­стол Павел, когда гово­рит о писа­ниях, кото­рые Тимо­фей знал с Дет­ства? Можно с уве­рен­но­стью ска­зать, что Павел не имеет в виду Новый Завет, так как когда Тимо­фей был ребен­ком, новый Завет еще не был напи­сан – фак­ти­че­ски он не был завер­шен даже тогда, когда Павел писал это посла­ние к Тимо­фею: еще не суще­ство­вал во всей пол­ноте тот ново­за­вет­ный канон, каким мы его знаем сейчас. Оче­видно, что здесь и во многих других ссыл­ках на «писа­ние», встре­ча­ю­щихся в Новом Завете, апо­стол Павел имеет в виду Ветхий Завет. Таким обра­зом, если данный отры­вок хотят исполь­зо­вать для уста­нов­ле­ния границ того, что явля­ется бого­вдох­но­вен­ным авто­ри­те­том, то нужно исклю­чить не только Пре­да­ние, но также и сам этот отры­вок и вообще весь Новый Завет.

Во-вторых, если апо­стол Павел хотел здесь исклю­чить пре­да­ние как не име­ю­щее пользы, то можно только уди­виться, почему он в той же главе сам исполь­зует вне­биб­лей­ское устное пре­да­ние. Имена Ианний и Иам­врий не встре­ча­ются в Ветхом Завете, однако в (2Тим.3:8) апо­стол Павел гово­рит, что они «про­ти­ви­лись Моисею». Здесь он опи­ра­ется на устное пре­да­ние, гла­ся­щее, что имена двух наи­бо­лее выда­ю­щихся еги­пет­ских волх­вов, упо­ми­на­е­мых в повест­во­ва­нии об Исходе (главы 7–8), были «Ианний» и «Иам­врий». (Иллю­стри­ро­ван­ная биб­лей­ская энцик­ло­пе­дия. Труд и изда­ние архи­манд­рита Ники­фора. Москва, 1891. Репринт­ное изда­ние. М. Терра, 1990. С. 314. «Иам­врий»).

И это никоим обра­зом не еди­нич­ный случай, когда в Новом Завете исполь­зу­ется вне­биб­лей­ский источ­ник. Самый извест­ный пример нахо­дим в Посла­нии свя­того апо­стола Иуды, цити­ру­ю­щего книгу Еноха (Иуд.1:14; ср. Енох 1:9).

Когда Цер­ковь офи­ци­ально утвер­дила канон свя­щен­ных книг Вет­хого и Нового Заве­тов, основ­ной целью такого уста­нов­ле­ния была защита Церкви от под­лож­ных книг, пре­тен­до­вав­ших на апо­столь­ское автор­ство, а фак­ти­че­ски напи­сан­ных ере­ти­ками (напри­мер, Еван­ге­лие от Фомы).

Ере­тики не могли осно­вы­вать свое учение на Свя­щен­ном Пре­да­нии, потому что их учения воз­ни­кали вне Церкви; поэтому един­ствен­ный способ, посред­ством кото­рого они могли под­ве­сти надеж­ный базис под свою ересь, – это иска­зить смысл Свя­щен­ного Писа­ния и ввести в него новые книги, якобы напи­сан­ные от имени апо­сто­лов или каких-либо вет­хо­за­вет­ных святых.

Цер­ковь защи­щала себя от ере­ти­че­ских учений, ссы­ла­ясь на апо­столь­ское про­ис­хож­де­ние Свя­щен­ного Пре­да­ния, дока­зы­ва­е­мое апо­столь­ским пре­ем­ством, то есть тем, что епи­скопы и учи­тели Церкви могут исто­ри­че­ски засви­де­тель­ство­вать свою прямую пре­ем­ствен­ность от апо­сто­лов, и опи­ра­ясь на все­лен­ность пра­во­слав­ной веры, озна­ча­ю­щую, что пра­во­слав­ная вера – это та самая вера, кото­рой пра­во­слав­ные хри­сти­ане при­дер­жи­ва­лись всегда и повсюду на про­тя­же­нии всей ее исто­рии. Цер­ковь ограж­дала себя от ложных и ере­ти­че­ских книг уста­нов­ле­нием авто­ри­тет­ного списка свя­щен­ных книг, при­ни­ма­е­мых Цер­ко­вью за бого­дух­но­вен­ные, вхо­дя­щих в Ветхий Завет или име­ю­щих апо­столь­ское про­ис­хож­де­ние. Уста­но­вив канон свя­щен­ных книг, Цер­ковь не наме­ре­ва­лась утвер­ждать, что в них содер­жится вся хри­сти­ан­ская вера и все необ­хо­ди­мое для цер­ков­ного бого­слу­же­ния и бла­го­чи­ния. (На самом деле этот список не пре­тен­дует на полный охват всех книг, кото­рые Цер­ковь сохра­нила с древ­них времен и кото­рые она счи­тает частью более широ­кого пре­да­ния. Напри­мер, хотя книга Еноха цити­ру­ется в кано­ни­че­ских книгах, сама она в биб­лей­ский канон не вошла. Каковы бы ни были тому при­чины, Цер­ковь захо­тела сохра­нить эту книгу, хотя и не посчи­тала нужным читать ее за бого­слу­же­нием, ни даже вклю­чить в состав кано­ни­че­ских книг).

Бес­спор­ным явля­ется также факт, что ко вре­мени уста­нов­ле­ния Цер­ко­вью канона Свя­щен­ного Писа­ния она – по своей вере и бого­слу­же­нию – была уже иден­тична Церкви более позд­них пери­о­дов; это исто­ри­че­ски досто­верно. Что каса­ется струк­туры цер­ков­ной власти, то известно, что вопрос о каноне решался собо­рами пра­во­слав­ных епи­ско­пов; вплоть до насто­я­щего вре­мени так и про­ис­хо­дит в Пра­во­слав­ной Церкви, когда тре­бу­ется решить какой-либо вопрос каса­тельно учения или цер­ков­ной дис­ци­плины.

Какова была цель ново­за­вет­ных писа­ний?

В про­те­стант­ских руко­вод­ствах к чтению Библии гово­рится, и я считаю это пра­виль­ным, что при изу­че­нии Библии необ­хо­димо учи­ты­вать и лите­ра­тур­ный стиль, к кото­рому при­над­ле­жит та или иная биб­лей­ская книга. Так как разные стили должны интер­пре­ти­ро­ваться по-раз­ному, необ­хо­димо также учи­ты­вать пред­мет и цель книги или отрывка, с кото­рыми вы имеете дело.

В Новом Завете встре­ча­ется четыре лите­ра­тур­ных стиля: Еван­ге­лие, исто­ри­че­ское повест­во­ва­ние – Деяния, посла­ния и апо­ка­лип­ти­че­ская книга – Откро­ве­ние.

Еван­ге­лия напи­саны чтобы сви­де­тель­ство­вать о жизни Иисуса Христа, Его смерти и вос­кре­се­нии.

Биб­лей­ское исто­ри­че­ское повест­во­ва­ние рас­ска­зы­вает об исто­рии народа Божьего и о жизни выда­ю­щихся лич­но­стей, а также пока­зы­вает дей­ствие в исто­рии Боже­ствен­ного про­мысла.

Посла­ния напи­саны, глав­ным обра­зом, как отклик на кон­крет­ные про­блемы, воз­ни­кав­шие в раз­лич­ных церк­вах. Таким обра­зом, то, что счи­та­лось обще­при­ня­тым и понят­ным для всех, вообще говоря, не нашло в них подроб­ного осве­ще­ния. Веро­учи­тель­ные рас­суж­де­ния, как пра­вило, каса­лись спор­ных или мало­по­нят­ных вопро­сов (Напри­мер, здесь не рас­смат­ри­ва­ется подробно вопрос о непо­гре­ши­мо­сти Писа­ния, поскольку в этом не было необ­хо­ди­мо­сти. В насто­я­щее время, с ростом рели­ги­оз­ного скеп­ти­цизма, эта про­блема стала акту­аль­ной, и если бы посла­ния писа­лись в наши дни, они бы навер­няка ее кос­ну­лись, таким обра­зом, было бы нелепо делать вывод, что поскольку этот вопрос не обсуж­дался, древ­ние хри­сти­ане не счи­тали его важным или отве­чали на него отри­ца­тельно); о бого­слу­же­нии гово­ри­лось только в связи с обсуж­да­е­мыми про­бле­мами напри­мер, (1Кор.11–14).

Апо­ка­лип­ти­че­ские писа­ния – Откро­ве­ние были вклю­чены в Новый Завет с целью пока­зать окон­ча­тель­ную победу Бога в исто­рии.

Отме­тим прежде всего, что ни в одном из ука­зан­ных лите­ра­тур­ных жанров, встре­ча­ю­щихся в Новом Завете, не рас­смат­ри­ва­ется бого­слу­же­ние в каче­стве глав­ной темы и не при­во­дится ника­ких подроб­но­стей отно­си­тельно того, как надо совер­шать бого­слу­же­ние в Церкви. В Ветхом Завете име­ются подроб­ные опи­са­ния бого­слу­же­ния, совер­шав­ше­гося наро­дом Изра­иля (книга Левит, Псалмы); в Новом Завете содер­жатся лишь скуд­ные намеки на харак­тер бого­слу­же­ния первых хри­стиан.

Почему это так?

Несо­мненно не потому, что их службы не имели строго уста­нов­лен­ного порядка – спе­ци­а­ли­сты по литур­гике утвер­ждают, что первые хри­сти­ане совер­шали бого­слу­же­ния, в основ­ном следуя чину иудей­ских бого­слу­же­ний, уна­сле­до­ван­ному от апо­сто­лов (Шмеман А. про­то­и­е­рей. Вве­де­ние в литур­ги­че­ское бого­сло­вие. Париж, Имка-Пресс, 1961, С. 67). Однако даже немно­гие упо­ми­на­ния в Новом Завете, каса­ю­щи­еся бого­слу­же­ния в Древ­ней Церкви, пока­зы­вают, что ново­за­вет­ные хри­сти­ане далеко не напо­ми­нали собою неор­га­ни­зо­ван­ную толпу «сво­бод­ных» хариз­ма­ти­ков, но совер­шали литур­ги­че­ское бого­слу­же­ние подобно тому, как то делали их отцы и пра­деды: они соблю­дали опре­де­лен­ные молит­вен­ные часы (Деян.3:1), службы про­во­ди­лись как в храме, так и в сина­го­гах (Деян.18:4).

Необ­хо­димо также отме­тить, что ни одно из лите­ра­тур­ных изло­же­ний Нового Завета не имеет своей целью исчер­пы­ва­юще изло­жить учение хри­сти­ан­ской веры: вы не най­дете там ни настав­ле­ний кате­хи­зиса, ни систе­ма­ти­че­ского курса бого­сло­вия. Если все, что нам нужно, это только одна Библия, то почему же в ней не изла­га­ется веро­уче­ние в полном объеме? Только пред­ставьте себе, как легко могли бы раз­ре­шаться мно­го­чис­лен­ные бого­слов­ские споры, если бы Библия четко отве­чала на каждый бого­слов­ский вопрос! Однако, как бы нам этого ни хоте­лось, в книгах Библии мы не найдем ничего похо­жего.

Выше­ска­зан­ное должно быть пра­вильно понято. Мы вовсе не ума­ляем важ­но­сти Свя­щен­ного Писа­ния – Боже упаси! В Пра­во­слав­ной Церкви веруют, что Свя­щен­ное Писа­ние явля­ется пол­но­стью бого­дух­но­вен­ным, без­оши­боч­ным и доста­точно авто­ри­тет­ным источ­ни­ком Боже­ствен­ного Откро­ве­ния. Но в данном случае речь идет о том, что Библия не содер­жит в себе учения по всем вопро­сам, пред­став­ля­ю­щим важ­ность для Церкви. Как уже гово­ри­лось, в Новом Завете не опи­сы­ва­ется подробно бого­слу­же­ние, хотя послед­нее – дело вовсе не мало­важ­ное. Более того, Цер­ковь, кото­рая сохра­нила и вру­чила нам Свя­щен­ное Писа­ние, – это та же самая Цер­ковь, от кото­рой мы полу­чили опре­де­лен­ные формы бого­слу­же­ния. Если мы не дове­ряем этой Церкви в том, что она пра­вильно донесла до нас апо­столь­ское бого­слу­же­ние, то мы также не должны ей дове­рять и в вопросе надеж­ного сохра­не­ния Писа­ний. (Фак­ти­че­ски про­те­стант­ская наука так и посту­пает. Хотя в основе про­те­стан­тизма лежит идея, что Библия явля­ется един­ствен­ным источ­ни­ком хри­сти­ан­ского веро­уче­ния, в совре­мен­ной про­те­стант­ской науке гос­под­ствуют модер­ни­сты, не веру­ю­щие ни в бого­вдох­но­вен­ность, ни в непо­гре­ши­мость свя­щен­ного писа­ния. Послед­ние смот­рят на Библию свы­сока и выби­рают из нее только те тексты, кото­рые им под­хо­дят, а осталь­ное счи­тают «пер­во­быт­ной мифо­ло­гией и леген­дами». Един­ствен­ный авто­ри­тет для них – это они сами).

Явля­ется ли на самом деле Библия «само­до­ста­точ­ной»?

Про­те­станты часто заяв­ляют, что они просто «верят в Библию». Однако при более при­сталь­ном рас­смот­ре­нии их обра­ще­ния с Биб­лией, воз­ни­кает целый ряд вопро­сов. Напри­мер, почему про­те­станты пишут так много книг, посвя­щен­ных своему веро­уче­нию и вообще хри­сти­ан­ской жизни, если, дей­стви­тельно, все, что нужно, – это только Библия? Если бы одной Библии было доста­точно, для того чтобы ее пони­мать, то почему про­те­станты не огра­ни­чи­ва­ются рас­про­стра­не­нием одной только Библии? И если она явля­ется само­до­ста­точ­ной, то почему чтение Библии не при­во­дит к одно­знач­ному резуль­тату, то есть почему все про­те­станты не веруют в одно и то же? Какова цель многих про­те­стант­ских иссле­до­ва­ний Библии, если все, что нам нужно, это сама Библия? Зачем они рас­про­стра­няют свои бес­чис­лен­ные трак­таты и другие мате­ри­алы? Зачем они вообще чему-то обу­чают или что-то про­по­ве­дуют? Почему бы просто не почи­тать людям Библию?

Ответ заклю­ча­ется в том, что (хотя они обычно в этом и не при­зна­ются, но инстинк­тивно чув­ствуют) Библия, взятая сама по себе, не может быть пол­но­стью понят­ной. И фак­ти­че­ски каждая про­те­стант­ская секта имеет соб­ствен­ное пре­да­ние, хотя опять-таки оно, вообще говоря, не назы­ва­ется таким именем. Не слу­чайно, что все сви­де­тели Иеговы веруют в одно и тo же и все «южные бап­ти­сты» более или менее веруют в одно и то же, но вера первых суще­ственно отли­ча­ется от веры вторых. Ни сви­де­тели Иеговы, ни бап­ти­сты, как пра­вило, не пришли к своим взгля­дам само­сто­я­тельно в резуль­тате неза­ви­си­мого чтения Библии; скорее, их научили так веро­вать согласно обще­при­ня­тому – в той или иной секте – пре­да­нию.

Сле­до­ва­тельно, вопрос на самом деле заклю­ча­ется не в том, веруем ли мы только в Библию или исполь­зуем также и пре­да­ние, а в том – каким пре­да­нием мы поль­зу­емся для истол­ко­ва­ния Библии. Какому пре­да­нию можно дове­рять – Апо­столь­скому Пре­да­нию Пра­во­слав­ной Церкви или эклек­тич­ным пре­да­ниям про­те­стан­тизма, не име­ю­щим глу­бо­ких корней и воз­ник­шим лишь во вре­мена про­те­стант­ской рефор­ма­ции?

Вторая ложная пред­по­сылка

 «Древ­няя цер­ковь осно­вы­ва­лась лишь на Свя­щен­ном Писа­нии, в то время как Пре­да­ние воз­никло гораздо позже и явля­ется отра­же­нием чело­ве­че­ских заблуж­де­ний».

Среди многих про­те­стан­тов, осо­бенно среди еван­ге­ли­ков и хариз­ма­ти­ков слово «пре­да­ние», или «тра­ди­ция» носит пре­не­бре­жи­тель­ный отте­нок, и назвать что-либо отно­ся­щимся к пре­да­нию рав­но­сильно тому, чтобы обо­звать это «плот­ским», «духовно мерт­вым», «деструк­тив­ным» или «закон­ни­че­ским». И когда они читают Новый Завет, им кажется оче­вид­ным, что Библия резко осуж­дает пре­да­ние как нечто про­ти­во­по­лож­ное Писа­нию. Древ­ние хри­сти­ане, в их пони­ма­нии, весьма напо­ми­нают еван­ге­ли­ков или хариз­ма­ти­ков 20 века. То, что хри­сти­ане пер­вого века по Рож­де­стве Хри­сто­вом имели литур­ги­че­ское бого­слу­же­ние или при­дер­жи­ва­лись какого-то пре­да­ния, им кажется немыс­ли­мым. Они думают, что подоб­ные вещи вошли в цер­ковь позже, «когда она под­верг­лась порче».

Когда же про­те­станты начи­нают серьезно изу­чать Древ­нюю Цер­ковь и писа­ния ран­не­хри­сти­ан­ских отцов и видят совсем другую кар­тину, чем та, кото­рую они при­выкли себе вооб­ра­жать, это для них рав­но­сильно удару, как это было и для меня в свое время.

Ока­зы­ва­ется, напри­мер, что первые хри­сти­ане не носили с собой свои Библии каждое вос­кре­се­нье в храм для изу­че­ния; в дей­стви­тель­но­сти было настолько трудно запо­лу­чить копию хотя бы неко­то­рой части писа­ния (ведь для ее изго­тов­ле­ния тре­бо­ва­лись время, боль­шой труд и спе­ци­аль­ные мате­ри­алы), что очень немно­гие люди имели свои соб­ствен­ные экзем­пляры. Чаще всего отдель­ные экзем­пляры писа­ния хра­ни­лись у спе­ци­ально назна­чав­шихся для этого членов Церкви или в месте, где люди соби­ра­лись на бого­слу­же­ние. Более того, боль­шин­ство церк­вей не имело у себя пол­ного состава книг Вет­хого Завета и тем более Нового, кото­рый не был даже завер­шен чуть ли не до конца пер­вого сто­ле­тия.

Это не озна­чает, что древ­ние хри­сти­ане не изу­чали Свя­щен­ного Писа­ния. Они изу­чали его очень серьезно, но только не инди­ви­ду­ально, а кол­лек­тивно. И боль­шую часть пер­вого века хри­сти­ане огра­ни­чи­ва­лись изу­че­нием Вет­хого Завета. Но как же они узна­вали Еван­ге­лие, жизнь и учение Христа, вообще Кто такой Хри­стос, поря­док бого­слу­же­ния и т.д.? Они рас­по­ла­гали лишь устным Пре­да­нием, полу­чен­ным ими от апо­сто­лов. Конечно, многие в древ­ней Церкви слы­шали эти вещи непо­сред­ственно от самих апо­сто­лов, но гораздо больше было таких, кто их не слышал, осо­бенно ближе к концу пер­вого века, когда все апо­столы уже ушли из жизни. После­ду­ю­щие поко­ле­ния имели доступ к писа­ниям апо­сто­лов посред­ством Нового Завета, но, в том, что каса­ется хри­сти­ан­ской веры, Древ­няя Цер­ковь почти пол­но­стью пола­га­лась на устное Пре­да­ние.

Эта зави­си­мость от Пре­да­ния оче­видна и в самих ново­за­вет­ных писа­ниях.

Напри­мер, святой апо­стол Павел предо­сте­ре­гает фес­са­ло­ни­кий­цев: «Итак, братия, стоите и дер­жите пре­да­ния, кото­рым вы научены или словом или посла­нием нашим» (2Фес.2:15). Здесь слово «пре­да­ния» явля­ется пере­во­дом гре­че­ского слова paradosis, кото­рое, хотя и по-дру­гому пере­во­дится в неко­то­рых про­те­стант­ских вер­сиях Библии, пред­став­ляет собой то же самое слово, како­вое упо­треб­ляют пра­во­слав­ные греки, когда гово­рят о Пре­да­нии, и лишь немно­гие биб­ле­и­сты оспа­ри­вают это его зна­че­ние. Слово бук­вально озна­чает «то, что пере­дано». Это то же самое слово, кото­рое упо­треб­ля­ется в отри­ца­тель­ном смысле, когда речь идет о ложных уче­ниях фари­сеев (Мк.7:3–8), а также когда гово­рится об авто­ри­тет­но­сти хри­сти­ан­ского учения (1Кор.11:2, 2Фес.2:15).

С другой сто­роны, апо­стол Павел, говоря о хри­сти­ан­ском Пре­да­нии, утвер­ждает: «Хвалю вас, братия, что вы все мое помните и дер­жите пре­да­ния (paradosis) так, как я пере­дал (paredoka) вам» (1Кор.11:23). Именно на эти слова ссы­ла­ется Пра­во­слав­ная Цер­ковь, когда гово­рит об апо­столь­ском Пре­да­нии: «..за веру, одна­жды пере­дан­ную святым» (Иуд.3). Ее источ­ник – Хри­стос, она была пере­дана Им лично апо­сто­лам посред­ством всего того, что Он гово­рил и делал, а если бы обо всем этом писать подробно, «то самому миру не вме­стить бы напи­сан­ных книг» (Ин.21:25). Апо­столы пере­дали свое знание всей Церкви, а цер­ковь, будучи хра­ни­тель­ни­цей этого сокро­вища, стала таким обра­зом «стол­пом и утвер­жде­нием истины» (1Тим.3:15).

Сви­де­тель­ство Нового Завета не остав­ляет ника­ких сомне­ний на этот счет: древ­ние хри­сти­ане имели как устные, так и пись­мен­ные пре­да­ния, кото­рые они полу­чили от Христа через посред­ство апо­сто­лов. В каче­стве пись­мен­ного Пре­да­ния пона­чалу у них были лишь его отдель­ные Фраг­менты: – одна помест­ная цер­ковь имела какое-нибудь посла­ние, другая, воз­можно, Еван­ге­лие. Посте­пенно все эти писа­ния были соеди­нены вместе в один сбор­ник и в конце концов соста­вили Новый Завет.

Но как же древ­ние хри­сти­ане знали, какие книги под­лин­ные, а какие – нет (ибо, как уже отме­ча­лось, име­лось боль­шое число под­лож­ных посла­ний и еван­ге­лий, о кото­рых ере­тики заяв­ляли, что они якобы напи­саны апо­сто­лами?) Именно Апо­столь­ское пре­да­ние и помогло Церкви сде­лать выбор. Про­те­станты резко высту­пают против Свя­щен­ного Пре­да­ния просто потому, что един­ствен­ная его форма, с кото­рой они стал­ки­ва­лись, это извра­щен­ное Пре­да­ние, свой­ствен­ное рим­скому като­ли­цизму.

В про­ти­во­по­лож­ность римско-като­ли­че­ской точке зрения на Пре­да­ние, кото­рое для них оли­це­тво­ря­ется пап­ством и допус­кает вве­де­ние новых дог­ма­тов, ранее неиз­вест­ных Церкви, пра­во­слав­ные не счи­тают, что Пре­да­ние растет или вообще как-то меня­ется. Разу­ме­ется, когда Цер­ковь стал­ки­ва­ется с ересью, она вынуж­дена опре­де­лять более точно гра­ницу между исти­ной и заблуж­де­нием, но сама Истина не меня­ется. Можно ска­зать, что в неко­то­ром смысле Пре­да­ние рас­ши­ря­ется. Поскольку Цер­ковь суще­ствует в исто­рии, она не забы­вает опыта, накоп­лен­ного ею на исто­ри­че­ском пути, помнит своих святых и сохра­няет писа­ния тех, кто был точным выра­зи­те­лем ее веры, но сама вера была «одна­жды пере­дана святым» (Иуд.3).

Как же мы можем знать, что Апо­столь­ское Пре­да­ние сохра­ни­лось в Церкви непо­вре­жден­ным? Кратко можно отве­тить, что Бог сохра­нил его в церкви, потому что Он обещал это сде­лать. Хри­стос сказал, что Он сози­ждет Цер­ковь Свою и врата ада не одо­леют ее (Мт.16:18). Главой Церкви явля­ется Сам Хри­стос (Еф.4:16), а Цер­ковь есть Его тело (Еф.1:22–23). Если бы Цер­ковь поте­ряла или иска­зила апо­столь­ское Пре­да­ние, то Истина должна была бы пере­стать быть Исти­ной – ибо Цер­ковь есть столп и утвер­жде­ние истины (1Тим.3:15).

Общая про­те­стант­ская кон­цеп­ция цер­ков­ной исто­рии, гла­ся­щая, что, начи­ная со вре­мени Кон­стан­тина, Цер­ковь впала в веро­от­ступ­ни­че­ство и пре­бы­вала в таком состо­я­нии вплоть до наступ­ле­ния Рефор­ма­ции, обес­смыс­ли­вает все эти и многие другие биб­лей­ские истины. Если бы Цер­ковь пере­стала суще­ство­вать хотя бы на один день, то в тот же день ее бы одо­лели врата ада. А если бы это было так, то Хри­стос, опи­сы­вая рост Церкви в притче о гор­чич­ном зерне (Мф.13:31–32), обя­за­тельно сказал бы о том, что пер­во­на­чально вырос­шее рас­те­ние было сруб­лено и на его месте посе­яно новое семя. Вместо этого Он исполь­зо­вал образ гор­чич­ного зерна, кото­рое, будучи сна­чала малым, вырас­тает затем больше всех злаков и ста­но­вится дере­вом.

Что же каса­ется утвер­жде­ния, что име­лось некое обще­ство истинно веру­ю­щих про­те­стан­тов, скры­вав­ше­еся где-то в пеще­рах на про­тя­же­нии тысячи лет, то где этому сви­де­тель­ство? Валь­ден­сов (Валь­денсы – это секта, осно­ван­ная в 12 веке Пьером Сальдо, до неко­то­рой сте­пени пред­ше­ствен­ница рефор­ма­ции. Из-за пре­сле­до­ва­ний со сто­роны Римско-като­ли­че­ской Церкви члены секты сели­лись в горных рай­о­нах северо-запад­ной Италии. С наступ­ле­нием рефор­ма­ции валь­денсы попали под вли­я­ние этого дви­же­ния и вли­лись в него. Многие ранние про­те­стант­ские исто­рики заяв­ляли, что валь­денсы пред­став­ляют собой оста­ток «истин­ных» хри­стиан, веду­щий свое начало до кон­стан­ти­нов­ских времен, хотя в насто­я­щее время ни один ува­жа­е­мый исто­рик не сделал бы такого без­от­вет­ствен­ного заяв­ле­ния. Многие фун­да­мен­та­ли­сты и секты вроде сви­де­те­лей Иеговы про­дол­жают наста­и­вать на своей пре­ем­ствен­но­сти от Древ­ней Церкви через валь­ден­сов, несмотря на то что валь­денсы суще­ствуют и по сей день и вовсе не отож­деств­ляют себя со сви­де­те­лями Иеговы), на кото­рых ссы­ла­ются все секты от пяти­де­сят­ни­ков до сви­де­те­лей Иеговы, не суще­ство­вало вплоть до 12 века. По край­ней мере трудно пове­рить, что эти «истин­ные веру­ю­щие», муже­ственно пере­но­сив­шие ярост­ные пре­сле­до­ва­ния римлян, спря­та­лись, как только хри­сти­ан­ство стало закон­ной рели­гией. Но даже это пред­по­ло­же­ние кажется более веро­ят­ным по срав­не­нию с идеей, что такое обще­ство могло про­су­ще­ство­вать тысячу лет, не оста­вив и тени исто­ри­че­ского сви­де­тель­ства, под­твер­жда­ю­щего его суще­ство­ва­ние.

Могут также воз­ра­зить, что в цер­ков­ной исто­рии известны при­меры, когда одни люди учили одному, в то время как другие учили про­ти­во­по­лож­ному, – как же опре­де­лить, в чем именно состоит апо­столь­ское Пре­да­ние? И далее, если Цер­ковь пошла по непра­виль­ному пути, то как можно было бы отли­чить этот путь от пра­виль­ного, апо­столь­ского?

Про­те­станты задают эти вопросы, потому что в Римско-като­ли­че­ской Церкви в самом деле воз­никли ложные пре­да­ния, но это слу­чи­лось потому, что латин­ский Запад усвоил себе извра­щен­ное пони­ма­ние при­роды Пре­да­ния. Пра­во­слав­ная точка зрения, при­ни­мав­ша­яся ранее на Западе и сохра­нив­ша­яся в Пра­во­слав­ной Церкви, счи­тает, что Пре­да­ние по своей сути, оста­ется неиз­мен­ным и узна­ется по своей все­лен­ско­сти, или кафо­лич­но­сти. О под­лин­но­сти апо­столь­ского Пре­да­ния сви­де­тель­ствует исто­ри­че­ская согла­со­ван­ность цер­ков­ного учения. Про­сле­дите, во что Цер­ковь верила всегда и везде, на про­тя­же­нии всей своей исто­рии, и вы най­дете Истину. Если можно дока­зать, что какое-либо веро­ва­ние не при­ни­ма­лось Цер­ко­вью на каком-то отрезке ее исто­рии, то знайте – это ересь, однако нужно иметь в виду, что мы гово­рим именно о Церкви, а не о рас­коль­ни­че­ских груп­пи­ров­ках. Рас­коль­ники и ере­тики, отко­лов­ши­еся от Церкви, суще­ство­вали еще в период напи­са­ния Нового Завета и с тех пор их ряды посто­янно попол­ня­ются, ибо, по слову апо­стола, «над­ле­жит быть и раз­но­мыс­лиям между вами, дабы откры­лись между вами искус­ные» (1Кор.11:19).

Третья ложная пред­по­сылка

 «Каждый чело­век может тол­ко­вать Писа­ния само­сто­я­тельно, без помощи Церкви».

Хотя многие про­те­станты, воз­можно, не согла­сятся с такой фор­му­ли­ров­кой, тем не менее именно эта пред­по­сылка играла глав­ную роль, когда рефор­ма­торы впер­вые выдви­нули тезис о Писа­нии как един­ствен­ном источ­нике хри­сти­ан­ского веро­уче­ния. При этом их аргу­менты заклю­ча­лись в том, что Писа­ние само по себе явля­ется доста­точно ясным и его может понять любой. Таким обра­зом было отверг­нуто поло­же­ние, что для чтения Библии необ­хо­дима помощь Церкви. Об этом четко гово­рится тюбин­ген­скими (люте­ран­скими) бого­сло­вами, обме­няв­ши­мися пись­мами с пат­ри­ар­хом Кон­стан­ти­но­поль­ским Иере­мией II спустя трид­цать лет после смерти Лютера: «Может быть, кто-нибудь скажет, что хотя, с одной сто­роны, Писа­ния абсо­лютно без­оши­бочны, но с другой – в них содер­жится много темных мест, кото­рые нельзя понять, не при­бе­гая к тол­ко­ва­ниям духо­нос­ных отцов… Между тем спра­вед­ливо также, что ска­зан­ное в виде намека в одном месте Писа­ния, ока­зы­ва­ется выра­жен­ным явно и вполне ясно в другом, так что его могут понять даже самые про­стые люди».

Хотя эти люте­ран­ские ученые и заяв­ляли, что поль­зу­ются свя­то­оте­че­скими писа­ни­ями, они воз­ра­жали против необ­хо­ди­мо­сти обра­ще­ния к ним и в тех слу­чаях, когда, как им каза­лось, между Писа­ни­ями и свя­тыми отцами не было согла­сия, счи­тали, что мне­нием отцов нужно пре­не­бречь. На самом же деле ученые утвер­ждали, что если свя­то­оте­че­ское тол­ко­ва­ние не сов­па­дает с их личным мне­нием по поводу Писа­ний, то их личные взгляды должны счи­таться более авто­ри­тет­ными, нежели мнение отцов Церкви. Вместо того, чтобы вни­мать отцам, пока­зав­шим себя пра­вед­ными и свя­тыми, пред­по­чте­ние отда­ется суж­де­ниям про­стых смерт­ных. Та же самая (чело­ве­че­ская) при­чина при­вела боль­шин­ство совре­мен­ных люте­ран­ских бого­сло­вов к отвер­же­нию почти всего биб­лей­ского учения (вклю­чая боже­ствен­ность Христа, Вос­кре­се­ние и т.д.). и даже к отри­ца­нию бого­дух­но­вен­но­сти самой Библии, на кото­рой для первых люте­ран, по их же словам, осно­вы­ва­лась вся их вера.

В своем ответе пат­ри­арх Иере­мия II выявил истин­ный харак­тер этих учений: «Итак, примем Пре­да­ние церкви в правоте сердца, а не во многих помыс­лах: ибо «Бог сотво­рил чело­века правым, а люди пусти­лись во многие помыслы» (Еккл.7:29). Не станем учиться новой вере, отверг­нув пре­да­ние святых отцов, ибо боже­ствен­ный апо­стол гово­рит: «Кто бла­го­вест­вует вам не то, что вы при­няли, да будет ана­фема» (Гал.1:3, Там же. с. 198).

Про­те­стант­ское учение, при­зна­ю­щее одно лишь Свя­щен­ное Писа­ние, не удо­вле­тво­ряет соб­ствен­ному кри­те­рию

Можно было бы пред­по­ло­жить, что такая система веро­ва­ний, как про­те­стан­тизм, осно­вы­ва­ю­ща­яся на утвер­жде­нии, что только одно Писа­ние имеет вес в вопро­сах веры, должна была поза­бо­титься о том, чтобы ее глав­ные посту­латы удо­вле­тво­ряли своим же соб­ствен­ным кри­те­риям. Можно было бы ожи­дать, что про­те­станты запа­сутся сот­нями дока­за­тельств «от Писа­ния», под­твер­жда­ю­щих их глав­ный тезис, на кото­ром зиждется все, во что они веруют. По мень­шей мере можно было бы наде­яться, что будут при­ве­дены два-три солид­ных текста, из кото­рых ясно сле­дует суть их док­трины, – поскольку и в самом Писа­нии гово­рится: «При устах двух или трех сви­де­те­лей будет твердо всякое слово» (2Кор.13:1).

Однако, подобно маль­чику из андер­се­нов­ской сказки, объ­явив­шему во все­услы­ша­ние, что «король-то голый», я должен засви­де­тель­ство­вать, что во всем Свя­щен­ном Писа­нии нет ни еди­ного стиха, кото­рый бы под­твер­ждал учение о един­ствен­но­сти Писа­ния как источ­ника веры. Нет даже ни одного стиха, кото­рый бы хоть как-то при­бли­жался к этой идее, и я буду рад, если кто-нибудь дока­жет мне обрат­ное.

Да, в Библии име­ется мно­же­ство мест, где гово­рится о ее бого­дух­но­вен­но­сти, авто­ри­тет­но­сти, полез­но­сти, – но в Библии нет ни одного места, где бы сооб­ща­лось, что Писа­ние явля­ется един­ствен­ным авто­ри­те­том для веру­ю­щих. Если бы такое учение содер­жа­лось в Библии хотя бы и в скры­том виде, то уже первые отцы церкви учили бы тому же самому. Но кто из святых отцов внушал когда-либо что-либо подоб­ное? Таким обра­зом, осно­во­по­ла­га­ю­щий прин­цип про­те­стан­тизма опро­вер­гает сам себя, будучи внут­ренне про­ти­во­ре­чи­вым. Про­те­стант­ское учение об исклю­чи­тель­ном авто­ри­тете Библии попро­сту отсут­ствует в самой Библии; фак­ти­че­ски оно ей про­ти­во­ре­чит (на что мы уже ука­зы­вали ранее), поскольку Библия учит, что Свя­щен­ное Пре­да­ние также явля­ется необ­хо­ди­мым и обя­за­тель­ным источ­ни­ком хри­сти­ан­ской веры (2Фес.2:15; 1Кор.11:2).

Несо­сто­я­тель­ность про­те­стант­ских мето­дов тол­ко­ва­ния Библии

С первых дней Рефор­ма­ции про­те­стан­там при­шлось столк­нуться с фактом, что при данной нам Библии и при огра­ни­чен­но­сти чело­ве­че­ского разума люди не могут прийти к согла­сию между собой по важ­ней­шим вопро­сам веры. Еще при жизни Мар­тина Лютера воз­никли десятки раз­лич­ных груп­пи­ро­вок, каждая из кото­рых пре­тен­до­вала на то, что просто верует в Библию, но ни одна из кото­рых не была согласна ни с какой другой по поводу того, что гово­рит Библия. В свое время Лютер муже­ственно дер­жался перед импер­ским сеймом в Вормсе, заявив, что «если ему не пред­ста­вят сви­де­тельств из Свя­щен­ного Писа­ния или других ясных и неопро­вер­жи­мых дока­за­тельств, то он не отре­чется от своих сочи­не­ний». Позд­нее, когда ана­бап­ти­сты, кото­рые не были согласны с люте­ра­нами по ряду вопро­сов, про­сили про­явить по отно­ше­нию к ним ана­ло­гич­ную тер­пи­мость, они под­верг­лись со сто­роны люте­ран жесто­ким репрес­сиям – их тыся­чами отправ­ляли на казнь вопреки про­воз­гла­шен­ному Люте­ром праву на сво­бод­ное тол­ко­ва­ние Свя­щен­ного Писа­ния.

Несмотря на оче­вид­ные про­блемы, воз­ник­шие в связи с этим уче­нием о Свя­щен­ном Писа­нии как един­ствен­ном источ­нике веры, при­вед­шим к дроб­ле­нию про­те­стан­тизма на мно­же­ство сект, про­те­станты, не желая при­зна­вать своего пора­же­ния перед Папой, свели все дело к тому, что несо­глас­ные с ними просто непра­вильно читают Библию. Тогда в каче­стве реше­ния про­блемы был пред­ло­жен целый ряд спо­со­бов тол­ко­ва­ния Библии. Разу­ме­ется, тре­бу­ется еще найти рецепт, поз­во­ля­ю­щий избе­гать бес­ко­неч­ного дроб­ле­ния на раз­лич­ные секты и толки, и про­те­станты все время заняты поис­ками метода или ключа, кото­рый помог бы им решить и эту про­блему.

Рас­смот­рим наи­бо­лее попу­ляр­ные под­ходы, при­ме­няв­ши­еся до сих пор к тол­ко­ва­нию Библии, каждый из кото­рых по-преж­нему исполь­зу­ется тем или иным направ­ле­нием про­те­стан­тизма.

Первый подход: Библию нужно пони­мать бук­вально – текст ее ясен

Это, несо­мненно, был самый первый подход, заяв­лен­ный рефор­ма­то­рами, хотя довольно скоро они пришли к пони­ма­нию того, что таким обра­зом нельзя защи­тить док­трину об «авто­ри­тет­но­сти одного лишь Писа­ния». Хотя этот подход был несо­сто­я­тель­ным с самого начала, он до сих пор попу­ля­рен среди необ­ра­зо­ван­ных еван­ге­ли­стов и хариз­ма­ти­ков. От них часто можно услы­шать: «Библия гово­рит то, что имеет в виду, и имеет в виду то, что гово­рит». Но когда дело дохо­дит до кон­крет­ных тек­стов Писа­ния, с кото­рыми про­те­станты не согласны, напри­мер, места, где Хри­стос дает апо­сто­лам власть про­щать грехи (Мф.20:23), или когда Он гово­рит о Евха­ри­стии: «Сие есть тело Мое… сия есть кровь Моя» (Мф.26:26–28), или когда святой апо­стол Павел учит, что жен­щины должны покры­вать голову, нахо­дясь в храме (1Кор.11:1–16), тогда вдруг ока­зы­ва­ется, что Библия уже не гово­рит то, что имеет в виду: «Ну, это не надо пони­мать бук­вально…»

Второй подход: пра­виль­ное пони­ма­ние дает нам Святой Дух

Когда мно­го­чис­лен­ные тече­ния, воз­ник­шие под зна­ме­нем Рефор­ма­ции, не смогли прийти к согла­сию друг с другом отно­си­тельно тол­ко­ва­ния Свя­щен­ного Писа­ния, вторым реше­нием про­блемы стало утвер­жде­ние, что бла­го­че­сти­выми про­те­стан­тами руко­во­дит Святой Дух, чтобы они могли пра­вильно истол­ко­вы­вать Писа­ния. Разу­ме­ется, каждый, кто не согла­сен с этим «бла­го­че­сти­вым про­те­стан­том», не может быть руко­во­ди­мым тем же самым Духом, так что в резуль­тате каждое про­те­стант­ское направ­ле­ние должно пере­стать счи­тать хри­сти­а­нами всех тех, кто от него отли­ча­ется.

Если такой подход пра­ви­лен, то во всем про­те­стан­тизме оста­лось всего-навсего одно направ­ле­ние, пра­вильно тол­ку­ю­щее свя­щен­ное Писа­ние, – но какое же именно из несколь­ких тысяч суще­ству­ю­щих дено­ми­на­ций? Конечно, ответ будет зави­сеть от того, с пред­ста­ви­те­лем какого направ­ле­ния вы будете раз­го­ва­ри­вать, но можно быть уве­рен­ным, что он назо­вет то направ­ле­ние, к кото­рому при­над­ле­жит сам.

В насто­я­щее время, однако (хотя это зави­сит от того, с какой из раз­но­вид­но­стей про­те­стант­ства вы имеете дело), вы чаще встре­тите про­те­станта, кото­рый заявит об отно­си­тель­но­сти истины, чем такого, кто будет наста­и­вать на исклю­чи­тель­ной правоте своих еди­но­мыш­лен­ни­ков. С появ­ле­нием все новых и новых кон­фес­сий про­те­стан­там любого толка ста­но­вится все труд­нее утвер­ждать, что только они пра­вильно пони­мают Писа­ние (хотя таких встре­ча­ется все еще поря­дочно). Поэтому стало обыч­ным пре­умень­ше­ние раз­ли­чий между кон­фес­си­ями и мнение о не суще­ствен­но­сти раз­ли­чий. Счи­та­ется, что каждое направ­ле­ние обла­дает только части­цей истины, полной же Исти­ной не вла­деет никто. Именно на этой почве роди­лась ересь эку­ме­низма.

Многие про­те­станты склонны даже утвер­ждать, что истина в той или иной сте­пени при­над­ле­жит всем рели­гиям. Их выводы состоят в сле­ду­ю­щем. Для полу­че­ния полной истины каждая кон­фес­сия должна бро­сить свою частицу «истины» в общий котел, затем сле­дует все пере­ме­шать – и вот вам гото­вая «истина». Но это уже будет рели­гия анти­хри­ста. Согласно Писа­нию, Цер­ковь всегда явля­лась и явля­ется стол­пом и утвер­жде­нием Истины (1Тим.3:15). Поэтому либо Цер­ковь пре­бы­вает в Истине, либо это не та цер­ковь, кото­рую осно­вал Хри­стос.

Третий подход: неяс­ные места сле­дует тол­ко­вать при помощи ясных

По-види­мому, это наи­луч­ший метод, поз­во­ля­ю­щий решить задачу истол­ко­ва­ния Библии с ее же помо­щью: на основе понят­ных тек­стов объ­яс­нять непо­нят­ные. Логика такого под­хода проста: если в каком-либо месте Писа­ния истина выра­жена неясно, то несо­мненно име­ется другое место, утвер­жда­ю­щее то же самое, но более ясно. Исполь­зуйте ясные места как ключ – и вам откро­ется зна­че­ние темных мест.

Именно об этом писали тюбин­ген­ские бого­словы при первом обмене пись­мами с пат­ри­ар­хом Иере­мией II: «поэтому нет лучше спо­соба тол­ко­вать Писа­ния, как искать объ­яс­не­ния Писа­ния в самом же Писа­нии. Ибо все Писа­ние про­дик­то­вано одним и тем же Духом Святым, кото­рый лучше всех знает Свою волю и лучше всех может опре­де­лить вло­жен­ный Им Самим смысл» (Там же С. 115).

Сколь бы ни мно­го­обе­ща­ю­щим казался этот метод, он быстро пока­зал свою непри­год­ность для реше­ния про­блемы про­те­стант­ских раз­де­ле­ний. Труд­ность заклю­ча­ется в том, какие именно места счи­тать ясными, а какие – неяс­ными.

Бап­ти­сты, утвер­жда­ю­щие, что хри­сти­а­нин не может лишиться спа­се­ния, коль скоро он уже «спасен», видят целый ряд мест, кото­рые, по их мнению, совер­шенно ясно учат о вечном спа­се­нии. Напри­мер: «дары и при­зва­ние Божие непре­ложны» (Рим.11:29); «Овцы Мои слу­ша­ются голоса Моего, и Я знаю их, и они идут за Мною. И Я даю им жизнь вечную, и не погиб­нут вовек; и никто не похи­тит их из руки Моей» (Ин.10:27–28). Но когда бап­ти­сты встре­чают стихи, из кото­рых сле­дует, что спа­се­ние может быть утра­чено, такие напри­мер, как «пра­вед­ность пра­вед­ника не спасет в день пре­ступ­ле­ния его» (Иез.33:12), тогда они начи­нают исполь­зо­вать «ясные» места для объ­яс­не­ния «неяс­ных».

Мето­ди­сты, счи­та­ю­щие (совер­шенно спра­вед­ливо), что чело­век может поте­рять спа­се­ние, если он отвер­нется от Бога, не нахо­дят такие места неяс­ными и, напро­тив, рас­смат­ри­вают выше­при­ве­ден­ные тексты, исполь­зу­е­мые бап­ти­стами для дока­за­тель­ства истин­но­сти своего учения в свете других отрыв­ков, кото­рые им кажутся ясными.

Таким обра­зом, мето­ди­сты и бап­ти­сты пере­бра­сы­ва­ются цита­тами из Библии, удив­ля­ясь, как это другие не видят того, что им самим кажется оче­вид­ным.

Чет­вер­тый подход: исто­рико-кри­ти­че­ский экзе­ге­зиc

Утопая в море субъ­ек­тив­ных мнений, про­те­станты стали хва­таться за метод рас­суж­де­ния, име­ю­щий види­мость объ­ек­тив­но­сти. По мере того как шло время и мно­жи­лись раз­де­ле­ния, про­те­станты все чаще стали обра­щаться к «науке», посред­ством кото­рой про­те­стант­ские ученые наде­я­лись согла­со­вать раз­лич­ные тол­ко­ва­ния Библии. Этот «науч­ный» подход, кото­рый полу­чил пре­об­ла­да­ние в про­те­стант­ской биб­ле­и­стике (а в этом сто­ле­тии стал глав­ным и в биб­ле­и­стике римско-като­ли­че­ской), обычно назы­ва­ется исто­рико-кри­ти­че­ским экзе­ге­зи­сом. Начи­ная с так назы­ва­е­мой эпохи Про­све­ще­ния, когда многим стало казаться, что наука спо­собна раз­ре­шить все миро­вые про­блемы, про­те­стант­ские ученые стали при­ме­нять фило­со­фию и мето­до­ло­гию свет­ских наук к бого­сло­вию и Библии. Они заня­лись изу­че­нием Библии, иссле­дуя все­воз­мож­ные ее аспекты: исто­рию ее напи­са­ния, дошед­шие до нашего вре­мени руко­писи, биб­лей­ские языки и т.д.

Обра­ща­ясь со Свя­щен­ным Писа­нием как с архео­ло­ги­че­ской релик­вией, эти ученые пыта­лись про­ана­ли­зи­ро­вать каждый его фраг­мент, каждую «косточку», при­ме­няя новей­шие методы и приемы, какие только могла пред­ло­жить наука. Честно говоря, необ­хо­димо при­знать, что на этом пути было полу­чено много полез­ных резуль­та­тов. К сожа­ле­нию, подоб­ная мето­до­ло­гия иногда при­во­дила к ошиб­кам в серьез­ных, фун­да­мен­таль­ных вопро­сах, однако она была окру­жена такой аурой «науч­ной объ­ек­тив­но­сти», что многие до сих пор нахо­дятся под ее оча­ро­ва­нием. Поэтому сле­дует подроб­нее рас­смот­реть выше­ука­зан­ный метод, про­ана­ли­зи­ро­вав его фило­соф­ский базис.

Подобно всем другим про­те­стант­ским под­хо­дам, этот метод также пыта­ется тол­ко­вать Библию, игно­ри­руя цер­ков­ное Пре­да­ние. Хотя и не суще­ствует какого-либо осо­бого про­те­стант­ского экзе­ге­зиса, в конеч­ном счете упо­ва­ется на то, что «Писа­ние должно гово­рить само за себя». Конечно, ни один хри­сти­а­нин не смог бы воз­ра­жать против того, что гово­рит Свя­щен­ное Писа­ние, если бы оно дей­стви­тельно, согласно этим мето­дам, «гово­рило само за себя». Однако про­блема состоит в том, что ученые, беру­щие на себя сме­лость быть биб­лей­ским рупо­ром, про­пус­кают текст Писа­ния сквозь фильтр своих исход­ных про­те­стант­ских пред­по­сы­лок. Пре­тен­дуя на объ­ек­тив­ность, они тем не менее тол­куют Свя­щен­ное Писа­ние в соот­вет­ствии со своим пре­да­нием и своими дог­мами (будь то раци­о­на­ли­сты-фун­да­мен­та­ли­сты или раци­о­на­ли­сты либе­раль­ные).

Чтобы оха­рак­те­ри­зо­вать дея­тель­ность про­те­стант­ских ученых, поз­волю себе пере­фра­зи­ро­вать выска­зы­ва­ние Аль­берта Швей­цера: в поис­ках смысла Библии они загля­нули в без­дон­ный коло­дец и создали по этому поводу огром­ное коли­че­ство бле­стяще напи­сан­ных томов, но, к сожа­ле­нию, в том колодце они уви­дели лишь соб­ствен­ное отра­же­ние.

Ошибка про­те­стант­ских ученых (как либе­ра­лов, так и кон­сер­ва­то­ров) в том, что они (в соот­вет­ствии с боль­шей или мень­шей сте­пе­нью своей нетер­пи­мо­сти) при­ме­нили эмпи­ри­че­ский метод к обла­сти бого­сло­вия и биб­лей­ских иссле­до­ва­ний. Когда я поль­зу­юсь тер­ми­ном «эмпи­ри­че­ский», я упо­треб­ляю его в широ­ком смысле, имея в виду раци­о­на­ли­сти­че­ское и мате­ри­а­ли­сти­че­ское миро­воз­зре­ние, овла­дев­шее мно­гими умами на Западе и, подобно рако­вой опу­холи, про­дол­жа­ю­щее рас­про­стра­няться по всему миру.

Пози­ти­вист­ские системы (одной из кото­рых и явля­ется эмпи­ризм) пыта­ются опе­реться на какое-то «опре­де­лен­ное» знание (Слово «пози­ти­визм» про­ис­хо­дит от фран­цуз­ского positif что значит утвер­ди­тель­ный. Этот термин впер­вые был введен Огю­стом Кантом. Пози­ти­вист­ские системы стро­ятся на пред­по­ло­же­нии, что осно­вой знания явля­ются так назы­ва­е­мые «факты». В фило­со­фии Канта факт – это опыт или чув­ство-ощу­ще­ние; таким обра­зом, Кант был пред­ше­ствен­ни­ком совре­мен­ного эмпи­ризма. См. Крат­кая фило­соф­ская энцик­ло­пе­дия. М. 1994. С. 348, «Пози­ти­визм»). Эмпи­ризм, строго говоря, есть вера в то, что всякое знание осно­вано на опыте, и можно знать с опре­де­лен­но­стью только те вещи, кото­рые уста­нав­ли­ва­ются посред­ством науч­ного наблю­де­ния.

Рука об руку с мето­дами науч­ного наблю­де­ния и опыта высту­пает прин­цип мето­до­ло­ги­че­ского скеп­сиса, первым при­ме­ром кото­рого яви­лась фило­со­фия Рене Декарта, кото­рый начал с утвер­жде­ния, что все во все­лен­ной может быть под­верг­нуто сомне­нию за исклю­че­нием нашего соб­ствен­ного суще­ство­ва­ния, и на этой един­ствен­ной непре­лож­ной истине («я мыслю, сле­до­ва­тельно суще­ствую») пытался постро­ить свою фило­соф­скую систему.

Рефор­ма­торы вна­чале доволь­ство­ва­лись поло­же­нием, что Библия явля­ется фун­да­мен­том, на кото­ром поко­ятся бого­сло­вие и фило­со­фия, но по мере того как наби­рал силу гума­ни­сти­че­ский дух про­све­ще­ния, про­те­стант­ские ученые обра­тили свои раци­о­на­ли­сти­че­ские методы на саму Библию, пыта­ясь выяс­нить, что можно из нее извлечь с их помо­щью. Пред­ста­ви­тели либе­раль­ной тео­ло­гии завер­шили этот труд и, отбро­сив все, что только было воз­можно, оста­лись лишь при своих соб­ствен­ных мне­ниях и чув­ствах в каче­стве основы веры.

Кон­сер­ва­тив­ные про­те­станты, к сча­стью, были гораздо менее после­до­ва­тельны в своем раци­о­на­ли­сти­че­ском под­ходе и таким обра­зом сумели сохра­нить в своей среде почте­ние к Свя­щен­ному Писа­нию и веру в его бого­дух­но­вен­ность. Тем не менее их подход (даже у наи­бо­лее убеж­ден­ных фун­да­мен­та­ли­стов) все еще суще­ственно коре­нится в том же раци­о­на­лизме, что и у либе­ра­лов.

Первый тому пример можно найти у фун­да­мен­та­ли­стов-диспен­са­ци­о­на­ли­стов, при­дер­жи­ва­ю­щихся детально раз­ра­бо­тан­ной теории, пола­га­ю­щей, что на раз­лич­ных исто­ри­че­ских этапах Бог обра­ща­ется с чело­ве­ком по-раз­ному в зави­си­мо­сти от пери­ода, так назы­ва­е­мой «диспен­са­ции» (соот­вет­ству­ю­щей опре­де­лен­ному дого­вору Бога с чело­ве­ком).

Исто­рия чело­ве­че­ства заклю­чает в себе сле­ду­ю­щие пери­оды: Адамов, Ноев, Мои­сеев, Дави­дов и т.д. В этом есть опре­де­лен­ная доля истины, но далее эта теория учит, что в насто­я­щее время мы нахо­димся в пери­оде, отлич­ном от ново­за­вет­ного, и поэтому, хотя в эпоху Нового Завета и совер­ша­лись чудеса, сейчас они уже не совер­ша­ются. Это очень инте­рес­ная точка зрения, поз­во­ля­ю­щая фун­да­мен­та­ли­стам (при отсут­ствии проч­ного базиса в виде Свя­щен­ного Писа­ния) не отри­цать биб­лей­ских чудес и одно­вре­менно быть эмпи­ри­ками в повсе­днев­ной жизни. Таким обра­зом, хотя на первый взгляд кажется, что рас­смот­ре­ние этого под­хода пред­став­ляет лишь ака­де­ми­че­ский инте­рес и не имеет ничего общего с реаль­ной жизнью сред­него про­те­станта, фак­ти­че­ски даже обыч­ный сред­не­бла­го­че­сти­вый кон­сер­ва­тив­ный про­те­стант миря­нин неиз­бежно ока­зы­ва­ется под вли­я­нием такого рода раци­о­на­лизма.

Глу­бо­кая оши­боч­ность этого, так назы­ва­е­мого «науч­ного», под­хода к Свя­щен­ному Писа­нию состоит в непра­виль­ном при­ме­не­нии пред­по­сы­лок эмпи­ризма к изу­че­нию исто­рии, Писа­ния, бого­сло­вия. Эмпи­ри­че­ские методы тогда дают хоро­шие резуль­таты, когда кон­кретно при­ме­ня­ются к есте­ствен­ным наукам, но когда исполь­зу­ются там, где они непри­ме­нимы – напри­мер, при изу­че­нии исто­рии, кото­рая не может быть повто­рена и не под­да­ется экс­пе­ри­мен­таль­ной про­верке, они не могут дать каких-либо поло­жи­тель­ных резуль­та­тов (Напри­мер, одним из мето­дов опре­де­ле­ния реаль­но­сти про­шлых собы­тий, упо­треб­ля­е­мых уче­ными эмпи­ри­че­ского направ­ле­ния, явля­ется прин­цип ана­ло­гии, поскольку знание осно­вы­ва­ется на опыте, то один из спо­со­бов понять нечто незна­ко­мое – это срав­нить его с чем-то зна­ко­мым. Под видом исто­ри­че­ского ана­лиза эти ученые вычис­ляют веро­ят­ность пред­по­ла­га­е­мого собы­тия в про­шлом (напри­мер, вос­кре­се­ния Иисуса Христа) на осно­ва­нии того, что нам известно из нашего опыта. И так как эти исто­рики нико­гда не наблю­дали в своей жизни ничего, с их точки зрения, сверхъ­есте­ствен­ного, то любое чудес­ное собы­тие опи­сан­ное в Библии, они вос­при­ни­мают как миф или легенду. А поскольку для эмпи­рика «чудо» озна­чает нару­ше­ние есте­ствен­ных зако­нов, то поэтому чудес не бывает (по опре­де­ле­нию), так как есте­ствен­ные законы опре­де­ля­ются нашими наблю­де­ни­ями над тем, что мы имеем в опыте. Если бы эмпи­рик столк­нулся с чудом в совре­мен­ной дей­стви­тель­но­сти, он бы его чудом не посчи­тал, так как, с его точки зрения, тогда не было бы нару­ше­ния есте­ствен­ных зако­нов. Таким обра­зом, нельзя ска­зать, что эмпи­рики фаль­си­фи­ци­руют транс­цен­дент­ную реаль­ность; скорее, их исход­ные пред­по­сылки зара­нее отри­цают ее нали­чие. См. G. E. Michalson «Pannenburg on the Resurrection and Historical Method». Scottish Journal of Theology, 33, April, 1980, P. 354–359).

Ученым еще пред­стоит изоб­ре­сти «теле­скоп», спо­соб­ный про­ник­нуть в духов­ный мир. Однако про­те­стант­ские бого­словы уже сейчас утвер­ждают, что в свете науки суще­ство­ва­ние бесов или сатаны не под­твер­жда­ется. Но где тому дока­за­тель­ства? Даже если бы сам сатана пред­стал перед эмпи­ри­ком с вилами в руках и в кро­ваво-крас­ном плаще, послед­ним это было бы акку­ратно объ­яс­нено в кон­тек­сте сло­жив­ше­гося у него миро­воз­зре­ния. Хотя такие эмпи­рики и гор­дятся своей откры­то­стью к правде и истине, на деле же ослеп­лены соб­ствен­ными исход­ными пред­по­сыл­ками до такой сте­пени, что не могут видеть ничего, иду­щего враз­рез с их моде­лью дей­стви­тель­но­сти.

После­до­ва­тель­ное при­ме­не­ние эмпи­ризма поста­вило бы под сомне­ние любое знание (вклю­чая и сам эмпи­ризм и его методы), но эмпи­ризму поз­во­ля­ется его сто­рон­ни­ками быть непо­сле­до­ва­тель­ным, «потому что его без­жа­лост­ное иска­же­ние чело­ве­че­ского опыта создает ему такую высо­кую репу­та­цию науч­ной стро­го­сти, что его пре­стиж не поз­во­ляет уви­деть дефекты его фун­да­мента» (Rev, Robert T.. Osborn. «Faith as Person Knoweledge. Scottish Journal of Theology, 28, February, 1975 P. 101–126). Связь между край­но­стями, к кото­рым пришли совре­мен­ные либе­раль­ные про­те­стант­ские ученые с одной сто­роны, и более кон­сер­ва­тив­ные фун­да­мен­та­ли­сты с другой, неясна для многих и менее всего видна кон­сер­ва­тив­ным фун­да­мен­та­ли­стам.

Хотя эти «кон­сер­ва­торы» счи­тают себя оппо­зи­ци­о­не­рами по отно­ше­нию к про­те­стант­скому либе­ра­лизму, они тем не менее по сути исполь­зуют те же самые методы при изу­че­нии Писа­ния, что и либе­ралы, а вместе с этими мето­дами про­яв­ля­ются лежа­щие в их основе фило­соф­ские пред­по­сылки, о кото­рых кон­сер­ва­торы гово­рят неохотно. Таким обра­зом, раз­ли­чие между либе­ра­лами и кон­сер­ва­то­рами фак­ти­че­ски не есть раз­ли­чие в исход­ных пред­по­сыл­ках, а скорее, про­яв­ля­ется в том, насколько далеко они захо­дят в своих логи­че­ских заклю­че­ниях, отправ­ля­ясь от общих пред­по­сы­лок. Подобно гада­рин­ским сви­ньям, они – все вместе – очертя голову, несутся к краю про­па­сти; хотя либе­ралы, воз­можно, уже пере­сту­пили через этот край, в то время как кон­сер­ва­торы пока дви­га­ются в том же направ­ле­нии, но еще не зашли столь далеко.

Те про­те­стант­ские общины, кото­рые сейчас руко­по­ла­гают в цер­ков­ные слу­жи­тели гомо­сек­су­а­ли­стов, сто­ле­тие назад счи­та­лись кон­сер­ва­то­рами; более кон­сер­ва­тив­ные дено­ми­на­ции идут по тому же пути.

Если бы про­те­стант­ский экзе­ге­зис был истинно науч­ным, как он сам себя атте­стует, он бы при­во­дил к согла­со­ван­ным резуль­та­там. Если бы его методы были просто опре­де­лен­ными «тех­ни­че­скими» при­е­мами, не опи­ра­ю­щи­мися ни на какие пред­по­сылки, то не имело бы зна­че­ния, кто их исполь­зует, – они всегда при­во­дили бы к одним и тем же резуль­та­там. Но что мы видим при бли­жай­шем рас­смот­ре­нии тепе­реш­него состо­я­ния про­те­стант­ских биб­лей­ских иссле­до­ва­ний? По оценке самих «экс­пер­тов», про­те­стант­ская биб­лей­ская наука испы­ты­вает кризис (Gerberd Hasel. Old Testament Theology: Basic Issues in the Current Debate. Grand Rapids, 1982. P. G).

Дей­стви­тельно, этот кризис, воз­можно, лучше всего иллю­стри­ру­ется при­зна­нием извест­ного про­те­стант­ского уче­ного, спе­ци­а­ли­ста по Вет­хому Завету, Гер­харда Газеля (в его обзоре исто­рии и теку­щего состо­я­ния бого­сло­вия Вет­хого Завета): в семи­де­ся­тые годы нашего сто­ле­тия воз­никло пять новых тол­ко­ва­ний Вет­хого Завета и «ни одно из них не согла­су­ется по под­ходу и методу ни с каким другим» (там же c. 7).

И правда уди­ви­тельно (если при­нять во вни­ма­ние высо­кий науч­ный уро­вень про­те­стант­ских биб­лей­ских иссле­до­ва­ний), что для любого набора заклю­че­ний почти по любому вопросу можно найти под­хо­дя­щее науч­ное обос­но­ва­ние. Дру­гими сло­вами, вы можете прийти к любому жела­тель­ному для вас выводу и всегда най­дется какой-нибудь доктор фило­со­фии, кото­рый будет его защит­ни­ком. Сле­до­ва­тельно, здесь нет ничего общего с такими нау­ками как, скажем, мате­ма­тика или химия! А значит, мы имеем дело со сферой знания, кото­рая пре­тен­дует на то, чтобы быть объ­ек­тив­ной наукой, но кото­рая фак­ти­че­ски явля­ется псев­до­на­у­кой, скры­ва­ю­щей в своих недрах боль­шое раз­но­об­ра­зие вза­имно про­ти­во­ре­чи­вых фило­соф­ских и бого­слов­ских точек зрения. До тех пор, пока ученые не изоб­ре­тут инстру­мен­тов, при­год­ных для иссле­до­ва­ния Бога, объ­ек­тив­ное науч­ное бого­сло­вие или тол­ко­ва­ние Библии невоз­можно.

Нельзя утвер­ждать, что в про­те­стант­ских биб­лей­ских иссле­до­ва­ниях нет ничего поучи­тель­ного или полез­ного, но про­те­стант­ские методы изу­че­ния Библии, заклю­чен­ные в стан­дарт­ные формы исто­рико-линг­ви­сти­че­ского под­хода, опе­ри­ру­ю­щие какими-то туман­ными «тех­но­ло­ги­ями» и отра­жен­ные зер­ка­лами псев­до­на­уки, явля­ются одно­вре­менно про­дук­том и под­спо­рьем про­те­стант­ских бого­слов­ских и фило­соф­ских пред­по­сы­лок и, как шланги от насоса, запол­ня­ются тем, что в них нака­чи­ва­ется. (Я рас­смот­рел либе­раль­ное направ­ле­ние про­те­стан­тизма лишь для того, чтобы про­де­мон­стри­ро­вать дефекты «исто­ри­че­ского» экзе­ге­зиса. Пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин скорее может встре­титься с кон­сер­ва­тив­ным фун­да­мен­та­ли­стом или хариз­ма­ти­ком хотя бы потому, что послед­ние при­ни­мают свою веру доста­точно все­рьез, пыта­ясь обра­щать в нее других Либе­раль­ные про­те­стант­ские дено­ми­на­ции слиш­ком заняты тем, чтобы удер­жать своих при­хо­жан, а потому не про­яв­ляют рвения к мис­си­о­нер­ству). С субъ­ек­тив­но­стью, пре­вос­хо­дя­щей самые спе­ку­ля­тив­ные методы фрей­дист­ских пси­хо­ана­ли­ти­ков, про­те­стант­ские ученые наме­ренно под­би­рают факты и сви­де­тель­ства, соот­вет­ству­ю­щие своим взгля­дам, и затем начи­нают (причем выводы суще­ственно пред­опре­де­лены исход­ными пред­по­сыл­ками) при­ме­нять свои методы к Свя­щен­ному Писа­нию, не пере­ста­вая счи­тать себя при этом бес­при­страст­ными уче­ными (Более глу­бо­кую кри­тику край­но­стей исто­рико-кри­ти­че­ского метода см. в: T. Oden. Agenda for Theology: After Modernity What? Grand Rapids, 1990. P. 103–147). И поскольку совре­мен­ные уни­вер­си­теты не при­суж­дают сте­пени док­тора фило­со­фии тем, кто лишь просто кон­ста­ти­рует оче­вид­ную истину, эти ученые ста­ра­ются пре­взойти друг друга, выдви­гая все новые и новые, самые неве­ро­ят­ные, теории.

И в этом сама сущ­ность ереси: ново­вве­де­ния, само­на­де­ян­ность и само­об­ман.

Пра­во­слав­ный подход

Когда по Божьей мило­сти я обрел пра­во­слав­ную веру и исце­лился от выше­опи­сан­ной бого­слов­ской «шизо­фре­нии», поки­нул Содом, когда огонь и сера уже пожи­рали его, у меня не было жела­ния огля­ды­ваться, чтобы бро­сить на него про­щаль­ный взгляд. Но, к сожа­ле­нию, я обна­ру­жил, что про­те­стант­ские методы и пред­по­сылки сумели затро­нуть своим вли­я­нием неко­то­рые круги даже внутри Пра­во­слав­ной Церкви. При­чина, как было ска­зано выше, заклю­ча­ется в том, что про­те­стант­ский подход к Свя­щен­ному Писа­нию заяв­ляет себя как наука и поэтому неко­то­рым пра­во­слав­ным ученым кажется, что они ока­зы­вают Церкви боль­шую услугу, вводя этот оши­боч­ный подход в наши семи­на­рии и при­ходы. Но в этом нет ничего нового, так всегда дей­ство­вала ересь, желая обма­нуть верных, как сказал святой Ириней, когда в свое время повел атаку на ереси:

«При этом они нарочно искус­ными обо­ро­тами слов увле­кают про­стых людей к пыт­ли­во­сти, а между тем губят этих несчаст­ных, не могу­щих отли­чить лжи от истины, воз­буж­дая в них бого­хуль­ные и нече­сти­вые мысли… Ибо заблуж­де­ние не пока­зы­ва­ется одно само по себе, чтобы, явив­шись в своей наготе, оно не обли­чило само себя, но, хитро наря­див­шись в заман­чи­вую одежду, оно дости­гает того, что по своему внеш­нему виду для неопыт­ных кажется истин­нее самой истины (Святой Ириней Лион­ский. Обли­че­ние и опро­вер­же­ние лже­имен­ного знания (против ересей), М. 1871. Книга 1, Пре­ди­сло­вие).

Во избе­жа­ние ошибок и недо­ра­зу­ме­ний, я прямо заяв­ляю, что пра­во­слав­ный подход к Свя­щен­ному Писа­нию не осно­вы­ва­ется на объ­ек­тив­ном науч­ном иссле­до­ва­нии, его пони­ма­ние Свя­щен­ного Писа­ния не поко­ится на новей­ших архео­ло­ги­че­ских данных, но коре­нится в особых вза­и­мо­от­но­ше­ниях с Авто­ром Писа­ния. Пра­во­слав­ная цер­ковь есть Тело Хри­стово, столп и утвер­жде­ние истины и одно­вре­менно явля­ется ору­дием, посред­ством кото­рого Бог (руками его членов) писал Свя­щен­ное Писа­ние, и сред­ством, с помо­щью кото­рого Бог сохра­нил Писа­ния.

Пра­во­слав­ная Цер­ковь пра­вильно пони­мает Библию, потому что суще­ствует единое живое Пре­да­ние, идущее еще от Адама и сквозь все вре­мена дошед­шее до совре­мен­ных ее членов во плоти. То, что это истина, не может быть дока­зано в лабо­ра­то­рии; убеж­ден­ность в этом дается Святым Духом и опытом жизни в Боге и в Церкви.

Здесь про­те­стант задаст вопрос: а кто может дока­зать, что пра­во­слав­ное Пре­да­ние пра­виль­ное и что вообще суще­ствует какое-либо пра­виль­ное пре­да­ние? С самого начала Цер­ковь верила в то, что суще­ствует только одна Цер­ковь. Никей­ский символ четко выра­жает эту веру: «Верую… во едину, святую, собор­ную и апо­столь­скую цер­ковь». Это утвер­жде­ние, кото­рое при­зна­ется почти всеми про­те­стант­скими испо­ве­да­ни­ями, нико­гда не истол­ко­вы­ва­лось в смысле суще­ство­ва­ния некоей неви­ди­мой Церкви, члены кото­рой не могут прийти к вза­им­ному согла­сию ни по одному пункту своего учения.

Соборы, уста­но­вив­шие этот символ (так же, как и канон Свя­щен­ного Писа­ния), ана­фе­мат­ство­вали тех, кто был вне Церкви, будь-то ере­тики как мон­та­ни­сты, или рас­коль­ники как дона­ти­сты. Они не гово­рили: «Мы не согласны с уче­нием мон­та­ни­стов, но они такая же часть Церкви, как и мы». Наобо­рот, мон­та­ни­сты были исклю­чены из цер­ков­ного обще­ния, до тех пор пока они не вер­нутся в Цер­ковь и не будут вновь при­няты через святое кре­ще­ние и миро­по­ма­за­ние (в случае ере­ти­ков) или только миро­по­ма­за­ние (в случае рас­коль­ни­ков), (2 Все­лен­ский Собор, канон 7).

Запре­ща­лось даже – и запре­ща­ется до сих пор – сов­мест­ная молитва с теми, кто нахо­дится вне Церкви (Апо­столь­ские пра­вила 55, 56). В отли­чие от про­те­стан­тов, про­воз­гла­ша­ю­щих геро­ями тех, кто поры­вaет с одной груп­пи­ров­кой и создает другую, свою соб­ствен­ную, в Древ­ней Церкви подоб­ная вещь счи­та­лась одним из самых тяжких грехов. Как пре­ду­пре­ждал святой Игна­тий Антио­хий­ский (ученик апо­стола и еван­ге­ли­ста Иоанна): «Не обо­льщай­тесь, братья мои! Кто сле­дует за вво­дя­щим в раскол, тот не насле­дует Цар­ствия Божия. Кто дер­жится чуж­дого учения, тот не сочув­ствует стра­да­нию Хри­стову» (Фила­дель­фий­цам 3:5).

Про­те­стант­ское дви­же­ние было вызвано к жизни пап­скими зло­упо­треб­ле­ни­ями, но до тех пор пока лати­няне не порвали с пра­во­слав­ным Восто­ком, этих зло­упо­треб­ле­ний не было. Многие совре­мен­ные про­те­стант­ские бого­словы недавно вновь обра­ти­лись мыслью к этому пер­вому тыся­че­ле­тию «нераз­де­лен­ного хри­сти­ан­ства», посте­пенно начи­ная откры­вать для себя то вели­кое сокро­вище, кото­рое было утра­чено Запа­дом, в резуль­тате чего многие из них ста­но­вятся пра­во­слав­ными (Недавно вышед­шая трех­том­ная систе­ма­ти­че­ская тео­ло­гия Т. Одена так­ти­че­ски осно­вы­ва­ется на пред­по­сылке, что нормой для бого­сло­вия явля­ется «все­об­щий кон­сен­сус» пер­вого тыся­че­ле­тия. Если Оден будет после­до­ва­тельно при­дер­жи­ваться своей мето­до­ло­гии, он неиз­бежно также придет к пра­во­сла­вию).

Оче­видно, что спра­вед­ли­вым явля­ется только одно из сле­ду­ю­щих трех поло­же­ний:

  • пра­виль­ного пре­да­ния не суще­ствует, врата ада одо­лели цер­ковь и таким обра­зом Еван­ге­лия и Никей­ский символ веры оши­бочны;
  • истин­ная вера заклю­чена в пап­стве, с его меня­ю­щи­мися или вновь вво­ди­мыми дог­ма­тами, кото­рые опре­де­ля­ются непо­гре­ши­мым намест­ни­ком Христа;
  • Пра­во­слав­ная Цер­ковь есть един­ствен­ная Цер­ковь, кото­рая была осно­вана Хри­стом и сохра­нила в цело­сти и непо­вре­жден­но­сти Апо­столь­ское Пре­да­ние.

 Таким обра­зом, перед про­те­стан­тами стоит сле­ду­ю­щий выбор: реля­ти­визм, рим­ский като­ли­цизм или пра­во­сла­вие.

Боль­шин­ство про­те­стан­тов, из-за того что их основ­ной бого­слов­ский прин­цип, при­зна­ю­щий «только одно Писа­ние», смог при­ве­сти лишь к разъ­еди­не­нию и спорам, давно отка­за­лось от идеи под­лин­ного хри­сти­ан­ского един­ства. Утвер­жде­ние, что истин­ная вера может быть только одна, вос­при­ни­ма­ется ими как смеш­ная гипо­теза. Когда они стал­ки­ва­ются с такими стро­гими дово­дами отно­си­тельно един­ства Церкви, как при­ве­ден­ные выше, они, как пра­вило, воз­му­ща­ются и обви­няют в отсут­ствии хри­сти­ан­ской любви. Ока­зав­шись вне под­лин­ного един­ства, они стре­мятся создать един­ство ложное под видом совре­мен­ной ереси эку­ме­низма, в кото­рой осуж­да­ются лишь те веро­ис­по­ве­да­ния, кото­рые пре­тен­дуют на исклю­чи­тель­ное обла­да­ние исти­ной.

Но здесь дей­ствует не любовь, как ее пони­мает Цер­ковь, а гума­ни­сти­че­ская сен­ти­мен­таль­ность. В основу же цер­ков­ного еди­не­ния поло­жена любовь. Хри­стос пришел не для того, чтобы учре­дить новую фило­соф­скую школу, но, как Он Сам сказал, Он пришел, чтобы создать Свою Цер­ковь, и врата ада не одо­леют ее. И это новое обще­ство, назы­ва­е­мое Цер­ко­вью, пред­став­ляет собой «не меха­ни­че­ское объ­еди­не­ние внут­ренне раз­де­лен­ных лич­но­стей, а еди­не­ние орга­ни­че­ское» (Архи­манд­рит Ила­рион (Тро­иц­кий). Хри­сти­ан­ства нет без Церкви. М. Пра­во­слав­ная беседа, 1992. С. 18)

Это цер­ков­ное един­ство воз­можно лишь бла­го­даря новой жизни, пода­ва­е­мой Святым Духом и мисти­че­ски уко­ре­нен­ной в жизни церкви. «Хри­сти­ан­ская вера соеди­няет верных со Хри­стом и таким обра­зом состав­ляет из них всех единое строй­ное тело. Хри­стос творит сие тело, каж­дому сооб­щая Себя и Духа бла­го­дати ему пода­вая дей­ственно, ося­за­тельно… Если будет порвана связь с телом Церкви, то отдель­ная лич­ность, обосо­бив­шись и замкнув­шись в своем себя­лю­бии, лишена будет бла­го­дат­ного воз­дей­ствия Свя­того Духа, живу­щего в Церкви» (там же С. 24).

Цер­ковь едина, ибо она есть Тело Хри­стово, и раз­де­лить ее онто­ло­ги­че­ски невоз­можно. Цер­ковь едина, так же, как едины Хри­стос и Бог Отец. Хотя эта кон­цеп­ция един­ства кому-нибудь может пока­заться несу­ще­ствен­ной, тем, кто испы­тал ее опытно в жизни, войдя в ее реаль­ность, она тако­вой не кажется. И хотя это может пока­заться кое-кому слиш­ком жест­ким и непри­ем­ле­мым, такова цер­ков­ная реаль­ность и она «тре­бует от каж­дого боль­шого само­по­жерт­во­ва­ния, сми­ре­ния и любви» (там же С. 47).

Наша вера в един­ство Церкви имеет две сто­роны. Это и исто­ри­че­ское един­ство, и един­ство, суще­ству­ю­щее в насто­я­щем вре­мени. Это значит, в част­но­сти, что когда, напри­мер, ушли из жизни апо­столы, они не ото­рва­лись от цер­ков­ного един­ства. Они по-преж­нему явля­ются частью церкви в не мень­шей сте­пени, чем когда вхо­дили в нее во плоти. Когда мы совер­шаем евха­ри­стию в любой помест­ной Церкви, мы совер­шаем ее не одни, а вместе со всей Цер­ко­вью, пре­бы­ва­ю­щей как на земле, так и на небе. Святые на небе­сах даже ближе к нам, чем те люди, кото­рых мы можем видеть или до кото­рых мы можем дотро­нуться. Таким обра­зом, в Пра­во­слав­ной Церкви нас учат не только те люди во плоти, кото­рых Бог поста­вил чтобы нас учить, но и все цер­ков­ные учи­тели, пре­бы­ва­ю­щие на небе и на земле – святой Иоанн Зла­то­уст явля­ется учи­те­лем в нашей тепе­реш­ней жизни в не мень­шей сте­пени, чем наш ныне живу­щий епи­скоп, а фак­ти­че­ски даже в боль­шей. Это влияет на наш подход к Свя­щен­ному Писа­нию таким обра­зом, что мы не тол­куем его, пола­га­ясь только на свои силы (2Петр.1:20), но делаем это вместе со всей Цер­ко­вью. Такой подход был сфор­му­ли­ро­ван в клас­си­че­ском опре­де­ле­нии свя­того Викен­тия Лерин­ского:

«Если напи­сан­ное Слово Божие свято, все­со­вер­шенно и всегда вполне вра­зу­ми­тельно при срав­не­нии одних мест с дру­гими, то какая же надоб­ность при­со­еди­нять к нему еще авто­ри­тет цер­ков­ного его разу­ме­ния? Свя­щен­ное Писа­ние, по самой его воз­вы­шен­но­сти, не все пони­мают в одном и том же смысле, но один тол­кует его рече­ния так, другой иначе; так что почти сколько голов, столько же, по-види­мому, можно извлечь из него и смыс­лов. А потому-то и совер­шенно необ­хо­димо, при таком мно­же­стве бес­чис­ленно-раз­но­об­раз­ных изво­ро­тов заблуж­де­ния, направ­лять нить тол­ко­ва­ния про­ро­че­ских и апо­столь­ских писа­ний по норме цер­ковно-все­лен­ского их пони­ма­ния. В самой же все­лен­ской Церкви всеми мерами надобно дер­жаться того, во что верили повсюду, во что верили всегда, во что верили все; потому что то только в дей­стви­тель­но­сти и в соб­ствен­ном смысле есть все­лен­ское, как пока­зы­вает и самое зна­че­ние этого слова, что, сколько воз­можно, вообще все обни­мает. А этому пра­вилу мы будем, нако­нец, верны при том един­ствен­ном усло­вии, если будем сле­до­вать все­общ­но­сти, древ­но­сти, согла­сию. Сле­до­вать все­общ­но­сти значит при­зна­вать истин­ной только ту веру, кото­рую испо­ве­дует вся цер­ковь на всем земном шаре; сле­до­вать древ­но­сти значит ни в каком случае не отсту­паться от того учения, кото­рого несо­мненно дер­жа­лись наши святые отцы и предки; сле­до­вать, нако­нец, согла­сию значит в самой древ­но­сти при­ни­мать те только веро­оп­ре­де­ле­ния и изъ­яс­не­ния, кото­рых дер­жа­лись все или, по край­ней мере, почти все пас­тыри и учи­тели» (Святой Викен­тий Лерин­ский. Памят­ные записки. Казань, 1863).

При таком под­ходе к Свя­щен­ному писа­нию в задачу отдель­ного чело­века не входит стрем­ле­ние к ори­ги­наль­но­сти, но, скорее, обя­зан­ность знать и пони­мать цер­ков­ное пре­да­ние. Мы не должны выхо­дить за гра­ницы, уста­нов­лен­ные отцами церкви и должны быть вер­ными пре­да­нию, полу­чен­ному нами. Для этого необ­хо­димо много учиться и раз­мыш­лять, но еще важнее – если мы хотим под­линно понять Свя­щен­ное Писа­ние – погру­зиться в мисти­че­скую жизнь Церкви. Вот почему, когда бла­жен­ный Авгу­стин пишет о том, как надо тол­ко­вать Свя­щен­ное Писа­ние (Хри­сти­ан­ская наука. Книги IIV), то, недолго оста­нав­ли­ва­ясь на тех зна­ниях, кото­рые необ­хо­димо иметь при изу­че­нии Писа­ния, он много места уде­ляет тому, каким должен быть чело­век, при­сту­па­ю­щий к тол­ко­ва­нию Свя­щен­ного Писа­ния (Бла­жен­ный Авгу­стин. Хри­сти­ан­ская наука. Киев, 1835):

Это тот:

  • кто любит Бога всем серд­цем своим и лишен гор­дыни;
  • кто желает ура­зу­меть Боже­ствен­ную волю, дви­жи­мый верой и почте­нием, а не гор­до­стью или жад­но­стью;
  • кто имеет чистое сердце, по воз­мож­но­сти умирая миру сему; кто не боится и не ста­ра­ется кому-либо уго­дить;
  • кто не ищет ничего иного, кроме знания Бога и еди­не­ния со Хри­стом;
  • кто алчет и жаждет пра­вед­но­сти;
  • кто неустанно участ­вует в делах мило­сер­дия и любви.

При таких высо­ких тре­бо­ва­ниях мы тем более должны сми­ренно пре­кло­ниться под води­тель­ство отцов, кото­рые явили эти доб­ро­де­тели в своей жизни, и не обма­ны­ваться на свой счет, пола­гая, что мы можем лучше истол­ко­вать святое Божье Слово, чем они. А что же можно ска­зать о работе, про­де­лан­ной про­те­стант­скими уче­ными-биб­ле­и­стами? В той сте­пени, в какой она помо­гает нам понять исто­рию и зна­че­ние неяс­ных мест, она может быть исполь­зо­вана наряду с Пре­да­нием.

Святой Гри­го­рий Нази­ан­зин так это фор­му­ли­ро­вал, говоря о язы­че­ской лите­ра­туре:

«Даже между пре­смы­ка­ю­щи­мися гадами есть такие, что мы при­ме­ши­ваем их в целеб­ные составы. Так и в науках мы заим­ство­вали иссле­до­ва­ния и умо­зре­ния, но отри­нули все то, что ведет к демо­нам, к заблуж­де­нию, во глу­бину поги­бели.» (Святой Гри­го­рий Бого­слов. Тво­ре­ния. ч. 4. М. 1889. С. 51. Слово 43).

Таким обра­зом, коль скоро мы воз­дер­жи­ва­емся от покло­не­ния ложным богам инди­ви­ду­а­лизма, модер­низма и ака­де­ми­че­ского тще­сла­вия и коль скоро мы рас­смат­ри­ваем исто­рико-линг­ви­сти­че­ский анализ как рабо­чий инстру­мент, поз­во­ля­ю­щий про­лить свет на неяс­ные места в Писа­нии, это будет спо­соб­ство­вать нашему более глу­бо­кому пони­ма­нию Пре­да­ния. Но когда про­те­стант­ская наука выхо­дит за пре­делы кано­ни­че­ских тек­стов и про­еци­рует чуждые идеи на Свя­щен­ное Писа­ние, когда не согла­су­ется с верой Церкви, какой та была всегда и везде, – тогда она заблуж­да­ется. Если про­те­станты посчи­тают такую точку зрения неве­же­ствен­ной или наив­ной, пусть они сна­чала поду­мают над неве­же­ством и наив­но­стью тех ученых, кото­рые хотят пере­кро­ить (а чаще всего просто игно­ри­ро­вать) двух­ты­ся­че­лет­нее хри­сти­ан­ское учение.

Дает ли сте­пень док­тора фило­со­фии воз­мож­ность более глу­бо­кого про­ник­но­ве­ния в Боже­ствен­ные тайны, чем сов­местно накоп­лен­ная муд­рость мил­ли­о­нов отцов и мате­рей, верно слу­жив­ших Богу и людям, пере­нес­ших страш­ные пытки и муче­ния, изде­ва­тель­ства и пле­не­ния за свою веру? Обу­ча­ются ли хри­сти­ан­ству в тиши каби­не­тов или неся свой крест, на кото­ром тебя же рас­пнут?

Неве­же­ство свой­ственно тем, кто не удо­су­жив­шись изу­чить Пре­да­ние, счи­тает, что им виднее, что только сейчас пришел некто, кто пра­вильно понял истин­ный смысл Писа­ния.

Заклю­че­ние

Свя­щен­ное Писа­ние, веро­ятно, явля­ется вер­ши­ной цер­ков­ного Пре­да­ния, но высота, на кото­рую воз­во­дят нас Писа­ния, позна­ется лишь бла­го­даря той высо­кой горе, кото­рую эта вер­шина увен­чи­вает.

Ото­рван­ная от кон­тек­ста всего Пре­да­ния, твер­дая скала Свя­щен­ного Писа­ния пре­вра­ща­ется просто в гли­ня­ную массу, кото­рой может быть при­дана любая форма в зави­си­мо­сти от жела­ния того, кто за это берется. Нельзя гово­рить о почи­та­нии Свя­щен­ного Писа­ния, если его непра­вильно исполь­зуют или иска­жают, даже если это дела­ется во имя воз­вы­ше­ния его же авто­ри­тета. Мы обя­заны читать Библию, это святое Слово Божие! Но для того чтобы понять, что оно хочет нам ска­зать, давайте сми­ренно сядем у ног святых, кото­рые пока­зали себя «дела­те­лями Слова, а не только слу­ша­те­лями» (Иак.1:22) и дока­зали соб­ствен­ной жизнью, что они достой­ные тол­ко­ва­тели Писа­ния.

Если же у нас воз­ни­кают вопросы каса­тельно писа­ний апо­сто­лов, то обра­тимся к тем, кто знал апо­сто­лов лично – к таким, как святые Игна­тий Антио­хий­ский и Поли­карп Смирн­ский. Давайте спро­сим у Церкви и не будем впа­дать в само­обо­льще­ние и само­об­ман.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки