Детская исповедь. Как помочь Вашему ребенку

Детская исповедь. Как помочь Вашему ребенку

(37 голосов4.4 из 5)

Испо­ведь хри­сти­а­нина – одно из семи Таинств Пра­во­слав­ной Церкви, и все самое глав­ное уже ска­зано о ней в Свя­щен­ном Писа­нии, Свя­щен­ном Пре­да­нии и духо­нос­ных тво­ре­ниях свя­тых отцов. Но у каж­дой эпохи есть все­гда и свои отли­чи­тель­ные черты. Осо­бен­ность нашего вре­мени в том, что дол­гий период ате­изма лишил людей воз­мож­но­сти накоп­ле­ния духов­ного опыта. У боль­шин­ства из нас дет­ство и юность про­шли вне Церкви, и поэтому мы часто оши­ба­емся, давая советы дру­гим. Осо­бенно опасно когда из-за наших оши­бок стра­дают дети.

Редак­тор-соста­ви­тель Ека­те­рина Орлова

От издательства

Испо­ведь хри­сти­а­нина – одно из семи Таинств Пра­во­слав­ной Церкви, и все самое глав­ное уже ска­зано о ней в Свя­щен­ном Писа­нии, Свя­щен­ном Пре­да­нии и духо­нос­ных тво­ре­ниях свя­тых отцов. Но у каж­дой эпохи есть все­гда и свои отли­чи­тель­ные черты. Осо­бен­ность нашего вре­мени в том, что дол­гий период ате­изма лишил людей воз­мож­но­сти накоп­ле­ния духов­ного опыта. У боль­шин­ства из нас дет­ство и юность про­шли вне Церкви, и поэтому мы часто оши­ба­емся, давая советы дру­гим. Осо­бенно опасно когда из-за наших оши­бок стра­дают дети.

Поэтому едва ли не глав­ный вопрос рас­смат­ри­ва­е­мый в дан­ном раз­деле нашего сайта, – как не навре­дить ребенку, помо­гая ему гото­виться к испо­веди. Отве­тить на этот вопрос ста­ра­ется каж­дый автор пред­став­лен­ный у нас в этом разделе.

В пока­я­нии все живо и неод­но­значно, потому что жива душа каю­ще­гося греш­ника. Осо­бенно если это – ребе­нок. Найти под­ход к этой душе, не отпуг­нуть ее кате­го­рич­но­стью и бес­ком­про­мисс­но­стью выно­си­мых при­го­во­ров (что про­ис­хо­дит и со мно­гими взрос­лыми людьми при­хо­дя­щих в храм), рас­по­ло­жить ее к испо­веди, наста­вить на путь пока­я­ния – вот слож­ней­шая и необык­но­венно важ­ная задача, сто­я­щая перед свя­щен­ни­ком и родителями.

Наде­емся, что посе­ти­тель нашего сайта сумеет вос­поль­зо­ваться духов­ным опы­том пас­ты­рей, зна­ю­щих дет­скую душу, любя­щих ее и обла­да­ю­щих боль­шим жела­нием помочь ей осво­бо­диться от уз гре­хов­но­сти, что бы быть ближе к Богу…

Царственное священство даровано каждому[1]. Вместо предисловия

Пустите детей при­хо­дить ко Мне. (Мк. 10:14)

Мы знаем, как Гос­подь любил детей. Своим апо­сто­лам Он пове­лел не мешать детям при­хо­дить к Нему. Не будем же и мы пре­гра­дой для полу­че­ния нашими детьми вечно теку­щей Божией Бла­го­дати. Будем как можно чаще при­но­сить их ко Христу.

По обы­чаю Церкви пер­вый раз мы при­но­сим их к Богу на вось­мой день по рож­де­нии. В Таин­стве кре­ще­ния Гос­подь омы­вает их от пер­во­род­ного греха, сни­мая с них про­кля­тие, тяго­те­ю­щее над пад­шим чело­ве­че­ским родом.

В Таин­стве миро­по­ма­за­ния, сле­ду­ю­щем непо­сред­ственно за Кре­ще­нием, Гос­подь усы­нов­ляет ребенка Себе, даруя ему бла­го­дать, кото­рая ста­вит его, по сло­вам апо­стола Петра (См. 1 Пет. 2, 9), в число рода избран­ного, цар­ствен­ного свя­щен­ства, народа свя­того. В Вет­хом Завете миро­по­ма­за­ние совер­ша­лось лишь над царями и про­ро­ками; в Новом – «цар­ствен­ное свя­щен­ство» даро­вано каж­дому христианину.

Жизнь тре­бует пита­ния для сво­его под­дер­жа­ния. Тре­бует его и заро­див­ша­яся в Кре­ще­нии духов­ная жизнь ребенка. Гос­подь дарует это пита­ние в Таин­стве причащения.

Как часто сле­дует при­ча­щать ребенка? Гос­подь при­зы­вает к этому за каж­дой Литур­гией: «При­и­мите, ядите…». И если мы, взрос­лые, по сво­ему недо­сто­ин­ству и непод­го­тов­лен­но­сти не можем дер­зать частого при­об­ще­ния Тела и Крови Хри­сто­вой, то для невин­ных мла­ден­цев этого пре­пят­ствия не существует.

«Сколько можно часто при­ча­щайте детей Свя­тых Хри­сто­вых тайн», – сове­тует епи­скоп Фео­фан Затвор­ник. Поэтому при­ча­щать мла­ден­цев надо во время каж­дой Литур­гии, на кото­рой могут при­сут­ство­вать роди­тели и по воз­мож­но­сти не реже, чем каж­дый празд­ник и воскресенье.

Ста­рец Пар­фе­ний Киев­ский одна­жды в бла­го­го­вей­ном чув­стве пла­мен­ной любви Божией долго повто­рял в себе молитву: «Иисусе, живи во мне и мне даждь в Тебе жити». И услы­шал тихий и слад­кий голос: «Ядый Мою плоть и пияй Мою кровь во Мне пре­бы­вает и Аз в нем».

Бла­го­дать При­ча­ще­ния Тела и Крови Гос­пода необы­чайна: она воз­вра­щает, исце­ляет и укреп­ляет ребенка духовно и физи­че­ски. Поэтому частое При­ча­ще­ние ребенка – залог его духов­ного и физи­че­ского здоровья.

По сви­де­тель­ству одного док­тора, ему редко при­хо­ди­лось при­бе­гать к лекар­ствам по отно­ше­нию к тем детям, кото­рых часто носили к При­ча­ще­нию. Над часто при­ча­ща­ю­щи­мися детьми не имеет силы даже закон пло­хой наслед­ствен­но­сти. Е. Посе­ля­нин рас­ска­зы­вает о роди­те­лях, кото­рые имели серьез­ное осно­ва­ние бояться пло­хой наслед­ствен­но­сти у ребенка. Чтобы избе­жать ее, они по совету одного духов­ного отца при­ча­щали малыша каж­дое вос­кре­се­нье. И он вырос совер­шенно здоровым.

С При­ча­ще­нием ино­гда свя­зы­ва­ются слу­чаи чудес­ного исце­ле­ния детей. Так, извест­ный учи­тель Церкви свя­той Андрей Крит­ский в дет­стве долго не гово­рил. После горя­чей молитвы роди­те­лей об исце­ле­нии узы его языка раз­ре­ши­лись во время при­ча­ще­ния Свя­тых Тайн.

По наблю­де­ниям епи­скопа Фео­фана Затвор­ника, в тот день, когда при­ча­ща­ются дети, они бывают погру­жены в глу­бин­ный покой, без силь­ных дви­же­ний… И ино­гда они испол­ня­ются радо­стью и игра­нием духа, в кото­ром готовы вся­кого обни­мать, как своего.

По обы­чаю Церкви, начи­ная с 4‑х лет, мла­де­нец уже не дол­жен с утра вку­шать пищи или пития до Причастия.

В воз­расте семи лет мла­де­нец ста­но­вится отро­ком и счи­та­ется уже ответ­ствен­ным за свои поступки. С этого вре­мени духов­ная одежда его начи­нает покры­ваться гре­хов­ными пятнами.

Мы ста­ра­емся вос­пи­тать в ребенке физи­че­скую чисто­плот­ность. Несрав­ненно боль­шее зна­че­ние имеет вос­пи­та­ние в нем духов­ной чисто­плот­но­сти – потреб­но­сти смы­вать вся­кий грех, вся­кое пятно на своей духов­ной одежде в таин­стве пока­я­ния-испо­веди, обычно пред­ше­ству­ю­щей Причащению.

Хоро­шая при­вычка – это духов­ный капи­тал, про­цен­тами с кото­рого можно жить в тече­ние всей жизни. И если ребе­нок с дет­ства при­вык­нет испра­ши­вать себе про­ще­ние за вину вна­чале перед роди­те­лями, близ­кими, а с семи лет также и на испо­веди, то душа его сохра­нится чистой на всю жизнь. С того момента, как ребе­нок научился писать, сле­дует при­учать его запи­сы­вать свои грехи, чтобы испо­ведь была цель­ной и содержательной.

Начи­ная с отро­че­ского воз­раста дети могут при­ча­щаться (и испо­ве­до­ваться) реже, но по воз­мож­но­сти, не реже, чем один раз в месяц, а также по боль­шим празд­ни­кам. Эта норма была запо­ве­дана пре­по­доб­ным Сера­фи­мом Диве­ев­ским (Саров­ским) сестрам.

Сле­дует пом­нить слова пре­по­доб­ного Мака­рия Вели­кого одной боля­щей жен­щине: «Ты под­верг­лась напа­сти, потому что уже пять недель не при­об­ща­лась Свя­тых Тайн». Ука­зан­ная норма при­ча­ще­ния (1 раз в месяц) может быть изме­нена по согла­сию с духов­ными отцами детей в сто­рону более частого причащения.

Разу­ме­ется, дети, при­сту­па­ю­щие к таин­ствами, должны пони­мать их сущ­ность и пере­да­ва­е­мую через них Бла­го­дать. Об этом сле­дует вести беседы и по мере воз­рас­та­ния чад углуб­лять в них поня­тия о зна­че­нии таинства.

Как пишет отец Вален­тин Свен­циц­кий: «Таин­ства – это свет­лое небо на греш­ной земле. Это насту­пив­шее обе­то­ва­ние. Это то, что нашу веру обле­кает в плоть и кровь, что как огонь согре­вает холод души нашей и раз­мяг­чает ока­ме­нен­ное нечув­ствие наших сер­дец. Это тот «неве­чер­ний свет», кото­рый оза­ряет засти­ла­ю­щий нас мрак. Какая в них муд­рость, какая правда, какая радость!».

Воис­тину исхо­дит к нам Дух Уте­ши­тель, о кото­ром ска­зал Гос­подь своим ученикам.

В Таин­ствах Церкви дети обща­ются с Самим Гос­по­дом. Огра­ни­чи­вая их уча­стие в Таин­ствах, мы нару­шаем запо­ведь Спа­си­теля. Будем пом­нить Его пове­ле­ние: Пустите детей при­хо­дить ко Мне и не пре­пят­ствуйте им; ибо тако­вых есть Цар­ствие Божие (Мк. 10:14).

Протоиерей Алексий Уминский. Не навредить

Что такое грех?

Ино­гда на испо­ведь при­хо­дит совсем малень­кий ребе­нок, и когда свя­щен­ник заго­ва­ри­вает с ним о гре­хах, он смот­рит на батюшку и не пони­мает, о чем идет речь. Тогда свя­щен­ник спра­ши­вает его: «А тебе бывало когда-нибудь стыдно?». «Да», – отве­чает ребе­нок и начи­нает рас­ска­зы­вать, когда ему бывало стыдно: когда маму не слу­шался, когда брал что-то без раз­ре­ше­ния… И тогда батюшка гово­рит ему: «Вот это и есть грех, раз твоя совесть под­ска­зы­вает тебе, что ты сде­лал что-то нехо­ро­шее». Стыд – самый пер­вый инди­ка­тор гре­хов­но­сти как для взрос­лых, так и для детей.

Но не только «пло­хие поступки» омра­чают дет­скую жизнь. Под­час «пло­хие мысли» больше бес­по­коят дети­шек, чем пло­хие дела. Дети при­хо­дят в ужас от того, что эти мысли попа­дают им в голову. Они гово­рят близ­ким: «Меня кто-то застав­ляет гово­рить пло­хие слова, а я не хочу этого делать». Это очень важ­ный момент. Роди­тели обя­за­тельно должны его исполь­зо­вать для начала раз­го­вора с детьми. «Зна­ешь, об этом надо рас­ска­зать на испо­веди. Это лука­вый хочет повер­нуть твою волю в свою сто­рону. Если ты не будешь бороться с ним (не помо­лишься, не пере­кре­стишься), он может тебя одо­леть», – должны ска­зать ему взрос­лые. Ведь если ребе­нок гово­рит с роди­те­лями о пло­хих мыс­лях, зна­чит, у него есть к ним дове­рие, зна­чит, он не замы­ка­ется в себе. Такому ребенку сразу надо помочь понять, что грех и он – это раз­ные вещи, что злые помыслы – это не его мысли и нельзя при­ни­мать их как свои. «Это не мое, я этих помыс­лов не боюсь, я могу побе­дить их», – так надо научить думать ребенка.

Мно­гие дети гово­рят со взрос­лыми о пло­хих мыс­лях. Их сму­щают сны, мысли во время молитвы… И если они пыта­ются рас­ска­зать об этом роди­те­лям, то это и есть самое удоб­ное время для того, чтобы вло­жить им в руки ору­жие для духов­ной борьбы: крест­ное зна­ме­ние, молитву, испо­ведь. И когда ребе­нок начи­нает молиться, он видит, как по молитве отхо­дят злые помыслы. Если помыслы не отхо­дят, можно упо­тре­бить уси­лие, молиться дольше и все равно побе­дить. Сама воз­мож­ность побе­дить грех очень важна для ребенка. Осо­знать свою победу – зна­чит осо­знать власть над гре­хом, почув­ство­вать помощь Божию. Когда это про­ис­хо­дит, чело­век рас­тет духовно.

Без­грешны ли дети?

Вспом­ним рас­суж­де­ния бла­жен­ного Авгу­стина. Если мла­де­нец без­гре­шен, почему он кусает грудь своей матери, кото­рая вскарм­ли­вает его моло­ком? С момента, когда он еще не научился раз­би­рать, что доб­рое, а что злое, у него есть опре­де­лен­ные навыки ко злу. Потому что чело­век не рож­да­ется без­греш­ным. Над нами тяго­теет помра­че­ние нашей гре­хов­ной при­роды. Пер­во­род­ный грех отпус­ка­ется нам в Кре­ще­нии, но послед­ствия греха оста­ются, и мы должны их исправ­лять своей соб­ствен­ной волей. Чело­век изна­чально по при­роде своей добр и благ, потому что Гос­подь сотво­рил его доб­рым и стре­мя­щимся к благу, он есть образ и подо­бие Божие. Но апо­стол Павел гово­рит: «Доб­рого, кото­рого хочу, не делаю, а злое кото­рого не хочу, делаю» (Рим. 7:19). Ребе­нок рож­да­ется вет­хим чело­ве­ком, но он не в состо­я­нии само­сто­я­тельно вести духов­ную брань, поэтому он ведет ее вме­сте с родителями.

О роди­тель­ском «духов­ни­че­стве»

Пер­вые навыки духов­ной борьбы в чело­века вкла­ды­вают роди­тели. Роди­тели объ­яс­няют детям, «что такое хорошо и что такое плохо», как можно посту­пать и как нельзя, как надо пра­вильно молиться и как поститься. Своим духов­ным опы­том они ведут детей. Дру­гими сло­вами, осу­ществ­ляют то духов­ное руко­вод­ство, кото­рое взрос­лый чело­век ищет у духов­ника. Отец с мате­рью объ­яс­няют ребенку, что такое грех, учат его испо­ве­до­ваться, рас­ска­зы­вают ему, что такое совесть и что такое Страх Божий. Напри­мер, все, что напи­сано у аввы Доро­фея для взрос­лых, можно пере­ска­зы­вать и детям, даже самым малень­ким. Эта заме­ча­тель­ная книга душе­по­лез­ных поуче­ний необ­хо­дима любому педа­гогу, и, конечно же, роди­те­лям. Там есть главы поуче­ния «О том, что не должно лгать», «О том, чтобы не судить ближ­него», «О сове­сти», «О сми­рен­но­муд­рии»… Все это – состав­ля­ю­щие вос­пи­та­тель­ного про­цесса. Эти духов­ные поня­тия должны быть пре­по­даны ребенку роди­те­лями в самом ран­нем воз­расте. А это и есть духов­ное руко­вод­ство. Если отец с мате­рью сами живут духов­ной жиз­нью, хорошо пони­мают, что оста­вил нам авва Доро­фей, то они смо­гут пере­дать это и детям.

Ино­гда роди­тели не знают ответа на какой-то слож­ный вопрос, но ведь такое бывает и в пас­тор­ской прак­тике. Если свя­щен­ник не знает ответа на вопрос сво­его духов­ного чада, он гово­рит: «Давай с тобой помо­лимся вме­сте, а я спрошу кого-то из более опыт­ных людей, как тебе помочь». Так же посту­пают и роди­тели, когда не могут пра­вильно отве­тить. Здесь нет ничего зазор­ного. Тем более, когда над вами и вашим ребен­ком стоит чело­век более высо­кой духов­ной жизни, кото­рого слу­шают в вашей семье. Ваше соб­ствен­ное бла­го­го­вей­ное отно­ше­ние к духов­ни­че­ству и в ребенке вос­пи­ты­вает чув­ство сми­ре­ния и бла­го­го­ве­ния перед свя­ты­ней, перед свя­щен­ным саном.

Роди­те­лям о наказании

Дети хорошо знают, что, если они совер­шают грех, их нака­зы­вают роди­тели. (Правда, есть роди­тели, кото­рые в злобе и раз­дра­же­нии нака­зы­вают даже груд­ных мла­ден­цев, кото­рые кри­чат и мешают им спать.) Всем нам зна­комо состо­я­ние уста­ло­сти, срыва, но мы пони­маем, что такое состо­я­ние ненор­мально. Нака­зы­вать ребенка надо с того момента, когда он пони­мает, что такое нака­за­ние, когда нака­за­ние спо­собно вра­зум­лять, оста­нав­ли­вать, предупреждать.

В Еван­ге­лии мы читаем о Страш­ном Суде, о Вто­ром При­ше­ствии и о том, что самое боль­шое нака­за­ние для чело­века – отлу­че­ние от Бога. К сожа­ле­нию, мы, люди, живу­щие сей­час на земле, больше боимся нака­за­ния зем­ного, чем того, что нам изре­кут нашу участь отлу­че­ния от Бога на Страш­ном Суде. Мы боимся, когда Гос­подь посе­щает нас скор­бями, хотя такое нака­за­ние бла­гостно, оно дает нам воз­мож­ность очнуться и повер­нуться лицом к Богу. Нака­за­ние это не похоже на месть или кару, кото­рая насти­гает пре­ступ­ни­ков. То, чего мы так сильно боимся и назы­ваем нака­за­нием, пере­во­дится с цер­ковно-сла­вян­ского как «уче­ние» (наказ, указ).

Еже­дневно по теле­ви­де­нию и радио пере­дают ново­сти, из кото­рых мы узнаем о тра­ги­че­ских собы­тиях, про­ис­хо­дя­щих в раз­ных кон­цах Земли, и одна­жды мой ребе­нок спро­сил: «Папа, столько людей поги­бает. Почему же Гос­подь попус­кает все это?». «Пред­ставь себе, что ты едешь на машине с высо­кой ско­ро­стью, – попы­тался отве­тить я, – и видишь знак, кото­рый запре­щает ехать быст­рее сорока кило­мет­ров в час. Ты зна­ешь, что он обо­зна­чает, но, не сни­жая ско­ро­сти, про­дол­жа­ешь дви­же­ние. Дальше видишь дру­гой знак, кото­рый пре­ду­пре­ждает води­те­лей о том, что впе­реди – скольз­кая дорога. Не обра­щая на него вни­ма­ния, ты едешь дальше с преж­ней ско­ро­стью. А потом видишь знак «Обрыв». Но ты ехал сто кило­мет­ров в час и вле­та­ешь в про­пасть на беше­ной скорости…

Можно ли ска­зать, что тебя нака­зал Бог? Бог тебя пре­ду­пре­ждал. Ты видел знаки, на кото­рых было напи­сано, как избе­жать опас­но­сти. И такой конец – это резуль­тат тво­его пове­де­ния. Ты нару­шал Закон, и это при­вело тебя к несча­стью. Свое­во­лие раз­ру­шает гар­мо­нию между чело­ве­ком и Богом. А отсут­ствие гар­мо­нии – это стра­да­ние (через болезни, через потерю близ­ких), но никак не мсти­тель­ный упрек. Самое страш­ное нака­за­ние – это когда ты сытый, бога­тый и здо­ро­вый – идешь прямо в ад». «Как ты хочешь, – спро­сил я у сына после этого рас­сказа, – чтобы тебя Гос­подь нака­зал и спас через нака­за­ние или чтобы Он тебя не нака­зы­вал и забыл про тебя? Ведь я тоже тебя нака­зы­ваю, когда ты плохо себя ведешь. Я посту­паю так для того, чтобы ты испра­вился. После нака­за­ния чело­век ста­но­вится умнее. Или ты хотел бы, чтобы я пере­стал обра­щать на тебя вни­ма­ние? Пред­ставь, что одна­жды ты взял у меня без спроса деньги и купил себе моро­же­ное. Я не заме­тил, а ты поду­мал: «Как хорошо. Можно все­гда брать деньги без спроса». Потом ты взял что-то еще, потом еще… А потом стал вором, и тебя поса­дили в тюрьму. Так, может, было бы лучше, если бы я тебя нака­зал, когда ты в пер­вый раз взял у меня деньги на мороженое?».

«Да, так было бы лучше», – согла­сился мой ребенок.

Зачем мы исповедуемся?

Ответ на этот вопрос коре­нится в соб­ствен­ном духов­ном опыте роди­те­лей. Все то, что они умеют сами, они обя­заны пере­дать сво­ему ребенку.

Если чело­век не имеет в себе духа пока­я­ния, если он не испо­ве­ду­ется, а рас­суж­дает: «Моя жизнь уже сло­жи­лась, а вот ребенка я хочу вос­пи­тать пра­вильно: чтобы он ходил в храм, на испо­ведь, в вос­крес­ную школу, а я уж как-нибудь про­живу и без этого», то он не смо­жет объ­яс­нить сво­ему ребенку, зачем нужно испо­ве­до­ваться и что такое испо­ведь. То, чего ребе­нок не видит в своих роди­те­лях, чего он не может при­об­ре­сти через них, он при­об­ре­тет уже только в зре­лом воз­расте и при таких жиз­нен­ных обсто­я­тель­ствах, через какие Сам Гос­подь при­во­дит его к Себе. Любое дру­гое зна­ние будет поверх­ност­ным, неглу­бо­ким и быстро теряющимся.

Трудно бывает объ­яс­нить ребенку, для чего мы испо­ве­ду­емся, и тогда, когда мы не читаем ему Еван­ге­лие. А если мы перед сном имеем в семей­ной тра­ди­ции такое чте­ние, пусть не еже­днев­ное, но хотя бы частое, то вопрос «зачем нужно испо­ве­до­ваться» у ребенка обычно не воз­ни­кает. Еван­ге­лие начи­на­ется сло­вами: Покай­тесь, ибо при­бли­зи­лось Цар­ство Небес­ное (Мф. 3:2). Пока­я­ние – это путь духов­ной жизни, кото­рый ведет нас ко спа­се­нию. Жизнь без пока­я­ния нельзя назвать верой в Бога, спа­се­ние невоз­можно без покаяния.

Правда, намного чаще детям при­хо­дится объ­яс­нять не «зачем?» нужно испо­ве­до­ваться, а «как?». Ребе­нок ведь не спра­ши­вает: «Зачем надо есть суп?». Он, ско­рее, спро­сит: «Как при­го­то­вить суп?». И мама поста­ра­ется отве­тить на этот вопрос и научит ребенка гото­вить суп. Не вопрос, «зачем?» дви­жет, а вопрос, «как?». «Как нужно испо­ве­до­ваться?» – это вопрос внут­рен­ней духов­ной жизни. Чело­век, кото­рый живет в пока­я­нии, обя­за­тельно най­дет для сво­его ребенка под­хо­дя­щие для ответа слова, смысл кото­рых не будет поверх­ност­ным. Ведь испо­ведь – это внут­рен­няя потреб­ность каж­дого человека.

Как помочь ребенку?

Если у семьи есть духов­ник, есть своя духов­ная тра­ди­ция, решить про­блему под­го­товки детей к испо­веди несложно, слож­нее, помо­гая, не навре­дить дет­ской душе. Неко­то­рые роди­тели сами пишут испо­ведь за ребенка. И вот при­хо­дит к батюшке семи­лет­ний маль­чик, кото­рый только-только научился писать, и подает напи­сан­ную взрос­лым почер­ком записку со слож­ными пред­ло­же­ни­ями и пра­вильно рас­став­лен­ными зна­ками пре­пи­на­ния. Всем роди­те­лям надо знать, что этого делать нельзя. Почему-то очень бес­по­ко­ятся взрос­лые о том, что ребе­нок не все грехи вспом­нит перед испо­ве­дью, и ста­ра­ются непре­менно напом­нить ему обо всем, что он забыл. Но ведь Гос­подь не по коли­че­ству про­щает нам наши грехи. Не надо бояться того, что ребе­нок не все рас­ска­жет. Если он искренне чув­ствует себя на испо­веди, но не все вспом­нил, в этом нет ничего страш­ного. Ведь Бог тер­пит нас, взрос­лых, хотя мы не сразу испо­ве­дуем все свои грехи. Более того, если бы Гос­подь пока­зал нам, какие мы есть на самом деле, мы про­сто не понесли бы осо­зна­ния своей гре­хов­но­сти. Мило­серд­ствуя о нас, Гос­подь каж­дому дает воз­мож­ность посте­пенно бороться с гре­хами, кото­рые мы осо­знали. Ни взрос­лому, ни ребенку нет необ­хо­ди­мо­сти испо­ве­до­ваться в том, чего он сам в себе не видит и не осо­знает. У ребенка есть воз­мож­ность побо­роть в себе только то, что он осо­знает как грех, и не надо делать это вме­сто него. Наши дети, ско­рее, предо­став­ляют нам воз­мож­ность опла­ки­вать грехи нашей моло­до­сти. Когда мы видим в них то, что бла­го­по­лучно забыли в себе, вычерк­нув это из своей памяти, то пони­маем, что застав­ляет нас снова и снова нести в себе дух пока­я­ния, пла­кать перед Богом и молить о том, чтобы то, что иска­зило и помра­чило нас, не повре­дило души наших детей. Может быть, так Гос­подь напо­ми­нает нам о наших грехах.

Конечно, надо пого­во­рить с ребен­ком перед испо­ве­дью. Можно начать так: «Давай-ка мы с тобой вспом­ним, что у нас было. Помо­лимся вме­сте Богу и попро­сим у Него про­ще­ния за наши грехи. Даже если ты боишься о чем-то рас­ска­зать, Гос­подь видит твой грех, знает о нем, но, если ты рас­ска­жешь о нем на испо­веди, Он обя­за­тельно тебе его про­стит. Об этом грехе будете знать только вы двое, Бог и ты. И больше никто». Когда мы скры­ваем свой грех, он навсе­гда оста­ется в душе и может пустить корни. Как сор­няки, если их не вырвать из земли, когда они еще малень­кие, могут «захва­тить» весь ого­род, так и не испо­ве­дан­ный грех посте­пенно опу­ты­вает все наше есте­ство. Если ребе­нок дове­ряет своим роди­те­лям (для таких бесед очень важно иметь дет­ское дове­рие), то можно обсу­дить вме­сте пло­хие поступки. Можно в дели­кат­ной форме напом­нить ребенку его ошибки, но самим испо­ве­до­ваться вме­сто ребенка ни в коем слу­чае нельзя.

И еще нельзя гово­рить свя­щен­нику о том, какие у ребенка грехи, ему это про­сто не нужно. И, конечно, ни в коем слу­чае нельзя под­хо­дить к свя­щен­нику после испо­веди и спра­ши­вать: «А он вам про это ска­зал? А про это?». После подоб­ных бесед у ребенка будет поте­ряно вся­кое дове­рие к духов­нику. Из опыта видно: чем больше ребе­нок дове­ряет роди­те­лям, тем больше он будет дове­рять свя­щен­нику, даже незна­ко­мому. Можно обсу­дить вме­сте с батюш­кой какую-то семей­ную про­блему, но доно­сить на сво­его ребенка нехорошо.

Дети довольно часто бывают внут­ренне готовы к испо­веди, но не могут найти в себе муже­ства сде­лать пер­вый шаг. Тогда свя­щен­ник, зная их внут­рен­ний настрой, может акку­ратно и так­тично помочь им в этом. Здесь про­сти­ра­ется область таин­ствен­ного бла­го­дат­ного дей­ствия Бога на душу чело­века, кото­рую мы не знаем и кото­рая непо­сти­жима для нашего ума.

Когда роди­тели пыта­ются что-то посо­ве­то­вать батюшке перед испо­ве­дью, это озна­чает, что они свои роди­тель­ские обя­зан­но­сти пере­кла­ды­вают на свя­щен­ника. Вос­пи­ты­вать ребенка любо­вью, тер­пе­нием – вот задача роди­те­лей, кото­рую вру­чил нам Сам Гос­подь, а у свя­щен­ника дру­гое призвание.

Гос­подь ска­зал: Если Мои­сея и про­ро­ков не слу­шают, то, если бы кто и из мерт­вых вос­крес, не пове­рят (Лк. 16:31). Если дети не слу­шают роди­те­лей, кого же они тогда послу­шают? Нам, роди­те­лям, надо, набрав­шись тер­пе­ния и муже­ства, нести свой крест, вос­пи­ты­вая детей для Цар­ствия Небес­ного и не втор­гаться в ту область, где дей­ствует Сам Гос­подь.

С какого воз­раста исповедоваться?

Мно­гие роди­тели думают, что, чем раньше ребе­нок нач­нет испо­ве­до­ваться, тем будет лучше. Однако Пра­во­слав­ная Цер­ковь, зная своим духов­ным опы­том при­роду чело­века, не испо­ве­дует мла­ден­цев. К испо­веди при­хо­дят отроки семи­лет­него воз­раста. Впро­чем, все дети раз­ви­ва­ются по-раз­ному, и нельзя строго обо­зна­чить семи­лет­ний воз­раст как время для пер­вой исповеди.

Суще­ствует такая наука – хри­сти­ан­ская антро­по­ло­гия, согласно кото­рой ребенка не испо­ве­дуют до семи лет не потому, что он без­гре­шен, дети часто даже в очень ран­нем воз­расте совер­шают мерз­кие поступки, а потому, что испо­ведь – это не только при­зна­ние в своем соб­ствен­ном грехе, но еще и реши­тель­ная борьба с ним. Дети в мла­ден­че­ском воз­расте не спо­собны ни по-насто­я­щему осо­знать своих гре­хов, ни начать с ними борьбу, поэтому исправ­ле­ние отри­ца­тель­ных качеств души мла­денца все­цело лежит на роди­те­лях. Дове­ри­тель­ный раз­го­вор с мамой или папой – это и есть испо­ведь малень­кого ребенка. Роди­тели в каком-то смысле явля­ются духов­ни­ками своих детей. Они любят свое чадо, знают его, помо­гают ему испра­виться, могут пожа­леть его или нака­зать, а ребе­нок без помощи роди­те­лей не может ни осо­знать свой грех, ни испра­вить его. Мла­де­нец не может даже пра­вильно назвать свой грех.

Взрос­лые часто счи­тают, что Таин­ство испо­веди можно исполь­зо­вать как инстру­мент вос­пи­та­ния детей, но это непра­вильно. Навер­ное, они думают, что если при­во­дить ребенка к испо­веди с четы­рех- или пяти­лет­него воз­раста, то он навсе­гда изба­вится от гре­хов, кото­рые будут ему про­щены. Такие роди­тели не пони­мают самой при­роды испо­веди. В опре­де­лен­ном смысле испо­ведь – это дей­стви­тельно инстру­мент вос­пи­та­ния, только он при­над­ле­жит Богу. Гос­подь нас всех вос­пи­ты­вает через испо­ведь: и взрос­лых, и детей; и выкрасть у Бога право на вос­пи­та­ние чело­века мы не можем. А зна­чит, мы, роди­тели, должны научиться хорошо чув­ство­вать, где начи­на­ется область, в кото­рой дей­ствует только Гос­подь и в кото­рую мы не имеем права втор­гаться. Здесь мы должны огра­ни­чить свои права на ребенка, иначе мы нару­шаем сво­боду, кото­рую даро­вал Гос­подь каж­дому чело­веку, в том числе и ребенку.

Бывают, без сомне­ния, дети, кото­рые рано раз­ви­ва­ются и ока­зы­ва­ются спо­соб­ными к испо­веди до семи­лет­него воз­раста. Но обыч­ные дети даже в семь лет не могут созна­тельно испо­ве­до­ваться. Испо­ведь для ребенка – это все­гда сво­его рода стресс, во время кото­рого он может не только не рас­крыться перед духов­ни­ком, а, наобо­рот, еще силь­нее замкнуться в себе. Так он попа­дает в ситу­а­цию, до кото­рой духовно не дорос, и начи­нает испо­ве­до­ваться фор­мально, не пони­мая того, что на самом деле с ним про­ис­хо­дит. Вот она, некая форма, исполь­зуя кото­рую, он легко ухо­дит от ответ­ствен­но­сти. Вот она, воз­мож­ность посту­пать без­на­ка­занно: я совер­шаю грех, говорю о нем на испо­веди, грех мне про­ща­ется, а я про­дол­жаю жить так же, как жил раньше. Это и есть самая страш­ная ошибка преж­де­вре­мен­ной испо­веди. Я знаю несколько при­хо­дов, где вось­ми­лет­них, даже девя­ти­лет­них детей допус­кают к При­ча­стию без испо­веди или испо­ве­дуют их раз в три месяца, а к При­ча­стию допус­кают каж­дую неделю.

Пере­ход от мла­ден­че­ства к отро­че­ству – это и есть та сту­пень раз­ви­тия, на кото­рой все меня­ется в жизни ребенка. В семь лет ребе­нок идет в школу. Учи­теля дают ему зада­ния, оце­ни­вают его труд. Здесь, в школе, воз­можно, впер­вые в жизни у него появ­ля­ется лич­ная ответ­ствен­ность. Его встреча с учи­те­лем – это встреча с чело­ве­ком, кото­рый настав­ляет, учит, подает ему при­мер. Семи­лет­ний воз­раст для ребенка – это, если хотите, его новое рож­де­ние, новый период осмыс­ле­ния жизни. Весь мир откры­ва­ется для него иначе. В этом новом мире так много непо­знан­ного, что вопрос «для чего мы испо­ве­ду­емся?», для него, как пра­вило, не встает, потому, что сам он теперь уже дру­гой. И ему нра­вится быть дру­гим, взрос­лым, нра­вится осо­зна­вать себя чело­ве­ком, кото­рый отве­чает за свои поступки. Теперь он уже знает, что его пове­де­ние, его зна­ния будут оце­нены. В пер­вом классе еще не ста­вят отме­ток, но уже отме­чают успехи и неудачи.

Семи­лет­ний ребе­нок и в Цер­ковь вхо­дит теперь в своем новом каче­стве. Ведь Цер­ковь – это тоже школа, насто­я­щая школа жизни, где Учи­тель – Хри­стос, и, входя сюда повзрос­лев­шим, ребе­нок полу­чает новые зада­ния. Объ­яс­нить ему, что такое испо­ведь, с точки зре­ния его новой взрос­лой жизни, совсем несложно. Вот оно – начало ответ­ствен­но­сти и начало жизни духов­ной. Вот оно – начало духов­ной борьбы. Конечно, борьба эта не такая серьез­ная, как у взрос­лых, да и грехи ведь у детей дру­гие… Однако все, что делает грех со взрос­лым чело­ве­ком, он делает и с ребен­ком. Но что самое страш­ное в грехе? Навык, кото­рый при­во­дит грех в состо­я­ние стра­сти. Если ребе­нок при­об­ре­тает навык дет­ского греха, грех уко­ре­ня­ется в нем и ста­но­вится чер­той харак­тера. И наобо­рот, если ребе­нок с дет­ства при­об­ре­тает навык борьбы с гре­хом, то это полез­ное каче­ство тоже может стать чер­той его характера.

Пер­вая испо­ведь – это, конечно, очень важ­ное для ребенка собы­тие. Пусть этот день ста­нет для него празд­ни­ком и будет тор­же­ственно отме­чен. Пусть он почув­ствует, что сего­дня совер­шил очень важ­ный, достой­ный воз­на­граж­де­ния посту­пок. Не надо под­ку­пать ребенка для того, чтобы он пошел на испо­ведь, обе­щая ему подарки. Это нехо­рошо. Но награ­дить малень­кого испо­вед­ника можно. Хотя это очень и очень тон­кий момент вза­и­мо­от­но­ше­ний, и его важно пра­вильно почувствовать.

Какого батюшку выбрать?

Такой вопрос воз­ни­кает в семьях, где у отца с мате­рью раз­ные духов­ники. Ситу­а­ция не совсем нор­маль­ная, но обыч­ная для нашего вре­мени. Кон­фликт может быть зало­жен глу­боко внутри нее. Есть запо­ведь: Муж – глава жены, как и Хри­стос глава Церкви (Еф. 5:23), а духов­ник жены ино­гда сове­тует ей что-то такое, что идет враз­рез с мне­нием мужа. Хорошо, когда у семьи один духов­ник. Он окорм­ляет роди­те­лей, через него про­ис­хо­дит вос­пи­та­ние детей. Когда у роди­те­лей духов­ники раз­ные, вопрос, «какого батюшку выбрать ребенку?», надо решать на семей­ном совете. Если ребе­нок вос­пи­ты­ва­ется с мла­ден­че­ства как пра­во­слав­ный хри­сти­а­нин, духов­ники отца и матери хорошо знают его семей­ную ситу­а­цию, оба достой­ные в духов­ном отно­ше­нии люди, то и тот, и дру­гой вполне могут при­нять у него испо­ведь. А лучше всего предо­ста­вить ребенку опре­де­лен­ную сво­боду в выборе духов­ника, послу­шать его мне­ние о том, к какому батюшке он хотел бы пойти исповедоваться.

Неко­то­рые роди­тели созна­тельно выби­рают сво­ему ребенку свя­щен­ника, кото­рый не явля­ется духов­ни­ком их семьи. Им так пси­хо­ло­ги­че­ски легче. Они не хотят нести ответ­ствен­ность за вос­пи­та­ние и рас­суж­дают сле­ду­ю­щим обра­зом: «Вот есть, мол, батюшка, пус­кай он и испо­ве­дует, и вос­пи­ты­вает». К сожа­ле­нию, это довольно рас­про­стра­нен­ное отно­ше­ние к духов­ни­че­ству. Роди­тели часто не пони­мают, что у ребенка до опре­де­лен­ного воз­раста нет, да и, в общем-то, не должно быть духов­ника. Духов­ни­ком малень­кого ребенка явля­ются они сами, и на них лежит вся пол­нота ответ­ствен­но­сти за вос­пи­та­ние дет­ской души. Ребе­нок не само­сто­я­те­лен. Гос­подь всем детям дал запо­ведь: Почи­тай отца сво­его и мать свою (Мк. 7:10). Если ребе­нок вме­сто отца с мате­рью будет почи­тать какого-то отстра­нен­ного от семьи свя­щен­ника, кото­рый будет гово­рить ему то, что не при­ни­мают его роди­тели, в доме не будет мира. Но еще страш­нее то, что у ребенка все­гда будет некая лагуна, куда можно спря­таться от роди­те­лей. Ссы­ла­ясь на слова сво­его духов­ника, он будет посту­пать так, как ему больше нра­вится. И роди­тели ока­жутся бес­силь­ными только потому, что сняли с себя ответ­ствен­ность за воспитание.l

Без­от­вет­ствен­ность – болезнь нашего обще­ства и нашей Церкви. Взрос­лые обра­зо­ван­ные люди хотят пере­ло­жить всю свою жизнь на плечи свя­щен­ника, а потому испо­ведь, бла­го­сло­ве­ние и послу­ша­ние и они сами, и их дети часто пони­мают неправильно.

В под­рост­ко­вом воз­расте дети ино­гда начи­нают испо­ве­до­ваться в раз­ных хра­мах или у раз­ных свя­щен­ни­ков. Не надо им мешать. Может быть, бла­го­даря тому, что у них есть такая воз­мож­ность, они не отой­дут от Церкви. Состо­я­ние ребенка в под­рост­ко­вом воз­расте очень слож­ное. Он боится «не так» выгля­деть в гла­зах роди­те­лей и духов­ника. Если ребе­нок в прин­ципе готов в этом воз­расте к испо­веди и не замкнулся в себе, то все осталь­ное можно потер­петь. Когда он вырас­тет, то сам выбе­рет: остаться ему у духов­ника своих роди­те­лей или найти себе дру­гого батюшку, кото­рому он смог бы дове­рить свою жизнь.

Перед пер­вой исповедью…

Перед пер­вой испо­ве­дью сво­его чада роди­те­лям надо хорошо помо­литься и дове­ри­тельно пого­во­рить с ребен­ком. Можно рас­ска­зать ему о том, что такое Таин­ство испо­веди, что такое пока­я­ние в Церкви, о том, как Бог любит чело­века и мило­серд­ствует к нему… Не надо гово­рить ребенку о его гре­хах и о том, как Бог нака­зы­вает людей за грехи. Нельзя пред­став­лять Его ребенку как Нака­за­теля и Страш­ного Судию. «Гос­подь – наш любя­щий Отец» – так дол­жен думать ребе­нок о Боге. И, конечно же, ему надо рас­ска­зать о роли свя­щен­ника. Ребе­нок дол­жен знать, что суще­ствует духов­ни­че­ство, что суще­ствует послу­ша­ние, что суще­ствует Таин­ство свя­щен­ства. Только все это надо рас­ска­зать так, чтобы чаду было понятно.

Отцу с мате­рью надо зара­нее хорошо поду­мать о том, куда пой­дет ребе­нок испо­ве­до­ваться в пер­вый раз и кто будет его испо­ве­до­вать. Самая пер­вая испо­ведь не должна быть слу­чай­ной. В боль­ших хра­мах, где нет сло­жив­ше­гося при­хода, где огром­ный поток людей, свя­щен­нику, кото­рый изне­мо­гает от мно­же­ства духов­ных про­блем людей, часто пси­хи­че­ски нездо­ро­вых, будет трудно уде­лить вни­ма­ние слу­чай­ному ребенку. «Ну, какие у него могут быть про­блемы?!» – поду­мает батюшка и про­пу­стит его мимо себя, оста­вив неза­ме­чен­ным. А это – тра­ге­дия для малень­кого исповедника.

К пер­вой испо­веди ребенка надо гото­вить и поста­раться сде­лать все воз­мож­ное, чтобы она стала толч­ком к рож­де­нию чего-то нового в его душе. Это глав­ная задача роди­тель­ского вос­пи­та­ния. Даже на мно­го­люд­ном при­ходе можно попро­сить свя­щен­ника найти спе­ци­аль­ное время для пер­вой дет­ской испо­веди, попро­сить его хотя бы немного узнать ребенка, кото­рый к нему при­дет, чтобы он почув­ство­вал на себе лас­ко­вый взгляд, теп­лую руку, согре­ва­ю­щую улыбку батюшки, чтобы у свя­щен­ника хва­тило сил ска­зать этому ребенку слово уте­ше­ния, обод­ре­ния. Это очень важно.

Если семья цер­ков­ная и отец с мате­рью имеют духов­ника, к кото­рому обра­ща­ются, а духов­ник знает про­блемы этой семьи, то ника­ких труд­но­стей с выбо­ром свя­щен­ника не воз­ник­нет. Батюшка сам най­дет воз­мож­ность побе­се­до­вать с ребен­ком, потому что хорошо пони­мает, насколько важна пер­вая испо­ведь в жизни малень­кого хри­сти­а­нина. Как пте­нец узнает в гнезде свою мать, так ребе­нок узнает в свя­щен­нике во время пер­вой испо­веди духов­ное род­ство и больше не раз­лу­ча­ется с ним нико­гда. Пер­вая испо­ведь запе­чат­ле­вает в душе ребенка образ духов­ни­че­ства, настав­ни­че­ства, и поэтому впе­чат­ле­ние от нее бывает таким бла­го­дат­ным и сильным.

Как часто водить ребенка на исповедь?

Отве­чая на этот вопрос, очень трудно дать какой-то опре­де­лен­ный совет. Мно­гое зави­сит от той духов­ной тра­ди­ции, в кото­рой живет семья. Конечно, все, что состав­ляет хоть какую-то регу­ляр­ность в духов­ном дела­нии, – очень хорошо. Все, что явля­ется потреб­но­стью для семьи в целом, со вре­ме­нем ста­нет и лич­ной потреб­но­стью ребенка. Когда он под­рас­тет, то, воз­можно, даже не будет заду­мы­ваться о том, нужно или нет ему часто испо­ве­до­ваться. Про­сто так делали в его семье, поэтому так будет посту­пать и он сам. Семей­ные тра­ди­ции – как воз­дух, кото­рым мы дышим каж­дый день, и не обсуж­даем, насколько это целесообразно.

«Ребенка надо испо­ве­до­вать раз в неделю», – воз­можно, хотели бы услы­шать от свя­щен­ника взрос­лые, но бес­смыс­ленно тре­бо­вать от сво­его чада то, чего не дела­ешь сам. «Мы рабо­таем, у нас нет вре­мени, много забот, а вот он пус­кай делает все, что нужно для спа­се­ния», – рас­суж­дают взрос­лые. Но это непра­вильно. Конечно, есть Божия милость. Даже дети неве­ру­ю­щих роди­те­лей ходят в храм, но это, ско­рее, исклю­че­ние, кото­рое только под­твер­ждает пра­вило: «Тре­бо­вать от ребенка больше, чем дела­ешь сам, нельзя».

Протоиерей Артемий Владимиров. О детской исповеди

Теперь, будучи свя­щен­ни­ком, при­ни­мая на испо­ведь и боль­ших, и малых, часто вспо­ми­наю ту минуту, когда я встал с колен после своей пер­вой, испо­веди. И ныне, видя пред собой пре­об­ра­жен­ные лица, глаза, сия­ю­щие невы­ра­зи­мым облег­че­нием и радо­стью, невольно про­ни­ка­юсь этим невы­ра­зи­мым све­том; душа моя вновь ощу­щает лико­ва­ние, кото­рое может дать чело­веку только Бог…[2]

Как я рад, что ты пришел!

В наше тяже­лое во мно­гих отно­ше­ниях время с дет­ской испо­ве­дью сопря­жено немало труд­но­стей. Неся нелег­кие труды по вос­ста­нов­ле­нию хра­мов, не все свя­щен­ники сего­дня пред­ме­том сво­его пас­тыр­ского вни­ма­ния делают испо­ведь. Не часто можно встре­тить пас­ты­рей, кото­рые берут на себя труд выслу­шать всех при­хо­дя­щих к ним. Поэтому ребенку не так легко найти себе вни­ма­тель­ного духов­ника. Заме­тим, однако, что Москва в этом отно­ше­нии нахо­дится в при­ви­ле­ги­ро­ван­ном положении.

Как же ребенку найти духов­ного отца? Прежде всего, нужно подыс­ки­вать свя­щен­ника, кото­рый пони­мает дет­скую душу, любит детей, отно­сится к ним с теп­ло­той, с непод­дель­ным инте­ре­сом, смот­рит на ребенка, как на бутон, кото­рому над­ле­жит либо рас­крыться, либо завя­нуть. Стало быть, пас­тырь дол­жен осо­зна­вать ответ­ствен­ность за душу ребенка, при­хо­дя­щего к нему на испо­ведь. Конечно, много зна­чит извест­ная опыт­ность батюшки в обще­нии с детьми. Таковы суть мно­го­дет­ные пас­тыри, име­ю­щие за пле­чами годы тру­дов по вос­пи­та­нию соб­ствен­ных чад. Таковы суть и свя­щен­ники, кото­рые имеют, как гово­рили в ста­рину, «пока­яль­ную семью» и много лет тру­дятся над исправ­ле­нием нра­вов. Пред их пас­тыр­ским оком про­хо­дят все воз­расты человеческие.

Хорошо известно, какую травму может нане­сти учи­тель ребенку, если под­ход педа­гога будет отли­чаться фор­ма­лиз­мом, без­ду­шием и одной лишь стро­го­стью, но еще легче трав­ми­ро­вать сердце на испо­веди, хотя это может про­изойти неосо­знанно и непред­на­ме­ренно со сто­роны батюшки. Вспо­ми­на­ется слу­чай, про­ис­шед­ший в одном мос­ков­ском храме, когда моло­дой свя­щен­ник, решив достиг­нуть ско­рей­шего эффекта, повер­нул девочку, испо­ве­дав­шу­юся ему в воров­стве, лицом к сто­яв­шим, под­нял ее ручку и ска­зал в нази­да­ние что-то вроде: «Вот ручка, кото­рая берет без спроса!». Девочка, пере­жив шок, стала заи­каться… Поэтому не оши­ба­ются те роди­тели, кото­рые из боязни подоб­ных травм ведут ребенка к свя­щен­нику бла­гост­ному, сердце кото­рого про­ник­нуто любо­вью к чело­веку, к душе ребенка, кото­рый изжил из сво­его сердца раз­дра­жи­тель­ность – каче­ство, про­ти­во­по­лож­ное бла­го­стыне (не будем путать бла­го­стыню с елей­но­стью, напуск­ной вежливостью).

Без­условно, к испо­веди детей надо при­сту­пать очень и очень мягко. В руко­вод­стве к испо­веди свя­того Симеона Солун­ского, древ­него визан­тий­ского литур­ги­ста, есть слова о том, что свя­щен­ник, при­ни­ма­ю­щий на дух, дол­жен сидеть «мало оскла­бяся», то есть на лице его должна цве­сти улыбка, ибо собою он являет бла­гость Небес­ного Отца, ожи­да­ю­щего и при­ем­лю­щего заблуд­шее чадо в Свои объ­я­тия. Тем паче батюшка не имеет права смот­реть на при­шед­шего к нему букой, излишне строго, как пер­со­наж совет­ского кине­ма­то­графа. В совет­ских филь­мах, посвя­щен­ных «слу­жи­те­лям культа», обычно изоб­ра­жался скуч­ный монах-бене­дик­ти­нец, с лице­мер­ной пух­лой физио­но­мией, кото­рый обра­щался к кра­сотке-миледи с напуск­ной важ­но­стью: «Дочь моя! Изре­кай грехи твои!». Это, конечно, паро­дия на Таин­ство исповеди.

Будем пом­нить, что чело­век нико­гда не бывает так без­за­щи­тен, так открыт, обна­жен, как на испо­веди. В миру мы часто упо­доб­ля­емся ежам, свер­ты­ва­ю­щимся в клу­бок, дабы никто и ничто не могло про­ник­нуть в наш внут­рен­ний мир, при этом мы еще и агрес­сивно шипим, не под­пус­кая к себе окру­жа­ю­щих. Но на испо­веди такой ежик рас­пла­сты­ва­ется кверху брюш­ком, ожи­дая врача, кото­рый нало­жит на ранку баль­зам, пла­стырь или иное лекар­ство. Сле­до­ва­тельно, сколь осто­рож­ными, выве­рен­ными должны быть не только слова, но и само при­бли­же­ние к душе каю­ще­гося ребенка!

Вели­кое дело – вос­пи­тать в детях бла­го­го­вей­ное отно­ше­ние к Таин­ству испо­веди, кото­рая не сво­дится к раз­го­вору взрос­лого «дядюшки» (дедушки) с отро­ком. Глав­ное дей­ству­ю­щее лицо на испо­веди – Гос­подь Иисус Хри­стос, неви­димо пред­сто­я­щий сердцу каю­ще­гося. И я бы еще ска­зал – Матерь Божия, Кото­рая все­гда рядом со Своим Боже­ствен­ным Сыном. Гово­рят, что в делах пока­я­ния ничто не совер­ша­ется без тай­ного вос­по­мо­ще­ство­ва­ния Пре­свя­той Бого­ро­дицы, моля­щей Сво­его Сына о греш­ни­ках. Поста­вить душу пред лицом Божиим, чтобы дитя уве­ро­вало, а зна­чит, осо­знало, восчув­ство­вало, ощу­тило на себе взор Божий, испы­ту­ю­щий, все­ве­ду­щий – вот задача, кото­рая не может быть осу­ществ­лена ника­кими искус­ствен­ными сред­ствами. Здесь почти все зави­сит от устро­е­ния души пас­тыря и роди­те­лей. Если пас­тырь ходит пред Богом, стоит пред Богом, нахо­дится в при­сут­ствии Божием, тогда, по закону сооб­ща­ю­щихся сосу­дов, каю­щийся восчув­ствует духов­ный свет Солнца, Кото­рое никого не опа­ляет, никого не сжи­гает, но, напро­тив, при­вле­кает, про­све­щает и согревает.

Как есте­ственно тянется к солнцу все живое – цветы, букашки, – так и души ожи­вают, лишь только бла­го­дат­ные лучи, Источ­ни­ком кото­рых явля­ется неви­ди­мый Бог, каса­ются их. От роди­те­лей, вос­пи­та­те­лей и, в первую оче­редь, от свя­щен­ника тре­бу­ется напра­вить эти лучи к сердцу каю­ще­гося ребенка. Гос­подь ведет нас к Себе раз­ными путями, но через бла­го­дать свя­щен­ства в Таин­стве пока­я­ния, пред кре­стом и Еван­ге­лием изли­ва­ется вся пол­нота Его Боже­ствен­ной любви к чело­веку. Сердце свя­щен­ника можно срав­нить с лупой, в кото­рой фоку­си­ру­ются Боже­ствен­ные лучи, и дело пас­тыря – напра­вить на душу – боль­ную, издер­ган­ную, изму­чен­ную, раз­ру­шен­ную, пока­ле­чен­ную – эти лучи. В этом сила бла­го­дат­ного Таин­ства покаяния.

С дру­гой сто­роны, от свя­щен­ника во мно­гом зави­сит мера откры­то­сти души ребенка. Рас­по­ло­жить дитя к испо­веди – зна­чит содей­ство­вать мак­си­маль­ному рас­кры­тию его ума и сердца. Подобно тому, как лепестки пово­ра­чи­ва­ются навстречу теплу и свету, тай­ной молит­вой к Богу и о себе, и о каю­щемся, осо­бой бла­го­же­ла­тель­но­стью, при­вет­ли­во­стью, кото­рая есть внеш­нее про­яв­ле­ние любви, сози­да­ется та осо­бая атмо­сфера, кото­рая в ребенке отзо­вется дове­рием и готов­но­стью открыть свою душу. Но здесь тре­бу­ются осо­бая дели­кат­ность, чут­кость, береж­ность – ведь душа живая, и резать при­хо­дится по живому. Упо­тре­бив вдруг и сразу все лекар­ства, можно спро­во­ци­ро­вать раз­ви­тие болезни, а не ее ослаб­ле­ние. В неко­то­ром смысле испо­ве­ду­ю­щего пас­тыря и того, кто гото­вит ребенка к испо­веди, можно упо­до­бить ней­ро­хи­рур­гам. Одно невер­ное дви­же­ние – и орган уже не под­ле­жит излечению.

Я бы ска­зал, что в таком деле, как при­го­тов­ле­ние к испо­веди и совер­ше­ние ее,тре­бу­ется непре­менно сер­деч­ная теп­лота. Когда до нас доно­сится бла­го­ухан­ный запах, мы пони­маем, что где-то рядом раз­бит роза­рий. Так и душев­ная теп­лота, согре­ва­ю­щая душу «подранка», сви­де­тель­ствует о том, что все­бла­гой Бог нахо­дится гораздо ближе к нам, чем мы думаем, и дей­ствует Он в дан­ном слу­чае через бла­го­дать свя­щен­ника. Как побу­дить ребенка к пол­ной откры­то­сти и откро­вен­но­сти на испо­веди? Конечно же, лас­ко­выми сло­вами и дру­же­ским обра­ще­нием. Часто домаш­ние – доб­рые няни, бабушки – именно так при­вле­кают к себе вни­ма­ние дитяти. Свя­щен­нику неплохо пора­до­ваться тому, что шалун, сорва­нец при­шел на испо­ведь. Если вы ска­жете про­стые слова, без вся­кой иро­нии: «Как я рад, что ты при­шел!» – вы посту­пите, как Отец Небес­ный, Кото­рый, если не ска­зал, то явил это блуд­ному сыну, когда с радо­стью выбе­жал навстречу Сво­ему ушед­шему «на страну далече» чаду. – «Как хорошо, что ты здесь. Вот радость-то какая для меня!». Заме­чено, что самые строп­ти­вые, испор­чен­ные, раз­вра­щен­ные пота­ка­нием их шало­стям малыши ничего не могут на это отве­тить в духе про­ти­во­ре­чия, вроде: «А я не рад!» или «А мне очень грустно, когда так гово­рят!». Они обычно помал­ки­вают и смот­рят, что будет дальше. Таким обра­зом, рас­се­и­ва­ется страх. При­зна­емся, что и взрос­лые, ранее нико­гда не испо­ве­до­вав­ши­еся, с тре­пе­том идут на испо­ведь, ожи­дая кара­ю­щего меча Божи­его пра­во­су­дия. Они забы­вают хоро­шую рус­скую посло­вицу: «Повин­ную голову меч не сечет».

Если ребе­нок не при­учен к испо­веди, неплохо для затравки, для того, чтобы ваш духов­ный пито­мец раз­го­во­рился, спро­сить его о какой-нибудь мало­сти, о какой-нибудь незначительности.

- Ну что, Миша, ска­жешь (но все это непре­менно с неж­но­стью, нена­вяз­чи­во­стью, чтобы это не было похоже на допрос в ЦРУ)? – При­хо­ди­лось ли тебе (пусть в ваших сло­вах зву­чит юмор, но ни в коем слу­чае не шутов­ской!) за твои про­жи­тые шесть лет (затем вы исполь­зу­ете все богат­ство инто­на­ций рус­ского языка)…ковырять в носу?

Он ска­жет:

- Да, батюшка.

Тут-то вы его и научите каяться в гре­хах. «Лед тро­нулся»… Все педа­гоги знают, что на испо­веди очень полезно зада­вать ребенку наво­дя­щие вопросы. Здесь более чем когда бы то ни было нужна обрат­ная связь. Ино­гда батюшки пор­тят дело даже в обще­нии со взрос­лыми, говоря с излиш­ней рез­ко­стью и пря­мо­той. Баналь­ный слу­чай со ста­руш­ками, кото­рые могут ска­зать на испо­веди лишь так: «…грешна – сло­вом, делом, помышлением».

- Мать, грехи назы­вай! Я уже это слышал!…

Она не при­выкла к рефлек­сии. Она – дитя при­роды, а свя­щен­ник тре­бует от нее пси­хо­ана­лиза, да в такой момент! А ей надо еще успеть «после церквы» на базаре редиски купить, а потом еще и на клад­бище съездить.

Батюшка, ты научи ста­рушку каяться, а потом уж и ругай ее!

Вот и ребенка тоже можно спросить:

Машенька, ну есть ли у тебя какие-нибудь недо­статки? От чего бы ты хотела изба­виться? (Нани­зы­вайте вопрос за вопро­сом. Ребе­нок-то рус­ский, носи­тель рус­ского языка, поэтому он все хорошо пони­мает. Ника­кого сюсю­ка­нья при этом не требуется.).

Что мешает тебе жить на белом свете? (Харак­тер­ный вари­ант обще­ния с ребенком.).

Посмотри на свое сердце, нет ли там какой-нибудь занозы? (И он, конечно, сразу раз­го­во­рится, даже тот, кто нико­гда не был на исповеди.).

В одной гим­на­зии, где я раз в неделю испо­ве­дую, есть сим­па­тич­ный маль­чик. Я уже зара­нее знаю грех, в кото­ром он будет испо­ве­до­ваться, он у него на пер­вом месте: «мучил попу­гая». Он играет с ним, а попу­гай больно куса­ется. Помимо попу­гая, у него есть еще и дру­гие грехи, но детям совесть вну­шает каяться в самых неожи­дан­ных, как бы ничего не зна­ча­щих, с точки зре­ния взрос­лого чело­века, грехах.

Когда начи­нать?

Часто спра­ши­вают: с какого воз­раста детям можно испо­ве­до­ваться? В доре­во­лю­ци­он­ном опре­де­ле­нии Свя­щен­ного Синода был ука­зан воз­раст – семь лет. Но нужно учи­ты­вать, что тогдаш­ние дети, по срав­не­нию с нынеш­ними, были про­сто птен­чики. Дет­ство было для них пол­но­цен­ным, счаст­ли­вым и радост­ным. Окру­жен­ные при­сталь­ным вни­ма­нием бонн, гувер­нан­ток или стро­гих мам, они о мно­гих гре­хах даже не слы­хи­вали. Что гово­рить о нашем вре­мени… Пре­по­доб­ный Нил Миро­то­чи­вый пред­ска­зы­вал наступ­ле­ние страш­ной эпохи, когда раз­вра­щен­ность детей достиг­нет столь вели­кой сте­пени, что бесам уже и не надо будет их иску­шать, они сами будут дей­ство­вать по той про­грамме раз­вра­ще­ния, кото­рая будет внед­рена в них чуть ли не с рож­де­ния. Пре­по­доб­ный Нил гово­рит, что в пред­две­рии конца света люди, осо­бенно малень­кого роста, будут быстро раз­ви­ваться физи­че­ски и будут раз­вра­щены до край­ней степени.

Что каса­ется «вме­ня­е­мо­сти» или «невме­ня­е­мо­сти» греха, то до опре­де­лен­ного вре­мени грех не вме­ня­ется ребенку, поскольку он его совер­шает неосо­знанно. Нрав­ствен­ное чув­ство у ребенка еще не раз­вито в такой сте­пени, чтобы давать отпор пре­взо­шед­шему в его душу злу. По опыту могу ска­зать, что, чем раньше вни­ма­тель­ный батюшка нач­нет общаться с ребен­ком, тем лучше. Пусть беседа не будет носить харак­тера сакра­мен­таль­ной испо­веди с про­чте­нием молитвы, кото­рая все­гда соеди­няла греш­ника с Мате­рью Цер­ко­вью после его отпа­де­ния от нее. Но здесь важно само обще­ние, помо­га­ю­щее ребенку уви­деть и, опу­стив носик, при­знать свой грех.

Испо­ведь малы­шей может и должна быть пред­ва­ря­ема испо­ве­даль­ным раз­го­во­ром, кото­рый могли бы, конечно же, осу­ществ­лять и любя­щие детей роди­тели и вос­пи­та­тели (только бы они не были «мяс­ни­ками» в этом хирур­ги­че­ском деле, только бы они были «воору­жены» не отбой­ными молот­ками, как ста­ха­новцы, но чув­ство­вал! бы хруп­кость лич­но­сти ребенка, нико­гда не пере­хо­дил! бы за грань доб­рой и бла­го­дат­ной беседы и не пре­вра­щали бы ее в допрос). Взрос­лые должны нена­вяз­чиво и мудро при­учать малы­шей к откро­вен­ной испо­веди, куль­ти­ви­ро­вать в детях (в разум­ной мере) чув­ство вины, при­учать их к само­оценке, к кри­ти­че­скому осмыс­ле­нию своих дел, слов и, в конеч­ном счете, эмо­ций, наме­ре­ний, сокро­вен­ных дви­же­ний сердца.

Из книг о подвиж­ни­ках бла­го­че­стия мы узнаем, что раньше бла­го­че­сти­вые роди­тели делали это по наи­тию, без какой-либо тео­ре­ти­че­ской под­го­товки. Мать, рас­сер­жен­ная шало­стью озор­ного чада, под­ни­мает взор к ико­нам: «Матерь Божия! Такой сын мне не нужен! Если он так будет себя вести – Тебе его вве­ряю, мои силы исчер­паны! Только Ты можешь вра­зу­мить его, Царица! Небес­ная!». А с боль­шой фамиль­ной иконы смот­рит на него, конечно же, печально и строго Сама Пре­свя­тая Бого­ро­дица. Все это вос­пи­ты­вает в детях страх Божий, без кото­рого мора­ли­сти­че­ское вос­пи­та­ние не будет иметь успеха, ибо стра­сти неиз­бежно заглу­шат все ростки нази­да­ния, чуж­дые рели­ги­оз­ной основы.

- А ну-ка, пойди к нам, – под­зы­ва­ете вы про­ви­нив­ше­гося малыша, – посмотри, если можешь, на Спа­си­теля. (Неужто сердце трех­лет­него ребенка не отзо­вется на эти слова! Он попя­тится и пово­ро­тит нос в сто­рону, про­ни­ка­ясь невольно ощу­ще­нием греха, стыда и невоз­мож­но­сти без рас­ка­я­ния смот­реть на икону.) Конечно, здесь необ­хо­димы и стро­гость, и милость, ибо Гос­подь – не только пра­во­суд­ный, но и милу­ю­щий Отец. Поэтому мы должны осла­бить тетиву:

«Не бойся, Гос­подь при­шел греш­ни­ков спа­сти. Неужто Он нас оттолк­нет? Если ты боишься, то пой­дем вместе».

К сожа­ле­нию, у совре­мен­ных мам почти нет вре­мени на такое духов­ное обще­ние, ибо, как было ска­зано в одной теле­ви­зи­он­ной рекламе: «С тех пор, как я при­об­рела теле­ви­зор, ребенка я не вижу и не слышу». Вот пре­врат­ный идеал воспитания.

Итак, конечно же, можно и нужно гото­вить детей к испо­веди. Лишь бы только мы пони­мали, что перед нами лич­ность, кото­рую нельзя при­да­вить, как вошь. Бог любит чело­века, и бла­го­дать все­гда бережно при­ка­са­ется к душе, поэтому мы не должны опе­ре­жать дей­ствие бла­го­дати пря­мо­ли­ней­ным и жест­ким рас­чле­не­нием сове­сти, но не должны, отпу­стив вожжи, и отста­вать от нее (бла­го­дати), в лег­ко­мыс­лен­ной надежде на то, что Гос­подь Сам все упра­вит, без нашего участия.

Думаю, что при под­го­товке ребенка к испо­веди нельзя недо­оце­ни­вать власть слова, ибо оно вво­дит сердце малыша в духов­ное про­стран­ство. Слово вно­сит в душу новые ощу­ще­ния, новые чувства.

- Поду­май, милый друг, вот ты сей­час сто­ишь передо мной и юлишь. (Думаю, что все нази­да­ния должны про­ис­те­кать из мир­ного роди­тель­ского сердца, хотя бы оно было и огор­чено пло­хим пове­де­нием малыша. Если вами дви­жет страст­ность, раз­дра­жи­тель­ность, лучше в этот момент не тро­гать ребенка, а пойти и помо­литься за себя и за него.)

- Мы с тобой сей­час пой­дем к батюшке, и ты будешь сто­ять уже не здесь, перед сто­лом с раз­ре­зан­ной тобой ска­тер­тью, а перед кре­стом и Еван­ге­лием. Неужели ты и тогда так же будешь изви­ваться, как уж на ско­во­родке, когда не я, а Сам Гос­подь будет смот­реть на тебя? Неужели ты тогда так же запрешься, замкнешься и заврешься? Может быть, тогда лучше и не ходить на испо­ведь вовсе?

Из подоб­ной беседы малыш лучше, чем из книги, пой­мет смысл Таин­ства пока­я­ния, ответ­ствен­но­сти за совер­шен­ный про­сту­пок. Заме­тим при этом, что дети, сердца кото­рых вос­пи­ты­ва­ются и укреп­ля­ются в Боге, очень нуж­да­ются в поло­жи­тель­ных, свет­лых и радост­ных эмо­циях и сол­неч­ных крас­ках. Исполь­зуя лишь отри­ца­тель­ные, горь­кие при­меры и слова, – и это вели­чай­шая ошибка! – роди­тели ино­гда напо­ми­нают в отно­ше­нии своих детей обви­ни­те­лей Нюрн­берг­ского про­цесса. Взрос­лым так хочется сде­лать из них анге­лов! Но поскольку чада вовсе не все­гда соот­вет­ствуют их пред­став­ле­нию об иде­аль­ном ребенке, роди­тели упо­доб­ля­ются Илье Муромцу, а ребенка видят каким-то пога­ным тата­ри­ном, кото­рого готовы вме­сте с Тара­сом Буль­бой зару­бить соб­ствен­ной рукой. Лучше зару­бим, чем уви­дим его не соот­вет­ству­ю­щим нашим пожеланиям!..

Думаю, что очень важно уметь радо­вать ребенка. Для этого, конечно, тре­бу­ются и душа, и сердце, и мысль, и соб­ствен­ный опыт пока­я­ния, ибо нам должно не пор­тить детей, подыг­ры­вая их стра­стиш­кам, но, говоря о хоро­шем, доб­ром, вдох­нов­лять их, чтобы они дей­стви­тельно потя­ну­лись к свету, а не только чув­ство­вали на себе взор осуж­де­ния и ужаса.

Ты зна­ешь, как бывает легко, как светло и про­сторно на душе, когда, нако­нец, вынешь эту ужас­ную занозу, застав­ля­ю­щую кро­во­то­чить сердце! Нет жизни на земле, и свет Божий не мил, и хлеб не сла­док, покуда грех точит, разъ­едает твое созна­ние, а ты при­жи­ма­ешь его, как гадюку, к груди. А едва лишь только ты открыл грех – Боженька тот­час все про­стит. Он ведь все знает! Поэтому тебе нужно осво­бо­диться от этой ско­ло­пендры, кото­рая засела у тебя в сердце. Ты сам от этого муча­ешься, и мама муча­ется. Гос­подь про­стит и даст новые силы. Я сама вчера испо­ве­до­ва­лась! Как было легко на душе!

Вспо­ми­наю, что, когда я был деся­ти­класс­ни­ком, моя бабушка при­хо­дила с вос­крес­ной службы и гово­рила: «Как было хорошо! Я испо­ве­да­лась и при­ча­сти­лась. Какая радость!». Больше она ничего не гово­рила, но я это все запом­нил и после ее кон­чины стал ходить в храм Ильи Обы­ден­ного, куда ходила моя бабушка.

Об опас­но­сти привыкания

Про­то­и­е­рей Вла­ди­мир Воро­бьев в своей книге о пока­я­нии пишет об опас­но­сти при­вы­ка­ния детей к все­свя­тей­шему Таин­ству испо­веди. Такая опас­ность суще­ствует. При­ход­ские дети ста­но­вятся похо­жими на каких-то без­душ­ных колоб­ков, кото­рые ката­ются по всем направ­ле­ниям цер­ков­ной жизни. Им все зна­комо, они – доки, про­фес­си­о­налы! Ука­жут вам, где какая икона, ска­жут: «Этот батюшка в отпуске, а тот не вовремя (!) при­шел на службу». Осо­бенно, если это насто­я­тель­ские детки.

Отец Вла­ди­мир пишет об эпохе совет­ского вре­мени, когда детей редко при­во­дили на испо­ведь, но для них это все­гда было собы­тие! Равно как и При­ча­ще­ние Свя­тых Хри­сто­вых Тайн… Конечно, эпоха была совер­шенно дру­гая. Среда активно боро­лась с верой в Бога (да и сей­час борется), но думаю, что лишать ребенка обще­ния со свя­щен­ни­ком было бы непра­виль­ным. Отец Вла­ди­мир этого и не про­по­ве­дует, однако он пред­ла­гает лишать При­ча­стия, как чего-то при­выч­ного, в слу­чае про­вин­но­сти и пред­ла­гает не все­гда под­во­дить ребенка к испо­веди, осо­бенно, если он ничем осо­бен­ным не согре­шил; при­ча­щать же его сле­дует по его внут­рен­нему вле­че­нию. Думаю, что если этими сове­тами вос­поль­зо­ваться, то с рас­суж­де­нием, ибо совет не суще­ствует сам по себе, абстрактно. Везде нужны ум и сердце, осмыс­ле­ние факта. Жаль, что не все свя­щен­ники пони­мают зна­че­ние для ребенка пред­сто­я­ния у Еван­ге­лия и часто мало уде­ляют вни­ма­ния детям, тем более, когда за ними тол­пятся взрос­лые, кото­рым надо объ­яс­нять азы веры…

Свя­щен­ни­кам нужно учи­ты­вать неко­то­рую при­вы­ка­е­мость детей к таин­ствам и про­ти­во­по­став­лять ей то, что можно было бы назвать инди­ви­ду­аль­ным, или нестан­дарт­ным под­хо­дом. Как этого достичь? Знаю свя­щен­ника, кото­рый, к при­меру, ста­ра­ется ребе­ночку пода­рить то, что ему было бы по душе: ико­ночки, откры­точки или кни­жечки духов­ного содер­жа­ния. Но подарки можно дарить по-раз­ному. Можно все отгру­зить в дет­ский дом и оста­вить вос­пи­та­те­лям раз­не­сти по груп­пам и по клас­сам, а можно погла­дить по головке, посмот­реть в глаза, осе­нить ико­ноч­кой и ска­зать: «Эта ико­ночка име­ну­ется «Неопа­ли­мая Купина». Будешь дер­жать ее у себя дома – нико­гда не сго­рит твое жилище, при усло­вии, что ты еще будешь пом­нить, что «спички детям – не игрушка». Малень­кое нази­да­ние может даже на всю жизнь запом­ниться. Конечно, мы, при всем нашем ста­ра­нии, не избе­жим опас­но­сти при­вы­ка­ния к испо­веди. Но думаю, что не так уж и плохо, если в сердце нашего питомца оста­нется вос­при­я­тие испо­веди как малень­кого празд­ника, где неиз­менно встре­чает его доб­рый батюшка, кото­рый может пожу­рить, но при этом еще и пода­рит что-нибудь. Ста­нет ли ребе­нок после этого ате­и­стом или агно­сти­ком? Вряд ли.

В наше время мы должны иметь скром­ные уста­новки. Как лозунг врача – «не навреди», так и наш лозунг – «не поме­шай» духов­ному раз­ви­тию, не засто­пори, не отдали его от Бога, но все­мерно содей­ствуй доб­рому духов­ному дви­же­нию его сердца. Послед­нее слово все равно оста­нется за дитя­тей, ему еще над­ле­жит сде­лать нрав­ствен­ный выбор, как над­ле­жит ему самому узнать силу Таин­ства пока­я­ния. А покуда пусть ваше обще­ние с ним будет путе­ше­ствием в мир не только пре­крас­ного, но и свя­того, высо­кого, чтобы впо­след­ствии ребе­нок мог ска­зать: у меня было счаст­ли­вое дет­ство, в дет­стве я верил глу­боко и искренне. Во вся­ком слу­чае, из био­гра­фий рус­ских писа­те­лей мы узнаем, что именно бла­го­даря свет­лым вос­по­ми­на­ниям юно­сти они впо­след­ствии нахо­дили в себе силы вер­нуться в Отчий дом.

Дети сего­дня, как и взрос­лые, обла­да­емы стра­стями и мучимы гре­хом. Но нужно пом­нить, что вра­че­ва­ние вовсе не все­гда совер­ша­ется мгно­венно – само хож­де­ние к испо­веди есть неоце­ни­мая доб­ро­де­тель, хотя бы чело­век и не исправ­лялся и не нахо­дил в себе сил к исправ­ле­нию… Эти силы – от Бога, а гор­дое сердце на испо­веди сми­ря­ется. Опыт­ные духов­ники знают, что, напри­мер, клеп­то­ма­ния вра­чу­ется, но не сразу, по мере того, как сми­ря­ется душа – бес от нее отхо­дит. Думаю, что свя­щен­ник дол­жен быть осо­бенно вни­ма­тель­ным к испо­веди детей. Глав­ная задача свя­щен­ника на испо­веди – согреть сердце малыша. Пусть не сразу мы дождемся обрат­ной связи. Но, когда дождь схо­дит на землю, разве он знает, что вырас­тет на оро­ша­е­мой им «земле?:

Конечно, самое труд­ное в наше время – это обще­ние детей и роди­те­лей. Детям сего­дня нужно дока­зы­вать, их нужно убеж­дать, что надо чтить роди­те­лей, слу­шаться их, и свя­щен­ник дол­жен вла­деть какими-то при­е­мами, чтобы объ­яс­нить это ребенку, напри­мер: «Кто кого дол­жен слу­шаться: ты – маму, или мама – тебя? Кто у кого в живо­тике сидел? Кто сидел у кого в живо­тике, тот пусть того и слушается!».

Еще два слова о грехе воров­ства. Малыш, поту­пив нос, при­зна­ется в совер­шен­ном поступке. Пере­ве­дите вни­ма­ние ребенка на руку, паль­чики, поку­сив­ши­еся взять чужое. Обви­няйте во всем паль­чик: «Как же он дошел до такой жизни? Что ты при­ка­жешь с ним сде­лать? Как его про­учить? Как ты дума­ешь, за такие дела Цар­ство Небес­ное насле­дуют? Куда он дол­жен был попасть? (Тут маль­чики охотно отве­чают: «В ад!».) А если паль­чик ещё раз туда потя­нется, его можно немножко под­жа­рить. Минутки две» (Батюшка вос­пла­ме­няет свечку и делает вид, что нач­нет сей­час под­жа­ри­вать паль­чик. Недолго. Меньше минуты. – «Ой!») Давай этот паль­чик тут же нака­жем. Сколько ему поло­жено уда­ров? Пять? Десять?» (Батюшка начи­нает порку паль­чика со сло­вами: «“Паль­чик, паль­чик, не шали!». Ребе­нок на все это смот­рит с любопытством.).

Думаю, что сердце свя­щен­ника на испо­веди под­ска­жет ему нуж­ные слова и дей­ствия. Глав­ное, чтобы во всем была сер­деч­ность и искрен­ность. А Бог поможет…

Иерей Георгий Романенко. Тайна сия велика

Помяни, Гос­поди, тех детишек,
кото­рые от рук отца, матери, близ­ких получают
не Твою Боже­ствен­ную любовь,
а боль и горечь беса злобного.
Молит­вами Бого­ро­дицы и любо­вью всех святых.

Аминь.

Осо­бен­но­сти дет­ской исповеди

Начну со слу­чая, про­ис­шед­шего на испо­веди с девоч­кой семи-восьми лет. Она подо­шла к испо­веди и, как мно­гие дети, замол­чала. «Какие у тебя, Машенька (имя изме­нено), грехи?» – спро­сил я ее. Честно глядя мне в лицо, она без тени сомне­ния отве­тила: «А у меня их нет». «Ну, может быть, хоть какие-то, Маруся, най­дутся?» – допы­ты­вался я. «Нет», – после­до­вал еще более, чем в пер­вый раз, уве­рен­ный ответ. «Ну, ты хоть, Мару­сенька, каешься?» – «Нет, не каюсь», – спо­койно отве­чала мне девочка.

Какая радость – слы­шать, видеть, чув­ство­вать чистую, прав­ди­вую от глу­бины сердца испо­ведь этого малень­кого чело­века. «Почему?» – спро­сите вы. Да потому, что она ска­зала самую насто­я­щую правду. Нет у нее гре­хов ни в пра­вом кар­мане, ни в левом, ни даже на столе, и в них она не кается, потому что не в чем. И даже не пони­мает она, что это такое «должна каяться», что такое «грех».

«А что это такое?» – спро­сила она потом о грехе. С раз­ре­ше­ния мамы и самой девочки и, памя­туя о том, что кого-то может заин­те­ре­со­вать этот слу­чай, я решил напи­сать о нем в этой ста­тье. Прав­дива душа Машеньки. Малень­кая девочка ска­зала то, что мно­гие-мно­гие взрос­лые люди, вклю­чая и меня, конечно, в первую оче­редь, не гово­рят из-за своей псев­до­стес­ни­тель­но­сти, забыв­чи­во­сти или даже незна­ния грехов.

Дру­гой при­мер. К испо­веди под­хо­дит отрок лет десяти, достает из кар­мана акку­ратно сло­жен­ную запи­сочку и начи­нает читать свои грехи: «Гор­дыня, тще­сла­вие, нет любви к Богу… не сижу на месте, с утра до ночи смотрю теле­ви­зор…». Чув­ству­ете, кто стоит за этой испо­ве­дью? Конечно, мама. Это мама напи­сала за сына его грехи. Кстати, если огля­нуться, то можно уви­деть и саму маму. Она стоит непо­да­леку, за его спи­ной и насла­жда­ется тем, как ребе­нок акку­ратно и хорошо вычи­ты­вает грехи, ею же напи­сан­ные. Конечно, почерк-то дет­ский, но напи­сано все с ее слов. После того как ребе­нок закон­чил читать, я попро­сил у него запи­сочку и, разо­рвав, ска­зал: «Все это напи­сала твоя мама». – «Да нет, батюшка, я сам напи­сал», – воз­ра­зил мне ребе­нок. – «Напи­сал ты, конечно, сам, но дик­то­вала тебе мама». – «Да, это правда», – отве­тил он. «А теперь скажи мне, Саша [имя изме­нено], были ли у тебя какие-то пло­хие дела? Зна­че­ние слова «плохо» он пони­мает.) Что тебе под­ска­зы­вает твое малень­кое сердце? Скажи то, что можешь ска­зать, а если стес­ня­ешься, так и скажи: «Стес­ня­юсь ска­зать сло­вами, но сожа­лею о сде­лан­ном”». И маль­чик стал пере­чис­лять совсем про­стые грехи: уро­нил, раз­бил. Куда-то поде­ва­лись сразу и гор­дыня, и тще­сла­вие, и отсут­ствие любви к Богу. Маль­чик каялся в том, что не помо­гал маме, огры­зался… Вот почему я хотел бы обра­титься с прось­бой к роди­те­лям малень­ких детей: «Доро­гие папочки и мамочки, когда вы пыта­е­тесь помочь ребенку под­го­то­виться к испо­веди, не забы­вайте, что он про­сто в силу воз­раста мно­гого не понимает».

А после про­чте­ния над ребен­ком раз­ре­ши­тель­ной молитвы подо­шла ко мне его мама и стала жало­ваться на сына: «Вы зна­ете, батюшка, он у меня испо­ве­ду­ется каж­дый месяц и все равно про­дол­жает гре­шить. Вот какой у меня сын-то нехо­ро­ший. Не может отка­заться и от одного, и от дру­гого… И при­ча­ща­ется он, и испо­ве­ду­ется, и все равно про­дол­жает гре­шить. Сколько раз я ему гово­рила, чтобы он испра­вился, а он – никак». Еще ска­зала мне, что сын ее испо­ве­ду­ется неис­кренне. Как будто есть у нее при­бор для изме­ре­ния искрен­но­сти исповеди.

Но осо­бен­ность дет­ской испо­веди (если испо­ведь дей­стви­тельно дет­ская, а не мате­рин­ская) как раз в том и состоит, что она непо­сред­ственна, искренна и прав­дива, и если мы будем это под­дер­жи­вать, то ребе­нок, испо­ве­ду­ясь, будет меняться. Если правда и непо­сред­ствен­ность, с кото­рой гово­рят дети, оста­нутся в их душах, то и они испра­вятся, ну а если будут, как попу­гаи, повто­рять, что им ска­зали дру­гие, исправ­ле­ние затянется.

Дети часто мол­чат на испо­веди. Свя­щен­ник спра­ши­вает: «Ну ты хоть каешься?». «Я не знаю» – отве­чает ребе­нок. Но, я думаю, даже на мол­ча­ли­вого ребенка можно нало­жить епи­тра­хиль и про­стить ему грехи. И мол­ча­ние их счи­та­ется покаянием.

Очень важно дать ребенку ощу­ще­ние сво­боды. Ты – сво­бо­ден, и поэтому вправе сам выби­рать зло тво­рить или добро, и ты вправе испо­ве­до­ваться так, как ты счи­та­ешь нуж­ным. Если чув­ство сво­боды пода­вить в дет­стве, вну­шая ребенку, что и как он дол­жен гово­рить на испо­веди, то он ста­нет не лучше, а хит­рее. Это само по себе наси­лие над духом чело­века. Когда мама или свя­щен­ник из-за псев­до­любви застав­ляют детей на испо­веди гово­рить «как надо», не учи­ты­вая их воз­раст­ные пси­хо­ло­ги­че­ские и пси­хи­ат­ри­че­ские осо­бен­но­сти, то пер­вое время ребе­нок посту­пает так, как от него тре­буют, но потом, как пра­вило, отхо­дит от храма, потому что это – не его волеизъявление.

В моей прак­тике было очень много при­ме­ров тому, как, взрос­лея, ребе­нок отхо­дил от церкви, а мама удив­ля­лась: «Мы с самого ран­него дет­ства ездили по мона­сты­рям, источ­ни­кам, моли­лись, а сей­час ребе­нок даже слы­шать не хочет о храме». А почему? Потому что не вне­сена, была радость в цер­ков­ную жизнь через маму. Не вне­сено было чув­ство сво­боды, осо­бенно необ­хо­ди­мое для маль­чика. Были нару­шены глав­ные каноны Пра­во­слав­ной Церкви – любви и сво­боды. Я бы даже поста­вил сего­дня сво­боду на пер­вое место. Потому ребе­нок и отхо­дит от веры, что бук­вой уби­ва­ется дух. Потом, может быть, и вер­нется в Цер­ковь молит­вами матери, соб­ствен­ными стра­да­ни­ями, иску­ше­ни­ями. Но мы уже сей­час должны тру­диться над тем, чтобы дет­скую душу напол­няла радость от посе­ще­ния хра­мов, бого­слу­же­ний, фор­ми­ро­вать в ребенке чув­ство сво­боды и любви.

А теперь самое глав­ное. Испо­ведь – это тайна, и тайна, доро­гие мои роди­тели, сия велика (Еф. 5:32). На испо­веди при­сут­ствуют испо­ве­ду­ю­щийся, свя­щен­ник и Гос­подь. Что именно вкла­ды­вает Гос­подь в душу испо­ве­ду­ю­ще­гося, в сердце свя­щен­ника, неиз­вестно никому. Только одному Богу. Хорошо или плохо про­шла испо­ведь, пра­вильно или непра­вильно каялся испо­ве­ду­ю­щийся, судить не имеет права никто, потому что это – Таин­ство, и как оно свер­ши­лось и свер­ши­лось ли оно, не знает никто: ни свя­щен­ник, ни тот, кто испо­ве­ду­ется, а только Бог. И если мы под­хо­дим к испо­веди чело­века, осо­бенно ребенка, памя­туя о том, что это – тайна, то знаем и то, что к Таин­ству нельзя под­хо­дить с чело­ве­че­скими мерками.

Мы можем под­го­то­вить ребенка к испо­веди, рас­ска­зать ему, что есть плохо, что есть хорошо, что мучит совесть, что не мучит совесть, за что сердце болит, за что не болит, но поучать ребенка тому, как надо каяться, мы не имеем права. Почему? Да потому, что у нас самих-то испо­ведь сла­бая. Если бы у нас была боль­шая вера и силь­ная испо­ведь, мы могли бы горы дви­гать и после пока­я­ния не гре­шить. Но мы слабы, и гово­рит с ребе­ноч­ком о пока­я­нии, ско­рее, наша немощь, а потому и бываем мы часто похо­жими на тех, кто, не будучи камен­щи­ком, берется стро­ить дом, не будучи моря­ком, пыта­ется пере­плыть бушу­ю­щий океан.

Все начи­на­ется с про­стого и бла­го­го­вей­ного отно­ше­ния к чаду: оно – созда­ние Божие, и под­хо­дить к нему для нази­да­ния надо с миром. Отве­чая ребенку на вопрос: «Для чего мы испо­ве­ду­емся?» – можно ска­зать: «Чтобы быть ближе к Богу, чтобы Гос­подь мог нам помочь». Испо­ведь – это обще­ние с Богом, а о Боге с ребен­ком надо гово­рить про­сто, искренне, с любо­вью и без чув­ства превосходства.

Вос­пи­та­ние сво­боды любовью.

Как много оши­бок делаем мы, роди­тели, оттого что счи­таем ребенка частью себя. «Я его выно­сила, я его выкор­мила, я его и сей­час кормлю, пою и оде­ваю, – думает мать. – Недо­сы­паю, недо­едаю, зна­чит – мое». Нет, мои доро­гие роди­тели. Ребе­нок появ­ля­ется на свет волею Божией, а потому и кор­мите, и оде­ва­ете, и уха­жи­ва­ете вы за ним тоже Про­мыс­лом Божиим. Напомню, что даже когда ребе­нок нахо­дился в утробе матери, то он уже не при­над­ле­жал ей. Мало кто об этом знает. Он только ел то, что ела мама, а на самом деле у ребенка – своя кровь, свое сердце, свой мозг. Пла­цента – это мате­рин­ское ложе, но сам плод не свя­зан с пла­цен­той, с ее помо­щью он только пита­ется. Поэтому все ваши доб­рые дела по отно­ше­нию к чаду – уже не ваши дела, а Божий про­мы­сел, и хочу напом­нить, что это ваша обя­зан­ность перед Богом и людьми – кор­мить, поить, вос­пи­ты­вать, холить и леле­ять ребенка – еще и потому, что только тогда, когда вы дела­ете все это, у вас появ­ля­ется шанс быть накорм­лен­ной и облас­кан­ной им в ста­ро­сти и дать достой­ный ответ Богу.

Не забы­вайте о том, что ваш ребе­нок – уни­каль­ная, един­ствен­ная в про­шлом, насто­я­щем и буду­щем лич­ность. Таких людей не было до него и после него не будет, и мы должны вос­пи­ты­вать его как уни­каль­ную лич­ность перед Богом и людьми. Когда мать любит сво­его ребенка не за то, что она его кор­мила, поила, рас­тила, а за то, что Гос­подь дал ей воз­мож­ность иметь чадо, тогда она отно­сится к нему с чув­ством ува­же­ния и духом любит его. Хотя не во всех мате­рях это чув­ство есть. Почему? Потому что сами они были вос­пи­таны совет­ским обще­ством и не имеют в своей душе тер­пе­ния, сми­ре­ния, любви, про­ще­ния… Если и у вас этого нет, то надо найти в каче­стве при­мера для под­ра­жа­ния такую жен­щину, у кото­рой эти каче­ства есть, и у нее учиться обще­нию с детьми. Если в вашем окру­же­нии нет таких жен­щин, то надо про­сить у Гос­пода пока­я­ния и иметь стро­гое отно­ше­ние к себе, чтобы даро­вал Гос­подь вашей душе чув­ства, необ­хо­ди­мые каж­дой матери для вос­пи­та­ния детей.

При­веду при­мер из вра­чеб­ной прак­тики, из кото­рого вы уви­дите, каким должно быть отно­ше­ние матери к сво­ему ребенку. Бри­гада ско­рой помощи при­была на вызов к маль­чику трех лет. Врачи вошли в квар­тиру. Ребе­нок испу­гался их и раз­ра­зился гром­ким кри­ком. Ну, еще бы! Двое неиз­вест­ных людей зашли в его ком­нату, рас­крыли свой ящик, один из них вста­вил в уши неиз­вест­ные трубки (фонен­до­скоп) и стал про­тя­ги­вать к маль­чику руки (чтобы послу­шать его). Каковы обыч­ные дей­ствия наших мам в подоб­ной ситу­а­ции? Надо запре­тить ребенку пла­кать и бояться: «Пере­стань кри­чать! Не плачь! Замолчи! Врачи будут лечить тебя, они тебе помо­гут», – гово­рят они стро­гим голо­сом и без того пере­пу­гав­шимся малы­шам. Но это была дру­гая мама, един­ствен­ная из мно­гих и мно­гих зна­ко­мых мне мам. Она взяла из рук врача фонен­до­скоп, пока­зала его ребенку и начала тер­пе­ливо объ­яс­нять: «Посмотри, это совсем нестраш­ная зеле­ная тру­бочка. Видишь, как она похожа на твою игру­шеч­ную змейку». Это была мама, кото­рая сни­зо­шла до уровня сво­его чада. Ведь оно не пони­мало, что такое «тем­пе­ра­тура», и не знало страш­ных слов «вос­па­ле­ние лег­ких». Оно про­сто чув­ство­вало, что ему плохо. А мама чув­ство­вала, что плохо ее ребенку, и ста­ра­лась успо­ко­ить его. Когда он успо­ко­ился, пере­стал бояться и пла­кать, глазки его забле­стели – врач послу­шал его. Как про­сто и как сложно. Но в чем заклю­ча­ется эта про­стота? Про­стота заклю­ча­ется в отно­ше­нии к ребенку: не как к вещи – «мое», а как к чело­веку, уни­каль­ной лич­но­сти пред Богом. А слож­ность состоит в том, что в нас, совре­мен­ных людях, нет любви к детям.

Зачем я все это рас­ска­зал? Да затем, чтобы роди­тели знали, что под­ход к ребенку надо искать через его лич­ность и под­хо­дить надо с любо­вью. Не через наше «хоте­ние», а через его воз­раст­ные воз­мож­но­сти, учи­ты­вая его гене­ти­че­ские осо­бен­но­сти. А при­ме­ром любви для вашего чада должны стать вы сами. Сразу хочу спро­сить у роди­те­лей, кото­рые хотят видеть свое чадо веру­ю­щим и пра­во­слав­ным: «Сколько вре­мени вы тра­тите на еже­днев­ные коле­но­пре­кло­нен­ные молитвы за ваших чад? Час? Десять минут? Сколько вы пости­тесь за вашего ребенка?». Если это зани­мает хотя бы пол­часа, то, слава Богу! Ребе­нок ваш будет хоро­шим и послуш­ным, а если нет и минуты, то чего же вы хотите? Если вы не моли­тесь за вашего ребенка, зна­чит, он вам не нужен. Как же при этом можно чего-то тре­бо­вать от ребенка?

При­веду дру­гой при­мер о дру­гом маль­чике. Его мама, про­чи­тав как-то книгу Бен­джа­мина Спока, кото­рая попала к ней в руки, когда сын уже вырос, ска­зала ему: «Если бы я про­чи­тала Спока, когда ты был еще малень­ким, то я и вос­пи­ты­вала бы тебя по его сове­там». – «А если бы ты читала не Спока, а Глока или Мока, ты бы тоже вос­пи­ты­вала, как они посо­ве­туют?» – спро­сил ее в свою оче­редь сын. Мать его ничего не поняла, только оби­де­лась. А он лишь хотел ей ска­зать, что вос­пи­ты­вать надо серд­цем, а не тем, что вам сове­туют пусть даже зна­ме­ни­тые уче­ные. Если бы мама вос­пи­ты­вала сына с любо­вью, то ребе­нок и пере­нес бы это чув­ство в свою взрос­лую жизнь. А если нет в нас этого дара любви, то надо про­сить его у Бога.

Что каса­ется малень­ких детей, то для того, чтобы они посто­янно чув­ство­вали вашу любовь, надо про­во­дить с ними больше вре­мени. Совре­мен­ные роди­тели недо­пу­стимо мало вре­мени про­во­дят с детьми. Сядьте как-нибудь вече­ром и посчи­тайте, сколько вре­мени вы про­вели со своим ребен­ком за минув­ший день (пол­часа, два?..) Только счи­тайте именно то время, в тече­ние кото­рого вы были с ним (про­смотр теле­ви­зора, уборка, стирка белья – не в счет): обща­лись, играли, раз­го­ва­ри­вали. А если вы не играли и не раз­го­ва­ри­вали, то, как может ребе­нок почув­ство­вать, что вы его любите? Общаться со своим ребен­ком, бесе­до­вать с ним – это роди­тель­ская обя­зан­ность. В обще­нии, бесе­дах и играх мы как бы невзна­чай гово­рим с детьми о Боге, но только невзна­чай, потому что, если мы будем гово­рить с ними о Боге вся­кий раз как только они попа­да­ются нам на глаза( «Миша! Маша! Спа­сай­тесь! Погиб­нете!» ), они послу­шают нас пер­вый день, вто­рой, а на тре­тий – пере­ста­нут слушать.

Четко и ясно выра­жайте свои эмо­ции, гово­рите вашему ребенку, что вы его любите и раду­е­тесь ему. От коли­че­ства ваших молитв, покло­нов и постов зави­сит внут­рен­няя любовь вашего ребенка к вам и ваша к нему. Вот как инте­ресно, внут­рен­няя любовь. Заме­чено, что если мы за кого-то молимся, сопе­ре­жи­ваем кому-то и осо­бенно накла­ды­ваем на себя подвиг (именно на себя с бла­го­сло­ве­ния мужа и духов­ника), то Гос­подь вкла­ды­вает в душу того чело­века, за кото­рого мы молимся, и нашу душу похо­жие чув­ства, мысли и дей­ствия. Вот почему от наших молитв, постов и бде­ний зави­сит наше отно­ше­ние к ребенку и его к нам.

Без нака­за­ния?

Воз­вра­ща­ясь к повсе­днев­ным про­бле­мам вос­пи­та­ния, нельзя обойти сто­ро­ной и тему нака­за­ния. Если малень­кое чадо не внем­лет роди­тель­ским уве­ще­ва­ниям и про­дол­жает мучить кошку, то, как здесь посту­пить? Кошку лучше отдать в хоро­шие руки – убрать раз­дра­жи­тель. Если вы не хотите, чтобы ребе­нок совер­шал грех, убе­рите кошку. Если ребе­нок не слу­ша­ется посто­янно, то надо его нака­зы­вать : лишать слад­кого или того, что он любит. Если это не помо­гает, то нужно нака­зы­вать рем­нем. (Я имею в виду такой воз­раст, кото­рый поз­во­ляет нака­зы­вать рем­нем, не озлоб­ляя ребенка и не вызы­вая у него ответ­ного чув­ства агрес­сии). Есть свя­тые вещи, есть Закон, и его нару­шать нельзя. Нару­ше­ние Закона должно вести к нака­за­нию. И ваша обя­зан­ность – объ­яс­нить ребенку, за что его нака­зы­вают, до порки и после нее.

Рас­ска­зать вам, как, по-моему, пра­вильно пороть детей? Голову ребенка твердо зажи­ма­ете в коле­нях. Кожа­ным рем­нем очень-очень сильно и коротко бьете его со всего раз­маху по мяг­кому месту три-четыре раза. Ни в коем слу­чае нельзя нака­зы­вать не больно.

Игри­вое «а‑та-та» – это не нака­за­ние, а изде­ва­тель­ство над про­цес­сом вос­пи­та­ния. Нака­за­ние должно быть стро­гим и при­ме­няться тогда, когда ребе­нок не пони­мает слов, не исправ­ля­ется пол­но­стью, и вы уве­рены, что это нака­за­ние поло­жи­тельно повли­яет на него. Ребе­нок оби­дел маму, плю­нул на иконы… Его пре­ду­пре­ждают: «Нельзя этого делать. Накажу рем­нем». Тогда он плю­нул на бабушку. Его снова пре­ду­пре­ждают: «Накажу». После неод­но­крат­ного пре­ду­пре­жде­ния, осо­бенно, если дело каса­ется оскорб­ле­ния свя­тыни, матери, бабушки, изде­ва­тельств над живот­ными, надо нака­зы­вать телесно. Но есть дети, кото­рые делают что-то спе­ци­ально для того, чтобы их нака­зали. В таком слу­чае это – работа для врача пси­хи­атра. Есть «вычур­ные» слу­чаи, в кото­рых нельзя раз­би­раться самим. Как пси­хо­ло­гия, так и пси­хи­ат­рия – науки серьез­ные, и пове­де­ние неко­то­рых детей тре­бует вме­ша­тель­ства врача-спе­ци­а­ли­ста, самим можно нало­мать дров.

И еще вот что надо пом­нить роди­те­лям: до 14–15 лет гре­хов у детей меньше, чем у нас с вами, взрос­лых. Если их и нас забрать сей­час, то в рай попа­дут, ско­рее, они. Но, с дру­гой сто­роны, правда и то, что дети – не ангелы. Не ангелы потому, что дет­ская душа еще не имеет таких высо­ких чувств, как, напри­мер, глу­бо­кое пока­я­ние, состра­да­ние, а все, что у них есть – ласка, неж­ность, – все это может быть лишь чер­той их харак­тера или свой­ством, кото­рое они пере­няли от вас или от бабушки. Боль­шин­ство детей, сколь бы уди­ви­тель­ным вам это ни пока­за­лось, не пони­мает запо­веди Хри­сто­вой: Бла­женны нищие духом (Мф. 5:3), а мы от них этого пони­ма­ния тре­буем. И когда они совер­шают дур­ной посту­пок, то по своей незре­ло­сти не осо­знают его как грех.

Что мы посо­ве­то­вали бы роди­те­лям, кото­рые хотят вос­пи­тать своих детей в духе любви и сво­боды? Пер­вое. Все­гда под­чер­ки­вайте сво­боду выбора в вопросе при­ня­тия реше­ния: что хочет испо­ве­до­вать ваше чадо от юно­сти и до гроба. Вто­рое. Помните, что выс­шие эмпи­ри­че­ские каче­ства души созре­вают в чело­веке при­мерно к два­дцати одному году. До этого воз­раста он мно­гого не пони­мает в пол­ном объ­еме. Напри­мер, того, что такое ответ­ствен­ность. А если учесть, что наши дети появ­ля­ются на свет зача­стую с родо­выми трав­мами, в пло­хих усло­виях, в пло­хом окру­же­нии, где роди­тели сами по себе не очень-то хороши, то, дай Бог, чтобы чело­век вообще когда-либо осо­знал в пол­ной мере, что такое совесть, что такое жерт­вен­ная любовь, что такое сво­бода. А отсюда, доро­гие мои, выте­кает, что тре­бо­вать от ребенка то, чего он пока не пони­мает и не осо­знает, нельзя. Если он пони­мает, что нельзя уби­вать букашку, то именно этого от него и тре­буйте: «Не надо букашку уби­вать». А если он не знает, что такое тще­сла­вие, зачем же тре­бо­вать от него, чтобы каялся в тще­сла­вии. «Ты – тще­слав­ный», – гово­рите вы ему. «Да, я тще­слав­ный», – согла­ша­ется он с вами и не пони­мает при этом, что это такое. Во всех вос­пи­та­тель­ных момен­тах у вас должна при­сут­ство­вать память о том, что вы его любите, и если вы его нака­зы­ва­ете, то дела­ете это только из любви к нему.

Этот страш­ный под­рост­ко­вый возраст

Что каса­ется под­рост­ко­вого воз­раста, то, Иоанн Зла­то­уст ска­зал об этом пери­оде, что какими ста­нут дети после под­рост­ко­вого воз­раста – хоро­шими или пло­хими, не знает никто из людей, только Бог. Это самый тяже­лый воз­раст для человека.

Как нужно роди­те­лям отно­ситься к детям, нахо­дя­щимся в под­рост­ко­вом воз­расте? Не раз­дра­жайте детей ваших (Еф. 6:4) и любите их. Почти все хоро­шие и пло­хие каче­ства закла­ды­ва­ются в души детей пове­де­нием роди­те­лей. Если будем сами зани­маться заряд­кой по утрам, то и ребе­нок будет ею зани­маться, будем инте­ре­со­ваться мате­ма­ти­кой, и ребе­нок будет инте­ре­со­ваться мате­ма­ти­кой. Каков поп, таков и при­ход. А если вам очень хочется помочь вашему чаду научиться чему-то хоро­шему, то закро­ются ваши глаза и уши и оста­нется только одна любовь к этому чело­веку, а если в вас есть любовь, то вы уже можете что-нибудь ему посо­ве­то­вать. Почув­ствуйте, что в вас уже нет раз­дра­жи­тель­но­сти, агрес­сии, все­знай­ства, и только тогда вы можете что-то ему ска­зать коротко и ясно, а осталь­ное, мои доро­гие, доверьте Богу. Он и Его Пре­чи­стая Матерь так любят детей, что все управят!

Что про­ис­хо­дит с нашим чадом в под­рост­ко­вом воз­расте? Ребе­нок вхо­дит в ста­дию пубер­тата, и начи­на­ется само­утвер­жде­ние. Само­утвер­жде­ние на ком? Чаще всего на близ­ких – на матери и отце. Роди­тели гово­рят одно, а он делает дру­гое. Отец с мате­рью хотят что-то услы­шать, он не гово­рит. Они пыта­ются заста­вить его сде­лать что-то полез­ное, а он не делает. Не молится, не постится, не ходит в храм… Как нам реа­ги­ро­вать на его пове­де­ние? Не раз­дра­жаться, мно­го­тер­пе­ли­во­стью и любо­вью покры­вать его грехи, на крик и гру­бость отве­чать лас­кой и неж­но­стью. Если он поздно воз­вра­ща­ется, выхо­дить на улицу искать его, пома­хи­вая пру­ти­ком и при­го­ва­ри­вая: «Вот сей­час я тебя пру­ти­ком при­лас­каю…». И так посто­янно с любо­вью обуз­ды­вать эту лошадку.

А тут еще ко всем про­чим труд­но­стям появ­ля­ются подружки, дру­зья. Но здесь уже вы должны ста­раться кон­тро­ли­ро­вать его жизнь. Убеж­дать, а где-то даже и запре­щать ненуж­ные связи. Недавно у одних моих зна­ко­мых про­изо­шел такой слу­чай. Девушка два­дцати двух лет при­шла домой и ска­зала, что хочет всту­пить в «проб­ный» брак, то есть при­ве­сти к себе моло­дого чело­века и жить с ним, не рас­пи­сы­ва­ясь. Отец сперва пытался вра­зу­мить ее, но, не достиг­нув жела­е­мого резуль­тата, ска­зал: «Доро­гая моя, соби­рай вещи и иди к нему с содер­жа­нием. Живи сколько хочешь и про­буй. Уходи из дома – пожи­вешь у этого парня, потом еще у какого-нибудь, ко мне больше не при­ходи…». И девица, испу­гав­шись лишиться отца, послу­ша­лась его. Так и мы должны посту­пать. Надо ска­зать ребенку: «Если женишься, при­води жену, а если нет, я не имею права предо­ста­вить тебе дом для греха». А если вы ока­за­лись постав­лен­ными перед уже слу­чив­шимся фак­том, да умуд­рит вас Господь.

Дети могут все сде­лать и без нашего бла­го­сло­ве­ния, поэтому мы должны посто­янно рас­ска­зы­вать им вещи, обе­ре­га­ю­щие их жизнь. Только делать это надо мудро. Вме­сто того чтобы запре­щать смот­реть теле­ви­зор и читать вред­ные жур­налы, лучше отклю­чить антенну и не дер­жать дома лите­ра­туру, кото­рую непо­лезно читать ребенку. Но сво­боду необ­хо­димо предо­став­лять даже под­ростку. Нельзя про­ве­рять его стол, постель, кар­маны. Мы не должны сво­ими дей­стви­ями ущем­лять его боже­ствен­ное и чело­ве­че­ское досто­ин­ство. Несмотря на все воз­раст­ные труд­но­сти, мы должны про­дол­жать любить свое чадо и любить, может быть, даже больше, чем любили его малень­ким и послуш­ным, потому что любить хоро­шего может каж­дый, а любить пло­хого тяжело. Да, дей­стви­тельно, это очень ответ­ствен­ный момент – пло­хого любить трудно, и в то же время ребе­нок дол­жен чув­ство­вать, что вся твер­дость, кото­рая есть у отца и матери, про­ис­те­кает только из любви к нему. Потому вы и тверды, что любите.

Еще одна болезнь роста совре­мен­ных детей – музыка. Однако если любовь к пло­хой музыке не пре­вра­ща­ется во все­по­гло­ща­ю­щую (майки, сим­волы), кото­рая тре­бует помощи пси­хо­лога, то ее не надо бояться. Все это прой­дет. Они попро­буют и не захо­тят больше, потому что хоро­шее все­гда побе­дит. Если этого пока не про­изо­шло, то здесь сильна только ваша тай­ная молитва и тер­пе­ние. В уте­ше­ние роди­те­лям могу при­ве­сти посло­вицу: «Тот, кто в дет­стве не пере­бе­сился, в ста­ро­сти с ума сой­дет». Еще раз напомню, что в тер­пе­нии вашем все. Не нра­вится вам, что дочь накра­си­лась, напуд­ри­лась, но ведь отни­мать у нее пудру, умы­вать ее насильно – плохо. Лучше встаньте на колени, плачьте и моли­тесь о ее вра­зум­ле­нии, при­чем так, чтобы она вас не видела. Хотя я счи­таю, кос­ме­тика – это не самое страш­ное. Если бы ваша дочь с самого рож­де­ния нико­гда не видела, как мать поль­зу­ется кос­ме­ти­кой, то, навер­ное, и у нее не воз­никло бы жела­ния кра­ситься. А то полу­ча­ется, что наши тре­бо­ва­ния к детям и наши тре­бо­ва­ния к себе слиш­ком отли­ча­ются друг от друга, а начи­нать часто надо с себя.

Еще один камень пре­ткно­ве­ния в отно­ше­ниях отцов и детей – ком­пью­тер­ные клубы. Детям нра­вится ходить в ком­пью­тер­ные клубы. Плохо это или хорошо? Ком­пью­теры – не грех. Грех, когда ребе­нок играет в пло­хие игры. Есть игры сата­нин­ские, и, если ребе­нок играет в такие игры, его надо пре­ду­пре­дить: «Или ты пере­ста­ешь в них играть, или я запре­щаю тебе поль­зо­ваться ком­пью­те­ром». Думаю, что ни один ребе­нок не сде­лает выбор в пользу сата­нин­ских игр.

Что такое клуб? Обще­ние, несколько чело­век при­ни­мают уча­стие в игре, деше­вое вечер­нее и ноч­ное время – это хорошо. Но только отцу нужно туда идти вме­сте с ребен­ком. Взрос­лые часто гово­рят: «Вре­мени нет». Но ведь ночью у всех есть время. Спать хочется? Но ведь вы родили ребенка, вос­пи­ты­ва­ете его, зна­чит, поста­рай­тесь быть с ним везде. Попро­буйте войти в его мир, посмот­рите, как он реа­ги­рует… Это инте­ресно. И ребе­нок будет чув­ство­вать, что вы любите его и ради этой любви пошли вме­сте. Разве это плохо? По-моему, это свя­тая обя­зан­ность каж­дого отца. Если вы не счи­та­ете ребенка само­сто­я­тель­ным, вы обя­заны быть вме­сте с ним в позд­нее время, обя­заны жить теми инте­ре­сами, кото­рыми он живет. Страшны не клубы, а наше без­раз­ли­чие к детям. Хорошо, если вы – с ними, и плохо, если они – без вас. Будьте с ними «в аду» и «в раю». Девя­но­сто про­цен­тов под­рост­ков жалу­ются на одну про­стую вещь: «Роди­тели нас не понимают».

Мамы и папы, будьте рядом со сво­ими детьми, участ­вуйте в их про­бле­мах, чтобы они видели вашу заботу и ваше вни­ма­ние. А насмеш­ли­вым сверст­ни­кам ребе­нок может ска­зать: «Я папу сво­его люблю, и поэтому он – со мной». Ему не будет трудно это сде­лать, потому что почти все дети любят своих роди­те­лей. Когда я рабо­тал в дет­ском доме для детей с глу­бо­кой умствен­ной отста­ло­стью, роди­тели кото­рых в боль­шин­стве своем были опу­стив­ши­мися людьми, кото­рые отби­рали у детей деньги, били их, – то уви­дел, что дети любят даже таких роди­те­лей. И нас с вами тоже любят. Только надо созда­вать мир в семье, чаще выслу­ши­вать своих детей, стро­ить вза­и­мо­от­но­ше­ния, про­ни­зан­ные любо­вью. Не дети должны стро­ить такие отно­ше­ния, а мы.

Свя­тые отцы гово­рили, что дар сво­боды даже важ­нее дара любви. Поэтому, если в наших отно­ше­ниях с детьми нет сво­боды, все осталь­ное мерк­нет. Сво­бода – это выс­ший дар. Если ребе­нок вас о чем-то про­сит, надо вник­нуть в его про­блему, выяс­нить, что в ней хоро­шего и что пло­хого, вме­сте все обсу­дить. Хри­сти­ан­ский дух, кото­рый мы в себе вос­пи­таем с помо­щью молитвы и духов­ника, под­ска­жет пра­виль­ное реше­ние в слож­ной ситу­а­ции. Недо­ста­точно выучить тео­рию педа­го­гики и начать при­ме­нять к соб­ствен­ному ребенку. Каким бы пло­хим и злым ни был ваш ребе­нок, вы обя­заны его любить, дове­рять ему и вос­пи­ты­вать в нем чув­ство сво­боды. Наши дети должны вырасти не столько «пра­виль­ными», сколько духовными.

Грехи, о кото­рых стыдно говорить

Дети, осо­бенно более стар­шего воз­раста, стес­ня­ются гово­рить о своих гре­хах, каса­ю­щихся вза­и­мо­от­но­ше­ний с про­ти­во­по­лож­ным полом. Неко­то­рые батюшки, видя такую стес­ни­тель­ность, начи­нают детей «рас­кру­чи­вать» (есть такое нехо­ро­шее слово): «Делал ты это или не делал?». Я не сто­рон­ник такого под­хода. Почему? Во-пер­вых, потому, что грехи, совер­шен­ные про­тив седь­мой запо­веди, детьми не пол­но­стью осо­зна­ются, во-вто­рых, потому, что роди­тели, в силу раз­ных при­чин, не при­учили детей в них каяться, в‑третьих, потому, что вос­пи­та­ние у этого ребенка не осо­бенно пра­во­слав­ное и, нако­нец, в‑четвертых, – пси­хо­ло­гия чело­века так устро­ена, что мно­гие стес­ня­ются и не могут этого выска­зать. Любому ребенку можно нане­сти пси­хи­че­скую травму, если без его жела­ния начать «выво­дить его на чистую воду» в таком дели­кат­ном вопросе. Если он не рас­ска­зы­вает подроб­но­стей своих согре­ше­ний про­тив седь­мой запо­веди, то вытя­ги­вать из него их нельзя.

Роди­те­лям надо учиться дели­катно вос­пи­ты­вать в ребенке стыд­ли­вость как имму­ни­тет про­тив этого греха.

Как это сде­лать? Не скры­вать сво­его отно­ше­ния к греху. Уви­дев на улице непри­стой­ный пла­кат, как бы невзна­чай ска­зать сво­ему ребенку, что вам самому стыдно смот­реть на такое, а зна­чит, и детям не надо на это смот­реть. Бог не любит этого, но попус­кает для нашего сми­ре­ния. Гово­рите с ребен­ком про­сто, спо­койно и без сму­ще­ния. Он дол­жен ясно себе пред­став­лять наше отно­ше­ние ко греху. От того, каким мы сфор­ми­руем его отно­ше­ние ко греху, зави­сит его будущее.

Дет­ский пост

Для чего вообще нужен пост? Для того, чтобы сми­рять свои стра­сти. Дет­ский пост дол­жен быть по силам малень­кому чело­веку. Отсюда сле­дует то, что ребе­нок дол­жен огра­ни­чи­вать свою плоть в пре­де­лах тех воз­мож­но­стей, кото­рые ему доступны. Если ребе­нок не может обой­тись без шоко­ладки, пусть он лучше ее съест, чем нач­нет воро­вать или обма­ны­вать роди­те­лей. Пост дол­жен начи­наться через соб­ствен­ное жела­ние и молитву духов­ника, но духов­ник – не гуру, не началь­ник. Если ваше мне­ние идет враз­рез с мне­нием духов­ника, то ребе­нок дол­жен слу­шаться роди­те­лей, потому что глав­ный ответ перед Богом за свое чадо дадут роди­тели и в боль­шей сте­пени отец как глава семьи.

Самое глав­ное в посте – не коли­че­ство мяса, от кото­рого мы отка­зы­ва­емся, а при­об­ре­тен­ная духов­ная польза. До семи лет ребенку надо расти, поэтому не надо мучить его постом. Пост для ребенка – не смот­реть теле­ви­зор, не оби­жаться, не ссо­риться с мамой, слу­шаться роди­те­лей, уби­рать квар­тиру. Ведь не в еде же глав­ное, а в духе. В духе и в тех вещах, от кото­рых ребенку по силам отка­заться. А если он не может отка­заться от ско­ром­ного, то пусть лучше он поест, чем будет ходить голод­ным и раз­дра­жаться на роди­те­лей и Бога за Его пост.

Но как объ­яс­нить ребенку, почему нельзя есть шоко­лад или играть в ком­пью­тер­ные игры во время поста? Ведь он пока еще плохо пони­мает, что такое пост. Хорошо он пони­мает только то, что нельзя есть и играть. Поэтому ста­рай­тесь объ­яс­нять образно и коротко: «Нельзя есть, потому что Бог не раз­ре­шил, а раз ты съел – ты покайся в этом…» – без лиш­них нази­да­ний и вле­за­ний в ум, кото­рый еще не созрел, и в душу, кото­рая еще не окрепла. Корот­кие и образ­ные рас­сказы ока­зы­ва­ются в этом воз­расте более дей­ствен­ными, чем мно­го­ча­со­вые зануд­ные проповеди.

Опыт, полез­ный всем

Доро­гие батюшки, не судите строго дети­шек, они не ведают, что тво­рят, потому что не осо­знали пока еще всю пол­ноту ответ­ствен­но­сти за грехи, кото­рые совер­шают. Под­ход к детям дол­жен быть у нас более люб­ве­обиль­ный, чем бумаж­ный и бук­вен­ный. Более духов­ный дол­жен быть под­ход к детям. И еще раз скажу, что Таин­ство испо­веди никто оце­нить не может. Никто: ни пси­хо­лог, ни пси­хи­атр, ни сверхум­ный про­то­и­е­рей, ни ста­рец. Испо­ведь совер­ши­лась – все. Как она совер­ши­лась, хорошо или плохо, мы не имеем права судить. Как только мы начи­наем обсуж­дать, у кого хорошо, а у кого плохо про­изо­шла испо­ведь, мы тем самым делаем укор Богу в том, что свя­щен­ник раз­ре­шил при­ча­щаться тому, кто не исправ­ля­ется. Испо­ведь – это Таин­ство и поэтому обсуж­де­нию не под­ле­жит.

Дети, осо­бенно малень­кие, очень хорошо пони­мают, когда с ними обра­ща­ются с чув­ством пре­вос­ход­ства и все­знай­ства. Слу­шая стар­ших, они, конечно, могут открыть широко глаза, рот, но если свя­щен­ник обра­ща­ется с ними свы­сока, то в даль­ней­шем душа ребенка не откры­ва­ется такому свя­щен­нику. Порой ребе­нок не может рас­ска­зать и объ­яс­нить все сразу, а батюшка думает: «Ну, что там, это же ребе­нок, сей­час научу его, как жить, как дышать, и все будет нор­мально». Нет, не будет. Даже мно­гие взрос­лые люди ведут себя осто­рожно на испо­веди и не откры­вают сразу сугубо интим­ные вещи незна­ко­мому священнику.

Но тогда как над­ле­жит отно­ситься к малень­кому чаду? Отно­ситься к каю­ще­муся греш­нику, про­из­но­сим мы эти слова или нет, надо с ува­же­нием. И лучше сразу настро­иться на то, что объ­яс­нять про­стые вещи ребенку при­дется не один раз. Даже самое, каза­лось бы, для него важ­ное он не может понять сразу, поэтому нужно коротко, без раз­дра­же­ния и лени рас­ска­зы­вать об одном и том же с несколь­ких: точек зре­ния. Если вме­сто объ­яс­не­ний мы будем отма­хи­ваться от ребенка, как от назой­ли­вой мухи, и на его вопросы отве­чать: «Я тебе все уже рас­ска­зал, я тебе уже все сто раз объ­яс­нил», то он закроет от нас свою душу и свои мысли, и тогда нам будет трудно помочь чело­веку, кото­рый нас боится и не любит.

Прежде всего, для свя­щен­ника необ­хо­димо, как Гос­подь откроет, вычле­нить на испо­веди тот грех, кото­рый больше всего мучает чадо и с кото­рым надо начи­нать бороться в первую оче­редь. Под­ска­зы­вает больше сердце самого чело­века по молит­вам духов­ника. Свя­щен­нику над­ле­жит хорошо взве­сить силу воли этого ребенка, молит­венно попро­сив у Гос­пода, чтобы под­ска­зал, насколько можно ребенку помочь. И поти­хо­нечку испо­ведь, пока­я­ние ребенка, ваши молитвы и любовь Гос­пода будут менять его состо­я­ние, а более всего изме­няет душев­ное состо­я­ние ребенка Литур­гия. Молитва на Литур­гии спо­собна совер­шенно изме­нить чело­века. Но не надо про­сить: «Помоги, Гос­поди, моему дураку и иди­оту», – надо молиться с любовью.

Еще, я думаю, духов­ник может отка­заться от ребенка. Такое бывает, если свя­щен­ник не нахо­дит кон­такта с чадом. Ребе­нок не слу­шает батюшку, не пони­мает его. Это не зна­чит, что ребе­нок – пло­хой. Это зна­чит, что свя­щен­нику надо разо­браться в себе. И такой свя­щен­ник дол­жен себе при­знаться, что он не может вести этого ребенка. А роди­те­лям надо поис­кать дру­гого батюшку – более опыт­ного. Свя­щен­нику же надо, насту­пив на свою гор­дыню, при­знаться, что он не может этому чаду помочь.

Доро­гие роди­тели! За ваше чадо ни духов­ник, ни даже сам Пат­ри­арх не несут такой ответ­ствен­но­сти, какую несете за него Вы. И, если он нахо­дится в том воз­расте, в кото­ром дети еще слу­шают своих роди­те­лей, вы обя­заны сами решать, помо­гает духов­ник вашему чаду или нет. Если вы видите, что духов­ник не помо­гает ребенку, вы должны сде­лать так, чтобы ребе­нок к нему не ходил… Роди­тели, осо­бенно отец, несут всю пол­ноту ответ­ствен­но­сти за духов­ную жизнь детей.

Очень хорошо, когда между духов­ни­ком и роди­те­лями ребенка есть вза­и­мо­по­ни­ма­ние и любовь, но свя­щен­ник дол­жен знать, что он не хозяин в семье и поэтому не может заста­вить семью испол­нять свою волю. Свя­щен­ник может только посо­ве­то­вать, но при­ни­мает реше­ние отец. Мать должна всей своей жиз­нью и своим пове­де­нием пока­зы­вать ребенку, что она нахо­дится в послу­ша­нии у мужа. Если в семье жена не пока­зы­вает послу­ша­ния мужу, то и ребе­нок вырас­тает непо­слуш­ным. У каж­дого из нас среди зна­ко­мых есть так назы­ва­е­мые «пра­во­слав­ные матушки», кото­рые не слу­ша­ются мужей, учат жить всех под­ряд, а потом удив­ля­ются: «Почему же у нас дети такие непо­слуш­ные?». Да потому, что не испол­нена глав­ная запо­ведь, кото­рую дал жене Гос­подь и кото­рая пре­выше поста и молитвы – быть в послу­ша­нии у мужа. От нашего сми­ре­ния и послу­ша­ния зави­сит буду­щее наших детей. Даже если мужа раз­дра­жают иконы, надо их убрать и молиться неза­метно, а не вое­вать с ним. Прав он или не прав, пусть судит Гос­подь, а не жена. Иоанн Зла­то­уст гово­рил, что, если у нас пло­хая жена или пло­хой муж, это не что иное, как нака­за­ние за грехи нашей юно­сти (по этой же при­чине не стоит при посто­рон­них осуж­дать своих мужей и жен). Лич­ным при­ме­ром пока­жите ребенку, что такое послу­ша­ние. Совре­мен­ное обще­ство не знает, что это такое. Только опытно узнав, что есть иерар­хия семей­ных отно­ше­ний, ребе­нок смо­жет понять, что такое гар­мо­ния, и научится жить в семье.

Аминь.

Протоиерей Александр Ильяшенко. “Покаянием мы все спасемся”

Хорошо известно, что научить дру­гого можно только тому, что уме­ешь делать сам. Вот почему роди­тели смо­гут научить своих детей труд­ней­шему искус­ству пока­я­ния, только если у них есть соб­ствен­ный опыт. Вот почему в книжку, посвя­щен­ную дет­ской испо­веди, мы вклю­чили неболь­шую ста­тью о том, что такое пока­я­ние. О пока­я­нии напи­сано, конечно, очень много, это одна из основ­ных тем цер­ков­ной лите­ра­туры. Мы пом­ним и то, что про­по­ведь Свя­щен­ного Писа­ния нача­лась сло­вами: «Покай­тесь, ибо при­бли­зи­лось Цар­ство Небес­ное» (Мф. 3:2). Тема эта необъ­ят­ная, но вре­мена меня­ются, и нам хоте­лось бы пого­во­рить о пока­я­нии на совре­мен­ном языке. Мы хотели бы помочь нашему чита­телю сде­лать шаг на пути к глу­бо­ким духо­нос­ным источ­ни­кам и обре­сти неко­то­рый опыт.

Лучше вся­ких слов…

Я хочу рас­ска­зать об одном слу­чае, запом­нив­шемся мне с моло­до­сти. Много лет назад я гостил у зна­ко­мых на даче. Семья хозяев была боль­шая – пятеро взрос­лых детей, бабушка – необык­но­венно муд­рый чело­век высо­кой пра­вед­ной жизни – и внуки. Лето сто­яло жар­кое, окна в доме были открыты, и вот в дом забе­жала белка. Дети и внуки стали за ней гоняться, пере­вер­нули все с ног на голову, а больше всех отли­чился один вну­чек. Но вот, нако­нец, белочка исчезла, все успо­ко­и­лись, и бед­ная бабушка в изне­мо­же­нии при­легла отдох­нуть. Вдруг к ней подо­шел вну­чек и шепо­том произнес:

- Бабушка, а белочка в той ком­нате, на кро­вати под одеялом…

Устав­шая бабушка не выдер­жала и рас­сер­ди­лась на внука:

Пере­стань выду­мы­вать, оставь меня в покое. Белочка давно убе­жала, а я хочу отдохнуть!

Однако все-таки пошла в дру­гую ком­нату. При­под­няли оде­яло и уви­дели, что под ним дей­стви­тельно сидит белочка, кото­рая, как только путь ока­зался сво­бо­ден, сразу же выпрыг­нула в окошко. Тогда бабушка взяла внука за руку, вышла с ним в общую ком­нату, где собра­лись домо­чадцы, и сказала:

- Я думала, что он выду­мал новую исто­рию о белке, кото­рая сидит под оде­я­лом, чтобы опять начать беготню, но я ошиб­лась. Мой внук гово­рил правду, и я прошу у него про­ще­ния за то, что неспра­вед­ливо отру­гала его.

Вот лич­ный при­мер пока­я­ния, кото­рый может вра­зу­мить ребенка лучше вся­ких слов. В совре­мен­ных семьях роди­тели зача­стую ста­вят себя в поло­же­ние стро­гого началь­ника по отно­ше­нию к детям и не хотят при­зна­вать своих оши­бок. А ведь это непра­вильно. Да и началь­ники, надо ска­зать, бывают раз­ные. В под­твер­жде­ние этих слов хочу при­ве­сти отры­вок из пове­сти К. М. Ста­ню­ко­вича «Бес­по­кой­ный адми­рал». Про­то­ти­пом глав­ного героя этого про­из­ве­де­ния, Ивана Андре­евича Кор­нева, стал извест­ный адми­рал Попов.

Собы­тия, опи­сан­ные в пове­сти, про­ис­хо­дили в шести­де­ся­тых годах XIX века. Кор­вет, на кото­ром адми­рал дер­жал свой вым­пел, шел в Тихом оке­ане. Ярко све­тило солнце, на небе не было ни одной тучки, в общем, ничто не пред­ве­щало беды, но вдруг нале­тела гроза, корабль сильно накре­нило. Вах­тен­ный офи­цер не заме­тил при­бли­же­ние шквала, не успел убрать паруса, и один из пару­сов сорвало с мачты. На кор­вете начался аврал, паруса убрали, корабль выпря­мился, опас­ность мино­вала, сорван­ный парус заме­нили новым, но адми­рал все же не мог выне­сти того, что на флаг­ман­ском корабле про­зе­вали шквал. На глаза ему попался мич­ман, кото­рый спо­койно стоял на шкан­цах «с пенсне на носу и – каза­лось адми­ралу – имел воз­му­ти­тельно спо­кой­ный и даже нахаль­ный вид».

И адми­рал в ту же секунду воз­не­на­ви­дел мич­мана за его рав­но­ду­шие к общему позору на кор­вете. Но, глав­ное, он нашел жертву, кото­рая была достойна его гнева. Отда­ва­ясь, как все­гда, мгно­венно своим впе­чат­ле­ниям и чув­ствуя неодо­ли­мое жела­ние обо­рвать этого «щенка», он вне­запно под­ско­чил к нему с сжа­тыми кула­ками и крик­нул своим прон­зи­тель­ным голосом:

Вы что‑с?

Ничего‑с, ваше пре­вос­хо­ди­тель­ство! – отве­чал почти­тель­ным тоном мич­ман, несколько изум­лен­ный этим неожи­дан­ным и, каза­лось, совер­шенно бес­смыс­лен­ным вопро­сом, и, вытя­ги­ва­ясь перед адми­ра­лом, при­ло­жил руку к козырьку фуражки и при­нял самый серьез­ный вид.

Ничего‑с?.. На кор­вете позор, а вы ничего‑с?.. Пас­са­жи­ром стоит с лор­нет­кой, а? Да как вы сме­ете? Кто вы такой?

- Мич­ман Леон­тьев, – отве­чал моло­дой офи­цер, чуть-чуть улы­ба­ясь глазами.

Эта улыбка, сме­ю­ща­яся, каза­лось, над бешен­ством адми­рала, при­вела его в исступ­ле­ние, и он, словно огла­шен­ный, заорал:

- Вы не мич­ман, а щенок… Щенок‑с! Ще-нок! – повто­рял он, потря­хи­вая в бешен­стве голо­вой и тыкая кула­ком себя в грудь…- Я собью с вас эту фана­бе­рию… Научу, как слу­жить! Я… я… э… э…Адмирал не нахо­дил слов.

А «щенок» вне­запно стал белей рубашки и сверк­нул гла­зами, точно моло­дой вол­чо­нок. Что-то при­лило к его сердцу и охва­тило все его суще­ство. И забы­вая, что перед ним адми­рал, поль­зу­ю­щийся, по уставу, в отдель­ном пла­ва­нии почти неогра­ни­чен­ной вла­стью, да еще на шкан­цах[3], – он вызы­ва­юще бро­сил в ответ:

- Прошу не кри­чать и не ругаться!

Мол­чать перед адми­ра­лом, щенок! – возо­пил адми­рал, наска­ки­вая на мич­мана. Тот не дви­нулся с места. Злой ого­нек блес­нул в его рас­ши­рен­ных зрач­ках, и губы вздра­ги­вали. И, помимо его воли из груди его вырва­лись слова, про­из­не­сен­ные дро­жа­щим от него­до­ва­ния, неесте­ственно визг­ли­вым голосом:

- А вы… вы… беше­ная собака!

На мостике все только ахнули. Ахнул в душе и сам мич­ман, но почему-то улыбался.

На мгно­ве­ние адми­рал опе­шил и невольно отсту­пил назад и затем, зады­ха­ясь от яро­сти, взвизгнул:

- В кан­далы его! В кан-да-лы! Мат­рос­скую куртку надену! Убе­рите его!.. Заприте в каюту! Под суд!

Мич­ман Леон­тьев не дожи­дался, пока его «убе­рут», и спу­стился вниз.

Вскоре аврал был кон­чен. На корабле бурно обсуж­дали, что будет с бед­ным Леон­тье­вым, а сам мич­ман «сидел в каюте под аре­стом в подав­ленно-тре­вож­ном состо­я­нии духа, вполне убеж­ден­ный, что ему гро­зит раз­жа­ло­ва­ние. Как-никак, а ведь он совер­шил тяг­чай­шее пре­ступ­ле­ние с точки зре­ния мор­ской дис­ци­плины. И все-таки не рас­ка­и­вался в том, что сде­лал. Пусть видит, что нельзя без­на­ка­занно оскорб­лять людей, хотя бы он (адми­рал) и был пре­вос­ход­ный моряк».

Но каково же было изум­ле­ние Леон­тьева, когда по тре­бо­ва­нию адми­рала он явился в его каюту.

Взвол­но­ван­ный, но уже не гнев­ным чув­ством, а совсем дру­гим, бес­по­кой­ный адми­рал быстро подо­шел к оста­но­вив­ше­муся у порога моло­дому мич­ману и, про­тя­ги­вая ему обе руки, про­го­во­рил дрог­нув­шим, мяг­ким голо­сом, пол­ным под­ку­па­ю­щей искрен­но­сти чело­века, созна­ю­щего себя виноватым:

- Прошу вас, Сер­гей Алек­сан­дро­вич, про­стить меня… Не сер­ди­тесь на сво­его адмирала…

Леон­тьев остол­бе­нел от изум­ле­ния – до того это было для него неожи­данно. Он уже ждал в буду­щем обе­щан­ной ему мат­рос­ской куртки. Он уже слы­шал, каза­лось, при­го­вор суда – стро­гого мор­ского суда – и видел свою моло­дую жизнь загуб­лен­ною, и вдруг вме­сто этого тот самый адми­рал, кото­рого он при всех назвал «беше­ной соба­кой», пер­вый же изви­ня­ется перед ним, мичманом.

И, не находя слов, Леон­тьев рас­те­рянно и скон­фу­женно смот­рел в это рас­тро­ган­ное доб­рое лицо, в эти необык­но­венно крот­кие теперь глаза, слегка увла­жен­ные слезами.

Таким он нико­гда не видал адми­рала. Он даже не мог пред­ста­вить себе, чтобы это энер­ги­че­ское и власт­ное лицо могло дышать такой крот­кой неж­но­стью. И только в эту минуту он понял этого «баши­бузука». Он понял доб­роту и чест­ность его души, имев­шей ред­кое муже­ство сознать свою вину перед под­чи­нен­ным, и стре­ми­тельно про­тя­нул ему руки, сам взвол­но­ван­ный, уми­лен­ный и сму­щен­ный, вновь пол­ный сча­стья жизни.

Лицо адми­рала осве­ти­лось радо­стью. Он горячо пожал руки моло­дого чело­века и сказал:

- И не поду­майте, что давеча я хотел лично оскор­бить вас. У меня этого и в мыс­лях не было… я люблю моло­дежь, – в ней ведь надежда и будущ­ность нашего флота. Я про­сто вышел из себя, как моряк, пони­ма­ете? Когда вы будете сами капи­та­ном или адми­ра­лом и у вас про­зе­вают шквал и не пере­ме­нят во время мар­селя, вы это пой­мете. Ведь и в вас мор­ской дух… Вы – бра­вый офи­цер, я знаю. Ну, а мне пока­за­лось, что вы сто­яли, как будто вам все равно, что кор­вет осра­мился, и… будто сме­е­тесь гла­зами над адми­ра­лом… Я вспы­лил… Вы ведь зна­ете, у меня харак­тер сквер­ный… И не могу я с ним спра­виться!.. – словно бы изви­ня­ясь, при­ба­вил адми­рал. – Жизнь смо­лоду в суро­вой школе прошла…Прежние вре­мена – не нынешние!

Я больше вино­ват, ваше пре­вос­хо­ди­тель­ство, я…

Ни в чем вы не виноваты‑с! – пере­бил адми­рал. – Вам пока­за­лось, что вас оскор­били, и вы не снесли этого, рискуя будущ­но­стью… Я вас пони­маю и уважаю‑с… А теперь забу­дем о нашей стычке и не сер­ди­тесь на… на «беше­ную собаку», – улыб­нулся адми­рал. – Право, она не злая. Так не сер­ди­тесь? – допра­ши­вал адми­рал, тре­вожно загля­ды­вая в лицо мичмана.

- Нисколько, ваше пре­вос­хо­ди­тель­ство. Адми­рал, видимо, успо­ко­ился и повеселел.

Если вы не удо­вле­тво­рены моим изви­не­нием здесь, я охотно изви­нюсь перед вами наверху, перед всеми офи­це­рами… Хотите?..

- Я вполне удо­вле­тво­рен и очень бла­го­да­рен вам…

Адми­рал обнял Леон­тьева за талию и про­шел с ним несколько шагов по каюте»[4].

Вот так же и мы, роди­тели, когда каемся искренне и чисто­сер­дечно, боль­шую помощь ока­зы­ваем детям. Пока­я­ние должно быть живым чув­ством, и борьба с гре­хом должна быть посто­ян­ной. Дети должны видеть напря­жен­ную пока­ян­ную работу, кото­рую сами роди­тели совер­шают, гото­вясь к испо­веди. Это будет для них наи­луч­шим посо­бием. Как тонко заме­тил Досто­ев­ский, даже если жизнь раз­вер­нет чело­века в дру­гую сто­рону, то в минуту труд­ную может, как оза­ре­ние, вско­лых­нуться дет­ское впе­чат­ле­ние и ока­заться спа­си­тель­ным и помо­жет при­нять пра­виль­ное решение.

Неча­ян­ная радость покаяния

Пока­я­нием все мы спа­семся, без исклю­че­ния. Не спа­сутся только те, кото­рые не хотят каяться[5].

Слово пока­я­ние про­ис­хо­дит от сла­вян­ского «каять»[6] (осуж­дать), отсюда «ока­ян­ный» – достой­ный осуж­де­ния. Осуж­де­ние дру­гого – это грех, а вот само­осуж­де­ние – это пока­я­ние, вер­нее, лишь одна из его состав­ля­ю­щих. Пока­я­ние – это соеди­не­ние, каза­лось бы, двух про­ти­во­по­лож­ных вещей: бес­по­щад­ное само­осуж­де­ние, осо­зна­ние себя пре­ступ­ни­ком перед Богом и людьми и в то же время надежда на про­ще­ние, потому что каемся мы перед лицом без­мерно любя­щего и бес­ко­нечно милу­ю­щего Гос­пода. Пока­я­ние, конечно, вклю­чает в себя и мольбу о про­ще­нии и помощи. Каяться – зна­чит про­сить про­ще­ния. Когда мы каемся пред Богом, мы про­сим про­ще­ния у Того, Кто не только желает нас про­стить, но и имеет власть простить.

По-гре­че­ски «пока­я­ние» – «мета­нойя», что в пере­воде на рус­ский язык озна­чает «изме­не­ние созна­ния». Гре­че­ское «изме­не­ние созна­ния» очень глу­боко допол­няет сла­вян­ское слово «пока­я­ние», потому что мы каемся для того, чтобы внут­ренне изме­ниться. Только надо пом­нить, что изме­нить нас может один Гос­подь. Мы хотим изме­ниться и обра­ща­емся к Нему с моль­бой о том, чтобы Он дал нам силы пере­стать жить так, как мы жили прежде, пере­стать гре­шить и стать дру­гими. Но со своей сто­роны, мы должны реши­тельно отречься от гре­хов­ной жизни и воз­не­на­ви­деть грех! Гос­подь в ответ на наше искрен­нее стрем­ле­ние изме­ниться своей все­мо­гу­щей, бла­го­дат­ной, боже­ствен­ной таин­ствен­ной силой совер­шает самое насто­я­щее чудо – чудо избав­ле­ния души от омра­ча­ю­щего и иска­жа­ю­щего ее греха. Омой­тесь, очи­сти­тесь; уда­лите злые дея­ния ваша от очей Моих; пере­станьте делать зло; научи­тесь делать добро, ищите правды, спа­сайте угне­тен­ного, защи­щайте сироту, всту­пай­тесь за вдову. Тогда при­дите – и рас­су­дим, гово­рит Гос­подь. Если будут грехи ваши, как баг­ря­ное, – как снег убелю; если будут красны, как пур­пур, – как волну (бело­снеж­ную шерсть. – Прим.) убелю (Ис. 1; 16–18).

Но только надо пом­нить, что само­осуж­де­ние должно быть бес­ком­про­мисс­ным. Необ­хо­димо пре­одо­ле­вать в себе силь­ное, но лука­вое жела­ние нахо­дить смяг­ча­ю­щие обсто­я­тель­ства для оправ­да­ния своих поступ­ков перед самим собой, а если каешься на испо­веди, то перед свя­щен­ни­ком. Свя­щен­ник, как ска­зано в молитве, есть «только сви­де­тель», он дол­жен засви­де­тель­ство­вать, что чело­век дей­стви­тельно кается. Испо­ведь – это Таин­ство, кото­рое совер­шает Сам Гос­подь, и Он дает свя­щен­нику чув­ство­вать, что оно совер­ши­лось. Гос­подь так устра­и­вает, что, если чело­век кается глу­боко, откры­вая даже самые страш­ные грехи, на душе свя­щен­ника оста­ется радост­ное чув­ство. Это сво­его рода неча­ян­ная радость, духов­ный празд­ник, потому что каю­щийся чело­век пре­одо­ле­вает самого страш­ного и посто­ян­ного про­тив­ника – самого себя. Он одер­жи­вает над собой очень круп­ную, зна­чи­тель­ную духов­ную победу, и свя­щен­ник сви­де­тель­ствует, что она дей­стви­тельно совер­ши­лась. Это радость, о кото­рой гово­рит Гос­подь: Ска­зы­ваю вам, что так на небе­сах более радо­сти будет об одном греш­нике каю­щемся, нежели о девя­но­ста девяти пра­вед­ни­ках, не име­ю­щих нужды в пока­я­нии (Лк. 15:7).

Почему гре­шить не стыдно, а каяться стыдно?

Грехи – это поступки, дела, слова, мысли, наме­ре­ния, не угод­ные Богу. Все­мо­гу­щему, Все­ми­ло­сти­вому, Все­со­вер­шен­ному Творцу не угодно, чтобы Его тво­ре­ния, Его чада, а ведь мы при­званы быть чадами Божи­ими, былисамо­лю­бивы, среб­ро­лю­бивы, горды, над­менны, зло­ре­чивы, роди­те­лям непо­корны, небла­го­дарны, нече­стивы, недру­же­любны, непри­ми­ри­телъны, кле­вет­ники, невоз­держны, жестоки, не любя­щие добра, пре­да­тели, наглы, напы­щенны, более сла­сто­лю­бивы, нежели бого­лю­бивы, име­ю­щие вид бла­го­че­стия, силы же его отрек­ши­еся (2 Тим. 3; 2–5). Все это глу­боко про­ти­во­ре­чит замыслу Божию о чело­веке. Чело­век, совер­ша­ю­щий любой такой посту­пок, про­ти­вится воле Божией. Ну а пер­вый про­тив­ник Бога – это сатана. Древ­не­ев­рей­ское слово «сатана» так и пере­во­дится – «про­тив­ник». Я хочу при­ве­сти несколько сооб­ра­же­ний о том, кто же наш про­тив­ник, кто тот, кого мы часто слу­шаем, кому мы часто под­чи­ня­емся, перед каким ничто­же­ством мы так часто пасуем.

Прежде всего, поз­вольте пред­ло­жить такое рас­суж­де­ние. Оче­видно, что если мы кого-то любим, то готовы на жертву ради своей любви. И чем больше мы любим, тем боль­шим можем пожерт­во­вать. Но жертва тре­бует муже­ства, ведь она свя­зана с лише­ни­ями, а часто и со стра­да­ни­ями. Чем больше чело­век любит, чем чело­век более жерт­вен­ный, тем он более муже­ствен­ный, совер­шенно неза­ви­симо от того, муж­чина это или жен­щина, ребе­нок или ста­рик. Спо­соб­ность жерт­во­вать – это про­яв­ле­ние высо­кого муже­ства. Совер­шен­ная любовь и выс­шая жертва – это Гол­гоф­ская жертва, кото­рую при­нес Гос­подь за всех людей.

Теперь спро­сим: «А лука­вый кого-нибудь любит?». Нет. Сле­до­ва­тельно, может ли он чем-нибудь жерт­во­вать? Нет. Нет ничего такого, ради чего он мог бы чем-то пожерт­во­вать, да ему и нечем жерт­во­вать. Зна­чит, он не спо­со­бен на жертву. А если так, то он пол­но­стью лишен муже­ства, сле­до­ва­тельно, он – абсо­лют­ный трус. Апо­стол Иаков в своем посла­нии гово­рит: Итак, поко­ри­тесь Богу; про­ти­во­станьте диа­волу, и убе­жит от вас (Иак. 4:7).

Однако, к сожа­ле­нию, мы часто поко­ря­емся не Богу, а диа­волу. Вот поэтому под­час наблю­да­ется пара­докс: гре­шить не стыдно, а каяться – стыдно. Когда чело­век согре­шает, он, так ска­зать, упо­доб­ля­ется тому, кто тол­кает его на грех, сле­до­ва­тельно, утра­чи­вает свое муже­ство. Устра­ши­лись они, когда не было страха (Пс. 52:6). Coде­лан­ный грех лишает чело­века муже­ства, потому и бывает так страшно при­знаться в том, что совер­шил. Конечно, страх может быть раз­ным: можно бояться огор­чить того, кого любишь, это бла­го­род­ное чув­ство; а страх сознаться перед свя­щен­ни­ком в своем грехе – это уни­зи­тель­ный страх, кото­рый воз­ни­кает в душе как след­ствие того, что под­чи­ня­ешься этой нечи­стой силе.

Попро­буем еще пред­ста­вить себе неко­то­рые харак­тер­ные черты этого про­тив­ника. Хоро­шим посо­бием может слу­жить элек­трон­ная игрушка, кото­рая назы­ва­ется «мешок смеха», она вос­про­из­во­дит не про­сто смех, а именно диа­воль­ский смех. То это зло­рад­ный хохот, то злоб­ный, само­до­воль­ный смех, то это глум­ли­вая насмешка, то под­лень­кое хихи­ка­нье… Сло­вом, это смех, в кото­ром нет ничего чело­ве­че­ского. За этим сме­хом стоит жесто­кое, бес­по­щад­ное, ничтож­ное суще­ство, кото­рое насла­жда­ется, наблю­дая, как кто-то, под­дав­шись иску­ше­нию, совер­шает грех. Мы сами достав­ляем ему такую злоб­ную радость.

Когда мы гре­шим, мы теряем бла­го­дать Божию. Это осо­бенно заметно, когда чело­век уны­вает: сидит, ничего не делает, никого не оби­жает, гру­бого слова никому не ска­жет, а сил нет. Уны­ние – это пас­сив­ный, но тем не менее, смерт­ный грех, потому что печаль мир­ская про­из­во­дит смерть (2Кор. 7:10), ее нельзя путать с состо­я­нием, о кото­ром Пуш­кин гово­рил «печаль моя светла», потому что «печаль ради Бога про­из­во­дит неиз­мен­ное пока­я­ние ко спа­се­нию». Такая печаль дарует чело­веку силы и радость, а грех лишает чело­века радо­сти жизни, обес­си­ли­вает его. Куда дева­ется эта энер­гия? Так вот, грех – это, так ска­зать, энер­ге­ти­че­ская под­питка сатаны, он самый страш­ный энер­ге­ти­че­ский вам­пир. Так что, когда мы гре­шим, мы невольно при­умно­жаем силу этой нечи­сти, кото­рую он может напра­вить про­тив кого-то дру­гого. В жизни все свя­зано, одно гре­хов­ное собы­тие порож­дает дру­гое, одна тра­ге­дия порож­дает дру­гую. И все это – след­ствие нашего общего греха. Мы все гре­шим, но чем свя­тее наша жизнь, тем более хиреет нечисть.

Можно пред­ло­жить еще одно рас­суж­де­ние. При­чина всего бытия – Гос­подь. Все сущее нуж­да­ется в Его посто­ян­ной бла­го­дат­ной помощи. Нельзя думать, что-то, что Им создано, бро­шено и живет само по себе. Нет, Гос­подь дея­тельно участ­вует в жизни миро­зда­ния и мило­стиво дарует нам Свою духов­ную бла­го­дат­ную помощь, Свою боже­ствен­ную энер­гию. Не будь мило­сти Божией, пре­рвись бого­слу­же­ния, пре­кра­тись Евха­ри­стия – пре­кра­тится этот при­ток бла­го­дати и мило­сти Божией – и тут же весь строй жизни рас­сып­лется. Один заме­ча­тель­ный подвиж­ник XX века – архи­манд­рит Таврион (1900–1978), кото­рый без малого трид­цать лет про­вел в «зато­че­нии и горь­ких рабо­тах», гово­рил, что «если бы не Боже­ствен­ная Евха­ри­стия, то нас бы давно уже черви съели».

Гос­подь – это Все­со­вер­шен­ная Твор­че­ская Лич­ность. Гос­подь тво­рит из ничего, Ему ничего не нужно, чтобы тво­рить, все создано одной Его твор­че­ской мыс­лью. Гос­подь наде­лил твор­че­ским отно­ше­нием к жизни, спо­соб­но­стью тво­рить, этим бого­по­доб­ным свой­ством создан­ного по образу и подо­бию Божию чело­века. Чело­век – это тоже твор­че­ская лич­ность, он может быть твор­цом, созда­вать нечто такое, чего раньше не было. Об Анге­лах нам открыто не много, но мы можем ска­зать, что Ангелы – это духов­ные разумно-сво­бод­ные лич­но­сти, спо­соб­ные раз­ви­ваться и вли­ять на духов­ный и мате­ри­аль­ный мир. Дей­ствия Анге­лов, испол­ня­ю­щих волю Божию, сози­да­тельны, а дей­ствия тем­ных сил – раз­ру­ши­тельны. Лука­вый – это сво­его рода, духов­ный вирус, кото­рый спо­со­бен только вре­дить. Его опыт и зна­ние сла­бых сто­рон пад­шей чело­ве­че­ской при­роды гран­ди­озны, но это зна­ние конечно. Однако в оди­ночку чело­веку про­тив него не высто­ять. Лука­вый – про­тив­ник могу­ще­ствен­ный, но далеко не все­мо­гу­щий. Все­мо­гу­щий – только Гос­подь. И если чело­век рас­счи­ты­вает не на себя, а на помощь Божию, стре­мится жить так, как Гос­подь от него ждет, то тогда он ста­но­вится непре­обо­ри­мым, тогда лука­вый с ним про­сто поде­лать ничего не может.

Что мешает нам каяться?

Очень часто нас раз­де­ляют какие-то вза­им­ные неудо­воль­ствия, ссоры, обиды.Обид­чи­вость можно срав­нить с широ­кой эпи­де­мией и даже пан­де­мией. Мы все очень обид­чивы. Оби­жа­емся на то, что кто-то посту­пил, ска­зал, посмот­рел, а еще страш­нее – поду­мал не так. Отно­ше­ния людей друг с дру­гом можно срав­нить с обшив­кой корабля: если обшивка цела, то ника­кой шторм кораблю не стра­шен. А если появи­лись щели, разо­шлись листы, из кото­рых сде­лана обшивка, – зна­чит корабль даст течь и может пойти ко дну. Так же и духов­ные тре­щинки наших отно­ше­ний предо­став­ляют этой гнус­ной силе воз­мож­ность нас раз­де­лять и тем самым ослаб­лять нашу любовь и наше един­ство. Если мы внут­ренне спа­яны, если между нами глу­бо­кое искрен­нее обще­ние, то мы сильны, и нас побе­дить невоз­можно.

Малень­кий ребе­нок легко забы­вает обиды, но когда под­рас­тает, начи­нает их запо­ми­нать, копить… Но если он, как это часто бывает, не научится в дет­стве про­щать обиды, то еще слож­нее будет это сде­лать во взрос­лом состо­я­нии. Обид­чи­вость или осуж­де­ние – это типич­ные грехи, кото­рые пре­сле­дуют чело­века всю его созна­тель­ную жизнь. Если осо­знать опас­ность раз­об­щен­но­сти, отчуж­де­ния и научиться пре­одо­ле­вать в себе чув­ство обиды, тогда эти тре­щинки и щелочки не появятся в обшивке нашего корабля, и корабль оста­нется невре­дим. Но если мы по своей невни­ма­тель­но­сти, при­вычке ко греху, неуме­нию и неже­ла­нию с ним бороться (устали, мол, сколько можно тер­петь), не боремся, не пре­одо­ле­ваем его, тогда при­хо­дит беда, и, как мудро гово­рит посло­вица «упу­стишь огонь – не потушишь».

Ведь, кажется, малень­кий пустя­чок, совсем незна­чи­тель­ный грех, ну мало ли, тебя оби­дели, ты оби­дел или слово не такое ска­зал – ну, ерунда какая, мелочь, словно сне­жи­ночка. Но когда сне­го­пад идет в тече­ние дол­гого вре­мени, осо­бенно в горах, когда этих сне­жи­но­чек уже мил­ли­арды, тогда наби­ра­ются сугробы и схо­дят лавины, кото­рые сме­тают все на своем пути. То же и у нас в душе – мы посто­янно гре­шим. Это уже не мелочь – это фон, к кото­рому мы при­выкли и кото­рый посто­янно при­сут­ствует в созна­нии. Если целе­на­прав­ленно и вни­ма­тельно не сле­дить за чисто­той своих мыс­лей, в душе схо­дят какие-то нрав­ствен­ные лавины, и чело­век вдруг, неожи­данно для себя самого сры­ва­ется на грех. И грех этот может «сра­бо­тать» где-то в сто­роне, и, может быть, тот, кто согре­шил, нико­гда даже не узнает о том, что вслед­ствие его греха где-то кто-то спо­ткнулся так сильно, что больше не смо­жет встать.

Суще­ствует без­нрав­ствен­ное, без духов­ное при­сло­вье: «не согре­шишь – не пока­ешься». Дру­гими сло­вами, для того чтобы пока­яться, надо согре­шить. Однако на самом деле тол­ко­вать это надо так: уж если согре­шил, то кайся. А если непре­менно нужно сде­лать что-то сквер­ное, чтобы нако­нец ощу­тить свою гре­хов­ность, то это про­сто от непо­ни­ма­ния, что такое духов­ная жизнь. Если тяжело согре­шишь, то, может быть, и не вста­нешь. Нет такого греха, кото­рый Гос­подь бы не про­стил, но, к сожа­ле­нию, есть люди, кото­рые уже не в состо­я­нии каяться. Исто­щи­лись нрав­ствен­ные силы, ослабла вера, нако­пился нега­тив­ный опыт…

Гос­подь среди живой при­роды дает нам много обра­зов, с помо­щью кото­рых мы можем соста­вить себе неко­то­рое пред­став­ле­ние о мире духов­ном. Несколько лет назад мне дове­лось побы­вать в Яку­тии. Про­сторы там огром­ные: от поселка до поселка десятки, а то и сотни кило­мет­ров, а вокруг – глу­хая тайга. Одна­жды мы ехали на машине и уви­дели сто­я­щий на обо­чине обе­лиск. Ока­за­лось, что несколько лет назад одна жен­щина пошла в тайгу за гри­бами, и на нее напал мед­ведь. Раньше я думал, что мед­ведь уби­вает свою жертву сразу. Каза­лось бы, такой могу­чий зверь, ему одного дви­же­ния лапой доста­точно, чтобы убить чело­века. Но нет, ока­зы­ва­ется, это не так. Он заживо делает месиво из своей жертвы: ломает кости, сры­вает с головы волосы, раз­ди­рает одежду. Так было и с этой несчаст­ной жен­щи­ной: она была еще жива, кри­чала от ужаса и боли… По дороге про­ез­жал авто­бус, люди услы­шали крики и каким-то обра­зом ото­гнали мед­ведя. Внесли ее в авто­бус еще живую, но уже нежиз­не­спо­соб­ную, часа через два она умерла. Вот так и лука­вый дей­ствует. Только когда речь идет о нрав­ствен­ной боли, она либо не так остро чув­ству­ется, либо спо­соб­ность ее чув­ство­вать притуплена…

Пони­мает чело­век или не пони­мает, что если он живет в соот­вет­ствии со сво­ими смут­ными пред­став­ле­ни­ями о добре и зле, то он сам поз­во­ляет нечи­стому духу ломать свои нрав­ствен­ные кости? Лука­вый изде­ва­ется над греш­ни­ком так же, как реву­щий и страш­ный мед­ведь над своей жерт­вой. Ситу­а­ция часто совер­шенно без­на­деж­ная: ведь это даже не зверь, а неви­ди­мый, могу­ще­ствен­ный, злоб­ный дух. Конец при­бли­жа­ется, и, кажется, уже только и оста­ется, что воз­звать к Богу: «Гос­поди, помоги!». Страшно, если непра­ведно про­жи­тая жизнь лишает чело­века веры, и он оста­ется со своей бедой один на один. Вроде бы и рад пока­яться, а сил уже нет. Чтобы пока­яться по-насто­я­щему, тре­бу­ется напря­же­ние всех нрав­ствен­ных сил, а мы часто ока­зы­ва­емся к этому не готовы или не способны.

Речь идет не об эмо­ци­о­наль­ном или интел­лек­ту­аль­ном, а именно о духов­ном уси­лии. Даже выда­ю­щи­еся, даже гени­аль­ные люди, искренне стре­мя­щи­еся испра­вить свою жизнь, далеко не сразу обре­тают спо­соб­ность осо­знать, что только Гос­подь может исце­лить душу от ран, нане­сен­ных гре­хом. Об этом сви­де­тель­ствует, напри­мер, сти­хо­тво­ре­ние А. С. Пуш­кина «Вос­по­ми­на­ние». Мы при­ве­дем его заклю­чи­тель­ную часть.

Вос­по­ми­на­ние без­молвно предо мной
Свой длин­ный раз­ви­вает свиток.
И с отвра­ще­нием читая жизнь мою,
Я тре­пещу и проклинаю,
И горько жалу­юсь, и горько слезы, лью,
Но строк печаль­ных не смываю.

Необ­хо­димо, но недо­ста­точно «с отвра­ще­нием» читать свою жизнь. Мы грешны пред Богом, и только Он может смыть «печаль­ные строки».

Биб­лей­ский при­мер покаяния

Еже­дневно Свя­тая Цер­ковь пред­ла­гает нам совер­шен­ный обра­зец пока­я­ния: каж­дое утро мы читаем пяти­де­ся­тый пса­лом. Потому и уста­нов­лено молит­вен­ное пра­вило и его никак нельзя отме­нять, что в нем собраны молитвы, кото­рые наи­бо­лее глу­боко отве­чают духов­ным запро­сам чело­ве­че­ской жизни. Но пони­маем ли мы глу­бину этих молитв? Каса­ются ли они души каж­дого из нас? Все это вопросы нашей веры. Ино­гда спра­ши­вают: «Ах, батюшка, я устаю, можно ли мне пра­вило не читать?». Нет, пра­вило – это пра­вило, если его отме­нить, то рух­нет вся духов­ная жизнь: сна­чала одно отме­ним, потом дру­гое, а там и совсем молиться перестанем.

Мы все пре­красно знаем пяти­де­ся­тый пса­лом, навер­ное, мно­гим известна и исто­рия его созда­ния, но, я ее повторю, чтобы еще раз пока­зать, с одной сто­роны, силу греха, а с дру­гой, – глу­бину и вели­чие пока­я­ния. Царь Давид – вели­кий духов­ный поэт, автор псал­мов, бес­страш­ный воин, побе­ди­тель Голиафа, талант­ли­вый пол­ко­во­дец и госу­дар­ствен­ный дея­тель, чело­век духов­ный, кото­рый много сде­лал для нрав­ствен­ного вос­пи­та­ния изра­иль­ского народа… Царь, нахо­дя­щийся в зените своей славы, создав­ший могу­ще­ствен­ное госу­дар­ство, восточ­ный дес­пот, для кото­рого были доступны все блага жизни.

В те вре­мена госу­дар­ству Изра­иль­скому часто при­хо­ди­лось вое­вать, в сра­же­ниях поги­бали воины. Сила госу­дар­ства все­гда, а тогда осо­бенно, зави­села от чис­лен­но­сти его насе­ле­ния. Поэтому в те дале­кие вре­мена для того, чтобы сохра­нить чис­лен­ность народа, мно­го­жен­ство допус­ка­лось как вре­мен­ная мера. В Еван­ге­лии о мно­го­жен­стве гово­рится как о чем-то совер­шенно недо­пу­сти­мом, но тогда, за тысячу лет до Хри­ста, это было воз­можно. Царь Давид имел и жен, и налож­ниц, все удо­воль­ствия, все, чего только могла душа поже­лать. Но, как известно, суро­вая жизнь делает чело­века более стой­ким, а рос­кошь и изоби­лие расслабляют.

Одна­жды царь Давид уви­дел кра­са­вицу Вир­са­вию и влю­бился в нее так, словно он был пыл­ким юно­шей, а не чело­ве­ком зре­лым. Чем была эта кра­са­вица лучше дру­гих, кото­рых чуть ли не тысяча была у него, мы не знаем. Знаем только, что поте­рял царь покой и уже не мог жить без нее. Пора­зи­тельно, как такой уди­ви­тель­ный, совер­шенно неза­у­ряд­ный во всех отно­ше­ниях чело­век, так легко под­дался иску­ше­нию: был пле­нен жен­ской кра­со­той и ради нее пошел на пре­ступ­ле­ние. В то время шла война с аммо­ни­тя­нами. Царь в письме воен­но­на­чаль­нику Иоаву напи­сал так: «поставьте Урию там, где будет самое силь­ное сра­же­ние, и отсту­пите от него, чтоб он был пора­жен и умер. Посему, когда Иоав оса­ждал город, то он поста­вил Урию на таком месте, о кото­ром знал, что там храб­рые люди» (2Цар. 11:15–16). В сра­же­нии с вра­гами Урия был убит.

Это пре­ступ­ле­ние так и оста­лось бы неиз­вест­ным, если бы Гос­подь, все веда­ю­щий, не про­мыш­лял о спа­се­нии каж­дого чело­века. Он открыл про­року Нафану об этом без­за­ко­нии. И вот начи­на­ется цепочка чудес. Пер­вое чудо – это то, что Нафан узнал о грехе царя. Вто­рое – он не побо­ялся отпра­виться к царю, чтобы его обли­чить. Нафан не мог знать, что с ним будет: ведь про­гне­вав­шись, восточ­ный дес­пот мог и каз­нить. Но Нафан при­шел, и стража его про­пу­стила, и царь его принял.

Про­рок Нафан, чело­век тон­кий, начал изда­лека: В одном городе были два чело­века, один бога­тый, а дру­гой бед­ный; у бога­того было очень много мел­кого и круп­ного скота, а у бед­ного ничего, кроме одной овечки, кото­рую он купил малень­кую и выкор­мил, и она выросла у него вме­сте с детьми его; от хлеба его она ела, и из его чаши пила, и на груди у него спала, и была для него, как дочь; и при­шел к бога­тому чело­веку стран­ник, и тот пожа­лел взять из своих овец или волов, чтобы при­го­то­вить (обед) для стран­ника, кото­рый при­шел к нему, а взял овечку бед­няка и при­го­то­вил ее для чело­века, кото­рый при­шел к нему. Сильно раз­гне­вался Давид на этого чело­века, и ска­зал Нафану: жив Гос­подь! достоин смерти чело­век, сде­лав­ший это;… и ска­зал Нафан Давиду: ты – тот чело­век (2 Цар. 12; 1–5, 7). И тогда царь Давид содрог­нулся всем своим суще­ством. Из его пора­жен­ной гре­хом, но чут­кой и глу­бо­кой души излился этот див­ный пока­ян­ный псалом.

Инте­ресно отме­тить осо­бен­ность чело­ве­че­ской пси­хо­ло­гии. Ведь царь Давид жил спо­койно, не слу­шая угры­зе­ний своей сове­сти до тех пор, пока Нафан так уди­ви­тельно ярко не открыл ему весь ужас его греха, как бы давая ему воз­мож­ность взгля­нуть со сто­роны на соде­ян­ное им преступление.

Пер­вые же слова пяти­де­ся­того псалма дают нам почув­ство­вать, какое у него сокру­шен­ное сердце, насколько глу­боко царь Давид осо­знал и пере­жил то, что он совер­шил: Поми­луй мя, Боже, по вели­цей мило­сти Твоей… Это уди­ви­тель­ная логика: поми­луй, потому что Ты – Мило­стив. Ника­ких дру­гих осно­ва­ний для мило­сти нет. Царь ли он, поли­тик ли, вое­на­чаль­ник, поэт, сколько доб­рых дел сде­лал, сколь­ких людей спас, сколько сра­же­ний выиг­рал, все это теперь пере­стало иметь зна­че­ние, и, обра­ща­ясь ко Гос­поду, он про­сит: «Поми­луй, не потому, что я хоро­ший, не потому, что я заслу­жил про­ще­ние… Нет. Поми­луй, потому что Ты – мило­стив». Мило­сер­дие Божие – вот един­ствен­ное осно­ва­ние для милости.

И в наше время есть люди, кото­рые не только глу­боко и искренне каются, но и, подобно царю Давиду, обла­дают поэ­ти­че­ским даром. Вот как выра­зил свое пока­ян­ное чув­ство один прихожанин:

Все­ве­ду­щий и Мило­серд­ный Боже!
Ты зна­ешь самые сокро­вен­ные мои пре­гре­ше­ния, зна­ешь, как я слаб и недостоин.
Ты ждешь пока­я­ния моего.
Гос­поди, я вино­вен перед Тобою.
Нет ни еди­ной запо­веди Твоей, про­тив кото­рой бы я не согрешил.
Гос­поди, я испо­ве­дую перед Тобою все грехи мои, не скры­вая ни одного, каюсь во всем и созна­юсь в жесто­ко­сти сердца сво­его, не мило­сер­дии, в осуж­де­нии и уни­же­нии ближ­них, в злобе, нена­ви­сти, зави­сти, гор­до­сти, ску­по­сти, лжи­во­сти, обмане, лено­сти, хит­ро­сти, лукав­стве, непо­слу­ша­нии и дру­гих мно­гих гре­хах и беззакониях.
Со стра­хом и надеж­дою молю я Тебя: не отвергни меня.
Научи нас из бла­го­дар­ной любви к Тебе быть мило­сти­выми к ближ­ним нашим.
Гос­поди! Даруй нам оправ­да­ние и прощение.
Освяти нас Духом Твоим Святым.

Хочется ска­зать еще вот о чем. В про­цессе обу­че­ния чему бы то ни было в чело­ве­че­ском мозгу про­ис­хо­дят изме­не­ния: не только обо­га­ща­ется память, но и в его цен­траль­ной нерв­ной системе про­ис­хо­дят пере­стро­е­ния, уста­нав­ли­ва­ются новые связи, кото­рых раньше не было. Напри­мер, опыт­ный води­тель отли­ча­ется от чело­века, кото­рый не умеет водить машину, или от самого себя, еще несколько лет назад не имев­шего навыка вожде­ния, музы­кант отли­ча­ется от чело­века, кото­рый не вла­деет музы­каль­ным инстру­мен­том и т. д. Так же и навык ко греху пере­стра­и­вает нерв­ную систему. Как пра­вило, для того чтобы научиться чему-то хоро­шему, тре­бу­ется много вре­мени, а грех, как обвал, может повлечь за собой глу­бо­кие изме­не­ния в нашем созна­нии. Так нар­ко­ман, два-три раза попро­бо­вав нар­ко­тики, не может оста­но­виться. Вроде и хочет, но не может.

Мы все гре­шим и не можем оста­вить грех: «Ну, я же ста­рался, я же про­бо­вал…», но, увы, что-то изме­ни­лось в нашей душе, и теперь мы должны это испра­вить. Однако необ­хо­димо осо­знать, что соб­ствен­ными уси­ли­ями без помощи Божией это невоз­можно. Но молиться и про­сить Гос­пода надо так, как молится чело­век, на кото­рого напал дикий зверь: либо тебя услы­шат и спа­сут, либо ты погиб­нешь. Легко пред­ста­вить, как будет про­сить о помощи чело­век в минуту такой опас­но­сти. Да, конечно, мы молимся и про­сим, но апо­стол Иаков гово­рил: Не име­ете, потому что не про­сите. Про­сите – и не полу­ча­ете, потому что про­сите не на добро, а чтобы упо­тре­бить для ваших вожде­ле­ний (Иак. 4; 2, 3, 4).

Грех – это страш­ная опас­ность. Мел­ких гре­хов не бывает. Счи­тать свой грех мел­ким – зна­чит рас­сла­биться перед лицом агрес­сив­ной силы, кото­рая только этого и ждет. И поэтому, если уж ты согре­шил, то и каяться нужно так же горячо, как каялся царь Давид. Да, он тяжко согре­шил, но он сумел полу­чить про­ще­ние от Бога, потому что вся его душа содрог­ну­лась, и пока­я­ние было настолько глу­бо­ким, что он внут­ренне пре­об­ра­зился. Див­ный пяти­де­ся­тый пса­лом ясно сви­де­тель­ствует об этом.

«Даруй ми зрети моя прегрешения»

Мы часто задаем себе вопрос: «как надо каяться?». Пяти­де­ся­тый пса­лом – это сво­его рода учеб­ное посо­бие, он дан нам как обра­зец, чтобы мы читали его каж­дое утро и, углуб­ля­ясь в его смысл, могли бы найти ответ на этот вопрос.«Сердце сокру­шенно и сми­ренно Бог не уни­чи­жит». Чтобы каяться, нужно сокру­шать свое сердце, нужно его сми­рять. А если ты не хочешь сми­ряться, не хочешь над собой рабо­тать, не хочешь делать этого уси­лия, то будет плохо… Ведь диа­вол ходит, как рыка­ю­щий лев, ища, кого погло­тить (1Пет. 5:8). Каж­дому из нас нужно увер­нуться от лап этого чудо­вищ­ного зверя – страш­ного, опыт­ного, могу­ще­ствен­ного, но далеко не все­мо­гу­щего. Ведь этот «рыка­ю­щий лев» перед чело­ве­ком, при­зы­ва­ю­щим помощь Божию, ока­зы­ва­ется несо­сто­я­те­лен и бессилен.

Гос­подь Все­мо­гущ, и Гос­подь Все­ве­дущ, и Гос­подь ищет спа­се­ния каж­дого чело­века, при­чем только Ему Одному ведо­мыми путями. Мы при­выкли к какой-то агрес­сии: и вне нас агрес­сия, и внутри нас агрес­сия, и этой агрес­сии мы ждем ото всех, и от Бога тоже ее ждем. Но у Бога нет агрес­сии. Гос­подь бережно и тер­пе­ливо, необык­но­венно дели­катно ста­ра­ется на нас вли­ять, ста­ра­ется пока­зать нам, куда нам надо идти. Вот, я сего­дня пред­ло­жил тебе жизнь и добро, смерть и зло, … бла­го­сло­ве­ние и про­кля­тие. Избери жизнь, дабы жил ты и потом­ство твое, любил Гос­пода Бога Тво­его, слу­шал глас Его и при­леп­лялся к Нему, ибо в этом жизнь твоя и дол­гота дней твоих (Втор. 30; 15,19, 20). Мы по своей нерас­ка­ян­но­сти и гру­бо­сти про­сто не слы­шим этого при­зыва Гос­пода. Из-за сво­его мало­ве­рия мы не можем Ему дове­риться пол­но­стью, из-за сво­его мало­ду­шия мы боимся вру­чить Ему свою душу. Грех иска­жает весь строй жизни, и мы в своих суж­де­ниях опи­ра­емся на иска­жен­ный гре­хом жиз­нен­ный опыт.

Цер­ковь вос­при­няла совсем дру­гой опыт, опыт свя­то­сти, и устами апо­стола и еван­ге­ли­ста Иоанна Бого­слова, Апо­стола любви, сви­де­тель­ствует: Бог есть свет, и нет в Нем ника­кой тьмы. Если мы гово­рим, что имеем обще­ние с Ним, а ходим во тьме, то мы лжем и не посту­паем по истине; Если же ходим во свете, подобно как Он во свете, то имеем обще­ние друг с дру­гом, и Кровь Иисуса Хри­ста, Сына Его, очи­щает нас от вся­кого греха. Если гово­рим, что не имеем греха, – обма­ны­ваем самих себя, и истины нет в нас. Если испо­ве­дуем грехи наши, то Он, будучи верен и пра­ве­ден, про­стит нам грехи наши и очи­стит нас от вся­кой неправды (1 Ин. 1; 5, 9).

Видеть свои грехи и каяться в них – это дар Боже­ствен­ной бла­го­дати, это огром­ная, Богом или Божией Мате­рью даро­ван­ная радость, «неча­ян­ная радость». В молитве пре­по­доб­ного Ефрема Сирина, кото­рая чита­ется в про­дол­же­ние Вели­кого поста, мы про­сим: Даруй ми зрети моя пре­гре­ше­ния и не осуж­де­нии брата моего. Нет чело­века, кото­рый бы жил и не согре­шил, даже свя­тые не без греха, но они святы, а мы – нет. Чем же свя­тые отли­ча­ются от нас? Тем, что они всем серд­цем воз­лю­били Бога, и кая­лись пред вели­чием Его Свя­то­сти, Боже­ствен­ной Правды, Мило­сти и Любви к чело­веку. Вели­кий свя­той XX века, пре­по­доб­ный Силуан Афон­ский гово­рил: «Истину говорю вам: я не знаю в себе ничего доб­рого и много у меня гре­хов, но бла­го­дать Свя­того Духа изгла­дила мои мно­гие грехи, и знаю я, что тем, кто борется с гре­хом, Гос­подь дает не только про­ще­ние, но и бла­го­дать Свя­того Духа, Кото­рый радует душу и дает ей глу­бо­кий и слад­кий мир»[7]. Как ни сильно иску­ше­ние, как ни при­вле­ка­те­лен грех, их можно побе­дить. О тех, кто борется с гре­хом и с помо­щью Божией побеж­дает его, Писа­ние гово­рит: Побеж­да­ю­щий обле­чется в белыя одежды, и не изглажу имени его из книги жизни, и испо­ве­даю имя его пред Отцем Моим и пред Анге­лами Его (Апок. 3:5).

В заклю­че­ние хочется при­ве­сти заме­ча­тель­ные, даже неожи­дан­ные в своем опти­мизме, слова вели­кого свя­того, свя­ти­теля Димит­рия Ростов­ского: «Радуй­тесь, греш­ники! Пра­вед­ни­ков пове­дет в рай апо­стол Петр, а греш­ни­ков – сама Божия Матерь!»

Как построить детскую исповедь[8]

Испо­ведь детей, осо­бенно при­сту­па­ю­щих впер­вые к этому спа­си­тель­ному Таин­ству, есть дело вели­чай­шей важ­но­сти. Здесь, в пока­я­нии, перед пас­ты­рем, слу­жи­те­лем Божиим, дети рас­кры­вают свою душу и полу­чают от него вла­стью, дан­ной ему свыше, не только про­ще­ние, но и настав­ле­ние в нрав­ствен­ной жизни.

Пока­я­ние – это Таин­ство, в кото­ром веру­ю­щий испо­ве­дует (то есть про­из­но­сит устно) свои грехи Богу в при­сут­ствии свя­щен­ника и полу­чает через свя­щен­ника про­ще­ние гре­хов от Самого Гос­пода Иисуса Христа.

Очень важно гото­вить детей к пер­вой исповеди.

«Не остав­ляйте детей без вни­ма­ния отно­си­тельно иско­ре­не­ния из сердца их пле­вел гре­хов, сквер­ных, лука­вых и хуль­ных помыш­ле­ний, гре­хов­ных при­вы­чек, наклон­но­стей и стра­стей; враг и плоть греш­ная не щадят и детей, семена всех гре­хов есть и в детях; пред­ставьте детям все опас­но­сти гре­хов на пути жизни, не скры­вайте от них гре­хов, чтобы они, по неве­де­нию и невра­зум­ле­нию, не утвер­ди­лись в гре­хов­ных навы­ках и при­стра­стиях, кото­рые рас­тут и при­но­сят соот­вет­ству­юще плоды по при­ходе детей в воз­раст» – писал пра­вед­ный Иоанн Крон­штадт­ский.

От отно­ше­ния детей к пер­вой испо­веди часто зави­сит их после­ду­ю­щее отно­ше­ние к этому вели­кому и спа­си­тель­ному Таинству.

Как пас­ты­рям, так и роди­те­лям при под­го­товке детей к пер­вой испо­веди нужно при­слу­шаться к двум правилам:

•  1. Под­го­товка к испо­веди и обще­ние пас­тыря во время испо­веди должны совер­шаться с осо­бой любо­вью, кро­то­стью, теп­лым уча­стием, делая осо­бый акцент на том, что в это время пред­стоят и испо­ве­ду­ются не одному свя­щен­нику, а Самому Гос­поду Иисусу Хри­сту. Нельзя допус­кать малей­шей раз­дра­жи­тель­но­сти и нетер­пе­ли­во­сти, как, впро­чем, и излиш­ней снис­хо­ди­тель­но­сти, потвор­ства дет­ским грехам.

•  2. При под­го­товке к испо­веди и во время испо­веди детям нужно пред­ла­гать вопросы о таких гре­хах, кото­рые свой­ственны их возрасту.

Нужно быть особо осто­рож­ным в вопро­сах отно­си­тельно седь­мой запо­веди Закона Божия, говоря об этом в самой дели­кат­ной форме, чтобы лиш­ними сло­вами не оста­вить на дет­ской сове­сти ника­кого гряз­ного пятна.

Роди­тели должны знать, что Цер­ковь пред­пи­сы­вает при­ча­щать детей непре­менно с испо­ве­дью с шести-семи­лет­него воз­раста, в зави­си­мо­сти от уровня раз­ви­тия ребенка и спо­соб­но­сти созна­тельно про­ана­ли­зи­ро­вать и испо­ве­дать свои грехи.

День испо­веди и свя­того при­ча­ще­ния дол­жен быть для ребенка днем празд­нич­ным и радост­ным. Сове­туйте, пред­ла­гайте пойти в храм, под­го­то­виться к испо­веди и При­ча­стию, но ни в коем слу­чае не застав­ляйте ребенка. Ребенка нельзя при­нуж­дать к испо­веди – пока­я­ние должно быть искрен­нее и совер­шенно сво­бод­ное.

Под­чи­ня­ясь роди­тель­скому авто­ри­тету, ребе­нок неко­то­рое время будет испол­нять ваши тре­бо­ва­ния, но, если в нем самом не будет живой веры, искрен­него стрем­ле­ния очи­ститься от совер­шен­ного греха, рано или поздно, про­изой­дет болез­нен­ный раз­рыв, кон­фликт между вашим роди­тель­ским дав­ле­нием и его сво­бод­ной волей.

Если ребе­нок осо­бенно вол­ну­ется и теря­ется, под­ходя к ана­лою, можно пред­ло­жить ему кратко пись­менно отве­тить на при­во­ди­мые вопросы дома, перед нача­лом службы, чтобы потом про­чи­тать их на испо­веди перед священником.

Важно, чтобы испо­ведь не пре­вра­ти­лась в обыч­ное анке­ти­ро­ва­ние, «что делал и чего не делал», но каж­дый раз пере­жи­ва­лась ребен­ком как тра­ге­дия осо­зна­ния греха, соеди­нен­ная с радо­стью про­ще­ния от Бога при усло­вии сокру­ше­ния и покаяния.

Помощь в под­го­товке к испо­веди ни в коей мере не пред­по­ла­гает посред­ни­че­ства роди­те­лей между ребен­ком и священником.

Пред­ла­гая вопросы и советы отно­си­тельно испо­веди, роди­тели ни в коем слу­чае не должны пытаться узнать грехи своих детей или инте­ре­со­ваться, что ска­зал свя­щен­ник ребенку на испо­веди. Даже малей­шие попытки и вопросы такого рода могут сло­мать в дет­ской душе дове­рие к вели­чай­шему Таин­ству. Не сле­дует роди­те­лям инструк­ти­ро­вать свя­щен­ника отно­си­тельно того, о чем спро­сить ребенка осо­бенно; вру­чите испо­вед­ника и испо­ве­ду­ю­щего бла­го­дати Божией, кото­рая умуд­рит их и наставит.

Пред­ва­ри­тель­ные вопросы

Веришь ли ты в Бога?

– Веришь ли ты в Бога?

– Зна­ешь ли ты и веру­ешь ли в то, что испо­ведь при­ни­мает Сам Гос­подь Иисус Хри­стос, неви­димо предстоящий?

– Искренне ли жале­ешь ты о том, что пло­хими поступ­ками согре­шил перед Богом, нару­шил Его свя­тые заповеди?

– Со всеми ли ты поми­рился, идя на исповедь?

Пер­вая запо­ведь Закона Божия

Я – Гос­подь Бог твой: и не должны быть у тебя дру­гие боги, кроме Меня.

Пер­вая запо­ведь учит нас Бого­по­зна­нию и накла­ды­вает на нас обя­зан­но­сти Богопочитания.

– Молишься ли ты утром и вече­ром, перед едой и после еды, перед нача­лом и по окон­ча­нии вся­кого дела?

– Веришь ли в то, что Бог все видит и знает, не только дела твои, но и мысли и тай­ные жела­ния, видит тебя и днем и ночью, дома и вне дома, сло­вом, всегда?

– Стро­ишь ли ты свою жизнь сооб­разно с этой верой?

– Веришь ли в то, что люди сотво­рены Богом и что Гос­подь явля­ется Твор­цом Все­лен­ной, хотя мно­гие люди и отри­цают это?
– Любишь ли ты Бога?

– Не сты­дишься ли при­зна­ваться в своей вере перед людьми? Не отка­зы­ва­ешься ли от своей веры из боязни быть осме­ян­ным другими?

Вто­рая запо­ведь Закона Божия

Не делай себе идола, ни какого либо изоб­ра­же­ния того, что на небе вверху, и что на земле внизу, и что в водах под зем­лею: не покло­няйся им и не служи им.

Вто­рой запо­ве­дью Гос­подь Бог запре­щает идо­ло­по­клон­ство, то есть созда­вать куми­ров для почи­та­ния. Покло­не­ние свя­тым ико­нам и угод­ни­кам Божиим не явля­ется идо­ло­по­клон­ством. Для хри­стиан к идо­ло­по­клон­ству отно­сится слу­же­ние гре­хам и стра­стям: гор­до­сти, пре­сы­ще­нию в еде и питии, любви к зем­ным богат­ствам и т. д.

– Не тра­тишь ли ты деньги на лаком­ства? Не любишь ли много кушать, не соблю­дая умеренности?

– Не нару­ша­ешь ли свя­тых постов и пост­ных дней: среды и пятницы?

– Не гор­дишься ли сво­ими успе­хами в учебе, богат­ством своих родителей?

– Не доби­ва­ешься ли пер­вен­ства среди своих сверст­ни­ков? Не жела­ешь ли, чтобы тебя счи­тали самым умным и добрым?

– Не любишь ли коман­до­вать, быть стар­шим над сво­ими товарищами?

Тре­тья запо­ведь Закона Божия

Не про­из­носи имени Гос­пода Бога тво­его напрасно.

Тре­тьей запо­ве­дью запре­ща­ется про­из­но­сить имя Божие напрасно, без любви, бла­го­го­ве­ния и молитвы?

– Не про­из­но­сишь ли имени Божия напрасно, в пустых раз­го­во­рах и шутках?

– Не роп­щешь ли на жиз­нен­ные тяго­сти своих родителей?

– Не зави­ду­ешь ли детям из бога­тых семей?

– Бла­го­да­ришь ли ты Бога в болез­нях, непри­ят­но­стях и жиз­нен­ных неудачах?

Чет­вер­тая запо­ведь Закона Божия

Помни день суб­бот­ний, чтобы свя­тить его (то есть про­во­дить его свято): шесть дней рабо­тай и делай в про­дол­же­ние их все дела твои, а день седь­мой – день покоя (суб­бота) посвя­щай Гос­поду Богу твоему.

Чет­вер­той запо­ве­дью Гос­подь Бог пове­ле­вает нам рабо­тать шесть дней в неделю, а седь­мой день (в хри­сти­ан­ской Церкви этот день – вос­кре­се­нье) посвя­щать слу­же­нию Богу, угод­ным Богу делам.

– Не ленишься ли в вос­кре­се­нье и в празд­нич­ные дни ходить в Цер­ковь?

– Любишь ли бывать в храме Божием?

– Не бега­ешь ли по храму, не выхо­дишь ли из него во время службы, не поз­во­ля­ешь ли себе в храме шутить, играть, сме­яться, разговаривать?

– Любишь ли читать Свя­тое Еван­ге­лие, духов­ные книги?

– Зна­ешь ли на память молитвы “Отче наш”, “Бого­ро­дице Дево”, “Верую”?

– Не любишь ли праздно про­во­дить время?

– Не име­ешь ли при­стра­стия к теле­ви­зору и кино, кото­рые раз­ру­шают веру в Бога?

– Стре­мишься ли к при­об­ре­те­нию позна­ний, хоро­шей учебе? Молишься ли о том, чтобы Гос­подь помог тебе в учении?

– Все­гда ли со вни­ма­нием и ста­ра­нием учишь домаш­ние уроки?

– Не тра­тишь ли попу­сту время за ком­пью­те­ром в играх, где при­сут­ствуют наси­лие или убийство?

Пятая запо­ведь Закона Божия

Почи­тай отца сво­его и матерь свою, чтобы тебе хорошо было, и чтобы ты долго про­жил на земле

Пятой запо­ве­дью Гос­подь Бог пове­ле­вает нам любить своих роди­те­лей, учи­те­лей, стар­ших, забо­титься о них и быть почти­тель­ным к ним.

– Почи­та­ешь ли ты своих роди­те­лей, не оскорб­ля­ешь ли их гру­быми сло­вами и непослушанием?

– Ува­жа­ешь ли своих настав­ни­ков и учи­те­лей? Не допус­ка­ешь ли по отно­ше­нию к ним оскорб­ле­ния или неподчинения?

– Доб­ро­со­вестно ли ты выпол­ня­ешь свои обя­зан­но­сти в школе и дома?

– Почи­та­ешь ли стар­ших воз­рас­том людей? Не допус­ка­ешь ли по отно­ше­нию к ним насме­шек? Не пере­драз­ни­ва­ешь ли и не сме­ешься ли над увеч­ными, кале­ками, больными?

– Ста­ра­ешься ли испра­виться в своих пло­хих привычках?

Шестая запо­ведь Закона Божия

Не уби­вай

Шестой запо­ве­дью Гос­подь Бог запре­щает убий­ство и не только физи­че­ское, но и духов­ное, когда чело­век учит дру­гого чело­века греху. К гре­хам про­тив шестой запо­веди отно­сится куре­ние и упо­треб­ле­ние нар­ко­ти­ков, веду­щее к раз­ру­ше­нию чело­ве­че­ского орга­низма, то есть к само­убий­ству. Уча­стие в войне Цер­ковь не счи­тает нару­ше­нием шестой запо­веди, потому что воины защи­щают Отечество.

– Не руга­ешься ли ты непри­лич­ными словами?

– Не таишь ли на кого в сердце злобу или ненависть?

– Ста­ра­ешься ли уте­шить огор­чен­ного, опе­ча­лен­ного това­рища своего?

– Не муча­ешь ли живот­ных? Не уби­ва­ешь ли их ради забавы?

– Любишь ли людей, как запо­ве­дал нам Господь?

– Пода­ешь ли, что можешь, бед­ным, голод­ным людям?

– Не руга­ешься ли с каким чело­ве­ком или сверстником?

– Не дерешься ли, не оби­жа­ешь ли детей, кото­рые сла­бее тебя?

– Не куришь ли ты? Не упо­треб­ля­ешь ли наркотики?

Седь­мая запо­ведь Закона Божия

Не пре­лю­бо­дей­ствуй

Этой запо­ве­дью Гос­подь запре­щает раз­ру­ше­ние супру­же­ской вер­но­сти, а неже­на­тым Гос­подь пове­ле­вает соблю­дать чистоту мыс­лей и желаний.

– Не допус­ка­ешь ли ты в своем сердце нечи­стых плот­ских желаний?

– Не допус­ка­ешь ли таких поступ­ков, о кото­рых очень стыдно рас­ска­зать кому-либо?

– Не име­ешь ли инте­реса к филь­мам “только для взрос­лых”? Не рас­смат­ри­ва­ешь ли жур­налы и фото­гра­фии с непри­лич­ными картинками?

– Не име­ешь ли дру­зей, кото­рые учили бы тебя играть в карты, курить, пить спирт­ные напитки? Не был ли участ­ни­ком этих грехов?

– Не пере­ска­зы­ва­ешь ли анек­доты, непри­лич­ные истории?

Вось­мая запо­ведь Закона Божия

Не воруй

Этой запо­ве­дью запре­ща­ются не только кражи, когда кто-либо тай­ком берет вещь, не при­над­ле­жа­щую ему, но и обман, тунеядство.

– Не брал ли тай­ком, без спроса, чужую вещь?

– Не при­сва­и­вал ли най­ден­ные деньги, какой-либо поте­рян­ный пред­мет, вме­сто того, чтобы объ­явить близ­ким людям о своей находке?

– Не загля­ды­вал ли роди­те­лям в коше­лек? Не брал ли у них без спроса деньги?

Девя­тая запо­ведь Закона Божия

Не про­из­носи на дру­гого лож­ного свидетельстваю

Девя­той запо­ве­дью Гос­подь Бог запре­щает гово­рить ложь о дру­гом чело­веке и запре­щает вообще вся­кую ложь.

– Не име­ешь ли при­вычки врать? Не обма­ны­ва­ешь ли роди­те­лей, учи­те­лей, бра­тьев, сестер, друзей?

– Не нару­шал ли дан­ного обещания?

– Не осуж­дал ли кого? Не раз­гла­шал ли недо­статки дру­гих людей? Не высме­и­вал ли недо­статки товарищей?

Деся­тая запо­ведь Закона Божия

Не желай себе жены ближ­него тво­его, не желай дома ближ­него тво­его, ни поля его, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ни вся­кого скота его, ни всего того, что есть у ближ­него твоего.

Деся­той запо­ве­дью запре­ща­ется не только делать что-либо пло­хое дру­гим, но и зави­до­вать, допус­кать в сердце худые жела­ния и помыш­ле­ния по отно­ше­нию к ним.

– Сле­дишь ли за чисто­той своих мыс­лей и желаний?

– Ста­ра­ешься ли испра­виться в тех гре­хах, в кото­рых каялся на преды­ду­щей исповеди?

– Не зави­ду­ешь ли кому-либо?

– Не был ли недо­во­лен, когда при тебе кого-либо хвалили?

Заклю­чи­тель­ные вопросы

– Доро­жишь ли временем?

– Ста­ра­ешься ли каж­дую минуту упо­тре­бить на пользу души?

– Гото­вился ли ко при­ча­ще­нию Свя­тых Хри­сто­вых Таин? Веришь ли в то, что свя­щен­ник выне­сет в золо­той Чаше для того, чтобы пре­по­дать тебе для вку­ше­ния (это непо­сти­жимо умом, но пости­жимо только верой сердца) Тело и Кровь Иисуса Христа?

– Каешься ли в гре­хах своих, то есть, искренне сокру­ша­ясь, про­сишь у Бога прощения?

Приложение

Как важно все­гда пом­нить о том, что пора­нить дет­скую душу очень легко, а для того чтобы зале­чить нане­сен­ную по неосто­рож­но­сти рану не хва­тает порой целой жизни. Дет­ская душа, откры­тая для испо­ве­да­ния гре­хов, довер­чива и необык­но­венно нежна. Насколько же муд­рым должно быть каж­дое слово взрос­лого чело­века и насколько полна любо­вью должна быть его душа, чтобы не повре­дить ее в этот свя­той момент.

Как было бы хорошо, если бы мы, взрос­лые, научи­лись пони­мать, что от нашего отно­ше­ния и нашего пове­де­ния зави­сит не только зем­ная, но и посмерт­ная участь наших детей. В при­ло­же­нии мы решили при­ве­сти неболь­шие рас­сказы, в кото­рых авто­рам уда­лось пере­дать, какие чув­ства испы­ты­вает ребе­нок во время исповеди.

Быть другом Христовым[9]

Послали маль­чика лет семи на испо­ведь к мит­ро­по­литу Анто­нию Сурож­скому. Маль­чик еще ни разу не был на испо­веди и не знает, что гово­рить. Мама под­ска­зала, и он доб­ро­со­вестно все повто­рил. Вла­дыка выслу­шал и спросил:

– Скажи, это ты чув­ству­ешь себя вино­ва­тым или ты мне повто­ря­ешь то, в чем упре­кают тебя твои родители?

– Это мне мама ска­зала, что я дол­жен испо­ве­до­ваться в том или дру­гом, потому что это ее сер­дит, и этим я нару­шаю покой домаш­ней жизни.

– Теперь забудь. Не об этом речь идет. Ты при­шел не для того, чтобы мне рас­ска­зы­вать, на что сер­дятся твоя мать или твой отец. А ты мне скажи вот что: ты о Хри­сте что-нибудь знаешь?

– Да.

– Ты читал Евангелие?

– Мне мама и бабушка рас­ска­зы­вали, и я кое-что читал, да и в церкви слышал…

– Скажи мне, тебе Хри­стос нра­вится как человек?

– Да.

– Ты хотел бы с Ним подружиться?

– О, да!

– И ты зна­ешь, что такое быть другом?

– Да. Это зна­чит – быть другом.

– Нет. Этого недо­ста­точно. Друг – это чело­век, кото­рый верен сво­ему другу во всех обсто­я­тель­ствах жизни, кото­рый готов все делать, чтобы его не разо­ча­ро­вать, его не обма­нуть, остаться при нем, если все дру­гие от него отвер­нутся. Друг – это чело­век, кото­рый верен сво­ему другу до конца. Вот пред­ставь: ты в школе. Если бы Хри­стос был про­стым маль­чи­ком, и весь класс на Него опол­чился, что бы ты сде­лал? У тебя хва­тило бы вер­но­сти и храб­ро­сти стать рядом с Ним и ска­зать: если вы хотите Его бить, бейте и меня, потому что я – с Ним? Если ты готов быть таким дру­гом, то ты можешь ска­зать: да, я друг Хри­стов, и уже ста­вить перед собой вопросы для твоей испо­веди. Читай Еван­ге­лие! Ты можешь узнать из него о том, как можно про­жить, чтобы в самом себе не разо­ча­ро­ваться; как можно про­жить, чтобы Он радо­вался за тебя, видя, какой ты чело­век, каким ты стал ради этой дружбы. Ты пони­ма­ешь это?

– Да.

– Ты готов на это идти?

– Да…

Впустить в себя свет[10] (Еще об исповеди у владыки Антония)

«Ко мне при­хо­дит ребе­нок и гово­рит: Я всмат­ри­ва­юсь во все зло, кото­рое во мне есть, и не умею его иско­ре­нить, вырвать из себя.

Я его спрашиваю:

- А скажи, когда ты вхо­дишь в тем­ную ком­нату, неужели ты машешь в ней белым поло­тен­цем в надежде, что тьма рассеется?

- Конечно, нет!

- А что ты делаешь?

- Я откры­ваю ставни, я откры­ваю зана­вески, я откры­ваю окна.

Вот именно! Ты про­ли­ва­ешь свет туда, где была тьма. Так же и тут. Если ты хочешь по-насто­я­щему каяться, испо­ве­до­ваться по истине и меняться, тебе не надо сосре­до­то­чи­ваться только на том, что в тебе плохо. Тебе нужно впу­стить в себя свет. А для этого нужно обра­тить вни­ма­ние на то, что у тебя уже есть свет­лого. И во имя этого света бороться со всей тьмой, кото­рая в тебе есть.

Да, но как это сде­лать? Неужели я буду думать о себе, что вот я такой хоро­ший в том или дру­гом отношении?

Нет. Читай Еван­ге­лие и отме­чай в нем те места, кото­рые уда­ряют тебя в душу, от кото­рых тре­петно дела­ется на сердце, от кото­рых ум свет­леет, кото­рые под­сте­ги­вают твою волю к жела­нию новой жизни. И знай, что в этом слове, в этом образе, в этой запо­веди, в этом при­мере Хри­ста ты нашел в себе искорку Боже­ствен­ного света. И осквер­нен­ная, потем­нев­шая икона, кото­рой ты явля­ешься, про­свет­лела. Ты уже немножко ста­но­вишься похо­жим на Хри­ста, в тебе поне­многу начи­нает про­яв­ляться образ Божий. А если так, то запомни это. Если ты будешь гре­шить, то будешь осквер­нять свя­тыню, кото­рая в тебе уже есть, уже живет, уже дей­ствует, уже рас­тет. Ты будешь тушить в себе образ Божий, тушить свет или окру­жать его тьмой. Этого ты не делай.

Если ты будешь верен тем искрам света, кото­рые в тебе уже есть, то посте­пенно тьма вокруг тебя будет рас­се­и­ваться. Во-пер­вых, там, где свет, тьма уже рас­се­яна. Во-вто­рых, когда ты обна­ру­жишь в себе какую-то область света, чистоты, правды, когда ты смот­ришь на себя и дума­ешь, что ты на самом деле насто­я­щий чело­век, тогда можешь начи­нать бороться с тем, что насту­пает на тебя, подобно вра­гам, насту­па­ю­щим на город, затем­няя этот свет в тебе. Вот ты уже научился почи­тать чистоту, и вдруг в тебе под­ни­ма­ется грязь мыс­лей, телес­ных жела­ний, чувств, чув­стви­тель­но­сти. В этот момент ты себе можешь ска­зать: «НЕТ, я обна­ру­жил в себе искорку цело­муд­рия, искорку чистоты, жела­ние кого-то полю­бить без того, чтобы этого чело­века осквер­нить даже мыс­лью, не говоря уже о при­кос­но­ве­нии. Эти мысли я допу­стить в себе не могу, не стану, буду бороться про­тив них. Для этого я обра­ща­юсь ко Хри­сту и буду кри­чать Ему: «Гос­поди, очи­сти! Гос­поди, спаси! Гос­поди, помоги!». И Гос­подь помо­жет». Но Он не помо­жет тебе прежде, чем ты сам не побо­решься с иску­ше­нием. Есть рас­сказ в жиз­не­опи­са­нии пре­по­доб­ного Анто­ния Вели­кого, как он отча­янно боролся с иску­ше­нием. Боролся так, что, нако­нец, в изне­мо­же­нии упал на землю и лежал без сил. Вдруг перед ним явился Хри­стос, и, не имея сил под­няться к нему, Анто­ний Ему гово­рит: «Гос­поди, где же Ты был, когда я так отча­янно боролся?». Хри­стос ему отве­тил: «Я стоял неви­димо рядом с тобой, гото­вый всту­пить в бой, если бы ты только сдался. Но ты не сдался, и ты победил».

Первая исповедь[11]

Из алтаря вышел отец Михаил с кре­стом и кни­гой в руках. Алеша опять вни­ма­тельно всмот­релся в него. Кажется, отец Михаил был еще строже, чем на улице.

Отец Михаил начал читать молитвы к испо­веди. “А может, уйти? – вдруг поду­мал Алеша. -

Ну почему он дол­жен идти на эту испо­ведь, если у него нет ника­кого жела­ния?..” И все же уйти было невоз­можно: рядом были бабушки, Лиза, дядя Сережа, да и сам отец Михаил… Куда он денется от них от всех сего­дня, зав­тра, послезавтра?..

Но вот общие молитвы кон­чи­лись, и отец Михаил начал испо­ве­до­вать каж­дого в отдель­но­сти. Алеша выта­щил листо­чек, на кото­ром, по совету бабушки, напи­сал свои грехи, кото­рые смог вспом­нить. Спи­сок был длин­ный. Пона­чалу шли грехи, созна­ваться в кото­рых было как-то не очень стыдно: гор­дился перед дру­гими, сер­дился, дрался… Зато потом начи­на­лось такое… Обма­ны­вал, без спроса брал чужое, под­ли­зы­вался к силь­ным, мучил живот­ных… И это было еще не все…

Алеша смот­рел на свой спи­сок и думал: а ведь он, по сло­вам всех зна­ко­мых, не такой уж пло­хой чело­век. Так откуда взя­лось столько дрян­ных поступ­ков? И ведь все это его, его дела, слова и мысли!.. Все это дей­стви­тельно совер­шил он, маль­чик всего-то восьми лет от роду!..

А толпа народа на испо­ведь ста­но­ви­лась все реже. Вот уже перед ним всего два или три чело­века. И вновь при­шла мысль: “Если сей­час уйти – никто обо мне не узнает ничего пло­хого! Ведь можно и не сего­дня испо­ве­даться, а денька через три…” Но дру­гой голос, где-то в самой глу­бине, гово­рил: “А Федору Овсян­ни­кову легко было, когда он под вра­же­скими пулями лежал? Но Гос­подь его спас… И тебя спа­сет. Только ты потерпи…”

Но вот уже и послед­нему перед Але­шей чело­веку отец Михаил дал поце­ло­вать крест, Еван­ге­лие… Алеше стало всем тошно на душе.

Вот и его оче­редь идти…

Какими-то дере­вян­ными ногами он доко­вы­лял до отца Миха­ила. Листо­чек со спис­ком гре­хов был зажат в руке, но он о нем забыл. Во рту у него пере­сохло, и он понял, то не смо­жет ска­зать ни еди­ного слова.

Он стоял и мол­чал, и только чув­ство­вал, что голова его сама собой опускается.

– В пер­вый раз, Алеша? – вдруг услы­шал он над собой мяг­кий голос священника.

Он кив­нул, и голова его опу­сти­лась еще ниже на грудь.

– Пони­маю я тебя, доро­гой мой, – ска­зал отец Михаил. – Сам я тоже когда-то впер­вые при­шел на испо­ведь, а ска­зать ничего не могу. Как мне стыдно-то было – ужас! А потом думаю: чего я сты­жусь? Гре­шить-то ведь не сты­дился! Так ведь это гре­шить стыдно, а испо­ве­даться в гре­хах, наобо­рот, хорошо!.. Да Гос­подь, к тому же и так каж­дый мой посту­пок знает, каж­дую мысль!.. И зачем мне от сво­его Спа­си­теля скры­ваться? Ведь Он на землю при­шел, чтобы меня от греха спа­сти!.. Зна­ешь, поду­мал так, и сразу мне легче стало…

Странно. Свя­щен­ник гово­рил о себе, но Алеше тоже стало легче, как будто это было и о нем. Он достал свой листо­чек и стал говорить:

– Гор­дился перед дру­гими… Сер­дился на всех… Дрался много раз, и с Мить­кой Колоб­ко­вым тоже… Без спроса… – тут он замол­чал, но потом набрал воз­духа и про­из­нес: – Без спроса брал чужое… Обма­ны­вал… К силь­ным ребя­там под­ли­зы­вался… Живот­ных мучил…

Он гово­рил долго, пока не про­чи­тал весь спи­сок. Но вот назван и послед­ний грех. Он чув­ство­вал, как по лицу и по спине стру­ится горя­чий пот. Но что же ничего не слышно? Может, отец Михаил не знает, что с ним делать?

Он под­нял глаза и быстро взгля­нул на свя­щен­ника. Взгля­нул – и невольно задер­жал взгляд: на него смот­рели любя­щие и какие-то лучи­стые глаза отца Михаила.

– Видишь, и совсем это не страшно, – ска­зал отец Михаил. – Ведь Гос­подь нам в каж­дом доб­ром деле помо­гает. Вот и ты с Его помо­щью начал этот чуд­ный труд пока­я­ния… А теперь поста­райся поменьше грешить…

Он взял из рук Алеши листо­чек с гре­хами, порвал его и отдал Алеше.

– Это сожги, – ска­зал он. Потом накрыл чем-то Але­шину голову, про­чи­тал над ним молитву, дал поце­ло­вать крест и Еван­ге­лие, благословил.

– Бла­го­слов­ляю зав­тра на Литур­гии при­ча­ститься Свя­тых Хри­сто­вых Таин, – услы­шал Алеша его голос.

…Алеша сидел на лавочке и отды­хал, как будто только что носил тяже­лые камни. Прав был отец Михаил: пока­я­ние – это труд, и труд нелег­кий. Зато когда чело­век его совер­шает, на душе ста­но­вится мирно и тихо, будто после штор­мо­вого моря твой кораб­лик вошел в тихий – пре­ти­хий залив…

Воспряньте и ободритесь![12] Вместо заключения

«Чада, вос­пряньте и обод­ри­тесь: велика милость и любовь Сына Моего к каю­щимся. Для того Он, без­греш­ный, и взо­шел на Крест, дабы иску­пить грехи всего мира. Каж­дый из вас пусть с несум­нен­ной надеж­дой при­хо­дит к Нему на Испо­ведь, ибо тако­вых есть Цар­ствие Божие. Никто из при­сту­па­ю­щих к Спа­си­телю с откры­тым серд­цем и сокру­шен­ной душой не отой­дет от Испо­веди не исце­лен­ным и не уте­шен­ным. Если же вы гото­ви­тесь к все­ис­це­ля­ю­щему Таин­ству пер­вый раз, то испол­ните бла­гие Мои наказы:

•  Вос­по­мя­нув грехи свои, поло­жите напе­ред испо­ве­до­вать самые тяж­кие и постыд­ные, нимало своей вины не ума­ляя и себя не оправ­ды­вая; ибо грехи постыд­ные сты­дом испо­ве­да­ния сожигаются.

•  Пот­щи­тесь прежде Испо­веди про­ник­нуться нена­ви­стью и даже отвра­ще­нием к соде­ян­ным пре­гре­ше­ниям. Ведайте: кто свои грехи воз­не­на­ви­дит до смерти, тому они про­щены будут, и он к ним пусть не воз­вра­ща­ется. Сие отно­сится ко гре­хам тяж­ким и смерт­ным, пер­вые из кото­рых – нена­висть, кле­вета, воров­ство, сра­мо­сло­вие и им подобные.

•  Об осо­знан­ных и рас­ка­ян­ных гре­хах паче меры не скор­бите, да не впа­дете в уны­ние и отча­я­ние, что хуже смерти. Знайте, что Боже­ствен­ный Сын Мой подъял на Себя бремя тяж­ких гре­хов ваших, когда возо­пил на Кре­сте: «Боже Мой, Боже Мой! Для чего Ты Меня оста­вил?» (Мф. 27:46). Так изрек Он, дабы никто из вас уже не был остав­лен бла­го­да­тью Божией.

•  Веруйте совер­шенно, что искренно и чисто испо­ве­дав­шись, вы при­мете в сем Таин­стве цели­тель­ную силу Свя­того Духа. Эта сила, осе­нив вас, грехи пожжет, кро­во­то­ча­щую язву сердца увра­чует, душу вашу воз­ро­дит к тво­ре­нию бла­гих дел, про­ти­во­по­лож­ных отпу­щен­ным гре­хам вашим, ради славы имени Гос­пода нашего Иисуса Христа.

•  Испол­ните речен­ное вам, Я же умолю Сына Моего, да спо­до­бит вас при­ча­ще­ния Живо­тво­ря­щих Тела и Крови Своих и пре­бу­дет с вами вовек. Не отступлю от вас и покрою Своим омо­фо­ром от вся­кого зла, только при­бе­гайте ко Мне в молит­вах во все дни жизни вашей».

•  … «И еще малень­кий совет чита­те­лям: под­хо­дите к Испо­веди так, как если бы она была пер­вая и послед­няя. Дано ли кому знать, что день гря­ду­щий нам гото­вит? Бойся даже мысли слу­ка­вить свя­щен­нику: Бог видит все и наши мысли знает напе­ред. Выш­него Судию обма­нуть невоз­можно, неис­крен­ний на Испо­веди обма­ны­вает лишь сам себя».

•  «Пусть меня весь мир осу­дит – Ты, Гос­поди, не осуди», – с таким рас­по­ло­же­нием подо­бает при­сту­пать ко кре­сту и Еван­ге­лию. Дей­стви­тельно, осуж­дая себя самих, мы вся­кий раз отхо­дим от Испо­веди оправ­дан­ные и поми­ло­ван­ные Богом».

Молитвы о детях

Молитва ко Пре­свя­той Бого­ро­дице, состав­лен­ная в жен­ском мона­стыре города Шуи, Ива­нов­ской области

Матерь Божия, введи меня во образ Тво­его небес­ного мате­рин­ства. Увра­чуй душев­ные и телес­ные раны чад моих (имена), моими гре­хами нане­сен­ные. Вру­чаю дитя мое все­цело Гос­поду моему Иисусу Хри­сту и Тво­ему, Пре­чи­стая, небес­ному покровительству.

Аминь.

Молитва ко Ангелу-хра­ни­телю детей

Свя­тый Ангеле-хра­ни­телю моих чад (имена), покрый их твоим покро­вом от стрел демона, от глаз обо­льсти­теля и сохрани их сердце в ангель­ской чистоте.

Аминь, аминь, аминь.

О вос­пи­та­нии детей доб­рыми христианами

Молитва роди­те­лей ко Гос­поду Богу

Боже, наш мило­сти­вый и небес­ный Отче! Поми­луй наших детей (имена), за кото­рых мы сми­ренно молим Тебя и кото­рых пре­даем на Твое попе­че­ние и защиту. Вложи в них креп­кую веру, научи их бла­го­го­веть перед Тобою и удо­стой их крепко любить Тебя, нашего Созда­теля и Спа­си­теля. Направь их, Боже, на путь истины и добра, чтобы они все делали во славу Тво­его имени. Научи их бла­го­че­стиво и доб­ро­де­тельно жить, быть доб­рыми хри­сти­а­нами и полез­ными людьми. Дай им здра­вие душев­ное и телес­ное и успех в тру­дах. Избавь их от хит­рых коз­ней диа­вола, от мно­го­чис­лен­ных соблаз­нов, от сквер­ных стра­стей и от вся­ких нече­сти­вых и бес­по­ря­доч­ных людей. Ради Тво­его Сына, Гос­пода нашего Иисуса Хри­ста, по молит­вам Его Пре­чи­стой Матери и всех свя­тых при веди их к тихой при­стани Тво­его веч­ного Цар­ства, чтобы они со всеми пра­вед­ными все­гда бла­го­да­рили Тебя с еди­но­род­ным Твоим Сыном и живо­тво­ря­щим Твоим Духом.

Аминь.

Молитва о чадах ко Христу-Спасителю

Гос­поди Иисусе Хри­сте, буди милость Твоя на детях моих (имена), сохрани их под кро­вом Твоим, покрый от вся­кого лука­вого похо­те­ния, отжени от них вся­кого врага и супо­стата, отверзи им уши и очи сер­деч­ныя, даруй уми­ле­ние и сми­ре­ние серд­цам их.

Гос­поди, все мы созда­ние Твое, пожа­лей детей моих (имена), и обрати их на покаяние.

Спаси, Гос­поди, и поми­луй детей моих (имена) и про­свети их ум све­том разума Еван­ге­лия Тво­его и настави их на стезю запо­ве­дей Твоих и научи их, Спасе, тво­рити волю Твою, яко Ты еси Бог наш.

Аминь.

Молитва ко Гос­поду Богу, состав­лен­ные пре­по­доб­ным Амвро­сием Оптин­ским.

Гос­поди, Ты Един вся веси, вся можеши и всем хощеши спа­стись и в разум Истины прийти. Вра­зуми чадо мое (имя) позна­нием истины Твоей и воли Твоея Свя­тыя, укрепи его ходити по запо­ве­дям Твоим и мене греш­ного помилуй.

Аминь.

Мило­серд­ный Гос­поди, Иисусе Хри­сте, Тебе вру­чаю чадо мое, кото­рого Ты даро­вал мне, исполни моле­ние мое.

Прошу Тебя, Гос­поди, спаси его путями, кото­рые Ты Сам зна­ешь. Сохрани его от поро­ков, зла, гор­до­сти, и да не кос­нется души его ничто, про­тив­ное Тебе. Но веру, любовь и надежду на спа­се­ние даруй ему, и да будет свят и непо­ро­чен пред Богом его жиз­нен­ный путь.

Бла­го­слови его, Гос­поди, да стре­мится он каж­дую минуту жизни своей испол­нить Твою Свя­тую волю, дабы Ты, Гос­поди, мог все­гда пре­бы­вать с ним Духом Твоим Святым.

Гос­поди, научи его молиться Тебе, дабы молитва была ему опо­рою, отра­дою в скор­бех и уте­ше­нием жизни его, и дабы молит­вою его спа­са­лись и мы, его родители.

Ангелы Твои да хра­нят его всегда.

Да будет чадо мое чутко к горю ближ­них своих, и да испол­нит он Твою запо­ведь любви. И если согре­шит он, то спо­доби его, Гос­поди, при­не­сти пока­я­ние Тебе, и Ты по Своей неиз­ре­чен­ной мило­сти про­сти его.

Когда же кон­чится жизнь его зем­ная, то возьми его в Свои Небес­ные Оби­тели, куда пусть ведет он с собой и дру­гих рабов Твоих избранных.

Молит­вами Пре­чи­стыя Матери Твоея Бого­ро­дицы и Прис­но­девы Марии и свя­тых Твоих (пере­чис­ля­ются все свя­тые семьи), Гос­поди, поми­луй нас, яко пре­п­ро­слав­лен еси со Без­на­чаль­ным Твоим Сыном и с Пре­свя­тым и Бла­гим и Живо­тво­ря­щим Твоим Духом, ныне и присно, и во веки веков.

Аминь.

О вос­пи­та­нии детей доб­рыми хри­сти­а­нами молятся тем свя­тым роди­те­лям, кото­рые сумели вос­пи­тать чад своих в вер­но­сти ко Хри­сту: роди­те­лям пре­по­доб­ного Сер­гия – пре­по­доб­ным Кириллу и Марии; матери юных дев-муче­ниц Веры, Надежды и Любови – свя­той муче­нице Софии; матери бла­жен­ного Авгу­стина, свя­ти­теля Иппо­ний­ского – свя­той Монике.

 

При­ме­ча­ния

[1] Пестов Н.Е. Путь к совер­шен­ной радо­сти. М., 1997. С. 20–23.

[2] Про­то­и­е­рей Арте­мий Вла­ди­ми­ров. Моя пер­вая испо­ведь. М., 1998. С. 109.

[3] Дер­зость началь­нику на шкан­цах усу­губ­ляет нака­за­ние, так как шканцы на воен­ном судне счи­та­ются как бы свя­щен­ным местом. – Прим. автора.

[4] Ста­ню­ко­вич K.M. Избран­ные про­из­ве­де­ния. М., 1953. С. 297–298, 300–301.

[5] Архи­манд­рит Софро­ний. Ста­рец Силуан Афон­ский. М., 1996. С. 304.

[6] Каять – 1) бра­нить, пори­цать; 2) обви­нять с сожа­ле­нием. Пол­ный цер­ковно-сла­вян­ский сло­варь. Про­то­и­е­рей Г. Дья­ченко.

[7] Архи­манд­рит Софро­ний. Ста­рец Силуан Афон­ский. М., 1996. С. 302.

[8] См.: Дет­ская испо­ведь. Прак­ти­че­ские советы для свя­щен­ни­ков и роди­те­лей. М., 1997.

[9] Чудо испо­веди. Непри­ду­ман­ные рас­сказы. М., 2001. С. 25–26.

[10] Чудо испо­веди. Непри­ду­ман­ные рас­сказы. М., 2001. С. 27–29.

[11] Маля­гин В. Пер­вая испо­ведь. Повесть об Алеше. Москва, 2000.

[12] Про­то­и­е­рей Арте­мий Вла­ди­ми­ров. Моя пер­вая испо­ведь. М., 1998. С. 101–102.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

2 комментария

  • wella, 10.09.2017

    Неболь­шой пример…

    Ребенка до года начали при­но­сить после кре­ще­ния в храм. Сна­чала малыш уже при входе начина горько пла­кать. Доб­рые его роди­тели сна­чала выбе­гали из храма после пер­вых же его слез. Но потом они, тер­пе­ливо и желая ребе­ночку спа­се­ния, все равно при­хо­дили с ним каж­дое вос­кре­се­нье к при­ча­стию. С каж­дым разом он все меньше пла­кал. А потом и вовсе пере­стал пла­кать. Навык — вели­кая вещь! И спа­сибо этот ребе­но­чек ска­жет когда-то роди­те­лям — за их муже­ство и терпение.

    Между про­чим, роди­тели не воцер­ко­в­лены были. В храм захо­дили только ино­гда. А мама, кото­рая могла в храм зайти в брюч­ках, в пер­вые при­ходы в храм про­сила косынку в цер­ков­ной лавке, купила себе косыночку…

    Потря­са­юще. Муж и жена, не име­ю­щие прак­тики посе­ще­ния храма, стали регу­лярно ходить на службу! Вот так Гос­подь управляет…

    Ответить »
  • wella, 10.09.2017

    Чтобы ребе­нок понял пра­вильно, что такое испо­ведь, много не надо.

    Пер­вое, при­мер роди­те­лей. Если он видит, что его роди­тели регу­лярно под­хо­дят к испо­веди, про­сит обя­за­тельно — зачем это.Внимательный роди­тель, конечно, на при­мере рас­ска­жет, что да как.

    Вто­рое, попав к вни­ма­тель­ному батюшке, кото­рый не нач­нет ругать и стра­щать, мол, ты зачем это сде­лал, а наобо­рот, мягко и с любо­вью под­ска­жет, как пра­вильно сде­лать, ребе­нок потом снова захо­чет к нему попасть.

    Но глав­ное в этом — вни­ма­ние роди­те­лей к сво­ему чаду. Рас­скажу об одном примере.

    В этой семье девочка была позд­ним ребен­ком. Несколько раз была на грани смерти (это тоже тема для отдель­ного рас­сказа). Но с пер­вых дней своей жизни она знала, что такое при­ча­стие. С роди­те­лями в храме она была каж­дое вос­кре­се­нье. Даже когда пошла в дет­сад, в школу, дома в вос­кре­се­нье ей было даже как-то неудобно быть дома. Как она узнала, что такое испо­ведь? Про­сто одна­жды, когда при­шло время (7 лет), роди­тели под­вели ее к батюшке, кото­рого она знала с пер­вых дней своей жизни, а он про­сто зада­вал вопросы. Девочка, дове­ряя батюшке, про­сто отве­чала честно — ее так приучили.

    Тут, вроде, все понятно — ребе­нок рос в воцер­ко­в­лен­ной семье. А что делать там, где из двух роди­те­лей один пони­мает, что зна­чит испо­ведь и причастие?

    Если вы только ждете ребенка, то посту­пите, как эти родители.

    Если ребе­нок уже родился, нач­ните ходить в храм, к испо­веди. Дитя при­вык­нет, и будет потом делать так, как его родители.

    Ему уже 7–10-12? Слож­нее, но все воз­можно. Осо­бенно, если вы захо­тите этого.  Пода­вайте лич­ный при­мер. Но ни в коем слу­чае не надо застав­лять его это делать, пугать, устра­шать и т.д.

     

    Ответить »
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки