Иоанн Креститель: Предшественник новой жизни

7 июня Цер­ковь празд­ну­ет рож­де­ство Иоан­на Пред­те­чи, кем был тот, ко­го еван­ге­лия на­зы­ва­ют ве­ли­чай­шим вет­хо­за­вет­ным про­ро­ком? По­след­ний пра­вед­ник Древ­не­го Из­ра­и­ля, о нем рас­ска­зы­ва­ет из­вест­ный биб­ле­ист Ан­дрей Дес­ниц­кий.

На сты­ке За­ве­тов

Это о нем Хри­стос ска­зал: «…из рож­ден­ных же­на­ми не вос­ста­вал боль­ший Иоан­на Кре­сти­те­ля; но мень­ший в Цар­стве Небес­ном боль­ше его» (Мф. 11: 11, ср.: Лк. 7: 28). Уди­ви­тель­ные сло­ва! Ока­зы­ва­ет­ся, все вет­хо­за­вет­ные про­ро­ки усту­па­ют это­му че­ло­ве­ку, ко­то­рый вро­де бы не сде­лал ни­че­го осо­бен­но­го — про­сто при­звал на­род к по­ка­я­нию, ука­зал на Иису­са… Он не вы­во­дил на­род из раб­ства, как Мо­и­сей, и не про­из­но­сил цве­ти­стых ре­чей, как Ис­айя. По­че­му же он ока­зал­ся «боль­ше» их и в ка­ком смыс­ле мож­но по­нять это «боль­ше»?

Цер­ковь то­же при­ни­ма­ет этот мас­штаб, по­свя­щая Иоан­ну це­лый ряд празд­нич­ных и пост­ных дней: за­ча­тие (6 ок­тяб­ря по но­во­му сти­лю); рож­де­ство (7 июля); усек­но­ве­ние гла­вы (11 сен­тяб­ря); пер­вое и вто­рое об­ре­те­ние гла­вы (8 мар­та); тре­тье об­ре­те­ние гла­вы (7 июня), не го­во­ря уже о пе­ре­не­се­нии дес­ни­цы с Маль­ты в Гат­чи­ну при им­пе­ра­то­ре Пав­ле (25 ок­тяб­ря, се­го­дня эта свя­ты­ня на­хо­дит­ся в чер­но­гор­ском го­ро­де Це­ти­нье, ку­да ее неве­до­мо как вы­вез­ли по­сле ре­во­лю­ции). На­ко­нец, его па­мять, т. н. «со­бор», от­ме­ча­ет­ся и в день по­сле Кре­ще­ния (20 ян­ва­ря). Под име­нем про­ро­ка Яхьи по­чи­та­ют его и му­суль­мане; осо­бую роль от­во­ди­ли ему в сво­ем бо­го­сло­вии са­мые раз­ные ре­ли­ги­оз­ные уче­ния и сек­ты древ­но­сти – на­при­мер, гно­сти­ки и ма­ни­хеи. И да­же зна­ме­ни­тое празд­не­ство Ива­на Ку­па­ла (его от­ме­ча­ют да­ле­ко не толь­ко на Ру­си) в цер­ков­ном ка­лен­да­ре не что иное, как день рож­де­ства Иоан­на, хо­тя здесь на­вер­ня­ка ста­рин­ные язы­че­ские обы­чаи в со­зна­нии на­ро­да про­сто со­еди­ни­лись с да­той хри­сти­ан­ско­го празд­ни­ка. Иоан­на счи­та­ли и счи­та­ют сво­им небес­ным по­кро­ви­те­лем мно­гие об­щи­ны, го­ро­да, про­вин­ции и кор­по­ра­ции — на­при­мер, ка­над­ский Кве­бек и Маль­тий­ский ры­цар­ский ор­ден, а с ним и все ост­ров­ное го­су­дар­ство Маль­та.

Бо­лее то­го, мы чи­та­ем в Еван­ге­лии, что и при жиз­ни Иоан­на к нему сте­ка­лись тол­пы на­ро­да, у него бы­ло мно­же­ство уче­ни­ков, и да­же ду­хов­ные во­жди иуда­из­ма спе­ци­аль­но от­прав­ля­ли к нему гон­цов, чтобы спро­сить, кем он се­бя счи­та­ет. Но в чем же при­чи­на та­кой по­пуляр­но­сти?

Он — пер­вый, ко­го мы встре­ча­ем в Но­вом За­ве­те; о его за­ча­тии и рож­де­нии рас­ска­зы­ва­ет по­дроб­но еван­ге­лист Лу­ка. Его ро­ди­те­ли, свя­щен­ник За­ха­рия и его же­на Ели­са­ве­та, дол­гое вре­мя бы­ли без­дет­ны (как, на­при­мер, ро­ди­те­ли вет­хо­за­вет­но­го про­ро­ка Са­му­и­ла), и о гря­ду­щем рож­де­нии сы­на За­ха­рия узнал непо­сред­ствен­но от ар­хан­ге­ла Гав­ри­и­ла. Во­об­ще, в его ис­то­рии мы встре­ча­ем очень мно­го де­та­лей, на­по­ми­на­ю­щих нам о Вет­хом За­ве­те, — и вме­сте с тем каж­дая из них ве­дет к но­во­за­вет­но­му От­кро­ве­нию. Со­еди­не­ние двух За­ве­тов мы ви­дим и в том, как встре­ти­лись Иисус и Иоанн, ко­гда еще каж­дый из них был во чре­ве сво­ей ма­те­ри.

Юная Ма­рия, ко­то­рой тот же ар­хан­гел Гав­ри­ил воз­ве­стил о рож­де­нии Сы­на, по­спе­ши­ла к Ели­са­ве­те, сво­ей род­ствен­ни­це пре­клон­ных лет, быв­шей уже на ше­стом ме­ся­це бе­ре­мен­но­сти. Как по­вест­ву­ет Лу­ка, «ко­гда Ели­са­ве­та услы­ша­ла при­вет­ствие Ма­рии, взыг­рал мла­де­нец во чре­ве ее» (1: 41) — кто-то счел бы это про­стым сов­па­де­ни­ем, но Ели­за­ве­та уви­де­ла в этом ра­дост­ное при­вет­ствие. Еван­ге­лист под­чер­ки­ва­ет, что это бы­ло дей­ствие еди­но­го Свя­то­го Ду­ха.

Глав­ным в Но­вом За­ве­те бы­ло слу­же­ние Иису­са, но Иоанн был тем, кто дол­жен был при­го­то­вить на­род к это­му слу­же­нию, и знак об этом был дан еще до их рож­де­ния. Имен­но по­это­му цер­ков­ная тра­ди­ция на­зы­ва­ет его Пред­те­чей, то есть «пред­ше­ствен­ни­ком».

Про­по­вед­ник но­вых смыс­лов

Да­ту на­ча­ла его про­по­ве­ди точ­но со­об­ща­ет нам Лу­ка: «пят­на­дца­тый год прав­ле­ния Ти­ве­рия ке­са­ря», то есть 28-й или 29 год н. э. Сам Иоанн жил в пу­стыне, но­сил гру­бую одеж­ду из вер­блю­жьей шер­сти и пи­тал­ся са­ран­чой и ди­ким ме­дом — то есть бук­валь­но тем, что мож­но най­ти в пу­стыне. Это, по­жа­луй, при­мер са­мо­го стро­го­го ас­ке­тиз­ма, ка­кой толь­ко мож­но най­ти во всей Биб­лии. Од­новре­мен­но это при­знак бес­пре­дель­но­го до­ве­рия Бо­гу: че­ло­век со­вер­шен­но не за­бо­тит­ся о соб­ствен­ном про­пи­та­нии, зная, что все дей­стви­тель­но нуж­ное ему по­шлет Бог.

Ас­кет и пла­мен­ный про­по­вед­ник, от осталь­ных он не тре­бо­вал ни­ка­ко­го осо­бен­но­го ас­ке­тиз­ма — толь­ко вер­но­сти Бо­гу. Од­на­жды к нему при­шли во­и­ны — а в те вре­ме­на Па­ле­сти­на бы­ла ок­ку­пи­ро­ва­на Ри­мом, так что для боль­шин­ства ев­ре­ев эти во­и­ны бы­ли кол­ла­бо­ра­ци­о­ни­ста­ми вро­де на­ших вла­сов­цев — и спро­си­ли, что им де­лать. Они, на­вер­ное, ожи­да­ли, что он по­тре­бу­ет от них немед­лен­но от­ка­зать­ся от со­труд­ни­че­ства с рим­ля­на­ми, ве­лит бе­жать в пу­сты­ню, по­стить­ся и мо­лить­ся це­лы­ми дня­ми… Иоанн ска­зал толь­ко: «…ни­ко­го не оби­жай­те, не кле­ве­щи­те, и до­воль­ствуй­тесь сво­им жа­ло­ва­ньем» (Лк. 3: 14) — и тем са­мым раз и на­все­гда оправ­дал для хри­сти­ан во­ин­ское ре­мес­ло. Ока­зы­ва­ет­ся, от сол­дат тре­бу­ет­ся чест­но вы­пол­нять свои обя­зан­но­сти, не при­бе­гая к на­си­лию и гра­бе­жу, и боль­ше­го с них не тре­бу­ет­ся.

Но ни­как нель­зя ска­зать, что Иоанн был так же мя­гок со все­ми. Боль­ше все­го от него до­ста­ва­лось как раз ду­хов­ным во­ждям иуде­ев, ко­то­рые пре­тен­до­ва­ли на об­ла­да­ние окон­ча­тель­ной ис­ти­ной, и эти их пред­став­ле­ния, как мы по­том не раз уви­дим из Еван­ге­лия, за­кры­ва­ли им гла­за на на­сто­я­щую Ис­ти­ну. Со­глас­но Мат­фею (3: 7), имен­но к ним об­ра­тил он сло­ва: «по­рож­де­ния ехид­ни­ны! кто вну­шил вам бе­жать от бу­ду­ще­го гне­ва?»

Впро­чем, Лу­ка (3: 7) го­во­рит, что эти сло­ва он го­во­рил при­хо­див­ше­му к нему на­ро­ду. Он стре­мил­ся не оскор­бить этих лю­дей, а об­ра­тить их к по­ка­я­нию, и для это­го он ука­зы­вал им на всю се­рьез­ность гре­ха и то­го по­ло­же­ния, в ко­то­ром ока­зы­ва­ет­ся греш­ник пе­ред Бо­гом. И за­тем он го­во­рил лю­дям о при­бли­зив­шем­ся Цар­ствии Бо­жи­ем и про­по­ве­до­вал «кре­ще­ние во остав­ле­ние гре­хов», но, ко­неч­но же, это бы­ло не то кре­ще­ние, ко­то­рое со­вер­ша­ет­ся се­го­дня в хри­сти­ан­ских хра­мах. Ни­кто еще ни­че­го не знал о Кре­сте — речь шла о ри­ту­аль­ном омо­ве­нии, ко­то­рое по вет­хо­за­вет­но­му за­ко­ну пред­пи­сы­ва­лось со­вер­шать по­сле раз­но­об­раз­ных осквер­не­ний (на­при­мер, по­сле при­кос­но­ве­ния к мерт­во­му те­лу).

Но Иоанн на­пол­нил ста­рый об­ряд но­вым смыс­лом. Те­перь это бы­ло не про­сто по­вто­ря­ю­ще­е­ся ри­ту­аль­ное дей­ствие, но знак под­лин­ной пе­ре­ме­ны все­го об­ра­за мыс­ли и дей­ствий, раз и на­все­гда. По­то­му омо­ве­ние бы­ло не про­сто из­бав­ле­ни­ем от ста­ро­го гре­ха, но на­ча­лом дей­стви­тель­но но­вой жиз­ни пе­ред Бо­гом. Кро­ме то­го, Иоанн учил лю­дей, что они пред­сто­ят Ему не по­оди­ноч­ке: тот, у ко­го есть лиш­нее, дол­жен по­де­лить­ся с неиму­щим. Это не бы­ла некая пе­ре­пись иму­ще­ства с его по­сле­ду­ю­щей кон­фис­ка­ци­ей и пе­ре­рас­пре­де­ле­ни­ем, во­все нет: Иоанн лишь по­ка­зы­вал лю­дям, как они на са­мом де­ле долж­ны жить, ес­ли ищут спа­се­ния. А уж как ко­му по­сту­пить, каж­дый ре­шал сам.

Про­об­раз рас­пя­тия

Немуд­ре­но, что к та­ко­му необыч­но­му про­по­вед­ни­ку, бук­валь­но в несколь­ких сло­вах вы­ра­зив­ше­му всю суть Вет­хо­го За­ве­та, сте­ка­лись тол­пы. Но сам он по­сто­ян­но го­во­рил лю­дям, что он не Мес­сия, ко­то­ро­го то­гда на­пря­жен­но ожи­да­ли, и да­же от­ка­зы­вал­ся на­зы­вать се­бя про­ро­ком. По­че­му? На са­мом де­ле его слу­же­ние бы­ло вполне про­ро­че­ским, и да­же Хри­стос го­во­рил, что его мож­но счи­тать про­ро­ком Или­ей, ко­то­рый, как ве­ри­ли евреи, дол­жен по­явить­ся пе­ред при­ше­стви­ем Мес­сии.

Ска­зать о се­бе «я про­рок» зна­чи­ло бы при­дать се­бе вы­со­кий ста­тус, по­тре­бо­вать для се­бя вы­со­ких по­че­стей. Для Иоан­на все это бы­ло со­вер­шен­но чуж­до, он был «гла­сом в пу­стыне» — глав­ным для него бы­ло то, что Гос­подь от­кры­вал через него лю­дям. И с са­мо­го на­ча­ла он го­во­рил о Том, Кто идет по­сле него, но был преж­де него. Ко­гда к Иоан­ну дей­стви­тель­но при­шел Хри­стос, тот сна­ча­ла не хо­тел кре­стить Его: да кто он та­кой, чтобы со­вер­шать об­ряд над Мес­си­ей? Но, мо­жет быть, имен­но это выс­шее сми­ре­ние Иоан­на ста­ло при­чи­ной то­го, что Хри­стос (един­ствен­ный раз во всем Еван­ге­лии!) ни­че­го не сде­лал сам и все до­ве­рил ему — и по­том на­звал его са­мым ве­ли­ким из рож­ден­ных же­на­ми лю­дей. И все-та­ки, до­ба­вил Хри­стос, каж­дый в Цар­ствии ока­жет­ся еще боль­ше его — так он со­гла­сил­ся со сми­ре­ни­ем Иоан­на, ни­ко­гда не ис­кав­шим ни по­че­стей, ни сла­вы.

Как Иоанн за­кон­чил жизнь, зна­ют все. Он об­ли­чал то­гдаш­не­го ца­ря за его без­за­кон­ный брак с же­ной бра­та — и царь по­са­дил его в тюрь­му. При этом он все же ува­жал Иоан­на и не ре­шал­ся при­чи­нить ему ни­ка­ко­го вре­да. Лишь хит­рая ин­три­га ца­ри­цы, да пляс­ка ее юной до­че­ри на пи­ру, да об­ро­нен­ное на­спех обе­ща­ние ис­пол­нить лю­бое же­ла­ние пля­су­ньи при­ве­ли к то­му, что царь как бы про­тив соб­ствен­ной во­ли по­ве­лел от­ру­бить Иоан­ну го­ло­ву. Но раз­ве не ви­ден и в этом эпи­зо­де про­об­раз рас­пя­тия Хри­ста, при­каз о ко­то­ром так же нехо­тя от­дал Пи­лат? По­гряз­ший во зле мир ста­ра­ет­ся от­верг­нуть тех, кто об­ли­ча­ет его, и на­хо­дит для то­го мно­же­ство спо­со­бов и ар­гу­мен­тов.

Ве­ли­чие сми­ре­ния, ве­ли­чие по­дви­га, ве­ли­чие жерт­вы — вот, по­жа­луй, глав­ный урок Иоан­на, сы­на За­ха­рии, са­мо­го ве­ли­ко­го в Вет­хом и са­мо­го пер­во­го в Но­вом За­ве­те че­ло­ве­ка.

Ан­дрей Дес­ниц­кий

По ма­те­ри­а­лам: http://www.nsad.ru

Случайный тест

(0 голосов: 0 из 5)