Взаимопроникновенная любовь

Л.Ф. Шехов­цова

Потреб­ность любви глу­боко зало­жена в при­роде чело­века. В IV в. святые отцы писали, что лич­ност­ное про­яв­ле­ние Бога-Троицы, образ отно­ше­ний внутри Троицы пред­став­ляет обще­ние-любовь. Внут­ри­тро­ич­ные отно­ше­ния любви в визан­тий­ском бого­сло­вии опи­сы­ва­ются поня­тием пери­хо­ре­зис (περιχώρησις), бук­валь­ный смысл кото­рого «обхо­дить по кругу». У чело­века, как образа и подо­бия Божия, любовь тоже явля­ется его глав­ной потреб­но­стью и сущ­ност­ным свой­ством.

Можно пола­гать, и в нас как Образе Божием, нали­че­ствует эта неосо­зна­ва­е­мая потреб­ность в пери­хо­ре­сисе – вза­и­мо­про­ник­но­ве­нии и вза­и­мо­об­мене, как отра­же­нии спо­соба суще­ство­ва­ния Лиц Троицы в Обще­нии-Любви.

Чело­ве­че­ская лич­ность также не может суще­ство­вать вне обще­ния. В обще­нии – любви, осу­ществ­ля­е­мой по образу бытия Самой Пре­свя­той Троицы, чело­век дости­гает лич­ност­ного совер­шен­ства, в полной мере реа­ли­зуя такие лич­ност­ные харак­те­ри­стики как сво­бода, откры­тость, уни­каль­ность

«Есте­ствен­ным осно­ва­нием любви, – писал про­фес­сор СПбДА С.М. Зарин, – явля­ется един­ство про­ис­хож­де­ния людей, тож­де­ство обще­че­ло­ве­че­ской душевно-телес­ной при­роды всех людей». Каждый чело­век, будучи лишь «частич­ным, далеко не полным, выра­же­нием обще­че­ло­ве­че­ской сущ­но­сти»  чув­ствует, с одной сто­роны, непол­ноту, недо­ста­точ­ность своей личной жизни в ее отдель­но­сти, обособ­лен­но­сти от других личных чело­ве­че­ских жизней. Чело­век стре­мится к вос­пол­не­нию этой недо­ста­точ­но­сти пси­хи­че­ским содер­жа­нием других лич­но­стей во вза­и­мо­об­ще­нии с ними. С другой сто­роны, он ощу­щает потреб­ность поде­литься с дру­гими людьми своими лич­ными при­род­ными дарами, – тем осо­бен­ным,  что он полу­чил от Творца. Вле­че­ние одной лич­но­сти к другой для воз­мож­ного тес­ного объ­еди­не­ния их жизней в целях вза­им­ного вос­пол­не­ния – состав­ляет при­роду и сущ­ность есте­ствен­ной любви.

Любовь каса­ется каж­дого. О любви напи­сано много; и опи­сано много разных пред­став­ле­ний, обра­зов, поня­тий, видов любви. О любви муж­чины и любви жен­щины. О любви матери и любви сына. О любви отца и любви дочери. О Любви к другу и любви к ближ­нему. И совер­шенно особо – о любви к Богу.

Одна ли это и та же любовь, или все-таки нет?

Любовь может выра­жаться по-раз­ному:

  • страст­ным вле­че­нием обла­дать люби­мым,
  • сло­вами,
  • забо­той,
  • пре­одо­ле­нием своего эго­изма и само­сти,
  • раз­де­ле­нием сов­мест­ного бытия, вза­и­мо­про­ник­но­ве­нием во внут­рен­ний мир люби­мого,
  • само­по­жерт­во­ва­нием.

Поме­хой к любви явля­ются эгоизм и само­лю­бие, ока­ме­не­лое нечув­ствие, рав­но­ду­шие.

Греки писали о разных видах любви: эросе и сторгэ, филиа и агапэ…

Любовь-эрос (ἔρως) – это не просто физи­че­ское вле­че­ние, но нечто более чув­ствен­ное и душев­ное, это сти­хий­ная, вос­тор­жен­ная влюб­лен­ность, увле­чен­ность другим чело­ве­ком. Неко­то­рые отцы-исих­а­сты, говоря о вза­и­мо­от­но­ше­ниях чело­века с Богом в умной молитве, исполь­зуют термин «Боже­ствен­ный эрос».

Любовь-филиа (φιλία) – это увле­че­ние пси­хи­че­скими, душев­ными каче­ствами люби­мого, любя­щий чело­век «видит», ува­жает лич­ность дру­гого, это любовь-дружба. На вопрос Христа «Любишь ли ты меня?», Петр отве­чает: «Так, Гос­поди! Ты знаешь, что я люблю Тебя.» (Ин.21:15) И если в вопросе Гос­пода исполь­зу­ется глагол αγαπαω, то в ответе Петра мы видим как раз глагол φιλέω, род­ствен­ный любви-филиа. Сам Гос­подь гово­рит уче­ни­кам « Я уже не назы­ваю вас рабами, <…> но Я назвал вас дру­зьями (φίλους)» (Ин.15:15).

Любовь-сторгэ (στοργή) – это род­ствен­ная любовь, кото­рую роди­тели испы­ты­вают по отно­ше­нию к детям.

Любовь-агапэ (ἀγάπη) – наи­бо­лее воз­вы­шен­ная из всех видов любви, само­от­вер­жен­ная, бес­ко­рыст­ная, дохо­дя­щая до пол­ного само­от­ре­че­ния любовь к ближ­нему неза­ви­симо от его цвета кожи, пола, воз­раста или поло­же­ния в обще­стве. Это любовь, в кото­рой про­яв­ля­ется готов­ность слу­жить дру­гому чело­веку, помо­гать ему и жерт­во­вать для него.

А Виктор Франкл, австрий­ский пси­хо­те­ра­певт, пони­мал агапэ так. Эта любовь пред­став­ляет конеч­ную стадию эро­ти­че­ского отно­ше­ния, только она про­ни­кает наи­бо­лее глу­боко в лич­ност­ную струк­туру люби­мого, всту­пает в отно­ше­ния с ним, как с духов­ным суще­ством. Взгляд того, кто любит, про­ни­кает через физи­че­ское и пси­хи­че­ское «оде­я­ние» духов­ного ядра до неза­ме­ни­мой и несрав­ни­мой ни с кем серд­це­вины дру­гого суще­ства.

Чело­век – целост­ность тела-души-духа, и пол­нота любви должна тоже про­явиться на всех уров­нях такой трой­ствен­но­сти. Душа, пси­хика чело­века выстра­и­ва­ется на фун­да­менте мате­рин­ской любви.

Совер­шенно особое зна­че­ние имеет любовь в хри­сти­ан­стве, кото­рое назы­вают рели­гией любви. Хри­сти­ан­ство яви­лось именно как откро­ве­ние о любви, но такой любви, какой еще нико­гда прежде не знал мир.

Целост­ная хри­сти­ан­ская любовь-агапе воз­можна только тогда, когда чело­век любит Бога всей своей душой в ее целост­но­сти и всеми отдель­ными ее частями: эмо­ци­ями, чув­ствами, разу­мом, волей и т. д. То есть хри­сти­ан­ская любовь-агапе не только эмоция, но это и разум, и воля и все осталь­ное вместе и целостно. Фак­ти­че­ски, это есть отно­ше­ние целост­ного чело­века к дру­гому чело­веку, как целост­но­сти, по боль­шому счету, это есть отно­ше­ние чело­века как лич­но­сти к дру­гому чело­веку как лич­но­сти (и к Богу, как Лич­но­сти).

Для веру­ю­щего чело­века важна любовь Бога.

Для хри­сти­а­нина любовь – глав­ная запо­ведь его жизни: «Воз­люби Бога всем серд­цем твоим, и всею душою, и всем помыш­ле­нием твоим» (Мф.22:32). И «Воз­люби ближ­него своего как самого себя» (Мф.22:39). Любовь к Богу обла­го­ра­жи­вает, направ­ляет и согре­вает все другие про­яв­ле­ния этого чув­ства. Хри­сти­ан­ская любовь жерт­венна. И высо­чай­ший пример этому – смерть на кресте Иисуса Христа.

Гума­ни­сти­че­ская пси­хо­ло­гия утвер­ждает, что глав­ная потреб­ность чело­века – это потреб­ность само­осу­ществ­ле­ния, само­ре­а­ли­за­ции, кото­рая в наи­боль­шей сте­пени реа­ли­зу­ется во «вкладе» одной лич­но­сти в другую. А. В. Пет­ров­ский назвал это потреб­но­стью в пер­со­на­ли­за­ции – быть лич­но­стью и оста­вить след своего суще­ство­ва­ния в другой лич­но­сти (это глу­бин­ная и не всегда осо­зна­ва­е­мая основа таких неути­ли­тар­ных форм обще­ния как аль­тру­изм, при­зна­ние, сопе­ре­жи­ва­ние, эмпа­тия и помощь дру­гому чело­веку, слу­же­ние). Пет­ров­ский назы­вает такое само­осу­ществ­ле­ние ино­бы­тием лич­но­сти.

Можно ли этот вклад назвать любо­вью? Или это осу­ществ­ле­ние само­сти?

Любви иден­тична сво­бода, пола­гает митр. Иоанн Зизи­улас. «Мы можем любить, только если мы пред­став­ляем собой лич­но­сти, то есть, если мы поз­во­ляем дру­гому быть по насто­я­щему другим, вместе с тем пре­бы­вая в обще­нии с ним. Если мы любим дру­гого несмотря на то, что он отли­ча­ется от нас – или, точнее, он совсем другой, не такой как мы, – то тогда мы пере­жи­ваем сво­боду как любовь и любовь как сво­боду».

Архи­манд­рит Софро­ний (Саха­ров) по этому поводу раз­мыш­ляет так: «любовь пере­ме­щает жизнь любя­щего в лицо воз­люб­лен­ного: суще­ство­ва­ние воз­люб­лен­ных мной лиц – ста­но­вится содер­жа­нием моей жизни».

Святые отцы писали о пери­хо­ре­зесе Троицы – Их вза­и­мо­про­ник­но­ве­нии Друг в Друга как спо­собе Суще­ство­ва­ния. А вот как о «чело­ве­че­ском» пери­хо­ре­зесе пишет Мартин Бубер. Глу­бо­кое пони­ма­ние любви к дру­гому у Мар­тина Бубера, веро­ятно, можно рас­смат­ри­вать как про­ек­цию Боже­ствен­ной Любви Троицы на чело­ве­че­ские отно­ше­ния.

Мартин Бубер описал два типа отно­ше­ний между людьми : Я‑ОНО и Я‑ТЫ.

Я‑ОНО – это когда один чело­век для Дру­гого явля­ется сред­ством, функ­цией без вза­им­но­сти. «Я» в этом случае – наблю­да­тель, «ОНО» – ана­ли­зи­ру­ется. Здесь нет равен­ства, вза­им­но­сти, это – иерар­хи­че­ские, вер­ти­каль­ные вза­и­мо­от­но­ше­ния.

Отно­ше­ния Я‑ТЫ – это вза­им­ное пере­жи­ва­ние ДРУ­ГОГО, эмпа­ти­че­ское отно­ше­ние «Я» к ДРУ­ГОМУ. Здесь нет « Я», есть – «Я‑ТЫ». С каждым «ТЫ» в каждое мгно­ве­ние отно­ше­ний « Я» созда­ется заново.  «Я» нуж­да­ется в «ТЫ» для своего ста­нов­ле­ния. «Я» фор­ми­ру­юсь отве­том Дру­гого. «Я» слышу «ТЫ». Отно­ше­ния «Я‑ТЫ» – это гори­зон­таль, не иерар­хия, это – равен­ство, и форма этого равен­ства – диалог. Бубер далее пишет: чело­веку при­хо­дится жить глав­ным обра­зом в мире Я‑ОНО; живя исклю­чи­тельно в ТЫ-мире, мы бы сго­рели в белом пла­мени.

Вступ­ле­ния в отно­ше­ния « Я‑Ты» гово­рит о вза­им­ном пери­хо­раль­ном наме­ре­нии поз­во­лить своему «Я» узнать бытие «Ты» и обра­титься вновь к самому себе.

Любовь муж­чины, как пра­вило, более объ­ектна, сосре­до­то­чена на внеш­них про­яв­ле­ниях люби­мой жен­щины. Любовь жен­щины более субъ­ектна – для нее, как пра­вило, более важен и значим внут­рен­ний мир дру­гого- кто он и какой?

Мит­ро­по­лит Анто­ний Сурож­ский в книге «Любовь и интим­ность: поиски духов­ного смысла» подробно ана­ли­зи­рует фразу «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ». Я – то, что пишется обычно круп­ным шриф­том, ЛЮБЛЮ – просто союз, ТЕБЯ – что-то отно­си­тель­ное. Про­цесс связи должен быть таким: «Я» и «ТЕБЯ» урав­но­ве­ши­ва­ются по мере того, как «ЛЮБЛЮ» пере­стает быть союзом, пере­мыч­кой, соеди­ня­ю­щей два место­име­ния и обре­тает каче­ство. Каче­ство, изме­ня­ю­щее сами отно­ше­ния. Бывает момент, когда отно­ше­ния настолько урав­но­ве­ши­ва­ются, что тот, кто любит, ощу­щает себя со всей интен­сив­но­стью, но с той же интен­сив­но­стью и дру­гого, при­дает ему цен­ность; а затем, если чув­ство ста­но­вится более глу­бо­ким…, то насту­пает момент, когда мы пони­маем, что мы стали точкой на пери­фе­рии, а он – цен­тром… Отно­ше­ния – это не – друг на друга смот­реть; это отно­ше­ния между Одним, абсо­лютно цен­траль­ным, и Другим, суще­ству­ю­щим только для пер­вого… в направ­ле­нии к нему. Теперь в этом «Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ» –  «Я» так сузи­лось, что суще­ствует лишь объ­ек­тивно, а субъ­ек­тивно чело­век уже забыл себя. Теперь имеет зна­че­ние слово «ЛЮБЛЮ», в кото­рое вклю­чено и «Я», ибо цен­тром стало «ТЫ-ДРУГОЙ».

Бывает и так. Я тебя люблю, с уда­ре­нием на слове «Я». Ты – пред­мет моей любви, а любовь-цепь, кото­рой я тебя держу в плену; удочка, на кото­рую пойман раб.  Надо осо­знать ужас того поло­же­ния, когда все рас­смат­ри­ва­ется с точки зрения моей выгоды! Первое, что мы должны сде­лать: ото­рвать свое вни­ма­ние от себя и обра­тить его на Бога и на чело­века – на все, только бы не загля­деться на себя — предо­сте­ре­гает мит­ро­по­лит Анто­ний. 

Воз­мо­жен вари­ант, раз­мыш­ляет Мартин Бубер, когда «Я» уже не нуж­да­юсь в «Тебе» – это когда чело­век пре­вос­хо­дит себя, выхо­дит за пре­делы себя к Богу. Боже­ствен­ное ТЫ вспы­хи­вает в чело­ве­че­ских отно­ше­ния, когда они ста­но­вятся вза­им­ными, жерт­вен­ными и под­лин­ными. Каждое ТЫ – это мгно­вен­ный отблеск веч­ного ТЫ.

Любовь не может заклю­чаться в себе самой. Ибо основ­ное свой­ство ее – изли­ваться на кого-нибудь. Не нуж­да­ясь ни в ком, Бог по пре­из­бытку своей бла­го­дати создает чело­века и мир. Хри­сти­ан­ская, про­ник­ну­тая сми­ре­нием любовь к ближ­ним про­сти­ра­ется на всех людей без раз­ли­чия их наци­о­наль­но­сти, убеж­де­ний, образа жизни и пове­де­ния. Подвиж­ник любит и греш­ни­ков, и всех людей видит хоро­шими. При таком настро­е­нии он про­ни­ка­ется жало­стью не только ко всем людям, но и ко всему тво­ре­нию, имеет «сердце милу­ю­щее».

По опре­де­ле­нию св. Кли­мента Алек­сан­дрий­ского, хри­сти­ан­ская любовь есть «посто­ян­ная, разум­ная, дру­же­ствен­ная и пре­ду­пре­ди­тель­ная готов­ность содей­ство­вать пользе других людей». Таким обра­зом мы видим, что хри­сти­ан­ская любовь к Дру­гому шире пред­став­ле­ния о любви, М. Бубера (скорее супру­же­ской) – здесь всякий другой – ближ­ний. И нет выше той любви, если поло­жишь жизнь за ближ­них своих.

Сте­рео­тип вос­при­я­тия любви только как эмоции или чув­ства, пре­об­ла­да­ю­щий в обы­ден­ном созна­нии и пси­хо­ло­гии, неве­рен. Если любовь – это вза­и­мо­про­ник­но­ве­ние, вклад в дру­гого, то это больше, чем просто чув­ство. Любовь – это духов­ное состо­я­ние чело­века во всей его целост­но­сти.

Любовь – состо­я­ние всего суще­ства. Любовь начи­на­ется тогда, когда я пости­гаю всем своим суще­ством, про­зре­ваю глу­бин­ную сущ­ность дру­гого. Любая кра­сота может быть изуро­до­вана, испор­чена. И дело любви – посмот­реть на чело­века и одно­вре­менно уви­деть в нем его неотъ­ем­ле­мую кра­соту – и ужас­нуться тому, что жизнь сде­лала из него. Любовь – и боль о несо­вер­шен­стве чело­века, и лико­ва­ние о его кра­соте. Любить, значит дать воз­мож­ность чело­веку рас­крыться в пол­ноте. Любить не за доб­ро­де­тели, а несмотря на несо­вер­шен­ства, любить просто потому, что он – чело­век. Это очень важно, осо­бенно в браке – только любовь может ему помочь стать всем, чем он только может быть, каким его заду­мал Бог.

Таким обра­зом, любовь пред­став­ляет собой слож­ный душевно-духов­ный фено­мен, в кото­ром при­ни­мают уча­стие и разум, и чув­ство, и стрем­ле­ние. Любовь – это лич­ност­ное состо­я­ние, состо­я­ние, кото­рое отра­жает духов­ный уро­вень раз­ви­тия чело­века. Состо­я­ние, кото­рое про­ли­ва­ется на все и всея, на каж­дого  вокруг любя­щей лич­но­сти, не наси­луя и не подав­ляя других. «Словом Гос­под­ним небеса утвер­ди­лись, и духом уст Его вся сила их» (Пс.32:6). Энер­гией любви, излив­шейся по все­бла­гой воле Божией, Словом Божиим, сотво­рен мир. 

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки