Дни памяти:

4 февраля  (переходящая) – Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской

11 декабря

Житие

Пре­по­доб­но­му­че­ник Ра­фа­ил ро­дил­ся 20 июля 1886 го­да в се­ле Юр­ты Жер­нов­ской во­ло­сти Ли­вен­ско­го уез­да Ор­лов­ской гу­бер­нии в се­мье кре­стья­ни­на Ге­ор­гия Тю­пи­на и в кре­ще­нии был на­ре­чен Бо­ри­сом. На­чаль­ное об­ра­зо­ва­ние он по­лу­чил в сель­ской шко­ле. В 1912 го­ду Бо­рис по­сту­пил в Ко­зель­скую Вве­ден­скую Оп­ти­ну Пу­стынь и ис­пол­нял здесь по­слу­ша­ние по­ва­ра.
В 1914 го­ду на­ча­лась Пер­вая ми­ро­вая вой­на, и Бо­рис был при­зван на фронт. Вско­ре по­сле на­ча­ла во­ен­ных дей­ствий он был ра­нен и по­пал в ла­за­рет, а за­тем на окон­ча­тель­ное из­ле­че­ние был на­прав­лен в Оп­ти­ну Пу­стынь, при ко­то­рой в те го­ды был устро­ен гос­пи­таль. По вы­здо­ров­ле­нии он остал­ся в мо­на­сты­ре. По­сле за­кры­тия оби­те­ли без­бож­ни­ка­ми в 1918 го­ду Бо­рис Ге­ор­ги­е­вич сно­ва был мо­би­ли­зо­ван на фронт, но за­бо­лел и был остав­лен в Лив­нах, от­ку­да уехал в Моск­ву, и в 1922 го­ду в Зла­то­устов­ском мо­на­сты­ре был по­стри­жен в мо­на­ше­ство с име­нем Ра­фа­ил, а в 1926 го­ду ру­ко­по­ло­жен во иеро­мо­на­ха. С 1927 по 1930 год он слу­жил в хра­ме в се­ле Ла­ты­ни­но Ка­луж­ской об­ла­сти, за­тем был на­зна­чен на­сто­я­те­лем хра­ма в честь ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри «Всех Скор­бя­щих Ра­дость» в се­ле Ша­ра­по­во Ло­пас­нен­ско­го[a] рай­о­на Мос­ков­ской об­ла­сти.
Отец Ра­фа­ил был рев­ност­ным пас­ты­рем и мо­лит­вен­ни­ком; сла­ва о нем, как о свя­том че­ло­ве­ке, мо­лит­вы ко­то­ро­го слы­шит Гос­подь, быст­ро рас­про­стра­ни­лась сре­ди кре­стьян, и они ста­ли об­ра­щать­ся к нему с прось­бой по­мо­лить­ся и за со­ве­та­ми. И вла­сти ре­ши­ли аре­сто­вать свя­щен­ни­ка, пса­лом­щи­цу, цер­ков­ную ста­ро­сту и двух ак­тив­ных, с их точ­ки зре­ния, при­хо­жан, об­ви­нив их всех в том, что они «раз­ва­ли­ли два кол­хо­за; в свя­зи с обост­рив­шей­ся меж­ду­на­род­ной об­ста­нов­кой рас­про­стра­ня­ли слу­хи о войне и в свя­зи с этим неиз­беж­но­сти свер­же­ния со­вет­ской вла­сти, ис­поль­зо­ва­ли жен­щин-кли­куш, рас­про­стра­ня­ли слу­хи о на­ка­за­нии кре­стьян в свя­зи с пе­ре­жи­ва­е­мы­ми за­труд­не­ни­я­ми за яко­бы без­бо­жие, в церк­ви со­вер­ша­лись ан­ти­со­вет­ские про­по­ве­ди, для под­креп­ле­ния яко­бы ис­це­лил[b] про­ка­жен­ную...»[1]
Иеро­мо­нах Ра­фа­ил был аре­сто­ван 14 ап­ре­ля 1932 го­да и за­клю­чен в тюрь­му в го­ро­де Сер­пу­хо­ве. По обык­но­ве­нию в ка­че­стве сви­де­те­лей бы­ли вы­зва­ны пред­ста­ви­те­ли мест­ной вла­сти – сек­ре­тарь Ша­ра­пов­ско­го сель­со­ве­та и пред­се­да­тель кол­хо­за, ко­то­рые по­ка­за­ли, что при­е­хав­ший в Ша­ра­по­во свя­щен­ник «ско­ло­тил в при­хо­де опре­де­лен­ную груп­пу лиц, рас­ста­вил си­лы на­столь­ко хит­ро и ум­но, чтобы лич­ной аги­та­ции не бы­ло за­мет­но...»[2] Го­во­рил в церк­ви на про­по­ве­ди: «Мы пе­ре­жи­ва­ем го­лод, по­то­му что за­бы­ли Хри­ста и идем по сто­пам ан­ти­хри­ста, нуж­но хри­сти­а­нам опом­нить­ся и пой­ти по Его сто­пам – Бог все про­стит»[3]. А так­же на про­по­ве­ди го­во­рил, что «уро­жай вся­кий по­лей сей­час про­па­да­ет, по­то­му что ва­ши ба­бы за­со­ря­ют их абор­та­ми, да­лее го­во­рил, чтобы ве­ру­ю­щие не за­бы­ва­ли Бо­га и не шли по сто­пам ан­ти­хри­стов»[4].
Один из вы­зван­ных к сле­до­ва­те­лю жи­те­лей, вы­ска­зав свое мне­ние, что свя­щен­ник их се­ла на­стро­ен ан­ти­со­вет­ски и про­тив кол­хо­зов, да­лее стал го­во­рить, что свя­щен­ник во вре­мя про­по­ве­ди в церк­ви ска­зал: «Ве­ру­ю­щие, неуже­ли вам не стыд­но в та­кой пре­столь­ный празд­ник ра­бо­тать и не по­се­щать Бо­жий храм; дро­ва за­го­тав­ли­вать мож­но в дру­гой день... Гос­подь вас не про­стит за это, вспом­ни­те, ко­гда неко­то­рые жгли ико­ны и ра­до­ва­лись, за это их Бог на­ка­зал, по­бил мо­ро­зом весь хлеб и тра­вы. Я вам на­по­ми­наю, что та­кое от­но­ше­ние к церк­ви не оста­нет­ся для вас свы­ше без­на­ка­зан­ным»[5].
Но осо­бен­ный ин­те­рес вы­зва­ло у со­труд­ни­ков ОГПУ ис­це­ле­ние от­цом Ра­фа­и­лом бес­но­ва­той. Бы­ли опро­ше­ны жи­те­ли се­ла, ко­то­рые все сви­де­тель­ство­ва­ли о неду­ге несчаст­ной жен­щи­ны, ко­то­рую в мо­мент бес­но­ва­ния ед­ва мог­ли удер­жи­вать несколь­ко че­ло­век, а ко­гда под­во­ди­ли к при­ча­стию в церк­ви, то ее с тру­дом мог­ли удер­жать чет­ве­ро силь­ных муж­чин. От­но­си­тель­но чу­да ис­це­ле­ния бы­ли опро­ше­ны ве­ру­ю­щие и неве­ру­ю­щие, и все под­твер­ди­ли под­лин­ность чу­да. Все сви­де­тель­ство­ва­ли, что до ис­це­ле­ния боль­ная «не мог­ла да­же во­ды при­не­сти и во­об­ще ни­че­го не де­ла­ла, а си­де­ла до­ма как глу­пая. Но по­сле то­го, как она при­шла из Ша­ра­по­ва, то ста­ла все ра­бо­тать и ни­ка­кой бо­ли уже не чув­ство­ва­ла»[6]. Бы­ла вы­зва­на к сле­до­ва­те­лю и са­ма ис­це­лен­ная. Это бы­ла два­дца­ти­че­ты­рех­лет­няя жен­щи­на, ра­бо­тав­шая три­ко­таж­ни­цей в ин­сти­ту­те тру­до­во­го вос­пи­та­ния. До 1926 го­да она жи­ла в се­ле Но­во­го­ро­до­во вме­сте с ро­ди­те­ля­ми, а в этом го­ду вы­шла за­муж и ста­ла жить с му­жем в се­ле Хо­да­е­во.
Она рас­ска­за­ла, что бес­но­ва­той она ста­ла, ко­гда уже ра­бо­та­ла в ин­сти­ту­те, то есть по­сле 1929 го­да. Слу­чи­лось это так. Ко­гда скон­чал­ся ее де­душ­ка, то она при­шла на его по­хо­ро­ны. Отец ее чи­тал Псал­тирь по по­кой­ни­ку, а за­тем, ко­гда устал, она сме­ни­ла его. И ко­гда до­шла до слов «по­ло­жил еси на гла­вах их вен­цы», то упа­ла и ста­ла кри­чать нече­ло­ве­че­ским го­ло­сом, о ко­то­ром и пе­ре­дать невоз­мож­но. Ко­гда за­кон­чи­ли чи­тать Псал­тирь, она по­чув­ство­ва­ла силь­ную сла­бость. От­пе­ва­ли де­да в хра­ме в се­ле Хле­ви­но; ко­гда служ­ба до­шла до слов «огла­шен­ные, изы­ди­те», у нее на­ча­лось бес­но­ва­ние: ее ло­ма­ло и кру­ти­ло так, что ее с тру­дом удер­жи­ва­ли несколь­ко взрос­лых муж­чин. Ко­гда ли­тур­гия за­кон­чи­лась, она уже са­ма ид­ти не смог­ла, и до­мой ее при­вез­ли на ло­ша­ди. Не смог­ла она под­нять­ся на но­ги и на сле­ду­ю­щий день; и род­ные ста­ли ис­кать, как ей по­мочь, и об­ра­ти­лись к вра­чам. 19 ян­ва­ря 1932 го­да ее по­ло­жи­ли в боль­ни­цу, и по­сколь­ку она бы­ла в это вре­мя бе­ре­мен­на, то ей сде­ла­ли аборт. Но ей ста­ло еще ху­же. Вый­дя из боль­ни­цы 21 ян­ва­ря, она 25 ян­ва­ря сно­ва по­па­ла в нее; вра­чи, ис­сле­до­вав со­сто­я­ние ее здо­ро­вья, за­клю­чи­ли, что она «стра­да­ет нев­ра­сте­ни­ей, ма­ло­кро­ви­ем и ту­бер­ку­ле­зом лег­ких...»[7] Но за­яви­ли, что, хо­тя она бес­спор­но тя­же­ло боль­на, они ни­чем по­мочь ей не мо­гут, так как не по­ни­ма­ют, в чем при­чи­на столь тя­же­лой бо­лез­ни. То­гда ее ро­ди­те­ли, об­ра­тив­шись к свя­щен­ни­ку, слу­жив­ше­му в се­ле Хле­ви­но, про­си­ли, чтобы он по­мог их до­че­ри. И он стал чи­тать о ней мо­лит­вы у се­бя до­ма. И ко­гда чи­тал, она каж­дый раз на­чи­на­ла бес­но­вать­ся. Тем вре­ме­нем зна­ко­мые ро­ди­те­лей пред­ло­жи­ли об­ра­тить­ся за по­мо­щью к иеро­мо­на­ху Ра­фа­и­лу, слу­жив­ше­му в се­ле Ша­ра­по­во, ре­ко­мен­дуя его как рев­ност­но­го и зна­ю­ще­го пас­ты­ря.
На тре­тьей неде­ле Ве­ли­ко­го по­ста в пят­ни­цу муж от­вез боль­ную в Ша­ра­по­во к от­цу Ра­фа­и­лу. Свя­щен­ник стал спра­ши­вать, нет ли у нее есте­ствен­ных при­пад­ков, не яв­ля­ет­ся ли она нерв­но­боль­ной, так как в этом слу­чае он вряд ли смо­жет ей по­мочь. За­тем жен­щи­на от­пра­ви­лась в цер­ков­ную сто­рож­ку, ку­да вско­ре при­шел и отец Ра­фа­ил; на­крыв го­ло­ву боль­ной епи­тра­хи­лью и по­ло­жив свер­ху свя­тое Еван­ге­лие, он стал чи­тать мо­лит­ву; и во вре­мя чте­ния мо­лит­вы она нече­ло­ве­че­ски за­кри­ча­ла. По­сле это­го свя­щен­ник ска­зал ее му­жу, чтобы он обя­за­тель­но при­во­зил ее, так как она дей­стви­тель­но бес­но­ва­тая. На сле­ду­ю­щий день жен­щи­ну при­вез­ли в цер­ковь, и вся­кий раз, ко­гда чи­та­лись мо­лит­вы, она нече­ло­ве­че­ски кри­ча­ла, но отец Ра­фа­ил про­дол­жал мо­лить­ся, од­новре­мен­но по­ма­зуя ей но­ги, лоб и уши освя­щен­ным мас­лом, а за­тем с боль­шим тру­дом раз­жи­мал ей рот, и у нее на­чи­на­лась рво­та с кро­вью. Все­го он от­чи­ты­вал бес­но­ва­тую шесть раз, и с каж­дым ра­зом ей ста­но­ви­лось все лег­че. Каж­дый раз он спра­ши­вал ее: «Ска­жи мне, ра­ба Бо­жия, сколь­ко из те­бя вы­шло бе­сов и сколь­ко оста­лось?» Она от­ве­ча­ла ему, что в ней еще мно­го бе­сов. На это он го­во­рил: «Мы их вы­го­ним». В по­след­ний раз, ко­гда свя­щен­ник про­чел мо­лит­вы, она по­чув­ство­ва­ла се­бя вполне здо­ро­вой. Но он сно­ва стал чи­тать мо­лит­вы и ма­зать ее мас­лом, спра­ши­вая, все ли вы­шли, и она от­ве­ча­ла, что все, но он на­чал по­ма­зы­вать вто­рич­но и вдруг ска­зал: «Вот еще, этот по­след­ний». И вдруг нечи­стый дух за­го­во­рил, что вый­дет с кро­вью. Отец Ра­фа­ил раз­жал бес­но­ва­той зу­бы об­рат­ной сто­ро­ной лжи­цы, и в это вре­мя ее ста­ло рвать кро­вью. По­сле это­го свя­щен­ник при­ча­стил боль­ную, и она по­чув­ство­ва­ла се­бя со­вер­шен­но здо­ро­вой. От ра­до­сти ис­це­лен­ная бро­си­лась к нему, ста­ла его об­ни­мать и с бла­го­го­ве­ни­ем це­ло­вать ри­зу. «Пла­тить я ему не пла­ти­ла, но пред­ла­га­ла, но он не взял. А сей­час я пой­ду ра­бо­тать об­рат­но в ин­сти­тут»[8], – за­вер­ши­ла она свой рас­сказ сле­до­ва­те­лю.
Был вы­зван и свя­щен­ник из се­ла Хле­ви­на, сде­лав­ший пер­во­на­чаль­но по­пыт­ку от­чи­тать бес­но­ва­тую. «Та­кое ис­це­ле­ние, – ска­зал он сле­до­ва­те­лю, – мне, как свя­щен­ни­ку, впер­вые, и я ска­зать не мо­гу, ка­ким пу­тем он ее вы­ле­чил, но та­кую боль­ную, как я ви­дел, из­ле­чить, я бы ска­зал, нель­зя и невоз­мож­но»[9].
Был вы­зван на до­прос от­но­си­тель­но про­ис­шед­ше­го чу­да и отец Ра­фа­ил, он ска­зал сле­до­ва­те­лю: «В от­но­ше­нии ис­це­ле­ния, то я го­во­рил и го­во­рю, что не я ис­це­лил, а Иисус Хри­стос ис­це­лил. Я толь­ко Его слу­жи­тель. Про­ис­хо­ди­ло так: неде­ли две то­му ко мне в цер­ковь при­шла во вре­мя служ­бы же­на од­на с му­жем из Но­во­гра­до­ва... ко­то­рую до при­ча­стия ве­ли семь че­ло­век, и она кри­ча­ла на все ла­ды, и мо­ля­щи­е­ся, ко­то­рые бы­ли в церк­ви, за­пла­ка­ли... и про­си­ли ме­ня по­мочь этой жен­щине, я им толь­ко ска­зал – мо­ли­тесь, ве­ру­ю­щие, и Гос­подь по­мо­жет... я ее ра­за три от­чи­ты­вал – ей лег­че ста­ло... Ве­ру­ю­щие дол­го мо­ли­лись, и, ко­гда этой жен­щине лег­че ста­ло, она уже са­ма по­до­шла к при­ча­стию, и по­сле это­го она с от­цом и ма­те­рью со­бра­лись и ушли. За­да­ний я ни от ко­го не по­лу­чал, чтобы это ис­це­ле­ние со­стро­ить, а что бы­ло, я ска­зал и боль­ше ни­че­го не знаю... В чем-ли­бо ви­нов­ным се­бя не при­знаю. Я есть слу­жи­тель хра­ма, у ме­ня на это при­зва­ние и от это­го я не уй­ду...»[10]
3 июня 1932 го­да трой­ка при ПП ОГПУ при­го­во­ри­ла иеро­мо­на­ха Ра­фа­и­ла к трем го­дам ссыл­ки в Ка­зах­стан.
По от­бы­тии ссыл­ки отец Ра­фа­ил вер­нул­ся в Моск­ву и по­лу­чил на­зна­че­ние в один из хра­мов в Чер­нев­ском рай­оне Мос­ков­ской об­ла­сти, где про­слу­жил до 1936 го­да и был на­прав­лен в храм в Ша­хов­ском рай­оне той же об­ла­сти. В 1937 го­ду от­ца Ра­фа­и­ла на­пра­ви­ли слу­жить в храм в Се­реб­ря­но-Пруд­ском рай­оне. Здесь он про­слу­жил три ме­ся­ца, пы­та­ясь до­бить­ся ре­ги­стра­ции мест­ны­ми вла­стя­ми, но по­сле то­го, как вла­сти от­ка­за­ли ему в ре­ги­стра­ции, он сно­ва при­шел в Пат­ри­ар­хию и был на­прав­лен в рас­по­ря­же­ние Ни­же­го­род­ско­го мит­ро­по­ли­та Фе­о­фа­на (Ту­ля­ко­ва), ре­зи­ден­ция ко­то­ро­го то­гда на­хо­ди­лась в го­ро­де Се­ме­но­ве. По-ви­ди­мо­му, и здесь вла­сти от­ка­за­ли свя­щен­ни­ку в ре­ги­стра­ции, и мит­ро­по­лит по­ру­чил ему за­ве­до­вать хо­зяй­ствен­ной ча­стью епар­хи­аль­но­го управ­ле­ния.
В ав­гу­сте 1937 го­да мит­ро­по­лит Фе­о­фан был аре­сто­ван, отец Ра­фа­ил вы­ехал в Пат­ри­ар­хию в Моск­ву и по­лу­чил на­зна­че­ние в при­ход Смо­лен­ской об­ла­сти. Но ко­гда он при­был ту­да, вла­сти от­ка­за­лись его ре­ги­стри­ро­вать. По­сле это­го иеро­мо­нах Ра­фа­ил оста­вил все по­пыт­ки устро­ить­ся слу­жить на при­хо­де: он по­се­лил­ся в де­ревне Ма­кли­но Ма­ло­я­ро­сла­вец­ко­го рай­о­на Мос­ков­ской об­ла­сти и стал за­ра­ба­ты­вать се­бе на жизнь са­пож­ным ре­меслом.
Во вто­рой по­ло­вине 1937 го­да на­чал­ся по­след­ний пе­ри­од кро­ва­вых го­не­ний на Рус­скую Пра­во­слав­ную Цер­ковь, кос­нув­ший­ся вся­ко­го ар­хи­ерея, вся­ко­го свя­щен­ни­ка, вся­ко­го мо­на­ше­ству­ю­ще­го и ми­ря­ни­на. Для обос­но­ва­ния аре­ста иеро­мо­на­ха Ра­фа­и­ла со­труд­ни­ка­ми НКВД бы­ли до­про­ше­ны сви­де­те­ли – пред­се­да­тель мест­но­го кол­хо­за, ко­нюх и шест­на­дца­ти­лет­ний ком­со­мо­лец, сын хо­зя­ев, у ко­то­рых отец Ра­фа­ил сни­мал ком­на­ту. Они под­пи­са­лись под про­то­ко­ла­ми до­про­сов, на­пи­сан­ных сле­до­ва­те­лем, что свя­щен­ник, жив­ший в их се­ле, со­вер­шал мо­леб­ны в до­мах кре­стьян, кре­стил но­во­рож­ден­ных, со­би­рал ма­лень­ких де­тей и за­став­лял их мо­лить­ся. Сын хо­зя­ев ре­ши­тель­но за­явил, что свя­щен­ник «тер­ро­ри­зи­ро­вал на­се­ле­ние сво­ей про­по­ве­дью про­тив кол­хоз­но­го строя, раз­ла­гал кол­хоз­ную дис­ци­пли­ну. С мо­ей сто­ро­ны бы­ло за­яв­ле­но в ми­ли­цию, но до се­го вре­ме­ни ни­ка­ких мер не при­ни­ма­ли к свя­щен­ни­ку Тю­пи­ну. Тю­пин яв­ля­ет­ся со­ци­аль­но опас­ным для на­се­ле­ния и кол­хоз­но­го строя»[11].
Пред­се­да­тель сель­со­ве­та, да­вая для со­труд­ни­ков НКВД ха­рак­те­ри­сти­ку на свя­щен­ни­ка, на­пи­сал, что тот «яв­ля­ет­ся со­ци­аль­но опас­ным для кол­хоз­но­го строя. На­се­ле­ние про­сит изо­ли­ро­вать его с тер­ри­то­рии Ма­клин­ско­го сель­со­ве­та»[12].
Пред­се­да­тель кол­хо­за дал та­кую ха­рак­те­ри­сти­ку от­цу Ра­фа­и­лу: «вел ра­бо­ту про­тив то­го, чтобы кол­хоз­ни­ки не хо­ди­ли на кол­хоз­ную ра­бо­ту, чем по­до­рвал кол­хоз­ный строй... и раз­ло­жил дис­ци­пли­ну в кол­хо­зе. Мно­го на­се­ле­ния ста­ло хо­дить в цер­ковь»[13].
Иеро­мо­нах Ра­фа­ил был аре­сто­ван 29 но­яб­ря 1937 го­да и по­ме­щен в од­ну из тю­рем го­ро­да Моск­вы. 2 де­каб­ря сле­до­ва­тель до­про­сил его.
– Ска­жи­те, Тю­пин, слу­жи­ли ли вы мо­леб­ны по до­мам в де­ревне Ма­кли­но и кре­сти­ли ли вы тай­но но­во­рож­ден­ных де­тей?
– Я мо­леб­нов ни у ко­го тай­но не слу­жил, а так­же и де­тей но­во­рож­ден­ных не кре­стил.
– Вы жен­щин ни­ко­гда не аги­ти­ро­ва­ли пой­ти в цер­ковь во вре­мя убо­роч­ной кам­па­нии?
– Нет, не аги­ти­ро­вал.
– Ска­жи­те, не со­би­ра­ли ли вы ма­ло­лет­них де­тей и не про­по­ве­до­ва­ли ли им?
– Нет, я де­тей не со­би­рал и ни­че­го им не про­по­ве­до­вал.
– Ска­жи­те, в дан­ный мо­мент вы не слу­жи­те, а для че­го и от­ку­да у вас по­яви­лись свя­щен­ная Биб­лия, крест и ка­ди­ло?
– Ко­гда я при­ни­мал по­стриг в мо­на­ше­ство, то мне да­ва­лись крест и Еван­ге­лие, а ка­ди­ло я ку­пил в Москве в ма­га­зине за три руб­ля... В за­чи­тан­ном мне в по­ста­нов­ле­нии об­ви­не­нии ви­нов­ным се­бя не при­знаю.
В тот же день, 2 де­каб­ря, след­ствие бы­ло за­кон­че­но, и 9 де­каб­ря трой­ка НКВД при­го­во­ри­ла от­ца Ра­фа­и­ла к рас­стре­лу. Иеро­мо­нах Ра­фа­ил (Тю­пин) был рас­стре­лян 11 де­каб­ря 1937 го­да и по­гре­бен в об­щей без­вест­ной мо­ги­ле на по­ли­гоне Бу­то­во под Моск­вой.


Игу­мен Да­мас­кин (Ор­лов­ский)

«Жи­тия но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Оп­ти­ной пу­сты­ни». Вве­ден­ский став­ро­пи­ги­аль­ный муж­ской мо­на­стырь Оп­ти­на пу­стынь. 2008 год. Стр. 113–126.

При­ме­ча­ния

[a] Ныне Че­хов­ско­го.
[b] Име­ет­ся в ви­ду отец Ра­фа­ил.

[1] Го­судар­ствен­ный ар­хив Рос­сий­ской Фе­де­ра­ции (ГАРФ). Ф. 10035. Д. П-76230. Л. 84.
[2] Там же. Л. 20 об.
[3] Там же. Л. 21.
[4] Там же. Л. 23.
[5] Там же. Л. 54.
[6] Там же. Л. 68.
[7] Там же. Л. 71.
[8] Там же. Л. 66 об.
[9] Там же. Л. 70.
[10] Там же. Л. 59.
[11] УФСБ Рос­сии по Ка­луж­ской обл. Д П-20665. Л.14 об.
[12] Там же. Л. 12.
[13] Там же. Л. 13.

Ис­точ­ник: http://www.fond.ru

Случайный тест

(3 голоса: 5 из 5)