На Страстной неделе (с Понедельника по Пятницу)

С по­не­дель­ни­ка пра­во­слав­ный ка­лен­дарь от­кры­ва­ет че­ре­ду пе­чаль­ных и тор­же­ствен­ных дней, име­ну­е­мых по-сла­вян­ски «Страстной седмицей», т. е. «Неде­лей стра­да­ний» Иису­са Хри­ста. За каж­дым из дней за­креп­ле­но вос­по­ми­на­ние и бо­го­слу­жеб­ное вос­про­из­ве­де­ние со­от­вет­ству­ю­щих со­бы­тий еван­гель­ской ис­то­рии. Чте­ния и про­тяж­ные пес­но­пе­ния ве­дут хри­сти­ан по сле­дам Гос­по­да, гря­ду­ще­го на воль­ную смерть.

Страст­ной по­не­дель­ник

Близ­кие стра­да­ния и смерть Спа­си­те­ля сим­во­ли­зи­ру­ют­ся по­вест­во­ва­ни­ем о жиз­ни вет­хо­за­вет­но­го пра­вед­ни­ка Иоси­фа Пре­крас­но­го, про­дан­но­го сво­и­ми за­вист­ли­вы­ми бра­тья­ми в Еги­пет за два­дцать среб­ре­ни­ков (Быт.37 гл.). В еван­гель­ской прит­че о бес­плод­ной смо­ков­ни­це, не при­нес­шей пло­да, а по­то­му прокля­той, изо­бра­жа­ет­ся ги­бель­ность пу­ти ду­хов­ной ле­но­сти. Те­му про­дол­жа­ет прит­ча о злых ви­но­гра­да­рях, ко­то­рые долж­ны по­не­сти за­слу­жен­ное на­ка­за­ние (Мф.21:18-46). Об этой страш­ной ка­ре, ко­то­рая по­ло­жит ко­нец биб­лей­ско­му Из­ра­и­лю, так и не по­няв­ше­му смысл сво­е­го пу­ти в да­ро­ван­ной ему Бо­гом Свя­щен­ной ис­то­рии, го­во­рит скорб­ное про­ро­че­ство Гос­по­да о близ­ком раз­ру­ше­нии Иеру­са­ли­ма (Мф.23:37-24:35).

Страст­ной втор­ник

Г. Грён­нинг. Прит­ча о та­лан­тах.
Фраг­мент (2-я пол. XVI в.)

В Страст­ной втор­ник Гос­подь при­зы­ва­ет нас к по­сто­ян­но­му бодр­ство­ва­нию и при­умно­же­нию сво­их да­ро­ва­ний, по­яс­няя это прит­ча­ми о де­ся­ти де­вах (муд­рых и нера­зум­ных) и о та­лан­тах (в пря­мом и пе­ре­нос­ном смыс­ле), ко­то­рые да­ны нам во­все не для то­го, чтобы за­ры­вать их в зем­лю. Ина­че нет оправ­да­ния на Страш­ном су­де (Мф.24:36-26:2).

Страстная среда

При­бли­жа­ет­ся тра­ги­че­ская раз­вяз­ка, и смыс­ло­вым цен­тром Страст­ной сре­ды ста­но­вят­ся два вза­им­но про­ти­во­по­лож­ных по смыс­лу со­бы­тия: по­ка­я­ние греш­ной жен­щи­ны, бла­го­дар­но воз­лив­шей дра­го­цен­ное ми­ро на но­ги Иису­со­вы, и страш­ный за­мы­сел Иуды, од­но­го из Две­на­дца­ти апо­сто­лов, пред­ло­жив­ше­го вла­стям по­мочь тай­но аре­сто­вать сво­е­го Учи­те­ля за трид­цать среб­ре­ни­ков (Мф.26:6-16).

Страст­ной чет­верг

На­сту­па­ет Страст­ной, или Ве­ли­кий, чет­верг. Умыв но­ги уче­ни­кам и тем пре­по­дав им урок сми­ре­ния, Гос­подь вку­ша­ет Свою по­след­нюю в зем­ной жиз­ни пас­халь­ную тра­пе­зу и уста­нав­ли­ва­ет та­ин­ство Ев­ха­ри­стии (бук­валь­но «Бла­го­да­ре­ния») – та­ин­ство Сво­е­го веч­но­го еди­не­ния и об­ще­ния со все­ми на­ми. В нём про­дол­жа­ет­ся чу­до Виф­ле­е­ма, чу­до во­пло­ще­ния и во­че­ло­ве­че­ния Бо­га, бла­го­да­ря ко­то­ро­му про­изо­шло ре­аль­ное со­еди­не­ние двух ми­ров – Бо­же­ствен­но­го и че­ло­ве­че­ско­го. Об­ра­ща­ясь к От­цу, Хри­стос мо­лит­ся за нас: «Да бу­дут все они од­но (еди­но); как Ты, Отец, во Мне, и Я в Те­бе, так и они да бу­дут в Нас еди­но» (Ин.17:21). Лю­ди, по­том­ки еди­но­го Ада­ма, ста­но­вят­ся «со­те­лес­ни­ка­ми» Бо­го­че­ло­ве­ка Иису­са Хри­ста и через это – еди­но­кров­ны­ми бра­тья­ми.

Из­ме­ня­ет­ся и ха­рак­тер бо­го­слу­же­ний. Не слыш­но бо­лее ноч­но­го пре­ду­пре­жде­ния «Се же­них гря­дет…», ибо Он уже при­шел и в празд­нич­но убран­ной гор­ни­це со­вер­ша­ет ве­ли­кую Ве­че­рю Люб­ви. Двой­ным чув­ством – ра­до­сти и пе­ча­ли – про­ник­ну­то бо­го­слу­же­ние Ве­ли­ко­го Чет­вер­га: пе­ча­ли о на­чав­шем­ся крест­ном вос­хож­де­нии Гос­по­да на Гол­го­фу и ра­до­сти о той ве­ли­кой Ра­до­сти, ко­то­рую Гос­подь уго­то­вал всем лю­бя­щим Его. Эта «крест­ная ра­дость» и есть та под­лин­ная ду­хов­ная ра­дость, ко­то­рая нам ныне да­ет­ся. В знак ее свя­щен­но­слу­жи­те­ли на Ли­тур­гии пе­ре­об­ла­ча­ют­ся в свет­лые одеж­ды. Чем же за­кан­чи­ва­ет­ся эта ночь чет­вер­га? Что ожи­да­ет Гос­по­да и всех нас, Его ду­хов­ных со­при­част­ни­ков на Тай­ной ве­че­ре, в пят­ни­цу?

Ночь над Иеру­са­ли­мом. В си­он­ской гор­ни­це мер­ца­ют све­тиль­ни­ки. В пе­чаль­ном мол­ча­нии воз­ле­жат Две­на­дцать. «Один из вас пре­даст Ме­ня», – зву­чат под­твер­жде­ни­ем на­дви­га­ю­щей­ся тра­ге­дии сло­ва Гос­по­да. Ше­пот, ис­пу­ган­ные воз­гла­сы: «Не я ли?» Вста­ёт Иуда и усколь­за­ет в ноч­ную тьму. Не спят и чле­ны Си­нед­ри­о­на. Ар­хи­ереи от­да­ют тай­ный при­каз во­и­нам…

Апо­сто­лы раз­де­ли­ли свя­щен­ную Ча­шу и Хлеб. Гос­подь го­во­рит о стра­да­ни­ях, ко­то­рые ждут Его. Пётр с го­ряч­но­стью обе­ща­ет ид­ти с Ним на смерть. Он и не по­до­зре­ва­ет, как она близ­ка.

«За­по­ведь но­вую даю вам: да люби­те друг дру­га; как Я воз­лю­бил вас, так и вы любите друг дру­га» (Ин.13:34).

Тра­пе­за за­кон­че­на. Ти­хо на­пе­вая пас­халь­ный пса­лом, они по­ки­да­ют дом, вы­хо­дят за го­род­ские во­ро­та и углуб­ля­ют­ся в мас­лич­ный сад Геф­си­ма­нии. Там ца­рит тьма. Апо­сто­лы спят, лишь тро­их, са­мых близ­ких уче­ни­ков, Хри­стос про­сит раз­де­лить с Ним мо­лит­ву. Но гла­за у них сли­па­ют­ся и сквозь за­бы­тье они слы­шат Его го­лос: «От­че! Ес­ли Ты хо­чешь, про­не­си эту ча­шу ми­мо Ме­ня! Впро­чем, не Моя, но Твоя во­ля да ис­пол­нит­ся» (Лк.22:42).

Тра­ги­че­ский финал бли­зок. Стра­жа уже пе­ре­се­ка­ет по тро­пин­ке овраг. Сле­ду­ет при­вет­ствен­ный по­це­луй Иуды, ука­зу­ю­щий на То­го, Кто имен­но дол­жен быть аре­сто­ван; неумест­ная по­пыт­ка Пет­ра с ме­чом в ру­ках за­щи­тить Учи­те­ля, вско­ре сме­нив­ша­я­ся столь же ис­крен­ним трое­крат­ным от­ре­че­ни­ем; ма­ло­ду­шие и бег­ство уче­ни­ков; до­прос у ар­хи­ерея на спеш­но со­зван­ном Си­нед­ри­оне, лжи­вые по­ка­за­ния, из­де­ва­тель­ства че­ля­ди. По­след­ний страш­ный во­прос Кай­а­фы, в ко­то­ром за­клю­чен смысл всей вет­хо­за­вет­ной ис­то­рии: «Бо­гом Жи­вым за­кли­наю Те­бя, ска­жи нам: „Ты ли Мес­сия (Хри­стос), Сын Бо­жий?“ Го­во­рит ему Иисус:  „Ты [сам это] ска­зал. Бо­лее то­го го­во­рю вам: от­ныне узри­те Сы­на Че­ло­ве­че­ско­го, вос­сев­ше­го по пра­вую ру­ку Си­лы и ше­ству­ю­ще­го по об­ла­кам небес­ным“. То­гда пер­во­свя­щен­ник разо­драл на се­бе одеж­ды и ска­зал: „Он из­рёк бо­го­хуль­ство! Для че­го нам ещё сви­де­те­ли? Вот, те­перь вы [са­ми] слы­ша­ли бо­го­хуль­ство. Что вы ре­ши­те?“ Они же ска­за­ли ему в от­вет: „Он дол­жен уме­реть!“» (Мф.26:63-66).

В па­мять всех этих со­бы­тий, увен­чан­ных Крест­ной смер­тью, в на­ших хра­мах со­вер­ша­ет­ся Утре­ня с чте­ни­ем две­на­дца­ти Еван­ге­лий Свя­тых Стра­стей (Стра­да­ний) Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста. «Страстные Еван­ге­лия», как их обыч­но на­зы­ва­ют, – это от­рыв­ки из всех че­ты­рёх Еван­ге­лий, рас­пре­де­лён­ные по хро­но­ло­ги­че­ско­го прин­ци­пу и охва­ты­ва­ю­щие со­бы­тия от Тай­ной Ве­че­ри до по­гре­бе­ния Спа­си­те­ля. Чис­ло две­на­дцать сим­во­ли­зи­ру­ет пол­но­ту биб­лей­ской но­чи, со­сто­я­щую из две­на­дца­ти ча­сов. Чис­лом уда­ров ко­ло­ко­ла воз­ве­ща­ет­ся по­ряд­ко­вый но­мер про­чи­ты­ва­е­мо­го Еван­ге­лия. Мо­ля­щи­е­ся сто­ят в тем­ном хра­ме с за­жжён­ны­ми све­ча­ми; зву­чат ти­хие и про­тяж­ные при­пе­вы: «Сла­ва Стра­стям Тво­им Го-о-оспо­ди», «Сла­ва дол­го­тер­пе­нию Тво­е­му Го-о-оспо­ди». Со­глас­но при­ход­ской тра­ди­ции, эта служ­ба со­вер­ша­ет­ся на­ка­нуне Страст­ной пят­ни­цы, то есть ве­че­ром Страст­но­го чет­вер­га.

Страст­ная пят­ни­ца

На­сту­па­ет Страст­ная пят­ни­ца – центр ве­ли­ко­пост­ной скор­би, день Крест­ной смер­ти и по­гре­бе­ния на­ше­го Гос­по­да. В пра­во­слав­ных хра­мах зву­чат чте­ния и пес­но­пе­ния о по­след­них ча­сах Его зем­ной жиз­ни.

Пред­ста­вим се­бе ран­нее утро дня на­ка­нуне ев­рей­ской Пас­хи. Иисус Хри­стос при­ве­дён в пре­то­рию, и от Пон­тия Пи­ла­та тре­бу­ют под­твер­жде­ния смерт­но­го при­го­во­ра. Тот брезг­лив и недо­во­лен. Ка­кое де­ло рим­ско­му гу­бер­на­то­ру до иудей­ских ре­ли­ги­оз­ных спо­ров о Мес­си­ан­ском цар­стве, тем бо­лее – о цар­стве «не от ми­ра се­го»?! Он ис­кренне со­чув­ству­ет му­же­ствен­но­му Че­ло­ве­ку, яв­но окле­ве­тан­но­му вра­га­ми, и хо­чет от­пу­стить Уз­ни­ка. Хри­стос для Пи­ла­та – без­обид­ный учё­ный меч­та­тель, по­хо­жий на стран­ству­ю­щих ан­тич­ных фило­со­фов, к ко­то­рым «здра­во­мыс­ля­щие» рим­ляне от­но­си­лись скеп­ти­че­ски-на­смеш­ли­во, как к веч­ным де­тям.

«За­чем Ты при­шёл сю­да», – спра­ши­ва­ет у Хри­ста пре­фект. – «Я для то­го ро­дил­ся и при­шёл в мир, чтобы быть сви­де­те­лем ис­ти­ны», – слы­шит он в от­вет и сар­ка­сти­че­ски усме­ха­ет­ся: «Что есть ис­ти­на?» Гру­бый сол­дат, он не ве­рит в неё. Он ве­рит в си­лу зо­ло­та и рим­ских ле­ги­о­нов. Со­хра­нить бла­го­во­ле­ние мрач­но­го им­пе­ра­то­ра Ти­бе­рия, дав­ше­го ему власть над этой бес­по­кой­ной про­вин­ци­ей, для него важ­нее все­го. И Пи­лат, несмот­ря на пре­ду­пре­жде­ния же­ны (Мф.27:19), ма­ло­душ­но умы­ва­ет ру­ки.

Аль­брехт Дю­рер.
Рас­пя­тие Хри­ста. (1508 г.)

Око­ло по­лу­дня из­му­чен­но­го Хри­ста при­во­дят на ме­сто каз­ни и рас­пи­на­ют меж­ду двух раз­бой­ни­ков. Мир со­дро­га­ет­ся. Солн­це скры­ло свой лик и непо­нят­ная тьма на­дви­га­ет­ся на Гол­го­фу. В оди­но­че­стве, с вы­со­ты Кре­ста, встре­ча­ет Он мрак. А вни­зу – лю­ди, глу­мя­щи­е­ся и встре­во­жен­ные, рав­но­душ­ные и пла­чу­щие. Он уми­ра­ет, раз­де­лив со все­ми, пе­ре­жив­ши­ми му­ки и смерть, ужас по­след­них ми­нут... Иисус гром­ко вос­клик­нул: «„Отец! В ру­ки Твои пре­даю дух Мой!“ И с эти­ми сло­ва­ми ис­пу­стил Он по­след­ний вздох» (Лк.23:46).

Утром в хра­мах чи­та­ют­ся Цар­ские Ча­сы, по­свя­щен­ные вос­по­ми­на­нию ми­нув­шей но­чи и на­сту­пив­ше­го дня смер­ти Спа­си­те­ля. (Ча­сы – это бо­го­слу­же­ния су­точ­но­го цик­ла; «цар­ски­ми» они на­зы­ва­ют­ся в дан­ном слу­чае по­то­му, что ко­гда-то в Кон­стан­ти­но­по­ле на них при­сут­ство­ва­ли им­пе­ра­то­ры со всем дво­ром.) Бо­же­ствен­ная Ли­тур­гия, на ко­то­рой со­вер­ша­ет­ся бес­кров­ная Ев­ха­ри­сти­че­ская жерт­ва, не слу­жит­ся, ибо «жерт­ва в этот день при­не­се­на на Гол­го­фе» (прот. К. Ни­коль­ский). (Един­ствен­ное ис­клю­че­ние – в слу­чае сов­па­де­ния Страст­ной пят­ни­цы с празд­ни­ком Бла­го­ве­ще­ния; то­гда со­вер­ша­ет­ся Ли­тур­гия св. Иоан­на Зла­то­уста.)

Око­ло двух ча­сов дня свя­щен­но­слу­жи­те­ли вы­но­сят из ал­та­ря Пла­ща­ни­цу – боль­шую ико­ну, на ко­то­рой умер­ший Иисус Хри­стос изо­бра­жен во весь рост, ле­жа­щим в гроб­ни­це. Она по­ла­га­ет­ся по­сре­ди хра­ма на осо­бом воз­вы­ше­нии (ка­та­фал­ке), и при­не­сен­ные ве­ру­ю­щи­ми цве­ты окру­жа­ют ее с трех сто­рон. Оста­ет­ся лишь ме­сто для при­хо­дя­щих по­кло­нить­ся Спа­си­те­лю ми­ра и об­ло­бы­зать Его пре­чи­стые но­ги.

На­сту­па­ет ве­чер, а с ним – «Чин по­гре­бе­ния». Ве­ру­ю­щие ста­но­вят­ся участ­ни­ка­ми по­гре­баль­ной про­цес­сии и, со све­ча­ми в ру­ках, со­про­вож­да­ют об­но­си­мую во­круг хра­ма Пла­ща­ни­цу с пе­ни­ем «Святый Бо­же». Зву­чит скорб­но-за­та­ен­ный пе­ре­звон ко­ло­ко­лов и умол­ка­ет, ко­гда Пла­ща­ни­ца вновь за­ни­ма­ет своё ме­сто в хра­ме, сре­ди бе­лых цве­тов.

Юрий Ру­бан,
канд. ист. на­ук, канд. бо­го­сло­вия

Случайный тест