Библеистика

***

Библеи́стика — вспомогательная, историко-филологическая наука, изучающая Библию как литературное произведение рационалистическими методами.

Библеистика является порождением протестантизма, реализацией его принципа Sola scriptura (лат. — «только писание»), попыткой понять Библию из самой себя.

В Православной Церкви, как пишет, свящ. Константин Польсков, «Историко-филологическое исследование Библии может служить существенному уточнению традиции, выявлению множества забытых исторических подробностей, вскрытию законов построения библейских текстов и в конечном счете приданию традиции еще большей убедительности и устойчивости». 

По словам свт. Иоанна Златоуста, «священное Писание приводит нас к Богу и открывает путь Богопознания». Священное Писание — книга религиозная, содержащая духовные истины. «Инструкцией» к истинному пониманию Священного Писания является Священное Предание. 

***

«Филипп подошел и, услышав, что он читает пророка Исаию, сказал: разумеешь ли, что читаешь? Как могу разуметь, если кто не наставит меня?» (Деян.8: 30-31).

«Предстоятели церквей должны во вся дни, наипаче же во дни воскресные, поучати весь клир и народ словесам благочестия, избирая из Божественнаго Писания разумения и разсуждения истины, и не преступая положенных уже пределов и предания богоносных отец: и аще будет изследуемо слово Писания, то не инако да изъясняют оное, разве как изложили светила и учители церкве в своих писаниях, и сими более да удовлетворяются, нежели составлением собственных слов, дабы, при недостатке умения в сем, не уклонитися от подобающаго. Ибо, чрез учение вышереченных отец, люди, получая познание о добром и достойном избрания, и о неполезном и достойном отвращения, исправляют жизнь свою на лучшее, и не страждут недугом неведения, но внимая учению, побуждают себя к удалению от зла, и, страхом угрожающих наказаний, соделывают свое спасение».
19-е правило Трулльского собора

«Итак, поелику ясно <…> что в Писании содержится высота и глубина мыслей, то посему требуются люди опытные и Богопросвещенные для испытания его, для истинного уразумения, для познания правильного [жирный шрифт – С.П.], согласного со всем Писанием и Творцем его Святым Духом. И хотя возрожденным известно учение веры о Творце, о воплощении Сына Божия, о Его страданиях, воскресении и вознесении на небо, о возрождении и суде, за каковое учение многие охотно претерпели и смерть; но нет необходимости, или, лучше, невозможно всем постигнуть то, что Дух Святой открывает только совершенным в мудрости и святости».
Послания восточных патриархов («Исповедание патриарха Досифея», 1723 г.)

«Не дерзай сам истолковывать Евангелие и прочие книги Священного Писания. Писание произнесено святыми пророками и апостолами, произнесено не произвольно, но по внушению Святого Духа. Как же не безумно истолковывать его произвольно? Святой Дух, произнесший чрез пророков и апостолов слово Божие, истолковал его чрез святых отцов. И слово Божие, и толкование его – дар Святого Духа. Только это одно истолкование принимает святая Православная Церковь и ее истинные чада! Кто объясняет Писание произвольно, тот этим самым отвергает истолкование его святыми отцами, Святым Духом. Кто отвергает истолкование Писания Святым Духом, тот, без всякого сомнения, отвергает и само Священное Писание. И бывает слово Божие, слово спасения, для дерзких толкователей его мечем обоюдоострым, которыми они закалают сами себя в вечную погибель».
святитель Игнатий (Брянчанинов)

***

Есть два пути развития библеистики. Изначально, когда она только появилась, библеистика стала удобным инструментом для борьбы протестантов между собой и с католиками, т. е. она была вспомогательной историко-филологической наукой, опирающейся на уже сформулированное богословие. Впоследствии, в эпоху Просвещения, методы библеистики были использованы для отрицательной критики — критики богодухновенности Писания, Промысла Божия, доказательства человеческого и только человеческого происхождения Библии под влиянием современных библейским авторам мифов и концепций. Тем самым библеистика вышла из-под влияния ясно сформулированного христианского богословия, пусть даже и протестантского. В XX веке секуляризация библеистики продолжилась, получив новый импульс в своем развитии после II Ватиканского собора. Теперь всякий уважающий себя западный библеист, даже если считает себя принадлежащим к какой-то конфессии, для анализа Писания вынужден опираться не только на сам текст Писания и различные сохранившиеся его списки, но и на свидетельства Талмуда, вавилонских и египетских мифов, древнегреческих и древнеримских авторов, археологические данные. Эти свидетельства в глазах обычного библеиста имеют как минимум равную силу с текстом самого Писания и стоят несравненно выше толкований православных отцов — потому что отцы заинтересованы в точной передаче нашей веры и жили, как правило, существенно позже времени написания Нового Завета. Правда, и автора Талмуда тоже жили позже, но для библеистики это не так важно, потому что считается, что они, в отличие от святых отцов, точно сохранили древнейшие предания и толкования.
Лукавство современной библеистики проявляется и в том, что главным предметом анализа в ней являются критические тексты Писания, которые сформировали сами библеисты по собственным критериям. Особенно это заметно в рамках Нового Завета. Как правило, критические издания полемически заострены против византийского типа текста, общепринятого в Православной Церкви. Однако в условиях хронической недостаточности древнейших (IIIII вв.) текстов Нового Завета на первом месте должен был бы стоять анализ текстов святых отцов, цитирующих Писание. Ясно, что у отцов были лучшие, а не случайные тексты, и они могли выбирать. Тем не менее, современные библеисты почти единодушно игнорируют святоотеческие тексты. Причин этому, видимо, две. Во-первых, патологическая неприязнь к Преданию и отцам как его носителям. А вторая и более прозаическая — у древнейших отцов встречаются такие чтения, которых согласно выводам современной текстологии быть не должно, потому что они относятся к «позднему» византийскому тексту. И, конечно, подтверждают веру Церкви.
Когда говорят, что библеистика внеконфессиональная, это не означает, что она ничем не связана. Это можно увидеть на примере третьего издания классического учебника Б. Мецгера и Б. Эрмана «Текстология Нового Завета». Так, все рукописи Нового Завета единодушны в поддержке текста «Жены ваши в церквах да молчат, ибо не позволено им говорить, а быть в подчинении, как и закон говорит. Если же они хотят чему научиться, пусть спрашивают о том дома у мужей своих; ибо неприлично жене говорить в церкви» (1Кор. 14:34-35). Однако обозначенный в этом тексте принцип противоречит современному феминизму. Поэтому Мецгер и другие указанные им в учебнике библеисты отвергают этот текст как интерполяцию вопреки всем рукописям! Внимательный читатель узнает у Мецгера, что тексты Писания использовались для гаданий (но не узнает, что эта практика порицалась в Церкви), а также о множестве искажений текста под влиянием аскетического настроя переписчика и ради полемики с Цельсом (естественно, без серьезных доказательств).
Что характерно, в другом месте своей работе Мецгер приводит толкование свт. Андреем Кесарийским проклятия в конце книги Откровения («И я также свидетельствую всякому слышащему слова пророчества книги сей: если кто приложит что к ним, на того наложит Бог язвы, о которых написано в книге сей; и если кто отнимет что от слов книги пророчества сего, у того отнимет Бог участие в книге жизни и в святом граде, и в том, что написано в книге сей»). Свт. Андрей говорит так: «Страшное проклятие на извратителей Божественного Писания; дерзкое безрассудство их, злонравие и самолюбие лишат их благ будущего века. И он предостерегает нас, чтобы мы не претерпели того же и для этого не прибавляли и не убавляли, но слова Писания почитали достовернейшими и славнейшими аттических сочинений и диалектических силлогизмов». Приводит Мецгер и историю из жития свт. Спиридона Тримифунтского, который в ответ на изменение одного слова Писания в устах своего ученика свт. Трифиллия прервал его и сказал перед собором: «Уж не лучше ли ты Того (Иисуса), Кто произнес слово κράββατος, раз стесняешься сказать его?». Конечно, после этого у непредвзятого человека не должен был бы стоять вопрос о степени и гарантиях достоверности и сохранности новозаветного текста. Но не таковы современные библеисты.
Поэтому, когда говорят, что православная библеистика застряла в XIX веке, это лишь означает, что она является конфессиональной вспомогательной историко-филологической наукой, опирающейся на Предание и веру Церкви. А современная библеистика принципиально отвергает то и другое. Поскольку же библеистика является одним из фундаментов для богословия, то параллельно на западе идет процесс формирования и внеконфессионального богословия.
С чем же связаны эти процессы отрыва библеистики и богословия от Предания и традиций? С тем, что родоначальники школы отрицательной критики не имели ни благоговения, ни веры в Промысл Божий, ни живого ощущения благодати, ни реального причастия Христу Спасителю. Зато им удалось построить увлекательные и яркие новые библейские и текстологические концепции. В условиях все большего обмирщения западного христианства и глубокой рационализации веры и богословия многим действительно казалось, что христианство — не более чем интеллектуальные упражнения, некая игра ума. Конечно, отрицательная критика выглядела в этих условиях очень выигрышно. Несмотря на то, что основные ее постулаты впоследствии были отвергнуты наукой, главный свой яд она оставила: сделала общепринятым представление, что библеистика должна быть выше, чем вера.
Те немногие отечественные православные авторы, которые широко признаны как известные библеисты (не важно, правильно или нет), во многих вопросах отрицают Предание: оо. А. Мень, Ианнуарий (Ивлиев), Г. Кочетков. Однако большинство отечественных академических библеистов (равно как и историков, патрологов, экзегетов и проч.) пока что ощущают себя связанными Преданием и, следовательно, православными. И это правильно, потому что цена ошибки — потеря веры (как это случилось со многими западными библеистами), хула на Промысл Божий и Святого Духа, сохраняющего в существенной чистоте и неприкосновенности нашу веру и Писание, а следовательно — вечная мука для таких «внеконфессиональных библеистов».
иерей Евгений Веселов
Print Friendly, PDF & Email