Праведные жены Древней Руси (К вопросу о типологии святости)

Те­ма свя­тых жен – осо­бая те­ма в раз­го­во­ре о рус­ской свя­то­сти, как и в раз­го­во­ре о лю­бой свя­то­сти во­об­ще. Сло­жи­лось так, что и в во­сточ­ных, и в за­пад­ных ис­сле­до­ва­ни­ях по агио­гра­фии, струк­тур­но вы­стро­ен­ных обык­но­вен­но в со­от­вет­ствии с де­ле­ни­ем свя­тых по чи­нам свя­то­сти, свя­тым же­нам, как пра­ви­ло, по­свя­ща­ет­ся от­дель­ный раз­дел. В ка­че­стве ил­лю­стра­ции мож­но на­звать зна­ме­ни­тую кни­гу Ге­ор­гия Фе­до­то­ва «Свя­тые Древ­ней Ру­си»[1], «Очер­ки по ис­то­рии рус­ской свя­то­сти» Иоан­на Ко­ло­гри­во­ва[2] или ита­льян­ский Учеб­ник по агио­ло­гии Реджи­наль­да Гре­гу­а­ра[3]. Сле­ду­ет от­ме­тить, что тра­ди­ция эта свой­ствен­на не толь­ко агио­ло­ги­че­ской на­у­ке, но и са­мой церк­ви. Сви­де­тель­ством осо­бо­го по­чи­та­ния цер­ко­вью ее свя­тых по­движ­ниц яв­ля­ет­ся, к при­ме­ру, Сла­ва 6-го гла­са из Служ­бы в Неде­лю всех свя­тых, в ко­то­рой «чест­ные же­ны» осо­бо по­ми­на­ют­ся в пе­речне ли­ков свя­тых: «При­и­ди­те, вер­нии, днесь лик со­во­ку­пив­ше, бла­го­чест­но тор­же­ству­им и всех свя­тых пре­слав­ную и чест­ную па­мять слав­но по­чтим, гла­го­лю­ще:

Ра­дуй­те­ся, апо­сто­ли слав­нии, про­ро­цы, и му­че­ни­цы, и свя­щен­но­на­чаль­ни­цы. Ра­дуй­те­ся, пре­по­доб­ных со­бо­ре и пра­вед­ных. Ра­дуй­те­ся, чест­ных жен ли­че, и Хри­ста о ми­ре мо­ли­те спа­се­ние да­ро­ва­ти и ду­шам на­шим ве­лию ми­лость»[4]. Этот фе­но­мен сам по се­бе очень при­ме­ча­те­лен, ведь сонм свя­тых жен, без­услов­но, не яв­ля­ет­ся в тер­ми­но­ло­ги­че­ском смыс­ле осо­бым чи­ном или ли­ком свя­тых, так как вклю­ча­ет в се­бя пред­ста­ви­тель­ниц раз­лич­ных ти­пов свя­то­сти – от рав­ноап­о­столь­ной ве­ли­кой кня­ги­ни Оль­ги до стра­сто­тер­пи­цы ве­ли­кой княж­ны Ана­ста­сии.

Совре­мен­ный Ме­ся­це­слов рус­ских свя­тых до недав­не­го вре­ме­ни вклю­чал име­на 17 свя­тых жен, об­ще­цер­ков­но ка­но­ни­зи­ро­ван­ных и про­слав­лен­ных[5]. На­зо­ву их:

1. Свя­тая рав­ноап­о­столь­ная ве­ли­кая кня­ги­ня Рос­сий­ская Оль­га, в кре­ще­нии Еле­на.

2. Свя­тая бла­го­вер­ная кня­ги­ня Ан­на Нов­го­род­ская, су­пру­га свя­то­го бла­го­вер­но­го ве­ли­ко­го кня­зя Яро­сла­ва Муд­ро­го.

3. Пре­по­доб­ная Ев­фро­си­ния По­лоц­кая, ос­но­ва­тель­ни­ца мо­на­сты­рей и игу­ме­ния.

4. Свя­тая бла­го­вер­ная кня­ги­ня Фев­ро­ния Му­ром­ская, во ино­че­стве Ев­фро­си­ния, су­пру­га свя­то­го бла­го­вер­но­го кня­зя Пет­ра Му­ром­ско­го, во ино­че­стве Да­ви­да.

5. Пре­по­доб­ная Ев­фро­си­ния Суз­даль­ская, дочь бла­го­вер­но­го кня­зя Ми­ха­и­ла Чер­ни­гов­ско­го, за­му­чен­но­го в Ор­де.

6. Пре­по­доб­ная Ха­ри­ти­на, кня­ги­ня Ли­тов­ская, под­ви­зав­ша­я­ся в Нов­го­род­ском мо­на­сты­ре свя­тых апо­сто­лов Пет­ра и Пав­ла на Си­ни­чьей го­ре, впо­след­ствии игу­ме­ния это­го мо­на­сты­ря.

7. Пре­по­доб­ная схи­мо­на­хи­ня Ма­рия Ра­до­неж­ская, мать пре­по­доб­но­го Сер­гия Ра­до­неж­ско­го.

8. Свя­тая бла­го­вер­ная кня­ги­ня пре­по­доб­ная Ан­на Ка­шин­ская, су­пру­га бла­го­вер­но­го ве­ли­ко­го кня­зя Ми­ха­и­ла Твер­ско­го.

9. Свя­тая бла­го­вер­ная кня­ги­ня Иули­а­ния Вя­зем­ская, му­че­ни­че­ски по­стра­дав­шая во имя со­хра­не­ния су­пру­же­ской вер­но­сти.

10. Свя­тая бла­го­вер­ная кня­ги­ня Ев­до­кия Мос­ков­ская, во ино­че­стве Ев­фро­си­ния, су­пру­га свя­то­го бла­го­вер­но­го ве­ли­ко­го кня­зя Дмит­рия Дон­ско­го.

11. Свя­тая пра­вед­ная Гли­ке­рия де­ва Нов­го­род­ская.

12. Свя­тая пра­вед­ная де­ва Иули­а­ния, княж­на Оль­шан­ская.

13. Свя­тая пра­вед­ная Иули­а­ния Ла­за­рев­ская, Му­ром­ская.

14. Свя­тая пра­вед­ная Со­фия, кня­ги­ня Слуц­кая.

15. Свя­тая бла­жен­ная Ксе­ния, Хри­ста ра­ди юро­ди­вая, Пе­тер­бург­ская.

16. Свя­тая пре­по­доб­но­му­че­ни­ца ве­ли­кая кня­ги­ня Ели­са­ве­та.

17. Свя­тая пре­по­доб­но­му­че­ни­ца ино­ки­ня Вар­ва­ра.

В по­след­ние де­ся­ти­ле­тия цер­ков­ны­ми со­бо­ра­ми бы­ли ка­но­ни­зи­ро­ва­ны но­вые по­движ­ни­ки бла­го­че­стия, сре­ди ко­то­рых и несколь­ко свя­тых жен, про­слав­лен­ных для мест­но­го по­чи­та­ния, на­при­мер пре­по­доб­но­му­че­ни­цы мо­на­хи­ня Ев­до­кия и игу­ме­ния Мар­га­ри­та[6], сле­пая ста­ри­ца бла­жен­ная Мат­ро­на Мос­ков­ская[7] и др.

Бо­лее все­го лик свя­тых жен Ру­си по­пол­нил­ся в ав­гу­сте 2000 го­да, ко­гда, как из­вест­но, Де­я­ни­ем Юби­лей­но­го Ар­хи­ерей­ско­го Со­бо­ра был про­слав­лен для об­ще­цер­ков­но­го по­чи­та­ния в ли­ке свя­тых Со­бор но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков рос­сий­ских XX ве­ка, сре­ди ко­то­рых бо­лее 80 свя­тых жен: игу­ме­ний, ино­ки­ни, по­слуш­ни­цы и ми­рян­ки, му­че­ни­че­ски по­стра­дав­шие за ве­ру, а так­же при­чис­лен­ные к ли­ку свя­тых в чине стра­сто­терп­цев цар­ствен­ные му­че­ни­цы им­пе­ра­три­ца Алек­сандра и ве­ли­кие княж­ны Оль­га, Та­ти­а­на, Ма­рия и Ана­ста­сия[8]. Та­ким об­ра­зом, сонм свя­тых жен рус­ской пра­во­слав­ной церк­ви вклю­ча­ет се­го­дня бо­лее 100 имен.

Воз­вра­ща­ясь к пе­реч­ню по­движ­ниц, ка­но­ни­зи­ро­ван­ных на Ру­си до тра­ги­че­ских со­бы­тий XX ве­ка, мож­но за­ме­тить, что по­дав­ля­ю­щее боль­шин­ство из них ли­бо от­но­сят­ся к кня­же­ско­му ро­ду и чтят­ся со­от­вет­ствен­но как бла­го­вер­ные кня­ги­ни, ли­бо яв­ля­ют­ся мо­на­хи­ня­ми, т. е. чтят­ся как пре­по­доб­ные, а за­ча­стую со­еди­ня­ют в се­бе два этих чи­на свя­то­сти. Ин­те­рес­но, что по­доб­ная кар­ти­на на­блю­да­ет­ся и сре­ди мест­но­чти­мых по­движ­ниц рус­ской церк­ви. Ф. И. Бу­сла­ев в ста­тье «Иде­аль­ные жен­ские ха­рак­те­ры Древ­ней Ру­си» при­вел «пе­ре­чень всех свя­то­чти­мых жен­щин Древ­ней Ру­си», из­вле­чен­ный им из со­став­лен­ной в XVII сто­ле­тии «Кни­ги гла­го­ле­мой о рос­сий­ских свя­тых», ко­то­рая вклю­ча­ет в се­бя све­де­ния и о мест­но­чти­мых по­движ­ни­ках бла­го­че­стия[9]. Пе­ре­чень этот на­счи­ты­ва­ет 29 имен. Пред­ла­гая его чи­та­те­лю, Ф. И. Бу­сла­ев со­про­во­дил спи­сок сле­ду­ю­щим ком­мен­та­ри­ем: «Из пе­реч­ня рус­ских жен­щин, мест­но чти­мых, яв­ству­ет сле­ду­ю­щее. Во-пер­вых, по­чти все они кня­же­ско­го ро­да. Ис­клю­че­ния так ни­чтож­ны, что ка­жут­ся чи­стою слу­чай­но­стью. Во-вто­рых, при свя­то­чти­мом су­пру­ге че­ству­ет­ся ча­сто и его же­на. В-тре­тьих, ино­гда че­ство­ва­ние про­сти­ра­ет­ся на це­лую фа­ми­лию, на се­стер, до­че­рей, да­же на снох»[10]. Дей­стви­тель­но, из 29 на­зван­ных ис­сле­до­ва­те­лем свя­тых жен лишь 5 не яв­ля­ют­ся кня­ги­ня­ми или ино­ки­ня­ми, при­чем о двух из них ни­че­го не из­вест­но (Гли­ке­рия Нов­го­род­ская[11] и Ев­фро­си­ния Шуй­ская[12]), две дру­гие чтят­ся сов­мест­но с му­жем (Иоанн и Ма­рия Устюж­ские) или с бра­том (Гав­ри­ил и Ана­ста­сия Ва­силев­ские), пя­тая же – пра­вед­ная Юли­а­ния Ла­за­рев­ская, жиз­не­опи­са­ние и по­чи­та­ние ко­то­рой за­ни­ма­ют осо­бое ме­сто в те­ме жен­ской свя­то­сти на Ру­си.

Не имея воз­мож­но­сти го­во­рить обо всех ли­ках свя­тых жен в рам­ках од­ной ста­тьи, оста­нов­люсь по­дроб­нее на те­ме пра­вед­ных жен. Пра­вед­ни­ки – осо­бый лик свя­тых, ос­нов­ной ха­рак­те­ри­сти­кой по­дви­га ко­то­рых яв­ля­ет­ся слу­же­ние в ми­ру. Вот как опре­де­ля­ет этот тер­мин Бо­го­слов­ский эн­цик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь: «Пра­вед­ни­ки – или пра­вед­ные – на­зва­ние свя­тых, пре­бы­вав­ших в ми­ре не в от­шель­ни­че­стве или мо­на­ше­стве, а в обыч­ных усло­ви­ях се­мей­ной и об­ще­ствен­ной жиз­ни, и в част­но­сти вет­хо­за­вет­ных, на­при­мер «пра­вед­ный Ной» и др. Пра­вед­ни­ка­ми на­зы­ва­ют­ся так­же ли­ца, мест­но чти­мыя как свя­тые, но еще не ка­но­ни­зо­ван­ныя цер­ко­вью»[13]. Как ви­дим, тер­мин пред­по­ла­га­ет три воз­мож­ных уров­ня его тол­ко­ва­ния и ис­поль­зо­ва­ния: 1) вет­хо­за­вет­ные пра­вед­ни­ки, 2) так на­зы­ва­е­мые «ча­е­мые свя­тые», ка­но­ни­за­ция ко­то­рых еще толь­ко ожи­да­ет­ся, и 3) пра­вед­ни­ки в ши­ро­ком по­ни­ма­нии – все свя­тые, уго­див­шие Бо­гу не в сте­нах мо­на­сты­ря, а в ми­ру. Имен­но так, на­при­мер, по­ни­ма­ет пра­вед­ность Г. П. Фе­до­тов, вклю­чая в «ми­рян­ский чин», как он его на­зы­ва­ет, бла­го­вер­ных кня­зей и юро­ди­вых: «Свя­тые кня­зья и юро­ди­вые по­чти ис­чер­пы­ва­ют ми­рян­ский чин свя­то­сти на Ру­си. Они во­пло­ща­ют два про­ти­во­по­лож­ные на­ча­ла в ми­рян­ском слу­же­нии ми­ру: несе­ние со­ци­аль­но­го дол­га в са­мом вы­со­ком и по­чет­ном из мир­ских при­зва­ний – и са­мое ра­ди­каль­ное от­вер­же­ние ми­ра, сов­ме­сти­мое с пре­бы­ва­ни­ем в ми­ру. В ка­но­ни­за­ции ми­рян Цер­ковь из­би­ра­ет край­ние по­лю­сы пра­вед­но­сти, поз­во­ляя этим за­клю­чать об от­лич­ном от дру­гих цер­ков­ных чи­нов, ре­пре­зен­та­тив­ном ха­рак­те­ре ми­рян­ских ка­но­ни­за­ций. Немно­гие име­на свя­тых ми­рян, оста­ю­щи­е­ся вне обо­их спис­ков, ре­льеф­но от­те­ня­ют неко­то­рые чер­ты рус­ской на­род­ной ре­ли­ги­оз­но­сти»[14].

Дей­стви­тель­но, чис­ло пра­вед­ни­ков в этом наи­бо­лее уз­ком зна­че­нии тер­ми­на, т. е. за ис­клю­че­ни­ем бла­го­вер­ных кня­зей и юро­ди­вых, очень неве­ли­ко. В ка­че­стве ил­лю­стра­ции мо­гу при­ве­сти сле­ду­ю­щее на­блю­де­ние. В наи­бо­лее пол­ном спис­ке рус­ских свя­тых, со­став­лен­ном с уче­том всех мест­но­чти­мых угод­ни­ков Бо­жи­их, ко­гда-ли­бо упо­ми­нав­ших­ся в Свят­цах или ико­но­пис­ных под­лин­ни­ках (а он вклю­ча­ет бо­лее 1000 имен)[15], на­счи­ты­ва­ет­ся лишь 36 пра­вед­ных, при­чем пра­вед­ных жен из них – 14[16]. Это Ма­рия Устюж­ская, Иули­а­ния Нов­го­род­ская, Ири­на Ка­шин­ская, Вар­ва­ра Свир­ская, Фек­ла Пе­ре­я­с­лав­ская, Гли­ке­рия Нов­го­род­ская, Па­рас­ке­ва Пи­ри­мин­ская, Вар­со­но­фия Мос­ков­ская, Пе­ла­гия Ржев­ская, Ана­ста­сия Ва­силев­ская, Иули­а­ния Ла­за­рев­ская, Ев­фро­си­ния Шуй­ская, Иули­а­ния Соль­вы­че­год­ская и Па­рас­ке­ва Кев­роль­ская. Боль­шин­ство из на­зван­ных свя­тых – мест­но­чти­мые угод­ни­цы, све­де­ний о ка­но­ни­за­ции ко­то­рых не со­хра­ни­лось. К со­жа­ле­нию, о неко­то­рых из них не со­хра­ни­лось не толь­ко офи­ци­аль­ных цер­ков­ных сви­де­тельств, но и во­об­ще ка­ких бы то ни бы­ло све­де­ний. О боль­шин­стве же пра­вед­ных жен из­вест­но лишь, что они по­чи­та­ют­ся вме­сте со сво­и­ми свя­ты­ми срод­ни­ка­ми – в ос­нов­ном сы­но­вья­ми, в жи­ти­ях ко­то­рых и со­хра­ни­лись, как пра­ви­ло, немно­го­чис­лен­ные све­де­ния об этих по­движ­ни­цах. Так, Иули­а­ния Нов­го­род­ская чтит­ся как мать бла­жен­но­го Ни­ко­лая Ко­ча­но­ва, Ири­на Ка­шин­ская – мать пре­по­доб­но­го Ма­ка­рия Ко­ля­зин­ско­го, Вар­ва­ра Свир­ская – мать пре­по­доб­но­го Алек­сандра Свир­ско­го, Фек­ла Пе­ре­я­с­лав­ская – мать пре­по­доб­но­го Да­ни­и­ла Пе­ре­я­с­лав­ско­го, Вар­со­но­фия Мос­ков­ская – мать свя­щен­но­му­че­ни­ка мит­ро­по­ли­та Филип­па Ко­лы­че­ва, а Па­рас­ке­ва Пи­ри­мин­ская – сест­ра пра­вед­но­го Ар­те­мия Вер­коль­ско­го, о ко­то­рой из­вест­но лишь, что она, как и ее брат, скон­ча­лась от­ро­ко­ви­цей[17], Иоан­ну Ко­ло­гри­во­ву при­над­ле­жит за­ме­ча­ние о том, что уча­стие рус­ских жен­щин «в раз­ра­бот­ке рус­ско­го ре­ли­ги­оз­но­го и нрав­ствен­но­го иде­а­ла» со­сто­ит «хо­тя бы в по­ряд­ке вли­я­ния, ока­зан­но­го на на­ших свя­тых их ма­те­ря­ми. Это уча­стие от­ме­че­но с боль­шой тон­ко­стью и про­слав­ле­но в Ака­фи­сте пре­по­доб­но­му Се­ра­фи­му Са­ров­ско­му, во вто­ром ико­се, где го­во­рит­ся: „ра­дуй­ся, на­сле­до­вый доб­ро­де­те­ли ма­те­ри тво­ея“»[18].

Чуть бо­лее по­дроб­ные све­де­ния – в срав­не­нии с из­ве­сти­я­ми о пра­вед­ных ма­те­рях рус­ских пре­по­доб­ных – мест­ные ле­то­пис­цы со­хра­ни­ли о пра­вед­ной Ма­рии Устюж­ской, ко­то­рая по­чи­та­ет­ся вме­сте со сво­им су­пру­гом Иоан­ном Устюж­ским. Ле­ген­да рас­ска­зы­ва­ет, что Иоанн был ро­дом та­та­рин, но­сил имя Ба­гу (или Бу­га) и слу­жил бас­ка­ком, т. е. сбор­щи­ком по­да­тей, в Устю­ге. В 1262 го­ду он си­лою взял се­бе в на­лож­ни­цы дочь од­но­го из устю­жан име­нем Ма­рия. На­род при­шел в вол­не­ние и го­тов был убить на­силь­ни­ка, но Ба­гу неожи­дан­но со­вер­шен­но пе­ре­ме­нил свою жизнь, при­нял кре­ще­ние с име­нем Иоан­на и об­вен­чал­ся с Ма­ри­ей. С тех пор су­пру­ги ве­ли доб­ро­де­тель­ную и пра­вед­ную жизнь, а на го­ре, где Иоанн ко­гда-то, еще бу­дучи языч­ни­ком, раз­вле­кал­ся со­ко­ли­ной охо­той, его тща­ни­ем был по­став­лен храм во имя Иоан­на Пред­те­чи[19].

В ря­ду та­ких, в об­щем-то бо­лее чем скуд­ных сви­де­тельств, со­хра­нив­ших­ся о жиз­ни боль­шин­ства рус­ских пра­вед­ниц, осо­бо вы­де­ля­ет­ся Жи­тие Юли­а­нии Ла­за­рев­ской[20] – один из са­мых по­э­ти­че­ских па­мят­ни­ков рус­ской агио­гра­фии, опи­сы­ва­ю­щий тру­ды и по­дви­ги бла­го­че­сти­вой му­ром­ской по­ме­щи­цы XVI ве­ка Улья­нии Усти­нов­ны Осо­рьи­ной, ко­то­рая уже с XVII ве­ка ста­ла по­чи­тать­ся как мест­но­чти­мая свя­тая, по­лу­чив по ме­сту по­гре­бе­ния в се­ле Ла­за­ре­ве Му­ром­ско­го уез­да имя Юли­а­нии Ла­за­рев­ской. Ав­то­ром жиз­не­опи­са­ния по­движ­ни­цы стал ее сын, му­ром­ский губ­ной ста­ро­ста Дру­жи­на (по крест­но­му име­ни – Кал­ли­страт) Осо­рьин. Это ис­клю­чи­тель­ное об­сто­я­тель­ство по­слу­жи­ло при­чи­ной то­го, что Жи­тие Юли­а­нии, бу­дучи, без­услов­но, со­чи­не­ни­ем агио­гра­фи­че­ским, ста­ло од­новре­мен­но од­ной из пер­вых в рус­ской ли­те­ра­ту­ре «био­гра­фий част­но­го ли­ца» и со­хра­ни­ло во всех по­дроб­но­стях жиз­не­опи­са­ние му­ром­ской пра­вед­ни­цы.

Жи­тие Юли­а­нии Ла­за­рев­ской пред­став­ля­ет ин­те­рес и тем, что поз­во­ля­ет уви­деть, как жизнь пра­вед­ной ми­рян­ки с ее нетра­ди­ци­он­ным ти­пом по­дви­га – слу­же­ни­ем в ми­ру – мо­жет со­от­вет­ство­вать иде­аль­но­му пред­став­ле­нию о жиз­ни свя­то­го, укла­ды­ва­ясь в схе­му по­хваль­но­го жи­тия со все­ми необ­хо­ди­мы­ми ее то­по­са­ми[21]. Объ­яс­не­ни­ем это­му об­сто­я­тель­ству мо­жет слу­жить не толь­ко обя­за­тель­ное сле­до­ва­ние агио­гра­фа тре­бо­ва­ни­ям ли­те­ра­тур­но­го эти­ке­та, но и воз­мож­ность эти­кет­но­го по­ве­де­ния сред­не­ве­ко­во­го че­ло­ве­ка в бы­ту.

По сви­де­тель­ству Жи­тия, Улья­ния Осо­рьи­на ро­ди­лась при­бли­зи­тель­но в 30-х го­дах XVI ве­ка, «во дни бла­го­вер­на­го ца­ря и ве­ли­ко­го кня­зя Иоан­на Ва­си­ли­е­ви­ча всея Ру­сии»[22], в се­мье бла­го­вер­ных и ни­ще­лю­би­вых ро­ди­те­лей – ключ­ни­ка Ива­на Гроз­но­го Иусти­на Недю­ре­ва и его же­ны Сте­фа­ни­ды Лу­ки­ной. Остав­шись уже ше­сти лет си­ро­той, де­воч­ка бы­ла от­да­на на вос­пи­та­ние сна­ча­ла баб­ке, а за­тем тет­ке сво­ей в му­ром­ские пре­де­лы. С са­мых ран­них лет, рас­ска­зы­ва­ет Жи­тие, воз­лю­би­ла она Бо­га и Пре­чи­стую Бо­го­ро­ди­цу, сто­ро­ни­лась дет­ских игр и ве­се­лья, от­да­вая все свои дни по­сту и мо­лит­ве. Здесь, без­услов­но, мы мо­жем ви­деть от­ра­же­ние обя­за­тель­но­го для вся­ко­го жи­тия /по­ло­са о стрем­ле­нии свя­то­го с дет­ских лет к бо­го­угод­ной жиз­ни. Вот как, сле­дуя агио­гра­фи­че­ско­му ка­но­ну, но од­новре­мен­но пси­хо­ло­ги­че­ски тон­ко опи­сы­ва­ет юные го­ды Улья­нии ее сын и агио­граф Дру­жи­на Осо­рьин: «Сия же бла­жен­ная Ули­я­ния от мла­дых ног­тей Бо­га воз­лю­би и Пре­чи­стую его Ма­терь, по­мно­гу чтя­ше тет­ку свою и дще­ри ея, и имея во всем по­слу­ша­ние и сми­ре­ние, и мо­лит­ве и по­сту при­ле­жа­ше, – и то­го ра­ди от тет­ки мно­го сва­ри­ма бе, а от дще­рей ея по­сме­ха­е­ма. И гла­го­ла­ху ей: «О безум­ная! что в то­ли­цей мла­до­сти плоть свою из­ну­ря­е­ши и кра­со­ту девь­стве­ную по­губ­ля­е­ши?» И нуж­да­ху ю ра­но ясти и пи­ти. Она же не вда­я­ше­ся во­ли их, но все со бла­го­да­ре­ни­ем прии­ма­ше и с мол­ча­ни­ем от­хож­да­ше, по­слу­ша­ние имея ко вся­ко­му че­ло­ве­ку. Бе бо измла­да крот­ка и мол­ча­ли­ва, небу­я­ва, неве­ли­ча­ва и от сме­ха и вся­кия иг­ры от­гре­ба­ше­ся. Аще и мно­га­жды на иг­ры и на пес­ни пу­стош­ные от сверьст­ниц ну­ди­ма бе, она же не при­ста­ва­ше к со­ве­ту их, недо­уме­ние на ся воз­ла­га­ше, и тем по­та­и­ти хо­тя своя доб­ро­де­те­ли».

Круп­ней­ший рус­ский ви­зан­ти­нист X. М. Ло­па­рев так из­ла­гал тре­бо­ва­ния агио­гра­фи­че­ско­го ка­но­на при­ме­ни­тель­но к дан­но­му то­по­су на ма­те­ри­а­ле гре­че­ских жи­тий: «Жи­тий­ный шаб­лон тре­бо­вал го­во­рить, что свя­той в юно­ше­ском воз­расте не лю­бил ни дет­ских игр, ни зре­лищ, ни кон­ских ри­ста­лищ, ни свет­ских пе­сен, ни пля­сок, а усерд­но изу­чал Псал­тирь и во­об­ще Св. Пи­са­ние, и на­у­ка да­ва­лась ему очень лег­ко»[23]. То­пос этот, со­дер­жа­щий пред­пи­са­ния по­ве­де­ния жи­тий­но­го ге­роя в дет­ские и юно­ше­ские го­ды, име­ет, как ви­дим, две со­став­ля­ю­щие: ас­ке­ти­че­ское от­ре­че­ние от раз­но­го ро­да мир­ских раз­вле­че­ний и по­сти­же­ние гра­мо­ты. Пер­вое из этих пред­пи­са­ний с есте­ствен­ной кор­рек­ти­ров­кой на рус­скую сре­ду на­шло ка­но­ни­че­ское во­пло­ще­ние в Жи­тии Юли­а­нии Ла­за­рев­ской: «...от сме­ха и вся­кия иг­ры от­гре­ба­ше­ся. Аще и мно­га­жды на иг­ры и на пес­ни пу­стош­ныя от сверьст­ниц ну­ди­ма бе, она же не при­ста­ва­ше к со­ве­ту их». Со вто­рым эле­мен­том то­по­са де­ло об­сто­ит слож­нее. Как по­ка­зал Д. М. Бу­ла­нин на ма­те­ри­а­ле жи­тий Сте­фа­на Перм­ско­го, Ев­фро­си­нии Суз­даль­ской, ино­ка Епи­фа­ния и дру­гих, обя­за­тель­ный для гре­че­ских жи­тий рас­сказ о по­сти­же­нии гра­мо­ты бу­ду­щим свя­тым в рус­ской агио­гра­фии адап­ти­ро­вал­ся в со­от­вет­ствии с куль­тур­но-ис­то­ри­че­ской сре­дой стра­ны[24]. В Жи­тии Юли­а­нии Ла­за­рев­ской этот то­пос то­же по­лу­чил свое­об­раз­ный от­звук, но лишь в фор­ме от­тал­ки­ва­ния от тре­бо­ва­ний жан­ро­во­го ка­но­на.

Крат­кая ре­дак­ция Жи­тия со­об­ща­ет о том, что Юли­а­ния бы­ла негра­мот­на: «И все­ли­ся в ню страх Бо­жий, не бе бо в той ве­си церк­ви близ, но яко два по­при­ща. И не лу­чи­ся ей в де­ви­че­стем воз­расте в цер­ковь при­хо­ди­ти, ни слы­ша­ти сло­вес Бо­жи­их по­чи­та­е­мых, ни учи­те­ля уча­ща на спа­се­ние ни­ко­ли­же, но смыс­лом бо Гос­под­ним на­став­ля­е­ма нра­ву доб­ро­де­тель­но­му». Рас­сказ этот ин­те­ре­сен дву­мя со­дер­жа­щи­ми­ся в нем мо­мен­та­ми: с од­ной сто­ро­ны, да­ет­ся вполне кон­крет­ное бы­то­вое объ­яс­не­ние неис­ку­шен­но­сти юной Юли­а­нии в Свя­щен­ном Пи­са­нии – в их се­ле не бы­ло церк­ви; с дру­гой сто­ро­ны, от­сут­ствию «внеш­ней муд­ро­сти» ге­ро­и­ни про­ти­во­по­став­ля­ет­ся внут­рен­ний бла­гой «смысл», да­ро­ван­ный ей свы­ше. «Ра­зум и бла­го­ве­рие» Юли­а­нии еще не раз под­чер­ки­ва­ют­ся в Жи­тии: «...всем ди­ви­ти­ся о ней, и мно­гим ис­ку­ша­ю­щим ю в ре­чах и во от­ве­тех. Она же ко вся­ко­му во­про­су бла­го­чи­нен и смыс­лен от­вет да­я­ше, и вси див­ля­ху­ся ра­зу­му ея и сла­вя­ху Бо­га». Про­стран­ная ре­дак­ция еще бо­лее ак­цен­ти­ру­ет мысль о цен­но­сти внут­рен­не­го «смыс­ла», под­креп­ляя ее цер­ков­ны­ми ав­то­ри­те­та­ми: «Но смыс­лом бла­гим на­став­ля­е­ма нра­ву доб­ро­де­тел­но­му, яко же гла­го­лет ве­ли­кий Ан­то­ний: «Име­ю­щим цел ум не тре­бо­ва­ти Пи­са­ния»[25], В дру­гом эпи­зо­де Юли­а­ния изо­бра­жа­ет­ся да­же как тол­ко­ва­тель Бо­же­ствен­ных книг, не усту­па­ю­щий в муд­ро­сти фило­со­фам и книж­ни­кам: «Кни­гам бо аще и не учи­ла­ся, но лю­бя Бо­же­ствен­ных книг чте­ния по­слу­ша­ти, и еже аще кое сло­во слы­ша­ше, и тол­ко­ва­ше вся нера­зум­ная сло­ве­са, аки пре­мудр фило­соф или книж­ник»[26]. Здесь, по-ви­ди­мо­му, мы име­ем де­ло с пря­мым от­го­лос­ком тра­ди­ци­он­ной фор­му­лы ви­зан­тий­ско­го агио­гра­фи­че­ско­го ка­но­на об осво­е­нии свя­тым «внеш­них на­ук», хо­тя и в транс­фор­ми­ро­ван­ном, «от­ра­жен­ном» ви­де.

Ин­те­рес­ную трак­тов­ку по­лу­чил в Жи­тии Юли­а­нии то­пос об от­но­ше­нии свя­то­го к бра­ку. Из­вест­но, что «по­дав­ля­ю­щее чис­ло свя­тых бе­жа­ло бра­ка... и жи­ло пол­ны­ми ас­ке­та­ми»[27]. Юли­а­ния же, как сле­ду­ет из ее Жи­тия, в 16 лет бы­ла от­да­на за­муж и ро­ди­ла в бра­ке 13 де­тей[28]. Ка­за­лось бы, фак­ты ре­аль­ной био­гра­фии Улья­нии Осо­рьи­ной де­ла­ли со­вер­шен­но невоз­мож­ным для ее агио­гра­фа-сы­на ис­поль­зо­ва­ние в этом слу­чае жи­тий­ной то­пи­ки, од­на­ко мо­тив без­брач­ной жиз­ни в Жи­тии все же зву­чит: по­сле смер­ти двух взрос­лых сы­но­вей бла­жен­ная про­си­ла му­жа от­пу­стить ее в мо­на­стырь, о ко­то­ром она меч­та­ла еще с юно­сти, но муж умо­лил ее не остав­лять его и де­тей. С это­го вре­ме­ни, пи­шет­ся в Жи­тии, су­пру­ги усло­ви­лись «вку­пе жи­ти, а плот­на­го со­во­куп­ле­ния не име­ти». Та­кой тип от­но­ше­ний су­пру­гов – воз­дер­жа­ние в бра­ке по вза­им­но­му со­гла­сию – яв­ля­ет­ся од­ной из тра­ди­ци­он­ных мо­де­лей ре­а­ли­за­ции в жи­ти­ях то­по­са об от­но­ше­нии свя­то­го к бра­ку. Из­вест­но, что мно­гие свя­тые же­ны хра­ни­ли дев­ство в бра­ке, под­ра­жая «без­брач­но­му бра­ку» Ма­рии и Иоси­фа. По­ми­мо Юли­а­нии Ла­за­рев­ской, здесь мож­но на­звать свя­тых Хри­сан­фа и Да­рию, Ме­ла­нию Млад­шую, Маг­ну[29], ви­зан­тий­скую им­пе­ра­три­цу Пульхе­рию[30], ан­глий­скую ко­роле­ву Этель­брит[31] и дру­гих по­движ­ни­ков бла­го­че­стия.

Об­ра­ща­ет на се­бя вни­ма­ние на­ли­чие в Жи­тии Юли­а­нии еще од­но­го тра­ди­ци­он­но-агио­гра­фи­че­ско­го мо­ти­ва, обыч­но­го для жи­тий пре­по­доб­ных и несколь­ко неожи­дан­но­го в жиз­не­опи­са­нии ми­рян­ки, – ас­ке­зы. С ран­ней юно­сти Юли­а­ния стро­го со­блю­да­ла по­сты, мо­ли­лась но­чи на­про­лет, «то­ми­ла те­ло». С го­да­ми она уси­ли­ла при­ле­жа­ние в по­сте и мо­лит­вах, а по­сле «раз­лу­че­ния плоть­ня» с му­жем упо­до­би­лась в сво­ем по­движ­ни­че­стве мо­на­хам-ас­ке­там: спа­ла на пе­чи без по­сте­ли, под­кла­ды­вая под реб­ра ост­рые дро­ва и же­лез­ные клю­чи. Ко­гда же муж ее умер, она уси­ли­ла ас­ке­зу еще боль­ше: ста­ла хо­дить зи­мой без теп­лой одеж­ды, обу­вать са­по­ги на бо­сые но­ги, под­кла­ды­вая вме­сто сте­лек оре­хо­вую скор­лу­пу и ост­рые че­реп­ки. Это ас­ке­ти­че­ское «том­ле­ние те­ла» со­че­та­лось у Юли­а­нии с по­сто­ян­ным мо­лит­вен­ным со­сто­я­ни­ем: Иису­со­ва мо­лит­ва не схо­ди­ла с ее уст. Вот как об этом пи­шет Дру­жи­на Осо­рьин: «Она бо, без­пре­ста­ни в ру­ках имея чот­ки, гла­го­ля Ис­у­со­ву мо­лит­ву, – аще ядя­ше и пи­яа­ше или что де­лая, непре­стан­но мо­лит­ву гла­го­ла­ше. Егда бо и по­чи­ва­ше, уста ея дви­жас­та­ся и утро­ба под­ви­за­ста­ся на сла­во­сло­вие Бо­жие. Мно­га­жды ви­де­хом ю спя­щу, а ру­ка ея чот­ки от­дви­га­ше».

Од­на из ос­нов­ных черт Юли­а­нии, ко­то­рую осо­бен­но под­чер­ки­ва­ет Дру­жи­на Осо­рьин, – ее кро­тость. Имея в сво­ем вла­де­нии мно­же­ство хо­ло­пов, она пе­чет­ся о них «аки ис­то­вая мать», ува­жи­тель­но об­ра­ща­ясь к каж­до­му пол­ным име­нем и не до­пус­кая, чтобы ей как «гос­по­же» по­да­ва­ли во­ду для омо­ве­ния рук или сни­ма­ли са­по­ги, но де­ла­ет все са­ма, го­во­ря: «Кто аз, убо­гая, да пред­сто­ят ми та­цыи же че­ло­ве­цы, со­зда­ние Бо­жие». Ко­гда же неко­то­рые из слуг бы­ва­ли ле­ни­вы, непо­кор­ны или да­же гру­бы с ней, она тер­пе­ла все со сми­ре­ни­ем, а ви­ну их скры­ва­ла от све­к­ра и све­кро­ви, воз­ла­гая ее на се­бя. Бла­жен­ная го­во­ри­ла: «Аз са­ма пред Бо­гом все­гда со­гре­шаю, и Бог ми тер­пит, а сих мне что пы­та­ти: та­цы же бо суть че­ло­ве­цы, яко же и аз. Аще и в ра­бо­ту их нам Бог по­ру­чил, но ду­ши их бо­лее на­ших душ цве­тут».

Жизнь Юли­а­нии не бы­ла лег­кой. На ее до­лю вы­па­ло несколь­ко тя­же­лых мо­ро­вых по­вет­рий и го­лод­ных лет, в том чис­ле страш­ный го­лод 1601-1603 го­дов, слу­чив­ший­ся при Бо­ри­се Го­ду­но­ве, ко­гда, по сви­де­тель­ству Жи­тия, лю­ди вы­нуж­де­ны бы­ли пи­тать­ся па­да­лью и да­же че­ло­ве­че­ски­ми остан­ка­ми. Юли­а­ния в эти го­ды еще бо­лее уси­ли­ла ми­ло­сты­ню, рас­про­дав все свое иму­ще­ство и по­ку­пая на вы­ру­чен­ные день­ги хлеб для го­лод­ных. За­раз­ных же боль­ных, ко­то­рых дру­гие из стра­ха да­же не под­пус­ка­ли к сво­им до­мам, она сво­и­ми ру­ка­ми мы­ла в бане и ле­чи­ла. Тех же из них, кто уми­рал, са­ма по­гре­ба­ла и за­ка­зы­ва­ла по ним со­ро­ко­усты.

Ко­гда же при­бли­зи­лась ее кон­чи­на, 2 ян­ва­ря 1604 го­да, Юли­а­ния со­бра­ла во­круг се­бя де­тей и слуг, да­ла всем по­след­нее це­ло­ва­ние, по­учив «о люб­ви, и о мо­лит­ве, и о ми­ло­сты­ни, и про­чих доб­ро­де­те­лех», и, пе­ре­кре­стив­шись три­жды, мир­но пре­да­ла ду­шу Гос­по­ду с еван­гель­ски­ми сло­ва­ми: «Сла­ва Бо­гу всех ра­ди. В ру­це твои. Гос­по­ди, пре­даю дух мой, аминь» (Лк.23:46). Сло­ва эти так­же яв­ля­ют­ся обя­за­тель­ным жи­тий­ным то­по­сом[32], от­ра­жа­ю­щим, впро­чем, по-ви­ди­мо­му, не толь­ко ли­те­ра­тур­ный, но и ре­аль­но су­ще­ство­вав­ший эти­кет пред­смерт­но­го по­ве­де­ния свя­то­го или хри­сти­а­ни­на во­об­ще. Через 10 лет по­сле кон­чи­ны Юли­а­нии бы­ли об­ре­те­ны ее нетлен­ные мо­щи, пол­ные бла­го­вон­но­го мир­ра, от ко­то­рых мно­гие бо­ля­щие по­лу­чи­ли чу­дес­ное ис­це­ле­ние.

Та­кой бы­ла жизнь пра­вед­ной Юли­а­нии Ла­за­рев­ской – рус­ской жен­щи­ны, спа­сав­шей­ся и уго­див­шей Бо­гу в ми­ру, «с му­жем жи­ву­щи и ча­да иму­щи», по сло­вам ее сы­на и агио­гра­фа Дру­жи­ны Осо­рьи­на, и при­чис­лен­ной к ли­ку свя­тых за пра­вед­ные тру­ды и ми­ло­сер­дие. Ос­нов­ные ее доб­ро­де­те­ли, опре­де­ля­ю­щие, по су­ще­ству, по­двиг пра­вед­ни­цы-ми­рян­ки, – это пост и мо­лит­ва, сми­ре­ние и кро­тость, ни­ще­лю­бие и ми­ло­сты­ня. Суть по­движ­ни­че­ства Юли­а­нии – в той «люб­ви нели­це­мер­ной» к ближ­не­му, ко­то­рую она про­по­ве­до­ва­ла и «де­лом ис­пол­ня­ла» всю жизнь.

Юли­а­ния Ла­за­рев­ская – од­на из ин­те­рес­ней­ших фигур в ис­то­рии рус­ской свя­то­сти. О ней пи­са­ли зна­ме­ни­тые уче­ные. Ф. И. Бу­сла­ев опре­де­лил ее как «иде­аль­ный жен­ский ха­рак­тер Древ­ней Ру­си»[33], В. О. Клю­чев­ский по­свя­тил ей од­ну из глав сво­ей пуб­лич­ной лек­ции «Доб­рые лю­ди Древ­ней Ру­си», про­чи­тан­ной в 1891 го­ду в поль­зу по­стра­дав­ших от неуро­жая, Иоанн Ко­ло­гри­вов го­во­рил, что по­двиг бла­жен­ной Юли­а­нии «поз­во­ля­ет нам ви­деть, до ка­ких глу­бин Еван­ге­лие мог­ло пре­об­ра­жать че­ло­ве­че­скую жизнь»[34], Вос­хи­ща­ясь «сми­рен­ной кра­со­той» по­дви­га Юли­а­нии Ла­за­рев­ской, Г. П. Фе­до­тов пи­сал: «Юли­а­ния Ла­за­рев­ская – свя­тая пре­иму­ще­ствен­но пра­во­слав­ной ин­тел­ли­ген­ции. В ней на­хо­дит свое оцер­ко­в­ле­ние ее тра­ди­ци­он­ное на­ро­до­лю­бие и па­фос со­ци­аль­но­го слу­же­ния. Хо­тя Юли­а­ния про­шла через су­ро­вую ас­ке­зу и меч­та­ла о мо­на­ше­стве, но не внеш­ние при­чи­ны по­ме­ша­ли ей при­нять его. Она оста­лась вер­ной сво­е­му лич­но­му хри­сти­ан­ско­му при­зва­нию слу­же­ния ми­ру и де­я­тель­ной хри­сти­ан­ской люб­ви»[35].

За­вер­шая раз­го­вор о Юли­а­нии Ла­за­рев­ской, мне хо­те­лось бы сде­лать од­но неболь­шое от­ступ­ле­ние. Про­фес­со­ру Ки­ев­ско­го уни­вер­си­те­та А. А. На­за­рев­ско­му при­над­ле­жит од­на лю­бо­пыт­ная па­рал­лель. Од­на­жды на лек­ции, по­свя­щен­ной Жи­тию Юли­а­нии Ла­за­рев­ской, он, про­ци­ти­ро­вав фраг­мент с опи­са­ни­ем ге­ро­и­ни – «бе бо измла­да крот­ка и мол­ча­ли­ва, небу­я­ва, неве­ли­ча­ва и от сме­ха и вся­кия иг­ры от­гре­ба­ше­ся», без вся­ко­го ком­мен­та­рия пе­ре­шел к дру­гой ци­та­те:

Ди­ка, пе­чаль­на, мол­ча­ли­ва,
Как лань лес­ная бо­яз­ли­ва,
Она в се­мье сво­ей род­ной
Ка­за­лась де­воч­кой чу­жой.
Она лас­кать­ся не уме­ла
К от­цу, ни к ма­те­ри сво­ей;
Ди­тя са­ма, в тол­пе де­тей
Иг­рать и пры­гать не хо­те­ла...[36]

На­блю­де­ние очень точ­ное. Внут­рен­няя связь опи­са­ний Юли­а­нии и пуш­кин­ской Та­тья­ны со­вер­шен­но от­чет­ли­ва: обе ге­ро­и­ни ти­хи, мол­ча­ли­вы, сто­ро­нят­ся дет­ских игр и ве­се­лья. Од­на­ко эта па­рал­лель, без­услов­но, ти­по­ло­ги­че­ская: А. С. Пуш­кин, по-ви­ди­мо­му, не был зна­ком с жиз­не­опи­са­ни­ем му­ром­ской по­движ­ни­цы – это­му нет ни­ка­ких сви­де­тельств (кро­ме то­го, мож­но вспом­нить, что пер­вое пе­чат­ное пе­ре­ло­же­ние Жи­тия по­яви­лось спу­стя 20 лет по­сле смер­ти по­эта[37]). Ду­ма­ет­ся, род­ство Юли­а­нии Ла­за­рев­ской и Та­тья­ны Ла­ри­ной мож­но объ­яс­нить сле­ду­ю­щим об­сто­я­тель­ством: те ти­пич­ные для ро­ман­ти­че­ско­го ге­роя чер­ты, ко­то­ры­ми ав­тор «Ев­ге­ния Оне­ги­на» на­де­лил свою ге­ро­и­ню – недет­ская се­рьез­ность с ран­них лет и от­каз от игр со сверст­ни­ка­ми[38], со­вер­шен­но чет­ко на­кла­ды­ва­ют­ся на агио­гра­фи­че­ский то­пос о стрем­ле­нии свя­то­го с дет­ских лет к бо­го­угод­ной жиз­ни, ко­то­рый тре­бо­вал го­во­рить, что по­движ­ник не лю­бил дет­ских игр и зре­лищ[39]. Мож­но пред­по­ло­жить и непо­сред­ствен­ную ори­ен­та­цию А. С. Пуш­ки­на на жи­тий­ный ка­нон: зна­ком­ство по­эта с агио­гра­фи­ей хо­ро­шо из­вест­но[40]. Что же ка­са­ет­ся ис­точ­ни­ка, к ко­то­ро­му в ко­неч­ном сче­те мо­гут раз­лич­ны­ми пу­тя­ми вос­хо­дить оба со­по­став­ля­е­мых жен­ских об­ра­за – пра­вед­ной Юли­а­нии Ла­за­рев­ской (непо­сред­ствен­но) и пуш­кин­ской Та­тья­ны (опо­сре­до­ван­но), то, по-ви­ди­мо­му, его мож­но на­звать до­воль­но опре­де­лен­но: это хо­ро­шо из­вест­ное на Ру­си пе­ре­вод­ное Жи­тие Бо­го­ро­ди­цы, ат­ри­бу­ти­ру­е­мое мо­на­ху Кал­ли­стра­то­ва мо­на­сты­ря в Иеру­са­ли­ме Епи­фа­нию. При­ве­ду в ка­че­стве ил­лю­стра­ции неболь­шой фраг­мент опи­са­ния Ма­рии, к ко­то­ро­му в Жи­тии Юли­а­нии Ла­за­рев­ской об­на­ру­жи­ва­ют­ся пря­мые тек­сто­вые па­рал­ле­ли: «Обы­чаи же бя­ше та­ко: чи­ста по все­му, и ма­ло­гла­го­ли­ва, и ско­ро­по­слуш­ли­ва, и бла­го­име­ни­та, недерз­но­вен­на къ вся­ко­му че­ло­ве­ку, несмъш­ли­ва, негнъв­ли­ва, немя­теж­на, бла­го­при­ат­на, чест­на, и чтя­щи и по­кла­ня­ю­щи­ся вся­ко­му че­ло­ве­ку, яко ди­ви­ти­ся всъмъ ра­зу­му еа и гла­го­ла­нию ея»[41].

Этот при­мер поз­во­ля­ет сде­лать еще од­но, за­клю­чи­тель­ное, на­блю­де­ние. Об­ще­из­вест­но, что, в со­от­вет­ствии с нор­ма­ми сред­не­ве­ко­во­го эти­ке­та, а так­же сред­не­ве­ко­вой по­э­ти­ки, важ­ней­шим прин­ци­пом жиз­ни каж­до­го свя­то­го (и, со­от­вет­ствен­но, изо­бра­же­ния его в агио­гра­фи­че­ских текстах) яв­ля­лось под­ра­жа­ние Хри­сту – imitatio Christi. В жи­ти­ях пра­вед­ных жен, ду­ма­ет­ся, мы мо­жем ви­деть еще один ва­ри­ант это­го фе­но­ме­на: под­ра­жа­ние Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­це – imitatio Mariae[42].

Та­тья­на Ру­ди

Ис­точ­ник: Literary.ru

При­ме­ча­ния

[1] Фе­до­тов Г. П. Свя­тые Древ­ней Ру­си / Пре­дисл. Д. С. Ли­ха­че­ва и о. Алек­сандра Ме­ня; Ком­мент. С. С. Быч­ко­ва. М., 1990. С. 210-220. Пер­вое из­да­ние: Па­риж, 1931.

[2] Иоанн, иеро­мо­нах (Ко­ло­гри­вов). Очер­ки по ис­то­рии рус­ской свя­то­сти. Брюс­сель, 1961. С.251-264.

[3] Gregoire Reginald. Manuale di agiologia: Introduzione alia letteratura agiografica. 1987.

[4] Ми­нея празд­нич­ная с до­бав­ле­ни­ем служб из Три­о­ди Пост­ныя и Цвет­ныя. М., 1998. С. 559. См. так­же Сти­хи­ры всем свя­тым из той же Служ­бы: "Во всех кон­цех стра­дав­ший вер­но апо­сто­лы, му­че­ни­ки, свя­щен­ни­ки бо­го­муд­рыя, чест­ных жен свя­щен­ное сте­на­ние, свя­щен­ны­ми пес­нь­ми по дол­гу вос­хва­лим..." (с. 556).

[5] См.: Тро­фи­мов А. Свя­тые же­ны Ру­си. М., 1993; Пра­во­слав­ный цер­ков­ный ка­лен­дарь. 2001. СПб., 2000; и др.

[6] См.: Де­я­ние Юби­лей­но­го Освя­щен­но­го Ар­хи­ерей­ско­го Со­бо­ра Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви о со­бор­ном про­слав­ле­нии но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских XX ве­ка // Пра­во­слав­ная Москва. 2000. Сент. N 17(227). С. 9.

[7] См.: Ака­фист и жи­тие свя­той бла­жен­ной Мат­ро­ны Мос­ков­ской / Три­фо­нов Пе­ченг­ский мо­на­стырь. М., 2000.

[8] Де­я­ние Юби­лей­но­го Освя­щен­но­го Ар­хи­ерей­ско­го Со­бо­ра Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви о со­бор­ном про­слав­ле­нии но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских XX ве­ка. С. 7-9. См. так­же: Пра­во­слав­ный Санкт-Пе­тер­бург. 2000. N 9(100). С. 2; Неча­ян­ная ра­дость. 2000. 8 сент. N 11(63). С. 1-2; и др.

[9] Бу­сла­ев Ф. И. Иде­аль­ные жен­ские ха­рак­те­ры Древ­ней Ру­си // Бу­сла­ев Ф. И. Ис­то­ри­че­ские очер­ки рус­ской на­род­ной сло­вес­но­сти и ис­кус­ства. СПб., 1861. Т. 2. С. 242-244.

[10] Там же. С. 244-245.

[11] О Гли­ке­рии Нов­го­род­ской из­вест­но лишь, что она бы­ла до­че­рью Пан­те­лей­мо­на, ста­ро­сты Ле­го­щей ули­цы в Нов­го­ро­де. При­чи­ной ка­но­ни­за­ции по­движ­ни­цы ста­ло об­ре­те­ние в 1572 го­ду ее нетлен­ных мо­щей, об­ла­да­ю­щих да­ром ис­це­ле­ний. Так, от мо­щей Гли­ке­рии Нов­го­род­ской по­лу­чил чу­дес­ное ис­це­ле­ние че­ты­рех­лет­ний от­рок Ага­фо­ник, сын по­дья­че­го Бог­да­на Су­во­ро­ва. См. об этом, на­при­мер: Бар­су­ков Н. П. Ис­точ­ни­ки рус­ской агио­гра­фии. СПб., 1882. Стлб. 134-135;и др.

[12] О Ев­фро­си­нии Шуй­ской мест­ное пре­да­ние со­хра­ни­ло лишь из­ве­стие, что она бы­ла до­че­рью дру­го­го мест­но­чти­мо­го по­движ­ни­ка, пра­вед­но­го иерея Гри­го­рия Шуй­ско­го. См. об этом: Ми­лов­ский Н., свящ. Нека­но­ни­зи­ро­ван­ные свя­тые го­ро­да Шуи (Вла­ди­мир­ской гу­бер­нии). Опыт агио­гра­фи­че­ско­го ис­сле­до­ва­ния. М., 1893. С. 18-19.

[13] Пол­ный пра­во­слав­ный бо­го­слов­ский эн­цик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь. СПб., 1913. Ре­принт­ное из­да­ние: М., 1992. Т. 2. Стлб. 1871. См. так­же: Пол­ный цер­ков­но-сла­вян­ский сло­варь / Со­став, свящ. Гри­го­рий Дья­чен­ко. М., 1899. С. 472-473; Хри­сти­ан­ство: Эн­цик­ло­пе­ди­че­ский сло­варь / Ред­кол.: С. С. Аве­рин­цев, А. Н. Меш­ков, Ю. Н. По­пов. М., 1995. Т. 2. С. 379. Ин­те­рес­но от­ме­тить, что один из но­вей­ших сло­ва­рей, по­свя­щен­ный спе­ци­аль­но агио­гра­фии ( Жи­вов В. М. Свя­тость: Крат­кий сло­варь агио­гра­фи­че­ских тер­ми­нов. М., 1994), во­об­ще не со­дер­жит ста­тьи, по­свя­щен­ной по­ня­тию "пра­вед­ный" как агио­гра­фи­че­ско­му тер­ми­ну.

[14] Фе­до­тов Г. П. Указ. соч. С. 211.

[15] В спис­ке не учте­ны име­на ис­по­вед­ни­ков и но­во­му­че­ни­ков рос­сий­ских, ка­но­ни­зи­ро­ван­ных Ар­хи­ерей­ским Со­бо­ром Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви в ав­гу­сте 2000 го­да.

[16] Хро­но­ло­ги­че­ский спи­сок рус­ских свя­тых // Кни­га гла­го­ле­мая Опи­са­ние о рос­сий­ских свя­тых, где и в ко­то­ром гра­де, или об­ла­сти, или мо­на­сты­ре, или пу­сты­ни по­жи­ве и чу­де­са со­тво­ри вся­ко­го чи­на свя­тых. М., 1995. С. 289-314. Сле­ду­ет ого­во­рить­ся, од­на­ко, что один и тот же свя­той ино­гда мо­жет име­но­вать­ся в раз­ных слу­ча­ях то пра­вед­ным, то пре­по­доб­ным. Это свя­за­но за­ча­стую с пред­смерт­ным при­ня­ти­ем схи­мы, ко­то­рое пе­ре­во­дит по­движ­ни­ка из чи­на пра­вед­ных в чин пре­по­доб­ных. Све­де­ния о мест­но­чти­мых угод­ни­ках и нека­но­ни­зи­ро­ван­ных по­чи­та­е­мых усоп­ших см. так­же в ос­нов­ных тру­дах по рус­ской агио­гра­фии: Клю­чев­ский В. О. Древ­не­рус­ские жи­тия свя­тых как ис­то­ри­че­ский ис­точ­ник. М., 1871; Бар­су­ков Н. П. Ис­точ­ни­ки рус­ской агио­гра­фии. СПб., 1882; Лео­нид, ар­хим. Свя­тая Русь, или Све­де­ния о всех свя­тых и по­движ­ни­ках бла­го­че­стия на Ру­си (до XVII ве­ка), об­ще и мест­но чти­мых. СПб., 1891; Сер­гий, ар­хи­еп. Вла­ди­мир­ский. Пол­ный Ме­ся­це­слов Во­сто­ка. 2-е изд. Вла­ди­мир, 1901; Го­лу­бин­ский Е. Е. Ис­то­рия ка­но­ни­за­ции свя­тых в рус­ской церк­ви. 2-е изд. М., 1903; и др.

[17] Ни­ко­дим, иеро­мо­нах (Ко­но­нов). Ар­хан­гель­ский па­те­рик. Ис­то­ри­че­ские очер­ки о жиз­ни и по­дви­гах рус­ских свя­тых и неко­то­рых прис­но­па­мят­ных му­жей, под­ви­зав­ших­ся в пре­де­лах Ар­хан­гель­ской епар­хии. СПб., 1901. С. 137.

[18] Иоанн, иеро­мо­нах (Ко­ло­гри­вов). Указ. соч. С. 255, снос­ка 1.

[19] См. об этом: Ка­рам­зин Н. М. Ис­то­рия го­су­дар­ства Рос­сий­ско­го. М., 1988. Кн. 1. Т. 4. С. 55; Кни­га гла­го­ле­мая Опи­са­ние о рос­сий­ских свя­тых. М., 1995. С. 148.

[20] О Жи­тии Юли­а­нии Ла­за­рев­ской су­ще­ству­ет об­шир­ная ли­те­ра­ту­ра. На­зо­ву лишь ос­нов­ные ис­сле­до­ва­ния и из­да­ния: Му­ра­вьев А. Н. Жи­тия свя­тых рос­сий­ской церк­ви. Ме­сяц ян­варь. СПб., 1857. С. 3-18; Бу­сла­ев Ф. И. Указ. соч. С. 238-268; Тол­стой М. В. Юли­а­ния Иусти­нов-на Осор­ги­на, бла­го­че­сти­вая и пра­вед­ная по­ме­щи­ца XVI ве­ка // Тол­стой М. В. Рус­ские по­движ­ни­ки. М., 1868. С. 67-78; Ев­ге­ний, епи­скоп Му­ром­ский (Мер­ца­лов). О цер­ков­ном про­слав­ле­нии и по­чи­та­нии св. пра­вед­ной Иули­а­нии Ла­за­рев­ской: (Ис­то­ри­че­ский очерк). Му­ром, 1910; Клю­чев­ский В.О. Доб­рые лю­ди Древ­ней Ру­си. 2-е изд. М., 1896; Скри­пиль М. О. По­весть об Ули­я­нии Осо­рьи­ной: (Ком­мен­та­рии и тек­сты) // ТОДРЛ. 1948. Т. 6. С. 256-323; Greenan Т. A. Julianiya Lazarevskaya// Oxford Slavonic Papers (New Series). 1982. Vol. 15. P. 28-45; Alissandratos Ju. New Approaches to the Problem of Identifying the Genre of the Life of Julijana Lazarevskaja// Cyrillomethodianum VII. Thessaloniki, 1983. P. 235-244; Жи­тие Юли­а­нии Ла­за­рев­ской (По­весть об Улья­нии Осо­рьи­ной) / Ис­сле­до­ва­ние и подг. тек­стов Т. Р. Ру­ди. СПб., 1996; и др.

[21] О жи­тий­ной схе­ме см., на­при­мер: Ло­па­рев X. М. Гре­че­ские жи­тия VIII и IX ве­ков. Пг., 1914. Ч. 1: Совре­мен­ные жи­тия. С. 15-36; MertelH. Die biographische Form der griechischen Legenden. Diss. Miinchen, 1909. S. 90 u. а.; По­ля­ко­ва С. В. Ви­зан­тий­ские ле­ген­ды. М.; Л., 1972. С. 247-248;и др.

[22] Здесь и да­лее текст Жи­тия (в раз­лич­ных ре­дак­ци­ях) ци­ти­ру­ет­ся по из­да­нию: Жи­тие Юли­а­нии Ла­за­рев­ской (По­весть об Улья­нии Осо­рьи­ной). СПб., 1996.

[23] Ло­па­рев X. М. Указ. соч. С. 24-25.

[24] См.: Бу­ла­нин Д. М. Несколь­ко па­рал­ле­лей к гла­вам III-IV Жи­тия Кон­стан­ти­на-Ки­рил­ла // Ки­ри­ло-Ме­то­ди­ев­ски сту­дии. Со­фия, 1986. Кн. 3. С. 91-107.

[25] РНБ. F. I. 261. Л. 735, об. – 736.

[26] Там же. Л. 744, об.

[27] Ло­па­рев X. М. Указ. соч. С. 25.

[28] Из тек­ста Жи­тия из­вест­но, что из 13 де­тей Юли­а­нии и Юрия Осо­рьи­ных 6 умер­ли во мла­ден­че­стве, а оста­лись в жи­вых толь­ко 7: дочь, ино­ки­ня-схим­ни­ца Фе­о­до­сия, и ше­сте­ро сы­но­вей. Име­на пя­ти из них нам из­вест­ны из Ро­до­слов­ной Осор­ги­ных XVIII ве­ка, хра­ня­щей­ся в Рос­сий­ской Го­судар­ствен­ной биб­лио­те­ке: Дру­жи­на, Юрий, Иван, Дмит­рий, Ни­ки­та (РГБ. Ф. 215 (фонд Осор­ги­ных). III. Ед. хр. 7. Л. 1, об.-2).

[29] См. об этом: Ло­па­рев X. М. Указ. соч. С. 25-26. О свя­тых су­пру­гах-дев­ствен­ни­ках см. так­же: Фила­рет, ар­хи­еп. (Гу­милев­ский). Жи­тия свя­тых по­движ­ниц во­сточ­ной церк­ви. СПб., 1885 (ре­принт: М., 1994). С. 189-192.

[30] Сю­жет о со­хра­не­нии им­пе­ра­три­цей Пульхе­ри­ей дев­ства в бра­ке был из­ве­стен в Древ­ней Ру­си, на­при­мер, из пе­ре­ве­ден­ной в XI ве­ке Хро­ни­ки Ге­ор­гия Амар­то­ла. См.: Ис­трин В. М. Хро­ни­ка Ге­ор­гия Амар­то­ла в древ­нем сла­вя­но-рус­ском пе­ре­во­де. Пг., 1920. Т. 1. С. 402. См. так­же об этом сю­же­те: Saints. Studies in Hagiography. Edited by Sandro Sticca. 1996. P. 58.

[31] McCready W. Miracles and the Venerable Bede. Toronto, 1994. P. 80.

[32] Ло­па­рев Х. М. Указ. соч. С. 31-32.

[33] Бу­сла­ев Ф. И. Указ. соч.

[34] Иоанн, иеро­мо­нах (Ко­ло­гри­вов). Указ. соч. С. 257.

[35] Фе­до­тов Г. П. Указ. соч. С. 220.

[36] Пуш­кин. "Ев­ге­ний Оне­гин", гла­ва II, стро­фа XXV. Ср. так­же по­сле­ду­ю­щие стро­фы XXVI-XXVII. Вы­ра­жаю ис­крен­нюю при­зна­тель­ность С. К. Ро­со­вец­ко­му, ко­то­ро­му я обя­за­на этим вос­по­ми­на­ни­ем.

[37] Му­ра­вьев А. Н. Указ. соч.

[38] См. об этом: Лот­ман Ю. М. Ро­ман А. С. Пуш­ки­на "Ев­ге­ний Оне­гин". Ком­мен­та­рий // Пуш­кин А. С. Собр. соч.: В 5т. СПб., 1994. Т. 3. С. 344-345.

[39] См. об этом, на­при­мер: Ло­па­рев X. М. Указ. соч. С. 24-25.

[40] См., на­при­мер, его вы­пис­ки из Че­тьих Ми­ней Ди­мит­рия Ро­стов­ско­го: Пуш­кин А. С. Полн. собр. соч. 2-е изд. М., 1997. Т. 17: Ру­кою Пуш­ки­на. Вы­пис­ки и за­пи­си раз­но­го со­дер­жа­ния. Офи­ци­аль­ные до­ку­мен­ты. С. 550-552; и др.

[41] Ве­ли­кия Ми­неи Че­тий, со­бран­ный все­рос­сий­ским мит­ро­по­ли­том Ма­ка­ри­ем. Сен­тябрь. Дни 1-13 // Па­мят­ни­ки сла­вя­но-рус­ской пись­мен­но­сти, из­дан­ные Ар­хео­гра­фи­че­скою ко­мис­си­ею. СПб., 1868. Стлб. 365-366.

[42] По­дроб­нее о ре­а­ли­за­ции в жи­ти­ях свя­тых прин­ци­па imitatio Christi в раз­лич­ных его мо­ди­фи­ка­ци­ях см. в ра­бо­те: Ру­ди Т. Р. Сред­не­ве­ко­вая агио­гра­фи­че­ская то­пи­ка // Рус­ская агио­гра­фия: про­бле­мы изу­че­ния / Под ред. С. А. Се­мяч­ко. СПб. (в пе­ча­ти).

Случайный тест