Целеустремленность и смирение у ребёнка

Целеустремленность и смирение у ребёнка

(8 голосов5.0 из 5)

Школа, вузы, а затем работа, обще­ствен­ное мне­ние настра­и­вают детей на успех и само­утвер­жде­ние. Мы хотим вос­пи­тать их хри­сти­а­нами. Как уло­вить грань между целе­устрем­лен­но­стью и сми­ре­нием? Нет ли в этих каче­ствах противоречия? 

О том, как сми­ре­ние и актив­ная жиз­нен­ная пози­ция кор­ре­ли­руют  друг с дру­гом, раз­мыш­ляет про­по­вед­ник и бло­гер, автор книг о вере и спа­се­нии про­то­и­е­рей Андрей Ткачёв.

ovcha i lev - Целеустремленность и смирение у ребёнка

«Смирение – это не овечья добродетель,
это добродетель льва»

«Делай всё, что можешь. А когда сде­лал всё, и у тебя не полу­чи­лось – вот тут нужно смиряться.

Сми­ряться нужно с тем, что ты не можешь изме­нить: и думал, и пла­ни­ро­вал, и делал, и про­бо­вал, не доспал, не доел – не полу­чи­лось. Что ж, сми­ряйся. Ска­жешь: «Я же все сделал!» 

Но в том-то и дело, что не все от тебя зави­сит. Ты всё сде­лал, а Бог ска­зал: «Тебе не надо это!» – и ты дол­жен смиряться.

И еще важно… Нужно исчер­паться до конца, чтобы не было отго­во­рок. Если ты исчер­пался напо­ло­вину, и ска­зал: «Ну, всё, не полу­чи­лось», то потом Гос­подь может ска­зать: «Подо­жди, а вто­рая половина?

Там, в конце тебя и ждал бонус. Зачем ты при­дер­жал вто­рую поло­вину?» Исчер­пайся пол­но­стью, и в конце полу­чишь. Нужно исчер­паться полностью.

В итоге, если при­шло пома­за­ние – радуйся; не при­шло – сми­ряйся. Вот такая штука.

Можно ли ска­зать, что сми­ре­ние – это тер­пе­ние и неко­то­рая скром­ность, или это не одно и то же? Мне кажется, скром­ность может вообще отсут­ство­вать, потому что сми­рен­ный чело­век может быть нескромен.

Алек­сандр Васи­лье­вич Суво­ров пони­мал, что все его битвы, в общем-то, в руках Бога, как и всё остальное. 

Поэтому  он глу­боко сми­рялся перед Богом. Тер­пе­ние – да, но скром­но­сти там было очень мало. Он коман­до­вал, кри­чал, бегал, шел в атаку, раз­да­вал приказы.

Сми­ре­ние может быть очень актив­ным. Напри­мер, чело­век летит в кос­мос. Как вы дума­ете, Гага­рину, чтобы в кос­мос отпра­виться, нужно было быть очень сме­лым или очень сми­рен­ным? Вопрос на засыпку.

Мы сей­час не спро­сим уже у него, он ничего не ска­жет. Потом, может быть, в раю рас­ска­жет, как оно было.

Но нужно быть очень сми­рен­ным, чтобы ска­зать: «Ладно, запус­кайте меня куда хотите, как Белку и Стрелку, я тоже полечу, погибну – так погибну». Или очень сме­лым: «Да я вообще сей­час полечу куда угодно!»

На сме­ло­сти далеко не уедешь, потому что сме­лость должна быть умная. Много было таких, кото­рые хотели и пере­прыг­нуть, и пере­плыть, и пере­ле­теть, и пере­ско­чить, и пере­бе­жать – но по дороге все ножки изломали.

Я не знаю, мне кажется, что чело­век, кото­рый совер­шает экс­тра­ор­ди­нар­ные вещи, дол­жен быть одно­вре­менно очень актив­ным – нужно учиться, тре­ни­ро­ваться, гото­вится, и вме­сте с тем он дол­жен быть смиренным.

Он дол­жен пони­мать, что если Бог не бла­го­сло­вит, если все не сло­жится до тон­ко­сти, то все мои тре­ни­ровки никому не нужны, я про­сто сгорю, как спичка. Вот что такое смирение.

Допу­стим, какой-то ребе­нок в Самар­канд­ской обла­сти в совет­ские годы гово­рит: «Хочу посту­пить во ВГИК». Ему гово­рят: «Ха-ха-ха! Ты зна­ешь, сколько там людей на одно место?»

А он гово­рит: «А я поступлю!» Не потому, что он такой гор­дый и дур­ной, а потому, что он будет учиться – и будет наде­яться, что Бог помо­жет ему.

И вот он учится, гото­вится, хотя пони­мает, что это абсурд­ная идея – при­е­хать из Самар­канда во ВГИК, и посту­пить с пер­вого раза. Это, конечно, невоз­можно, но он надеется.

И он сми­ря­ется, и учится, и дер­зает, соби­рает доку­менты, подаёт их, сдаёт экза­мены. И вдруг слы­шит: «Само­ро­док при­е­хал к нам из Самар­канда, заходи, ребё­нок – будешь учиться».

Конечно, скром­ность – это про­ти­во­по­лож­ность наг­ло­сти, когда ты не лезешь впе­ред. Конечно, сми­рен­ный лиш­ний раз впе­ред не лезет. 

Но это не исчер­пы­ва­ю­щая харак­те­ри­стика, она доба­воч­ная, и не самая главная. 

Всё-таки, в слове «сми­ре­ние» есть корень «мир». То есть, нужно поми­риться с Богом, с самим собой, с окру­жа­ю­щим людьми. 

Напри­мер, ты все сде­лал хорошо, а тебе гово­рят: «В этом году вы не посту­пили». И ты можешь воз­му­титься: «Как?! Почему? Все про­пла­чено, все куп­лено! Кор­руп­ция кру­гом, хоро­ших людей выгоняют!»

Это будет озна­чать, что у тебя нет мира с этой ситу­а­цией, то есть ты не сми­ря­ешься. Но если ты гово­ришь: «Ну что ж, ладно, хорошо», а самому больно, аж до слез. Так больно, что хоть палец себе порежь, чтобы чуть меньше душа болела.

«Ладно, я сми­рюсь, я потерплю, не буду оби­жаться, и на сле­ду­ю­щий раз опять приду», – вот это будет актив­ная добродетель.

Сми­ре­ние – это актив­ная доб­ро­де­тель, кото­рая не дает чело­веку окна бить от неуем­ной энер­гии и от недо­воль­ства ситу­а­цией. Вот что такое сми­ре­ние, а не какая-то ане­мич­ность – смот­ришь в пол, сто­ишь в углу.

Я стою на том, что сми­ре­ние – это не ове­чья доб­ро­де­тель, это доб­ро­де­тель льва. Можно быть орлом и быть сми­рен­ным, можно быть львом и быть смиренным”.

Интер­нет-канал про­то­и­е­рея Андрея Ткачёва

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки