Свя­ти­тель Нико­лай Серб­ский  во время Вто­рой миро­вой войны гово­рил о лжи как об одной из глав­ных при­чин всех чело­ве­че­ских бед­ствий и как о воз­мож­ной при­чине ещё одной миро­вой войны. «Злоба в сердце и ложь на языке, бра­тья мои, стали роком для совре­мен­ного чело­ве­че­ства. Знайте, злоба и ложь – две ведьмы мира – будут тру­диться без устали, чтобы раз­жечь тре­тий миро­вой пожар, страш­ней­ший двух прежних.Боритесь, бра­тья, про­тив злобы и лжи»[1].

Он же видит при­чины всех бед­ствий именно в том, какое место зани­мает ложь в серд­цах чело­ве­че­ских. «А вот вам, бра­тья, истин­ное объ­яс­не­ние жесто­кой судьбы чело­ве­че­ства: ложь пара­ли­зо­вала чело­ве­че­ские сердца, и язык чело­ве­че­ский стал инстру­мен­том злобы, ору­дием лжи. Не может язык быть прав­ди­вым, если сердце испол­нено злобы: если загряз­нён источ­ник, то мут­ным будет и поток. Язык – раб сердца. А когда раб лжёт, он быстро себя выдаёт»[2].

Если про­ана­ли­зи­ро­вать состо­я­ние про­блемы лжи на сего­дняш­ний день, то ста­но­вится оче­вид­ным, что ложь стала одной из самых страш­ных при­мет нашего вре­мени, она бук­вально на каж­дом шагу: и мел­кая, и круп­ная, и «невин­ная», и пре­ступ­ная. Роди­тели обма­ны­вают детей, а, под­рас­тая, дети обма­ны­вают роди­те­лей. Лгут друг другу при­я­тели, пре­по­да­ва­тели и сту­денты, врачи и боль­ные, мужья и жёны, сви­де­тели и при­сяж­ные, про­давцы и поку­па­тели… Трудно найти область жизни, в кото­рой ложь не пустила бы свои корни. Но страш­нее всего то, что суще­ство­ва­ние лжи в нашей жизни уже не вос­при­ни­ма­ется  как грех, а при­ни­ма­ется как неиз­беж­ность и даже как дви­га­тель жизни. Так, в част­но­сти, утвер­ждал про­фес­сор пси­хо­ло­гии из Кали­фор­ний­ского уни­вер­си­тета Дж. Джел­ли­сон. Он писал, что ложь – часть обще­ствен­ного пове­де­ния, она делает наши отно­ше­ния более сносными.[3]Исследования пока­зали: 73% опро­шен­ных счи­тают, что бывают ситу­а­ции, когда не стоит гово­рить правду, чтобы не тре­во­жить близ­ких. Несмотря на это, никому не нра­вится чув­ство­вать себя обманутым.[4]

Док­тор Джон Никол­сон из Лон­дона утвер­ждает, что чело­век лжет в сред­нем 200 раз в день! Иссле­до­ва­ния, про­ве­ден­ные Инсти­ту­том пси­хо­ло­гии РАН, пока­зали: более 90% опро­шен­ных счи­тают себя чест­ными людьми. Из них почти 80% готовы лгать ради соб­ствен­ной выгоды, а 60 – дать лож­ные сви­де­тель­ские пока­за­ния в суде. Такие цифры при­во­дит веду­щий науч­ный сотруд­ник инсти­тута Вик­тор Зна­ков. Опрос, про­ве­дён­ный инсти­ту­том пси­хо­ло­гии РАН, выявил не слиш­ком при­вле­ка­тель­ную кар­тину мораль­ного облика наших моло­дых сооте­че­ствен­ни­ков. Боль­шин­ство опро­шен­ных согласны с утвер­жде­ни­ями, что «откры­вать дру­гим истин­ную при­чину своих дей­ствий нужно только в том слу­чае, если это полезно для тебя», «луч­ший спо­соб полу­чать от людей то, что тебе надо, – гово­рить им то, что они хотят услы­шать», «боль­шин­ство людей на Земле состоит из про­ста­ков, кото­рых нетрудно обве­сти вокруг пальца». Зна­чи­тель­ный про­цент испы­ту­е­мых не согла­сен с тем, что «боль­шин­ство людей, в сущ­но­сти, хоро­шие и доб­рые», что «чест­ность – луч­шая поли­тика в любых отно­ше­ниях» и что «нельзя оправ­ды­вать чело­века, кото­рый для дости­же­ния лич­ных целей лжет другому»[5].

В наши дни стало очень непро­сто отли­чить правду от обмана, как гово­рится в рус­ской посло­вице: «Ин раз и не раз­бе­рёшь – что правда, а что ложь». Ложь стала каким-то страш­ным зна­ме­нием совре­мен­но­сти: потоки лжи льются на людей с экра­нов теле­ви­зо­ров через рекламу; в поли­тике ложь при­зна­ётся, почти офи­ци­ально, не только оправ­дан­ным, но даже необ­хо­ди­мым ком­по­нен­том, в обыч­ной жизни людей ложь счи­та­ется вполне изви­ни­тель­ной и легко оправ­ды­ва­ется раз­ными людьми.

Совре­мен­ное состо­я­ние жизни таково, что ложь стала  и источ­ни­ком обо­га­ще­ния зна­чи­тель­ного числа людей. Так, в книге «Пси­хо­ло­гия обмана» при­во­дится при­зна­ние одного из пре­ступ­ни­ков, рабо­та­ю­щего с помо­щью сво­его языка и рук: «Обман при­но­сит при­были намного больше, чем про­стая тор­говля вещами»[6]. А разве не явля­ется реклама целой фаб­ри­кой лож­ной инфор­ма­ции, при­чём пре­под­но­си­мой с учё­том послед­них дости­же­ний пси­хо­ло­ги­че­ской науки? Недавно появи­лась инфор­ма­ция о том, что под­де­лы­ва­лись даже архив­ные доку­менты, чтобы не только скрыть правду, но и создать такое пред­став­ле­ние об исто­ри­че­ских собы­тиях, каким хотели их видеть неко­то­рые поли­тики по своим сооб­ра­же­ниям. Обман сей­час для мно­гих ста­но­вится при­быль­ным ремеслом.

В неко­то­рых фило­соф­ских рабо­тах и пси­хо­ло­ги­че­ских иссле­до­ва­ниях послед­них лет спо­соб­ность ко лжи рас­смат­ри­ва­ется как при­ви­ле­гия разум­но­сти. Счи­та­ется, что вся циви­ли­за­ция постро­ена на обмане: сна­чала чело­век научился обма­ны­вать живот­ных (при­ма­ни­вать их), потом появи­лась тех­ника – сред­ство обмана при­роды (чело­век стал спо­со­бен делать то, чего не мог раньше, поль­зу­ясь исклю­чи­тельно сво­ими физи­че­скими дан­ными). «Ложь настолько есте­ственна, что её без оби­ня­ков можно отне­сти почти ко всем сфе­рам чело­ве­че­ской дея­тель­но­сти. Неко­то­рые люди содрог­нутся от такого утвер­жде­ния, поскольку счи­тают ложь достой­ной вся­че­ского осуж­де­ния. Я не раз­де­ляю этого мне­ния. Поло­же­ние, что ни в каких чело­ве­че­ских отно­ше­ниях не должно быть лжи, слиш­ком примитивно»[7], – пишет   извест­ный   аме­ри­кан­ский  учё­ный,  иссле­до­ва­тель  фено­мена  лжи  П. Экман. А неко­то­рые учё­ные даже  выска­зы­ва­лись, что пол­ная искрен­ность ста­но­вится в наше время вообще прак­ти­че­ски невоз­мож­ной, и если такая и появится, то её можно  рас­смат­ри­вать как пси­хи­че­скую патологию.Профессор Б. Шалю­тин даже пред­по­ла­гает, что ложь явля­ется «орга­ни­че­ской фор­мой чело­ве­че­ской актив­но­сти». Он пишет: «Ложь – не чуже­род­ное вкрап­ле­ние в системе че­ловеческой актив­но­сти, а ее орга­ни­че­ская форма, и, следова­тельно, может быть объ­яс­нена только в этом контексте»[8]Учитывая пад­шесть чело­ве­че­ской при­роды после согре­ше­ния Адама, можно в прин­ципе при­нять это суж­де­ние и уви­деть, насколько труд­ной ока­жется работа по отде­ле­нию чело­века от уже при­ра­жён­нойк нему лжи. Исполь­зо­ва­ние лжи для полу­че­ния выгоды куль­ти­ви­ру­ется в лите­ра­туре. Сколько героев ска­зок, легенд достигли бла­го­по­лу­чия с помо­щью обмана (назы­ва­е­мого, правда, хит­ро­стью). И это все поло­жи­тель­ные герои, кото­рым мы сочувствуем.

Конечно же,  воз­ни­кает вопрос о при­чи­нах этого ужа­са­ю­щего состо­я­ния жизни чело­ве­че­ского обще­ства. Рус­ский фило­соф Н. Бер­дяев, раз­мыш­ляя над при­чи­нами стре­ми­тель­ного рас­про­стра­не­ния лжи в XX веке, писал:  «Необы­чай­ное воз­рас­та­ние лжи в мире и лжи оправ­дан­ной, не созна­ва­е­мой как порок, опре­де­ля­ется прежде всего экс­те­ри­о­ри­за­цией сове­сти. Когда совесть, про­из­во­дя­щая нрав­ствен­ные суж­де­ния, пере­но­сится из глу­бины лич­но­сти на кол­лек­тивы и на дина­мику кол­лек­ти­вов в исто­рии, то какая угодно ложь может ока­заться оправданной»[9]. Ведь так и есть на самом деле. И в про­шлом ложь оправ­ды­ва­лась не лич­ной сове­стью, а сове­стью кол­лек­тив­ной, сове­стью наци­о­наль­ной,  госу­дар­ствен­ной, воен­ной, клас­со­вой, пар­тий­ной и т.п.,но нико­гда еще не про­ис­хо­дило в таких раз­ме­рах изъ­я­тие сове­сти из глу­бины лич­но­сти и пере­не­се­ние ее на кол­лек­тив­ные реаль­но­сти, как в наше время. Лич­ная совесть нико­гда не могла бы решиться на такую ложь, на какую реша­ется совесть госу­дар­ства, нации, пар­тии, класса и т.п.

«Ложь совре­мен­ного мира, – счи­тает фило­соф, – не есть ложь в субъ­ек­тив­ном смысле, в смысле греха субъ­екта, эта ложь есть выра­же­ние глу­бо­кого пере­рож­де­ния струк­туры созна­ния. Из мира все более исче­зает лич­ная совесть и все меньше слы­шится ее голос»[10]. То есть, если исхо­дить из того, что совесть – это глас Божий в душе чело­века, то при­чина такого тоталь­ного рас­про­стра­не­ния лжи — во все­об­щем отступ­ле­нии людей от Бога, от его запо­ве­дей, то есть отступ­ле­ние от Истины.

Всё это выво­дит про­блему вос­пи­та­ния  нега­тив­ного отно­ше­ния ко лжи в отдель­ной лич­но­сти на одно из пер­вых меств фор­ми­ро­ва­ни­и­души человека.

 Вопрос о  лжи имеет боль­шое прак­ти­че­ское и тео­ре­ти­че­ское зна­че­ние. С прак­ти­че­ской точки зре­ния важно понять корень, функ­цию и усло­вия лжи. Рано или поздно чело­век  начи­нает исполь­зо­вать ложь, и есть опас­ность, что при суще­ству­ю­щем поло­же­нии вещей она ста­нет для него глав­ным спо­со­бом вза­и­мо­от­но­ше­ний  с окру­жа­ю­щим миром. При­ни­мая во вни­ма­ние ска­зан­ное выше, можно сде­лать вывод, что одним из глав­ных направ­ле­ний в поиске путей борьбы с этим поро­ком будет про­буж­де­ние с самого ран­него дет­ства лич­ной сове­сти чело­века. Поэтому начи­нать реше­ние этой набо­лев­шей про­блемы совре­мен­но­сти надо с вос­пи­та­ния моло­дого поко­ле­ния. Необ­хо­димо стре­миться к тому, чтобы с воз­рас­том  ребё­нок пони­мал, что даже если весь мир (в том числе и ты сам!) зара­жен ложью, но все-таки есть Истина, чистая от вся­кой запят­нан­но­сти. И в борьбе про­тив лжи мы должны учить детей соеди­ниться с этой Исти­ной. Лич­ная совесть опре­де­ляет наше отно­ше­ние к этой выс­шей Силе – Истине, но это не есть совесть, изо­ли­ро­ван­ная от дру­гих людей, это есть совесть, про­ник­ну­тая чув­ством духов­ного брат­ства людей, брат­ства в Истине, а не во лжи.

Есть много раз­ных под­хо­дов к пони­ма­нию самого поня­тия «ложь». В фило­сов­ском смысле ложь- есть созна­тель­ное иска­же­ние истины. Хри­сти­ан­ское пони­ма­ние лжи зиждется на том, что ложь может быть осо­знан­ной и не осо­знан­ной, а Истина (с боль­шой буквы) есть, и эта Истина есть Бог. «Аз есмь Путь, и Истина, и Жизнь», – гово­рит Гос­подь. Во мно­гих местах Свя­того Еван­ге­лия пере­дана речь Гос­пода: «Истинно говорю вам», – или про­сто без пере­вода: «Аминь, аминь говорю вам». И во мно­гих местах Вет­хого Завета читаем: «Истина Гос­подня пре­бы­вает во век» (Пс. 116, 2), «Закон Твой – истина и все запо­веди Твои» (Пс.118), «Все запо­веди Его верны, осно­ваны на истине и правоте» (Пс. 110, 7,8). Эти выска­зы­ва­ния из Свя­щен­ного Писа­ния можно мно­жить и мно­жить. Но, по всей види­мо­сти, для секу­ля­ри­зо­ван­ного науч­ного созна­ния они мало­убе­ди­тельны, поскольку истину можно познать верой, а не науч­ным зна­нием. (Кстати ска­зать, само слово «вера» обра­зо­вано от латин­ского veritas – истина, verus – истин­ный.) Вера есть убеж­де­ние в вещах неви­ди­мых: «вера есть осу­ществ­ле­ние ожи­да­е­мого и уве­рен­ность в неви­ди­мом» (Евр. 11, 1). Только веруя и через веру зная, что есть абсо­лют­ная Истина, мы можем ори­ен­ти­ро­ваться в лаби­рин­тах житей­ской правды и житей­ской лжи. Потому что, если есть абсо­лют­ная Истина, сле­до­ва­тельно, есть и абсо­лют­ная ложь. Источ­ни­ком вся­кой истины и правды явля­ет­ся­Сам Гос­подь. Сле­до­ва­тельно, дол­жен быть источ­ник и у лжи. И Свя­щен­ное Писа­ние ука­зы­вает нам на этот источ­ник: ложь – дочь дья­вола, дья­вол – отец лжи. Сущ­ность одна, но одно – при­чина, а дру­гое – следствие.

В Слове Божием, в Его запо­ве­дях рас­кры­ва­ется правда Божия. Только в запо­ве­дях мы нахо­дим ту точку отсчета, кото­рая помо­гает чело­веку делать нрав­ствен­ный выбор. Даже в том слу­чае, если чело­век выби­рает не Божью правду, а свое соб­ствен­ное муд­ро­ва­ние или, что ещё страш­нее, дья­воль­ское нау­ще­ние, он не отме­няет Божью запо­ведь, а нару­шает её. У чело­века все­гда есть воз­мож­ность вер­нуться к Богу, очи­стив душу пока­я­нием, отвра­титься от неправды и снова соеди­ниться с Боже­ствен­ной правдой.

При рас­смот­ре­нии лжи с нрав­ствен­ной точки зре­ния наи­бо­лее важ­ным явля­ется разъ­яс­не­ние при­чин её воз­ник­но­ве­ния с целью её предот­вра­ще­ния. Особо важ­ным явля­ется также рас­кры­тие пагуб­ных послед­ствий для душы чело­века и пути изме­не­ния этих послед­ствий. Свя­ти­тель Тихон Задон­ский взы­вает к хри­сти­а­нам: «Хри­сти­ане! тяжко есть чело­веку солгать, чело­веку про­стому, тяжко чинов­нику, далеко тяг­чае царю: коль несрав­ненно тяг­чае и страш­нее Богу солгать! Помяни убо, кому ты обеты своя чинил в кре­ще­нии, и, не сохра­нивши их, кому солгал? Богу ты солгал, а не чело­веку. Покайся убо, пока время не ушло, и исполни обеты твоя, да и Гос­подь при­ем­лет тя в милость Свою»[11]. Таким обра­зом, чело­веку Богом дана воз­мож­ность испра­вить вся­кую неправду. Как гово­рит свя­ти­тель Тихон, чело­век «дотоле во лжи будет пре­бы­вать, доколе в нерас­ка­ян­ном житии будет жить»[12].

Ложь запре­ща­ется Богом. В Свя­щен­ном Писа­нии ска­зано об этом не еди­но­жды: «Не кра­дите, не лгите и не обма­ны­вайте друг друга» (Лев. 19, 11); «Отверг­нув ложь, гово­рите истину каж­дый ближ­нему сво­ему, потому что мы члены друг другу» (Еф. 4, 25); «Не гово­рите лжи друг другу, совлек­шись вет­хого чело­века с делами его» (Кол. 3, 9). Один из самых тяж­ких видов лжи (кле­вета, лже­сви­де­тель­ство) запре­щён Богом одной из десяти запо­ве­дей. Сам Гос­подь Иисус Хри­стос назы­вает отцом лжи дья­вола: «Ибо нет в нём истины, когда гово­рит он ложь, гово­рит своё, ибо он лжец и отец лжи» (Ин. 8, 44). Поэтому, если чело­век лжёт, ясно, кому он слу­жит и чью волю испол­няет. Псал­мо­пе­вец Давид взы­вает к Богу: «Погу­биши вся гла­го­лю­щи­я­лжу; мужа кро­вей и льстива гну­ша­ется Гос­подь» (2 Цар. 18, 9). Поэтому ложь часто нака­зы­ва­ется в здеш­ней, зем­ной жизни. И тому доста­точно при­ме­ров мы нахо­дим и в Свя­щен­ном Писа­нии, и при вни­ма­тель­ном рас­смот­ре­нии собы­тий в сего­дняш­ней жизни, как своей, так и наших ближних.

На основе Слова Божия и уче­ния свя­тых отцов состав­лены нрав­ствен­ные нормы для хри­стиан. В Нрав­ствен­ном бого­сло­вии для мирян сфор­му­ли­ро­вано отно­ше­ние к слу­чаям лжи, к кото­рой вынуж­дают чело­века неко­то­рые выше упо­ми­на­е­мые обсто­я­тель­ства, то есть, чтобы сохра­нить в цело­сти жизнь ближ­него или свою, чтобы сохра­нить честь невин­ного и чтобы отвлечь дру­гих от тяж­кого греха. Такая ложь в пра­ви­лах цер­ков­ных прямо назы­ва­ется «ложью во спа­се­ние ближ­него» и при­зна­ёт­ся­не­вме­ня­е­мою: «аще сол­жет, да спа­сет душу, греха не имать»[13]. Но и здесь при­нята та же суще­ствен­ная ого­ворка: «бого­бо­яз­нен­ному хри­сти­а­нину нельзя совсем успо­ка­и­вать себя, но нужно дер­жаться таких пра­вил: счи­тать вынуж­ден­ную ложь иску­ше­нием для себя, а не про­сто решаться на неё; допус­кать её не часто, а из мно­гих слу­чаев разве одна­жды, – в  край­ней необ­хо­ди­мо­сти; при­бе­гая к ней, изъ­яв­лять пред Все­мо­гу­щим свое сер­деч­ное нерас­по­ло­же­ние при­ду­мать или под­твер­ждать лож­ное; если ложь по необ­хо­ди­мо­сти должна быть еще про­дол­жи­тель­ною, – видеть в таком поло­же­нии своём, кото­рое попу­щено Богом, нечто вроде казни себе»[14].

Под­водя итог ска­зан­ному, вос­поль­зу­емся выво­дами, кото­рые сде­лал, раз­мыш­ляя над про­бле­мой лжи, инок Все­во­лод Фили­пьев. Он попы­тался при­ве­сти к общему зна­ме­на­телю две точки зре­ния на допу­сти­мость или недо­пу­сти­мость неко­то­рых видов лжи. «Только высо­ко­нрав­ствен­ное еван­гель­ское уче­ние Хри­ста явля­ется непре­лож­ным нрав­ствен­ным зако­ном пра­во­слав­ных хри­стиан, а вынуж­ден­ную ложь ни при каких усло­виях нельзя при­знать дей­ствием, оправ­ды­ва­е­мым Еван­ге­лием и хри­сти­ан­ской сове­стью. При­ме­ром для нас могут слу­жить свя­тые апо­столы и пер­вые хри­сти­ане, а также свя­тые отцы, кото­рые всеми силами стре­ми­лись не допус­кать даже малой доли неправды в своей жизни. И не только в сло­вах и делах, но даже и в мысли. Но если ино­гда вынуж­ден­ная ложь и не отвер­га­лась тем или иным свя­тым, из этого нельзя заклю­чать, что она вообще не вме­ня­ется в грех»,[15]– кате­го­рично и одно­значно гово­рит инок Все­во­лод. И такая кате­го­рич­ность и одно­знач­ность вполне оправ­дана, так как вно­сит ясность и опре­де­лен­ность в отно­ше­ние ко лжи. Ведь всем известны её корни: ложь, равно как и вся­кое зло и вся­кий грех, – это «тво­ре­ние» сатаны. А все слу­чаи, когда кто-либо при­бе­гает ко лжи, спа­сая чью-то жизнь, пыта­ясь обра­тить чело­века к вере или отвра­тить от греха, желая напра­вить ход дел ко все­об­щему благу и даже к тор­же­ству Церкви, – без­условно слу­жат лишь дока­за­тель­ством несо­вер­шен­ства чело­ве­че­ской добродетели.

Может быть, именно из-за того, что боль­шин­ство людей пере­стало так кате­го­рично и одно­значно отно­ситься ко лжи, она всё больше и больше заво­ё­вы­вает умы и сердца людей, и именно поэтому     сего­дня суще­ство­ва­ние лжи в нашей жизни вос­при­ни­ма­ется уже как неиз­беж­ность и даже как её двигатель.

От греха лжи, как и от вся­кого греха, чело­веку необ­хо­димо избав­ляться. Свя­ти­тель Фео­фан, гово­рил о том, что «грех тем более тяжек, чем более он вно­сит рас­строй­ства в мир нрав­ствен­ный, то есть чем более про­ти­во­по­ло­жен нрав­ственно-хри­сти­ан­скому духу жизни, любви к Богу и ближним»[16]. Без пони­ма­ния того, что  грех лжи один из самых раз­ру­ши­тель­ных,  при­чём он раз­ру­шает не только чело­ве­че­скую душу, но и жизнь всего чело­ве­че­ского обще­ства, так как уби­вает дове­рие и даже явля­ется для мно­гих людей серьёз­ным пре­пят­ствием на пути к Богу, не смо­жет состо­яться под­лин­ная дорога к Истине. Ведь совре­мен­ный чело­век воз­рас­тает в атмо­сфере все­об­щего обмана, в атмо­сфере, как уже отме­ча­лось ранее, поз­во­ли­тель­но­сти и допу­сти­мо­сти, а ино­гда и необ­хо­ди­мо­сти неко­то­рых форм лжи. Конечно же, каж­дый педа­гог дол­жен опре­де­лить для себя тот идеал, к кото­рому он будет вести воспитанников.

Вос­пи­та­ние прав­ди­во­сти у детей нераз­рывно должно быть свя­зано с позна­нием Истины. Хри­сти­ан­ская педа­го­гика невоз­можна без вос­пи­та­ния в чело­веке чув­ства греха. Она должна учить детей истине, должна осно­вы­ваться на пра­виль­ном, хри­сти­ан­ском взгляде на чело­века, на откры­тии ребёнку источ­ника зла.В основу нрав­ствен­ного вос­пи­та­ния школь­ни­ков необ­хо­димо поло­жить хри­сти­ан­скую мораль.  Иде­а­лом для детей дол­жен стать Сам Иисус Христос.«Детская душа не может раз­ви­ваться пра­вильно, если она не будет оду­шев­ле­на­и­де­а­лом истины и добра,– иде­а­лом кон­крет­ным и живым»[17], – утвер­ждает про­то­пре­сви­тер Васи­лий Зень­ков­ский.Дети должны про­чув­ство­вать, что  имен­ново Хри­сте нам дано созер­цать и видеть живую Истину (ср. Ин 14.6). В таин­ствах Пра­во­слав­ной Церкви нам пре­по­да­ётся Боже­ствен­ная бла­го­дать и, будучи освя­щен­ными ею, мы сильны сле­до­вать Истине, жить прав­дой и отвер­гать ложь. Именно так и жили пер­во­хри­сти­ане, вдох­нов­ляв­ши­еся при­ме­ром Боже­ствен­ного Учителя.Поэтому необ­хо­димо изу­чать не только Слово Божие, но и жития свя­тых, кото­рые испол­нили волю Божию и должны стать для детей тем иде­а­лом, к кото­рому надо стремиться.

Детям необ­хо­димо пока­зать и источ­ник лжи. Когда воз­никла ложь? Тогда же, когда воз­никло зло. Бог зла не тво­рил, зло – это, соб­ственно, укло­не­ние твари от Боже­ствен­ного добра. Тварь укло­ни­лась от истин­ного добра тогда, когда укло­ни­лась от Бога. Укло­ни­лась, разу­ме­ется, в поис­ках лож­ного, неистин­ного добра. Нача­ло­по­лож­ни­ком этого укло­не­ния стал само­обо­льстив­шийся пад­ший ангел, сатана, обма­нув­ший сам себя. Впо­след­ствии ему уда­лось увлечь на путь зла пер­вых людей (Быт. 3). Как он сде­лал это? Он пре­льстил их ложью.

Ложь, равно как и вся­кое зло и вся­кий грех, – это «тво­ре­ние» сатаны. Обла­дает ли сие «тво­ре­ние» какой-то само­до­ста­точ­ной сущ­но­стью? Нет, не обла­дает – это всего лишь извра­ще­ние Боже­ствен­ного тво­ре­ния. Надо сде­лать так, чтобы дети вду­ма­лись в зна­че­ние слова ложь. Ложь – это по сути то, чего нет. Это злой вымы­сел, фан­та­зия, обман, шутка, кле­вета. Ложь – это и есть сущ­ность вся­кого греха, вся­кого зла. Не будь грех и зло льстивы и лживы – никто бы не польстился на них, ибо в дей­стви­тель­но­сти они мерзки и отвра­ти­тельны. Итак, «отец лжи – дья­вол» (Ин. 8.44).

Дети должны знать, что наши пра­ро­ди­тели, обма­ну­тые дья­во­лом, и сами стали лгать Богу, друг другу и даже сами себе. С тех пор и до сего дня дья­вол успешно про­дол­жает обо­льщать боль­шую часть чело­ве­че­ства (Откр. 12.9). Дошло до того, что мно­гие наи­бо­лее выда­ю­щи­еся лжецы известны миро­вой исто­рии, как выда­ю­щи­еся и всеми почи­та­е­мые лич­но­сти. Почему же чело­ве­че­ство так рабо­лепно пре­кло­ня­ется перед ложью? Потому что, как мы уже гово­рили выше, после гре­хо­па­де­ния ложь при­ра­зи­лась к пад­шему чело­ве­че­скому есте­ству, стала для него как бы есте­ствен­ной. Св. Писа­ние сви­де­тель­ствует, что после паде­ния чело­век по при­роде своей стал лже­цом: «Вся­кий чело­век лжив» (Рим. 3.4). Таким обра­зом, с одной сто­роны, – дья­вол побуж­дает людей ко лжи, с дру­гой – пад­шая чело­ве­че­ская при­рода сама по себе легко скло­ня­ется ко вся­кой неправде. Под­черк­нём, именно ков­ся­кой: не только к боль­шой и явной, но и к малой, едва приметной.Грех все­гда оста­ется гре­хом. Даже неволь­ное убий­ство все­гда оста­нется убий­ством. И как ни раз­бав­ляй чер­ное, все равно оно оста­нется, по край­ней мере, серым: снеж­ной белизны все равно не получится.Так что и вынуж­ден­ная ложь есть, конечно, состав­ля­ю­щая греха.

Итак, если мы ста­вим перед собой задачу вос­пи­та­ния прав­ди­во­сти у детей, нам необ­хо­димо, во-пер­вых, откры­вать детям Истину, учить пра­виль­ной вере в Бога, опи­ра­ясь на опыт пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния, руко­вод­ству­ясь уче­нием Церкви; во-вто­рых, в основе всего вос­пи­та­ния должно лежать нрав­ствен­ное уче­ние пра­во­слав­ной церкви, в кото­ром содер­жится оценка греха лжи и сфор­му­ли­ро­вано отно­ше­ние к этому греху, и, в‑третьих, исполь­зо­вать опыт пра­во­слав­ных педа­го­гов и совре­мен­ные иссле­до­ва­ния пси­хо­ло­гов по дан­ной про­блеме. А для этого педа­го­гика должна, как ска­зал про­то­пре­сви­тер Васи­лий Зень­ков­ский, «вновь обре­сти свой хри­сти­ан­ский смысл, чтобы под­линно и внут­ренне уви­деть в хри­сти­ан­стве ту духов­ную почву, на кото­рой само дело вос­пи­та­ния может быть постав­лено во всей своей над­ле­жа­щей глубине»[18].

Про­блема зла в чело­веке есть труд­ней­шая про­блема в антро­по­ло­гии, есть важ­ней­шая тема для изу­че­ния педа­гога. Для хри­сти­ан­ской антро­по­ло­гии, с ее основ­ным уче­нием об образе Божием в чело­веке, про­блема зла явля­ется исклю­чи­тельно труд­ной, ибо здесь надо объ­яс­нить, как могло появиться, как воз­можно и ныне зло в душе, если ее духов­ная основа наде­лена обра­зом Божиим, т. е. сопря­жена с Богом.

Но из той же сопря­жен­но­сти в чело­веке образа Божия и гре­хов­но­сти опре­де­ля­ется и тема вос­пи­та­ния, кото­рая здесь рас­кры­ва­ется как част­ная про­блема общей темы о спасении.

Источ­ник греха — в духов­ной сфере нашей. Этим с самого начала отвер­гаем мы све­де­ние гре­хов­но­сти к вли­я­нию тела, к вли­я­нию соци­аль­ных усло­вий, к наслед­ствен­но­сти и т. п. фак­то­рам. «Духов­ный корень гре­хов­но­сти озна­чает, осо­бенно для педа­го­гики, пра­виль­ность уче­ния о при­мате духов­но­сти, ибо направ­ляет вни­ма­ние не на пове­де­ние, даже не на мотивы пове­де­ния, а на ту духов­ную «тьму» (по выра­же­нию св. Мака­рия Вели­кого), какая живет в человеке»[19], – отме­чает про­то­пре­сви­тер Васи­лий Зень­ков­ский.

Вся­кий грех по суще­ству свя­зан с отхо­дом от Бога («Тебе Еди­ному согре­ших»), с отка­зом от жизни в Боге, с небре­же­нием той силы, какая све­тит нам в образе Божием.

Но это зна­чит, что если сквозь обо­лочку греха добраться до той глу­бины чело­века, где пре­бы­вает образ Божий, если затро­нуть эти глу­бо­кие сферы души,– она может вер­нуться к добру, к Богу, «о еди­ном часе» – подобно раз­бой­нику на кре­сте – может спа­стись. Поэтому, как убеж­дён про­то­пре­сви­тер  Васи­лий Зень­ков­ский, – «нико­гда и никто не может, не смеет ста­вить кре­ста над чело­ве­ком, нико­гда никто не дол­жен забы­вать о том, что в нас живет, хоть и без­дей­ственно, но во всей своей пол­ноте образ Божий. Чело­век все­гда «жив» именно этим обра­зом Божиим, ибо он все­гда оста­ется лич­но­стью, даже когда впа­дает в край­ний грех и рас­тле­вает свою душу»[20]. Мы не видим сия­ния образа Божия в людях не только потому, что люди грешны, но и потому, что мы недо­ста­точно любим людей, что зре­ние любви так слабо в нас.

И если в педа­го­ги­че­ской заботе нашей о детях мы спра­ши­ваем, как может быть «оправ­дана» наша вера в дет­скую душу при налич­но­сти зла, при спу­тан­но­сти души гре­хом,— то в свете раз­ви­тых идей можно ска­зать, что в вере в дет­скую душу мы обра­ща­емся к самому суще­ствен­ному и основ­ному в душе. С точки зре­ния пра­во­слав­ного педа­гога, «вера в дет­скую душу не есть некая «пред­по­сылка» педа­го­гики, а есть то вдох­но­ве­ние, кото­рым <…> оправ­ды­ва­ется право руко­во­дить детьми и направ­лять их развитие.

Эта вера в душу не озна­чает, что не нужно заме­чать зла, что не нужно бороться с ним, при­ни­мать во вни­ма­ние начатки потем­не­ния души: все это нужно, но все это должно быть осве­щено той основ­ной идеей, что источ­ник греха  –  в неустрой­стве духа, что борьба с гре­хом должна быть вклю­чена в поло­жи­тель­ную работу над ростом свет­лой, т. е. к Богу обра­щен­ной духовности»[21].

Для вер­ного осве­ще­ния вся­кого вопроса необ­хо­димо зна­ние его иде­аль­ных основ, то есть источ­ника его про­ис­хож­де­ния и конеч­ной его цели. В этом и гаран­тия вер­ного раз­ре­ше­ния вопроса.Смысл вос­пи­та­ния дол­жен заклю­чаться в том, чтобы раз­вить и укре­пить нахо­дя­щи­еся в душе ребенка силы; необ­хо­димо душу осво­бо­дить от стра­стей, помочь ребенку в рас­кры­тии образа Божия в нем. Хри­сти­ан­ство воз­вы­ша­ется над миром, но не ухо­дит от него и почи­тает своим дол­гом бороться в мире за доб­рое про­тив злого. Об этом гово­рит и к этому при­зы­вает про­то­пре­сви­тер Васи­лий Зень­ков­ский в ста­тье «Хри­сти­ан­ство и педа­го­ги­че­ская деятельность»[22], да и во мно­гих дру­гих рабо­тах по хри­сти­ан­ской педа­го­гике. «В хри­сти­ан­стве, – утвер­ждает про­то­пре­сви­тер Васи­лий Зень­ков­ский, – все­гда дей­ствуют два момента: 1) хри­сти­ан­ство есть уче­ние об этой жизни и 2) хри­сти­ан­ство есть уче­ние о веч­ной жизни. Самая важ­ная про­блема хри­сти­ан­ства – про­блема спа­се­ния – воз­ни­кает именно в этой жизни и, кроме того, хри­сти­ан­ство пред­став­ляет собою откро­ве­ние, дан­ное свыше не для того, чтобы «как-нибудь пере­биться в этой жизни», но с любо­вью нести свой жиз­нен­ный крест»[23].

Ещё в XIXвеке князь Нико­лай Жева­хов предъ­яв­лял школе обви­не­ние  в том, что она не забо­тится о нрав­ствен­ном раз­ви­тии лич­но­сти, что изу­че­ние наук не помо­гает уча­щимся идти к Богу, хотя, по его сло­вам, «все создан­ные чело­ве­че­ством науки, отра­жая в себе иска­ние Бога, явля­ются сред­ствами, коими оно поль­зо­ва­лось, про­би­вая себе дорогу к Истине, к Богу»[24]. Школа же грешна именно тем, что, изу­чая науки, каса­ясь её тон­ко­стей и дета­лей, забы­вает о глав­ном: игно­ри­рует осно­ва­ние и цель науки. И если смысл жизни в согла­со­ва­нии воли своей с волею Бога, то смысл науки и её зна­че­ние в том и заклю­ча­ется, чтобы помочь чело­веку достичь эту цель.

Обра­ще­ние к опыту пра­во­слав­ной педа­го­гики в насто­я­щее время, когда идет поиск путей духов­ного воз­рож­де­ния Рос­сии, осо­бенно акту­ально, так как обще­ство и госу­дар­ство остро нуж­да­ются в обра­зо­ва­тель­ных моде­лях, обес­пе­чи­ва­ю­щих духовно-нрав­ствен­ные ком­по­ненты в содер­жа­нии обра­зо­ва­ния. Как  под­чер­ки­вает  игу­мен Геор­гий Шестун, «пра­во­слав­ный под­ход к реше­нию про­блем обра­зо­ва­ния и вос­пи­та­ния пред­по­ла­гает, прежде всего, духов­ное осмыс­ле­ние жиз­нен­ных явле­ний и сле­до­ва­ние рели­ги­оз­ным духовно-нрав­ствен­ным пред­став­ле­ниям о человеке»[25].Только осно­вы­ва­ясь на истин­ных  зна­ниях о чело­веке, то есть на хри­сти­ан­ской антро­по­ло­гии, мы можем решить про­блему воспитания.

Совре­мен­ные пра­во­слав­ные учё­ные, иссле­дуя раз­ви­тие педа­го­ги­че­ской науки ХХ века, при­шли к выводу о необ­хо­ди­мо­сти воз­вра­ще­ния педа­го­гики к пра­во­слав­ному уче­нию о чело­веке и к пони­ма­нию того, что Ново­за­вет­ное Откро­ве­ние рас­кры­вает смысл и содер­жа­ние духовно-нрав­ствен­ного ста­нов­ле­ния чело­века, и это ста­нов­ле­ние рас­кры­ва­ется  в кате­го­риях «тео­зиса». «Соеди­не­ние с Богом – глав­ная задача чело­века и глав­ная цель вос­пи­та­ния в христианстве»[26], – утвер­ждает игу­мен Геор­гий (Шестун) – один из веду­щих пра­во­слав­ных учё­ных-педа­го­гов. Бого­во­пло­ще­ние, при­ход в мир Хри­ста Спа­си­теля поз­во­ляет в пол­ной мере осу­ще­ствить про­цесс духовно-нрав­ствен­ного ста­нов­ле­ния чело­века как его пре­об­ра­же­ние и освя­ще­ние. Соеди­не­ние Боже­ствен­ной и чело­ве­че­ской при­род осу­ществ­лено в Боже­ствен­ном Лице Сына – Бога, став­шего чело­ве­ком. Бла­го­даря этому дости­жи­мой целью про­цесса духовно-нрав­ствен­ного ста­нов­ле­ния чело­века явля­ется осу­ществ­ле­ние этого соеди­не­ния и в каж­дой чело­ве­че­ской лич­но­сти. Каж­дому из людей откры­ва­ется пер­спек­тива стать «при­част­ни­ком Боже­ского есте­ства», или Богом по Благодати.

Вос­пи­та­ние должно выра­бо­тать в чело­веке не только внеш­нее доб­рое пове­де­ние, не только внеш­ние доб­рые формы жизни, но должно спо­соб­ство­вать усво­е­нию бла­го­дат­ных даров Бога, дела­ю­щих чело­века новым тво­ре­нием Божиим. Вос­пи­та­ние про­ни­кает в изме­ре­ние «внут­рен­него чело­века», оно направ­лено на внут­рен­ние основы жизни, чтобы необ­хо­ди­мость  доб­рого пове­де­ния у вос­пи­ты­ва­е­мого про­ни­кало в сокро­вен­ные изгибы его душев­ной жизни, выте­кало из радост­ной пре­дан­но­сти сво­ему Гос­поду, чтобы отно­ше­ния чело­века к Богу были истинно сыновними.

Глав­ным и прин­ци­пи­аль­ным отли­чием пра­во­слав­ной педа­го­гики от дру­гих систем вос­пи­та­ния явля­ется обра­щен­ность к сердцу чело­века, все­по­беж­да­ю­щая сила любви, о кото­рой гово­рит Иоанн Бого­слов: «Да любите друг друга». Инте­ресно, что если лати­няне при­вет­ство­вали друг друга сло­вами: при­вет тебе, салют, здрав­ствуй, то греки при встрече гово­рили: радуйся! И в этом «радуйся» – обра­щен­ность к сердцу ближ­него. Также пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский встре­чал всех сло­вами: «Радость моя!» Так в одном слове может запе­чат­леться духов­ный строй целого народа. Без стрем­ле­ния к этой радо­сти, любви нет ника­кого смысла браться за вос­пи­та­ние детей. Какова эта любовь, отча­сти откры­ва­ется нам через див­ные слова старца Силу­ана Афон­ского: «Гос­подь не таков, как мы. Он весьма кро­ток и мило­стив, и благ, когда душа узнает Его, то удив­ля­ется без конца и гово­рит: «Ах, какой у нас Гос­подь». Вот к этому узна­ва­нию Бога дол­жен стре­миться и пра­во­слав­ный педа­гог, и его вос­пи­тан­ники. Таким обра­зом, в пра­во­слав­ной педа­го­гике пер­вич­ной явля­ется кате­го­рия вос­пи­та­ния, а не обу­че­ния. Ель­ниц­кий К.В. утвер­ждал, что «педа­го­гика есть наука наи­выс­шая, потому что именно она под­во­дит чело­века к сво­ему про­дол­же­нию – рели­гии. Задача педа­го­гики – пре­об­ра­зиться в рели­гию, стать из науки самой жиз­нью, но жиз­нью, напол­нен­ной смыс­лом, глу­би­ной, религиозной»[27].

Луч­шие рус­ские педа­гоги все­гда сле­до­вали апо­столь­скому уче­нию о «внут­рен­нем чело­веке». Тот же Пиро­гов гово­рит: «Не спе­шите с вашей при­клад­ной реаль­но­стью. Дайте созреть и окреп­нуть внут­рен­нему чело­веку; наруж­ный успеет еще дей­ство­вать; он, выходя позже, но управ­ля­е­мый внут­рен­ним, будет, может быть, не так ловок, не так сго­вор­чив и уклон­чив, как вос­пи­тан­ник реаль­ных школ, но зато на него можно будет вер­нее поло­житься: он не за свое дело не возь­мется. Дайте выра­бо­таться и раз­виться внут­рен­нему чело­веку! Дайте ему время и сред­ства под­чи­нить себе наруж­ного, из вас будут и него­ци­анты, и сол­даты, и моряки, и юри­сты; а глав­ное, из вас будут люди и граждане»[28]. В этом и заклю­ча­ется восточ­ное, пра­во­слав­ное пони­ма­ние просвещения.

Див­ный свя­той нашего вре­мени свя­ти­тель Нико­лай Серб­ский ска­зал: «Педа­го­ги­че­ская наука и у нас, и во всех хри­сти­ан­ских стра­нах должна сов­па­дать с Хри­сто­вой нау­кой. Если вос­пи­та­ние отпа­дает от Хри­сто­вой науки, постра­дает не она – постра­дает вос­пи­та­ние, будут поте­ряны люди. Если хри­сти­ан­ская основа вос­пи­та­ния в шко­лах будет раз­ру­шена, школа ста­нет пред­став­лять опас­ность и для людей, и для народов»[29].

Наде­ле­ние педа­го­гики хри­сти­ан­ским смыс­лом, а точ­нее, освя­ще­ние педа­го­ги­че­ской мысли и прак­тики Све­том Хри­сто­вым, свя­зано с пони­ма­нием, что хри­сти­ан­ство есть не только спа­се­ние чело­ве­че­ства, но и некое откро­ве­ние о чело­веке, о Церкви, кото­рая есть тело Хри­стово, но кото­рая в то же время есть Бого­че­ло­ве­че­ский орга­низм, то есть нес­ли­ян­ное и нераз­дель­ное соче­та­ние Боже­ствен­ного и чело­ве­че­ского начала. Поэтому невоз­можно пред­ста­вить себе пра­во­слав­ного вос­пи­та­ния без воцер­ко­в­ле­ния. Об этом с боль­шой убе­ди­тель­но­стью гово­рит игу­мен Геор­гий (Шестун):« Основ­ная цель вос­пи­та­ния и обра­зо­ва­ния дости­га­ется не вла­стью Церкви над чело­ве­ком, но обра­зом жизни, про­ник­ну­той духом Церкви, духом Пра­во­сла­вия. Цер­ков­ная сто­рона жизни есть сред­ство стя­жа­ния Свя­того Духа, метод позна­ния Боже­ствен­ной Истины, и надо при­знать – един­ствен­ный, про­ве­рен­ный, досто­вер­ный и, глав­ное, без­опас­ный для чело­века метод»[30].

Вос­пи­та­ние может быть пра­вильно постав­лено, когда оно пони­ма­ется как спа­се­ние. Только в такой поста­новке вос­пи­та­ние обре­тает свой смысл как под­го­товка к жизни в веч­но­сти уже здесь, на земле. В основе пра­во­слав­ного миро­со­зер­ца­ния коре­нится мысль о невоз­мож­но­сти спа­се­ния вне Церкви. Воцер­ко­в­ле­ние лич­но­сти при­во­дит к ее спа­се­нию – это и явля­ется основ­ной педа­го­ги­че­ской проблемой.

Воцер­ко­вить – научить не только жить по-хри­сти­ан­ски, но и мыс­лить по-хри­сти­ан­ски, то есть обра­щаться за руко­вод­ством, прежде всего,  к уче­нию Церкви, а не только к науке. Воцер­ко­вить – это зна­чит пре­одо­леть раз­лад между мыс­лью и чув­ством, пло­тью и духом, зна­нием и верой; обре­сти пол­ноту бытия в мире мате­ри­аль­ном и мире духов­ном; не исправ­лять и фор­ми­ро­вать, а освя­щать и пре­об­ра­жать лич­ность в Духе Истины и Любви.

Исход­ный антро­по­ло­ги­че­ский прин­цип вос­пи­та­ния чело­века: оно должно быть адек­ватно его при­зва­нию к вели­кому смыслу жизни. Цель и планку вос­пи­та­ния мы не вправе опу­стить ниже уровня досто­ин­ства чело­века. Детям мы обя­заны пере­да­вать веру, если она у нас есть, и истину, если сами ее знаем. Рус­ский фило­соф Н.Бердяев ска­зал: «Любовь к правде есть основ­ная доб­ро­де­тель, и мир более всего в ней нуж­да­ется. Мир настолько изо­лгался, что поте­рял кри­те­рий истины»[31].

От задачи вос­пи­та­ния зави­сит­вы­бор средств и спо­со­бов воз­дей­ствия на душу ребёнка. Если перед нами стоит про­блема вос­пи­та­ния у ребёнка чест­но­сти, искрен­но­сти, то реше­ние её мы можем достичь только в ком­плексе с вос­пи­та­нием дру­гих хри­сти­ан­ских доб­ро­де­те­лей: доб­рота, вели­ко­ду­шие, сми­ре­ние и глав­ное – любовь к людям. Иско­ре­няя из дет­ской души лжи­вость, склон­ность ко лжи, вос­пи­та­тель дол­жен иметь пред­став­ле­ние о том, чем опасна ложь для спа­се­ния души чело­ве­че­ской. А для этого мы должны ясно пред­став­лять, для чего мы будем вос­пи­ты­вать в детях эти доб­ро­де­тели. В совре­мен­ной секу­ля­ри­зи­ро­ван­ной школе, конечно, никому в голову не при­дёт назвать конеч­ной целью вос­пи­та­ния спа­се­ние души чело­века. Каких только вос­пи­та­тель­ных задач не ста­вят совре­мен­ные учё­ные, каких только про­грамм не при­ду­мы­вают, но поскольку не знают конеч­ной, выс­шей, цели, то и задачи эти меня­ются в зави­си­мо­сти от гос­под­ству­ю­щей идео­ло­гии, и в конеч­ном итоге оста­ётся непо­нят­ным, почему надо вос­пи­ты­вать именно эти каче­ства, а не дру­гие. Ведь если попы­таться объ­яс­нить необ­хо­ди­мость вос­пи­та­ния отри­ца­тель­ного отно­ше­ния ко лжи­во­сти у детей с чисто прак­ти­че­ской точки зре­ния, то шан­сов сего­дня быть поня­тыми у нас немного.

Однако фор­ми­ро­ва­ние у ребёнка истинно-хри­сти­ан­ского отно­ше­ния ко лжи, к обману и к само­об­ману нужно начи­нать с самого ран­него воз­раста, когда ребё­нок делает пер­вые попытки созна­тельно обма­ны­вать. Малень­кий ребё­нок не лжёт и не скрыт­ни­чает, все его чув­ства и жела­ния сами собой пере­хо­дят в слова и в дей­ствия. В этом шаге от пер­вич­ной откро­вен­но­сти ко лжи важно заме­тить несколько моментов.

В пер­вые годы жизни у детей часто встре­ча­ется бес­со­зна­тель­ная ложь. Речь идёт о неволь­ных ошиб­ках, свя­зан­ных с вос­при­я­тием окру­жа­ю­щего мира. Эти ошибки могут про­изойти по при­чине неточ­но­сти памяти, по при­чине сла­бого раз­ви­тия у детей созна­ния вре­мени, дети часто не вкла­ды­вают в свои слова того именно содер­жа­ния, какое вкла­ды­вают взрос­лые, и ока­зы­ва­ются непра­вильно поня­тыми. Поэтому чисто внешне мно­гие дет­ские выска­зы­ва­ния могут вос­при­ни­маться как ложь, не явля­ясь тако­выми по объ­ек­тив­ному сво­ему смыслу, если мы назы­ваем ложью наме­рен­ное иска­же­ние истины с целью вве­сти кого-либо в заблуж­де­ние. Как пра­вило, роди­тели к такому виду бес­со­зна­тель­ной лжи отно­сятся более чем снис­хо­ди­тельно, ино­гда даже уми­ля­ясь ошиб­кам детей. Но, как утвер­ждает рус­ский педа­гог П.Ф. Кап­те­рев, про­тив этих оши­бок надо при­ни­мать меры. Для их устра­не­ния, «для вну­ше­ния дитяти над­ле­жа­щего почте­ния к истине и разъ­яс­не­ния, как легко при невни­ма­тель­но­сти нару­шить её тре­бо­ва­ния, нужно про­ве­рять дет­ские рас­сказы, опи­са­ния и суж­де­ния и ука­зы­вать, где и как дитя укло­ни­лось от истины»[32]. Здесь, конечно, велика роль роди­те­лей. Нужно с любо­вью и мяг­ко­стью исправ­лять речь ребёнка, созда­вать из неё послуш­ный и гиб­кий орган дет­ской мысли, нужно при­учать ребёнка для выра­же­ния своих впе­чат­ле­ний, наблю­де­ний под­би­рать соот­вет­ству­ю­щие, точ­ные, мет­кие слова.

Дети осо­бенно болез­ненно реа­ги­руют на то, когда им при­пи­сы­вают ложь там, где была неволь­ная ошибка. Часто именно непо­ни­ма­ние со сто­роны окру­жа­ю­щих, обид­ное при­пи­сы­ва­ние ребёнку  дур­ных целей, когда их не было, тол­кает его в сто­рону насто­я­щей лжи.

Осо­бенно важ­ным явля­ется момент, когда ребё­нок откры­вает для себя ложь, то есть начи­нает пони­мать, что такое ложь. Откры­вает ребё­нок ложь есте­ствен­ным путём, и этот путь – игра. Играть – ведь это и зна­чит жить в мире грёз, иллю­зий, то есть ста­вить на место реаль­но­сти вымы­сел. Это ещё, конечно, не ложь. Но стоит ему про­дол­жить игру, когда он заме­тит, что его вымыс­лам верят, он даже может поза­ба­виться нашей довер­чи­во­стью, и до насто­я­щей лжи у него оста­нется пол­шага. Ещё в самом начале XX века фран­цуз­ский учё­ный Камил­Ме­ли­тан обра­щал вни­ма­ние на эту часто даже не заме­ча­е­мую взрос­лыми тон­кую грань, через кото­рую пере­сту­пает ребё­нок: «Стоит ему только про­дол­жить игру немного далее: пусть он заме­тит, что его вымыс­лам верят, пусть он поза­ба­вится нашей довер­чи­во­стью, и перед ним откро­ется ложь, а также те выгоды, кото­рые можно извлечь из неё»[33]. Таким обра­зом,  ребё­нок открыл для себя ложь, то есть понял, что она из себя пред­став­ляет, узнал, что она воз­можна и может слу­жить сред­ством для дости­же­ния жела­е­мых целей.

Ино­гда малень­кий ребё­нок может начать играть, обма­ны­вать шутя. Взрос­лым надо иметь в виду, что это опас­ная игра, кото­рая может увлечь ребёнка и при­ве­сти уже к насто­я­щей лжи. В этот период раз­ви­тия ребёнка осо­бенно много зави­сит от вос­пи­та­теля. Пер­вое паде­ние, к сожа­ле­нию, имеет часто фаталь­ное вли­я­ние на ребёнка именно бла­го­даря бес­такт­но­сти взрос­лых. Про­то­пре­сви­тер Васи­лий Зень­ков­ский обра­щает на этот момент осо­бое вни­ма­ние, утвер­ждая, что часто именно взрос­лые «помо­гают» ребёнку осо­знать себя лже­цом, хотя ребё­нок в своём созна­нии ещё не пере­шёл гра­ницу, кото­рая отде­ляет игру от насто­я­щей лжи, но мы сво­ими речами вынуж­даем ребёнка осо­знать­себя пере­шед­шим эту гра­ницу.  «Созна­ние себя ото­шед­шим от недав­ней пра­вед­но­сти имеет нередко самое ядо­ви­тое вли­я­ние на мораль­ную само­оценку; я думаю, что в огром­ном боль­шин­стве слу­чаев пре­вра­ще­ние слу­чай­ной насто­я­щей лжи в при­вычку без­за­стен­чиво лгать совер­ша­ется как раз под вли­я­нием неуме­лого соци­аль­ного отзвука на «про­сту­пок» ребёнка»[34].

Вообще реак­ция роди­те­лей на пер­вые про­яв­ле­ния лжи­во­сти у ребёнка (неважно, мни­мой или истин­ной) имеет для его даль­ней­шей жизни  боль­шое зна­че­ние. Роди­тели и вос­пи­та­тели должны   пони­мать, что со вре­ме­нем ребё­нок не только встре­ча­ется с гре­хом лжи вне себя, но и склон­ность к греху раз­ви­ва­ется и в нём самом. То есть борьба начи­на­ется и в душе ребёнка.

 Душев­ный мир, душев­ное един­ство, пол­ная нрав­ствен­ная целост­ность – важ­ные состав­ля­ю­щие жизни  чело­века. Ложь, обман и само­об­ман, как и вся­кий грех,  рож­дают  состо­я­ние раз­дво­ен­но­сти, дис­гар­мо­нии, они  непри­ятны ребёнку, и на пер­вых порах дети живо чув­ствуют эту непри­ят­ность. И если они всё-таки лгут, зна­чит, удо­воль­ствие, кото­рое они при­об­ре­тают при помощи лжи, гораздо больше той непри­ят­но­сти, кото­рая воз­ни­кает от состо­я­ния раз­дво­ен­но­сти. Раз ска­зав неправду, ребё­нок невольно втя­ги­ва­ется в даль­ней­шую ложь. При­хо­дится выби­рать одно из двух: либо при­знаться в своей лжи, открыто сознаться в том, что ска­зан­ное — обман (на это очень и очень немно­гие спо­собны) или же для при­кры­тия своей лжи лгать дальше. И так ложь порож­дает ряд новой лжи, и таким обра­зом чело­век нрав­ственно падает, ложь ста­но­вится для него делом при­выч­ным, муки сове­сти уменьшаются.

Слу­чаи пер­во­на­чаль­ной дет­ской лжи часто свя­заны также со стрем­ле­нием полу­чить или про­дол­жить какое-либо запре­щён­ное удо­воль­ствие. Роди­те­лям выявить такую ложь нетрудно, потому что она очень про­ста, свой­ственна малень­ким детям и заклю­ча­ется в пря­мом отри­ца­нии легко уста­нав­ли­ва­е­мого факта. В этом слу­чае роди­тели могут помочь ребёнку в борьбе с гре­хом лжи умень­ше­нием числа запре­ще­ний, нала­га­е­мых на ребёнка. Надо доби­ваться того, чтобы ребё­нок пони­мал цель запре­ще­ния и чтобы эти запре­ще­ния были постоянны.

Поскольку ребё­нок начи­нает лгать порой для того, чтобы доста­вить себе запре­щён­ное удо­воль­ствие, роди­те­лям надо сде­лать так, чтобы ложь не при­вела к этой цели. П.Ф.Каптерев заме­чает: «Отнять у дитя плоды лжи – дело чрез­вы­чай­ной важ­но­сти, так как этим мы обес­си­лим ложь в самом корне. Отня­тие пло­дов лжи в деле борьбы с нею гораздо важ­нее, нежели стро­гие меры, уве­ща­ния, тео­ре­ти­че­ские объ­яс­не­ния вреда лжи и т. п.»[35].

Мы уже отме­чали, что и совре­мен­ные пси­хо­логи, и исто­рики педа­го­гики отме­чают, что одной из при­чин лжи явля­ется страх нака­за­ния. Но, к сожа­ле­нию, чув­ство страха явля­ется одним из глав­ней­ших осно­ва­ний как педа­го­гики про­шлого, так и совре­мен­ной педа­го­гики. «Если мы желаем вос­пре­пят­ство­вать раз­ви­тию дет­ской лжи, – писал П.Ф. Кап­те­рев более ста лет тому назад, – то должны изгнать его из воспитания»[36]. Страх – непри­ят­ное, тяжё­лое чув­ство. Оно заклю­ча­ется в пред­вку­ше­нии буду­щего стра­да­ния, и это пред­вку­ше­ние бывает более мучи­тель­ным состо­я­нием, чем само стра­да­ние. «Если ребё­нок ста­но­вится лгу­ном, – писал К. Мели­тан, – то это почти все­гда зна­чит, что его слиш­ком часто и слиш­ком строго нака­зы­вают роди­тели или учи­теля, это зна­чит, что он живёт в посто­ян­ном страхе выго­во­ров, уни­же­ний и побоев»[37]. Но вос­пи­ты­вать ребёнка в страхе перед нака­за­нием удоб­нее и легче. Ребё­нок из страха внешне под­чи­ня­ется тре­бо­ва­ниям и запре­там, нала­га­е­мым на него роди­те­лями (или вос­пи­та­те­лями и учи­те­лями), но ведь оче­видно, что страх не слу­жит борьбе с гре­хом лжи и не спо­соб­ствует избав­ле­нию от него.

В духов­ной жизни вос­пи­та­ние к сво­боде  –  самая труд­ная вещь, нужно, чтобы чело­век овла­дел сво­ими силами. После гре­хо­па­де­ния чело­век дол­жен вос­пи­тать свои силы, чтобы овла­деть собой, чтобы найти самого себя, чтобы понять путь сво­боды и овла­деть ее тай­ной, – это есть общая вос­пи­та­тель­ная задача каж­дого христианина.

Но вос­пи­ты­вать к сво­боде можно только в сво­боде, так как только в опыте сво­боды чело­век науча­ется ей. (Разу­ме­ется, мы имеем в виду именно хри­сти­ан­ское её пони­ма­ние). Пока­зать сво­боду путем опре­де­ле­ния ее границ–нельзя, и хри­сти­ан­ство учит тому, что вос­пи­та­ние ребенка должно про­ис­хо­дить в сво­боде. Вне раз­ви­тия сво­боды вос­пи­та­ние пре­вра­ща­ется в дрес­си­ровку. Раз­ви­вая сво­боду, мы углуб­ляем право выбора, в том числе и воз­мож­ность ухода в сто­рону зла. Учи­ты­вая склон­ность иска­жен­ной чело­ве­че­ской при­роды ко греху, в реаль­ной жизни очень трудно отсто­ять добро и легко под­даться иску­ше­ниям. Смысл нрав­ствен­ного само­опре­де­ле­ния чело­века заклю­ча­ется в сво­бод­ном пре­одо­ле­нии греха и в обра­ще­нии к доб­ро­де­тели.  Но, само собой разу­ме­ется, что сво­бода должна быть сораз­мерна воз­расту, т. е. пред­став­лена в той мере, в какой чело­век вла­деет сво­ими силами и разумом.

Про­блема вос­пи­та­ния в сво­боде явля­ется сего­дня, пожа­луй, одной из самых труд­но­ре­ша­е­мых. Мы вновь и вновь воз­вра­ща­емся к тому, что необ­хо­димо именно хри­сти­ан­ское вос­пи­та­ние, потому что только позна­ние Истины делает чело­века сво­бод­ным от раб­ства греху. Задача вос­пи­та­теля – создать усло­вия, при кото­рых ребё­нок смо­жет уви­деть, понять и при­нять хри­сти­ан­ские основы жизни в своё сердце. «Эта истина должна сама, своей внут­рен­ней силой побе­дить сердце, то есть должна быть при­ня­той сво­бодно. Свя­зы­ва­ние сво­боды исти­ной само должно быть актом сво­боды и не может быть свя­зано извне, не может быть при­ну­ди­тельно насаждаемо»[38], – писал про­то­пре­сви­тер Васи­лий Зень­ков­ский. Сего­дня эти прин­ципы вос­пи­та­ния, как пра­вило, или забыты, или кажутся про­сто непри­ем­ле­мыми. Но они необ­хо­димы для жизни детей в Церкви. Цер­ковь не под­го­тав­ли­вает к само­сто­я­тель­но­сти и к сво­боде, но пред­по­ла­гает их в чело­веке и опи­ра­ется на них. Это не зна­чит, что Цер­ковь не учи­ты­вает раз­ли­чия воз­рас­тов, не учи­ты­вает сту­пе­ней в рас­кры­тии сво­боды в чело­веке, но все же Цер­ковь все­гда обра­ща­ется именно к сво­боде в чело­веке. Если школа должна вос­пи­ты­вать к сво­боде, то Цер­ковь пред­по­ла­гает свободу.

Для того чтобы вос­пи­ты­вать детей в сво­боде, в основу вос­пи­та­ния  необ­хо­димо поло­жить   хри­сти­ан­скую   любовь к ребёнку. «Вспом­ним ещё раз, – при­зы­вает всех педа­го­гов Н.И. Пиро­гов, – что мы хри­сти­ане, и, сле­до­ва­тельно, глав­ной осно­вой нашего вос­пи­та­ния слу­жит и должно слу­жить Откровение»[39]. Воору­жив­шись необ­хо­ди­мыми зна­ни­ями, роди­тели и педа­гоги должны поста­вить перед собой задачу помочь ребёнку в борьбе с гре­хом. Именно об этом пути вос­пи­та­ния, как един­ственно при­ем­ле­мом, гово­рил Н.И. Пиро­гов: при­го­то­вить детей «вос­пи­та­нием к внут­рен­ней борьбе, неми­ну­е­мой и роко­вой, доста­вив ему все спо­собы и всю энер­гию выдер­жать нерав­ный бой»[40].

Поэтому пер­вый и самый надёж­ный путь – учить детей любить истину по рели­ги­оз­ным  побуж­де­ниям, с мыс­лью о Боге. Прав­ди­вость есте­ственна для ребёнка. Но необ­хо­димо также заме­тить, что малень­ким детям воз­можно ещё не свой­ственно в пол­ной мере орга­нич­ное стрем­ле­ние к отвле­чён­ной и веч­ной  истине, отде­лён­ной от лиц и обсто­я­тельств. «Несо­мнен­ная и глу­бо­кая ошибка обыч­ного рели­ги­оз­ного вос­пи­та­ния, – пишет про­то­пре­сви­тер Васи­лий Зень­ков­ский, – заклю­ча­ется в том, что оно слиш­ком рано интел­лек­ту­а­ли­зи­рует рели­ги­оз­ные пере­жи­ва­ния ребёнка, вер­нее говоря – сооб­щает идеи, до кото­рых не доросло ещё в своём раз­ви­тии дет­ское сердце»[41].  Поэтому пол­ноту искрен­но­сти пред­ла­га­ется раз­ви­вать посте­пенно. У малень­ких детей она зави­сит от лич­ного рас­по­ло­же­ния. «Истина для дру­зей и ложь для вра­гов», – так испо­ве­дуют дети. Они прак­ти­че­ски не обма­ны­вают того, кого они любят, а если даже и обма­ны­вают, то чув­ство стыда чаще воз­ни­кает у детей именно в таких ситу­а­циях. Роди­тели должны пока­зать, что их очень огор­чает ложь ребёнка, должно объ­яс­нять ребёнку, что нару­ше­ние запре­ще­ния– грех менее тяж­кий, чем ложь. То есть должны при­учить ребёнка быть поло­стью искрен­ним на пер­вых парах хотя бы по отно­ше­нию к извест­ным опре­де­лён­ным лицам.

Необ­хо­димо также учи­ты­вать и то, что в ран­нем дет­стве ребё­нок спо­со­бен более эмо­ци­о­нально пере­жи­вать рас­ска­зан­ные ему исто­рии. Вызвать у него сочув­ствие к тем, кто ста­ра­ется жить по истине, и осуж­де­ние тем, кто живёт во лжи  – тоже задача вос­пи­та­теля. Под­бор и чте­ние книг для чте­ния имеет боль­шое зна­че­ние в фор­ми­ро­ва­нии пра­виль­ного отно­ше­ния ребёнка к греху лжи. Необ­хо­димо обсуж­дать с детьми про­чи­тан­ное, дать воз­мож­ность самому малышу выска­зы­вать свои суждения.

Сер­деч­ные отно­ше­ния между роди­те­лями и детьми, кото­рые должны гос­под­ство­вать в нор­маль­ной семье, любовь и дове­рие детей к ним, неиз­беж­ное чув­ство стыда при пер­вых опы­тах созна­тель­ной лжи, кото­рое усу­губ­ля­ется осо­зна­нием того, что роди­тели огор­чены про­ступ­ком ребёнка – всё это задер­жит воз­ник­но­ве­ние и раз­ви­тие этого губи­тель­ного порока в детях – лжи­во­сти. Этот про­цесс будет оста­нов­лен при усло­вии, если  у роди­те­лей будет доста­точно тер­пе­ния каж­дый раз при оче­ред­ном паде­нии ребёнка нахо­дить слова, чтобы вызвать в ребёнке это спа­си­тель­ное чув­ство стыда и как его след­ствие – покаяние.«Уже в дет­стве ребё­нок дол­жен научиться испы­ты­вать чув­ство стыда за свою склон­ность ко лжи и зависти»[42], – пишет про­фес­сор В.С. Мухина. А пока­ян­ное чув­ство может быть вос­пи­тано только в рели­ги­оз­ной культуре.

Хри­стос о Себе гово­рит: «Я есмь Путь и Истина и Жизнь». «Только обще­ние с Ним и только при­об­ще­ние к Нему может испра­вить нашу кри­визну и нашу ложь»[43], — пишет про­то­и­е­рей Алек­сий Умин­ский.  Свя­ти­тель Нико­лай Серб­ский вообще ука­зы­вает на то, что един­ствен­ная задача вос­пи­та­ния в том и состоит, чтобы пустить детей ко Хри­сту. «Дети в при­сут­ствии Хри­ста, сво­его луч­шего Друга, не только научатся, но и окреп­нут. Ибо Хри­стос не только настав­ляет, но и даёт бла­го­дат­ную духов­ную силу испол­нять то, чему Он учит»[44].

Итак, как мы видим, необ­хо­димо вер­нуть детям «кри­те­рий истины», вер­нуть их к самой Истине, вер­нуть в ту реаль­ную систему коор­ди­нат, в кото­рой чело­век жил, живёт и будет жить на земле до вто­рого при­ше­ствия Христа.

Хри­сти­ан­ская пра­во­слав­ная педа­го­гика ста­вит пред собой цель не иско­ре­нить ложь из жизни обще­ства, а ука­зать пути борьбы с этим гре­хом и иско­ре­не­ния его из души каж­дого чело­века. Быть гото­вым к само­сто­я­тель­ной жизни – это зна­чит и то, что чело­век окан­чи­вает школу не только с опре­де­лён­ным бага­жом зна­ний, но и с уме­нием отли­чить добро и зло, с твёр­дым наме­ре­нием бороться с гре­хом и уве­ли­чи­вать добро в мире. И если будет так, зна­чит, школа и семья своё назна­че­ние выполнят.

 Ссылки:

[1] Свя­ти­тель Нико­лай Серб­ский. Сквозь тюрем­ное окно. М., 2006. С. 86.

[2]Нико­лай Серб­ский, свя­ти­тель.  Сквозь тюрем­ное окно. М., 2006. С. 86.

[3] Ложь во спа­се­ние.  //«Молодёжь Эсто­нии», 28.03.98.

[4] Там же.

[5]Страна лже­цов? Беседа с веду­щим  науч­ным сотруд­ни­ком Инсти­тута пси­хо­ло­гии РАН Вик­то­ром Знаковым.

[6]ЮнацкевичП.И., КулгановВ.А. Пси­хо­ло­гия обмана. СПб., 2001. С. 39

[7]Экман П. Пси­хо­ло­гия лжи. М., СПб.: Питер, 2010. С. 17.

[8]Шалютин Б. Чело­век лгу­щий. //Человек, № 5, М., 1996. С. 9.

[9]Бердяев Н. Пара­докс лжи.

[10]Бердяев Н. Пара­докс лжи.

[11]Там же.

[12] Тво­ре­ния  иже во свя­тых отца нашего Тихона Задон­ского. Сокро­вище духов­ное. М., 1994. С. 160.

[13] Номо­ка­нон Иоанна Пост­ника в его редак­ции: гру­зин­ской, гре­че­ской и сла­вян­ской. М., 1902. Пра­вило 97.

[14] Попов  Евге­ний, про­то­и­е­рей. Обще­на­род­ные чте­ния по нрав­ствен­ному бого­сло­вию. СПб., 1901. С.886.

[15] Все­во­лод (Фили­пьев) инок. Истина и ложь в свете хри­сти­ан­ской нрав­ствен­но­сти. (Элек­трон­ный ресурс.)

[16]Фео­фан Затвор­ник, свя­ти­тель. Вопло­щён­ное домо­стро­и­тель­ство. Опыт хри­сти­ан­ской пси­хо­ло­гии в пись­мах. М.: Пра­вило веры, 2008. С. 159.

[17] В.В. Зень­ков­ский. Корен­ная про­блема совре­мен­ной педа­го­гики. // В.В. Зень­ков­ский. Педа­го­ги­че­ские сочи­не­ния. Саранск, 2002. С.166.

[18] Зень­ков­ский В.В. Корен­ная про­блема совре­мен­ной педа­го­гики. // В кн: Зень­ков­ский В.В. Педа­го­ги­че­ские сочи­не­ния. Саранск, 2002. С. 167.

[19] Про­то­пре­сви­тер Васи­лий Зень­ков­ский.  Про­блема зла в человеке.

[20]Там же.

[21]Протопресвитер Васи­лий Зень­ков­ский.  Про­блема зла в чело­веке. (Элек­трон­ный ресурс.) [22] Про­то­пре­сви­тер Васи­лий Зень­ков­ский. Хри­сти­ан­ство и педа­го­ги­че­ская деятельность.(Электронный ресурс)

[23]Там же.

[24]Жевахов Н. Назна­че­ние школы. СПб.:Знамение, 1998. С. 9.

[25]Георгий (Шестун), игу­мен.  Пра­во­слав­ная педа­го­гика как система духовно-нрав­ствен-ного ста­нов­ле­ния личности.

[26]Георгий (Шестун), игу­мен. Духовно-нрав­ствен­ное ста­нов­ле­ние чело­века в Вет­хо­за­вет­ной и Ново­за­вет­ной Церкви. (Элек­трон­ный ресурс.)

[27]Ельницкий К.В. О вос­пи­та­нии. М.: Школь­ная пресса, 2004. С.8.

[28] Пиро­гов Н.И.  Быть и казаться. // Пиро­гов Н.И. Избран­ные педа­го­ги­че­ские сочи­не­ния. М.: Педа­го­гика, 1985. С. 37.

[29]Нико­лай Серб­ский, свя­ти­тель. Мис­си­о­нер­ские письма. М., Изд-во Мос­ков­ского подво­рья Свято-Тро­иц­кой Сер­ги­е­вой Лавры, 2003. С. 266.

[30]Георгий (Шестун), игумен.Основные поня­тия педа­го­гики с точки зре­ния пра­во­слав­ной тра­ди­ции. (Элек­трон­ный ресурс.)

[31] Бер­дяев Н. Пара­докс лжи.

32]П.Ф.Каптерев. О раз­ви­тии в детях прав­ди­во­сти. // Энцик­ло­пе­дия семей­ного вос­пи­та­ния и обу­че­ния. Вып. XLIII. СПб., 1901. С. 29.

[33]МелитанКамил. Пси­хо­ло­гия лжи. М., 1903. С. 6.

[34]Зень­ков­ский В.В. Пси­хо­ло­гия дет­ства. Ека­те­рин­бург, «Дело­вая книга», 1995. С. 220

[35]КаптеревП.Ф. О раз­ви­тии в детях прав­ди­во­сти. // Энцик­ло­пе­дия семей­ного вос­пи­та­ния и обу­че­ния. Вып. XLIII. СПб., 1901. С. 39.

[36]КаптеревП.Ф. О раз­ви­тии в детях прав­ди­во­сти. // Энцик­ло­пе­дия семей­ного вос­пи­та­ния и обу­че­ния. Вып. XLIII. СПб., 1901. С. 39.

[37]МелитанКамил. Пси­хо­ло­гия лжи. М., 1903. С. 10.

[38]Зень­ков­ский В.В. Корен­ная про­блема совре­мен­ной педа­го­гики. //Педагогические сочи­не­ния. Саранск, 2002, С.164.

[39] Пиро­гов Н.И. Вопросы жизни. // Избран­ные педа­го­ги­че­ские сочи­не­ния. М., «Педа­го­гика», 1985. С. 32.

[40] Там же.

[41] ЗеньковскийВ.В., про­то­пре­сви­тер. Пси­хо­ло­гия дет­ства. Ека­те­рин­бург: Дело­вая книга, 1995. С.206.

[42] Мухина В.С. Воз­раст­ная пси­хо­ло­гия: Фено­ме­но­ло­гия раз­ви­тия, дет­ство, отро­че­ство. М., «Ака­де­мия», 2002. С.220.

[43]Алек­сий Умин­ский, про­то­и­е­рей. О лжи.

[44] Нико­лай Серб­ский, свя­ти­тель. Мис­си­о­нер­ские письма. М., Изд-во Мос­ков­ского подво­рья Свято-Тро­иц­кой Сер­ги­е­вой Лавры, 2003. С. 364.