День памяти

23 июня – Собор Рязанских святых

Житие

Ро­дил­ся пра­вед­ный Со­фро­ний в де­ревне Ка­ни­но Са­пож­ков­ско­го уез­да Ря­зан­ской гу­бер­нии в се­мье кре­стьян Са­зон­та Аб­ра­мо­ви­ча и Прас­ко­вьи Пет­ров­ны Ли­си­ных 9 мар­та (ст. ст.) 1825 го­да, в день празд­но­ва­ния Со­бо­ру Ки­е­во-Пе­чер­ских свя­тых. Ко­гда его кре­сти­ли в церк­ви, то мест­ный свя­щен­ник отец Ва­си­лий дал мла­ден­цу имя Со­фро­ний, в честь пре­по­доб­но­го Со­фро­ния, Пе­чер­ско­го чу­до­твор­ца. Вы­ни­мая мла­ден­ца из ку­пе­ли, ба­тюш­ка уви­дел столб све­та, ухо­дя­щий от него в небо. По­сле ви­де­ния он ска­зал ро­ди­те­лям, что ве­ли­ким бу­дет их ди­тя, и от­пу­стил с ми­ром.

Ко­гда Со­фро­нию ис­пол­ни­лось шесть лет, его от­да­ли в цер­ков­но-при­ход­скую шко­лу обу­чать­ся гра­мо­те. Учил­ся маль­чик хо­ро­шо, по­лю­бил чи­тать жи­тия свя­тых, осо­бен­но Ки­е­во-Пе­чер­ских, ухо­див­ших в мо­на­стырь для по­дви­гов ду­хов­ных и мо­лит­вы, и, по­доб­но им, от­рок ча­сто ухо­дил в лес, где бе­се­до­вал с Бо­гом, от­кры­вая Ему свои мыс­ли и же­ла­ния. Ро­ди­те­ли ре­ши­ли сво­зить его в Са­ров к пре­по­доб­но­му Се­ра­фи­му. И ста­рец, к их ра­до­сти, по­звал от­ро­ка к се­бе в ке­лию и по-оте­че­ски с ним бе­се­до­вал. Для дет­ско­го серд­ца эта бе­се­да не про­шла да­ром, он вспо­ми­нал о тех бла­го­дат­ных ми­ну­тах всю жизнь.

Шло вре­мя, и на­сту­пил мо­мент Со­фро­нию ис­кать се­бе неве­сту. Вско­ре юно­ша, по ро­ди­тель­ско­му бла­го­сло­ве­нию, же­нил­ся на уро­жен­ке то­го же се­ла Мат­роне Ни­ки­фо­ровне. Се­мей­ная жизнь Со­фро­ния с из­бран­ни­цей бы­ла счаст­ли­вой. В се­мье бы­ло трое де­тей: На­та­лия, Бо­рис и Да­рия. Од­на­ко мысль об уеди­нен­ной жиз­ни не по­ки­да­ла его, и од­на­жды, по­лу­чив на то со­гла­сие су­пру­ги, Со­фро­ний ушел в лес для по­дви­гов ду­хов­ных.

Серд­це его ма­те­ри не на­хо­ди­ло по­коя. Она дол­го мо­ли­лась, про­ся Бо­га от­крыть ей, где ее сын, жив ли он. И вот од­на­жды ви­дит она в тон­ком ви­де­нии пре­по­доб­но­го Се­ра­фи­ма, ко­то­рый лас­ко­во го­во­рит ей; «Ра­дость моя! Не мучь се­бя и не ищи сы­на, ибо на это есть во­ля Бо­жия, чтобы по­ки­нул он се­мью и этим про­сла­вил род ваш». И ста­рец стал неви­дим.

А Со­фро­ний тем вре­ме­нем сде­лал се­бе в ле­су зем­лян­ку и про­во­дил вре­мя в мо­лит­ве и бо­го­мыс­лии. Как-то, вый­дя на по­ля­ну, он услы­шал ря­дом звон ко­ло­ко­лов и мо­лит­вен­ное пе­ние. По­дой­дя бли­же, он ни­че­го не уви­дел: кру­гом был лишь лес. Обой­дя по­ля­ну, Со­фро­ний услы­шал див­ный го­лос, го­во­ря­щий ему, что ме­сто это свя­то, и на этом ме­сте бу­дет оби­тель, и ему ее ос­но­вы­вать.

По­мо­лив­шись и воз­бла­го­да­рив Гос­по­да, Со­фро­ний при­нял­ся стро­ить несколь­ко зем­ля­нок для бу­ду­щих оби­та­те­лей мо­на­сты­ря. Ря­дом он раз­бил ого­род и пи­тал­ся пло­да­ми сво­их рук.

Од­на­жды жен­щи­ны из бли­жай­ше­го се­ла, при­шед­шие в лес за гри­ба­ми, за­ме­ти­ли от­шель­ни­ка. Они очень ис­пу­га­лись, но не убе­жа­ли, а рас­спро­си­ли, кто он, от­ку­да при­шел сю­да и чем за­ни­ма­ет­ся.

Ко­гда слух о по­движ­ни­ке рас­про­стра­нил­ся да­ле­ко по уез­ду, мно­гие ста­ли при­хо­дить к нему за со­ве­том, и это ста­ло тя­го­тить его. По­мо­лив­шись и ис­про­сив бла­го­сло­ве­ния пред ико­на­ми Бо­жи­ей Ма­те­ри и об­ра­зом пре­по­доб­но­го Се­ра­фи­ма, он ушел в за­твор. Три го­да ис­ка­ли о. Со­фро­ния, но най­ти не мог­ли.

По­сле трех­лет­не­го за­тво­ра по­движ­ник вер­нул­ся на свое ме­сто, чтобы ос­но­вать оби­тель. В устро­я­е­мой оби­те­ли по­се­ли­лись по­жи­лые жен­щи­ны. Ко­гда же они ста­но­ви­лись немощ­ны­ми или уми­ра­ли, по бла­го­сло­ве­нию стар­ца при­хо­ди­ли мо­ло­дые.

С каж­дым го­дом об­щи­на рос­ла, и для управ­ле­ния ею по­тре­бо­ва­лась стар­шая сест­ра или игу­ме­ния. Стар­шей сест­рой о. Со­фро­ний по­ста­вил свою дочь – Да­рью, ко­то­рая, к со­жа­ле­нию, ока­за­лась сла­бо­ха­рак­тер­ной, и мно­гие из се­стер этим зло­упо­треб­ля­ли.

Дол­го ду­мал ста­рец, как по­пра­вить де­ло. По­ехал он в Ря­зань к Прео­свя­щен­но­му Ар­ка­дию за бла­го­сло­ве­ни­ем и прось­бой по­слать в его бо­га­дель­ню сест­ру-мо­на­хи­ню для ру­ко­вод­ства сест­ра­ми.

...Алек­сан­дро-Нев­ская бо­га­дель­ня бы­ла ос­но­ва­на в трех вер­стах от се­ла Щу­ро­ва на зем­ле, при­над­ле­жав­шей кре­стья­ни­ну се­ла Мо­стья Ряж­ско­го уез­да Его­ру На­у­мо­ву Ро­ди­ну, и по­жерт­во­ван­ной им в па­мять осво­бож­де­ния кре­стьян от кре­пост­ной за­ви­си­мо­сти и чу­дес­но­го из­бав­ле­ния и спа­се­ния жиз­ни го­су­да­ря Алек­сандра Алек­сан­дро­ви­ча и су­пру­ги его Ма­рии Фе­о­до­ров­ны и сы­на их Ни­ко­лая Алек­сан­дро­ви­ча 17 ок­тяб­ря 1888 го­да во вре­мя кру­ше­ния цар­ско­го по­ез­да на пе­ре­гоне Та­ра­нов­ка – Бор­ки Юго-За­пад­ной же­лез­ной до­ро­ги.

Свя­щен­ный Си­нод по­ста­но­вил в па­мять это­го чу­да ос­но­вы­вать церк­ви и мо­на­сты­ри. В на­ча­ле 1892 го­да пер­вый ка­мень но­во­устро­я­е­мо­го хра­ма был за­ло­жен о. Со­фро­ни­ем, а 11 июля 1892 го­да храм был освя­щен в честь бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра Нев­ско­го, Свя­ти­те­ля Ни­ко­лая Чу­до­твор­ца и ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри «Зна­ме­ние» про­то­и­е­ре­ем се­ла Ухо­ло­ва Гав­ри­и­лом Пет­ро­ви­чем Куд­ряв­це­вым.

С 1892 го­да при хра­ме ста­ли со­ору­жать­ся по­строй­ки, и учре­жде­на бы­ла бо­га­дель­ня.

Вско­ре по про­ше­нию Прео­свя­щен­но­го Ар­ка­дия Свя­щен­ный Си­нод на­зна­чил бла­го­чин­ную Ко­лы­чев­ско­го Ка­зан­ско­го мо­на­сты­ря мо­на­хи­ню Ан­ге­ли­ну за­ве­ду­ю­щей Алек­сан­дро-Нев­ской бо­га­дель­ней Ряж­ско­го уез­да. В 1897 го­ду она при­сту­пи­ла к управ­ле­нию об­щи­ной, а в 1907 го­ду воз­ве­де­на в сан игу­ме­ний.

За де­сять лет су­ще­ство­ва­ния мо­на­сты­ря чис­ло се­стер в нем до­стиг­ло ше­сти­де­ся­ти пя­ти. В хра­ме оби­те­ли свя­щен­ник Алек­сий Кам­нев со­вер­шал Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию. Необык­но­вен­ным был мо­на­стыр­ский хор: мо­на­хи­ни пе­ли, слов­но ан­ге­лы, кли­рос на­хо­дил­ся на­вер­ху, и пев­чих не бы­ло вид­но, до­но­си­лись, слов­но с небес, толь­ко их го­ло­са.

Ко­гда се­стер ста­ло до­ста­точ­но мно­го и цер­ковь ста­ла тес­на, ре­ше­но бы­ло сде­лать при­строй­ку к хра­му. И впо­след­ствии один храм в на­ро­де на­зы­ва­ли Со­фро­ни­е­вым, а дру­гой, по­стро­ен­ный поз­же, – Ан­ге­ли­ни­ным.

Оби­тель обу­стра­и­ва­лась, стро­и­лись ке­лий для се­стер.

При су­ро­вой игу­ме­ний ис­точ­ни­ком уте­ше­ния в оби­те­ли оста­вал­ся отец Со­фро­ний. Сло­во его при­ни­ма­лось с ве­рою, бла­го­сло­ве­ние его или осо­бое вни­ма­ние счи­та­лось ве­ли­ким уте­ше­ни­ем.

Мать игу­ме­нию сму­щал ав­то­ри­тет от­ца Со­фро­ния. Враг ро­да че­ло­ве­че­ско­го вну­шал ей мысль о том, что он мо­жет стать на­сто­я­те­лем, а она – про­стой хо­зяй­кой, хо­тя в сане игу­ме­ний. Мно­го обид при­чи­ни­ла игу­ме­ния стар­цу. Слух о на­стро­е­ни­ях в мо­на­сты­ре до­стиг Прео­свя­щен­но­го Ар­ка­дия. Вла­ды­ка вы­звал игу­ме­нию, уве­ще­вал ее, убеж­дал сми­рить­ся. Но труд­но бы­ло пе­ре­убе­дить на­сто­я­тель­ни­цу. По­сле од­ной из ссор м. Ан­ге­ли­на по­да­ла на о. Со­фро­ния в суд, чтобы вы­се­лить его из мо­на­сты­ря. Ко­гда при­е­хал про­ку­рор, ба­тюш­ка лю­без­но при­нял его, при­гла­сил от­ку­шать чаю и все ре­шить ми­ром. Так и слу­чи­лось: де­ло бы­ло за­кры­то, а игу­ме­ния осты­ла, ви­дя свое по­ра­же­ние. Ба­тюш­ка же вско­ре пе­ре­се­лил­ся на мо­на­стыр­ский ху­тор, в неболь­шой до­мик, ку­да и при­те­кал к нему Бо­жий люд за со­ве­том и уте­ше­ни­ем.

На­сту­пил 1914 год, по­след­ний в зем­ной жиз­ни от­ца Со­фро­ния. Стар­цу шел 89-й год. Здо­ро­вье его ослаб­ло, и он за­бо­лел. Серд­це на­сто­я­тель­ни­цы смяг­чи­лось, и она раз­ре­ши­ла ему вер­нуть­ся в оби­тель. Но недол­го про­жил отец Со­фро­ний в устро­ен­ной им оби­те­ли и мир­но ото­шел ко Гос­по­ду 25 ян­ва­ря 1914 го­да.

Ко­гда при­шли об­ла­чать те­ло усоп­ше­го, то, сняв верх­нюю одеж­ду, об­на­ру­жи­ли на его те­ле вери­ги, ко­то­рые врос­ли в те­ло. Мать игу­ме­ния дол­го пла­ка­ла, про­си­ла про­ще­ния, со­зна­вая свое недо­сто­ин­ство пред ве­ли­ким по­движ­ни­ком.

По об­ла­че­нии стар­ца по­ло­жи­ли в гроб, ко­то­рый отец Со­фро­ний за несколь­ко лет до смер­ти сде­лал сво­и­ми ру­ка­ми. Сде­лал се­бе и мо­ги­лу-склеп, где же­лал быть по­гре­бен­ным.

Весть о кон­чине бла­жен­но­го стар­ца раз­нес­лась по всей Ря­зан­ской зем­ле и окрест­ным гу­бер­ни­ям. На­род все подъ­ез­жал и подъ­ез­жал. Спа­ли в хра­ме, в го­сти­ном кор­пу­се.

По­хо­ро­ны о. Со­фро­ния со­сто­я­лись на де­вя­тый день, на Сре­те­ние Гос­подне. До ме­ста веч­но­го упо­ко­е­ния стар­ца ше­ствие дли­лось 4 ча­са. Непре­рыв­но слу­жи­лись па­ни­хи­ды.

При жиз­ни отец Со­фро­ний мно­го го­во­рил о по­след­них вре­ме­нах, о за­кры­тии мо­на­сты­ря, об уча­стии се­стер, о пол­ном раз­ру­ше­нии его оби­те­ли. И сло­ва его сбы­лись. В 1937 го­ду, ко­гда мо­на­стырь за­кры­ли, сест­ры жи­ли кто на ху­то­рах, кто в оби­те­ли.

Еще до кон­чи­ны ба­тюш­ка Со­фро­ний го­во­рил при­хо­див­шим к нему сест­рам и ми­ря­нам: «Хо­ди­те, ко­гда умру, ко мне на мо­гил­ку, да но­си­те по гри­вен­нич­ку. И дам вам боль­ше, чем при жиз­ни да­вал». За­вет его все­гда ис­пол­нял­ся, при­хо­ди­ли лю­ди, слу­жи­лись па­ни­хи­ды, про­си­ли ба­тюш­ку, в чем нуж­да­лись.

Игу­ме­ния Ан­ге­ли­на ста­ре­ла. До­стиг­нув глу­бо­кой ста­ро­сти, при­хо­дя на мо­гил­ку ба­тюш­ки, она про­си­ла от­ца Со­фро­ния про­стить ее и, ес­ли Бо­гу угод­но, взять ее к Се­бе, по­то­му что очень тя­же­лое на­сту­пи­ло вре­мя. Вско­ре она дей­стви­тель­но за­бо­ле­ла и, про­болев 8 лет, мир­но ото­шла ко Гос­по­ду в 1938 го­ду, спу­стя год по­сле за­кры­тия мо­на­сты­ря.

По­хо­ро­ни­ли м. Ан­ге­ли­ну ря­дом с ма­те­рью Ана­ста­си­ей, о. Со­фро­ни­ем и дву­мя дру­ги­ми сест­ра­ми оби­те­ли.

...Бы­ло вре­мя, ко­гда в за­кры­том мо­на­сты­ре хо­те­ли раз­ме­стить пи­о­нер­ский ла­герь, но на­ле­тев­шие ко­ма­ры ис­ку­са­ли при­е­хав­ших, и те, со­брав на­ско­ро свои ве­щи, по­ки­ну­ли это ме­сто. А мест­ные жи­те­ли вспо­ми­на­ют сло­ва от­ца Со­фро­ния: «Ме­сто для по­ру­га­ния и осквер­не­ния не дам ни­ко­му, а за­щи­щать бу­ду его ко­ма­ра­ми».

По­сле Ве­ли­кой Оте­че­ствен­ной вой­ны пред­се­да­тель мест­но­го кол­хо­за ре­шил сне­сти храм и мо­на­стыр­ские по­строй­ки. Храм сло­ма­ли и кир­пич увез­ли в кол­хоз на стро­и­тель­ство сви­нар­ни­ка. Но толь­ко по­стро­и­ли сте­ну, на­ут­ро она упа­ла. И так по­вто­ря­лось мно­го раз. В кон­це кон­цов стро­и­тель­ство сви­нар­ни­ка пре­кра­ти­ли. Но пра­вед­ный гнев Бо­жий на­стиг пред­се­да­те­ля. У него от­ня­лись но­ги и ру­ки. Му­чил­ся он до са­мой смер­ти. Не раз при­во­зи­ли его на свя­тое ме­сто, на мо­ги­лу от­ца Со­фро­ния, и он про­сил у ба­тюш­ки про­ще­ния за со­де­ян­ное.

Ми­ло­стью Бо­жи­ей клад­би­ще, где по­чи­ва­ет пра­вед­ный ста­рец Со­фро­ний, со­хра­ни­лось и по­ныне. Чтут лю­ди до­ро­гую мо­гил­ку и при­хо­дя к ней, про­сят по­мо­щи и пред­ста­тель­ства за них от­ца Со­фро­ния. Мно­гие из при­хо­дя­щих ви­де­ли огонь, ис­хо­дя­щий из зем­ли с то­го ме­ста, где был свя­той ал­тарь, где мно­го лет со­вер­ша­лась Бес­кров­ная Жерт­ва Бо­гу. Как пред­ска­зы­вал ста­рец Со­фро­ний, бу­дет здесь вновь мо­на­стырь, но не жен­ский, а муж­ской. А от­кро­ет­ся оби­тель то­гда, ко­гда мо­щи стар­ца «под­ни­мут­ся из мо­ги­лы». В это вре­мя на­род по­те­чет ко свя­тым мо­щам ре­кой, и бу­дет боль­шая до­ро­га, и мно­же­ство чу­дес свер­шит­ся.

Чу­де­са по мо­лит­вам пра­вед­но­го Со­фро­ния Иберд­ско­го

В Ряж­ском уез­де, в од­ной се­мье ро­ди­лась сле­пая де­воч­ка Фе­о­до­ра. Мать ее, Агрип­пи­на, мо­ли­лась но­ча­ми, чтобы Гос­подь ис­це­лил дочь, и од­на­жды по­сле слез­ной мо­лит­вы за­дре­ма­ла. И ви­дит она сон: под­хо­дит к ней се­дой ста­ри­чок и го­во­рит: «Ты вот пла­чешь, да сле­зы льешь... При­ди ко мне в мо­на­стырь, я те­бе по­мо­гу». И он ска­зал, ку­да ей сле­ду­ет прид­ти. Проснув­шись, Агрип­пи­на рас­ска­за­ла род­ным сон, и со­бра­лись они в оби­тель во имя свя­то­го бла­го­вер­но­го кня­зя Алек­сандра Нев­ско­го близ се­ла Шу­ро­ва. В это вре­мя еще был жив отец Со­фро­ний. Ста­рец сам встре­тил при­шед­ших и, по­ка­чав го­ло­вой, мол­вил: «Ка­кая-то у вас бе­да...» Мать ему и рас­ска­за­ла о сле­по­рож­ден­ной до­че­ри. Отец Со­фро­ний пред­ло­жил ей чаю, сам то­же по­пил, а по­сле это­го взял круж­ку, пе­ре­кре­стил и про­мыл ре­бен­ку ча­ем гла­за и бла­го­сло­вил де­вять дней жить в мо­на­сты­ре.

По про­ше­ствии это­го вре­ме­ни де­воч­ка про­зре­ла.

Мать при­па­ла к сто­пам от­ца Со­фро­ния, бла­го­да­ри­ла его, как мог­ла, а он от­ве­чал: «Бо­га бла­го­да­ри­те, а я – че­ло­век греш­ный». С ра­до­стью мать воз­вра­ти­лась до­мой, а дочь ее, Фе­о­до­ра Би­би­ко­ва, до­жи­ла до 65 лет и пе­ред кон­чи­ной про­си­ла по­хо­ро­нить ее на клад­би­ще, где по­гре­бен отец Со­фро­ний.

Неда­ле­ко от мо­на­сты­ря отец Со­фро­ний вы­ко­пал ко­ло­дец, про­зван­ный поз­же в на­ро­де Со­фро­ни­е­вым, и бла­го­сло­вил ку­пать­ся в нем и пить во­ду для ис­це­ле­ния от сле­по­ты и раз­но­об­раз­ных бо­лез­ней. Неко­то­рые чу­де­са за­пи­са­ли ныне здрав­ству­ю­щие жи­те­ли Ко­раб­лин­ско­го рай­о­на.

У од­ной ра­бы Бо­жи­ей, име­нем Ев­фи­мия, так силь­но бо­ле­ла го­ло­ва, что жен­щи­на не мог­ла ра­бо­тать, ма­ло хо­ди­ла, а все боль­ше ле­жа­ла, ту­го стя­нув го­ло­ву бин­том.

Од­на­жды она ви­дит сон: под­хо­дит к ней ста­ри­чок, се­дой, с яс­ны­ми, при­вет­ли­вы­ми гла­за­ми и го­во­рит: «Что, го­ло­вуш­ка бо­лит?» Во сне он бла­го­сло­вил ее и при­ло­жил крест, ко­то­рый но­сил при се­бе, ска­зав: «Чи­тай «Бо­го­ро­ди­цу», по­ло­жи три по­кло­на и до са­мой смер­ти го­ло­ва не бу­дет бо­леть».

Проснув­шись, Ев­фи­мия сде­ла­ла то, что по­ве­лел ей див­ный ста­рец, и го­лов­ные бо­ли ис­чез­ли. Но она не зна­ла, что за свя­той че­ло­век яв­лял­ся ей, а ко­гда бы­ла в го­стях у од­ной при­я­тель­ни­цы, ко­то­рая чти­ла о. Со­фро­ния, то уви­де­ла у нее его порт­рет и вос­клик­ну­ла: «Вот кто но­чью ко мне при­хо­дил!». Те­перь она все­гда бла­го­да­рит ба­тюш­ку за его ми­лость и од­на­жды ле­том по­се­ти­ла его мо­гил­ку.

По­еха­ли как-то в мо­на­стырь две жен­щи­ны: На­та­лья и Па­рас­ке­ва Бу­гаи­хи­ны, а до оби­те­ли от се­ла – сем­на­дцать верст.

Подъ­ез­жа­ют к мо­на­стыр­ско­му ху­то­ру, а ху­тор бед­ный, по­строй­ки ста­рые. Подъ­ез­жа­ют к мо­на­сты­рю, при­вя­за­ли ло­ша­дей у ко­нюш­ни. Толь­ко к во­ро­там по­до­шли – встре­ча­ет их отец Со­фро­ний и го­во­рит: «Ой, кто ко мне при­е­хал! – ра­дост­ный, с улыб­кой. – Да это пет­ров­ские бо­га­чи ко мне при­е­ха­ли!»

Жен­щи­ны, услы­шав та­кие сло­ва, по­блед­не­ли, ведь до­ро­гой они за­ни­ма­лись пе­ре­су­да­ми, го­во­ри­ли, что все у от­ца Со­фро­ния бед­но, а он им все от­крыл. Но ба­тюш­ка улыб­нул­ся, бла­го­сло­вил их и про­во­дил в храм, к сест­рам. Так, да­же на рас­сто­я­нии, чи­тал ба­тюш­ка Со­фро­ний мыс­ли и встре­чал всех, кто к нему ехал.

Жи­тель­ни­це го­ро­да Ко­раб­ли­но, ныне по­кой­ной Анне Ди­мит­ри­евне Лок­та­е­вой, до­ве­лось быть у от­ца Со­фро­ния еще при его жиз­ни. Дол­го го­во­ри­ли ста­рец и Ан­на, а по­том он ей и го­во­рит: «Анюта, пой­ди за ме­ня за­муж». Она от этих слов чуть не ли­ши­лась рас­суд­ка. «Ба­тюш­ка, как же я за Вас за­муж пой­ду, да Вы ме­ня не возь­ме­те...» А ста­рец го­во­рит: «Бо­ро­да у ме­ня длин­ная. Доч­ку твою игу­ме­ньей сде­лаю, бу­дет храм ря­дом, но хо­дить в него не бу­дешь, у те­бя до­ма храм бу­дет».

По­сле это­го раз­го­во­ра при­шла Ан­на до­мой и рас­ска­зы­ва­ла, как ее отец Со­фро­ний сва­тал – неиз­вест­но к че­му.

А через две неде­ли при­е­хал к Анне вы­со­кий муж­чи­на с бо­ро­дой и го­во­рит: «Вы­хо­ди за ме­ня за­муж. Же­на умер­ла, а у ме­ня во­семь де­тей...» Анюта по­ду­ма­ла и со­гла­си­лась. И был у нее, как пред­ска­зал отец Со­фро­ний, до­маш­ний «мо­на­стырь» и игу­ме­нья, храм ря­дом, но до­ма свой был храм. Всех она лю­би­ла – и сво­их, и при­ем­ных де­тей, – а все­го их бы­ло де­сять че­ло­век. До­жи­ла Ан­на до 87 лет, всех вос­пи­та­ла, бла­го­да­ря мо­лит­вам от­ца Со­фро­ния.

Мно­же­ство чу­дес со­вер­ша­ет­ся и по смер­ти от­ца Со­фро­ния. Мно­гие ви­де­ли его хо­дя­щим по ле­су в фу­фа­еч­ке, под­по­я­сан­ным лыч­кой и с то­по­ри­ком на бо­ку.

Как-то раз при­шли жен­щи­ны на ро­ди­тель­скую суб­бо­ту на мо­на­стыр­ское клад­би­ще, а к ним под­хо­дит па­рень и го­во­рит: «Ба­буш­ки, вот что я вам рас­ска­жу. Ехал я недав­но но­чью по ле­су на ма­шине – вез лес на рас­пил­ку в по­се­лок. До­е­хал до это­го клад­би­ща, ма­ши­на оста­но­ви­лась и даль­ше не едет. Смот­рю – ого­нек вид­не­ет­ся. Ду­мал, ре­бя­та ко­стер ря­дом жгут. По­до­шел к это­му ме­сту по­бли­же, смот­рю – го­рит на этой мо­гил­ке боль­шая све­ча, го­рит яр­ко, несмот­ря на силь­ный ве­тер. Оклик­нул во­круг – ни­ко­го. Страш­но ста­ло. Бро­сил ма­ши­ну в ле­су и по­бе­жал в по­се­лок за под­мо­гой – ма­ши­на ведь не идет. Рас­ска­зал об этом слу­чае ле­со­ру­бам, а они, ока­зы­ва­ет­ся, то­же как-то, ра­бо­тая до­позд­на, ви­де­ли со сто­ро­ны клад­би­ща ог­нен­ный столп, как буд­то кто-то из ле­са на небо про­жек­то­ром све­тил. И еще ви­де­ли ста­ри­ка, хо­дя­ще­го по ле­су в фу­фай­ке и с то­по­ром.

По­жи­лые жен­щи­ны по­ве­да­ли, что это мо­гил­ка ве­ли­ко­го стар­ца, угод­ни­ка Бо­жия от­ца Со­фро­ния. А ма­ши­ну на­ут­ро при­вез­ли на бук­си­ре – це­лую и невре­ди­мую.

Мно­го раз спа­сал отец Со­фро­ний сы­на мест­но­го лес­ни­ка Алек­сандра. Тот, ко­гда об­хо­дил лес, – а уго­дья бы­ли боль­шие – за­блу­дил­ся. Лес тем­ный, да и де­ло к ве­че­ру. Хо­дил-хо­дил. Смот­рит вдаль – го­рит ого­нек. Вы­шел на свет. Ко­гда по­до­шел по­бли­же, узнал клад­би­ще, а у мо­гил­ки от­ца Со­фро­ния го­рит лам­па­да на кре­сте. Алек­сандр упал на мо­ги­лу и спал до утра. Оч­нув­шись, ни­че­го не мог вспом­нить, а по­том вспом­нил, как блуж­дал но­чью и как при­шел на клад­би­ще. До­ма все вол­но­ва­лись, а Алек­сандр рас­ска­зал, как его спас отец Со­фро­ний. И с тех пор, ко­гда Алек­сандр об­хо­дил лес­ные уго­дья, все­гда за­теп­ли­вал на мо­гил­ке ба­тюш­ки Со­фро­ния лам­пад­ку и бла­го­да­рил стар­ца за его ми­лость.

Од­на­жды, ко­гда мо­на­стырь был уже за­крыт, но там про­дол­жа­ли жить мо­на­хи­ни, по­еха­ли из се­ла Пет­ро­ва ту­да две жен­щи­ны, Ан­на и На­деж­да, – от­вез­ти про­дук­ты. Про­еха­ли по­сад­ки и у въез­да в лес с ужа­сом уви­де­ли об­на­жен­но­го муж­чи­ну. Ис­пу­ган­ные жен­щи­ны хо­те­ли бы­ло воз­вра­щать­ся. А по до­ро­ге в мо­на­стырь рос боль­шой дуб. Толь­ко подъ­е­ха­ли к нему – вы­хо­дит ста­ри­чок в фу­фа­еч­ке и с то­по­ри­ком и го­во­рит: «Что это вы воз­вра­ща­е­тесь, или ко­го бо­и­тесь?»

Жен­щи­ны ему все рас­ска­за­ли, а он го­во­рит: «Я вас про­во­жу, я как раз в ту сто­ро­ну иду». Про­шли боль­шую часть до­ро­ги, жен­щи­ны ду­ма­ют: «Вот и окру­жи­ли: один впе­ре­ди, а дру­гой – по­за­ди, да с то­по­ром. Де­лай, что хо­чешь...» То­гда ста­ри­чок огля­нул­ся и го­во­рит: «За­чем ду­ма­ешь ху­дые мыс­ли... Я иду сын­ку мо­е­му по­мочь да двух се­стер про­ве­дать. Иди спо­кой­но и не бой­ся».

До­шли до мо­на­сты­ря, по­бла­го­да­ри­ли стар­ца, по­кло­ни­лись, ви­дят – он по­шел в сто­ро­ну клад­би­ща. При­шли к ма­туш­кам, а они так об­ра­до­ва­лись, что не за­бы­ва­ют их, при­нес­ли им го­стин­цев. А жен­щи­ны рас­ска­за­ли ма­туш­кам, как их де­душ­ка про­во­жал. Те за­пла­ка­ли сле­за­ми уми­ле­ния: «Да ведь это был ба­тюш­ка отец Со­фро­ний...» Вот то­гда жен­щи­ны и по­ня­ли, с кем шли. Так до сих пор лю­ди ве­рят и не раз на се­бе чув­ство­ва­ли, что отец Со­фро­ний хо­дит по ле­су и охра­ня­ет его.

Мно­же­ство чу­дес со­вер­ша­лось на свя­том ис­точ­ни­ке пра­вед­но­го Со­фро­ния. Неко­то­рые, по ми­ло­сти Бо­жи­ей, бы­ли за­пи­са­ны и пе­ре­да­ва­лись из рук в ру­ки. 28 июля 1921 го­да при­шла на по­кло­не­ние пра­вед­но­му о. Со­фро­нию в мо­на­стырь кре­стьян­ка Бо­го­ро­диц­ко­го уез­да Туль­ской гу­бер­нии Мат­ро­на Ни­ки­ти­на Крю­ко­ва. Ей бы­ло во сне ви­де­ние, в ко­то­ром ста­ри­чок, на­звав­ший­ся Со­фро­ни­ем, ве­лел ей при­е­хать в Алек­сан­дре-Неве­кий мо­на­стырь Ряж­ско­го уез­да и ис­ку­пать­ся в его ис­точ­ни­ке. У Мат­ре­ны силь­но бо­ле­ла ле­вая ру­ка. Ко­гда она при­е­ха­ла и ис­ку­па­лась в ис­точ­ни­ке, тот­час по­лу­чи­ла ис­це­ле­ние, а ко­гда по­шла на мо­гил­ку, то по фо­то­гра­фии узна­ла див­но­го стар­ца, явив­ше­го­ся ей, и бла­го­да­ри­ла его за яв­лен­ную ей ми­лость.

В том же 1921 го­ду, 4 июля, по­лу­чи­ла ис­це­ле­ние на свя­том ис­точ­ни­ке кре­стьян­ка Там­бов­ской гу­бер­нии се­ла Но­воспас­ско­го Ан­на Ти­мо­фе­ев­на Ло­рец­кая, бо­лее трех лет стра­дав­шая рев­ма­тиз­мом. Омыв­шись свя­той во­дой, она по­чув­ство­ва­ла об­лег­че­ние.

В июле 1917 го­да у ис­точ­ни­ка от­ца Со­фро­ния про­изо­шло ис­це­ле­ние сле­пой кре­стьян­ки Сим­бир­ской гу­бер­нии Агрип­пи­ны Ели­за­ро­вой, 18-ти лет. По ее сло­вам, она ослеп­ла 13 лет на­зад. Од­на­жды но­чью при­снил­ся ей сон: бро­дит она по ле­су и ви­дит на опуш­ке сле­ва мо­на­стырь, а ря­дом – бла­го­об­раз­но­го стар­ца. Он ей го­во­рит: «При­хо­ди ко мне, я те­бе по­мо­гу». Он объ­яс­нил ей до­ро­гу, и ви­де­ние кон­чи­лось. Проснув­шись, она об­на­ру­жи­ла в сво­ей ру­ке за­пис­ку – как до­е­хать до мо­на­сты­ря и под­пись: отец Со­фро­ний.

Ко­гда Агрип­пи­на при­е­ха­ла в оби­тель, ее от­ве­ли к ис­точ­ни­ку, она пе­ре­кре­сти­лась, вы­пи­ла во­ды и про­мы­ла гла­за. Сна­ча­ла она ста­ла ви­деть мут­но, а по­том – хо­ро­шо раз­ли­чать пред­ме­ты. На мо­гил­ке она по фо­то­гра­фии узна­ла стар­ца, при­хо­див­ше­го к ней но­чью.

* * *

В 1996 го­ду на­ча­лось ду­хов­ное воз­рож­де­ние мо­на­сты­ря. Ря­дом с мо­гил­кой стар­ца сре­ди ле­сов был за­ло­жен храм. Спу­стя год на ку­по­ле вновь устро­ен­ной церк­ви воз­двиг­ли крест, а 12 сен­тяб­ря 1998 го­да храм был освя­щен.

29 мая 1998 го­да бы­ли об­ре­те­ны свя­тые мо­щи от­ца Со­фро­ния. Слу­чи­лось так, как и пред­ска­зы­вал ста­рец: бу­дет здесь вновь мо­на­стырь, но не жен­ский, а муж­ской. А от­кро­ет­ся оби­тель то­гда, ко­гда мо­щи стар­ца «под­ни­мут­ся из мо­ги­лы». В это вре­мя на­род по­те­чет ко свя­тым мо­щам ре­кой, и бу­дет боль­шая до­ро­га, и мно­же­ство чу­дес свер­шит­ся.

...А за несколь­ко дней до тор­же­ства про­слав­ле­ния пра­вед­но­го Со­фро­ния в храм на свое ме­сто воз­вра­ти­лась ико­на Бо­жи­ей Ма­те­ри «Ско­ро­по­слуш­ни­ца», та са­мая, с ко­то­рой свя­за­но див­ное ска­за­ние Алек­сан­дро-Нев­ской Со­фро­ни­е­вой оби­те­ли.

Это чу­дес­ное яв­ле­ние слу­чи­лось в фев­ра­ле 1892 го­да. Ко­гда в мо­на­сты­ре был по­стро­ен двух­этаж­ный храм, то игу­ме­ния по­сла­ла от­ца Со­фро­ния со­би­рать для свя­той оби­те­ли по се­лам и церк­вам ико­ны. Вез отец Со­фро­ний три боль­шие ико­ны: Бо­жи­ей Ма­те­ри «Ско­ро­по­слуш­ни­цы», Иоан­на Пред­те­чи, Ар­хан­ге­ла Ми­ха­и­ла. Ико­ны на­хо­ди­лись в са­нях и за­вер­ну­ты бы­ли в по­лот­но, чтобы не по­ца­ра­па­лись.

По до­ро­ге в мо­на­стырь ба­тюш­ка меч­тал, где по­ме­стить свя­тые об­ра­за, но Гос­по­ду и Его Пре­чи­стой Ма­те­ри бы­ло угод­но про­сла­вить осо­бо од­ну из икон – «Ско­ро­по­слуш­ни­цу», на­пи­сан­ную иерос­хи­мо­на­хом Ки­рил­лом в 1883 го­ду на Свя­той Го­ре Афон.

Вот как это бы­ло. Отец Со­фро­ний огля­нул­ся и за­ме­тил, что од­ной ико­ны в са­нях не хва­та­ет. По­вер­нул ло­шадь об­рат­но: ду­мал, что ико­на слу­чай­но упа­ла из са­ней и по­те­ря­лась, но, про­ехав нема­лое рас­сто­я­ние, ико­ны он не на­шел. Всю до­ро­гу ба­тюш­ка неутеш­но пла­кал.

Подъ­е­хал он к хра­му, а ма­туш­ка игу­ме­ния уже встре­ча­ет его. По­дой­дя к ней, он упал ниц и по­ве­дал о слу­чив­шем­ся. Ма­туш­ка сна­ча­ла него­до­ва­ла, но по­том успо­ко­и­лась: хоть осталь­ные ико­ны в це­ло­сти и со­хран­но­сти до­ста­вил. От­кры­ва­ют храм и ви­дят: ико­на Бо­жи­ей Ма­те­ри «Ско­ро­по­слуш­ни­ца» сто­ит на том ме­сте, где меч­тал по­ста­вить ее отец Со­фро­ний. Сколь­ко слез уми­ле­ния бы­ло про­ли­то: неви­ди­мой си­лой пе­ре­нес­лась ико­на в храм.

За три го­да до за­кры­тия оби­те­ли из очей Бо­жи­ей Ма­те­ри стру­и­лись сле­зы. Сви­де­тель­ни­цей то­му бы­ла ма­туш­ка Клео­пат­ра, при­смат­ри­вав­шая за хра­мом. В 1937 го­ду мо­на­стырь за­кры­ли, его по­стиг­ло пол­ное ра­зо­ре­ние и за­пу­сте­ние, а свя­той об­раз с тех пор в осо­бо устро­ен­ном ки­о­те на­хо­дил­ся в хра­ме се­ла Ясе­нок.

...Ис­це­лять че­ло­ве­че­ские стра­сти, очи­щать серд­ца – имен­но в этом ви­дел отец Со­фро­ний смысл сво­ей жиз­ни. Ста­рец не был ни су­ро­вым мо­на­хом-от­шель­ни­ком, ни же­сто­ким об­ли­чи­те­лем че­ло­ве­че­ских недо­стат­ков и немо­щей. Он был жи­вой лю­бо­вью, близ­ким вся­кой скор­бя­щей ду­ше. И по­то­му очень для мно­гих отец Со­фро­ний стал и дру­гом, и ду­хов­ным вра­чом, при­тя­ги­вая к се­бе не толь­ко про­сто­лю­ди­нов, но и лю­дей об­ра­зо­ван­ных, ис­кав­ших на­став­ни­ка в жиз­ни, ко­то­рый бы здесь, на зем­ле, ука­зал путь к жиз­ни веч­ной. Си­ла его чи­стой мо­лит­вы и бла­го­да­ти ограж­да­ла и по­ныне ограж­да­ет от неуря­диц и коз­ней вра­жи­их всех, кто в сво­их мо­лит­вах про­сит его по­мо­щи.

«Гос­подь да­ру­ет нам свя­тые мо­щи, чтобы они чу­до­дей­ство­ва­ли здесь, – ска­зал, об­ра­ща­ясь к при­хо­жа­нам в день про­слав­ле­ния свя­то­го, ар­хи­епи­скоп Ря­зан­ский и Ка­си­мов­ский Си­мон. – И по ве­ре сво­ей каж­дый по­лу­чит здесь бла­го­дать Бо­жию».

Пра­вед­ный Со­фро­ний был по­чи­та­те­лем пре­по­доб­но­го Се­ра­фи­ма Са­ров­ско­го, к ко­то­ро­му со всех кон­цов Рос­сии сте­ка­лись лю­ди толь­ко с од­ним во­про­сом: как спа­стись? И пре­по­доб­ный Се­ра­фим го­во­рил: «Ра­дость моя! Стя­жи дух мир­ный, и не толь­ко ты, а ты­ся­чи душ спа­сут­ся око­ло те­бя». При­хо­ди­ли лю­ди и в это ме­сто с тем же во­про­сом. И пра­вед­ный Со­фро­ний от­ве­чал всем при­хо­дя­щим к нему сло­ва­ми пре­по­доб­но­го Се­ра­фи­ма, ко­то­ро­го очень по­чи­тал: «Ра­дость моя! Стя­жи дух мир­ный, и не толь­ко ты, а ты­ся­чи душ спа­сут­ся око­ло те­бя».

Дру­гие спра­ши­ва­ли: «Ба­тюш­ка, как жить?» И пра­вед­ный Со­фро­ний, ко­то­рый так­же чтил пре­по­доб­но­го Ам­вро­сия, а воз­мож­но, и лич­но встре­чал­ся с ним, от­ве­чал сло­ва­ми Оп­тин­ско­го стар­ца: «Жить – не ту­жить, ни­ко­го не осуж­дать, ни­ко­му не до­са­ждать и всем – мое по­чте­ние».

Молитвы

Тропарь праведному Софронию Ибердскому, глас 5

Боже́ственною благода́тию просвети́вся,/ терпе́нием, слеза́ми, посто́м и моли́твою/ подвиза́лся еси́ во вре́менней жи́зни сей/ и по сме́рти да́руеши исцеле́ния,/ с ве́рою притека́ющим к тебе́./ Те́мже и мы ны́не чтим обре́тение честны́х моще́й твои́х,/ утеша́ющих ду́ши на́ша ско́рбныя,/ напоя́я их ра́достию и слеза́ми умиле́ния./ Святы́й пра́ведный Софро́ние,/ моли́ся приле́жно о нас ко Го́споду,/ да страну́ на́шу Росси́йскую в ми́ре сохрани́т// и спасе́т ду́ши на́ша.

Кондак праведному Софронию Ибердскому, глас 3

Оста́вив все зе́мное попече́ние,/ преподо́бнаго Серафи́ма Саро́вскаго житию́ подража́я/, оби́тель же́нскую в пусты́ннем ме́сте основа́л еси́,/ да прославля́ется здесь непреста́нно и́мя Бо́жие./ И мы, ви́дя сбыва́ющееся се́рдца твоего́ жела́ние,/ из глубины́ души́ к тебе́ взыва́ем:/ святы́й пра́ведный Софро́ние,/ прииди́, ста́ни с на́ми,/ да просла́вим вку́пе Христа́ Бо́га на́шего/ и Пресвяту́ю Де́ву Чи́стую,/ Упова́ние христиа́ном,// да спасе́т Госпо́дь ду́ши на́ша.

Случайный тест