Дмитрий Шеваров: «Двенадцать поэтов 1812 года»

Дмитрий Шеваров: «Двенадцать поэтов 1812 года»

(15 голосов5.0 из 5)

“Две­на­дцать” в биб­лей­ской нуме­ро­ло­гии озна­чает число избран­ни­ков.  Это число неслу­чайно и для рус­ской исто­рии и лите­ра­туры. 1812 год вос­пели 12 рус­ских поэтов. Имена неко­то­рых высе­чены в Храме Хри­ста Спа­си­теля среди имен героев.

Прямой репортаж из 1812-го

Если  вы увле­чены  той эпо­хой, ее роман­ти­кой, геро­и­кой и поэ­зией и хотели бы увлечь ею ребенка-стар­ше­класс­ника или сту­дента – реко­мен­дуем про­честь эту неве­ро­ят­ную книгу.

Ни строго вос­пи­ты­ва­ю­щим, ни сурово поуча­ю­щим чте­ние “Две­на­дцать поэтов 1812 года” точно не будет. Но с моло­дым чело­ве­ком это живое слово смо­жет заго­во­рить внят­ным его сердцу язы­ком, при­чём о близ­ких ему пред­ме­тах. Каких? Читайте и узна­вайте вместе.

Чистоте, нрав­ствен­но­сти, бла­го­род­ству, вер­но­сти, доб­ро­по­ря­доч­но­сти и мно­гим дру­гим важ­ным  не вет­ша­ю­щим вещам из-под палки детям не научиться ни на прак­тике, ни в тео­рии. А вот читая о сверст­ни­ках из дру­гого сто­ле­тия – можно попытаться.

i 020 - Дмитрий Шеваров: «Двенадцать поэтов 1812 года»
Поэт Нико­лай Гнедич

Чем зна­ме­на­те­лен для рус­ской куль­туры 1812 год?  «Под созвез­дием пол­ко­вод­цев слу­жило созвез­дие поэтов… Поэтам было о чем вспом­нить после войны. Но вот стран­ность…»  – немно­гие из них оста­вили вос­по­ми­на­ния о пережитом.

Почему? Воз­можно, этот вопрос и побу­дил автора про­ве­сти сво­его рода  «жур­на­лист­ское рас­сле­до­ва­ние» и напи­сать целую книжку.

Книга Дмит­рия Ген­на­дье­вича Шева­рова «12 поэтов 1812 года» не нова, она вышла в изда­тель­стве «Моло­дая гвар­дия» в 2014 году в серии «ЖЗЛ». И есть осно­ва­ние наде­яться, что к 210-летию важ­ного для Рос­сии исто­ри­че­ского собы­тия “12 поэтов…” ждёт пере­из­да­ние. Так что сле­дите за ново­стями, не пропустите.

Про­ве­рен­ная вре­ме­нем серия «Жизнь заме­ча­тель­ных людей» сразу настра­и­вает чита­теля на нон-фикшн: лет 30 назад мы не знали такого жанра, но книж­ками из “ЖЗЛ” зачитывались.

Вот и в «12 поэтах…» чита­теля не то что не усып­ляет доку­мен­та­ли­стика, а сби­вает с ног стре­ми­тель­ная «репор­таж­ность». Досто­вер­ность повест­во­ва­ния  не поз­во­ляет  усо­мниться: писа­тель и жур­на­лист Дмит­рий Шева­ров ничего не присочинил.

Его герои  не при­ду­маны, они были на самом деле. И 1812 год с его  все­на­род­ным подъ­емом, побе­дами и исто­ри­че­скими оплош­но­стями – был. И мысли, и чая­ния, и надежды, и свер­ше­ния – были. И поэ­зия – была. И будет.

Под ядрами с Жуковским

i 037 - Дмитрий Шеваров: «Двенадцать поэтов 1812 года»Эффект при­сут­ствия автора на свет­ских рау­тах, в про­вин­ци­аль­ной раз­ме­рен­ной  повсе­днев­но­сти, на местах сра­же­ний абсо­лютно полный.

Такие све­де­ния невоз­можно раз­до­быть только из бумаж­ных источ­ни­ков, почерп­нуть  в тишине архива или библиотеки.

Писа­тель про­ни­кает в ари­сто­кра­ти­че­ские дома сто­лицы, в отда­лен­ные уезд­ные усадьбы, загля­ды­вает в поход­ные палатки биваков.

Бывает он и на поле боя, только чудом  не постра­дав от пушеч­ных ядер, и порой – осо­бенно когда он раз­гу­ли­вает  в дыму вме­сте с бли­зо­ру­ким Жуков­ским – все­рьез опа­са­ешься за его жизнь.

Сло­вом, он повсюду – не теряя ни минуты, сни­мает ред­кие кадры, пано­рамы и круп­ные планы и на ходу подробно рас­спра­ши­вает очевидцев.

Оче­видно, исто­ри­че­ские собы­тия вол­нуют репор­тёра не так сильно, как про­ис­хо­дя­щее  у героев  дома, на дру­же­ском пиру, у  поход­ного очага. Ему  инте­ресны сами участ­ники мира и войны, их отно­ше­ния, виде­ние вре­мени и себя в нём.

Тон  книги – не все­гда бод­рый, эмо­ци­о­наль­ный и спе­ша­щий вслед за геро­ями.  В повест­во­ва­нии  – пре­иму­ще­ственно раз­ме­рен­ное тече­ние вре­мени, неспеш­ные беседы у камелька. И, как ска­зали бы англи­чане, время дей­ствия – насто­я­щее продолженное.

Часто про­те­кает оно в радо­сти эпи­сто­ляр­ных раз­го­во­ров, и никого не сму­щает, что ответы друга или пред­мета сер­деч­ной при­вя­зан­но­сти могут доби­раться поч­той по неделе, а то и по месяцу.

Инте­ресно, как и о чем писали бы герои 1812 года друг другу, будь у них быст­рый Интер­нет и воз­мож­ность ски­ды­вать фото по WhatsApp, не обед­нило ли бы это их слог, чув­ства и вооб­ра­же­ние? Что-то под­ска­зы­вает, что нет.

По боль­шому счёту, изме­ни­лась форма эпи­стол – что-то внеш­нее, эти­кет­ное, но форма не дик­тует содер­жа­ния. А содер­жи­мое  мыс­лей и чая­ний пре­крас­ных юных голов из девят­на­дца­того сто­ле­тия при­мерно то же. Изящ­ная и вет­ре­ная бол­товня запро­сто сосед­ствует  с глу­бо­кими раз­ду­мьями о веч­ном  и ост­ро­ум­ными бытописаниями.

Молодо и опрометчиво

Похоже, в Рос­сии 1812-го Дмит­рий Шева­ров про­вел не один день. Иначе как объ­яс­нить тот факт, что он успел при­об­ре­сти столько дру­же­ских свя­зей – с кем-то при­я­тель­ство­вать, а в чьё-то окру­же­ние запро­сто войти в каче­стве доб­рого зна­ко­мого.  В неком узком  кругу он даже при­об­рёл репу­та­цию пове­рен­ного тайн и близ­кого друга.

Видимо, в ХIХ веке Дмит­рий Ген­на­дье­вич не про­сто обжился – его радушно встре­тили, там он почув­ство­вал себя своим и с удо­воль­ствием задержался.

bat2 - Дмитрий Шеваров: «Двенадцать поэтов 1812 года»
Поэт Кон­стан­тин Батюшков

Иначе зачем бы так откро­вен­ни­чать с ним Жуков­скому, Батюш­кову, Гне­дичу и про­чим пер­со­на­жам, к кото­рым и сам он про­никся искрен­ней привязанностью?

Не зря же ему дове­ряют пота­ен­ные мысли, сокро­вен­ные чув­ства, порывы и стрем­ле­ния все эти заме­ча­тель­ные люди.

И Дмит­рий Ген­на­дье­вич  с долж­ной долей сер­деч­ного такта и цело­муд­рия  пове­ряет нам сек­реты, скры­тые мотивы поступ­ков, сомне­ния, раз­мыш­ле­ния и оза­ре­ния поэтов 1812 года и иже с ними.

Можно пред­по­ло­жить, чем при­вле­кает его эпоха – проч­ность и осно­ва­тель­ность дру­же­ства и дру­гая глу­бина и лирика любви, не свой­ствен­ная нашему вре­мени, соче­та­ются в ней  с голо­во­кру­жи­тель­ным лег­ко­мыс­лием, юно­стью, бес­печ­но­стью и упо­и­тель­ной горяч­но­стью сердец.

Один из героев  книги Петр Вязем­ский  в пере­писке вос­кли­цает: «Тогда всё было как-то молодо и опро­мет­чиво: так много было весё­ло­сти и ост­ро­умия, что не знали, как сбы­вать их. Стре­ляли ими зря в про­тив­ни­ков и непри­я­те­лей, как ни попало».

Для автора важны и те вещи,  кото­рыми его непри­ду­ман­ные пер­со­нажи нико­гда не шутили.

«…Тут, конечно, про­пасть в две­сти лет даёт о себе знать. Нам уже через нее не пере­прыг­нуть. Сколько свя­тынь у Батюш­кова и его ровес­ни­ков: дружба, Оте­че­ство, сынов­ний долг», –  раз­ду­мы­вает над уви­ден­ным во время своей коман­ди­ровки в 1812‑й Д. Шеваров.

Кстати,  сам он в обжи­том поза­про­шлом веке радостно гостит, но не застре­вает. Новое  и ста­рин­ное время не линейны, они как волны на полот­нах Айва­зов­ского, пере­ме­шаны пластами.

Вот Кон­стан­тин Батюш­ков  в пол­ном здра­вии и бод­ро­сти духа про­сит друга разо­слать его письма и достать бумаги и хоро­шего табаку.

А вот он безум­ный и отре­шен­ный в своем име­нии, вдали от дру­зей и мира, кото­рый вскоре поки­нет… А вот счаст­ли­вый Дмит­рий Шева­ров про­бе­гает под дождем с чудом захва­чен­ной  в совет­ском мага­зине коляс­кой для дочки, а рядом откры­вают памят­ник Батюшкову.

Всё это про­ис­хо­дит одно­вре­менно, стре­ми­тельно и тут же смы­ва­ется новыми вре­мен­ными вол­нами. И надо поста­раться, чтобы успеть. Чтобы вдо­воль налю­бо­ваться на лес­си­ро­воч­ное письмо про­дол­жен­ного насто­я­щего. Вот и дума­ешь: чьи это лес­си­ровки, автора или Создателя?

Патриотизм с ломтём арбуза

Есть в книге и при­меты вре­мени, кото­рые не сти­ра­ются в новом веке.  Автор  раз­мыш­ляет между строк о неиз­мен­ном лукав­стве поли­тики,  управ­ля­е­мо­сти обще­ствен­ного мне­ния, внут­рен­ней сво­боде оди­но­чек и пуга­ю­щей, хао­тич­ной силе толпы. Ничего нового, но до чего узнаваемо!

Теперь, когда  в раз­го­воре или ново­стях речь зай­дет про неуправ­ля­е­мый спон­тан­ный пат­ри­о­тизм, до кото­рого и сего­дня много охот­ни­ков, мне долго будет пред­став­ляться коло­рит­ный шева­ров­ский пер­со­наж Сер­гей Глинка с его вер­но­под­дан­ни­че­ской речью.

Поэт, собрав толпу,  гово­рит и вдох­но­венно раз­ма­хи­вает лом­тем арбуза перед зева­ками. Таким уви­дел и запе­чат­лел его Дмит­рий Шева­ров нака­нуне входа фран­цу­зов в Москву 1812-го.

Пред­ставьте: Напо­леон близко, в пер­во­пре­столь­ной настро­е­ние конца света. Слухи, слухи, мало что известно о реаль­ном поло­же­нии дел. Силь­ными мира сего Москва заочно при­го­во­рена. И тут же – энту­зи­азм и эйфо­рия народ­ных ора­то­ров, порой дохо­дя­щие до абсурда.

i 033 - Дмитрий Шеваров: «Двенадцать поэтов 1812 года»

Сколько горя­чих, пла­мен­ных речей про­из­не­сено! Сколько раз­ве­шено  по  сто­лице  пыл­ких гра­до­на­чаль­ствен­ных про­кла­ма­ций  с несбы­точ­ными обе­ща­ни­ями и бод­рыми при­зы­вами! Не под­лили ли они масла в огонь?  Пом­ним: вскоре Москва сгорела…

Читая книгу, ловишь себя на том, что мед­лишь – и с тру­дом рас­ста­ешься с про­чи­тан­ным – и заново наде­ешься ока­заться среди этих милых и стран­ных, а порой тра­ги­ко­мич­ных героев. С каж­дой стра­ни­цей они дела­ются более понят­ными и близкими.

Хочется спро­сить у Дмит­рия Ген­на­дье­вича – как там с аккре­ди­та­цией, в 1812‑м? И – нельзя ли вос­поль­зо­ваться его маши­ной вре­мени, чтобы разок туда загля­нуть? В том золо­том  поэ­ти­че­ском  веке  оста­ется немало тех, кого было бы инте­ресно про­ин­тер­вью­и­ро­вать и о мно­гом расспросить.

Да, и  с маши­ной вре­мени всё более-менее понятно. Дмит­рий Шева­ров её не изоб­ре­тал, про­сто взял и открыл:

«… О чём-то мы дога­ды­ва­емся. В могу­чем и неж­ном шеле­сте лип нам слы­шится шелест Боль­шого времени. 

Чтобы при­кос­нуться к 1812 году, не надо ничего фан­та­зи­ро­вать – доста­точно при­ло­жить ладонь к стволу трех­сот­лет­ней липы».

Автор оста­вил много про­стран­ства для иссле­до­ва­ний охот­ни­кам подоб­ных «репор­та­жей». Ну же, юные, дотронь­тесь до коры, оку­ни­тесь в дре­вес­ный кро­во­ток вре­мени – и пишите.

Письма, теплые от принтера

В школь­ной про­грамме  поэты допуш­кин­ской и пуш­кин­ской поры пред­стают позе­ле­нев­шими от вре­мени памят­ни­ками, они замерли на непо­движ­ных постаментах.

Шева­ров не ожив­ляет ни памят­ники, ни тени. Не ста­вит перед  чита­те­лем вос­ко­вые фигуры, отда­лённо похо­жие на оригинал.

Его инте­ре­суют только живые люди.  И в этом бес­цен­ность прозы Шева­рова для моло­дого чита­теля,  стар­ше­класс­ника и студента.

Он как будто дого­няет поэтов 1812-го и их дру­зей с блок­но­том и каме­рой, ведь его герои – очень подвиж­ные, каж­дый занят своим делом и не желает  сто­ять на месте, как монумент.

Они сдру­жи­ва­ются и ссо­рятся, влюб­ля­ются и рас­ста­ются, женятся и теряют близ­ких, сдают в пользу опол­че­ния  всё – вплоть до сто­ло­вых  сереб­ря­ных ложек,  пишут стихи на клоч­ках  и соби­рают неза­будки, воюют на поле боя и уми­рают – и всё по-настоящему.

Ока­зы­ва­ется, эти извест­ные лич­но­сти из энцик­ло­пе­дий и учеб­ни­ков совер­шали глу­по­сти, разо­ря­лись и слу­чайно бога­тели, чудили, ост­рили, тру­нили друг над дру­гом  и сами попа­дали в неле­пые поло­же­ния, – и, кажется, жили весе­лей и раз­но­об­раз­ней, чем их сверст­ники сегодня.

Они не сочи­няли писем арха­ич­ным язы­ком, а в пере­писке и лично вели  вполне  обыч­ные – чело­ве­че­ские – сер­деч­ные разговоры.

Влюб­лен­но­сти и армей­ская бра­вада, стрем­ле­ние бежать на край света – в Аме­рику, Испа­нию и про­чее упо­и­тель­ное маль­чи­ше­ство, – все эти штрихи  рисуют вовсе не чопор­ных поко­ри­те­лей свет­ского обще­ства  в сюр­ту­ках с длин­ными фал­дами у клавесина.

shevarov dmitrijj gennadevich 0 - Дмитрий Шеваров: «Двенадцать поэтов 1812 года»
Дмит­рий Шева­ров, писатель

Маль­чики  1812-го – живые, насто­я­щие, хотя взрослы и рас­су­ди­тельны не по сего­дняш­нему. Для совре­мен­ника это, пожа­луй, откры­тие.  Вот что гово­рит об этом автор:

«Если бы мы не счи­тали заве­домо арха­ич­ным того, кто появился на свет в восем­на­дца­том веке, то Батюш­кова читали бы сей­час в метро.

Осо­бенно его письма другу юно­сти Нико­лаю Гне­дичу. Эти письма кажутся только рас­пе­ча­тан­ными из элек­трон­ной почты, еще стра­ницы теп­лые от принтера.

Ныр­нув в эту пере­писку двух дру­зей, нынеш­ние два­дца­ти­лет­ние с удив­ле­нием при­знали бы в Косте Батюш­кове сво­его приятеля».

Сло­вом, юный чита­тель узнает из книги не только  массу полез­ных фак­тов и зани­ма­тель­ных исто­рий  о заме­ча­тель­ных людях, но и мно­гое почерп­нет между строк – о том, как были юны, дру­жили, любили, верили в Бога и защи­щали Оте­че­ство их предшественники.

А эти све­де­ния для моло­дых людей, ныне обкра­ден­ных вир­ту­аль­ным обще­нием,  с дефи­ци­том живого раз­го­вора и пол­но­цен­ной сер­деч­ной жизни, сверхнеобходимы.

Кстати, проза Шева­рова застав­ляет заду­маться, а суще­ствует ли на самом деле вир­ту­аль­ное обще­ние, кото­рое всяк кри­ти­кует – или это миф? В девят­на­дца­том сто­ле­тии  ведь тоже обща­лись на рас­сто­я­нии, подолгу не видя собеседника.

Но и вчера, и сего­дня реа­лии те же: насто­я­щие люди, насто­я­щие чув­ства, насто­я­щие жиз­нен­ные исто­рии, невы­ду­ман­ная радость и боль.

«Всё  мне памятно и живо»

Читая «Две­на­дцать поэтов 1812 года», под­да­ешься иллю­зии, что по ходу  повест­во­ва­ния автор легко про­ща­ется с персонажами.

Кажется, их яркие живые фигурки он пере­та­со­вы­вает,  как маль­чишки дви­гают  по столу рас­пис­ных сол­да­ти­ков. Падает один – ничего, на его место в строю сразу встает дру­гой. И – огор­чаться неза­чем: в кар­тон­ной коробке мини­а­тюр­ных сол­дат еще много.

Но – нет, это иллю­зия. Автор то и дело обо­зна­чает для себя и для чита­теля: «сол­да­ти­ков» дви­гает совсем дру­гая Рука. И в ходе Иного – а не автор­ского – Замысла слу­ча­ются стран­ные и чудес­ные сов­па­де­ния и пере­се­че­ния, при­хо­дит неждан­ная помощь.

Даже когда храмы в запу­сте­нии, и в пер­во­пре­столь­ные сорок соро­ков сго­няют лоша­дей, пра­чек и куха­рок, и «подён­ная» работа идёт прямо в алтаре, спа­се­ние не за горами.

Бурей раз­ме­ты­вает пожар, Москва дого­рает, и фран­цузы вскоре поки­нут город, разо­ча­ро­ван­ные. Сло­вом, и ката­клизмы бывают порой спасительны.

Да, но и что-то от захва­ты­ва­ю­щей дет­ской игры  в книге при­сут­ствует. Захва­ты­вают лег­кость языка и то упо­е­ние, с кото­рым Дмит­рий Шева­ров сле­дит за происходящим.

Сло­вом, «оче­ви­дец собы­тий 1812 года»  так вовле­чен в жизнь своих героев, что ему непро­сто с ними рас­статься. Что и гово­рить о читателе?

«Обни­мем их мыс­ленно  в это мгно­ве­ние и поспе­шим про­мол­вить: не бой­тесь, милые дру­зья, – все пули и ядра про­ле­тят мимо вас! А всё, что про­изой­дёт с вами на этой войне, ото­льётся не в пушки, но в Пушкина!..»

– вос­кли­цает автор напо­сле­док, спо­койно остав­ляя поэтов «в той гроз­ной и счаст­ли­вой опас­но­сти» на волю Божью.

Тяготы рас­ста­ва­ния автору и нам отча­сти облег­чает  его хри­сти­ан­ский взгляд на смерть и  посмер­тие. Ведь в пер­спек­тиве веч­ной жизни ничто не поте­ряно, все они, – эти «сол­да­тики», или, как писала Цве­та­ева, «офи­цера», чьи  «кудри и бачки засы­пал снег», – не канули в небы­тие, одна­жды они ещё будут.

Про­дол­жится раз­го­вор Маши Про­та­со­вой и Васи Жуков­ского, Кости  Батюш­кова и Коли Гне­дича, да и самого автора со всеми, кого он при­нял близко к сердцу.

И будет как в строч­ках сочи­не­ний Петра Вяземского –

«…Всё мне памятно и живо.
При­кос­не­тесь вы меня,
Словно вызо­вет огниво
Искр потоки из кремня.

 Дни минув­шие и речи,
Уж замолк­шие давно,
В столк­но­ве­ньи милой встречи
Всё вос­пря­нет заодно,–

Дело попо­лам с бездельем,
Труд сте­пен­ный, неги лень,
Смех и гру­сти за весельем
Набе­га­ю­щая тень.

…Схо­дит всё  бла­гим наитьем
В позд­ний сумрак на меня,
И собы­тьем за событьем
Льется памяти струя…»

Читала вме­сте с вами Вален­тина Патронова

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки