Сан-Францисский чудотворец Иоанн (Максимович). Спецрепортаж из Калифорнии

За те две­сти лет, сколь­ко су­ще­ству­ет в Аме­ри­ке Пра­во­сла­вие, там по­яви­лись свои свя­тые, му­че­ни­ки и чу­до­твор­цы, о ко­то­рых в Рос­сии по­ка из­вест­но ма­ло. Но есть и те, ко­го у нас уже дав­но зна­ют и лю­бят. Та­кие, на­при­мер, как свя­ти­тель Иоанн Шан­хай­ский. Этот свя­той про­вел по­след­ние го­ды сво­ей жиз­ни в Ка­ли­фор­нии, в го­ро­де Сан-Фран­цис­ко, ку­да и от­пра­ви­лась наш кор­ре­спон­дент Ека­те­ри­на СТЕПАНОВА, чтобы встре­тить­ся с людь­ми, ко­то­рые его пом­нят, и по­смот­реть, как жи­вут пра­во­слав­ные аме­ри­кан­цы се­го­дня.

Ост­ро­ви­тяне

Оши­бить­ся с по­сад­кой на са­мо­лет в США невоз­мож­но – аме­ри­кан­цев вид­но из­да­ле­ка. У вы­хо­да к тра­пу на гру­де рюк­за­ков рас­по­ло­жи­лась груп­па сту­ден­тов. И мо­ло­дые лю­ди, и де­вуш­ки оде­ты в го­лу­бые джин­сы, бе­лые крос­сов­ки и яр­кие тол­стов­ки с ука­за­ни­ем, от­ку­да они при­е­ха­ли: Гар­вард, Стэн­форд, Те­хас, Чи­ка­го. Кро­ме мо­ло­де­жи са­мо­лет ждут че­ты­ре ин­ва­ли­да в ко­ляс­ках, ко­то­рым все охот­но по­мо­га­ют, и несколь­ко по­жи­лых се­мей­ных пар в лег­ких спор­тив­ных ко­стю­мах и мо­ка­си­нах. Все они – мо­ло­дые, ста­рые, боль­ные и здо­ро­вые – ши­ро­ко улы­ба­ют­ся бе­ло­зу­бы­ми рта­ми и очень гром­ко раз­го­ва­ри­ва­ют и сме­ют­ся. Толь­ко один устав­ший клерк в чер­ном офис­ном ко­стю­ме с но­ут­бу­ком за­те­сал­ся в эту шум­ную ком­па­нию, и тот был в бе­лых ке­дах, хо­тя туфли у него то­же бы­ли с со­бой – в па­ке­те.

Жи­те­ли Ста­ро­го Све­та ча­сто вос­при­ни­ма­ют Аме­ри­ку как боль­шой, но ото­рван­ный от осталь­но­го ми­ра ост­ров, а аме­ри­кан­цев – как ост­ро­ви­тян: Аме­ри­ка ду­ма­ет по-сво­е­му, ин­тер­пре­ти­руя про­ис­хо­дя­щие в ми­ре со­бы­тия на свой лад. И у нее есть на то пра­во, точ­нее, в Аме­ри­ке про­сто все есть: своя нефть, свои семь чу­дес све­та, свои Па­риж, Москва и Но­во-Ди­ве­е­во.
Пра­во­сла­вие в Аме­ри­ке име­ет дав­нюю ис­то­рию: в 1784 го­ду рус­ские ко­ло­ни­сты по­стро­и­ли пер­вый храм на Аляс­ке (кста­ти, через сто лет в 1898 го­ду Але­ут­скую и Аляс­кин­скую ка­фед­ру воз­гла­вил свт. Ти­хон, впо­след­ствии Пат­ри­арх Мос­ков­ский и всея Ру­си, ко­то­ро­го в Аме­ри­ке очень по­чи­та­ют). Рус­ские по­се­ле­ния су­ще­ство­ва­ли еще в че­ты­рех шта­тах: в Бри­тан­ской Ко­лум­бии, Ва­шинг­тоне, Оре­гоне и Ка­ли­фор­нии. К 1808 го­ду в этих ко­ло­ни­ях уже про­жи­ва­ло око­ло 40 ты­сяч че­ло­век. Цен­тром всех по­се­ле­ний бы­ла цер­ковь. «Од­на­жды в Ом­ске, – рас­ска­зы­ва­ет од­на рус­ская аме­ри­кан­ка, – в цер­ков­ной лав­ке ме­ня спро­си­ли: “А раз­ве есть в Аме­ри­ке хри­сти­ане?” – я от­ве­ти­ла, что не толь­ко хри­сти­ане, но и пра­во­слав­ные есть, да­же рус­ские! То­гда те­туш­ка из лав­ки за­о­ха­ла, за­су­е­ти­лась, на­бра­ла мне ико­но­чек и про­си­ла пе­ре­дать пра­во­слав­ным бра­тьям и сест­рам! Пред­став­ля­е­те, она и не мог­ла по­ду­мать, что здесь в Аме­ри­ке есть пра­во­слав­ные! На­вер­ноt, ду­ма­ла, у нас од­ни ко­ман­чи».

Рус­ская Ка­ли­фор­ния

На та­можне всех въез­жа­ю­щих в Аме­ри­ку про­ве­ря­ют на про­дук­ты. Осо­бен­но стро­го с этим в Ка­ли­фор­нии, аме­ри­кан­ской «жит­ни­це» и кор­ми­ли­це. Штат, кста­ти са­мый на­се­лен­ный в стране, снаб­жа­ет сель­ско­хо­зяй­ствен­ной про­дук­ци­ей всю Аме­ри­ку, а зна­ме­ни­тая ка­ли­фор­ний­ская клуб­ни­ка, апель­си­ны и ви­но про­да­ют­ся по все­му ми­ру. По­это­му са­ни­тар­ные вра­чи бо­ят­ся, что вме­сте с за­оке­ан­ски­ми де­ли­ка­те­са­ми ту­ри­сты за­ве­зут в Аме­ри­ку ка­ких-ни­будь на­се­ко­мых-па­ра­зи­тов, ко­то­рые съе­дят уро­жай рань­ше, чем его успе­ют со­брать.

Пер­вая вол­на рус­ской эми­гра­ции по­па­ла в Аме­ри­ку по­сле ре­во­лю­ции 1917 го­да и ока­за­лась в Ка­ли­фор­нии на апель­си­но­вых или клуб­нич­ных план­та­ци­ях. Те, у ко­го не бы­ло де­нег, по­ру­чи­те­лей или род­ствен­ни­ков, мог­ли по­пасть на па­ро­ход в Но­вый Свет, толь­ко под­пи­сав кон­тракт на ра­бо­ту на­ем­ни­ком в сель­ско­хо­зяй­ствен­ной от­рас­ли. Ра­бо­та бы­ла очень тя­же­лой. Ко­гда срок до­го­во­ра за­кан­чи­вал­ся, рус­ские ухо­ди­ли с план­та­ций на бо­лее при­выч­ную ра­бо­ту. На­ча­ли по­ти­хонь­ку об­жи­вать­ся, рас­се­лять­ся по дру­гим шта­там, чтобы пе­ре­ждать тя­же­лые вре­ме­на и вер­нуть­ся в Рос­сию. Вто­рая вол­на эми­гра­ции – это лю­ди, ока­зав­ши­е­ся за гра­ни­цей во вре­мя Вто­рой ми­ро­вой вой­ны, или та же пер­вая вол­на, но толь­ко осев­шая до вой­ны в Ки­тае, а уже от­ту­да в кон­це 40-х го­дов по­пав­шая в Аме­ри­ку, и то­же, как они на­де­я­лись, «вре­мен­но». Тре­тья вол­на – эми­гра­ция из Со­ю­за 60-80-х го­дов. Мно­гие совре­мен­ные эми­гран­ты, уехав из Рос­сии, воз­вра­щать­ся на­зад не пла­ни­ру­ют, тра­ди­ции не хра­нят, а, на­обо­рот, все уси­лия при­кла­ды­ва­ют к то­му, чтобы слить­ся с ко­рен­ны­ми аме­ри­кан­ца­ми, за­быть род­ной язык. Од­на­ко и те и дру­гие, в кон­це кон­цов, встре­ча­ют­ся в рус­ском хра­ме. Од­ни – все­ми си­ла­ми со­хра­няя в се­бе и вос­пи­ты­вая в де­тях рус­скость, а осталь­ные – тоскуя по со­оте­че­ствен­ни­кам и за­ду­шев­ным бе­се­дам на кухне. «У нас в Аме­ри­ке в храм к Бо­гу лю­дей при­во­дит об­щее го­ре, – рас­ска­зы­ва­ет Оль­га Оч­ку­ро­ва, со­ци­аль­ный ра­бот­ник в Сан-Фран­цис­ко, – ведь это го­ре, что че­ло­век по ка­кой-то при­чине оста­вил свою Ро­ди­ну».

Язы­ко­вой ба­рьер

Те, кто уехал в Аме­ри­ку де­сять, а то и мень­ше лет на­зад, го­во­рят уже на сме­си двух язы­ков, в то вре­мя как по­том­ки пер­вых эми­гран­тов, ро­див­ши­е­ся за гра­ни­цей, го­во­рят на чи­стом рус­ском язы­ке и ча­сто луч­ше мно­гих совре­мен­ных моск­ви­чей. «С Бо­гом, с детьми и с до­маш­ни­ми жи­вот­ны­ми я го­во­рю толь­ко на рус­ском! – рас­ска­зы­ва­ет од­на рус­ская аме­ри­кан­ка. – Хо­тя я ро­ди­лась в Аме­ри­ке, не мо­гу пред­ста­вить, как бы я мо­ли­лась на ан­глий­ском язы­ке, он еще недо­ста­точ­но впи­тал в се­бя пра­во­слав­ную куль­ту­ру». «Со­хра­не­ние рус­ско­сти» тре­бу­ет боль­ших уси­лий, осо­бен­но труд­но на­учить быть рус­ски­ми де­тей, ведь для них эта куль­ту­ра «род­ная» толь­ко в чет­вер­том по­ко­ле­нии. «Ко­гда я бы­ла мо­ло­дой еще де­вуш­кой, – рас­ска­зы­ва­ет ма­туш­ка Еле­на Пе­ре­кре­сто­ва, – моя ма­ма во­зи­ла ме­ня на рус­ский бал в дру­гой го­род, чтобы я мог­ла об­щать­ся с рус­ски­ми ре­бя­та­ми и в пер­спек­ти­ве вый­ти за­муж за рус­ско­го. Она ра­бо­та­ла на по­чте, и ко­гда мы воз­вра­ща­лись с та­ко­го ба­ла до­мой в два-три но­чи, ма­ма в че­ты­ре уже ухо­ди­ла на ра­бо­ту. Вот на что она шла, ра­ди то­го чтобы я го­во­ри­ла на рус­ском и об­ща­лась с рус­ски­ми детьми».

Сей­час при сан-фран­цис­ском ка­фед­раль­ном со­бо­ре в честь ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри «Всех скор­бя­щих Ра­дость» от­крыт пра­во­слав­ный ли­цей. Хо­тя де­тей там учат на ан­глий­ском, чтобы они по­том мог­ли по­сту­пать в аме­ри­кан­ские уни­вер­си­те­ты, но кро­ме обыч­ных на­ук пре­по­да­ют рус­скую ис­то­рию, рус­ский язык, ли­те­ра­ту­ру и За­кон Бо­жий. «Сна­ча­ла мы за­ни­ма­лись со сво­и­ми детьми до­ма, от­да­вать их в обыч­ную шко­лу бы­ло страш­но – че­му их там мог­ли на­учить?! – рас­ска­зы­ва­ет ма­туш­ка Ма­рия Ко­тар, адми­ни­стра­тор ли­цея. – А в 1994 го­ду, ко­гда де­ти под­рос­ли, мы со­бра­лись с дру­ги­ми ро­ди­те­ля­ми и ре­ши­ли объ­еди­нить уси­лия». Пер­вое вре­мя пре­по­да­ва­ли са­ми, по­том на­ча­ли на­би­рать учи­те­лей, ко­то­рых к се­го­дняш­не­му дню в шко­ле на 70 уче­ни­ков уже 20 че­ло­век.
Ли­цей на­зва­ли в честь свя­ти­те­ля Иоан­на Шан­хай­ско­го, так как его от­кры­тие сов­па­ло с про­слав­ле­ни­ем свя­ти­те­ля. Шко­ла на­хо­дит­ся в том же зда­нии, что и ка­фед­раль­ный со­бор, где по­ко­ят­ся мо­щи вла­ды­ки, по­это­му у де­тей есть воз­мож­ность каж­дый день мо­лить­ся у ра­ки. «Несколь­ко лет на­зад, – рас­ска­зы­ва­ет ма­туш­ка Ма­рия Ко­тар, – я ис­ка­ла учи­те­ля рус­ско­го язы­ка, через неде­лю уже долж­ны бы­ли на­чать­ся за­ня­тия, а пре­по­да­вать рус­ский неко­му. При­бе­жа­ла к мо­щам вла­ды­ки Иоан­на, вста­ла на ко­ле­ни в пу­стом со­бо­ре – мо­люсь: “Вла­ды­ка, по­мо­ги!” Я толь­ко успе­ла под­нять­ся от мо­щей, как в храм во­шла жен­щи­на и на­пра­ви­лась ко мне. По­до­шла и спра­ши­ва­ет: не ну­жен ли нам в шко­лу учи­тель рус­ско­го язы­ка? И та­кие ис­то­рии на каж­дом ша­гу! Вла­ды­ка очень нам по­мо­га­ет, во всем».

Жи­вой свя­той

Свя­ти­тель Иоанн ро­дил­ся в се­ле Ада­мов­ка Харь­ков­ской гу­бер­нии в 1896 го­ду в дво­рян­ской се­мье Мак­си­мо­ви­чей. По окон­ча­нии юри­ди­че­ско­го фа­куль­те­та, уже во вре­мя Граж­дан­ской вой­ны, бу­ду­щий вла­ды­ка, то­гда еще Ми­ха­ил Мак­си­мо­вич, вме­сте с ро­ди­те­ля­ми пе­ре­ехал в Юго­сла­вию. Там он окон­чил бо­го­слов­ский фа­куль­тет Бел­град­ско­го уни­вер­си­те­та и в 1926 го­ду при­нял по­стриг с име­нем свя­ти­те­ля Иоан­на То­боль­ско­го, то­же Мак­си­мо­ви­ча, по­след­не­го ка­но­ни­зи­ро­ван­но­го в Рос­сий­ской им­пе­рии свя­то­го – про­све­ти­те­ля Си­би­ри, сво­е­го пред­ка. Сту­ден­ты серб­ской се­ми­на­рии в го­ро­де Би­толь, где пре­по­да­вал иеро­мо­нах Иоанн, пер­вы­ми об­на­ру­жи­ли его ас­ке­ти­че­ский по­двиг: они за­ме­ти­ли, что он ни­ко­гда не ло­жит­ся спать. Про­изо­шло это так: же­лая под­шу­тить над учи­те­лем, сту­ден­ты под­кла­ды­ва­ли ему под про­сты­ню кноп­ки. Но по­стель оста­ва­лась нетро­ну­той. Иеро­мо­нах Иоанн но­чью, мо­лясь, об­хо­дил об­ще­жи­тие и осе­нял спя­щих се­ми­на­ри­стов крест­ным зна­ме­ни­ем. Свя­ти­тель Ни­ко­лай (Ве­ли­ми­ро­вич), быв­ший то­гда пра­вя­щим епи­ско­пом в Охрид­ской и Жич­ской епар­хии, го­во­рил о нем: «Хо­ти­те уви­деть жи­во­го свя­то­го, иди­те в Би­толь к от­цу Иоан­ну!»

В 1936 го­ду бу­ду­ще­го вла­ды­ку вы­зва­ли в Бел­град, чтобы воз­ве­сти его в епи­ско­пы. «В трам­вае он встре­тил мою ма­му, – рас­ска­зы­ва­ет про­то­и­е­рей Сте­фан Пав­лен­ко, кли­рик хра­ма в Бур­лин­ге­ме, в окрест­но­стях Сан-Фран­цис­ко, – она спро­си­ла, по ка­кой при­чине он в го­ро­де, и вла­ды­ка от­ве­тил, что про­изо­шла ошиб­ка и его вы­зва­ли вме­сто ка­ко­го-то дру­го­го иеро­мо­на­ха Иоан­на, ко­то­ро­го ре­ше­но по­свя­тить в епи­ско­пы. Она сно­ва встре­ти­ла его на сле­ду­ю­щий день, и вла­ды­ка со­об­щил ей, что ошиб­ка еще ху­же, чем он ожи­дал, так как в епи­ско­пы ре­ши­ли по­свя­тить имен­но его. А ко­гда он вос­про­ти­вил­ся, ука­зы­вая на свое кос­но­язы­чие (вла­ды­ка стра­дал де­фек­том ре­чи), ему от­ве­ти­ли, что и про­рок Мо­и­сей был кос­но­языч­ным». Епи­ско­па Иоан­на на­пра­ви­ли в Шан­хай, где про­жи­ва­ла боль­шая рус­ская об­щи­на – 12 ты­сяч че­ло­век, в ос­нов­ном это бы­ли те, кто бе­жал от ком­му­ни­стов через Даль­ний Во­сток.

При­ютяне

Пер­вое, что вла­ды­ка сде­лал в Шан­хае, – от­крыл при­ют для си­рот и де­тей, нуж­да­ю­щих­ся ро­ди­те­лей, – при­ют свт. Ти­хо­на За­дон­ско­го. Од­новре­мен­но в нем жи­ло до ста де­тей, а все­го через при­ют про­шло бо­лее трех с по­ло­ви­ной ты­сяч маль­чи­ков и де­во­чек. Ли­дия Иони­на, на­по­ло­ви­ну ки­та­ян­ка, ро­ди­лась в Си­би­ри, но в два с по­ло­ви­ной го­да, спа­са­ясь от ком­му­ни­стов, ока­за­лась в Шан­хае с от­цом и боль­ной ма­мой, ко­то­рая вско­ре умер­ла. «Па­па не мог ме­ня со­дер­жать, и я по­па­ла к Ти­хо­ну За­дон­ско­му, – рас­ска­зы­ва­ет Ли­дия Ни­ко­ла­ев­на. – Вла­ды­ка сам под­би­рал го­ло­да­ю­щих и бро­шен­ных де­тей в шан­хай­ских тру­що­бах, где та­ких ма­лы­шей, бы­ва­ло, за­гры­за­ли со­ба­ки. Од­ну де­воч­ку вла­ды­ка спас, вы­ку­пив ее за бу­тыл­ку ки­тай­ской вод­ки, дру­го­го маль­чи­ка он вы­про­сил у ма­те­ри, ко­то­рая “ра­бо­та­ла” в пуб­лич­ном до­ме. Фа­ми­лию и имя, ес­ли они не бы­ли из­вест­ны, вла­ды­ка да­вал де­тям в честь то­го свя­то­го, в день па­мя­ти ко­то­ро­го они по­па­да­ли в при­ют. При­шел в день свя­то­го Фе­до­ра Стра­ти­ла­та – бу­дет Фе­дя Стра­ти­ла­тов».

Од­на­жды во вре­мя вой­ны кор­мить при­ютян, ко­то­рых на­бра­лось уже бо­лее де­вя­но­ста че­ло­век, бы­ло нечем, а вла­ды­ка про­дол­жал при­во­дить но­вых де­тей. Пер­со­нал него­до­вал, и как-то ве­че­ром Ма­рия Шах­ма­то­ва, каз­на­чей при­ю­та, об­ви­ни­ла вла­ды­ку Иоан­на в том, что, при­во­дя но­вых де­тей, он за­став­ля­ет го­ло­дать осталь­ных. То­гда вла­ды­ка спро­сил: в чем она боль­ше все­го нуж­да­ет­ся? Ма­рия Алек­сан­дров­на с оби­дой от­ве­ти­ла, что во­все нет ни­ка­кой еды, но на ху­дой ко­нец нуж­на ов­сян­ка, чтобы на­кор­мить де­тей утром. Вла­ды­ка по­смот­рел на нее пе­чаль­но и, под­няв­шись к се­бе, на­чал мо­лить­ся и бить по­кло­ны, при­чем так усерд­но и гром­ко, что да­же со­се­ди ста­ли жа­ло­вать­ся. Утром Ма­рию Алек­сан­дров­ну раз­бу­дил зво­нок в дверь, незна­ко­мый муж­чи­на, на вид ан­гли­ча­нин, пред­ста­вил­ся со­труд­ни­ком ка­кой-то зер­но­вой ком­па­нии и со­об­щил, что у них оста­лись лиш­ние за­па­сы ов­ся­ной кру­пы и он хо­тел бы от­дать их при­ют­ским де­тям. В дом на­ча­ли за­но­сить меш­ки с ов­сян­кой, а вла­ды­ка у се­бя про­дол­жал мо­лит­ву, те­перь уже бла­годар­ствен­ную.

Вла­ды­ка прак­ти­че­ски каж­дый ве­чер при­хо­дил в при­ют и бла­го­слов­лял на ночь ча­сто уже спя­щих при­ютян: «От­кры­ваю гла­за, – рас­ска­зы­ва­ет Ли­дия Иони­на, – вла­ды­ка сто­ит на­до мной, улы­ба­ет­ся и бла­го­слов­ля­ет кро­ват­ку, я пе­ре­вер­нусь на дру­гой бо­чок и слад­ко за­сы­паю». «Во всем, что не ка­са­лось цер­ков­ной жиз­ни, служ­бы или уче­бы, вла­ды­ка не был стро­гим, – рас­ска­зы­ва­ет Вла­ди­мир Кра­сов­ский, ре­гент ка­фед­раль­но­го со­бо­ра в Сан-Фран­цис­ко, ико­но­пи­сец и быв­ший при­служ­ник у вла­ды­ки Иоан­на. – Он мно­го вни­ма­ния уде­лял мо­ло­де­жи, ста­рал­ся сде­лать так, чтобы мы не рас­тво­ри­лись сре­ди ино­стран­цев, чтобы об­ща­лись друг с дру­гом на рус­ском язы­ке. Мы иг­ра­ли в го­род­ки, ор­га­ни­зо­вы­ва­ли ве­че­ра и тан­цы. При­чем, по­ка под­хо­дя­ще­го для тан­цев по­ме­ще­ния не бы­ло, вла­ды­ка бла­го­слов­лял за­ве­ши­вать ал­тарь за­на­вес­кой и тан­це­вать в хра­ме – вальс, на­при­мер. Но толь­ко вла­ды­ка уй­дет к се­бе, мы раз – и ста­вим бо­лее совре­мен­ную му­зы­ку и тан­цу­ем, а он знал это и ско­ро воз­вра­щал­ся, мы сра­зу об­рат­но ме­ня­ем – и так весь ве­чер!»

Раз­лу­ка

В 1949 го­ду к вла­сти в Ки­тае при­шли ком­му­ни­сты. «Они по­ка­зы­ва­ли нам филь­мы о том, как хо­ро­шо в СССР, чтобы мы еха­ли в Со­юз. Да­ва­ли бес­плат­ные би­ле­ты на па­ро­ход, за­ма­ни­ва­ли раз­ны­ми спо­со­ба­ми, да толь­ко в Со­ю­зе тех, кто воз­вра­щал­ся, тут же са­жа­ли в ла­ге­ря», – рас­ска­зы­ва­ет Ли­дия Иони­на. Рус­ские вновь бы­ли вы­нуж­де­ны бе­жать. У ко­го бы­ла воз­мож­ность – уеха­ли в Ав­стра­лию и в Ев­ро­пу, кто-то вер­нул­ся в Со­юз, под­дав­шись на уго­во­ры, а при­мер­но шесть ты­сяч че­ло­век, у ко­то­рых не бы­ло ни свя­зей, ни де­нег, от­пра­ви­лись в ла­герь Меж­ду­на­род­ной бе­жен­ской ор­га­ни­за­ции на ост­ро­ве Ту­ба­бао на Филип­пи­нах. По­ка ре­ша­лась судь­ба – ку­да ехать даль­ше, – жи­ли в па­лат­ках. Этот филип­пин­ский ост­ров из­ве­стен бу­шу­ю­щи­ми на нем се­зон­ны­ми тай­фу­на­ми и ура­га­на­ми. Но за 27 ме­ся­цев, по­ка рус­ские там на­хо­ди­лись вме­сте с вла­ды­кой Иоан­ном, тай­фун слу­чил­ся толь­ко один раз, и то пе­ре­ме­нил свой курс и обо­шел ост­ров. Мест­ные го­во­ри­ли, что, «по­ка ваш свя­той че­ло­век каж­дую ночь об­хо­дит ла­герь и бла­го­слов­ля­ет его со всех че­ты­рех сто­рон», нече­го бес­по­ко­ить­ся. При­ста­ни­ще на Филип­пи­нах бы­ло вре­мен­ным – нуж­но бы­ло ис­кать дру­гое ме­сто для по­се­ле­ния, и вла­ды­ка об этом хло­по­тал: встре­чал­ся с ми­ни­стра­ми, ле­тал в Ва­шинг­тон в Бе­лый дом – и до­бил­ся из­ме­не­ния аме­ри­кан­ско­го за­ко­на (что немыс­ли­мо да­же пред­ста­вить!), так что вся его паства, на­хо­див­ша­я­ся на Ту­ба­бао, по­лу­чи­ла воз­мож­ность пе­ре­брать­ся в Ка­ли­фор­нию. По­сле то­го как лю­ди по­ки­ну­ли ост­ров, страш­ный тай­фун раз­ру­шил ла­герь до ос­но­ва­ния.

Из Шан­хая рус­ские уеха­ли, и ка­фед­ра как та­ко­вая пе­ре­ста­ла су­ще­ство­вать, а в Аме­ри­ке все ар­хи­ерей­ские ка­фед­ры бы­ли уже за­ня­ты, по­это­му в 1951 го­ду вла­ды­ку Иоан­на на­зна­чи­ли во Фран­цию на За­пад­но-Ев­ро­пей­скую ка­фед­ру. В Па­ри­же он за­нял­ся вос­ста­нов­ле­ни­ем по­чи­та­ния древ­них свя­тых За­пад­ной Ев­ро­пы, жив­ших еще до от­па­де­ния Ри­ма от пол­но­ты Церк­ви. Ко­неч­но, рас­ста­ва­ние с вла­ды­кой бы­ло не из лег­ких. Но он мо­лил­ся о сво­их «шан­хай­ских» ча­дах, по­сто­ян­но пи­сал пись­ма, зво­нил по те­ле­фо­ну, при­ез­жал. Ко­гда вла­ды­ка умер, один че­ло­век, со­кру­ша­ясь, рас­ска­зы­вал, что на­вряд ли най­дет вто­ро­го та­ко­го ду­хов­ни­ка, ко­то­рый мог бы по­зво­нить с дру­го­го кон­ти­нен­та сре­ди но­чи и ска­зать: «Ло­жись те­перь спать, то, о чем ты про­сишь у Гос­по­да, угод­но Ему».

Рус­ский со­бор в Сан-Фран­цис­ко

При­ход сан-фран­цис­ско­го пра­во­слав­но­го со­бо­ра был ос­но­ван еще в 1927 го­ду, за­дол­го до при­ез­да «шан­хай­цев». Через три го­да у мест­ной епи­ско­паль­ной об­щи­ны вы­ку­пи­ли зда­ние, пе­ре­обо­ру­до­ва­ли его в пра­во­слав­ном сти­ле и на­ча­ли слу­жить. «За по­сле­ду­ю­щие трид­цать лет боль­шин­ство рус­ских об­жи­лись в Сан-Фран­цис­ко и пе­ре­еха­ли в бо­лее при­вле­ка­тель­ные рай­о­ны го­ро­да, а до­ма во­круг со­бо­ра на­се­ли­ли но­вые эми­гран­ты, не пра­во­слав­ные, – рас­ска­зы­ва­ет про­то­и­е­рей Петр Пе­ре­кре­стов, кли­рик со­бо­ра. – В рай­оне ста­ло небез­опас­но, и воз­ник­ла необ­хо­ди­мость в стро­и­тель­стве хра­ма на но­вом ме­сте, хо­тя ста­рый со­бор дей­ству­ет и сей­час».

Иеро­мо­нах Джеймс (Ко­раз­за) слу­жит в Ста­ром со­бо­ре, где на ана­лое хра­нит­ся ман­тия вла­ды­ки Иоан­на. Ба­тюш­ка ез­дит с ней по боль­ни­цам и, за­во­ра­чи­вая боль­ных в свя­ти­тель­скую одеж­ду, слу­жит мо­леб­ны о вы­здо­ров­ле­нии. «Ес­ли вы об­ра­ти­те вни­ма­ние вот сю­да, – рас­ска­зы­ва­ет отец Джеймс, под­во­дя ме­ня к дья­кон­ским две­рям во вре­мя крат­кой экс­кур­сии по со­бо­ру, – вы уви­ди­те, что здесь есть за­мок. Та­кие же есть на всех две­рях в ал­та­ре. И что уди­ви­тель­но, все зам­ки рас­по­ло­же­ны из­нут­ри. Я не ви­дел та­ко­го ни в од­ном хра­ме! Де­ло в том, что во вре­мя ли­тур­гии здесь был Фа­вор! Да-да! Ко­гда вла­ды­ка здесь мо­лил­ся, он при­под­ни­мал­ся над зем­лей, и чтобы не сму­щать ни­ко­го, он за­кры­вал из­нут­ри на­пол­няв­ший­ся нетвар­ным Све­том ал­тарь».

Воз­ве­де­ние Но­во­го со­бо­ра на­ча­ли в 1962 го­ду, но в при­хо­де воз­ник­ли раз­но­гла­сия от­но­си­тель­но финан­со­вой сто­ро­ны де­ла, и стро­и­тель­ство при­шлось при­оста­но­вить. Для раз­ре­ше­ния кон­фликт­ной си­ту­а­ции на За­пад­но-Аме­ри­кан­скую ка­фед­ру и на­зна­чи­ли вла­ды­ку Иоан­на, ведь боль­шин­ство при­хо­жан бы­ли зна­ко­мы ему еще по Шан­хаю. Вла­ды­ка ока­зал­ся в цен­тре со­бы­тий – его са­мо­го об­ви­ни­ли в при­сво­е­нии де­нег и по­са­ди­ли на ска­мью под­су­ди­мых. Хо­тя свет­ский суд пол­но­стью оправ­дал свя­ти­те­ля, кон­фликт не сра­зу уда­лось ула­дить. Но через три го­да, в 1965-м, стро­и­тель­ство со­бо­ра все-та­ки бы­ло за­вер­ше­но. Ко­гда вла­ды­ку спро­си­ли, кто был ви­но­ват в этой сму­те, он от­ве­тил: «Дья­вол». Свя­ти­тель участ­во­вал в уста­нов­ке кре­стов на ку­по­лах Но­во­го со­бо­ра и успел немно­го в нем по­слу­жить до то­го, как в 1966 го­ду скон­чал­ся в го­ро­де Си­эт­ле, ку­да ез­дил со­про­вож­дать Кур­скую ко­рен­ную ико­ну Бо­жи­ей Ма­те­ри. Вла­ды­ка умер во вре­мя мо­лит­вы, стоя на ко­ле­нях пе­ред ико­ной.

Па­мять

«Нель­зя ска­зать, что вла­ды­ка за­пом­нил­ся всем как де­я­тель­ный адми­ни­стра­тор, – рас­ска­зы­ва­ет про­то­и­е­рей Петр Пе­ре­кре­стов, ав­тор кни­ги о вла­ды­ке, – хо­тя свя­ти­тель Иоанн по­стро­ил несколь­ко хра­мов, от­крыл при­ют, сест­ри­че­ство, за­ни­мал­ся с мо­ло­де­жью и очень мно­го по­мо­гал сво­ей пастве по все­му ми­ру, но глав­ное, за что его лю­бят и по­чи­та­ют, – он был на­сто­я­щим мо­на­хом». Он по­сто­ян­но мо­лил­ся, ни­ко­гда не ло­жил­ся спать, еже­днев­но слу­жил Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию (ма­ло кто вы­дер­жи­вал та­кой ритм, по­это­му ча­сто вла­ды­ка слу­жил один – сам чи­тал и пел всю служ­бу), при­ча­щал­ся каж­дый день, стро­го по­стил­ся – ел толь­ко один раз позд­но ве­че­ром, а Ве­ли­ким и Рож­де­ствен­ским по­стом вку­шал толь­ко просфо­ры. «Чтобы его не хва­ли­ли – вот, де­скать, не спит, слу­жит еже­днев­но, свя­той по­чти, – вла­ды­ка юрод­ство­вал, – счи­та­ет отец Петр, – он ча­сто опаз­ды­вал на час и боль­ше, го­во­рил невнят­но, хо­дил бо­си­ком и в мя­той одеж­де».

Но во всем, что ка­са­лось служ­бы, вла­ды­ка был очень строг к се­бе и к осталь­ным. Он ни­ко­гда не раз­го­ва­ри­вал в ал­та­ре и по­сле служ­бы оста­вал­ся в нем на несколь­ко ча­сов, а как-то за­ме­тил: «Как труд­но ото­рвать­ся от мо­лит­вы и пе­рей­ти к зем­но­му!» Од­на­жды от по­сто­ян­но­го сто­я­ния на но­гах (а на каж­дой ве­черне вы­чи­ты­ва­лось по пять и бо­лее ка­но­нов, чтобы по­чтить па­мять всех свя­тых) у вла­ды­ки очень опух­ла но­га. Кон­си­ли­ум вра­чей, бо­ясь ган­гре­ны, пред­пи­сал немед­лен­ную гос­пи­та­ли­за­цию, от ко­то­рой вла­ды­ка ка­те­го­ри­че­ски от­ка­зал­ся. Чле­ны при­ход­ско­го со­ве­та, по­сле дол­гих просьб и угроз взять его си­лой, за­ста­ви­ли вла­ды­ку со­гла­сить­ся, но к ше­сти ча­сам ве­че­ра он тай­но сбе­жал из гос­пи­та­ля слу­жить все­нощ­ную, через день «ган­гре­на» про­шла бес­след­но.

По­сле ли­тур­гии, неза­ви­си­мо от об­сто­я­тельств, каж­дый день вла­ды­ка Иоанн об­хо­дил го­род­ские боль­ни­цы, на­ве­щая пра­во­слав­ных хри­сти­ан, рав­но как и непра­во­слав­ных, ес­ли они ис­ка­ли встре­чи с ним. Он имел осо­бый дар при­ча­щать ду­шев­но­боль­ных – как и его род­ствен­ник свя­ти­тель Иоанн То­боль­ский. Ино­гда слу­жил в боль­ни­цах ли­тур­гию, при­чем на раз­ных язы­ках, в за­ви­си­мо­сти от необ­хо­ди­мо­сти: гре­че­ском, фран­цуз­ском, гол­ланд­ском, араб­ском, ки­тай­ском, ан­глий­ском или цер­ков­но­сла­вян­ском. Кро­ме боль­ниц вла­ды­ка лю­бил бы­вать на клад­би­ще и мо­лить­ся об усоп­ших.

При­хо­жан­ка со­бо­ра Та­тья­на Фо­ки­на рас­ска­за­ла, как несколь­ко дней на­зад она при­е­ха­ла в со­бор на все­нощ­ную, но не на­шла ме­ста для пар­ков­ки: «Еван­ге­лие уже чи­та­ют, а я все не мо­гу по­ста­вить ма­ши­ну, и я взмо­ли­лась гром­ко: “Вла­ды­ка, по­мо­ги!” Подъ­ез­жаю к со­бо­ру, и два ме­стеч­ка ря­дом сво­бод­ны! Но каж­дый раз пе­ред тем, как по­про­сить что-то у вла­ды­ки, вспо­ми­на­ешь, а про­чи­тал ли пра­ви­ло утром? А не про­спал ли служ­бу в про­шлое вос­кре­се­нье? А чест­но ли по­стишь­ся? Как тут про­сить, ко­гда что дол­жен – не де­ла­ешь? Но он все рав­но по­мо­га­ет! А я ста­ра­юсь быть вни­ма­тель­нее к се­бе».

«Кон­вер­ты»

Се­го­дня при­ход сан-фран­цис­ско­го ка­фед­раль­но­го со­бо­ра – один из са­мых круп­ных в Аме­ри­ке, но все рав­но – от­но­си­тель­но об­ще­го чис­ла жи­те­лей – пра­во­слав­ных ма­ло. Крест­ный ход на Пас­ху со­би­ра­ет в де­сят­ки раз мень­ше лю­дей, чем еже­год­ный гей-па­рад. «Сан-Фран­цис­ко – осо­бен­ный, “сво­бод­ный” го­род, го­род по­ро­ка, – рас­ска­зы­ва­ет про­то­и­е­рей Петр Пе­ре­кре­стов, – здесь за­ро­ди­лось дви­же­ние хип­пи, здесь есть це­лый рай­он, где жи­вут од­но­по­лые па­ры, в на­шем го­ро­де дей­ству­ет мно­же­ство очень со­мни­тель­ных ре­ли­ги­оз­ных объ­еди­не­ний, офи­ци­аль­но за­ре­ги­стри­ро­ва­на цер­ковь са­та­ны. По­это­му мы в со­бо­ре слу­жим ли­тур­гию каж­дый день, как де­лал при жиз­ни и вла­ды­ка Иоанн. Та­ких при­хо­дов в За­ру­беж­ной Церк­ви ма­ло».

Пра­во­слав­ная об­щи­на сло­жи­лась в ос­нов­ном из эми­гран­тов пер­вой вол­ны и при­мкнув­шей к ним груп­пы «шан­хай­цев», но есть в со­бо­ре и «кон­вер­ты» – аме­ри­кан­цы, пе­ре­шед­шие в Пра­во­сла­вие из дру­гих кон­фес­сий. «Ко­гда я учи­лась в шко­ле, – рас­ска­зы­ва­ет ма­туш­ка Еле­на Пе­ре­кре­сто­ва, – аме­ри­кан­цы очень ма­ло зна­ли о Пра­во­сла­вии, и ко­гда им го­во­ри­ли “orthodox”, они ду­ма­ли, что это зна­чит ор­то­док­саль­ный ев­рей. А сей­час Пра­во­сла­ви­ем уже ни­ко­го не уди­вить». Пер­вые «кон­вер­ты» по­яви­лись в со­бо­ре вме­сте с дви­же­ни­ем хип­пи, в 60-х го­дах, – их при­вле­ка­ла пра­во­слав­ная эк­зо­ти­ка, но мно­гие, «на­иг­рав­шись», ухо­ди­ли в дру­гие ре­ли­гии, на­при­мер в буд­дизм или иуда­изм. Вла­ды­ка Ан­то­ний (Мед­ве­дев) воз­глав­ляв­ший За­пад­но-Аме­ри­кан­скую ка­фед­ру по­сле вла­ды­ки Иоан­на, шу­тил: «Про­бле­ма с “кон­вер­та­ми” в том, что они ча­сто рас­кле­и­ва­ют­ся».

Но по­сле то­го, как в ан­гли­кан­ской церк­ви раз­ре­ши­ли жен­ское свя­щен­ство и од­но­по­лые бра­ки, си­ту­а­ция силь­но из­ме­ни­лась. Лю­ди, разо­ча­ро­вав­шись в про­те­стан­тиз­ме, ис­ка­ли ис­тин­ную Цер­ковь. На­чал­ся мас­со­вый ис­ход ве­ру­ю­щих в Пра­во­сла­вие. Так, на­при­мер, два­дцать лет на­зад к Пра­во­слав­ной Церк­ви при­со­еди­ни­лась це­лая лю­те­ран­ская об­щи­на из ше­сти ты­сяч че­ло­век. «Мои ро­ди­те­ли и вся на­ша об­щи­на пе­ре­шли в Пра­во­сла­вие, ко­гда мне бы­ло 12 лет, – рас­ска­зы­ва­ет аме­ри­ка­нец Ели­сей Керн. – Я ока­зал­ся в Рус­ской Церк­ви, на­чал петь на кли­ро­се. Пе­ние по­мо­га­ет мне по­ни­мать служ­бу. Хо­тя раз в ме­сяц в на­шем со­бо­ре бы­ва­ют служ­бы и на ан­глий­ском язы­ке».

Труд­но­стей пе­ре­во­да нет

«Я меч­тал стать адво­ка­том, по­то­му что очень лю­бил спо­рить, – рас­ска­зал свою ис­то­рию иеро­мо­нах Джеймс (Ко­раз­за). – И од­на­жды я за­шел в ком­на­ту к мо­е­му дру­гу, где уви­дел у него ико­ну трех свя­ти­те­лей: Иоан­на Зла­то­уста, Ва­си­лия Ве­ли­ко­го и Иоан­на Бо­го­сло­ва. Я, бу­дучи лю­те­ра­ни­ном, тут же на­чал дис­кус­сию. Но все на­ши с Лю­те­ром до­во­ды бы­ли раз­би­ты муд­ро­стью трех свя­ти­те­лей, да­же в ин­тер­пре­та­ции мо­е­го то­ва­ри­ща-“кон­вер­та” (он те­перь игу­мен од­но­го мо­на­сты­ря). По­че­му я слу­жу в Рус­ской Церк­ви? По­то­му что имен­но в ней я на­шел бес­ком­про­мисс­ность апо­столь­ских вре­мен. Хо­тя на са­мом де­ле Пра­во­сла­вие ведь не рус­ское, не гре­че­ское, не серб­ское, Пра­во­сла­вие – оно Бо­жие! Это ис­тин­ная Цер­ковь, ко­то­рую со­здал Гос­подь. Оно уни­вер­саль­но, но бла­го­да­ря рус­ским, гре­кам, сер­бам – оно со­хра­ни­лось для нас и во­пло­ти­лось в куль­ту­ре».

В рус­ском ли­цее при со­бо­ре пре­по­да­ет Эд­вард Ман­са­гер. Ко­гда он учил­ся в шко­ле, его луч­ший друг пе­ре­шел в Пра­во­сла­вие (по­том он стал мо­на­хом). Друг этот не го­во­рил с Эд­вар­дом о Бо­ге, не чи­тал ему Биб­лию или жи­тия свя­тых, про­сто друг из­ме­нил­ся в луч­шую сто­ро­ну. То­гда Эд­вард то­же при­шел в пра­во­слав­ный храм: «Сна­ча­ла я услы­шал пре­крас­ное пе­ние, по­том уви­дел рос­пи­си, по­том по­чув­ство­вал за­пах ла­да­на и толь­ко по­сле это­го пред­при­нял по­пыт­ку по­нять бо­го­слу­же­ние. Я жил несколь­ко ме­ся­цев в гре­че­ском мо­на­сты­ре, там я по­кре­стил­ся. Пра­во­сла­вие силь­но по­ме­ня­ло мои жиз­нен­ные пла­ны, и ко­гда я ду­мал, что же де­лать даль­ше, мне по­со­ве­то­ва­ли при­е­хать в Сан-Фран­цис­ко по­мо­лить­ся у мо­щей вла­ды­ки. Так я здесь при нем и остал­ся. “Рус­ско­го” дей­стви­тель­но в при­хо­де очень мно­го, но мне это не ме­ша­ет. Ес­ли эта куль­ту­ра по­че­му-то неин­те­рес­на – ни­что не ме­ша­ет за­крыть гла­за и при­хо­дить в храм про­сто к Бо­гу».

Дру­гой «кон­верт», Ти­хон Томп­сон, пе­вец и чтец в со­бо­ре, при­шел в Пра­во­сла­вие через рус­скую ис­то­рию – Ти­хон по об­ра­зо­ва­нию ис­то­рик. Он ярый мо­нар­хист, а каж­дый свой день на­чи­на­ет с чте­ния но­во­стей на сай­те «Пра­во­сла­вие.ru».

«”Кон­вер­ты” за­ни­ма­ют очень ак­тив­ную по­зи­цию, – рас­ска­зы­ва­ет про­то­и­е­рей Петр Пе­ре­кре­стов, – они боль­ше мис­си­о­нер­ству­ют, каж­дый ме­сяц от­да­ют хра­му по­ло­жен­ную де­ся­ти­ну, изу­ча­ют бо­го­слу­же­ние на чу­жом язы­ке. Они пол­но­стью по­гру­жа­ют­ся в жизнь по Еван­ге­лию – так, как де­ла­ли это у се­бя в про­те­стан­тиз­ме. Сей­час имен­но через “кон­вер­тов” на­чи­на­ет раз­ви­вать­ся со­ци­аль­ная де­я­тель­ность Пра­во­слав­ной Церк­ви в Аме­ри­ке».

Дис­ней­ленд

Прак­ти­че­ски все рус­ские, с ко­то­ры­ми мне до­ве­лось здесь встре­чать­ся, по­бы­ва­ли уже в Рос­сии, при­чем ча­ще все­го в на­ча­ле 90-х, то есть в са­мое непри­гляд­ное вре­мя, но все они от­зы­ва­ют­ся о Рос­сии с боль­шой лю­бо­вью: «Ко­гда я при­е­хал пер­вый раз, я тут же по­лю­бил Рос­сию, – рас­ска­зы­ва­ет Ми­ха­ил Бор­до­ков. – Я хо­дил по Санкт-Пе­тер­бур­гу, и эти мо­сто­вые, на­бе­реж­ные, со­бо­ры – все что я учил в шко­ле, все, о чем я чи­тал в кни­гах, все это вдруг ожи­ло на мо­их гла­зах, как буд­то по­пал ре­бен­ком в Дис­ней­ленд!» Хам­ство в ма­га­зи­нах и би­лет­ных кас­сах, оза­бо­чен­ность и непри­вет­ли­вость совре­мен­ных рос­си­ян про­яви­лись поз­же, но все это уже не смог­ло уни­что­жить ро­див­ше­е­ся чув­ство. Отец Петр Пе­ре­кре­стов рас­ска­зал, что он пла­кал неде­лю до пер­вой по­езд­ки в Рос­сию, по­то­му что не ве­рил, что это воз­мож­но, и две неде­ли по­сле нее: «По­бы­вав там од­на­жды, я те­перь очень ску­чаю по Москве и меч­тал бы остать­ся жить и слу­жить в ней».

«Ка­ли­фор­нию на­зы­ва­ют зо­ло­той, по­то­му что она вы­цве­та­ет от солн­ца, а не по­то­му, что здесь бы­ла зо­ло­тая ли­хо­рад­ка, - утвер­жда­ет ма­туш­ка Еле­на Пе­ре­кре­сто­ва. - Ко­гда в ок­тяб­ре на­чи­на­ет­ся се­зон до­ждей и по­яв­ля­ет­ся пер­вая зе­ле­ная трав­ка, мы по­ни­ма­ем, что при­шла зи­ма. Жи­ву здесь уже трид­цать лет и все рав­но не мо­гу при­вык­нуть к это­му кли­ма­ту. Я ро­ди­лась и вы­рос­ла в Джор­дан­ви­ле - там снег. Зна­е­те, ес­ли дол­го смот­реть на чер­но-бе­лую фо­то­гра­фию, цвет­ная по­ка­жет­ся лу­боч­ной, нена­сто­я­щей, так и эта жир­ная ка­ли­фор­ний­ская си­рень в ап­ре­ле - раз­дра­жа­ет ме­ня сво­ей яр­ко­стью. Хо­чет­ся сне­га зи­мой, мяг­ко­го сол­ныш­ка и ед­ва рас­пус­ка­ю­щей­ся лист­вы вес­ной на Пас­ху, как в Рос­сии».

Под­го­то­ви­ла Ека­те­ри­на Сте­па­но­ва

«Как я обретал мощи»

18 лет на­зад в Аме­ри­ке бы­ли об­ре­те­ны мо­щи свт. Иоан­на Шан­хай­ско­го. В кон­це сен­тяб­ря Цер­ковь празд­ну­ет это со­бы­тие. О том как бы­ли об­ре­те­ны мо­щи свя­ти­те­ля кор­ре­спон­ден­ту жур­на­ла «Нескуч­ный сад» рас­ска­зы­ва­ет оче­ви­дец, про­то­и­е­рей Петр Пе­ре­кре­стов:

– Вла­ды­ка Иоанн ото­шел ко Гос­по­ду в 1966 го­ду во вре­мя сво­е­го ар­хи­пас­тыр­ско­го по­се­ще­ния го­ро­да Си­эт­ла с Чу­до­твор­ной ико­ной Бо­жи­ей Ма­те­ри Кур­ско-Ко­рен­ной. По­сле бо­го­слу­же­ния он ушел с ико­ной к се­бе в ке­лью, где его вско­ре на­шли умер­шим пе­ред свя­тым об­ра­зом. По­хо­ро­ны со­сто­я­лись в Сан-Фран­цис­ко, но не сра­зу. По­тре­бо­ва­лось до­воль­но мно­го вре­ме­ни, чтобы съе­ха­лись все ар­хи­ереи. Мит­ро­по­лит Лавр (то­гда еще игу­мен Лавр) ехал трое су­ток из Джор­дан­ви­ля вме­сте с вла­ды­кой Авер­ки­ем (Та­у­ше­вым) – это рас­сто­я­ние бо­лее 5000 ки­ло­мет­ров. И хо­тя те­ло вла­ды­ки не баль­за­ми­ро­ва­ли – во вре­мя от­пе­ва­ния и по­сле него ни­ка­ких при­зна­ков тле­ния не бы­ло. В то вре­мя, мэ­ром го­ро­да Сан-Фран­цис­ко был пра­во­слав­ный грек и он с гор­со­ве­том дал при­хо­ду спе­ци­аль­ное раз­ре­ше­ние, чтобы по­хо­ро­нить вла­ды­ку в чер­тах го­ро­да, под хра­мом – в под­валь­ном эта­же у нас бы­ло склад­ское по­ме­ще­ние, его пе­ре­обо­ру­до­ва­ли в усы­паль­ни­цу и там по­хо­ро­ни­ли те­ло вла­ды­ки.

Лю­ди на­ча­ли при­хо­дить к его гро­бу, как к бла­жен­ной Ксе­нии, еще до про­слав­ле­ния. Сна­ча­ла они мо­ли­лись про­сто за вла­ды­ку, а по­том ста­ли об­ра­щать­ся в мо­лит­ве к нему са­мо­му, остав­лять за­пис­ки. И бы­ло очень мно­го чу­дес. Я бы ска­зал, что по­чи­та­ние свт.Иоан­на и его про­слав­ле­ние шло сни­зу, от лю­дей. На­род­ное по­чи­та­ние рос­ло и срав­ни­тель­но ско­ро был по­став­лен во­прос о его ка­но­ни­за­ции. Но то, что это ре­ше­ние бы­ло при­ня­то – то­же боль­шое чу­до. В то вре­мя, на­шу Цер­ковь воз­глав­лял мит­ро­по­лит Ви­та­лий (Усти­нов) – он не очень лю­бил вла­ды­ку Иоан­на, а его са­мо­го не очень лю­би­ли в Сан-Фран­цис­ко. И тем не ме­нее, ар­хи­епи­скоп Ан­то­ний (Мед­ве­дев), воз­глав­ляв­ший За­пад­но-Аме­ри­кан­скую ка­фед­ру, по­сле по­езд­ки на за­се­да­ние Си­но­да, ска­зал мне: «Ты не по­ве­ришь, что слу­чи­лось. Толь­ко я пред­ло­жил по­ти­хонь­ку на­чи­нать сбор ма­те­ри­а­лов к про­слав­ле­нию вла­ды­ки Иоан­на, как мит­ро­по­лит Ви­та­лий вдруг ска­зал мне: «про­сла­вим!» По­сле это­го в Сан-Фран­цис­ко бы­ло при­ня­то ре­ше­ние от­кры­вать мо­щи. Вла­ды­ка Ан­то­ний по­звал сво­е­го луч­ше­го дру­га из ар­хи­ере­ев – вла­ды­ку Лав­ра, по­звал неко­то­рых свя­щен­ни­ков, од­но­го ар­хи­манд­ри­та, ко­то­рый был глав­ным при­служ­ни­ком у вла­ды­ки Иоан­на и хра­ни­те­ля усы­паль­ни­цы.

Есть дни в жиз­ни, ко­гда ты все пом­нишь до ме­ло­чей. У от­ца Алек­сандра Шме­ма­на в днев­ни­ках есть раз­мыш­ле­ния об этом. Мы мо­жем не пом­нить день на­шей свадь­бы, мо­жем не пом­нить день хи­ро­то­нии, но ка­кие-то дни и мо­мен­ты мы за­по­ми­на­ем. Пом­ним по­го­ду, пом­ним цвет одеж­ды окру­жа­ю­щих лю­дей. На­при­мер, я слу­жил с вла­ды­кой Ан­то­ни­ем (Мед­ве­де­вым) 20 лет, но толь­ко ка­кие-то от­дель­ные мо­мен­ты я пом­ню очень хо­ро­шо – за­кры­ваю гла­за и чув­ствую, как он си­дит ря­дом, ви­жу, как он раз­де­ля­ет ру­ка­ми па­на­гию и крест, ви­жу вы­ра­же­ние его ли­ца. Так же и день от­кры­тия мо­щей свя­ти­те­ля Иоан­на – это бы­ла ма­лая Пас­ха.

Был тре­пет, но тре­пет чи­сто че­ло­ве­че­ский. По­то­му что, на­вер­но боль­шин­ство из нас ни­ко­гда не от­кры­ва­ли гро­бы. А я был еще мо­ло­дой свя­щен­ник и, от­кро­вен­но го­во­ря, не боль­шой по­клон­ник по­кой­ни­ков. Ча­сов в 9 ве­че­ра мы спу­сти­лись вниз в усы­паль­ни­цу и на­ча­ли слу­жить па­ни­хи­ду. На­ши же­ны и де­ти об этом зна­ли. Хо­тя вла­ды­ка Ан­то­ний про­сил нас не огла­шать, но, ко­неч­но, мы уго­во­ри­ли его ска­зать ма­туш­кам, ина­че они же спро­сят ку­да мы идем. И он раз­ре­шил. Они жда­ли до­ма и то­же очень вол­но­ва­лись. За несколь­ко дней до этих со­бы­тий, в усы­паль­ни­цу спу­сти­лась неболь­шая де­ле­га­ция из трех свя­щен­ни­ков, один из ко­то­рых был сто­ляр, чтобы по­смот­реть и под­го­то­вить­ся к от­кры­тию мо­щей. Гроб все вре­мя на­хо­дил­ся в бе­тон­ном сар­ко­фа­ге, ко­то­рый сто­ял над зем­лей и на­до бы­ло за­ра­нее ре­шить как снять с него очень тя­же­лую крыш­ку. По­это­му ко­гда мы спу­сти­лись во вто­рой раз, мы уже зна­ли что де­лать. Бы­ли под­го­тов­ле­ны бал­ки, ло­мы, ткань и все необ­хо­ди­мое. Мы от­кры­ли крыш­ку сар­ко­фа­га и уви­де­ли под ней про­ржа­вев­ший ме­тал­ли­че­ский гроб. На нем ле­жа­ла ман­тия, ко­то­рую по­ло­жи­ли ту­да в день от­пе­ва­ния, ман­тия бы­ла в со­хран­но­сти. Гроб при­под­ня­ли на ве­рев­ках, но он на­чал кро­шить­ся. Под него мы под­ло­жи­ли бал­ки и уста­но­ви­ли на­вер­ху. По­сле это­го, нуж­но бы­ло от­крыть крыш­ку.

Бо­лее 25 лет ключ от крыш­ки гро­ба хра­нил один иеро­мо­нах. Он по­до­шел, тор­же­ствен­но вста­вил ключ, но крыш­ка не от­кры­лась. Она про­ржа­ве­ла и за­мок не ра­бо­тал. То­гда за де­ло взял­ся наш про­то­дья­кон – рус­ский бо­га­тырь, он ве­сил 170 кг – и по­пы­тал­ся от­крыть крыш­ку ло­мом. Но вла­ды­ке Ан­то­нию не по­нра­ви­лось, что со­вер­ша­лось на­си­лие – небла­го­го­вей­но си­лой вскры­вать мо­щи. Он оста­но­вил от­ца про­то­дья­ко­на, пе­ре­кре­стил­ся, за­крыл гла­за и на­чал чи­тать 50 пса­лом.

Хо­чу сде­лать здесь ма­лень­кое от­ступ­ле­ние. Ко­гда мы с ма­туш­кой ду­ма­ли ехать нам в Сан-Фран­цис­ко или нет. А у нас с на­зна­че­ни­ем и пе­ре­во­дом ду­хо­вен­ства не так стро­го, как у вас. Обыч­но ар­хи­ерей пред­ла­га­ет и свя­щен­ник мо­жет со­гла­сить­ся или от­ка­зать­ся. Де­ло в том что мно­гие на­ши свя­щен­ни­ки ра­бо­та­ют на граж­дан­ской служ­бе и не каж­дый из них мо­жет оста­вить ме­сто, ведь да­ле­ко не все при­хо­ды мо­гут обес­пе­чить сво­их кли­ри­ков до­ста­точ­ным жа­ло­ва­ни­ем. Ма­туш­ка не осо­бен­но хо­те­ла ехать, по­то­му что это да­ле­ко от ро­ди­те­лей. И мы от­пра­ви­лись в Сан-Фран­цис­ко на раз­вед­ку. Мои со­об­ра­же­ния бы­ли внеш­ни­ми – со­бор, мно­го мо­ло­де­жи, мно­го рус­ских, гим­на­зия. А она немнож­ко скеп­ти­че­ски от­но­си­лась к это­му. Мы по­смот­ре­ли с ней го­род, по­зна­ко­ми­лись с кли­ром и в ка­нун отъ­ез­да нас к се­бе при­гла­сил вла­ды­ка Ан­то­ний. У него не бы­ло ке­лей­ни­ка, не бы­ло во­ди­те­ля и ез­дил он на обыч­ном го­род­ском транс­пор­те, все­гда с порт­фе­лем. Ко­гда он хо­дил де­лать по­куп­ки, он их то­же клал в этот ко­жа­ный порт­фель. Вла­ды­ка при­гла­сил нас к се­бе, по­са­дил и на­чал все сам го­то­вить. Пе­ред едой он сам про­чи­тал мо­лит­ву. Моя ма­туш­ка вспо­ми­на­ет, что она ни­ко­гда в жиз­ни не ви­де­ла, чтобы кто-ли­бо чи­тал так От­че наш. Вла­ды­ка Ан­то­ний раз­го­ва­ри­вал с Бо­гом, он ви­дел то­гда пе­ред со­бой Жи­во­го Бо­га. Это бы­ла не фор­маль­ная мо­лит­ва. И ко­гда мы вы­шли с по­ко­ев ар­хи­епи­ско­па Ан­то­ния, я спро­сил ма­туш­ку: «Что ты ду­ма­ешь Ле­на?» А она мне ска­за­ла: «С та­ким ар­хи­ере­ем мож­но в лю­бом ме­сте жить и слу­жить». Это был ре­ши­тель­ный мо­мент для нас.

Этот свя­ти­тель мо­лил­ся, ко­гда мы от­кры­ва­ли мо­щи. Он до­чи­тал 50 пса­лом, по­том взял крыш­ку и лег­ко ее от­крыл. Я ду­маю, что мы не мог­ли от­крыть ее с са­мо­го на­ча­ла, по­то­му что Гос­подь хо­тел, чтобы мо­щи от­крыл имен­но вла­ды­ка Ан­то­ний, ко­то­рый за­слу­жил это сво­ей вы­со­кой ду­хов­ной жиз­нью. Крыш­ка от­кры­лась и мы уви­де­ли об­ла­че­ние свт.Иоан­на. Пер­во­на­чаль­но оно бы­ло бе­лое, но ста­ло зе­ле­ным. Ве­ро­ят­но, по­кры­лось пле­се­нью. Мы до­тро­ну­лись до об­ла­че­ния и оно рас­сы­па­лось в ру­ках, по­то­му что ис­тле­ло. Ко­гда хо­ро­нят свя­щен­ни­ка – его ли­цо по­кры­ва­ет­ся бо­го­слу­жеб­ным воз­ду­хом, ко­то­рым обыч­но во вре­мя ли­тур­гии по­кры­ва­ет­ся Ча­ша и Дис­кос. Та­ким воз­ду­хом бы­ло по­кры­то и ли­цо свя­ти­те­ля Иоан­на. Вла­ды­ка Ан­то­ний пе­ре­кре­стил­ся и при­под­нял его. И я по­зна­ко­мил­ся с вла­ды­кой Иоан­ном, впер­вые его уви­дел. Его ли­цо и все его те­ло пол­но­стью со­хра­ни­лось, бы­ло нетлен­но – это бы­ли мо­щи.
Вла­ды­ка Ан­то­ний на­зна­чил ме­ня фо­то­гра­фом. В 1993 го­ду я фо­то­гра­фи­ро­вал на плен­ку и она у ме­ня в фо­то­ап­па­ра­те кон­чи­лась. Я по­бе­жал до­мой, при­хо­жу – свет вез­де го­рит, как на Пас­ху. Вре­мя бы­ло – пол­ночь, ма­туш­ка жда­ла ме­ня. Я под­нял­ся в квар­ти­ру и за­кри­чал: «Нетлен­ны! Нетлен­ны!» Схва­тил плен­ку и по­бе­жал об­рат­но, а она ста­ла зво­нить дру­гим – со­об­щать на­шу ра­дость. Ко­гда я вер­нул­ся вниз, в усы­паль­ни­цу при­нес­ли боль­но­го маль­чи­ка – сы­на свя­щен­ни­ка на­шей епар­хии. Вла­ды­ка Ан­то­ний бла­го­сло­вил, чтобы его при­нес­ли на ру­ках и маль­чик ис­це­лил­ся. Сей­час этот па­рень со­вер­шен­но здо­ров, на пол­мет­ра ме­ня вы­ше, иг­ра­ет в рег­би. Для мо­щей вла­ды­ки был за­ра­нее при­го­тов­лен де­ре­вян­ный гроб, мы пе­ре­ло­жи­ли в него мо­щи, за­кры­ли гроб и разо­шлись, сла­вя Гос­по­да.

Спу­стя несколь­ко ме­ся­цев, ко­гда ма­те­ри­а­лы к про­слав­ле­нию вла­ды­ки уже бы­ли со­бра­ны, мы сно­ва от­кры­ва­ли мо­щи, для то­го чтобы омыть вла­ды­ку и пе­ре­об­ла­чить. Но как это сде­лать? Нет та­ко­го спра­воч­ни­ка, где бы­ли бы ин­струк­ции как омы­ва­ют мо­щи. Вла­ды­ка Ан­то­ний смот­рел раз­ные кни­ги, опи­са­ния про­слав­ле­ния свя­тых Фе­о­до­сия Чер­ни­гов­ско­го, Иоаса­фа Бел­го­род­ско­го – по­след­них свя­тых, про­слав­лен­ных Рус­ской Цер­ко­вью. Он на­хо­дил ка­кие-то ста­тьи в Цер­ков­ном Вест­ни­ке, в дру­гих ста­рых из­да­ни­ях. Ка­кие-то опи­са­ния бы­ли, но прин­цип при­шлось раз­ра­бо­тать са­мо­му. В Рос­сии то­гда еще не бы­ло совре­мен­ной прак­ти­ки от­кры­тия мо­щей. Спро­сить нам бы­ло неко­го. Мы омы­ли те­ло вла­ды­ки во­дой, мас­лом и ро­зо­вым ви­ном. Его ко­жа сна­ча­ла бы­ла свет­лой, бе­ле­сой, но по­сле омо­ве­ния при­об­ре­ла теп­лый ян­тар­ный цвет. Я рас­че­сал во­ло­сы вла­ды­ки и бо­ро­ду (у ме­ня да­же оста­лось несколь­ко во­лос на рас­чес­ке). Мы пе­ре­об­ла­чи­ли его в но­вые одеж­ды и оста­ви­ли в усы­паль­ни­це до 1994 го­да, ко­гда в день кон­чи­ны свт.Иоан­на бы­ло со­вер­ше­но его про­слав­ле­ние.

До про­слав­ле­ния свя­ти­те­ля Иоан­на, в За­ру­беж­ной Церк­ви уже бы­ли про­слав­ле­ны бла­жен­ная Ксе­ния Пе­тер­бурж­ская, свя­той пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский и но­во­му­че­ни­ки. Нас об этом про­си­ли, да­же свт.Ни­ко­лай Серб­ский об­ра­щал­ся в Си­нод За­ру­беж­ной Церк­ви с прось­бой про­сла­вить на­ко­нец свя­то­го Иоан­на Крон­штадт­ско­го. Мит­ро­по­лит Ана­ста­сий, быв­ший то­гда на­шим пер­во­и­е­рар­хом, был про­тив, по­то­му что он счи­тал, что та­ким об­ра­зом мы узур­пи­ру­ем пол­но­ту вла­сти всей Рус­ской Церк­ви. Но ко­гда был из­бран мит­ро­по­лит Фила­рет, про­слав­ле­ние со­вер­ши­лось. А вот как про­ис­хо­ди­ло про­слав­ле­ние свт.Иоан­на Иоан­на. Спер­ва мо­щи пе­ре­нес­ли на се­ре­ди­ну со­бо­ра. По­том бы­ла со­вер­ше­на по­след­няя па­ни­хи­да, к кон­цу ко­то­рой вы­нес­ли ико­ну вла­ды­ки Иоан­на, за­пе­ча­тан­ную в пе­лене. Па­ни­хи­да за­вер­ша­ет­ся сло­ва­ми: «Гос­подь Бог да убла­жит, да упо­ко­ит и его же свя­ты­ми мо­лит­ва­ми по­ми­лу­ет и спа­сет нас яко благ и че­ло­ве­ко­лю­бец». По­сле че­го на­ча­лось все­нощ­ное бде­ние, на ко­то­ром уже пе­лись сти­хи­ры но­во­му свя­то­му. На ли­тии, ко­гда по­ми­на­ет­ся пе­ре­чень всех свя­тых, по­ми­на­ли и «иже во свя­тых от­ца на­ше­го Иоан­на, епи­ско­па Шан­хай­ско­го и Сан-Фран­цис­ко­го чу­до­твор­ца, его же про­слав­ле­ние ныне со­вер­ша­ем и всех свя­тых». Это уди­ви­тель­но кра­си­вая бы­ла служ­ба!

На по­ли­е­лее пер­во­и­е­рарх по­до­шел к иконе, раз­вя­зал ее и свя­щен­но­слу­жи­те­ли под­ня­ли ико­ну над мо­ля­щи­ми­ся. За­тем мы сня­ли крыш­ку гро­ба, чтобы все мог­ли уви­деть мо­щи но­во­го свя­ти­те­ля. Все сде­ла­ли по­клон и за­пе­ли ве­ли­ча­ние. Бы­ло очень кра­си­вое, дей­стви­тель­но, все­на­род­ное про­слав­ле­ние. Это од­но из глав­ных со­бы­тий в мо­ей жиз­ни. И я не устаю по­вто­рять, что на­ше по­ко­ле­ние са­мое бла­го­сло­вен­ное. Нет ни од­но­го по­ко­ле­ния, на ко­то­рое Гос­подь из­лил бы столь­ко ми­ло­сти, как на на­ше. Мы не пе­ре­жи­ва­ли войн. Мы сви­де­те­ли воз­рож­де­ния цер­ков­ной жиз­ни в Рос­сии. Мы сви­де­те­ли про­слав­ле­ния но­во­му­че­ни­ков. Мы сви­де­те­ли про­слав­ле­ния вла­ды­ки Иоан­на. Мы сви­де­те­ли ве­ли­чай­ше­го чу­да, бес­пре­це­дент­но­го чу­да, ко­гда две ча­сти Церк­ви объ­еди­ни­лись.

Под­го­то­ви­ла Ека­те­ри­на Сте­па­но­ва

По ма­те­ри­а­лам: http://www.nsad.ru

Случайный тест