Ваш город - Сиэтл?

Для получения календаря в соответствии с Вашей временной зоной - пожалуйста, укажите город.

Не найден город с таким названием. Пожалуйста, укажите другой (например, ближайший региональный центр).

Дни памяти:

5 февраля  (переходящая) – Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской

25 июня  (переходящая) – Собор Санкт-Петербургских святых

2 мая

1 июля

21 октября – Собор Вятских святых

Житие

Свя­щен­но­ис­по­вед­ник Вик­тор ро­дил­ся 21 мая 1878 го­да в се­мье пса­лом­щи­ка Тро­иц­кой церк­ви се­ла Зо­ло­то­го Ка­мы­шин­ско­го уез­да Са­ра­тов­ской гу­бер­нии Алек­сандра и его су­пру­ги Ан­ны Ост­ро­ви­до­вых и в кре­ще­нии был на­ре­чен Кон­стан­ти­ном. В 1888 го­ду, ко­гда ему ис­пол­ни­лось де­сять лет, он был от­дан в при­го­то­ви­тель­ный класс Ка­мы­шин­ско­го ду­хов­но­го учи­ли­ща и через год был при­нят в пер­вый класс. По окон­ча­нии в 1893 го­ду учи­ли­ща он по­сту­пил в Са­ра­тов­скую Ду­хов­ную се­ми­на­рию и окон­чил ее по пер­во­му раз­ря­ду. В 1899 го­ду Кон­стан­тин по­сту­пил в Ка­зан­скую Ду­хов­ную ака­де­мию. Ему, как успеш­но вы­дер­жав­ше­му при­ем­ные эк­за­ме­ны, бы­ла предо­став­ле­на сти­пен­дия.
Уже в сту­ден­че­ские го­ды у него про­яви­лись яр­кие да­ро­ва­ния в об­ла­сти гу­ма­ни­тар­ных на­ук, ин­те­рес к оте­че­ствен­ной сло­вес­но­сти, фило­со­фии и пси­хо­ло­гии. Он стал од­ним из ак­тив­ней­ших де­я­те­лей и то­ва­ри­щем пред­се­да­те­ля сту­ден­че­ско­го фило­соф­ско­го круж­ка. По окон­ча­нии в 1903 го­ду ака­де­мии Кон­стан­тин Алек­сан­дро­вич был удо­сто­ен сте­пе­ни кан­ди­да­та бо­го­сло­вия с пра­вом пре­по­да­ва­ния в Ду­хов­ной се­ми­на­рии.
28 июня 1903 го­да епи­скоп Во­лын­ский и Жи­то­мир­ский Ан­то­ний (Хра­по­виц­кий) по­стриг его в ман­тию с име­нем Вик­тор; на дру­гой день он был ру­ко­по­ло­жен во иеро­ди­а­ко­на, а на сле­ду­ю­щий – во иеро­мо­на­ха и вско­ре на­зна­чен в го­род Хва­лынск на­сто­я­те­лем ор­га­ни­зу­е­мо­го в это вре­мя Свя­то-Тро­иц­ко­го по­дво­рья Са­ра­тов­ско­го Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го мо­на­сты­ря.

Епи­скоп Вик­тор и ипо­ди­а­кон Алек­сандр Ель­чу­гин

Епи­скоп Вик­тор и ипо­ди­а­кон Алек­сандр Ель­чу­гин

Свя­то-Тро­иц­кое по­дво­рье бы­ло учре­жде­но 5 де­каб­ря 1903 го­да вслед­ствие хо­да­тай­ства го­род­ских вла­стей пе­ред епар­хи­аль­ным ар­хи­ере­ем епи­ско­пом Гер­мо­ге­ном (Долга­не­вым)[a] для предот­вра­ще­ния раз­ви­тия ста­ро­об­ряд­че­ско­го рас­ко­ла в Хва­лын­ском уез­де. По­дво­рье, при­пи­сан­ное к Са­ра­тов­ско­му Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­му мо­на­сты­рю, долж­но бы­ло слу­жить мис­си­о­нер­ским нуж­дам и со вре­ме­нем пре­об­ра­зо­вать­ся в са­мо­сто­я­тель­ный мо­на­стырь.
В фев­ра­ле 1904 го­да, во вре­мя Ве­ли­ко­го по­ста, в за­ле му­зы­каль­но­го учи­ли­ща го­ро­да Са­ра­то­ва иеро­мо­на­хом Вик­то­ром бы­ли про­чи­та­ны три лек­ции. Пер­вая лек­ция со­сто­я­лась в вос­кре­се­нье 15 фев­ра­ля и при­влек­ла мас­су слу­ша­те­лей: все про­хо­ды меж­ду ря­да­ми, хо­ры и фойе бы­ли за­ня­ты; на лек­ции при­сут­ство­ва­ли епи­скоп Гер­мо­ген, са­ра­тов­ский гу­бер­на­тор П. А. Сто­лы­пин с же­ной и до­че­рью, ка­то­ли­че­ский епи­скоп Ро­оп, рек­тор Са­ра­тов­ской Ду­хов­ной се­ми­на­рии, ди­рек­то­ра гим­на­зий, ду­хо­вен­ство и ми­ряне. Те­мой лек­ции бы­ла «Пси­хо­ло­гия “недо­воль­ных лю­дей” в про­из­ве­де­ни­ях М. Горь­ко­го».
22 фев­ра­ля со­сто­я­лась вто­рая лек­ция на те­му «Жиз­нен­ные усло­вия по­яв­ле­ния “недо­воль­ных лю­дей”», так­же со­брав­шая мно­же­ство слу­ша­те­лей, а 29 фев­ра­ля – тре­тья лек­ция на те­му «Воз­мож­ность об­нов­ле­ния “недо­воль­ных лю­дей” и путь к нему».
Неза­у­ряд­ные да­ро­ва­ния иеро­мо­на­ха Вик­то­ра в непро­дол­жи­тель­ный пе­ри­од слу­же­ния в Са­ра­тов­ской епар­хии про­яви­лись и на по­при­ще мис­си­о­нер­ской де­я­тель­но­сти. 18 ап­ре­ля 1904 го­да в Са­ра­то­ве про­шло об­щее со­бра­ние мест­но­го ко­ми­те­та Пра­во­слав­но­го мис­си­о­нер­ско­го об­ще­ства, де­я­тель­ность ко­то­ро­го в 1903-1904 го­дах бы­ла на­прав­ле­на на ор­га­ни­за­цию мис­си­о­нер­ско­го слу­же­ния сре­ди чу­ва­шей. В ос­но­ву мис­си­о­нер­ско­го де­ла бы­ло по­ло­же­но обу­че­ние чу­ва­шей гра­мо­те и со­вер­ше­ние бо­го­слу­же­ния на чу­ваш­ском язы­ке. Чу­ваш­ские се­ле­ния бы­ли раз­бро­са­ны по всей об­шир­ной Са­ра­тов­ской епар­хии. Для успеш­ной по­ста­нов­ки мис­си­о­нер­ско­го де­ла и на­блю­де­ния за де­я­тель­но­стью устро­ен­ных мис­си­о­нер­ским об­ще­ством школ бы­ло при­зна­но необ­хо­ди­мым учре­дить долж­ность разъ­езд­но­го мис­си­о­не­ра. Эта долж­ность пред­на­зна­ча­лась для иеро­мо­на­ха Вик­то­ра, ко­то­рый к это­му вре­ме­ни уже фак­ти­че­ски стал ее ис­пол­нять.

Вик­тор, епи­скоп Гла­зов­ский, ви­ка­рий Вят­ской епар­хии

Вик­тор, епи­скоп Гла­зов­ский, ви­ка­рий Вят­ской епар­хии

В 1905 го­ду в из­да­нии книж­но­го ма­га­зи­на «Ве­ра и зна­ние» в Санкт-Пе­тер­бур­ге вы­шли лек­ции иеро­мо­на­ха Вик­то­ра о «недо­воль­ных лю­дях» в про­из­ве­де­ни­ях Горь­ко­го и ре­ли­ги­оз­но-фило­соф­ская бро­шю­ра «За­мет­ка о че­ло­ве­ке». В том же го­ду иеро­мо­нах Вик­тор был на­зна­чен стар­шим иеро­мо­на­хом Иеру­са­лим­ской Ду­хов­ной Мис­сии.
Де­я­тель­но­го пас­ты­ря-мис­си­о­не­ра по­ра­зи­ло от­сут­ствие в Мис­сии мис­си­о­нер­ской де­я­тель­но­сти. «…Несмот­ря на та­кое наи­важ­ней­шее по­ло­же­ние та­мош­ней на­шей Мис­сии, о ней – о ее за­да­чах, це­лях и во­об­ще жиз­не­де­я­тель­но­сти – со­вер­шен­но невоз­мож­но ска­зать ка­кое-ли­бо опре­де­лен­ное, яс­ное сло­во, и это уже по­сле пя­ти­де­ся­ти­лет­не­го су­ще­ство­ва­ния Мис­сии… – пи­сал он впо­след­ствии в до­кла­де о де­я­тель­но­сти Мис­сии. – Прав­да, неко­то­рые из па­лом­ни­ков-пас­ты­рей при­хо­дят в боль­шой вос­торг, по­ра­жен­ные внеш­ним бо­гат­ством, – ра­зу­мею свя­тые ме­ста на­ши с по­строй­ка­ми на них, ка­ки­ми вла­де­ет Иеру­са­лим­ская Мис­сия… Но вот спро­си­те их, что же они бу­дут го­во­рить, о ка­ком ве­ли­чии Мис­сии про­по­ве­до­вать, к че­му при­зы­вать сво­их слу­ша­те­лей, – и они тот­час же ока­жут­ся в са­мом тя­же­лом по­ло­же­нии, ибо ни­че­го не мо­гут ска­зать свет­ло­го и опре­де­лен­но­го ни о на­сто­я­щей, ни о про­шед­шей ду­хов­ной жиз­не­де­я­тель­но­сти Мис­сии… Един­ствен­ное за­ня­тие, ко­то­рое все­гда на­хо­ди­ли се­бе чле­ны Мис­сии, – это слу­же­ние мо­леб­нов, па­ни­хид, ис­пол­не­ние незна­чи­тель­ных треб цер­ков­ных и со­би­ра­ние по­жерт­во­ва­ний. Та­кое по­ло­же­ние Мис­сии – как тре­бо­ис­пра­ви­тель­ни­цы – бо­лее чем пе­чаль­но. Да и это по­де­лие в те­че­ние по­лу­го­да за от­сут­стви­ем па­лом­ни­ков про­па­да­ет и лег­ко мо­жет со­всем про­пасть…»[1]
В 1908 го­ду иеро­мо­нах Вик­тор был на­прав­лен в Ки­ев, где в те­че­ние двух недель, с 12-го по 26 июля, про­хо­дил 4-й Все­рос­сий­ский мис­си­о­нер­ский съезд.
В ра­бо­те съез­да при­ни­ма­ли уча­стие мит­ро­по­ли­ты: Санкт-Пе­тер­бург­ский Ан­то­ний (Вад­ков­ский), Мос­ков­ский Вла­ди­мир (Бо­го­яв­лен­ский)[b] и Ки­ев­ский Фла­виан (Го­ро­дец­кий) – трид­цать пять ар­хи­епи­ско­пов и епи­ско­пов, а все­го участ­во­ва­ло бо­лее ше­сти­сот де­я­те­лей Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви. Мис­си­о­нер­ский съезд про­хо­дил во вре­мя празд­но­ва­ния 800-ле­тия Ки­ев­ско­го Ми­хай­лов­ско­го мо­на­сты­ря, и по­это­му тор­же­ства по слу­чаю это­го юби­лея и обыч­ный крест­ный ход в день па­мя­ти свя­то­го рав­ноап­о­столь­но­го кня­зя Вла­ди­ми­ра бы­ли осо­бен­но ве­ли­че­ствен­ны­ми и тор­же­ствен­ны­ми.
Ве­че­ром 18 июля про­хо­ди­ло тре­тье со­бра­ние съез­да. По­сле огла­ше­ния съез­ду при­вет­ствен­ной те­ле­грам­мы Пат­ри­ар­ха Кон­стан­ти­но­поль­ско­го Иоаки­ма иеро­мо­нах Вик­тор про­чел об­шир­ный до­клад о про­шлом и на­сто­я­щем Рус­ской Ду­хов­ной Мис­сии в Иеру­са­ли­ме. Этот до­клад отец Вик­тор по­стро­ил как «жи­вое сло­во о жи­вых же нуж­дах» Мис­сии и вы­ска­зал в нем са­мые со­кро­вен­ные, глу­бо­ко им про­ду­ман­ные мыс­ли о Пра­во­слав­ной Церк­ви и о мис­си­о­нер­ском слу­же­нии в Свя­той Зем­ле.
«Цер­ков­ные ве­до­мо­сти» сле­ду­ю­щим об­ра­зом из­ло­жи­ли со­дер­жа­ние до­кла­да от­ца Вик­то­ра: «…Мы необ­хо­ди­мо долж­ны при­знать, что у нас еще и не бы­ло в Иеру­са­ли­ме ду­хов­ной мис­сии как по­слан­ни­че­ства выс­шей ду­хов­ной вла­стью Рус­ской Церк­ви ду­хов­ных лиц с опре­де­лен­ны­ми и чи­сто цер­ков­ны­ми ре­ли­ги­оз­ны­ми це­ля­ми, а меж­ду тем для та­кой мис­сии на­ста­ло вре­мя. Па­ле­сти­на и Си­рия – это центр, ку­да сте­ка­ют­ся пред­ста­ви­те­ли вся­ко­го ро­да ре­ли­ги­оз­ных ве­ро­ис­по­ве­да­ний, и при­том в са­мом цве­те их сил. Тут со­сре­до­то­че­на ед­ва ли не глав­ная ра­бо­та Ри­ма, ко­то­рый с наг­лою без­за­стен­чи­во­стью стре­мит­ся по­гло­тить на­ро­ды Во­сто­ка: ка­то­ли­че­ское ду­хо­вен­ство все­воз­мож­ных ви­дов, мо­на­ше­ские ор­де­на, брат­ства, со­ю­зы по­ло­жи­тель­но на­вод­ни­ли го­ро­да Во­сто­ка. За па­пиз­мом сле­ду­ет мерт­вя­щий внут­рен­ний дух жиз­ни лич­но­сти про­те­стан­тизм с бес­чис­лен­ны­ми сво­и­ми шко­ла­ми, при­ю­та­ми, боль­ни­ца­ми.
В са­мое по­след­нее вре­мя об­ра­зо­ва­лось це­лое со­ци­а­ли­сти­че­ское об­ще­ство, по­ста­вив­шее се­бе ди­кую за­да­чу по­сред­ством школ и вос­пи­та­ния юно­ше­ства вы­тра­вить вся­кое ре­ли­ги­оз­ное чув­ство у мест­ных жи­те­лей и этим пу­тем над­ру­гать­ся над глав­ны­ми свя­ты­ня­ми все­го хри­сти­ан­ско­го ми­ра. Ар­мяне и си­рий­цы и вся­кие аме­ри­кан­ские вы­ход­цы в ви­де бап­ти­стов, сво­бод­ных хри­сти­ан до­вер­ша­ют эту пле­я­ду вол­ков в ове­чьей шку­ре, бо­роть­ся с ко­то­ры­ми од­ной Во­сточ­ной Церк­ви по­ло­жи­тель­но не по си­лам. Во­сток нуж­да­ет­ся в по­мо­щи, и в на­сто­я­щее вре­мя бо­лее чем ко­гда-ли­бо, вви­ду осо­бен­ной си­лы ка­то­ли­циз­ма и но­во­го на­прав­ле­ния его де­я­тель­но­сти. Па­пизм уси­ли­ва­ет­ся те­перь встать на путь брат­ских от­но­ше­ний к во­сточ­ным иерар­хам, на путь со­чув­ствия, по­чти­тель­но­сти, вся­кой пре­ду­пре­ди­тель­но­сти и ма­те­ри­аль­ной под­держ­ки – для вы­ра­же­ния сво­их чувств люб­ви к во­сточ­ным бра­тьям…
Бо­роть­ся с этим но­вым на­прав­ле­ни­ем мож­но не ина­че, как оста­вив­ши гор­де­ли­вое се­бя­лю­бие и встав­ши на путь ис­крен­них брат­ских от­но­ше­ний люб­ви всех пра­во­слав­ных по­мест­ных церк­вей и от­дель­ных чад их меж­ду со­бою. Един­ство Все­лен­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви вне вся­ких на­цио­наль­ных ин­те­ре­сов, без­услов­но, долж­но быть по­став­ле­но во гла­ву воз­мож­ной об­щей на­шей де­я­тель­но­сти на Во­сто­ке. Толь­ко этот дог­мат един­ства, как бы вновь ис­по­ве­дан­ный на­ми, мо­жет дать Церк­ви Пра­во­слав­ной как внут­рен­нюю кре­пость, так и си­лу борь­бы со вся­ким ино­ве­ри­ем, на­вод­нив­шим и Па­ле­сти­ну, и на­шу соб­ствен­ную стра­ну.
Да­лее в до­кла­де иеро­мо­на­ха Вик­то­ра со­об­ща­ют­ся не ли­шен­ные ин­те­ре­са дан­ные об от­но­ше­нии на­ших непра­во­слав­ных ста­ро­об­ряд­цев к пра­во­слав­но­му Во­сто­ку. Ста­ро­об­ряд­цы, несмот­ря на свое оже­сто­че­ние, как и весь рус­ский на­род, ча­сто устрем­ля­ют свои взо­ры на Во­сток, Свя­тую Зем­лю, ко­то­рая, ка­жет­ся, опять мог­ла бы при­ми­рить их дух с небом. Не об этом ли тя­го­те­нии ста­ро­об­ряд­цев ко свя­то­му Во­сто­ку го­во­рят их жур­наль­ные за­мет­ки, кар­тин­ки и це­лые ста­тей­ки из жиз­ни Па­ле­сти­ны и на­чав­ше­е­ся в по­след­нее вре­мя па­лом­ни­че­ство ту­да от­дель­ных лич­но­стей и да­же их свя­щен­но­слу­жи­те­лей при весь­ма бла­го­го­вей­ном на­стро­е­нии их. И я уве­рен, го­во­рит иеро­мо­нах Вик­тор, что та­кое па­лом­ни­че­ство их ни­ко­гда не мо­жет остать­ся для них бес­плод­ным. Это па­лом­ни­че­ство ста­ро­об­ряд­цев ко Гро­бу Гос­под­ню при­не­сет для мно­гих, бо­лее ис­крен­них из них, ту поль­зу, что… рас­се­ет оже­сто­чен­ную предубеж­ден­ность и пред­взя­тость про­тив Пра­во­слав­ной Рус­ской Церк­ви через неволь­ное на­гляд­ное со­зер­ца­ние ее един­ства с ма­те­рью Церк­вей – Цер­ко­вью Иеру­са­лим­ской, а в ней и со всею Все­лен­скою.
Во­сточ­ная Цер­ковь, без­услов­но, долж­на при­нять уча­стие в ста­ро­об­ряд­цах, ибо са­мо это де­ло рас­ко­ла – ста­ро­об­ряд­че­ство – не есть ис­клю­чи­тель­но рус­ское, но глав­ным сво­им ис­то­ри­че­ским мо­мен­том ка­са­ет­ся всей Все­лен­ской Церк­ви. Те клят­вы Мос­ков­ско­го со­бо­ра 1666–1667 го­дов, ко­то­рые окон­ча­тель­но от­де­ли­ли ста­ро­об­ряд­цев от пра­во­сла­вия, бы­ли на­ло­же­ны всей Все­лен­ской Цер­ко­вью. А по­то­му для об­рат­но­го при­вле­че­ния непра­во­слав­ных ста­ро­об­ряд­цев в ло­но на­шей Церк­ви мы неиз­беж­но долж­ны при­влечь к уча­стию всю Все­лен­скую Цер­ковь, по­вин­ную в сем тя­же­лом де­ле. Это тем бо­лее воз­мож­но, что са­ми во­сточ­ные свя­ти­те­ли не бы­ва­ют без­участ­ны­ми к дан­но­му де­лу. С ка­кою скор­бию серд­ца вспо­ми­нал, на­при­мер, Бла­жен­ней­ший Пат­ри­арх Да­ми­ан о на­ших ста­ро­об­ряд­цах-рас­коль­ни­ках, ко­гда го­да два то­му на­зад мне од­на­жды при­шлось быть у него и иметь с ним от­но­си­тель­но них слу­чай­ный раз­го­вор. Узнав­ши, что я из По­волж­ской гу­бер­нии, Бла­жен­ней­ший Пат­ри­арх за­ме­тил, что, ка­жет­ся, это од­но из глав­ных мест жиз­ни на­ших рас­коль­ни­ков. Труд­но по­ве­рить, чтобы пер­во­свя­ти­тель Церк­ви Во­сточ­ной, от­де­лен­ный от нас ты­ся­ча­ми верст и на­цио­наль­но­стью, знал на­ши рас­коль­ни­че­ские цен­тры. И ма­ло то­го что знал, но и скор­бел о них, как о сво­их ча­дах. “Бед­ные, несчаст­ные они лю­ди, – про­дол­жал он, – их на­до жа­леть, лю­бить – по Апо­сто­лу, немо­щи немощ­ных но­сить”. Ко­гда же я за­ме­тил ему, что они де­ла­ют мно­го зла для Церк­ви, то он недо­вер­чи­во мах­нул ру­кой: “И пол­но, что они нам мо­гут сде­лать?” И я боль­ше чем уве­рен, что про­стое, немуд­ре­ное, но люб­ви и бла­го­да­ти ис­пол­нен­ное сло­во та­ко­го пер­во­свя­ти­те­ля Во­сто­ка, об­ра­щен­ное к на­шим ста­ро­об­ряд­цам, бу­дет весь­ма дей­ствен­но для их оже­сто­чен­ных сер­дец. Но чтобы это сло­во до­шло до уха от­пад­ших от един­ства Церк­ви, нам нуж­но са­мим уже ве­сти их к Во­сто­ку, и в этом мы успе­ем глав­ным об­ра­зом через па­лом­ни­че­ство, так силь­но раз­ви­тое у на­ше­го рус­ско­го на­ро­да, по­ка не на­сту­пят бо­лее счаст­ли­вые вре­ме­на на­ших тес­ных, жи­вых и по­сто­ян­ных вза­и­мо­от­но­ше­ний со всею Во­сточ­ною Цер­ко­вью»[2].
13 ян­ва­ря 1909 го­да иеро­мо­нах Иеру­са­лим­ской Ду­хов­ной Мис­сии Вик­тор был на­зна­чен смот­ри­те­лем Ар­хан­гель­ско­го ду­хов­но­го учи­ли­ща. 31 ян­ва­ря то­го же го­да он был на­граж­ден на­перс­ным кре­стом.
Не чув­ствуя, од­на­ко, при­зва­ния к ду­хов­но-учеб­ной служ­бе, отец Вик­тор в том же го­ду по­дал про­ше­ние об уволь­не­нии его от долж­но­сти для по­ступ­ле­ния в чис­ло бра­тии Свя­то-Тро­иц­кой Алек­сан­дро-Нев­ской Лав­ры в Санкт-Пе­тер­бур­ге, ко­то­рое бы­ло удо­вле­тво­ре­но 15 ок­тяб­ря 1909 го­да.
22 но­яб­ря 1910 го­да иеро­мо­нах Вик­тор был на­зна­чен на­сто­я­те­лем Зе­ле­нец­ко­го Свя­то-Тро­иц­ко­го мо­на­сты­ря Санкт-Пе­тер­бург­ской епар­хии с воз­ве­де­ни­ем в сан ар­хи­манд­ри­та.
Тро­иц­кий Зе­ле­нец­кий мо­на­стырь на­хо­дил­ся в пя­ти­де­ся­ти се­ми вер­стах от уезд­но­го го­ро­да Но­вая Ла­до­га. «Круг­лый год в церк­ви пу­стын­но­го Зе­ле­нец­ко­го мо­на­сты­ря, окру­жен­но­го на боль­шое про­стран­ство глу­хим ле­сом, мха­ми и топ­ки­ми бо­ло­та­ми, нет по­чти ни­ко­го, кро­ме бра­тии, – пи­сал ав­тор очер­ка о мо­на­сты­ре про­то­и­е­рей Зна­мен­ский. – Толь­ко в дни па­мя­ти пре­по­доб­но­го Мар­ти­рия Зе­ле­нец­ко­го (1 мар­та и 11 но­яб­ря), в празд­ни­ки Жи­во­на­чаль­ной Тро­и­цы и Бла­го­ве­ще­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы бы­ва­ет боль­шой при­ток бо­го­моль­цев из окрест­ных се­ле­ний»[3].
5 (18) сен­тяб­ря 1918 го­да ар­хи­манд­рит Вик­тор был на­зна­чен на­мест­ни­ком Алек­сан­дро-Нев­ской Лав­ры в Пет­ро­гра­де. Но недол­го при­шлось ему здесь про­слу­жить. Аре­сты, рас­стре­лы ар­хи­ере­ев тре­бо­ва­ли по­став­ле­ния но­вых ар­хи­пас­ты­рей из чис­ла об­ра­зо­ван­ных, рев­ност­ных и опыт­ных пас­ты­рей; для них ста­ли от­кры­вать­ся но­вые ви­ка­ри­ат­ства, и через год, в де­каб­ре 1919 го­да, ар­хи­манд­рит Вик­тор был хи­ро­то­ни­сан во епи­ско­па Ур­жум­ско­го, ви­ка­рия Вят­ской епар­хии.
При­быв в ян­ва­ре 1920 го­да в Вят­скую епар­хию, он со тща­ни­ем и рев­но­стью при­сту­пил к ис­пол­не­нию сво­их ар­хи­пас­тыр­ских обя­зан­но­стей, про­све­щая и на­учая паст­ву ве­ре и бла­го­че­стию и для этой це­ли преж­де все­го ор­га­ни­зо­вал об­ще­на­род­ное пе­ние. Епи­скоп Вик­тор сво­ей рев­но­стью в ве­ре, бла­го­че­сти­ем и свя­то­стью жиз­ни при­влек серд­ца паст­вы, и она по­лю­би­ла свя­ти­те­ля, ко­то­рый стал для нее люб­ве­обиль­ным и за­бот­ли­вым от­цом, во­ждем в де­лах ве­ры, ис­по­вед­ни­ком пра­во­сла­вия, му­же­ствен­но про­ти­во­сто­я­щим на­дви­га­ю­щей­ся тьме без­бо­жия. Без­бож­ным вла­стям не по­нра­ви­лось столь рев­ност­ное от­но­ше­ние епи­ско­па к ве­ре и Церк­ви, и он по­чти сра­зу же был аре­сто­ван.
«На­ча­ло его де­я­тель­но­сти, – пи­сал епи­скоп Вят­ский и Гла­зов­ский Ни­ко­лай (По­кров­ский), – не по­нра­ви­лось ком­му­ни­стам; его про­по­ведь, сам про­по­вед­ник и выс­шая цер­ков­ная власть, от­крыв­шая Ур­жум­скую епи­ско­пию, вы­шу­чи­ва­лись в “Де­ре­вен­ском ком­му­ни­сте”, чем, ви­ди­мо, не сму­щал­ся вла­ды­ка и про­дол­жал свое де­ло, свою про­по­ведь, при­вле­кав­шую в храм на­род­ные мас­сы. В сре­ду на пер­вой неде­ле по­ста, по­сле ли­тур­гии, в церк­ви вла­ды­ку Вик­то­ра аре­сто­ва­ли и от­пра­ви­ли в за­клю­че­ние»[4].
«Прео­свя­щен­но­го Вик­то­ра об­ви­ни­ли в том, что он “аги­ти­ро­вал про­тив ме­ди­ци­ны”»[5], так как во вре­мя эпи­де­мии ти­фа он при­зы­вал ве­ру­ю­щих ча­ще кро­пить свои жи­ли­ща Кре­щен­ской во­дой.
Об­раз его жиз­ни и то, как он дер­жал­ся пе­ред вла­стя­ми, при­влек­ли к нему не толь­ко тех ве­ру­ю­щих, ко­то­рые не со­чув­ство­ва­ли со­вет­ско­му строю, но и неко­то­рых го­судар­ствен­ных чи­нов­ни­ков, как на­при­мер сек­ре­та­ря гу­берн­ско­го су­да Алек­сандра Во­ни­фа­тье­ви­ча Ель­чу­ги­на, до­бив­ше­го­ся раз­ре­ше­ния у пред­се­да­те­ля Ре­во­лю­ци­он­но­го три­бу­на­ла на­ве­щать за­клю­чен­но­го епи­ско­па в тюрь­ме и по­се­щав­ше­го его, как толь­ко пред­став­ля­лась воз­мож­ность. Вла­сти про­дер­жа­ли вла­ды­ку в за­клю­че­нии пять ме­ся­цев. Узнав, в ка­кой день осво­бо­дят епи­ско­па, Алек­сандр Во­ни­фа­тье­вич по­ехал за ним и при­вез его из тюрь­мы на квар­ти­ру и впо­след­ствии бы­вал у него по­чти каж­дый день. Он по прось­бе вла­ды­ки при­нес ему счи­тав­ши­е­ся сек­рет­ны­ми при­ка­зы ВЧК о по­ряд­ке изъ­я­тия иму­ще­ства и по­мог со­ста­вить про­ше­ние вла­стям о воз­вра­ще­нии ве­щей, изъ­ятых у него при обыс­ке. Впо­след­ствии Алек­сандр Во­ни­фа­тье­вич стал со­об­щать епи­ско­пу обо всех го­то­вя­щих­ся про­тив Церк­ви ме­ро­при­я­ти­ях, к че­му по­буж­да­ли его соб­ствен­ная ве­ра и пре­дан­ность вла­ды­ке, к ко­то­ро­му он про­ник­ся боль­шим ува­же­ни­ем, ви­дя его са­мо­от­вер­жен­ное слу­же­ние Бо­гу и Церк­ви.
В 1921 го­ду вла­ды­ка Вик­тор был на­зна­чен епи­ско­пом Гла­зов­ским, ви­ка­ри­ем Вят­ской епар­хии, с ме­стом жи­тель­ства в Вят­ском Свя­то-Успен­ском Три­фо­но­вом мо­на­сты­ре на пра­вах на­сто­я­те­ля. В Вят­ке вла­ды­ка был по­сто­ян­но окру­жен на­ро­дом, ко­то­рый ви­дел в ни­ко­гда не уны­вав­шем и твер­дом ар­хи­пас­ты­ре свою под­держ­ку сре­ди неустройств и тя­гот жиз­ни. По­сле каж­до­го бо­го­слу­же­ния лю­ди окру­жа­ли вла­ды­ку и про­во­жа­ли до ке­льи в Три­фо­но­вом мо­на­сты­ре. До­ро­гой он нето­роп­ли­во от­ве­чал на мно­го­чис­лен­ные во­про­сы, ко­то­рые ему за­да­ва­ли, все­гда и при лю­бых об­сто­я­тель­ствах со­хра­няя дух бла­го­же­ла­тель­но­сти и люб­ви.

Вят­ка. Три­фо­нов мо­на­стырь.

Вят­ка. Три­фо­нов мо­на­стырь.

Епи­скоп Вик­тор был на­де­лен ха­рак­те­ром пря­мым, чуж­дым лу­кав­ства, спо­кой­ным и жиз­не­ра­дост­ным, и, мо­жет быть, по­это­му он осо­бен­но лю­бил де­тей, на­хо­дя в них нечто срод­ное се­бе, и де­ти в от­вет лю­би­ли его без­за­вет­но. Во всем его об­ли­ке, об­ра­зе дей­ствий и об­ра­ще­нии с окру­жа­ю­щи­ми чув­ство­вал­ся под­лин­ный хри­сти­ан­ский дух, чув­ство­ва­лось, что для него глав­ное – лю­бовь к Бо­гу и ближ­ним.
На вре­мя на­хож­де­ния епи­ско­па Вик­то­ра в Вят­ке при­шлось изъ­я­тие из хра­мов цер­ков­ных цен­но­стей, ко­то­рое про­из­ве­ло на вла­ды­ку удру­ча­ю­щее впе­чат­ле­ние.
«Я уже до­но­сил Вам, – пи­сал он Пат­ри­ар­ху Ти­хо­ну, – о пе­чаль­ных со­бы­ти­ях в на­шей Вят­ской церк­ви. Вме­сте с этим пись­мом, ра­пор­том из­ве­щаю Вас о даль­ней­шем хо­де этих со­бы­тий, т. е. что Прео­свя­щен­ный Па­вел уже вы­был.
По­сле его отъ­ез­да быв­ший пра­ви­тель дел кан­це­ля­рии про­то­и­е­рей По­пов по­ка­зал мне “по сек­ре­ту”, как он сам вы­ра­зил­ся, Ва­ше по­сла­ние по по­во­ду воз­мож­но­го изъ­я­тия бо­го­слу­жеб­ных цен­но­стей с объ­яс­не­ни­ем, что оно не бы­ло про­ве­де­но в жизнь, с од­ной сто­ро­ны, по­то­му, что опоз­да­ло, с дру­гой – оно-де но­сит ха­рак­тер преж­них по­сла­ний с их пе­чаль­ны­ми по­след­стви­я­ми для ду­хо­вен­ства. Эти преж­ние по­сла­ния так­же бы­ли со­кры­ты про­то­и­е­ре­ем По­по­вым по долж­но­сти пред­се­да­те­лем Епар­хи­аль­но­го Со­ве­та. Озна­ко­мив­шись с со­дер­жа­ни­ем по­сла­ния, я, на­сколь­ко мог, разъ­яс­нил ему глу­бо­кое ре­ли­ги­оз­но-нрав­ствен­ное, чи­сто ду­хов­ное зна­че­ние, ко­то­рое име­ет по­сла­ние как во­об­ще для ве­ру­ю­щих, так и осо­бен­но для ду­хо­вен­ства.
В про­вин­ции в се­лах, по ко­то­рым я в то вре­мя про­ез­жал (там изъ­я­тие про­изо­шло в один день – 1 мар­та ст. ст. и в один час – 12 ча­сов дня по всем се­лам), бы­ла пол­ная рас­те­рян­ность, и все за­ви­се­ло от лиц, по­слан­ных на сие де­ло.
В го­ро­де Вят­ке, как вид­но из де­ла, ду­хо­вен­ство по­ка­за­ло се­бя весь­ма и весь­ма с пло­хой сто­ро­ны и в неко­то­рых слу­ча­ях вы­зва­ло в на­ро­де ро­пот за то, что бес­страш­но, дер­зост­но-лег­ко­мыс­лен­но ве­ло се­бя в от­но­ше­нии свя­ты­ни. Ведь у нас от­да­но все до пу­зырь­ков от свя­то­го ми­ра и по­ма­зоч­ков вклю­чи­тель­но. Уже­ли и та­кие пу­стя­ки нуж­ны бы­ли пра­ви­тель­ству?..
Вви­ду то­го, что мно­гие из ми­рян и ду­хо­вен­ства Вят­ской гу­бер­нии до се­го вре­ме­ни на­хо­дят­ся в боль­шой ду­шев­ной скор­би за слу­чив­ше­е­ся, я ис­по­ве­дую пред Ва­шим Свя­тей­ше­ством грех неве­де­ния вя­ти­чей, зем­но кла­ня­юсь Вам и слез­но за них и за се­бя про­шу про­ще­ния и Ва­ше­го Ар­хи­пас­тыр­ско­го мо­лит­вен­но­го раз­ре­ше­ния от это­го гре­ха. Про­сти­те…»[6]

Вес­ной 1922 го­да бы­ло со­зда­но и под­дер­жа­но со­вет­ски­ми вла­стя­ми об­нов­лен­че­ское дви­же­ние, на­прав­лен­ное на раз­ру­ше­ние Церк­ви. Пат­ри­арх Ти­хон был за­клю­чен под до­маш­ний арест, пе­ре­дав цер­ков­ное управ­ле­ние мит­ро­по­ли­ту Яро­слав­ско­му Ага­фан­ге­лу (Пре­об­ра­жен­ско­му), ко­то­ро­го вла­сти не до­пу­сти­ли при­е­хать в Моск­ву, чтобы при­сту­пить к ис­пол­не­нию сво­их обя­зан­но­стей. 5 (18) июня мит­ро­по­лит Ага­фан­гел об­ра­тил­ся из Яро­слав­ля с по­сла­ни­ем к ар­хи­пас­ты­рям и всем ча­дам Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви, со­ве­туя ар­хи­ере­ям впредь до вос­ста­нов­ле­ния выс­шей цер­ков­ной вла­сти управ­лять сво­и­ми епар­хи­я­ми са­мо­сто­я­тель­но.
В мае 1922 го­да во Вла­ди­ми­ре был аре­сто­ван епи­скоп Вят­ский Па­вел (Бо­ри­сов­ский) и об­ви­нен в том, что изъ­ятые из хра­мов цен­но­сти не со­от­вет­ству­ют ука­зан­ным в офи­ци­аль­ных опи­сях. Вре­мен­но в пра­ва ис­пол­ня­ю­ще­го обя­зан­но­сти управ­ля­ю­ще­го Вят­ской епар­хи­ей всту­пил епи­скоп Вик­тор. К нему и на­пра­вил свое пись­мо 31 мая пред­се­да­тель об­нов­лен­че­ско­го ВЦУ епи­скоп Ан­то­нин (Гра­нов­ский). В этом пись­ме он пи­сал: «Поз­во­ляю се­бе осве­до­мить Вас о глав­ном ру­ко­во­дя­щем прин­ци­пе но­во­го цер­ков­но­го стро­и­тель­ства: лик­ви­да­ция не толь­ко яв­ных, но и по­тай­ных контр­ре­во­лю­ци­он­ных тен­ден­ций, мир и со­дру­же­ство с со­вет­ской вла­стью, пре­кра­ще­ние вся­ких оп­по­зи­ций ей и лик­ви­да­ция Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на, как от­вет­ствен­но­го вдох­но­ви­те­ля непре­кра­щав­ших­ся внут­ри­цер­ков­ных оп­по­зи­ци­он­ных вор­ча­ний. Со­бор, на ко­то­рый воз­ла­га­ет­ся эта лик­ви­да­ция, пред­по­ла­га­ет­ся со­звать в по­ло­вине ав­гу­ста. Де­ле­га­ты Со­бо­ра долж­ны явить­ся на Со­бор с яс­ным и от­чет­ли­вым со­зна­ни­ем этой цер­ков­но-по­ли­ти­че­ской за­да­чи»[7].
В от­вет на дей­ствия об­нов­лен­цев, пы­тав­ших­ся раз­ру­шить ка­но­ни­че­ский строй Рус­ской Церк­ви и вне­сти сму­ту в цер­ков­ную жизнь, вла­ды­ка Вик­тор об­ра­тил­ся с по­сла­ни­ем к вят­ской пастве. Рас­кры­вая суть но­во­го яв­ле­ния, он пи­сал: «Неко­гда Гос­подь Сво­и­ми пре­чи­сты­ми уста­ми ска­зал: “Ис­тин­но, ис­тин­но го­во­рю вам: кто не две­рью вхо­дит во двор ов­чий, но пе­ре­ла­зит ину­де, тот вор и раз­бой­ник; а вхо­дя­щий две­рью есть пас­тырь ов­цам” (Ин.10:1-2). А бо­же­ствен­ный апо­стол Па­вел, об­ра­ща­ясь к пас­ты­рям Церк­ви Хри­сто­вой, го­во­рит: знаю, что по от­ше­ствии мо­ем вой­дут к вам лю­тые вол­ки, не ща­дя­щие ста­да; и из вас са­мих (пас­ты­рей) вос­ста­нут лю­ди и ста­нут го­во­рить, пре­вра­щая ис­ти­ну, чтобы увлечь за со­бою уче­ни­ков. Итак, стой­те на стра­же сво­ей (Деян.20:29-31). Дру­ги мои воз­люб­лен­ные, это сло­во Гос­по­да и Его апо­сто­лов ныне, к ве­ли­кой скор­би на­шей, ис­пол­ни­лось в на­шей Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви. Дерз­ко от­верг­нув страх Бо­жий, ка­жу­щи­е­ся иерар­ха­ми и иере­я­ми Церк­ви Хри­сто­вой, со­ста­вив из се­бя груп­пу лиц, во­пре­ки бла­го­сло­ве­ния Свя­тей­ше­го Пат­ри­ар­ха и от­ца на­ше­го Ти­хо­на, в на­сто­я­щее вре­мя уси­ли­ва­ют­ся са­мо­зван­но, са­мо­чин­но, во­ров­ски за­хва­тить управ­ле­ние Рус­ской Церк­ви в свои ру­ки, наг­ло объ­яв­ляя се­бя ка­ким-то вре­мен­ным ко­ми­те­том по управ­ле­нию де­ла­ми Церк­ви Пра­во­слав­ной…
И все они, име­ну­ю­щие се­бя “жи­вою цер­ко­вию”, как са­ми впа­да­ют в са­мо­обо­льще­ние, так и дру­гих вво­дят в об­ман и за­блуж­де­ние – лю­дей плот­ских, не вы­но­ся­щих ду­хов­но­го по­дви­га жиз­ни, сбро­сив­ших с се­бя или же­ла­ю­щих сбро­сить узы бо­же­ствен­но­го по­слу­ша­ния все­му цер­ков­но­му за­ко­но­по­ло­же­нию, пре­дан­но­му нам свя­ты­ми бо­го­нос­ны­ми от­ца­ми Церк­ви через Все­лен­ские и По­мест­ные со­бо­ры.
Дру­ги мои, умо­ляю вас, убо­им­ся, как бы и нам неча­ян­но не сде­лать­ся, по­доб­но сим воз­му­ти­те­лям, от­ще­пен­ца­ми от Церк­ви Бо­жи­ей, в ко­то­рой, как го­во­рит Апо­стол, всё ко бла­го­че­стию и спа­се­нию на­ше­муи вне по­слу­ша­ния ко­то­рой веч­ная по­ги­бель че­ло­ве­ку. Да не слу­чит­ся это­го с на­ми ни­ко­гда. Хо­тя мы и по­вин­ны бы­ва­ем пе­ред Цер­ко­вью во мно­гих гре­хах, од­на­ко все-та­ки со­став­ля­ем од­но те­ло с нею и вскорм­ле­ны бо­же­ствен­ны­ми ее дог­ма­та­ми, и пра­ви­ла ее и по­ста­нов­ле­ния бу­дем все­мер­но ста­рать­ся со­блю­дать, а не от­ме­тать, к че­му стре­мит­ся это но­вое со­бо­ри­ще недо­стой­ных лю­дей…
А по­се­му умо­ляю вас, воз­люб­лен­ные во Хри­сте бра­тья и сест­ры, а наи­па­че вас, пас­ты­ри и со­ра­бот­ни­ки на ни­ве Гос­под­ней, от­нюдь не сле­до­вать се­му са­мо­зван­но­му рас­коль­ни­че­ско­му со­бо­ри­щу, име­ну­ю­ще­му се­бя “цер­ко­вью жи­вой”, а в дей­стви­тель­но­сти “тру­пу смер­дя­ще­му”, и не иметь ка­ко­го-ли­бо ду­хов­но­го об­ще­ния со все­ми без­бла­го­дат­ны­ми лже­е­писко­па­ми и лже­пре­сви­те­ра­ми, от сих са­мо­зван­цев по­став­лен­ны­ми. “Не при­знаю епи­ско­пом и не при­чис­ляю к иере­ям Хри­сто­вым то­го, кто осквер­нен­ны­ми ру­ка­ми к ра­зо­ре­нию ве­ры воз­ве­ден в на­чаль­ни­ки”, – го­во­рит свя­той Ва­си­лий Ве­ли­кий. Та­ко­вы и ныне те, ко­то­рые не по неве­де­нию, но по вла­сто­лю­бию втор­га­ют­ся на епи­скоп­ские ка­фед­ры, доб­ро­воль­но от­вер­гая ис­ти­ну Еди­ной Все­лен­ской Церк­ви и вза­мен то­го сво­им са­мо­чин­ством со­зда­вая рас­кол в нед­рах Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви к со­блаз­ну и по­ги­бе­ли ве­ру­ю­щих. Бу­дем яв­лять се­бя му­же­ствен­ны­ми ис­по­вед­ни­ка­ми Еди­ной Все­лен­ской Со­бор­ной Апо­столь­ской Церк­ви, твер­до дер­жась всех ее свя­щен­ных пра­вил и бо­же­ствен­ных дог­ма­тов. И осо­бен­но мы, пас­ты­ри, да не пре­ткнем­ся и не бу­дем со­блаз­ном в по­ги­бель вру­чен­ной нам от Бо­га пастве на­шей, пом­ня сло­ва Гос­под­ни: “Аще убо свет, иже в те­бе, тма есть, то тма коль­ми?” (Мф.6:23), и еще: “аще же соль обу­я­ет” (Мф.5:13), то чем осо­лят­ся ми­ряне?
Мо­лю вас, бра­тия, блю­ди­тесь от тех, кто про­из­во­дят рас­при и раз­до­ры во­пре­ки уче­нию, ко­е­му на­учи­лись вы, и укло­няй­тесь от них – та­кие лю­ди слу­жат не Гос­по­ду Иису­су Хри­сту, а сво­е­му чре­ву и лас­ка­тель­ством и крас­но­ре­чи­ем пре­льща­ют серд­ца про­сто­душ­ных. Ва­ше же по­слу­ша­ние всем из­вест­но, и ра­ду­юсь о вас, но же­лаю, чтобы вы муд­ры бы­ли во всем во бла­го и про­сты (чи­сты) для вся­ко­го зла. Бог же ми­ра со­кру­шит са­та­ну под но­ги ва­ши вско­ре. Бла­го­дать Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста с ва­ми. Аминь (Рим.16:17-20[8].

Епи­скоп Вик­тор (Ост­ро­ви­дов). Вят­ская тюрь­ма. 1922 год.

Епи­скоп Вик­тор (Ост­ро­ви­дов). Вят­ская тюрь­ма. 1922 год.

По­сле недол­го­го пре­бы­ва­ния в за­клю­че­нии епи­скоп Вят­ский Па­вел был осво­бож­ден и при­сту­пил к ис­пол­не­нию сво­их обя­зан­но­стей. В это вре­мя об­нов­лен­цы пы­та­лись за­хва­тить цер­ков­ную власть в епар­хии или до­бить­ся хо­тя бы ней­траль­но­го от­но­ше­ния к се­бе епар­хи­аль­но­го ар­хи­ерея. 30 июня 1922 го­да Вят­ская епар­хия по­лу­чи­ла сле­ду­ю­щую те­ле­грам­му от цен­траль­но­го ор­га­ни­за­ци­он­но­го ко­ми­те­та «Жи­вой церк­ви»: «Ор­га­ни­зуй­те немед­лен­но мест­ные груп­пы Жи­вой церк­ви на ос­но­ве при­зна­ния спра­вед­ли­во­сти со­ци­аль­ной ре­во­лю­ции и меж­ду­на­род­но­го объ­еди­не­ния тру­дя­щих­ся. Ло­зун­ги: бе­лый епи­ско­пат, пре­сви­тер­ское управ­ле­ние и еди­ная цер­ков­ная кас­са. Пер­вый ор­га­ни­за­ци­он­ный все­рос­сий­ский съезд груп­пы Жи­вая цер­ковь пе­ре­но­сит­ся на тре­тье ав­гу­ста. Вы­би­рать на съезд по три пред­ста­ви­те­ля от про­грес­сив­но­го ду­хо­вен­ства каж­дой епар­хии»[9].
3 июля епи­скоп Па­вел озна­ко­мил с те­ле­грам­мой прео­свя­щен­но­го Вик­то­ра и бла­го­чин­ных. 6 ав­гу­ста жи­во­цер­ков­ни­ки со­зва­ли в Москве съезд, по окон­ча­нии ко­то­ро­го ими бы­ли по­сла­ны упол­но­мо­чен­ные во все Рос­сий­ские епар­хии. 23 ав­гу­ста упол­но­мо­чен­ный ВЦУ при­был в Вят­ку. Он встре­тил­ся с епи­ско­пом Пав­лом и по­про­сил его со­дей­ствия в де­ле со­зы­ва об­ще­го­род­ско­го со­бра­ния ду­хо­вен­ства, чтобы ин­фор­ми­ро­вать о со­сто­яв­шем­ся в Москве съез­де. К ве­че­ру то­го же дня епи­скоп Па­вел на­пра­вил упол­но­мо­чен­но­му ВЦУ пись­мо, в ко­то­ром пи­сал, что не раз­ре­ша­ет ни­ка­ких со­бра­ний и тре­бу­ет, чтобы упол­но­мо­чен­ный, бу­дучи свя­щен­ни­ком Вят­ской епар­хии, от­пра­вил­ся на ме­сто сво­е­го слу­же­ния, – в про­тив­ном слу­чае он бу­дет за­пре­щен в свя­щен­но­слу­же­нии.
На сле­ду­ю­щий день об­нов­лен­че­ский свя­щен­ник сно­ва явил­ся к епи­ско­пу Пав­лу и озна­ко­мил его с до­ку­мен­том, в ко­то­ром пе­ред епар­хи­аль­ным ар­хи­ере­ем бы­ли по­став­ле­ны та­кие во­про­сы: при­зна­ет ли епи­скоп ВЦУ и его плат­фор­му, под­чи­ня­ет­ся ли он рас­по­ря­же­ни­ям ВЦУ, счи­та­ет ли он упол­но­мо­чен­но­го ВЦУ офи­ци­аль­ным ли­цом и на­хо­дит ли нуж­ным «во имя ми­ра Церк­ви Хри­сто­вой и брат­ской люб­ви сов­мест­ную ра­бо­ту с ним»[10].
Вы­слу­шав эти тре­бо­ва­ния, прео­свя­щен­ный Па­вел ска­зал, что он ни­ка­ко­го ВЦУ не при­зна­ет, и вновь по­тре­бо­вал от свя­щен­ни­ка, чтобы тот ехал на при­ход к ме­сту сво­е­го слу­же­ния, в про­тив­ном слу­чае он бу­дет за­пре­щен в свя­щен­но­слу­же­нии.
Сра­зу же от епи­ско­па Пав­ла упол­но­мо­чен­ный ВЦУ от­пра­вил­ся к епи­ско­пу Вик­то­ру в Три­фо­нов мо­на­стырь, несмот­ря на то, что мно­гие лю­ди, ко­то­рым вла­ды­ка был из­ве­стен как рев­ни­тель чи­сто­ты пра­во­сла­вия, пы­та­лись от­со­ве­то­вать ему ид­ти к епи­ско­пу и пре­ду­пре­жда­ли, что тот от­не­сет­ся к об­нов­лен­че­ской за­тее еще бо­лее рез­ко от­ри­ца­тель­но.
Так и слу­чи­лось. Вла­ды­ка не при­нял упол­но­мо­чен­но­го ВЦУ и от­ка­зал­ся взять от него ка­кие-ли­бо бу­ма­ги. В тот же день прео­свя­щен­ный Вик­тор со­ста­вил пись­мо к вят­ской пастве, ко­то­рое бы­ло одоб­ре­но и под­пи­са­но епи­ско­пом Пав­лом и разо­сла­но по хра­мам епар­хии. В нем го­во­ри­лось: «В по­след­нее вре­мя в Москве от­кры­ла свои дей­ствия груп­па ар­хи­ере­ев, пас­ты­рей и ми­рян под на­зва­ни­ем “жи­вая цер­ковь” и об­ра­зо­ва­ла из се­бя так на­зы­ва­е­мое “выс­шее цер­ков­ное управ­ле­ние”. Объ­яв­ля­ем вам во все­услы­ша­ние, что эта груп­па са­мо­зван­но, без вся­ких на то ка­но­ни­че­ских пол­но­мо­чий за­хва­ти­ла в свои ру­ки управ­ле­ние де­ла­ми Пра­во­слав­ной Рос­сий­ской Церк­ви; все ее рас­по­ря­же­ния по де­лам Церк­ви не име­ют ни­ка­кой ка­но­ни­че­ской си­лы и под­ле­жат ан­ну­ли­ро­ва­нию, ко­то­рое, на­де­ем­ся, и со­вер­шит в свое вре­мя ка­но­ни­че­ски пра­виль­но со­став­лен­ный По­мест­ный со­бор. При­зы­ва­ем вас не вхо­дить ни в ка­кие сно­ше­ния с груп­пой так на­зы­ва­е­мой “жи­вой цер­ко­вью” и ее управ­ле­ни­ем и рас­по­ря­же­ния ее от­нюдь не при­ни­мать. Ис­по­ве­ду­ем, что в Пра­во­слав­ной ка­фо­ли­че­ской Церк­ви Бо­жи­ей груп­по­во­го управ­ле­ния быть не мо­жет, а су­ще­ству­ет от вре­мен апо­столь­ских толь­ко еди­ное со­бор­ное управ­ле­ние на ос­но­ве все­лен­ско­го со­зна­ния, неиз­мен­но со­хра­ня­е­мо­го в ис­ти­нах свя­той пра­во­слав­ной ве­ры и апо­столь­ском пре­да­нии.
“Воз­люб­лен­ные! не вся­ко­му ду­ху верь­те, но ис­пы­ты­вай­те ду­хов, от Бо­га ли они…” (1Ин.4:1).
Вме­сте с сим умо­ля­ем вас по­ви­но­вать­ся че­ло­ве­че­ско­му на­чаль­ству, граж­дан­ской вла­сти Гос­по­да ра­ди, не за страх, а за со­весть и мо­лить­ся о пре­успе­я­нии доб­рых граж­дан­ских на­чи­на­ний во бла­го ро­ди­ны на­шей. Бо­га бой­те­ся, вла­сти чти­те, всех по­чи­тай­те, брат­ство лю­би­те. Все­мер­но за­по­ве­ду­ем всем быть вполне кор­рект­ны­ми и ло­яль­ны­ми в от­но­ше­нии к су­ще­ству­ю­щей вла­сти, от­нюдь не до­пус­кать так на­зы­ва­е­мых контр­ре­во­лю­ци­он­ных вы­ступ­ле­ний и все­ми за­ви­ся­щи­ми ме­ра­ми со­дей­ство­вать су­ще­ству­ю­щей граж­дан­ской вла­сти в за­бо­тах пред­при­я­ти­ях ее, на­прав­лен­ных к мир­но­му и спо­кой­но­му те­че­нию об­ще­ствен­ной жиз­ни. Устро­е­ни­ем Бо­жи­им Цер­ковь от­де­ле­на от го­су­дар­ства – и да бу­дет она толь­ко тем, что она есть по сво­ей внут­рен­ней при­ро­де, то есть ми­сти­че­ским бла­го­дат­ным те­лом Хри­сто­вым, веч­ным свя­щен­ным ко­раб­лем, при­во­дя­щим вер­ных чад сво­их к ти­хой при­ста­ни – жи­во­ту веч­но­му.
При­зы­ва­ем всех вас устро­ять жизнь свою на ве­ли­ких за­ве­тах еван­гель­ской люб­ви, вза­им­но­го снис­хож­де­ния и все­про­ще­ния, на незыб­ле­мом ос­но­ва­нии ве­ры апо­столь­ской, с со­блю­де­ни­ем доб­рых цер­ков­ных пре­да­ний, – да о всем сла­вит­ся Бог Гос­по­дом на­шим Иису­сом Хри­стом»[11].
На сле­ду­ю­щий день, 25 ав­гу­ста 1922 го­да, епи­ско­пы Па­вел и Вик­тор и с ни­ми несколь­ко свя­щен­ни­ков бы­ли аре­сто­ва­ны, а 1 сен­тяб­ря был аре­сто­ван сек­ре­тарь гу­берн­ско­го су­да Алек­сандр Во­ни­фа­тье­вич Ель­чу­гин.

Епи­скоп Вик­тор

Епи­скоп Вик­тор

На до­про­се 28 ав­гу­ста вла­ды­ка Вик­тор на во­прос сле­до­ва­те­ля, кто со­ста­вил по­сла­ние про­тив об­нов­лен­цев, от­ве­тил: «Воз­зва­ние про­тив ВЦУ и груп­пы “Жи­вой церк­ви”, об­на­ру­жен­ное при обыс­ке, со­став­ле­но мной и разо­сла­но в ко­ли­че­стве пя­ти-ше­сти эк­зем­пля­ров»[12].
Со­труд­ни­ки Вят­ско­го ОГПУ со­чли, что де­ло име­ет важ­ное зна­че­ние, и, учи­ты­вая по­пуляр­ность епи­ско­па Вик­то­ра в Вят­ке, ре­ши­ли от­пра­вить об­ви­ня­е­мых в Моск­ву. Узнав вре­мя от­прав­ле­ния по­ез­да, жи­те­ли Вят­ки устре­ми­лись на вок­зал. Они нес­ли про­дук­ты, ве­щи, кто что мог. Для раз­го­на при­шед­ших про­во­жать епи­ско­па вла­сти на­пра­ви­ли от­ряд ми­ли­ции. По­езд тро­нул­ся. Лю­ди устре­ми­лись к ва­го­ну, несмот­ря на охра­ну. Мно­гие пла­ка­ли. Епи­скоп Вик­тор из ок­на ва­го­на бла­го­слов­лял свою паст­ву.
В Бу­тыр­ской тюрь­ме в Москве прео­свя­щен­ный Вик­тор был сно­ва до­про­шен. На во­прос сле­до­ва­те­ля, как он от­но­сит­ся к об­нов­лен­цам, вла­ды­ка от­ве­тил: «При­знать ВЦУ я не мо­гу по ка­но­ни­че­ским ос­но­ва­ни­ям…»[13]
23 фев­ра­ля 1923 го­да епи­ско­пы Па­вел и Вик­тор бы­ли при­го­во­ре­ны к трем го­дам ссыл­ки. Ме­стом ссыл­ки для вла­ды­ки Вик­то­ра стал На­рым­ский край Том­ской об­ла­сти, где его по­се­ли­ли в ма­лень­кой де­ре­вень­ке, рас­по­ло­жен­ной сре­ди бо­лот, с един­ствен­ным пу­тем со­об­ще­ния – по ре­ке. К нему при­е­ха­ла его ду­хов­ная дочь мо­на­хи­ня Ма­рия, ко­то­рая ста­ла по­мо­гать ему в ссыл­ке и впо­след­ствии со­про­вож­да­ла его во мно­гих ски­та­ни­ях и пе­ре­се­ле­ни­ях с ме­ста на ме­сто.
Из ссыл­ки вла­ды­ка ча­сто пи­сал сво­им ду­хов­ным де­тям в Вят­ку. Бо1льшая часть пи­сем во вре­мя го­не­ний по­сле­ду­ю­щих лет бы­ла утра­че­на, но со­хра­ни­лось несколь­ко пи­сем од­ной се­мье, ко­то­рую вла­ды­ка опе­кал и под­дер­жи­вал во вре­мя сво­е­го пре­бы­ва­ния в Вят­ке.
«До­ро­гие Зоя, Ва­ля, На­дя и Шу­ра с глу­бо­ко­ува­жа­е­мой ма­мой ва­шей! – пи­сал он. – Из сво­ей да­ле­кой ссыл­ки шлю вам всем бла­го­сло­ве­ние Бо­жие с мо­лит­вен­ным по­же­ла­ни­ем, чтобы оно хра­ни­ло вас от вся­ко­го зла в жиз­ни, а наи­па­че от бо­го­мерз­кой ере­си об­нов­лен­цев, в ко­то­рой по­ги­бель и ду­ши на­шей и те­ла. Спа­си­бо вам за па­мять обо мне… Мы по­ка по­лу­чи­ли толь­ко од­ну вещь: шу­бу Ма­ше, а в ней бы­ло за­вер­ну­то кое-что, и меж­ду про­чим бу­ма­га и кон­вер­ты. Спа­си­бо вам за них. Вы на­пи­ши­те мне: как жи­ве­те, здо­ро­ва ли ма­ма, кто где у вас слу­жит? Ку­да боль­ше хо­ди­те в цер­ковь? Я ду­маю, что по­се­ща­е­те служ­бу вла­ды­ки Ав­ра­амия[c]. Так и де­лай­те, дер­жи­тесь за него креп­че и во всем его слу­шай­тесь и со­ве­туй­тесь с ним, ес­ли ка­кая нуж­да бу­дет. С ере­ти­ка­ми-от­ступ­ни­ка­ми от Все­лен­ской Церк­ви – не мо­ли­тесь.
Мы жи­вем ми­ло­стию Бо­жи­ей и лю­бо­вию всех вас хо­ро­шо. Ле­то про­вел все на ре­ке за рыб­ной лов­лей, а те­перь по­мо­га­ем боль­ным, ко­то­рых немно­го, так как и се­ло-то на­ше ма­лень­кое – все­го 14 дво­ров. Бо­же­ствен­ную служ­бу со­вер­ша­ем до­ма, а ко­гда мо­лим­ся, то и всех вас сер­деч­но вспо­ми­на­ем. Жал­ко, что раз­лу­чен с ва­ми уже дав­но, – но на все во­ля Бо­жия с че­ло­ве­ком; на­де­юсь на ми­лость Бо­жию, что все мы уви­дим­ся: толь­ко не знаю, на­дол­го ли. Ду­ня хо­те­ла рань­ше по­ви­дать­ся – но не мог­ла: уж очень да­ле­ко мы жи­вем и труд­но до нас до­е­хать. Ле­том на­до ехать на лод­ке, а зи­мой на ло­ша­дях че­ты­ре­ста верст. Но есть лю­ди, ко­то­рых угна­ли еще даль­ше: один свя­щен­ник ехал 32 дня на лод­ке до Кол­па­ше­ва, на­ше­го глав­но­го се­ла. Ту­да и поч­та уж не хо­дит, а у нас еще хо­ро­шо, сла­ва Бо­гу.
Жи­ви­те со Хри­стом. По­ми­най­те ме­ня в мо­лит­вах ва­ших. Лю­бя­щий вас всех Епи­скоп Вик­тор
До­ро­гие Ва­ля, Зоя, Шу­ра и На­дя!
Спа­си­бо вам за па­мять. Все­гда мо­лит­вен­но вспо­ми­наю всех вас с ма­мой вме­сте. Не мо­гу вас за­быть за ва­шу рев­ность и усер­дие к хра­му Бо­жию, к мо­лит­ве. Бла­го­дать Бо­жия да укреп­ля­ет ваш дух рев­но­сти о сво­ем веч­ном спа­се­нии в Бо­ге и на бу­ду­щее вре­мя.
Ми­ло­стию Бо­жи­ею я жив и здо­ров за ва­ши мо­лит­вы. Ме­сто на­ше глу­хое, на­род жи­вет бед­но, а поч­то­вое со­об­ще­ние весь­ма труд­но. Поч­та за 60 верст, и один не пой­дешь – мед­ве­ди в тай­ге, да и не прой­дешь пеш­ком, а на­до на лод­ке. Вот и ждешь слу­чая, с кем по­слать пись­ма. Ле­том все вре­мя ло­вил ры­бу то на ре­ке Ке­ти, то на озе­рах, а те­перь ры­ба пе­ре­ста­ла ло­вить­ся, си­жу до­ма… Мо­лим­ся мы до­ма, а в цер­ковь не хо­дим, так как свя­щен­ник пе­ре­шел на сто­ро­ну ере­ти­ков-ан­ти­цер­ков­ни­ков (жи­во­цер­ков­ни­ков), а мо­лит­вен­ное об­ще­ние с ере­ти­ка­ми – по­ги­бель ду­ши. На­род ни­че­го не зна­ет и не слы­шит, ду­хо­вен­ство от него все скры­ва­ет. Кре­стьяне сер­деч­но от­но­сят­ся к нам и по­мо­га­ют: при­но­сят мо­лоч­ка, кар­тош­ки, а мы с ни­ми де­лим­ся ле­кар­ства­ми. Ре­бя­тиш­ки ма­лые хо­дят по­чти го­лы­ми – нече­го на­деть, и все бо­ле­ют от хо­ло­да. Льна и ко­ноп­ли се­ют ма­ло, а по­ку­пать ма­те­рию очень до­ро­го. Муж­чи­ны с осе­ни уез­жа­ют на про­мыс­лы да­ле­ко, верст за две­сти, в глушь, в тай­гу за бел­кой или ры­бу ло­вить нево­да­ми – вот этим и жи­вут, а сво­е­го хле­ба со­всем ма­ло. Кру­гом непро­хо­ди­мые бо­ло­та.
Все­гда вспо­ми­наю вас, ва­шу лю­бовь, и не за­бы­вай­те и вы ме­ня в мо­лит­вах сво­их, толь­ко с ере­ти­ка­ми не мо­ли­тесь, а луч­ше до­ма, ес­ли не бу­дет пра­во­слав­но­го хра­ма. Бла­го­дать Бо­жия да хра­нит вас вме­сте с ма­мой ва­шей, ра­бой Бо­жи­ей Алек­сан­дрой, от вся­ко­го зла и по­ги­бе­ли. При­вет и бла­го­сло­ве­ние всем зна­е­мым во Хри­сте. Лю­бя­щий вас лю­бо­вию во Хри­сте Епи­скоп Вик­тор
17/30 мар­та 1924 го­да.

Епи­скоп Вик­тор

Епи­скоп Вик­тор

До­ро­гие мои Ва­ля, Зоя, На­дя и Шу­ра с до­сто­чти­мой ма­мою Алек­сан­дрой Фе­о­до­ров­ной!
Гос­подь да бу­дет со все­ми ва­ми Сво­ею бла­го­да­тию в веч­ное спа­се­ние душ ва­ших. Уве­дом­ляю вас, что пись­мо ва­ше я по­лу­чил… Спа­си­бо за па­мять, за уте­ше­ние и лю­бовь ва­шу. Толь­ко на­прас­но вы рас­хо­ду­е­тесь, по­сы­лая пись­ма за­каз­ны­ми, да и нам их очень труд­но по­лу­чать. Ведь поч­та у нас за 70 верст, и на­до бы­ва­ет ис­кать че­ло­ве­ка и пи­сать ему до­ве­рен­ность на по­лу­че­ние пись­ма, а до­ве­рен­ность за­ве­рять в сель­со­ве­те, ко­то­рый от нас 10 верст, ино­гда дол­го не бы­ва­ет по­пут­чи­ка, – и так пись­мо все ле­жит и ле­жит на по­чте (с ме­сяц). Меж­ду тем про­стые пись­ма с по­чты по­сы­ла­ют­ся к нам пря­мо, и мы по­лу­ча­ем их ско­рее. Пись­ма ред­ко про­па­да­ют.
Я все­гда с осо­бою ра­до­стью вспо­ми­наю всех вас, ва­ше усер­дие к хра­му Бо­жию и ва­ше ра­ду­шие, с ко­то­рым вы нас при­ни­ма­ли. Гос­подь да укреп­ля­ет ваш дух в ис­по­ве­да­нии свя­той пра­во­слав­ной ве­ры и воз­даст вам ми­ло­стя­ми Сво­и­ми в сей и в бу­ду­щей жиз­ни. Как вы, так и я на­де­юсь на ми­лость Бо­жию, что мы еще с ва­ми уви­дим­ся, а вот ко­гда это бу­дет – не знаю: Гос­подь зна­ет и все устро­ит по Сво­ей свя­той во­ле к вза­им­но­му на­ше­му уте­ше­нию. Вы так все­гда в серд­це сво­ем и дер­жи­те, что все с на­ми бы­ва­ет по во­ле Бо­жи­ей, а не слу­чай­но, и от Гос­по­да за­ви­сит из­ме­нить на­ше по­ло­же­ние нам в уте­ше­ние и спа­се­ние. А по­то­му не бу­дем от­ча­и­вать­ся ни­ко­гда, как бы тя­же­ло ни бы­ло нам…
Спа­си­бо вам за пись­ма и за мар­ки, но вам я дав­но не пи­сал сам, по­то­му что бо­юсь, как бы не по­вре­дить и вам и се­бе частой пе­ре­пиской: ведь мы ссыль­ные, и за каж­дым ша­гом на­шим смот­рят, и пись­ма на­ши чи­та­ют. Про­шлое пись­мо ва­ше мы по­лу­чи­ли позд­но, оно дол­го ле­жа­ло на по­чте – не бы­ло ко­му по­лу­чить его, а по­то­му и по­здра­вить те­бя, Ва­ля, с днем Ан­ге­ла не мог, хо­тя все­та­ки по­слал те­бе по­здрав­ле­ние и при­вет­ствие через ко­го-то дру­го­го, а через ко­го имен­но – за­был. Очень хо­ро­шо сде­ла­ла, что на день име­нин по­се­ти­ла вла­ды­ку Ав­ра­амия: луч­ше­го ни­че­го и при­ду­мать нель­зя бы­ло. Гос­подь да не оста­вит те­бя за это свя­тое де­ло. Вла­ды­ка Ав­ра­амий – ве­ли­кий че­ло­век по сво­е­му сми­ре­нию пред Бо­гом. На­вер­ное, его то­же со­шлют ку­да-ли­бо да­ле­ко. По­мо­ги ему, Гос­по­ди!
Вы спра­ши­ва­е­те о здо­ро­вье мо­ем – ни­че­го, сла­ва Бо­гу, здо­ров, а немно­го бо­лел рев­ма­тиз­мом: мы отоп­ля­ем­ся толь­ко же­лез­ной печ­кой, ко­то­рая го­рит день и ночь, и тем­пе­ра­ту­ра не рав­но­мер­на – то очень жар­ко, а то про­хлад­но. Вот и за­бо­лел немно­го. Ма­ша те­перь сте­га­ет оде­я­ла, и этим мы за­ра­ба­ты­ва­ем се­бе на хлеб, ры­бу, дро­ва. Впро­чем, ры­бы я и сам мно­го ло­вил и те­перь с на­ступ­ле­ни­ем вес­ны опять зай­мусь ры­бо­лов­ством… Вот празд­ник Бла­го­ве­ще­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы ско­ро; мы то­же, Гос­подь бла­го­сло­вит, бу­дем при­об­щать­ся Свя­тых Та­ин, толь­ко у се­бя до­ма, где мы слу­жим Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию вдво­ем с Ма­шей и вас всех, близ­ких нам вя­ти­чей, по­ми­на­ем. Бу­ди ми­лость Бо­жия со все­ми ва­ми. При­сту­пай­те и вы ко Свя­тым Тай­нам там, ку­да хо­ди­те в цер­ковь, а ес­ли по ва­шим мо­лит­вам ме­ня осво­бо­дят рань­ше, то то­гда и у ме­ня при­ча­сти­тесь. Оста­вай­тесь с Бо­гом. Гос­подь да хра­нит вас…
Лю­бовь моя во Хри­сте с ва­ми. Епи­скоп Вик­тор
Хри­стос вос­кре­се!
До­ро­гие Ва­ля, Зоя, На­дя и Шу­ра с бо­го­лю­без­ней­шею ма­мой Алек­сан­дрой Фе­о­до­ров­ной!
По­здрав­ляю вас всех с празд­ни­ком Свет­ло­го Хри­сто­ва Вос­кре­се­ния. Дай Гос­по­ди в ми­ре и ра­до­сти сер­деч­ной про­ве­сти вам эти дни, а уте­ше­ние, ко­то­рым вы уте­ши­ли нас, да при­мет Гос­подь на Се­бя и Сам уте­шит вас по Сво­ей ве­ли­кой ми­ло­сти. Спа­си­бо вам, но впе­ред так мно­го не рас­хо­дуй­тесь. Су­ха­ри­ки, ви­ди­мо, сдоб­ные, хо­тя мы еще и не про­бо­ва­ли их. Бу­дем вспо­ми­нать вас на Пас­ху. На пись­мо ва­ше я вам уже от­ве­тил рань­ше. По­лу­чи­ли ли вы его? Все­гда мо­лит­вен­но вспо­ми­на­ем лю­бовь ва­шу. Хра­ни всех вас Гос­подь от вся­ко­го зла.
Лю­бя­щий вас лю­бо­вию во Хри­сте Епи­скоп Вик­тор
1/14 ап­ре­ля 1924 го­да.
До­ро­гая во Хри­сте сест­ра Ва­ля с Зо­ей, На­дей и Шу­рой и бо­го­лю­без­ней­шей ма­мой Алек­сан­дрой Фе­о­до­ров­ной!
Мир вам от Гос­по­да. Бла­го­дать Бо­жия да хра­нит всех вас от вся­ко­го зла.
Все­гда сер­деч­но вспо­ми­наю всех вас, уве­рен, что и вы ме­ня помни­те. Дав­но толь­ко не по­лу­чал от вас ни од­ной строч­ки. Ес­ли есть вре­мя, то пи­ши­те, как жи­ве­те, ка­кие скор­би и ка­кие у вас ра­до­сти, ибо ва­ши скор­би и ра­до­сти – мои скор­би и ра­до­сти. Пи­ши­те, ни­че­го не опа­са­ясь, толь­ко не на­до ни­ко­гда под­пи­сы­вать фа­ми­лию, а толь­ко од­но имя. Я ведь и так всех вас знаю и ру­ки ва­ши знаю.
Я жи­ву ми­ло­стию Бо­жи­ей хо­ро­шо. Толь­ко все опа­са­юсь, как бы опять ку­да на “ку­рорт” не по­пасть. Вра­ги Пра­во­слав­ной Церк­ви – об­нов­лен­цы – ведь не дрем­лют, а, на­вер­ное, опять ка­кие-ли­бо коз­ни про­тив нас стро­ят. Бог им су­дья. Не ве­дят, что тво­рят. Они ведь, по­жа­луй, ду­ма­ют, что, пре­да­вая нас на стра­да­ния, “слу­жат Бо­гу”, как об этом пред­ска­зы­вал Сам Гос­подь во Свя­том Еван­ге­лии…
Лю­бя­щий всех вас Епи­скоп Вик­тор
6 де­каб­ря 1924 го­да»[14].
Тем вре­ме­нем со­бы­тия в Вят­ской епар­хии стре­ми­тель­но раз­ви­ва­лись. 19 ав­гу­ста 1923 го­да Вят­ская Три­фо­нов­ская об­щи­на на­пра­ви­ла про­ше­ние Пат­ри­ар­ху Ти­хо­ну с прось­бой ру­ко­по­ло­жить на­хо­див­ше­го­ся в это вре­мя в Вят­ке ар­хи­манд­ри­та Ав­ра­амия (Дер­но­ва) во епи­ско­па Ур­жум­ско­го, ви­ка­рия Вят­ской епар­хии, бла­го­сло­вив ему вре­мен­но управ­лять и всей Вят­ской епар­хи­ей. 6 сен­тяб­ря 1923 го­да Пат­ри­арх одоб­рил эту прось­бу и бла­го­сло­вил при­быть ар­хи­манд­ри­та Ав­ра­амия для ру­ко­по­ло­же­ния во епи­ско­па в Моск­ву. Та­ким об­ра­зом Вят­ская епар­хия по­лу­чи­ла пра­во­слав­но­го ар­хи­ерея. Но ра­дость пра­во­слав­ных бы­ла недол­гой – вско­ре без­бож­ные вла­сти аре­сто­ва­ли вла­ды­ку Ав­ра­амия, и епар­хия сно­ва оста­лась без ар­хи­пас­ты­ря, утес­ня­е­мая со всех сто­рон об­нов­лен­ца­ми.
12-13 фев­ра­ля 1924 го­да в Гла­зо­ве про­шел съезд ду­хо­вен­ства и ми­рян Гла­зов­ско­го ви­ка­ри­ат­ства, на ко­то­ром бы­ло по­ста­нов­ле­но: «Вви­ду от­сут­ствия в Гла­зов­ской епи­ско­пии пра­вя­ще­го епи­ско­па и рас­строй­ства цер­ков­ных дел, в це­лях упо­ря­до­че­ния цер­ков­ной жиз­ни вре­мен­но явоч­ным по­ряд­ком ор­га­ни­зо­вать Ду­хов­ное Прав­ле­ние Гла­зов­ской епи­ско­пии в го­ро­де Гла­зо­ве впредь до воз­вра­ще­ния епи­ско­па Вик­то­ра или осво­бож­де­ния епи­ско­па Ав­ра­амия Ур­жум­ско­го…»[15] Съезд так­же по­ста­но­вил: «На ка­фед­ру Гла­зов­ской епи­ско­пии еди­но­глас­но из­брать Прео­свя­щен­но­го Вик­то­ра Ост­ро­ви­до­ва с ме­сто­жи­тель­ством в го­ро­де Гла­зо­ве»[16].
Из­бра­ние ар­хи­ерея на­ро­дом, по мыс­ли участ­ни­ков съез­да, да­ва­ло воз­мож­ность «хо­да­тай­ство­вать пе­ред Цен­траль­ной Граж­дан­ской вла­стью о воз­вра­ще­нии епи­ско­па Вик­то­ра к ме­сту его ар­хи­пас­тыр­ско­го слу­же­ния в го­род Гла­зов»[17]. И съезд из­брал де­пу­та­цию из трех лиц и ко­ман­ди­ро­вал их в Моск­ву. Од­новре­мен­но Ду­хов­ное Прав­ле­ние Гла­зов­ско­го ви­ка­ри­ат­ства на­пра­ви­ло пись­мо Пат­ри­ар­ху Ти­хо­ну, осве­дом­ляя его обо всех со­бы­ти­ях, про­ис­шед­ших в Гла­зо­ве, а так­же про­ся в слу­чае, ес­ли граж­дан­ская власть не удо­вле­тво­рит их прось­бу воз­вра­тить епи­ско­па Вик­то­ра из ссыл­ки, на­пра­вить к ним ка­ко­го-ли­бо епи­ско­па, да­же хо­тя бы и вре­мен­но, «дабы мож­но бы­ло ско­рее до­ве­сти де­ло устро­е­ния на­шей епи­ско­пии до бла­го­при­ят­но­го кон­ца, – го­во­ри­лось в этом пись­ме, – и тем по­ло­жить, с при­бы­ти­ем на жи­тель­ство в го­род Гла­зов епи­ско­па, на­ча­ло к со­зи­да­нию всех цер­ков­ных об­щин на­ших в ду­хе един­ства свя­той пра­во­слав­ной ве­ры, в со­ю­зе ми­ра и люб­ви для пре­успе­я­ния все­го о Хри­сте брат­ства на­ше­го в по­слуш­ном уста­вам Церк­ви жи­тии»[18].
17 мар­та 1924 го­да Пат­ри­арх Ти­хон и Свя­щен­ный Си­нод рас­по­ря­ди­лись: «Вре­мен­ное управ­ле­ние Гла­зов­ским ви­ка­ри­ат­ством Вят­ской епар­хии по­ру­чить Прео­свя­щен­но­му епи­ско­пу Че­бок­сар­ско­му Си­мео­ну»[19] (Ми­хай­ло­ву).
Од­на­ко в на­ча­ле 1926 го­да епи­скоп Си­ме­он укло­нил­ся в гри­го­ри­ан­ский рас­кол, и Гла­зов­ское ви­ка­ри­ат­ство, как и вся Вят­ская епар­хия, сно­ва ока­за­лись без ар­хи­пас­ты­ря.
Срок ссыл­ки епи­ско­пов Пав­ла и Вик­то­ра за­кон­чил­ся 23 фев­ра­ля 1926 го­да, и им бы­ло раз­ре­ше­но вер­нуть­ся в Вят­скую епар­хию. Вес­ной 1926 го­да вла­ды­ка Па­вел, воз­ве­ден­ный по­сле окон­ча­ния ссыл­ки в сан ар­хи­епи­ско­па, и епи­скоп Вик­тор при­бы­ли в Вят­ку. За вре­мя ссыл­ки ар­хи­ере­ев-ис­по­вед­ни­ков епар­хия при­шла в со­сто­я­ние пла­чев­ное. Один из ви­ка­ри­ев Вят­ской епар­хии, епи­скоп Яран­ский Сер­гий (Кор­не­ев), пе­ре­шел к об­нов­лен­цам и увлек за со­бой нема­ло свя­щен­но­слу­жи­те­лей. Неко­то­рые из них хо­ро­шо со­зна­ва­ли па­губ­ность об­нов­лен­че­ско­го дви­же­ния, но не в си­лах ока­за­лись усто­ять пе­ред угро­зой аре­ста и ссыл­ки, ко­гда при­ме­ры то­го, сколь лег­ко ис­пол­ня­лись эти угро­зы, бы­ли у всех пе­ред гла­за­ми; но, пе­рей­дя к об­нов­лен­цам, они по­ста­ра­лись скрыть этот факт от сво­ей паст­вы.
При­быв­шие в епар­хию ар­хи­ереи-ис­по­вед­ни­ки сра­зу же при­ня­лись за вос­ста­нов­ле­ние раз­ру­шен­но­го епар­хи­аль­но­го управ­ле­ния, по­чти в каж­дой про­по­ве­ди они разъ­яс­ня­ли ве­ру­ю­щим о па­губ­но­сти об­нов­лен­че­ско­го рас­ко­ла. Ар­хи­епи­скоп Па­вел об­ра­тил­ся к пастве с по­сла­ни­ем, в ко­то­ром пи­сал, что един­ствен­ным за­кон­ным гла­вой Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви яв­ля­ет­ся Ме­сто­блю­сти­тель Пат­ри­ар­ше­го пре­сто­ла мит­ро­по­лит Петр (По­лян­ский), и при­звал всех ве­ру­ю­щих отой­ти от рас­коль­ни­чьих груп­пи­ро­вок и объ­еди­нить­ся во­круг мит­ро­по­ли­та Пет­ра.
Для Вят­ской епар­хии вер­нув­ши­е­ся из ссыл­ки ар­хи­ереи-ис­по­вед­ни­ки бы­ли един­ствен­ным за­кон­ным свя­щен­но­на­ча­ли­ем, и по­сле их об­ра­ще­ния к пастве и ее уве­ща­ния на­чал­ся мас­со­вый воз­врат при­хо­дов в Пат­ри­ар­шую Цер­ковь. Обес­по­ко­ен­ные об­нов­лен­цы по­тре­бо­ва­ли от ар­хи­ере­ев пре­кра­тить свою де­я­тель­ность про­тив них, а ина­че, по­сколь­ку об­нов­лен­цы – един­ствен­ная под­лин­но ло­яль­ная со­вет­ской вла­сти цер­ков­ная ор­га­ни­за­ция, дей­ствия пра­во­слав­ных епи­ско­пов бу­дут рас­це­не­ны как контр­ре­во­лю­ци­он­ные. Ар­хи­ереи не усту­пи­ли об­нов­лен­цам, несмот­ря на их угро­зы, и от­ка­за­лись ве­сти с ни­ми ка­кие бы то ни бы­ло пе­ре­го­во­ры.
Со­зи­да­тель­ная де­я­тель­ность в епар­хии ар­хи­епи­ско­па Пав­ла и епи­ско­па Вик­то­ра, на­прав­лен­ная на ис­це­ле­ние ду­хов­ных ран паст­вы, на­не­сен­ных об­нов­лен­че­ской ле­стью, и утвер­жде­ние в ве­ре по­шат­нув­ших­ся и под­держ­ку осла­бе­ва­ю­щих, про­дол­жа­лась немно­гим бо­лее двух ме­ся­цев.
Ар­хи­епи­скоп Па­вел был аре­сто­ван 14 мая 1926 го­да в Вят­ке, в до­ме, где он жил при По­кров­ской церк­ви. Вла­сти об­ви­ни­ли его в том, что он в про­по­ве­ди го­во­рил о го­не­ни­ях на пра­во­слав­ную ве­ру, о том, что «“мы жи­вем в век фаль­си­фи­ка­то­ров и бо­го­бор­цев”… при­зы­вал ве­ру­ю­щих стой­ко сто­ять за ве­ру пра­во­слав­ную и “луч­ше по­стра­дать за ве­ру, чем по­кло­нять­ся са­тане”»[20].
Епи­скоп Вик­тор был аре­сто­ван 16 мая в по­ез­де, ко­гда про­ез­жал через Во­лог­ду. Он был об­ви­нен в том, что со­дей­ство­вал и по­мо­гал ар­хи­епи­ско­пу Пав­лу в его ме­ро­при­я­ти­ях и про­из­но­сил про­по­ве­ди, ко­то­рые, по мне­нию вла­стей, име­ли контр­ре­во­лю­ци­он­ное со­дер­жа­ние.
По­сле окон­ча­ния след­ствия ар­хи­ереи бы­ли пе­ре­ве­де­ны из внут­рен­ней тюрь­мы ОГПУ в Москве в Бу­тыр­скую. Здесь им объ­яви­ли, что Осо­бое Со­ве­ща­ние при Кол­ле­гии ОГПУ 20 ав­гу­ста 1926 го­да по­ста­но­ви­ло ли­шить их пра­ва про­жи­ва­ния в Москве, Ле­нин­гра­де, Харь­ко­ве, Ки­е­ве, Одес­се, Ро­сто­ве-на-До­ну, Вят­ке и со­от­вет­ству­ю­щих гу­бер­ни­ях, с при­креп­ле­ни­ем к опре­де­лен­но­му ме­сту жи­тель­ства сро­ком на три го­да. Ме­сто пре­бы­ва­ния мож­но бы­ло до неко­то­рой сте­пе­ни вы­би­рать са­мим, и ар­хи­епи­скоп Па­вел вы­брал го­род Алек­сан­дров Вла­ди­мир­ской гу­бер­нии, где он ко­гда-то был ви­кар­ным епи­ско­пом, а епи­скоп Вик­тор – го­род Гла­зов Ижев­ской гу­бер­нии Вот­кин­ской об­ла­сти, по­бли­же к сво­ей вят­ской пастве.
Во вре­мя сво­е­го крат­ко­го пре­бы­ва­ния в Москве по­сле осво­бож­де­ния из тюрь­мы вла­ды­ка встре­тил­ся с за­ме­сти­те­лем Ме­сто­блю­сти­те­ля мит­ро­по­ли­том Сер­ги­ем и в со­от­вет­ствии со сво­им ме­стом ссыл­ки был на­зна­чен епи­ско­пом Ижев­ским и Вот­кин­ским, вре­мен­но управ­ля­ю­щим Вят­ской епар­хи­ей.
29 июля 1927 го­да мит­ро­по­лит Сер­гий вы­пу­стил по тре­бо­ва­нию вла­стей де­кла­ра­цию о «ло­яль­но­сти». Вла­сти, до­би­ва­ясь от Церк­ви пуб­лич­но­го за­яв­ле­ния о ло­яль­но­сти, не столь­ко же­ла­ли ее ло­яль­но­сти, сколь­ко име­ли цель пуб­ли­ка­ци­ей опре­де­лен­но­го ро­да до­ку­мен­тов про­из­ве­сти смя­те­ние сре­ди пра­во­слав­ных и по­ста­вить Рус­скую Пра­во­слав­ную Цер­ковь под угро­зу но­во­го рас­ко­ла. И это­го им до­стичь уда­лось. Раз­но­мыс­лие рус­ских иерар­хов по­сле опуб­ли­ко­ва­ния де­кла­ра­ции ока­за­лось столь ве­ли­ко, что по­ста­ви­ло их на грань раз­ры­ва с за­ме­сти­те­лем Пред­сто­я­те­ля Церк­ви, ко­то­рый не про­изо­шел лишь бла­го­да­ря са­мо­му Пред­сто­я­те­лю, Ме­сто­блю­сти­те­лю мит­ро­по­ли­ту Пет­ру, ко­то­рый, про­ся сво­е­го за­ме­сти­те­ля из­бе­гать дей­ствий и ша­гов в об­ла­сти цер­ков­но­го управ­ле­ния, ве­ду­щих к смя­те­нию в Церк­ви (с чем на прак­ти­ке мит­ро­по­лит Сер­гий не со­гла­сил­ся), од­на­ко бла­го­сло­вил его на даль­ней­шее ис­пол­не­ние обя­зан­но­стей за­ме­сти­те­ля.
Прео­свя­щен­ный Вик­тор при­над­ле­жал к чис­лу тех, кто не счи­тал пуб­ли­ка­цию де­кла­ра­ции по­лез­ной и нуж­ной, усмат­ри­вая в ней недо­стой­ное цер­ков­но­го иерар­ха ли­це­ме­рие. По­лу­чив текст де­кла­ра­ции, прео­свя­щен­ный Вик­тор, усмот­рел в ней при­зыв к без­ого­во­роч­но­му со­труд­ни­че­ству с пра­ви­тель­ством, ко­то­рое от­кры­то объ­яви­ло сво­ей це­лью уни­что­же­ние Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви, что и осу­ществ­ля­лось по­слуш­ны­ми по­соб­ни­ка­ми без­бож­ни­ков об­нов­лен­ца­ми, за со­про­тив­ле­ние и несо­гла­сие с ко­то­ры­ми вла­ды­ка пре­тер­пел узы и из­гна­ние.
Че­ло­век пря­мой, епи­скоп Вик­тор не счел воз­мож­ным про­чи­тать де­кла­ра­цию ве­ру­ю­щим и та­ким об­ра­зом пуб­лич­но вы­ра­зить со­гла­сие с ее со­дер­жа­ни­ем, но не счел он воз­мож­ным и про­мол­чать о сво­ем от­но­ше­нии к ней, от­не­стись к ней так, буд­то ее и не бы­ло, как сде­ла­ли мно­гие ар­хи­ереи, ко­то­рые, бу­дучи несо­глас­ны с де­кла­ра­ци­ей, про­мол­ча­ли, – он ото­слал де­кла­ра­цию об­рат­но мит­ро­по­ли­ту Сер­гию.
Вско­ре вла­ды­ка по­лу­чил рас­по­ря­же­ние мит­ро­по­ли­та Сер­гия о на­зна­че­нии его епи­ско­пом Шад­рин­ским, вре­мен­но управ­ля­ю­щим Ека­те­рин­бург­ской епар­хи­ей. Бу­дучи адми­ни­стра­тив­но вы­слан­ным в Гла­зов, епи­скоп Вик­тор не мог по­ки­нуть ме­ста сво­е­го жи­тель­ства без раз­ре­ше­ния вла­стей и в ок­тяб­ре 1927 го­да по­про­сил мит­ро­по­ли­та Сер­гия об­ра­зо­вать Вот­кин­скую епар­хию в со­от­вет­ствии с адми­ни­стра­тив­ны­ми гра­ни­ца­ми Вот­кин­ской об­ла­сти.
В де­каб­ре 1927 го­да вла­ды­ка при­нял ре­ше­ние от­ка­зать­ся от на­зна­че­ния епи­ско­пом Шад­рин­ским, о чем 16 де­каб­ря со­об­щил мит­ро­по­ли­ту Сер­гию. 23 де­каб­ря он был уво­лен мит­ро­по­ли­том Сер­ги­ем от управ­ле­ния Шад­рин­ским ви­ка­ри­ат­ством Ека­те­рин­бург­ской епар­хии. С это­го вре­ме­ни на­ча­лась по­ра вза­им­ных об­ви­не­ний и острой по­ле­ми­ки, ко­то­рые под дав­ле­ни­ем го­судар­ствен­ной вла­сти вполне до­сти­га­ли той це­ли, ко­то­рую ста­ви­ла без­бож­ная власть, – воз­буж­де­ние в Церк­ви сму­ты.
Оста­ва­ясь в ка­но­ни­че­ском под­чи­не­нии Ме­сто­блю­сти­те­лю Пат­ри­ар­ше­го пре­сто­ла мит­ро­по­ли­ту Пет­ру, епи­скоп Вик­тор, жи­вя в ссыл­ке в Гла­зо­ве, про­дол­жал управ­лять Вят­ской епар­хи­ей. В сво­ем пись­ме к епи­ско­пу Ав­ра­амию (Дер­но­ву) вла­ды­ка Вик­тор пи­сал: «…мы не от­ще­пен­цы от Церк­ви Бо­жи­ей и не рас­коль­ни­ки, от­ко­лов­ши­е­ся от нее, – да не слу­чит­ся это­го ни­ко­гда с на­ми. Мы не от­вер­га­ем ни мит­ро­по­ли­та Пет­ра, ни мит­ро­по­ли­та Ки­рил­ла, ни Свя­тей­ших Пат­ри­ар­хов, я не го­во­рю уже о том, что мы с бла­го­го­ве­ни­ем со­хра­ня­ем все ве­ро­уче­ния и цер­ков­ное устро­е­ние, пе­ре­дан­ное нам от от­цов, и во­об­ще не безум­ству­ем и не ху­лим Бо­жи­ей Церк­ви»[21].
В кон­це фев­ра­ля 1928 го­да епи­скоп на­пи­сал «По­сла­ние к пас­ты­рям», в ко­то­ром под­верг кри­ти­ке по­зи­ции, обо­зна­чен­ные в де­кла­ра­ции мит­ро­по­ли­та Сер­гия.
«Иное де­ло – ло­яль­ность от­дель­ных ве­ру­ю­щих по от­но­ше­нию к граж­дан­ской вла­сти, и иное – внут­рен­няя за­ви­си­мость са­мой Церк­ви от граж­дан­ской вла­сти, – пи­сал он. – При пер­вом по­ло­же­нии Цер­ковь со­хра­ня­ет свою ду­хов­ную сво­бо­ду во Хри­сте, а ве­ру­ю­щие де­ла­ют­ся ис­по­вед­ни­ка­ми при го­не­нии на ве­ру; при вто­ром по­ло­же­нии она (Цер­ковь) лишь по­слуш­ное ору­дие для осу­ществ­ле­ния по­ли­ти­че­ских идей граж­дан­ской вла­сти, ис­по­вед­ни­ки же ве­ры здесь яв­ля­ют­ся уже го­судар­ствен­ны­ми пре­ступ­ни­ка­ми…
Ведь так рас­суж­дая, мы долж­ны бу­дем счи­тать вра­гом Бо­жи­им, на­при­мер, свя­ти­те­ля Филип­па, об­ли­чав­ше­го неко­гда Иоан­на Гроз­но­го и за это от него уду­шен­но­го, – бо­лее то­го, мы долж­ны при­чис­лить к вра­гам Бо­жи­им са­мо­го ве­ли­ко­го Пред­те­чу, об­ли­чав­ше­го Иро­да и за то усе­чен­но­го ме­чом»[22].
Это по­сла­ние ско­ро ста­ло из­вест­но Сек­рет­но­му от­де­лу ОГПУ, и 30 мар­та 1928 го­да по­сту­пи­ло рас­по­ря­же­ние: аре­сто­вать епи­ско­па Вик­то­ра и до­ста­вить в Моск­ву во внут­рен­нюю тюрь­му ОГПУ. 4 ап­ре­ля вла­ды­ка был аре­сто­ван и до­став­лен сна­ча­ла в тюрь­му в го­род Вят­ку, где 6 ап­ре­ля ему бы­ло объ­яв­ле­но, что он на­хо­дит­ся под след­стви­ем.
В без­бож­ной прес­се на­ча­лась кам­па­ния про­тив епи­ско­па Вик­то­ра и дру­гих ис­по­вед­ни­ков; в га­зе­тах пи­са­ли: «В Вят­ке ОГПУ от­кры­ло ор­га­ни­за­цию цер­ков­ни­ков-“мо­нар­хи­стов”, воз­глав­ляв­шу­ю­ся Вят­ским епи­ско­пом Вик­то­ром. Ор­га­ни­за­ция име­ла в де­ревне свои ячей­ки из жен­щин, име­ну­е­мые “сест­ри­че­ства­ми”»[23].
Вско­ре прео­свя­щен­ный Вик­тор был от­прав­лен под кон­во­ем в Моск­ву. Здесь сле­до­ва­тель предъ­явил ему текст «По­сла­ния к пас­ты­рям».
– Зна­ком ли вам этот до­ку­мент? – спро­сил он.
– Этот до­ку­мент со­став­лен мною с ме­сяц при­бли­зи­тель­но то­му на­зад, вер­нее, с ме­сяц до мо­е­го аре­ста. Предъ­яв­лен­ный до­ку­мент яв­ля­ет­ся ко­пи­ей мо­е­го до­ку­мен­та.
– В ва­шем до­ку­мен­те встре­ча­ет­ся несколь­ко раз тер­мин «ис­по­вед­ни­че­ство», и в кон­це это­го до­ку­мен­та вы при­зы­ва­е­те груп­пу ве­ру­ю­щих, на­зы­ва­е­мую «Пра­во­слав­ною Цер­ко­вью», к то­му же «ис­по­вед­ни­че­ству». Разъ­яс­ни­те, что вы под этим тер­ми­ном по­ни­ма­е­те и что он дол­жен озна­чать?
– До­ку­мент об­ра­щен не ко всем ве­ру­ю­щим, а толь­ко к пас­ты­рям, как на­пи­са­но в на­ча­ле мо­е­го до­ку­мен­та, в об­ра­ще­нии. По­ня­тие «ис­по­вед­ни­че­ство» име­ет об­щее для нас, ве­ру­ю­щих, зна­че­ние и озна­ча­ет твер­дость в ве­ре и му­же­ство в сво­их убеж­де­ни­ях, несмот­ря на со­блаз­ны, ма­те­ри­аль­ные ли­ше­ния, стес­не­ния и го­не­ния.
– У вас в до­ку­мен­те при­ве­де­ны, оче­вид­но, как при­ме­ры, до­стой­ные под­ра­жа­ния, мо­мен­ты из жиз­ни хри­сти­ан­ских де­я­те­лей – Филип­па, мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го, и Иоан­на так на­зы­ва­е­мо­го «Кре­сти­те­ля»; ска­жи­те, они под­хо­дят под по­ня­тия «ис­по­вед­ни­ков»?
– По­сколь­ку они бы­ли об­ли­чи­те­ля­ми неправ­ды, они яв­ля­ют­ся ис­по­вед­ни­ка­ми.
– Зна­чит, та­ко­го ро­да де­я­тель­ность так­же под­хо­дит под по­ня­тие ис­по­вед­ни­че­ства?
– Да, по­сколь­ку она свя­за­на с ве­рой.
– Как вид­но из до­ку­мен­та, «ис­по­вед­ни­че­ство» ука­зан­ных вы­ше лиц за­клю­ча­лось в их де­я­тель­но­сти про­тив пред­ста­ви­те­лей ино­вер­ной го­судар­ствен­ной вла­сти, за что они и бы­ли под­верг­ну­ты ре­прес­си­ям?
– Власть и то­гда бы­ла оди­на­ко­вой с ни­ми ве­ры. Они вы­сту­па­ли про­тив Ива­на Гроз­но­го и Иро­да как про­тив непра­виль­но по­сту­па­ю­щих, греш­ных лю­дей, а не как про­тив граж­дан­ской вла­сти.
– Про­те­стуя про­тив ли­ше­ния свя­щен­но­слу­жи­те­лей пра­ва что-ли­бо ска­зать в за­щи­ту ис­ти­ны Бо­жи­ей про­тив граж­дан­ской вла­сти, вы яв­ля­е­тесь за­щит­ни­ком это­го пра­ва?
– Да, по­сколь­ку граж­дан­ская власть бу­дет ка­сать­ся ве­ры, то есть упо­треб­лять на­си­лие над ве­ру­ю­щи­ми в це­лях до­сти­же­ния соб­ствен­ных це­лей.
– Сле­до­ва­тель­но, как вид­но из все­го тек­ста дан­но­го ме­ста ва­ше­го до­ку­мен­та, «ис­по­вед­ни­че­ство» по­ни­ма­лось как вы­ступ­ле­ние про­тив со­вет­ской вла­сти, упо­треб­ляв­шей на­си­лие над ве­ру­ю­щи­ми?
– «Ис­по­вед­ни­че­ство» как вы­ступ­ле­ние про­тив граж­дан­ской вла­сти воз­мож­но толь­ко в том слу­чае, ес­ли по­след­няя, то есть граж­дан­ская власть, упо­тре­бит пер­вая на­си­лие над ве­рой, при­чем са­мо «стра­да­ние» за та­кое вы­ступ­ле­ние и бу­дет «ис­по­вед­ни­че­ством». Оно но­сит пас­сив­ный ха­рак­тер. Эту мысль я и хо­тел вы­ра­зить в дан­ном ме­сте.
– Я хо­чу спро­сить вас еще раз: зна­чит, «ис­по­вед­ни­че­ство» ре­ко­мен­ду­ет­ся толь­ко в слу­ча­ях на­си­лия вла­сти над ве­ру­ю­щи­ми в де­лах ве­ры или при го­не­ни­ях?
– Да, толь­ко при на­си­ли­ях и го­не­ни­ях; оно мо­жет быть и неза­ви­си­мо от граж­дан­ской вла­сти.
– Ка­кая при­чи­на вы­пус­ка ва­ми дан­но­го до­ку­мен­та, трак­ту­ю­ще­го о пра­ве де­я­тель­но­сти Церк­ви в за­щи­ту ис­ти­ны Бо­жи­ей про­тив граж­дан­ской вла­сти и с при­зы­вом к «ис­по­вед­ни­че­ству»?
– Фор­маль­ным по­во­дом по­слу­жи­ло вы­ступ­ле­ние с по­сла­ни­ем мит­ро­по­ли­та Сер­гия, по мо­е­му мне­нию, в уго­ду зем­ным ин­те­ре­сам…
В мае след­ствие бы­ло за­кон­че­но, и вла­ды­ке бы­ло предъ­яв­ле­но об­ви­не­ние в том, что он «за­ни­мал­ся си­сте­ма­ти­че­ским рас­про­стра­не­ни­ем ан­ти­со­вет­ских до­ку­мен­тов, им со­став­ля­е­мых и от­пе­ча­ты­ва­е­мых на пи­шу­щей ма­шин­ке. Наи­бо­лее ан­ти­со­вет­ским из них по со­дер­жа­нию яв­лял­ся до­ку­мент – по­сла­ние к ве­ру­ю­щим с при­зы­вом не бо­ять­ся и не под­чи­нять­ся со­вет­ской вла­сти, как вла­сти диа­во­ла, а пре­тер­петь от нее му­че­ни­че­ство, по­доб­но то­му, как тер­пе­ли му­че­ни­че­ство за ве­ру в борь­бе с го­судар­ствен­ной вла­стью мит­ро­по­лит Филипп или Иван, так на­зы­ва­е­мый “Кре­сти­тель”»[24], – пи­са­ли со­труд­ни­ки ОГПУ.
18 мая 1928 го­да Осо­бое Со­ве­ща­ние при Кол­ле­гии ОГПУ при­го­во­ри­ло епи­ско­па Вик­то­ра к трем го­дам за­клю­че­ния в конц­ла­герь. В июле вла­ды­ка при­был на По­пов ост­ров и за­тем на Со­ло­вец­кий ост­ров. На­чал­ся ис­по­вед­ни­че­ский путь свя­ти­те­ля в узах. Епи­ско­па от­пра­ви­ли в 4-е от­де­ле­ние Со­ло­вец­ко­го ла­ге­ря осо­бо­го на­зна­че­ния, рас­по­ло­жен­ное на глав­ном Со­ло­вец­ком ост­ро­ве, и на­зна­чи­ли на ра­бо­ту бух­гал­те­ром ка­нат­ной фаб­ри­ки. Про­фес­сор Иван Ми­хай­ло­вич Ан­дре­ев, быв­ший в Со­ло­вец­ком конц­ла­ге­ре вме­сте с вла­ды­кой, так опи­сы­вал его жизнь в ла­ге­ре: «До­мик, в ко­то­ром на­хо­ди­лась бух­гал­те­рия и в ко­то­ром жил вла­ды­ка Вик­тор, на­хо­дил­ся… в по­лу­вер­сте от крем­ля, на опуш­ке ле­са. Вла­ды­ка имел про­пуск для хож­де­ния по тер­ри­то­рии от сво­е­го до­ми­ка до крем­ля, а по­то­му мог сво­бод­но… при­хо­дить в кремль, где в ро­те са­ни­тар­ной ча­сти, в ка­ме­ре вра­чей, на­хо­ди­лись: вла­ды­ка епи­скоп Мак­сим (Жи­жи­лен­ко)… вме­сте с вра­ча­ми ла­ге­ря…
Вла­ды­ка Вик­тор при­хо­дил к нам до­воль­но ча­сто ве­че­ра­ми, и мы по­дол­гу бе­се­до­ва­ли по ду­шам. Для “от­во­да глаз” на­чаль­ства ро­ты обыч­но мы ин­сце­ни­ро­ва­ли иг­ру в до­ми­но за чаш­кой чая. В свою оче­редь мы, все чет­ве­ро, имев­шие про­пус­ка для хож­де­ния по все­му ост­ро­ву, ча­сто при­хо­ди­ли… яко­бы “по де­лам” в до­мик на опуш­ке ле­са к вла­ды­ке Вик­то­ру. В глу­бине ле­са, на рас­сто­я­нии од­ной вер­сты, бы­ла по­лян­ка, окру­жен­ная бе­ре­за­ми. Эту по­лян­ку мы на­зы­ва­ли “ка­фед­раль­ным со­бо­ром” на­шей со­ло­вец­кой ка­та­комб­ной церк­ви в честь Пре­свя­той Тро­и­цы. Ку­по­лом это­го со­бо­ра бы­ло небо, а сте­на­ми – бе­ре­зо­вый лес. Здесь из­ред­ка про­ис­хо­ди­ли на­ши тай­ные бо­го­слу­же­ния. Ча­ще та­кие бо­го­слу­же­ния про­ис­хо­ди­ли в дру­гом ме­сте, то­же в ле­су, в “церк­ви” име­ни св. Ни­ко­лая Чу­до­твор­ца. На бо­го­слу­же­ния, кро­ме нас пя­те­рых, при­хо­ди­ли еще и дру­гие ли­ца: свя­щен­ни­ки отец Мат­фей, отец Мит­ро­фан, отец Алек­сандр, епи­ско­пы Нек­та­рий (Трез­вин­ский), Ила­ри­он (ви­ка­рий Смо­лен­ский)…
Вла­ды­ка Вик­тор был неболь­шо­го ро­ста… все­гда со все­ми лас­ков и при­вет­лив, с неиз­мен­ной свет­лой, ра­дост­ной, тон­кой улыб­кой и лу­чи­сты­ми свет­лы­ми гла­за­ми. “Каж­до­го че­ло­ве­ка на­до чем-ни­будь уте­шить”, – го­во­рил он и умел уте­шать всех и каж­до­го. Для каж­до­го встреч­но­го у него бы­ло ка­кое-ни­будь при­вет­ли­вое сло­во, а ча­сто да­же и ка­кой-ни­будь по­да­ро­чек. Ко­гда по­сле по­лу­го­до­во­го пе­ре­ры­ва от­кры­ва­лась на­ви­га­ция и в Со­лов­ки при­хо­дил пер­вый па­ро­ход, то­гда обыч­но вла­ды­ка Вик­тор по­лу­чал сра­зу мно­го ве­ще­вых и про­до­воль­ствен­ных по­сы­лок с ма­те­ри­ка. Все эти по­сыл­ки через несколь­ко дней вла­ды­ка раз­да­вал, не остав­ляя се­бе по­чти ни­че­го…
Бе­се­ды меж­ду вла­ды­ка­ми Мак­си­мом и Вик­то­ром, сви­де­те­ля­ми ко­то­рых ча­сто бы­ва­ли мы, вра­чи са­ни­тар­ной ча­сти, жив­шие в од­ной ка­ме­ре с вла­ды­кой Мак­си­мом, пред­став­ля­ли ис­клю­чи­тель­ный ин­те­рес и да­ва­ли глу­бо­кое ду­хов­ное на­зи­да­ние…
Вла­ды­ка Мак­сим был пес­си­мист и го­то­вил­ся к тя­же­лым ис­пы­та­ни­ям по­след­них вре­мен, не ве­ря в воз­мож­ность воз­рож­де­ния Рос­сии. А вла­ды­ка Вик­тор был оп­ти­мист и ве­рил в воз­мож­ность ко­рот­ко­го, но свет­ло­го пе­ри­о­да, как по­след­не­го по­дар­ка с неба для из­му­чен­но­го рус­ско­го на­ро­да»[25].
В Со­ло­вец­ком конц­ла­ге­ре вла­ды­ка про­был три го­да. Один из за­клю­чен­ных ла­ге­ря, пи­са­тель Олег Вол­ков, вспо­ми­нал впо­след­ствии о сво­ем зна­ком­стве с епи­ско­пом: «Про­во­дить ме­ня при­шел из крем­ля Вят­ский епи­скоп Вик­тор. Мы про­ха­жи­ва­лись с ним невда­ле­ке от при­ча­ла. До­ро­га тя­ну­лась вдоль мо­ря. Бы­ло ти­хо, пу­стын­но. За пе­ле­ною ров­ных, тон­ких об­ла­ков уга­ды­ва­лось яр­кое се­вер­ное солн­це. Прео­свя­щен­ный рас­ска­зы­вал, как неко­гда ез­дил сю­да с ро­ди­те­ля­ми на бо­го­мо­лье из сво­ей лес­ной де­ре­вень­ки. В недлин­ном под­ряс­ни­ке, стя­ну­том ши­ро­ким мо­на­ше­ским по­я­сом, и по­до­бран­ны­ми под теп­лую ску­фью во­ло­са­ми, отец Вик­тор по­хо­дил на ве­ли­ко­рус­ских кре­стьян со ста­рин­ных ил­лю­стра­ций. Про­сто­на­род­ное, с круп­ны­ми чер­та­ми ли­цо, куд­ло­ва­тая бо­ро­да, ока­ю­щий го­вор – по­жа­луй, и не до­га­да­ешь­ся о его вы­со­ком сане. От на­ро­да же бы­ла и речь прео­свя­щен­но­го – пря­мая, да­ле­кая свой­ствен­ной ду­хо­вен­ству мяг­ко­сти вы­ра­же­ний. Ум­ней­ший этот че­ло­век да­же чуть под­чер­ки­вал свою слит­ность с кре­стьян­ством.
– Ты, сы­нок, вот тут с год по­тол­кал­ся, по­ви­дал все, в хра­ме бок о бок с на­ми сто­ял. И дол­жен все это серд­цем за­пом­нить. По­нять, по­че­му сю­да вла­сти по­пов да мо­на­хов со­гна­ли. От­че­го это мир на них опол­чил­ся? Да нелю­ба ему прав­да Гос­под­ня ста­ла, вот де­ло в чем! Свет­лый лик Хри­сто­вой Церк­ви – по­ме­ха, с нею тем­ные да злые де­ла неспо­соб­но де­лать. Вот ты, сы­нок, об этом све­те, об этой прав­де, что за­тап­ты­ва­ют, по­ча­ще вспо­ми­най, чтобы са­мо­му от нее не от­стать. По­гля­ды­вай в на­шу сто­ро­ну, в по­лу­нощ­ный край небуш­ка, не за­бы­вай, что тут хоть ту­го да жут­ко, а ду­ху лег­ко… Ведь вер­но?
Прео­свя­щен­ный ста­рал­ся укре­пить во мне му­же­ство пе­ред но­вы­ми воз­мож­ны­ми ис­пы­та­ни­я­ми…
…Об­нов­ля­ю­щее, очи­ща­ю­щее ду­шу воз­дей­ствие со­ло­вец­кой свя­ты­ни… те­перь овла­де­ло мною креп­ко. Имен­но то­гда я пол­нее все­го ощу­тил и ура­зу­мел зна­че­ние ве­ры»[26].
В 1929 го­ду прео­свя­щен­ный Вик­тор, ни в чем не счи­тая се­бя пе­ред граж­дан­ской вла­стью ви­нов­ным, на­пи­сал про­ше­ние о до­сроч­ном осво­бож­де­нии. 24 ок­тяб­ря то­го же го­да Кол­ле­гия ОГПУ при­ня­ла ре­ше­ние: в прось­бе ему от­ка­зать.
4 ап­ре­ля 1931 го­да кон­чил­ся срок за­клю­че­ния, но епи­скоп Вик­тор не был осво­бож­ден, как и мно­гие дру­гие ар­хи­ереи, яв­ляв­ши­е­ся слиш­ком яр­ки­ми об­раз­ца­ми пла­мен­ной ве­ры. Прео­свя­щен­ный Вик­тор был об­ре­чен вла­стя­ми до смер­ти тер­петь узы нево­ли, и 10 ап­ре­ля 1931 го­да Осо­бое Со­ве­ща­ние при Кол­ле­гии ОГПУ при­го­во­ри­ло его к ссыл­ке в Се­вер­ный край на три го­да, в Ко­ми об­ласть.
Ме­стом ссыл­ки епи­ско­пу бы­ла на­зна­че­на де­рев­ня Ка­ра­ван­ная, на окра­ине рай­он­но­го се­ла Усть-Циль­мы, рас­по­ло­жен­но­го на бе­ре­гу ши­ро­кой в этом ме­сте и быст­рой те­че­ни­ем ре­ки Пе­чо­ры. Все се­ло рас­ки­ну­лось на вы­со­ком ле­вом бе­ре­гу, с ко­то­ро­го от­кры­ва­ют­ся необъ­ят­ные про­сто­ры Пе­чо­ры с низ­ким про­ти­во­по­лож­ным бе­ре­гом, от ко­то­ро­го тя­нет­ся вдаль ка­зав­ша­я­ся от­сю­да бес­ко­неч­ной тай­га. В Усть-Циль­ме епи­ско­пу ста­ли по­мо­гать мо­на­хи­ня Ан­ге­ли­на и по­слуш­ни­ца Алек­сандра, под­ви­зав­ши­е­ся ра­нее в од­ном из мо­на­сты­рей Перм­ской епар­хии и со­слан­ные сю­да по­сле за­кры­тия оби­те­ли.
Здесь в то вре­мя на­хо­ди­лось мно­го ссыль­ных, в том чис­ле свя­щен­ни­ков и пра­во­слав­ных ми­рян. Неза­дол­го до при­ез­да в Усть-Циль­му прео­свя­щен­но­го Вик­то­ра вла­сти за­кры­ли в се­ле пра­во­слав­ную цер­ковь, и ссыль­ные вме­сте с мест­ны­ми жи­те­ля­ми пы­та­лись до­бить­ся раз­ре­ше­ния на ее от­кры­тие. Уже най­ден был свя­щен­ник, у ко­то­ро­го кон­чил­ся срок ссыл­ки и ко­то­рый дал свое со­гла­сие остать­ся в се­ле и слу­жить в хра­ме, но, по­ка служб не бы­ло, клю­чи от хра­ма на­хо­ди­лись у ве­ру­ю­щих, и они пус­ка­ли ссыль­ных свя­щен­ни­ков и ми­рян в храм для спе­вок.
Мест­ные вла­сти и ОГПУ в ме­стах ссы­лок пре­сле­до­ва­ли ссыль­ных и осо­бен­но ду­хо­вен­ство еще бо­лее рья­но, чем в Цен­траль­ной Рос­сии. И в кон­це кон­цов в Усть-Циль­ме бы­ли аре­сто­ва­ны по­чти все ссыль­ные свя­щен­ни­ки и ми­ряне.
Пред­чув­ствуя арест, епи­скоп на­пи­сал ар­хи­епи­ско­пу Се­ра­фи­му (Са­мой­ло­ви­чу)[d], что, в ви­ду сло­жив­ших­ся тя­же­лых для него об­сто­я­тельств, он по­ру­ча­ет ему сво­их ду­хов­ных де­тей. В 1935 го­ду вла­ды­ка Се­ра­фим сам ока­зал­ся в тес­ных об­сто­я­тель­ствах и на­пи­сал из ла­ге­ря епи­ско­пу Да­мас­ки­ну (Цед­ри­ку)[e], на­хо­див­ше­му­ся в то вре­мя в ссыл­ке в Ар­хан­гель­ске, что по­ру­ча­ет ему вят­ских ду­хов­ных де­тей.
Епи­скоп Вик­тор был аре­сто­ван 13 де­каб­ря 1932 го­да. На след­ствии из по­ка­за­ний хо­зя­ев, у ко­то­рых бы­ли по­се­ле­ны ссыль­ные, вы­яс­ни­лось, что те по­лу­ча­ли по­мощь про­дук­та­ми, день­га­ми и ве­ща­ми из Ар­хан­гель­ска, от­ку­да неко­то­рые из них бы­ли ро­дом. Ста­ло из­вест­но, что по­мощь ссыль­ным ока­зы­вал епи­скоп Ар­хан­гель­ский Апол­лос (Ржа­ни­цын), и вла­сти по­се­му аре­сто­ва­ли и его; вме­сте с ним бы­ли аре­сто­ва­ны бла­го­че­сти­вые жен­щи­ны, во­зив­шие про­дук­ты и ве­щи из Ар­хан­гель­ска в Усть-Циль­му.
Кро­ме об­ви­не­ний в по­мо­щи друг дру­гу и дру­гим ссыль­ным, а так­же по­мо­щи кре­стья­нам в пи­са­нии раз­но­го ро­да про­ше­ний к вла­стям, за ссыль­ны­ми не ока­за­лось ни ма­лей­шей ви­ны. Вла­сти, од­на­ко, вос­поль­зо­вав­шись тем фак­том, что ссыль­ные хо­ди­ли друг к дру­гу в го­сти, об­ви­ни­ли их в со­зда­нии ан­ти­со­вет­ской ор­га­ни­за­ции.
Сра­зу же по­сле аре­ста на­ча­лись до­про­сы. Сле­до­ва­те­ли по­тре­бо­ва­ли от вла­ды­ки, чтобы он ого­во­рил дру­гих аре­сто­ван­ных. В те­че­ние пер­вых вось­ми су­ток до­про­сов ему не раз­ре­ша­ли при­сесть и не да­ва­ли спать. Про­то­кол с неле­пы­ми об­ви­не­ни­я­ми и лжи­вы­ми по­ка­за­ни­я­ми был за­го­тов­лен за­ра­нее, и сме­ня­ю­щие друг дру­га сле­до­ва­те­ли сут­ка­ми по­вто­ря­ли од­но и то же, кри­ча за­клю­чен­но­му в уши – под­пи­ши! под­пи­ши! под­пи­ши! Од­на­жды вла­ды­ка, по­мо­лив­шись, пе­ре­кре­стил сле­до­ва­те­ля, и с тем слу­чи­лось нечто по­доб­ное при­пад­ку бес­но­ва­ния – он стал неле­по под­пры­ги­вать и тря­стись. Епи­скоп по­мо­лил­ся и по­про­сил Гос­по­да, чтобы не слу­чи­лось вре­да это­му че­ло­ве­ку. Вско­ре при­па­док пре­кра­тил­ся, но вме­сте с этим сле­до­ва­тель сно­ва при­сту­пил к вла­ды­ке, тре­буя, чтобы тот под­пи­сал про­то­кол. Од­на­ко все уси­лия его бы­ли на­прас­ны – свя­ти­тель не со­гла­сил­ся ого­во­рить ни се­бя, ни дру­гих.
По­сле пер­вых до­про­сов часть аре­сто­ван­ных бы­ла за­клю­че­на в тюрь­му в Ар­хан­гель­ске, а часть под кон­во­ем до­став­ле­на в тюрь­му в Усть-Сы­сольск[f], ку­да был от­прав­лен и епи­скоп Вик­тор.
22 де­каб­ря сле­до­ва­тель сно­ва до­про­сил епи­ско­па. От­ве­чая на во­про­сы сле­до­ва­те­ля, вла­ды­ка ска­зал: «Ро­дил­ся я в го­ро­де Са­ра­то­ве, в се­мье пса­лом­щи­ка, об­ра­зо­ва­ние по­лу­чил в ду­хов­ном учи­ли­ще, ко­то­рое окон­чил в 1893 го­ду, и сра­зу же по­сту­пил учить­ся в се­ми­на­рию, ко­то­рую окон­чил в 1899 го­ду; по окон­ча­нии се­ми­на­рии по­сту­пил в Ка­зан­скую ака­де­мию, ко­то­рую окон­чил в 1903 го­ду. И сра­зу же при­нял мо­на­ше­ство. С это­го вре­ме­ни жил по раз­ным мо­на­сты­рям. При­чем два го­да я про­был в го­ро­де Хва­лын­ске, ку­да был ко­ман­ди­ро­ван спе­ци­аль­но для укреп­ле­ния вновь ос­но­вы­ва­ю­ще­го­ся мо­на­сты­ря. По­сле это­го я уехал в Па­ле­сти­ну и про­жил в Иеру­са­ли­ме вплоть до 1908 го­да. Воз­вра­тясь об­рат­но из Иеру­са­ли­ма, я в Рос­сии был во мно­гих мо­на­сты­рях на­сто­я­те­лем и на дру­гих долж­но­стях.
В 1919 го­ду был по­свя­щен в сан епи­ско­па и на­прав­лен в го­род Вят­ку, где и слу­жил вплоть до 1923 го­да. В 1923 го­ду был осуж­ден ор­га­на­ми ОГПУ, по­сле че­го си­сте­ма­ти­че­ски от­бы­вал ссыл­ку, как-то: с 1923-го по 1926 год от­бы­вал ссыл­ку в На­рым­ском крае, по­сле че­го по­лу­чил ми­нус шесть, и в 1928 го­ду был вновь осуж­ден в конц­ла­герь сро­ком на три го­да; от­быв конц­ла­герь, по­лу­чил ссыл­ку в об­ласть Ко­ми Усть-Цильм­ско­го рай­о­на, где и на­хо­дил­ся по день на­сто­я­ще­го аре­ста, то есть 13 де­каб­ря 1932 го­да. При­чи­ну на­сто­я­ще­го аре­ста ни­чем объ­яс­нить не мо­гу, так как пре­ступ­ле­ния за со­бой не чув­ствую. По сво­им ре­ли­ги­оз­ным убеж­де­ни­ям яв­ля­юсь по­сле­до­ва­те­лем Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на. Об­нов­лен­че­ства и сер­ги­ев­щи­ны не при­знаю»[27].
Боль­ше вла­ды­ку не до­пра­ши­ва­ли. На след­ствии он явил со­бой при­мер му­же­ства, со­хра­няя мир ду­ши и неиз­мен­но ра­дост­ное на­стро­е­ние. Он вы­брал путь ис­по­вед­ни­че­ства, не ждал от без­бож­ных вла­стей по­ща­ды и го­тов был прой­ти уго­то­ван­ный ему крест­ный путь до кон­ца. Его ду­шу не рас­слаб­ля­ла воз­мож­ность гря­ду­щей сво­бо­ды, жиз­ни на во­ле. По все­му бы­ло вид­но, что го­не­ния с го­да­ми толь­ко уси­лят­ся, и по­то­му, ко­гда они и за­кон­чат­ся, то их ко­нец уви­дят уже дру­гие лю­ди, по­жи­ная пло­ды тер­пе­ния и стра­да­ний сво­их пред­ше­ствен­ни­ков – му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков, ко­то­рым Гос­подь су­дил встре­тить бу­рю го­не­ний во всей ее гроз­ной бес­по­щад­но­сти.
В тюрь­ме вла­ды­ка сам уби­рал ка­ме­ру, а так­же участ­во­вал в раз­лич­ных хо­зяй­ствен­ных ра­бо­тах. Од­на­жды, вы­но­ся му­сор на по­мой­ку в тю­рем­ном дво­ре, он уви­дел сре­ди от­бро­сов бле­стя­щую до­щеч­ку и по­про­сил у кон­во­и­ра раз­ре­ше­ние взять ее с со­бой. Тот раз­ре­шил. Эта до­щеч­ка ока­за­лась ико­ной Хри­ста Спа­си­те­ля, ко­пи­ей с чу­до­твор­но­го об­ра­за, на­хо­див­ше­го­ся в Свя­то-Тро­иц­ком Сте­фа­но-Ульян­ском мо­на­сты­ре Усть-Сы­соль­ско­го уез­да Во­ло­год­ской гу­бер­нии. По­сле осво­бож­де­ния из тюрь­мы вла­ды­ка по­ме­стил эту ико­ну в ки­от и хра­нил в нем ан­ти­минс, освя­щен­ный в свое вре­мя епи­ско­пом Са­ра­пуль­ским, ви­ка­ри­ем Вят­ской епар­хии Ам­вро­си­ем (Гуд­ко)[g].
10 мая 1933 го­да Осо­бое Со­ве­ща­ние при Кол­ле­гии ОГПУ при­го­во­ри­ло епи­ско­па Вик­то­ра к трем го­дам ссыл­ки в Се­вер­ный край.
Вла­ды­ка эта­пом был от­прав­лен в тот же са­мый Усть-Цильм­ский рай­он, но толь­ко в еще бо­лее от­да­лен­ное и глу­хое се­ло Нери­цу, рас­по­ло­жен­ное на бе­ре­гу до­воль­но ши­ро­кой, но мел­кой, брод­ной ре­ки Нери­цы, впа­да­ю­щей в Пе­чо­ру. Храм в се­ле был дав­но за­крыт. Вла­сти по­ме­сти­ли епи­ско­па в до­ме пред­се­да­те­ля сель­со­ве­та и пер­во­го ор­га­ни­за­то­ра кол­хо­за в этих ме­стах. Сю­да к нему при­е­ха­ла по­слуш­ни­ца Алек­сандра, а мо­на­хи­ня Ан­ге­ли­на оста­лась в Усть-Циль­ме.
По­се­лив­шись в Нери­це, вла­ды­ка мно­го мо­лил­ся, ино­гда для мо­лит­вы ухо­дя да­ле­ко в лес – бес­ко­неч­ный, бес­край­ний сос­но­вый бор, ме­ста­ми пе­ре­ме­жав­ший­ся глу­бо­ки­ми топ­ки­ми бо­ло­та­ми. Ра­бо­та епи­ско­па здесь за­клю­ча­лась в пил­ке и кол­ке дров. Хо­зя­е­ва до­ма, где жил епи­скоп Вик­тор, по­лю­би­ли доб­ро­го, бла­го­же­ла­тель­но­го и все­гда внут­ренне ра­дост­но­го вла­ды­ку, и хо­зя­ин ча­сто при­хо­дил к нему в ком­на­ту по­го­во­рить о ве­ре.
Жизнь в се­ле в усло­ви­ях Се­ве­ра, да еще по­сле то­го, как здесь про­шла кол­лек­ти­ви­за­ция и по­чти все за­па­сы про­до­воль­ствия бы­ли вы­ве­зе­ны из сел и де­ре­вень в го­ро­да, на­сту­пи­ла необык­но­вен­но тя­же­лая: при­шел го­лод, а с ним и бо­лез­ни, от ко­то­рых мно­гие умер­ли в зи­му 1933-1934 го­дов.
Бы­ла при смер­ти и дочь хо­зя­ев, де­воч­ка две­на­дца­ти лет. Епи­скоп вре­мя от вре­ме­ни по­лу­чал от сво­их ду­хов­ных де­тей из Вят­ки и Гла­зо­ва по­сыл­ки, ко­то­рые по­чти це­ли­ком раз­да­вал нуж­да­ю­щим­ся жи­те­лям. Из при­слан­но­го он под­дер­жи­вал во вре­мя бо­лез­ни и дочь хо­зя­ев, каж­дый день при­но­ся ей несколь­ко ку­соч­ков са­ха­ра и го­ря­чо мо­лясь о ее вы­здо­ров­ле­нии. И де­воч­ка по мо­лит­вам епи­ско­па-ис­по­вед­ни­ка ста­ла по­прав­лять­ся и в кон­це кон­цов вы­здо­ро­ве­ла.
Несмот­ря на то, что в се­ле до на­ча­ла го­не­ний был пра­во­слав­ный храм, здесь, как и на ро­дине вла­ды­ки в Са­ра­тов­ской гу­бер­нии, жи­ло мно­го ста­ро­об­ряд­цев, пра­де­ды ко­то­рых пе­ре­еха­ли сю­да из Цен­траль­ной Рос­сии, но да­же и они, ви­дя, ка­кую пра­вед­ную и по­движ­ни­че­скую жизнь про­во­дит епи­скоп, неволь­но про­ник­лись к нему ува­же­ни­ем, ни­ко­гда се­бе не поз­во­ляя сме­ять­ся над ним или за­во­дить пу­стые сло­во­пре­ния.
По­сле су­ро­вой зи­мы, ко­то­рая здесь по­чти вся про­хо­дит в тем­но­те и су­мер­ках из-за ко­рот­ко­го зим­не­го дня, ко­гда невоз­мож­но да­ле­ко отой­ти от се­ла без рис­ка за­блу­дить­ся, с на­ступ­ле­ни­ем вес­ны прео­свя­щен­ный стал ча­сто и на­дол­го ухо­дить в лес.
Кру­гом еще ле­жал снег, но бы­ло уже по-ве­сен­не­му свет­ло, и ино­гда сре­ди угрю­мых туч вы­гля­ды­ва­ло солн­це, со всех сто­рон вла­ды­ку окру­жа­ли сос­ны и ели, – и все это вме­сте с бес­край­ним про­сто­ром со­зда­ва­ло гроз­ное ощу­ще­ние ве­ли­чия тво­ре­ния Бо­жье­го и Са­мо­го Твор­ца.
«На­ко­нец я на­шел свой же­лан­ный по­кой в непро­ход­ной глу­ши сре­ди ча­щи лес­ной. Ве­се­лит­ся ду­ша: нет мир­ской су­е­ты; не пой­дешь ли со мной, друг мой ми­лый, и ты… Нас мо­лит­вой свя­той воз­не­сет до небес, и ар­хан­гель­ский хор к нам сле­тит в ти­хий лес. В непро­ход­ной глу­ши мы воз­двиг­нем со­бор, огла­сит­ся моль­бой зе­ле­не­ю­щий бор…» – пи­сал он, как со­хра­ни­ло цер­ков­ное пре­да­ние, близ­ким и, об­ра­ща­ясь ко Гос­по­ду, про­сил: «По­мо­ги об­ре­сти мне же­лан­ный по­кой в непро­ход­ной глу­ши сре­ди ча­щи лес­ной».
В кон­це ап­ре­ля вла­ды­ка на­пи­сал мо­на­хине Ан­ге­лине в Усть-Циль­му, при­гла­шая ее при­е­хать. Он пи­сал, что бли­зят­ся тя­же­лые, скорб­ные дни, ко­то­рые бу­дет лег­че пе­ре­не­сти, ес­ли мо­лить­ся вме­сте. И в суб­бо­ту 30 ап­ре­ля она бы­ла уже в Нери­це у вла­ды­ки. В этот день у него под­ня­лась вы­со­кая тем­пе­ра­ту­ра и по­яви­лись при­зна­ки се­рьез­ной бо­лез­ни. При­шед­ший к прео­свя­щен­но­му врач-свя­щен­ник ска­зал, что вла­ды­ка за­бо­лел ме­нин­ги­том. Через день, 2 мая 1934 го­да, прео­свя­щен­ный Вик­тор скон­чал­ся.
Сест­рам хо­те­лось по­хо­ро­нить вла­ды­ку на клад­би­ще в рай­он­ном се­ле Усть-Циль­ме, где жи­ло в то вре­мя мно­го ссыль­ных свя­щен­ни­ков и где бы­ла цер­ковь, хо­тя и за­кры­тая, но не ра­зо­рен­ная, а се­ло Нери­ца с ма­лень­ким сель­ским клад­би­щем ка­за­лось им на­столь­ко глу­хим и от­да­лен­ным, что они опа­са­лись, что мо­ги­ла здесь за­те­ря­ет­ся и станет без­вест­ной. Им с боль­шим тру­дом уда­лось вы­про­сить ло­шадь, яко­бы для то­го, чтобы от­вез­ти за­болев­ше­го вла­ды­ку в боль­ни­цу. Они скры­ли, что епи­скоп скон­чал­ся, из-за бо­яз­ни, что, узнав об этом, ло­шадь не да­дут. Сест­ры по­ло­жи­ли те­ло епи­ско­па в са­ни и вы­еха­ли из се­ла. Прой­дя неко­то­рое рас­сто­я­ние, ло­шадь оста­но­ви­лась, опу­сти­ла го­ло­ву на су­гроб и не по­же­ла­ла дви­гать­ся даль­ше. Все их уси­лия за­ста­вить ее сдви­нуть­ся с ме­ста не при­ве­ли ни к че­му, – при­шлось раз­вер­нуть­ся и ехать в Нери­цу и хо­ро­нить епи­ско­па на ма­лень­ком сель­ском клад­би­ще. Они дол­го по­том го­ре­ва­ли, что не уда­лось по­хо­ро­нить вла­ды­ку в рай­он­ном се­ле, и толь­ко впо­след­ствии вы­яс­ни­лось, что это Гос­подь за­бо­тил­ся, чтобы чест­ные остан­ки свя­щен­но­ис­по­вед­ни­ка Вик­то­ра не бы­ли утра­че­ны, – клад­би­ще в Усть-Циль­ме бы­ло со вре­ме­нем уни­что­же­но и все мо­ги­лы сры­ты.
Неза­дол­го до со­ро­ко­во­го дня по­сле кон­чи­ны свя­ти­те­ля мо­на­хи­ня Ан­ге­ли­на и по­слуш­ни­ца Алек­сандра об­ра­ти­лись к хо­зя­и­ну до­ма с прось­бой на­ло­вить ры­бы на по­ми­наль­ную тра­пе­зу, но хо­зя­ин от­ка­зал­ся, ска­зав, что сей­час не вре­мя для ло­ва по при­чине ши­ро­ко­го раз­ли­ва ре­ки, ко­гда лю­ди от до­ма до до­ма на лод­ках пла­ва­ют. И то­гда свя­ти­тель явил­ся во сне хо­зя­и­ну и три­жды по­про­сил удо­вле­тво­рить их прось­бу. Но и во сне ры­бак пы­тал­ся объ­яс­нить епи­ско­пу, что ни­че­го нель­зя сде­лать по при­чине раз­ли­ва. И то­гда свя­ти­тель ска­зал: «Ты по­тру­дись, а Гос­подь по­шлет». Ры­бак по­слу­шал­ся и по­шел к ре­ке ло­вить ры­бу. Вы­шло все по сло­ву епи­ско­па. Чу­дес­ный лов ры­бы про­из­вел огром­ное впе­чат­ле­ние на ры­ба­ка, и он ска­зал жене: «Не про­стой че­ло­век у нас жил».

Ра­ка с мо­ща­ми свя­щен­но­ис­по­вед­ни­ка Вик­то­ра. Вят­ка. Свя­то-Тро­иц­кий жен­ский мо­на­стырь.

Ра­ка с мо­ща­ми свя­щен­но­ис­по­вед­ни­ка Вик­то­ра. Вят­ка. Свя­то-Тро­иц­кий жен­ский мо­на­стырь.

1 июля 1997 го­да бы­ли об­ре­те­ны мо­щи свя­щен­но­ис­по­вед­ни­ка Вик­то­ра, ко­то­рые за­тем бы­ли пе­ре­не­се­ны в го­род Вят­ку в жен­ский Свя­то-Тро­иц­кий мо­на­стырь. В 2005 го­ду на­сель­ни­цы мо­на­сты­ря бы­ли пе­ре­ве­де­ны в Пре­об­ра­жен­ский мо­на­стырь в цен­тре го­ро­да; ту­да же 1 июля бы­ли пе­ре­не­се­ны мо­щи свя­щен­но­ис­по­вед­ни­ка Вик­то­ра.


Игу­мен Да­мас­кин (Ор­лов­ский)

«Жи­тия но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских ХХ ве­ка. Ап­рель».
Тверь. 2006. С. 174-212


При­ме­ча­ния

[a] Свя­щен­но­му­че­ник Гер­мо­ген (в ми­ру Ге­ор­гий Еф­ре­мо­вич Долга­нев); па­мять празд­ну­ет­ся 16/29 июня.
[b] Свя­щен­но­му­че­ник Вла­ди­мир (в ми­ру Ва­си­лий Ни­ки­фо­ро­вич Бо­го­яв­лен­ский); па­мять празд­ну­ет­ся 25 ян­ва­ря/7 фев­ра­ля.
[c] Дер­но­ва.
[d] Свя­щен­но­му­че­ник Се­ра­фим (в ми­ру Се­мен Ни­ко­ла­е­вич Са­мой­ло­вич); ар­хи­епи­скоп Уг­лич­ский; па­мять празд­ну­ет­ся 22 ок­тяб­ря/4 но­яб­ря.
[e] Свя­щен­но­му­че­ник Да­мас­кин (в ми­ру Дмит­рий Дмит­ри­е­вич Цед­рик); епи­скоп Ста­ро­дуб­ский; па­мять празд­ну­ет­ся 2/15 сен­тяб­ря.
[f] Ныне го­род Сык­тыв­кар.
[g] Свя­щен­но­му­че­ник Ам­вро­сий (в ми­ру Ва­си­лий Гуд­ко); па­мять празд­ну­ет­ся 27 июля/9 ав­гу­ста.

[1] Иеро­мо­нах Вик­тор. Иеру­са­лим­ская Мис­сия. Харь­ков, 1909. С. 3-4.
[2] При­бав­ле­ния к Цер­ков­ным ве­до­мо­стям. СПб., 1908. № 31. С. 1463-1465.
[3] Там же. 1903. № 9. С. 317.
[4] РГИА. Ф. 831, д. 3, л. 184.
[5] Жи­тие свя­щен­но­ис­по­вед­ни­ка Вик­то­ра, епи­ско­па Гла­зов­ско­го, ви­ка­рия Вят­ской епар­хии. Со­ста­ви­тель игу­ме­ния Со­фия (Ро­за­но­ва). Ки­ров (Вят­ка), 2004. С. 17.
[6] ГАКО. Ф. 248, оп. 1, д. 84, л. 2.
[7] УФСБ Рос­сии по Ки­ров­ской обл. Д. СУ-3708. Т. 1, л. 137.
[8] Там же. Л. 112-113.
[9] Там же. Л. 15.
[10] Там же. Л. 3.
[11] Там же. Л. 8-9.
[12] Там же. Л. 256.
[13] Там же. Л. 339.
[14] Жи­тие свя­щен­но­ис­по­вед­ни­ка Вик­то­ра, епи­ско­па Гла­зов­ско­го, ви­ка­рия Вят­ской епар­хии. Со­ста­ви­тель игу­ме­ния Со­фия (Ро­за­но­ва). Ки­ров (Вят­ка), 2004. С. 26-28.
[15] РГИА. Ф. 831, д. 273, л. 47 об.
[16] Там же.
[17] Там же.
[18] Там же. Л. 43 об-44.
[19] Там же. Л. 41.
[20] УФСБ Рос­сии по Ки­ров­ской обл. Д. СУ-11383, л. 220.
[21] Ар­хив мит­ро­по­ли­та Ма­ну­и­ла (Ле­ме­шев­ско­го).
[22] ЦА ФСБ Рос­сии. Д. Р-29722, л. 12.
[23] Газ. «Борь­ба за Рос­сию». Па­риж, 1929. 15 но­яб­ря. С. 152-153.
[24] ЦА ФСБ Рос­сии. Д. Р-29722, л. 14.
[25] Про­то­пре­сви­тер М. Поль­ский. Но­вые му­че­ни­ки Рос­сий­ские. Т. 2. Джор­дан­вилл, 1957. С. 71-72.
[26] Вол­ков О. По­гру­же­ние во тьму. М., 1989. С. 99-100.
[27] ЦГА Рес­пуб­ли­ки Ко­ми. Ф. Р-2165, оп. 2, д. 4812-КП, л. 103 об-104.

Молитвы

Тропарь священноисповеднику Виктору (Островидову)

глас 4

Правды Божия поборниче и расколов обличителю, исповедниче Христов святителю Викторе, яко пресветлое светило добродетельми просиявый и изгнание претерпевый, упасл еси паству твою в православии и благочестии. Радуется днесь земля Вятская, в нюже восхотел еси возвратитися цельбоносными мощами твоими, празднующи любовию святую память твою. Моли о нас Бога, с верою к предстательству твоему прибегающих.

Кондак священноисповеднику Виктору (Островидову)

глас 8

Победе тезоименитый, святителю преславне Викторе, победил еси гонителей твоих немощную ярость. Разум имея богопросвященный, хитросплетения ложная обличал еси, овец твоих в ограде церковной соблюдая. Темже увенчался еси от Бога венцем драгоценным. Не престай моляся спастися душам нашим.

Случайный тест

(9 голосов: 5 из 5)