Трудные вопросы воспитания. — Калинина Г.

Трудные вопросы воспитания. — Калинина Г.

(8 голосов3.5 из 5)

Как же избе­жать про­блем и сде­лать про­цесс взрос­ле­ния вашего ребенка радост­ным и пол­ным любви? На эти и дру­гие вопросы отве­чает новая книга извест­ного пра­во­слав­ного пси­хо­лога Галины Калининой.

 

 

Игра для детей — это работа!

Выбор игрушки

Труд­ные вопросы

Дет­ские слезы

Тер­пе­ние — это искусство

Стра­те­гия воспитания

  1. Учи­тесь делать паузы
  2. Научи­тесь ждать
  3. Не вну­шайте отри­ца­тель­ных установок
  4. Верьте в ребенка!
  5. Сор­няки в сердце
  6. Не учите несбыточному!
  7. Будьте уверенны!
  8. Дис­ци­плина без нота­ций и внушений
  9. Ува­жайте чужую тайну!
  10. Поду­майте, что чув­ствует ребенок?

О детских играх

Игра для детей — это работа!

Дети должны играть, и играть много. Игра для детей — мостик, кото­рый свя­зы­вает их с окру­жающим миром, через игру ребе­нок вхо­дит в реа­лии жизни. Для роди­те­лей, любя­щих фило­со­фию, доба­вим, что игра — это сим­вол и модель жизни.

Игра необ­хо­дима детям, но мы, роди­тели, видимо, недо­по­ни­маем это, потому что часто мешаем ребенку, когда он играет, ограничива­ем его в игре, втор­га­емся в его игру. Мы часто не пони­маем, что игра собой пред­став­ляет: ведь для ребенка это — работа, труд­ная, напряжен­ная работа.

Жела­ние играть про­яв­ляет уже новорож­денный. Серьезно и сосре­до­то­ченно, покрас­нев от напря­же­ния, хва­тает он погре­мушку, вни­мательно изу­чает ее, тря­сет, пере­кла­ды­вает из ручки в ручку, тянет в рот, а потом делает «бах» об пол. Мы с удо­воль­ствием наблю­даем за малы­шом. А для него это — не про­сто удо­воль­ствие, для него это — пости­же­ние мира, пер­вый диа­лог с ним. Почув­ствуйте, что за игрой и погре­муш­кой таится что-то несоизме­римо боль­шее, чем дви­же­ние и шум. Подумай­те, как вам посту­пить? Не мы должны играть с погре­муш­кой, стре­мясь вызвать дет­скую улыбку. Ребе­нок дол­жен играть сам, а мы должны лишь пока­зать ему, что эта погремуш­ка есть, что ее можно взять.

Малень­кий Сережа дол­жен сам стро­ить башню, а малень­кая Наденька — сама одеть и накор­мить свою куклу. От вас же только тре­буется пока­зать воз­мож­ность такого дей­ствия или при­нять уча­стие в игре в каче­стве равно­правного члена, а не раз­вле­ка­ю­щего взросло­го, крив­ля­ю­ще­гося перед хны­ка­ю­щим от ску­ки чадом.

«Пас­тух пред­по­чи­тает игру в карты игре в мяч: он и без того доста­точно набе­гался за коро­вами. Малень­кий про­да­вец газет и маль­чик на побе­гуш­ках только в начале своей слу­жеб­ной карьеры бегают охотно, но быстро выучи­ва­ются дози­ро­вать свои силы, рас­кла­ды­вая их на целый день. Ребе­нок, вынуж­ден­ный нян­чить мла­денца, не играет с кук­лой, напро­тив, он вся­че­ски убе­гает от ненуж­ной обязанности.

Что же, зна­чит, ребе­нок не любит рабо­тать? Работа ребенка бед­ных роди­те­лей имеет ути­ли­тар­ное, а не вос­пи­та­тель­ное зна­че­ние, ни его силы, ни его индивидуаль­ные черты и наклон­но­сти при этом во вни­мание не при­ни­ма­ются. Было бы смешно при­во­дить в каче­стве поло­жи­тель­ного при­мера жизнь детей бед­ня­ков: в этой жизни тоже хва­тает своей скуки, зим­няя скука тес­ной избы сме­ня­ется лет­ней ску­кой двора или при­до­рож­ной канавы, про­сто она при­обретает дру­гую форму, видо­из­ме­ня­ется. Ни бед­ные роди­тели, ни обес­пе­чен­ные не в состо­я­нии запол­нить день ребенка так, чтобы череда его дней, выстра­и­ва­ясь в ло­гической вза­и­мо­связи от вчера через се­годня к зав­тра, состав­ляла мно­го­кра­соч­ное содер­жа­ние жизни.

Мно­гие дет­ские игры на самом деле есть работа.

Когда они вчет­ве­ром строят шалаш, ко­пают кус­ком железа, стекла, гвоз­дем, вби­вают стол­бики, свя­зы­вают их, покры­вают кры­шей из веток, высти­лают внутри мхом, рабо­тая молча, напря­женно или лениво, не все­гда совер­шен­ствуя, раз­ви­вая даль­нейшие планы, делясь резуль­та­тами на­блюдений — это не игра, — это работа, пусть без доста­точ­ного навыка, несовер­шенными ору­ди­ями, с недо­ста­точ­ными мате­ри­а­лами и потому мало­эф­фек­тив­ная и невы­ра­зи­тель­ная по резуль­та­там, но зато орга­ни­зо­ван­ная так, что каж­дый вкла­ды­вает в нее столько, сколько может, в зависимос­ти от воз­раста, силы, умения.

Если дет­ская ком­ната, вопреки катего­рическим нашим запре­там и вну­ше­ниям, так часто пре­вра­ща­ется в мастер­скую и склад хлама, то есть стро­и­тель­ного матери­ала для пла­ни­ру­е­мых работ, то стоит поду­мать: не в этом ли направ­ле­нии сле­дует напра­вить свои поиски?

Может, для ком­наты малень­кого ребен­ка нужен не лино­леум, а куча жел­того песка, боль­шая вязанка дере­вя­шек и дере­вян­ная тачка с камнями?

Может, доска, пила, кар­тон, фунт гвоз­дей, моло­ток, токар­ный инстру­мент были бы более желан­ными подар­ками, чём иг­рушки, а про­фес­си­о­нал, обу­ча­ю­щий ре­меслу, — полез­нее, чем учи­тель гимнастики?

Но тогда из дет­ской при­шлось бы уда­лить боль­нич­ную тишину, боль­нич­ную чис­тоту, бла­го­при­стой­ность, покой и ужас пе­ред цара­пи­ной на пальце.

Умные роди­тели с непри­яз­нен­ным чув­ством велят: «Играй!» — и с болью слы­шат в ответ: «Все только играй да играй». А чем же им зани­маться, раз у них нет сво­его дела?

Мно­гое изме­ни­лось, к играм и развле­чениям сей­час не отно­сятся со снисходи­тельной тер­пи­мо­стью, они вошли в школь­ные про­граммы, все громче тре­буют для них тер­ри­то­рии. Изме­не­ния еже­часны, за НИМИ НЕ поспе­вает пси­хика сред­него отца семей­ства и воспитателя».

Если дети не играют, они больны. Или не­правильно раз­ви­ва­ются. Здо­ро­вый ребе­нок все­гда играет. Все­гда играет и нор­мально раз­вивающийся. Потому что в при­роду ребенка Богом зало­жено стрем­ле­ние к дви­же­нию и дея­тельности как к спо­собу позна­ния окружаю­щего мира. У каж­дого ребенка есть и своя мера фан­та­зии, каж­дый ребе­нок про­яв­ляет по-сво­е­му любо­пыт­ство и инте­рес. Эти фан­та­зию, лю­бопытство и инте­рес мы должны посто­янно раз­ви­вать и раз­ви­вать. Во время игры дети учатся кон­цен­три­ро­ваться. Ведь именно все эти каче­ства помо­гут ребенку и в обще­нии, и в учебе, и в при­об­ре­те­нии необ­хо­ди­мых трудо­вых навыков.

«Осо­бое место зани­мают игры, цель ко­торых заклю­ча­ется в пробе сил, в осозна­нии сво­его зна­че­ния, а этого можно дос­тичь, лишь срав­ни­вая себя с другими.

И вот: кто делает самые боль­шие шаги, сколько шагов смо­жешь пройти с закрыты­ми гла­зами, кто дольше про­стоит на одной ноге, не морг­нет, не рас­сме­ется, глядя в глаза, кто может дольше не дышать? Кто громче крик­нет, дальше плю­нет, пустит са­мую высо­кую струю мочи, кто выше кинет камень? Кто спрыг­нет с самой высо­кой лес­тницы, прыг­нет выше и дальше всех, доль­ше выдер­жит боль от пожа­тия? Кто быст­рей добе­жит до черты, кто кого под­ни­мет, пере­тянет, опрокинет?

«Я могу. Я знаю. Я умею. У меня есть». «Я могу лучше. Знаю больше. То, что у меня, лучше». А потом:

«Мои мама и папа могут, имеют».

Таким обра­зом он обре­тает при­зна­ние, зани­мает соот­вет­ству­ю­щее место в своем кругу. А ведь надо пом­нить, что благополу­чие ребенка далеко не в пол­ной мере зави­сит от того, как его оце­ни­вают взрос­лые, но в рав­ной и даже, может, в боль­шей сте­пени — от мне­ния ровес­ни­ков, у кото­рых дру­гие, иной раз не менее твер­дые принци­пы в опре­де­ле­нии зна­че­ния чле­нов сво­его сооб­ще­ства и рас­пре­де­ле­нии прав между ними.

Пяти­лет­ний ребе­нок может быть допу­щен в обще­ство вось­ми­лет­них, а их, в свою оче­редь, могут тер­петь деся­ти­лет­ние, кото­рые уже само­сто­я­тельно ходят по улице и у кото­рых есть пенал с клю­чи­ком и запис­ная книжка. При­я­тель, кото­рый старше на два класса, спо­со­бен раз­ве­ять сотни сомне­ний: за пол­пи­рож­ного или даже зада­ром он объ­яс­нит, про­све­тит, откроет тайну. Маг­нит при­тя­ги­вает железо потому, что намагни­чен. Луч­шие кони— араб­ские ска­куны, у них тон­кие ноги. У коро­лев кровь не крас­ная, а голу­бая. У льва и орла тоже навер­няка голу­бая (об этом надо бы еще кого-нибудь спро­сить). Если мерт­вец возь­мет кого-нибудь за руку, то уже не вырвешься. В лесу есть жен­щины, у кото­рых вме­сто волос змеи, он сам видел на кар­тинке, даже в лесу видел, но изда­лека, потому что если поближе подой­ти, то чело­век пре­вра­тится в камень (врет, навер­ное?) Он видел утоп­лен­ника, знает, как родятся дети, умеет из бумажки сде­лать кошелек.

И он не про­сто бол­тал, что умеет. Он дей­стви­тельно сде­лал коше­лек. Мама так не может».

Мы раз­дра­жа­емся, если ребе­нок изны­вает от скуки, не зная куда себя деть. Нам не нра­виться, если он как при­кле­ен­ный тор­чит у теле­ви­зора или ком­пью­тер­ной игрушки. А, с дру­гой сто­роны, сами мы не учим ребенка играть. Раньше дети пере­ни­мали игры от стар­ших и пере­да­вали их млад­шим. Дей­ство­вала есте­ственна пре­ем­ствен­ность. Теперь, когда дворы раз­ру­шены, а малы­шей страшно выпус­кать на улицу, в детях раз­ви­ва­ются вред­ные при­вычки. От сиде­ния дома. От отсут­ствия дру­зей. От неуме­ния и незна­ния, во что играть. От отсут­ствия подвиж­ных игр на улице, в кото­рых выплес­ки­ва­ется энер­гия и рож­да­ется дружба. Если мы сего­дня при­гля­димся к игра­ющим детям, мы уви­дим, что маль­чики бегают и стре­ляют, а девочки изоб­ра­жают фотомо­делей и играют в барби и их бес­ко­неч­ные ана­логи. А где же насто­я­щие полу-спор­тив­ные, раз­вивающие вооб­ра­же­ние и коор­ди­на­цию, игры? Где игры в мяч, «выши­балы», где «море вол­нуется раз», где «рези­ночки» и «классы», где «колечко», где «казаки-раз­бой­ники», нако­нец, не говоря уж о таких «слож­ных» играх, как лапта, чижик, городки? Что это? При­хоти моды?

Нет. Это наше с вами куль­тур­ное оди­ча­ние, доро­гие роди­тели. Мы вос­пи­ты­ваем детей оди­ночками, не веда­ю­щими радо­стей коллектив­ной игры в команде, где ощу­ща­ется плечо и под­держка друга. Мы поку­паем ребенку ро­лики или само­кат и выпус­каем его на улицу со вздо­хом облег­че­ния. Нет, ролики — это не плохо. Только какую жиз­нен­ную ситу­а­цию они вос­про­из­во­дят? Какой навык вос­пи­ты­вают? Что, кроме ног, развивают?

Конечно, автор не про­тив роли­ков. Дело не в этом. Дело в том, что внут­рен­ний мир на­ших детей сузился до пре­дела. Им БОЛЬШЕ НЕ ИНТЕРЕСНО ИГРАТЬ. ИМ СКУЧНО. А ведь это — одна из при­чин и упо­треб­ле­ния наркоти­ков, и хули­ган­ства, и ком­пью­тер­ной зависимо­сти. Ребе­нок при­вы­кает тре­бо­вать от окружаю­щих: «Ну, раз­вле­ките же вы меня», превра­щаясь в пол­но­стью зави­си­мого от инду­стрии раз­вле­че­ний и мас­со­вой куль­туры потребителя.

Часто мы про­сто стес­ня­емся пока­зать ре­бенку игру, еще чаще — про­сто ленимся. Мы все ждем кого-то, кто бы раз­влек наших детей. И дождемся.

Попро­буйте научить детей играть. Собери­те их у себя дома (хоть жалко мебели и стериль­ного порядка), орга­ни­зуйте праздношатаю­щихся дру­зей сына или дочери и научите. Прос­то пока­жите, и вы уви­дите, что, если вы подой­дете к этому делу с любо­вью и тер­пе­нием, то ваши дети пре­об­ра­зятся. Не сразу. Но, где ничего не поло­жено, там ничего не возь­мешь. И это один из зако­нов вос­пи­та­ния детей.

«Вопреки всему выше­ска­зан­ному, есть и такие дети, кото­рым не доку­чает одиноче­ство и кото­рые не ощу­щают потреб­но­сти в дея­тель­но­сти. Этих тихих детей, кото­рых чужие матери ста­вят в при­мер своим детям, «не слышно в доме». Они не ску­чают, они сами отыс­ки­вают игру, кото­рую по приказа­нию взрос­лых начи­нают, по при­ка­за­нию же — послушно пре­ры­вают. Эти дети пас­сивные, они хотят немно­гого, поэтому легко под­чи­ня­ются, иллю­зии засло­няют для них дей­стви­тель­ность, тем более что этого до­биваются сами взрослые.

В кол­лек­тиве они теря­ются, не могут себя найти, стра­дают от жесто­кого равно­душия, не поспе­вают за его неров­ным рит­мом. Вме­сто того, чтобы понять, матери и здесь жаж­дут пере­де­лать, силой навя­зать то, что лишь неспешно и осто­рожно можно выра­бо­тать в посто­ян­ном уси­лии на пути, усе­ян­ном опы­том мно­же­ства неудач, несос­тоявшихся попы­ток и болез­нен­ных униже­ний. Вся­кий без­дум­ный при­каз только ухуд­шает поло­же­ние вещей. Слова «иди поиг­рай с детьми» нано­сят ему не мень­ший вред, чем «хва­тит тебе играть с ними».

А как легко узнать его в кол­лек­тиве де­тей, если только уметь смотреть!

Вот при­мер: дети в саду ведут хоро­вод. Несколько десят­ков детей поют, дер­жась за руки, а двое в цен­тре играют глав­ную роль.

Ну сту­пай же, поиг­рай с ними!

Она не хочет, потому что не знает этой игры, не знает детей, потому что, когда од­нажды попро­бо­вала при­нять уча­стие в дет­ской игре, ей сказали:

«Нас и так уже слиш­ком много», или:

«Ну и недо­тепа». Может, зав­тра или че­рез неделю она решится, попро­бует снова. Но мать не желает ждать, она осво­бож­дает для нее место, втал­ки­вает се в круг. Роб­кая, девочка неохотно берет за руки сосе­дей, меч­тая об одном чтоб се никто не заме­тил. Так и будет она сто­ять, может, поне­многу заин­те­ре­су­ется, может, сде­лает пер­вый шаг на пути к при­ми­ре­нию с новой для нее жиз­нью кол­лек­тива. Но мать совер­шает новую бес­такт­ность: жаж­дет рас­ше­ве­лить ее по­средством более актив­ного уча­стия в игре.

— Девочки, почему у вас в цен­тре все время одни и те же? Вот эта еще не была, выбе­рите ее.

Одна из веду­щих отка­зы­ва­ется, две дру­гие под­чи­ня­ются, но без охоты.

Бед­ная дебю­тантка в недоброжелатель­ном коллективе.

Эта сцена завер­ши­лась сле­зами ребен­ка, гне­вом матери, заме­ша­тель­ством участ­ников хоровода».

* * *

Хоро­вод в саду как прак­ти­че­ское упражне­ние для вос­пи­та­теля: число зафиксирован­ных момен­тов. Общее наблю­де­ние (за все­ми детьми, при­ни­ма­ю­щими уча­стие в игре), инди­ви­ду­аль­ное (за одним, про­из­вольно выбран­ным ребенком).

Ини­ци­а­тива, начало, рас­цвет и рас­пад хоро­вода. Кто подает идею, орга­ни­зует, ве­дет, а кто выхо­дит из игры по реше­нию об­щего собра­ния? Одни дети выби­рают сосе­дей, дру­гие берут за руки двух слу­чайно ока­зав­шихся рядом. Одни охотно разлуча­ются, чтобы дать место новым участ­ни­кам, дру­гие про­те­стуют. Одни часто меняют мес­то, дру­гие все время оста­ются на одном и том же. Одни в пау­зах ждут тер­пе­ливо, дру­гие теряют тер­пе­ние, под­го­няют: «Ну, начи­найте же!» Одни стоят непо­движно, дру­гие пере­сту­пают с ноги на ногу, жести­ку­ли­руют, громко сме­ются. Одни зевают, но не ухо­дят, дру­гие ухо­дят — либо потому, что их не инте­ресует игра, либо потому, что их кто-то оби­дел. Одни настой­чиво тре­буют глав­ной роли, дру­гие доволь­ству­ются поло­же­нием рядо­вых участ­ни­ков. Мать хочет под­клю­чить к игре малыша — один воз­ра­жает: «Нет, он слиш­ком малень­кий», — дру­гой отве­чает: «Что он тебе, мешает, пус­кай стоит».

Если бы игрой руко­во­дил взрос­лый, он ввел бы оче­ред­ность, спра­вед­ли­вое — на его взгляд — рас­пре­де­ле­ние ролей и, уве­ренный, что помо­гает, внес бы в игру при­нуждение. Двое, почти все время одни и те же, бегают (кошка и мышка), играют (вол­чок), выби­рают (садов­ник), осталь­ные, вер­но, ску­чают? Один гля­дит, дру­гой слу­шает, тре­тий поет шепо­том, впол­го­лоса, громко, чет­вер­тому вроде бы и хочется при­нять уча­стие в игре, но он как-то все не реша­ется, сердце от вол­не­ния как сума­сшед­шее коло­тится. А деся­ти­лет­ний лидер-пси­хо­лог быс­тро оце­ни­вает ситу­а­цию, овла­де­вает ею, верховодит.

В любом кол­лек­тив­ном дей­ствии, а, сле­довательно, и в игре, делая одно и то же, они отли­ча­ются хотя бы в самой мел­кой детали.

И мы пони­маем, каков он в жизни, среди людей, в дей­ствии, каков на него «спрос на рынке», что он впи­ты­вает, что может, как ценят его окру­жа­ю­щие, какова сте­пень его само­сто­я­тель­но­сти, его стой­кость по отно­шению к массе. Из интим­ного раз­го­вора мы узнаем, чего он хочет, из наблю­де­ния в кол­лек­тиве — на что спо­со­бен; там узна­ем, каково его отно­ше­ние к людям, здесь уви­дим скры­тые мотивы его отно­ше­ния. Если мы видим ребенка только в одиноче­стве, мы узнаем его лишь с одной стороны.

Если дети его слу­ша­ются, — то как он долго доби­вался, как поль­зу­ется своей вла­стью; если же дети не слу­шают его, то хочет ли он этого, стра­дает ли, злится, стре­мится ли к тому активно или про­сто бес­сильно зави­дует, наста­и­вает или мирится? Часто или редко спо­рит, капри­зом или тщеслави­ем руко­вод­ству­ется, так­тично или грубо на­вязывает свою волю? Избе­гает ли тех, кто руко­во­дит им, или же льнет к ним?

«Стойте, давайте сде­лаем так»… «По­дождите, так будет лучше»… «Я не играю»… «Ну ладно, говори, чего ты хочешь»…

Ничто не ока­зы­вает такого опре­де­ля­ю­щего воз­дей­ствия на фор­ми­ро­ва­ние лич­но­сти ребен­ка, как игра. Над этим стоит заду­маться, ведь от нашего пра­виль­ного пове­де­ния зави­сит многое:

  • У ребенка должно быть время для игры! Вы­делите ему время, сво­бод­ное от уро­ков, от помощи по дому, от музы­каль­ной школы или круж­ков. Не надо сокра­щать это время, тас­кая за собой ребенка по мага­зи­нам или беря его в гости, в кото­рых ему нечего де­лать. Гораздо лучше орга­ни­зо­вать день так, чтобы посе­ще­ние мага­зи­нов при­хо­ди­лось на время, отве­ден­ное для помощи роди­те­лям, а если мага­зины непо­да­леку — ребе­нок 8–10 лет вполне может схо­дить туда сам.

Обя­за­тельно орга­ни­зуйте свое обще­ние с ребен­ком. Пусть оно доста­вит радость и вам и ему. Посе­щайте вме­сте не только цер­ковь по вос­крес­ным дням и мага­зины по суббот­ним. Не при­учайте ребенка раз­вле­каться «шопин­гами», а лучше схо­дите с ним в цирк, театр или музей. Про­чтите нака­нуне о спек­такле, или о музее и его экс­по­на­тах, тогда ваша экс­кур­сия не будет скуч­ной. Можно съез­дить с ребен­ком в палом­ни­че­ство в близ­ле­жа­щий мона­стырь, только хоро­шенько под­го­товь­тесь к этому: почи­тайте об исто­рии мона­стыря, попро­буйте рас­крыть ребенку кра­соту этого места, заклю­чен­ную и в при­роде, и в архи­тек­туре, и в необыкно­венных людях, чей подвиг освя­тил его, пре­вратив в свя­тыню. Только не пре­вра­щайте все это в уны­лые нота­ции, а лучше попро­буйте поде­литься с ребен­ком сво­ими впечат­лениями и знаниями.

  • Пусть к ребенку при­хо­дят в гости дру­зья, потому что так вы смо­жете узнать, во что и как играют ваши дети, а ребе­нок пой­мет, что у него есть насто­я­щий дом, куда он мо­жет при­гла­сить своих дру­зей. Нико­гда не вме­ши­вай­тесь в игру, если только делают что-то совсем недо­пу­сти­мое (драка, ругань, непри­стой­ное пове­де­ние). Если все же при­дется вме­шаться, не набра­сы­вай­тесь на де­тей с бра­нью и угро­зами, а попы­тай­тесь без чте­ния нота­ций пере­клю­чить их вни­ма­ние на что-то дру­гое, пред­ло­жите новую игру или занятие.

За про­ступки выго­ва­ри­вайте сво­ему ребен­ку наедине, не позоря его перед дру­зьями, иначе ничего, кроме зло­сти и обиды, ваше вос­пи­та­ние не вызо­вет. Если вас отру­гают в при­сут­ствии ваших близ­ких, вам самим бу­дет при­ятно? Вы сразу же согла­си­тесь с об­винениями, даже спра­вед­ли­выми, или зата­ите обиду? Нико­гда не оскорб­ляйте детей бран­ными сло­вами, не обзы­вайте их дура­ками, пара­зи­тами, лен­тя­ями, неря­хами и про­чими подоб­ными сло­вами, кото­рые еще никого не наста­вили на путь истин­ный. Помните, что ребе­нок гораздо легче смирит­ся с вашей право­той и нака­за­нием, если вну­ше­ние будет сде­лано тихо, наедине и не будет содер­жать оскорб­ле­ний лич­но­сти. Раз­деляйте грех и согре­шив­шего, как и Гос­подь отли­чает в чело­веке грех и лич­ность, создан­ную Им по Сво­ему образу и подобию.

Выбор игрушки

Нико­гда не дарите ребенку первую попавшую­ся игрушку! Непра­вильно выбран­ная игрушка может настолько навре­дить ребенку, насколь­ко нуж­ная ему игрушка — помочь и быть по­лезной. Прежде чем при­не­сти игрушку к кас­се, задайте себе три вопроса:

1) Соот­вет­ствуют ли внеш­ний вид и форма игрушки эти­че­ским и эсте­ти­че­ским нормам?

То есть, кра­си­вая ли и доб­рая она на вид? Если это какой-то оче­ред­ной монстр или урод с вам­пир­скими клы­ками и ког­тями, или агрес­сивный робот — навер­ное, не стоит при­но­сить его в дом. Не стоит и поку­пать девоч­кам кукол, внеш­ним видом напо­ми­на­ю­щих девиц лег­кого пове­де­ния, тем паче, содер­жа­щих в на­боре вуль­гар­ную гото­вую одежду, кос­ме­тику и пред­меты рос­коши. Пре­сло­ву­тые розо­вые до­мики для барби вос­пи­тают из ваших дево­чек не забот­ли­вых жен­щин, а пустых и завистли­вых коке­ток. Поку­пайте ребенку тех кукол и сол­да­ти­ков, кото­рые, не ущем­ляя потреб­ность ребенка в совре­мен­ной игрушке, могут вызвать своим внеш­ним видам у дево­чек — потреб­ность опе­кать и забо­титься о кукле, у маль­чи­ков — жела­ние защи­щать добро. Обра­тите вни­ма­ние на рисунки на мячах, авто­мобилях, тет­рад­ках, кон­фе­тах и т.д. — поста­райтесь не поку­пать ребенку вещи с изображе­нием чудо­вищ, ске­ле­тов, демо­нов и т.п., так как эти образы, запе­чат­ле­ва­ясь в уме ребенка, спо­собны вызвать у него страх и агрес­сию пе­ред окру­жа­ю­щим миром, вос­пи­тать в нем созна­ние нор­маль­но­сти и обы­ден­но­сти зла, его необ­хо­ди­мо­сти. С такой пси­хи­кой ребе­нок ока­жется без­за­щит­ным перед натис­ком иску­шений в своей жизни. Зло уже прочно утвер­дится в нем на бес­со­зна­тель­ном уровне, ста­нет привычным.

2) Раз­ви­вает ли игрушка в ребенке фанта­зию и твор­че­ские способности?

Поку­пая ребенку игрушку, заду­май­тесь, как она повли­яет на его спо­соб­но­сти к позна­нию мира, на его твор­че­ство и фан­та­зию. Напри­мер, набор стро­и­тель­ных куби­ков или кон­струк­тор научат вашего ребенка стро­ить и при­ду­мы­вать, созда­вать свое, реа­ли­зо­вы­вать соб­ствен­ный мир. А вот рас­кра­шен­ный пласт­массовый домик или «лего», из кото­рого мож­но постро­ить только задан­ную модель — ни к чему. Ребе­нок вос­про­из­ве­дет пару раз уже кем-то при­ду­ман­ное и забро­сит такую игруш­ку. А зачем девочке гото­вый дом? Свой она, когда вырас­тет, тоже будет поку­пать в магази­не, загля­ды­вая в мод­ный жур­нал, чтобы было «как у всех»?

Зачем ребенку совре­мен­ные элек­трон­ные собачки или пры­га­ю­щие меха­ни­че­ские игруш­ки? Чему он от них научится? Или потом захо­чет «выклю­чить» живое суще­ство, когда оно надо­ест ему, как механическое?

Осто­рожно! Поку­пая ребенку машины на бата­реях, в кото­рых он смо­жет разъ­ез­жать по двору, вы лиша­ете его радо­сти, кото­рую испы­тывает любой ребе­нок от езды на вело­си­педе, игры в салочки, лаза­нья по дере­вьям. К тому же вы вос­пи­та­ете в нем чув­ство гор­до­сти и пре­вос­ход­ства перед детьми, не име­ю­щими та­кой доро­гой игрушки. Поду­майте, зачем обо­стрять в ребенке такие гре­хов­ные каче­ства, как себя­лю­бие, тще­сла­вие и над­ме­ние над ок­ружающими, в то же время играя и на чув­стве зави­сти к тем, кто вдруг ока­жется еще более богат и эки­пи­ро­ван, чем он.

Напро­тив, нам сле­дует обра­тить вни­ма­ние ребенка на все то, что он может уви­деть в живой при­роде. Рас­кройте ребенку кра­соту Божьего тво­ре­ния — мир живот­ных и птиц, рас­те­ний и кам­ней. Почаще бывайте с ним на «дикой при­роде», соби­райте с ним грибы и ягоды для дома, каш­таны, желуди и причуд­ливые коряги для игры. Игры с при­род­ными мате­ри­а­лами пре­красно раз­ви­вают в ребенке чут­кость и фан­та­зию, учат «всмат­ри­ваться и вслу­ши­ваться» в скры­тые в них образы.

Сего­дня выпус­ка­ются пре­крас­ные наборы для дет­ского твор­че­ства. Лепка, выжи­га­ние по дереву, выпи­ли­ва­ние, выши­ва­ние и вяза­ние — учите ребенка пре­об­ра­зо­вы­вать мир, вла­деть мате­ри­а­лом и фор­мой, учите ребенка тво­рить. В начале про­де­лайте труд­ные опе­рации вме­сте, заин­те­ре­суйте ребенка, про­явите тер­пе­ние и ни в коем слу­чае не ругайте за ошибки. Помо­гите ему полю­бить эти за­нятия, и в даль­ней­шем ребе­нок пора­дует вас подар­ками, сде­лан­ными его руками. Такие заня­тия при­ви­вают ребенку любовь к труду, учат ценить создан­ные чело­ве­че­скими рука­ми вещи, вос­пи­ты­вают в нем творца, а не потребителя.

Еще один момент — не давайте детям фло­мастеров, прежде чем они не овла­деют краска­ми, гуа­шью или вос­ко­выми мел­ками. Дело в том, что искус­ствен­ное деле­ние на цвета в фло­ма­сте­рах, невоз­мож­ность закра­ши­ва­ния и рисо­ва­ния в пря­мом смысле этого слова пере­бьют у ребенка спо­соб­но­сти к рисо­ва­нию, и потом ему будет гораздо труд­нее научиться рисо­вать по-насто­я­щему, а мир цвета и формы, кото­рый откры­вает перед чело­ве­ком живо­пись, может ока­заться закрыт перед ним.

3) Во что ребе­нок смо­жет с ней играть?

Обя­за­тельно попро­буйте пред­ста­вить себе пред­по­ла­га­е­мые игры вашего ребенка. Понра­вятся ли они вам? Какие черты харак­тера в нем закре­пят? Забот­ли­вость, сме­лость, муж­скую лов­кость, или агрес­сию, зависть, бездум­ную драку без раз­ли­чия между «пло­хими и хорошими»?

Напри­мер, с робо­тами-убий­цами можно играть только в убий­ства, внеш­ний вид игруш­ки сам под­ска­зы­вает ребенку, как их исполь­зовать. С «барби» и их подо­би­ями можно иг­рать только в кра­са­виц, кото­рые все время наря­жа­ются, ездят на балы и в парикмахер­ские. Хотя одна­жды нам дове­лось услы­шать об уди­ви­тель­ном пре­об­ра­же­нии, слу­чив­шемся с подоб­ными игруш­ками. Об этом рас­ска­зала пожи­лая учи­тель­ница, зани­ма­ю­ща­яся с деть­ми на «про­дленке». Там были дети из самых раз­ных семей, бога­тых и бед­ных, веру­ю­щих и не веру­ю­щих. При­ве­дем рас­сказ с ее слов:

«Одна­жды я попро­сила детей при­не­сти свои люби­мые игру­шечки. Конечно, у большин­ства дево­чек это ока­за­лись вся­кие барби, а у маль­чи­ков — раз­ные мон­стры, сол­даты, ки­борги и про­чее. В душе мне было жаль деток — ведь так грустно играть с подоб­ными игруш­ками. Но ничего. Я дет­кам и говорю: “Все мы знаем, что сей­час в мире про­ис­хо­дит много пло­хого. Война, болезни, много бед­ных людей. Давайте играть так: вот барби — это наша девочка Варенька, кото­рую похи­тили и пре­вратили в гор­дую и злую Барби, чтобы она все-все забыла — и папу с мамой, и родину. Но одна­жды она все вспом­нила и сбе­жала домой. По дороге она встре­тила много раз­ных несчас­тных дево­чек, таких же, как она, и тогда они решили объ­еди­ниться и помо­гать всем-всем. Одна­жды к ним при­шел ужас­ный на вид стра­шила (маль­чик с мон­стром). Ему было очень горько, что он такой страш­ный, ведь внутри у него было бла­го­род­ное и мужест­венное сердце (мотив «Алень­кого цве­точка» ). И он решил помо­гать девоч­кам побе­дить зло и защи­щать их”.

Так все про­дол­жа­ется в этом духе, пока все барби не полу­чают рус­ских имен, не отда­ют свои кра­си­вые пла­тья обратно злым вол­шебникам и не начи­нают шить сами (шьют дети) одежду для себя и для деток (дочки-матери ). Дети усы­нов­ляют сирот, помо­гают друг другу, побеж­дают злых сол­дат, кото­рые потом рас­ка­и­ва­ются и начи­нают стро­ить замок для всех оди­но­ких. В общем — смесь из всех ска­зок. Суть в том, что игрушки, а с ни­ми и наши детки, должны пре­об­ра­зиться и научиться отли­чать фаль­ши­вое золото на­рядов и злую гру­бую силу от под­лин­ной красо­ты, сме­ло­сти и бла­го­род­ства. Сюжеты смело чер­пайте в доб­рых сказ­ках, пере­кра­и­вайте их на сего­дняш­ний лад и учите детей играть. Потом они заиг­рают сами, но вер­ные акцен­ты добра и зла вы расставите…»

…Время эти поня­тья не стерло,

Нужно только под­нять верх­ний пласт —

И дымя­щейся кро­вью из горла

Чув­ства веч­ные хлы­нут на нас.

Ныне, присно, во веки веков, старина, —

И цена есть цена, и вина есть вина,

И все­гда хорошо, если честь спасена,

Если дру­гом надежно при­крыта спина.

Чистоту, про­стоту мы у древ­них берем,

Саги, сказки — из про­шлого тащим,—

Потому что добро оста­ется добром —

В про­шлом, буду­щем и настоящем!

(Вла­ди­мир Высоц­кий, Бал­лада о времени)

К выше­ска­зан­ному хочется доба­вить, что в хоро­шую погоду, когда нет дождя или вьюги, детям лучше всего поз­во­лить играть на улице. Именно подвиж­ные игры дают ребенку воз­можность отдох­нуть от школы, стрях­нуть с себя груз своих дет­ских забот, познать мир и обре­сти новых дру­зей. Именно поэтому детей так «тянет» на улицу.

Помо­гите им в этом. Научите их нормаль­ным улич­ным играм, и тогда они не будут лениво сло­няться по двору, ссо­риться, позже начи­ная инте­ре­со­ваться нездо­ро­выми тема­ми: пивом, кар­тами и сига­ре­тами. Тогда они и перед теле­ви­зо­ром будут про­во­дить меньше вре­мени, а зна­чит, можно будет с ними почи­тать и пооб­щаться. Если конечно, МЫ НА САМОМ ДЕЛЕ ХОТИМ ОБЩЕНИЯ СО СВОИМ РЕБЕНКОМ.

В играх скла­ды­ва­ется буду­щий харак­тер вашего ребенка, и игры рас­кры­вают перед нами его истин­ный внут­рен­ний мир. Научи­тесь на­блюдать, делать выводы и исправ­лять свои ошибки. Если вы верите в Бога, моли­тесь Ему и Его Пре­чи­стой Матери, что бы Они своей бла­го­да­тью покрыли ваши роди­тель­ские про­машки и про­ступки, научили вас любить свое­го ребенка и помогли вам вырас­тить в нем под­лин­ную личность.

«Что есть спо­кой­ные игры детей, как не беседа, обмен мыс­лями, чув­ствами, меч­тами, вопло­щен­ными в дра­ма­тур­ги­че­скую форму.

Играя, они выска­зы­вают свои истин­ные взгляды, как автор по ходу дей­ствия пьесы раз­ви­вает основ­ную мысль. Поэтому в их играх так часто можно заме­тить неосознан­ную сатиру на взрос­лых: когда они играют в школу, нано­сят визиты, при­ни­мают гос­тей, уго­щают кукол, поку­пают и про­дают, нани­мают и уволь­няют слу­жа­нок. Пассив­ные дети серьезно отно­сятся к игре в школу, жаж­дут полу­чить похвалу, актив­ные берут на себя роль озор­ни­ков, выходки кото­рых частенько вызы­вают друж­ный про­тест взрос­лых: не выдают ли они тем самым свое истин­ное, нега­тив­ное отно­ше­ние к школе?

Не имея воз­мож­но­сти выйти хотя бы в сад, ребе­нок тем охот­нее совер­шает путе­шествие по оке­а­нам и необи­та­е­мым остро­вам; не имея хотя бы собаки, кото­рая бы его слу­ша­лась, коман­дует пол­ком; будучи ни­чем, меч­тает стать всем. Но разве только ребе­нок? Разве поли­ти­че­ские пар­тии, по мере того как при­об­ре­тают вли­я­ние на об­щество, не заме­няют воз­душ­ные замки чер­ным хле­бом реаль­ных завоеваний?

Нам не нра­вятся неко­то­рые дет­ские игры, мечты, дер­за­ния. Ребе­нок ходит на чет­ве­рень­ках и рычит, чтобы понять, как ве­дут себя звери, ими­ти­рует хро­мого, сгорб­ленного ста­рика, косит, заи­ка­ется, шатает­ся, как пья­ный, под­ра­жает уви­ден­ному на улице сума­сшед­шему, ходит с закры­тыми гла­зами (сле­пой), заты­кает уши (глу­хой), ло­жится навз­ничь и задер­жи­вает дыха­ние (мерт­вый), смот­рит через очки, затягивает­ся папи­ро­сой; втайне заво­дит часы, обры­вает мухе кры­лья (как она будет без них летать); маг­ни­том под­ни­мает сталь­ное перо; раз­гля­ды­вает уши (что там за бара­бан­чики), коленки (где там чашечки); пред­ла­гает де­вочке поиг­рать во врача в надежде уви­деть, как у нее там; бежит с уве­ли­чи­тель­ным стек­лом, чтобы устро­ить пожар­чик от солнца; слу­шает, что шумит в рако­вине; уда­ряет крем­нем о кремень.

Все, в чем он может убе­диться, он хочет про­ве­рить, уви­деть, узнать, и все равно столько всего оста­ется, чему при­хо­дится верить на слово.

Гово­рят, что луна одна, а ее ото­всюду видно.

— Слу­шай, я стану за забо­ром, а ты стой в саду.

Закрыли калитку.

Ну что, есть в саду луна?

Есть.

И тут есть.

Поме­ня­лись местами, про­ве­рили еще раз; теперь все ясно, ника­ких сомне­ний: луна не одна, их две».

 

Если вы ощу­ща­ете вину перед своим ребен­ком за допу­щен­ные вами грехи гнева, само­жа­ле­ния, раз­дра­жи­тель­но­сти, лено­сти — не из­виняйтесь за них перед ребен­ком и не про­сите у него про­ще­ния за неумест­ные сцены. Даже если вы совер­шили ошибку, кай­тесь в ней перед Богом, но не демон­стри­руйте свою бес­помощность перед теми, для кого вы должны быть опо­рой и авто­ри­те­том. Видя ваше иск­ренне рас­ка­я­ние, Гос­подь изгла­дит из дет­ского сердца послед­ствия вашего греха. Но и вам при­дется изме­нить свое пове­де­ние. А бес­помощные мета­ния перед ребен­ком только дис­кре­ди­ти­руют вашу роди­тель­скую власть и уро­нят вас в его гла­зах. Так, главнокомандую­щий, на пле­чах кото­рого лежит ответствен­ность за армию и судьбу страны, полу­чив пора­жение в битве, не про­сит про­ще­ния у сол­дат за свою недаль­но­вид­ность и про­счеты. Он сове­туется с дове­рен­ными вое­на­чаль­ни­ками, а перед сол­да­тами про­из­но­сит обод­ря­ю­щую речь. А что, если он зальется перед теми, кто дове­рил ему свою жизнь, бес­по­мощ­ными сле­зами? Пол­ная демо­ра­ли­за­ция, раз­гром и капитуля­ция. Где нет ува­же­ния к стар­шему, нет и веры к нему, нет и дис­ци­плины, нет и послушания.

Неосо­знанно для себя ребе­нок пола­гает ро­дителей выс­шим авто­ри­те­том, и даже кри­зис этого воз­раста (млад­шего школь­ного) вызван тем, что рас­ши­ре­ние кру­го­зора, рез­кая социа­лизация и оби­лие новой инфор­ма­ции колеб­лют этот авто­ри­тет. Ребе­нок борется за него доступ­ными сред­ствами: про­те­стуя, наде­ется, что роди­тель раз­убе­дит его и дока­жет свое пре­восходство. Зна­чит, наша задача — дока­зать наше право назы­ваться роди­те­лями не по пло­ти только. Роди­тели — это те, кто рожает ребенка во взрос­лого, в мир, и акт этот только начи­на­ется в род­доме. Так, мы назы­ваем мате­рью Цер­ковь, потому что сво­ими Таин­ствами и забо­той о нас она рожает веру­ю­щих чад своих в жизнь веч­ную. Мы все — дети перед Богом, и поэтому Гос­подь особо поддер­живает тех, кто про­сит у него помощи и сил на самое труд­ное дело — на ста­нов­ле­ние нового человека.

Трудные вопросы

Детские слезы

В Еван­ге­лии напи­сано: Бла­женны пла­чу­щие, ибо они уте­шатся (Мф. 5, 4).

Какой же плач будет уте­шен Богом, и как мы отве­тим за слезы наших детей, да и свои собственные?

Чтобы не оши­биться, сле­дует раз­ли­чать бла­женный плач от совсем не бла­жен­ного, а то и прямо гре­хов­ного, то есть такого, за кото­рый мы еще и потер­пим наказание.

В жизни людей, а осо­бенно детей слезы — не ред­кость. Они мгно­венно вски­пают на дет­ских гла­зах, бурно изли­ва­ются и бес­следно высы­хают. Так какие они, дет­ские слезы?

Все мы знаем у детей слезы, вызван­ные паде­ни­ями, уда­рами, болез­нью. О таких мы не будем здесь раз­го­ва­ри­вать. Мы пого­во­рим о сле­зах, вызван­ных рас­по­ло­же­нием дет­ской души, ее настроем.

Наи­бо­лее часты у детей (как и у взрос­лых) слезы греха — пря­мой злобы, зави­сти, чув­ства обиды на внеш­ние обсто­я­тель­ства. Все эти виды плача свя­заны с теми пере­жи­ва­ни­ями, кото­рые вызы­ва­ются в нас вза­и­мо­от­но­ше­ни­ями с людьми. Соб­ственно, во всех этих слу­чаях слезы — не более чем бур­ное эмо­ци­о­наль­ное пере­жи­ва­ние не очень пра­виль­ных челове­ческих вза­и­мо­от­но­ше­ний, а сами по себе они не имеют ника­кой пользы для души ребенка. В таких слу­чаях наши слезы — это осо­зна­ние жиз­нен­ного тупика, в кото­ром мы нахо­димся, не имея сил реа­ли­зо­вать свое жела­ние или чув­ство мести.

Види­мость нрав­ствен­ного оттенка для пла­чущих такими сле­зами состоит в том, что и у обид­чи­ков, и у оби­жен­ных, и у зави­ду­ю­щих в сле­зах и пере­жи­ва­ниях рас­кры­ва­ется ощу­щение попран­ной спра­вед­ли­во­сти. То есть «спра­вед­ливо» — это когда мне хорошо. Полу­чается, что чаще всего мы пла­чем от того, что попрали наше жела­ние, а о том, что мы ежеми­нутно попи­раем чужие, нам и дела нет. Особен­но ясно это про­гля­ды­вает у малень­ких детей, не уме­ю­щих еще скры­вать свои чувства.

Слезы злобы вызы­ва­ются у детей невоз­можностью реа­ли­зо­вать то или иное жела­ние — полу­чить кон­фету, отобрать чужую игрушку, выклю­чить мульт­фильм, или необ­хо­ди­мо­стью под­чи­ниться роди­те­лям, вос­пи­та­те­лям, вы­терпеть от них заслу­жен­ное нака­за­ние. Так роди­тель лишает ребенка про­гулки, посеще­ния кино и т.д. Наи­бо­лее видимы эти слезы где-нибудь в дет­ской песоч­нице, где то и дело раз­да­ется прон­зи­тель­ный рев ущем­лен­ного в пра­вах малыша. При­чем ревут оба — и оби­женный, и нака­зан­ный обид­чик. Как реагиро­вать на эти слезы? Оби­жен­ного уте­шить, объяс­нив, что нужно потер­петь, отдать игрушку и не жад­ни­чать, нужно про­стить «того мальчи­ка» или про­сто отойти от него. Ни в коем слу­чае не ругайте обид­чика пло­хим, не по­догревайте чув­ство мести в вашем малыше. Не пинайте «про­ви­нив­шу­юся» дверь, о кото­рую чадо стук­ну­лось лбом. Лучше при­ду­майте какой-нибудь уте­ши­тель­ный сти­шок или при­сказку и обняв ребенка, про­чтите ее, потом пере­клю­чите его вни­ма­ние на дру­гое заня­тие, дру­гую игрушку.

Если же обид­чи­ком высту­пило ваше соб­ственное чадо — нака­жите его строго и беспре­кословно. Вер­ните ото­бран­ную вещь, крепко шлеп­ните, если малыш дрался или кидался пес­ком или кам­нями. Реву­щему шалуну стро­го и спо­койно ска­жите, что нико­гда нельзя оби­жать дру­гих детей. Не жалейте его, а объяс­ните, что нужно попро­сить у оби­жен­ного про­щения. Нико­гда не поощ­ряйте «воин­ствен­ных инстинк­тов» ни у маль­чи­ков, ни у дево­чек, если они направ­лены на оскорб­ле­ние и уни­же­ние чело­века, живот­ного, игрушки или растения.

Нико­гда не учите ребенка давать сдачи, от­вечать силой на оскорб­ле­ние или обиду. Даже маль­чика. И, тем более, девочку. Ребе­нок не раз­бе­рется в ситу­а­ции, не сораз­ме­рит силы уда­ра, может почув­ство­вать вкус к драке. Тогда и нач­нутся насто­я­щие про­блемы. Лучше пого­ворить с ребен­ком, объ­яс­нить ему ситу­а­цию. «Видишь, этот маль­чик дерется. Он делает пло­хо (не маль­чик пло­хой, а посту­пок!). Сам так нико­гда не делай. Нельзя никого оби­жать. От­нимает игрушку? Отойди и играй с другими».

Дру­гое дело, если ребе­нок засту­пится за более сла­бого, про­явит сме­лость. Как пра­вило, в юном воз­расте дети не склонны к этому, но если вдруг слу­чится — похва­лите. Ска­жите, что чело­век при­зван защи­щать сла­бых, помо­гать им. Лучше всего, вос­пи­ты­вая буду­щего муж­чину, при­учите его с малых лет усту­пать место в обще­ствен­ном транс­порте, помо­гать нести тяже­лые сумки, выно­сить мусор. Пусть даже его помощь в начале будет чисто симво­лической. Но ребе­нок при­об­ре­тет навыки на всю жизнь, и потом это вой­дет у него в жизнен­ную норму.

Вну­шите ребенку жиз­нен­ный прин­цип, что лучше быть оби­жен­ным, чем обид­чи­ком. Потому что оби­жен­ный уте­шится, а обид­чик оста­нется с пят­ном зла на душе. Пла­чу­щему «оби­жен­ными» сле­зами нужно объ­яс­нить (в воз­расте после 3–4‑х лет), что Гос­подь видит наши слезы, и, если мы дей­стви­тельно оби­жены, то Он уте­шит нас так, как никто не может уте­шить. При­учайте ребенка к ана­лизу своих слез, так как нрав­ственно здо­ро­вый чело­век дол­жен осо­зна­вать истин­ные мотивы сво­его горя.

Есть слезы, вызван­ные пере­жи­ва­ни­ями раз­лич­ных скор­бей и несча­стий. Смерть, бо­лезнь, потеря друга, бед­ность — да мало ли при­чин, кото­рые угне­тают нас как бы помимо нашей воли. По своей при­роде и этот плач имеет душевно-эмо­ци­о­наль­ный (невротичес­кий) харак­тер. Это плач раз­рядки и компенса­ции. Нрав­ствен­ный отте­нок может состо­ять в том, что мы можем пере­жи­вать и опла­ки­вать эти скорби как неза­слу­женно посы­ла­е­мые нам Богом или жиз­нью испы­та­ния. Тогда наши слезы пре­вра­ща­ются в само­упо­и­тель­ный и са­модостаточный спо­соб пожа­леть себя и обви­нить «злого» Бога. Но если мы научимся пла­кать в скор­бях сле­зами рас­ка­я­ния за те непри­ятности, кото­рые и мы при­чи­няли и при­чи­няем ближ­ним, если мы в сле­зах ска­жем «Слава Богу за все», то Гос­подь уте­шит нас, а наши слезы не будут напрас­ными и озлоб­ля­ю­щими нас еще больше.

Когда скорби тер­пят дети, то нам нужно пока­зать им спа­си­тель­ность таких скор­бей, на­учить их муже­ствен­ному тер­пе­нию и, конечно, уте­шить их роди­тель­ской лас­кой и забо­той. Глав­ное — не делать из дитятки муче­ника, зада­ри­вая его игруш­ками, сла­стями и обе­щая ему луну с неба, если он согла­сится выдер­нуть зуб или пере­жить смерть люби­мого хомяка.

Если плач ребенка вызван смер­тью одного из роди­те­лей, род­ствен­ника или друга, — рас­ска­жите ему о Боге и веч­ной жизни, о Рае, «где нет плача и воз­ды­ха­ния». При­зо­вите его помо­литься Богу и свя­тым об упо­ко­е­нии ду­ши усоп­шего, напом­ните ему, что у «Бога все живы», поэтому нас всех вна­чале хоть и ожи­дает смерть, но потом насту­пит и Вос­кре­се­ние. Не умал­чи­вайте перед ребен­ком факта смерти, ведь именно тогда он испу­га­ется ее по-на­сто­я­щему. Схо­дите на клад­бище вме­сте, зака­жите пани­хиду. Пусть ребе­нок пере­жи­вет это втор­же­ние выс­шей сакраль­ной реаль­но­сти в свою жизнь и выне­сет оттуда уроки надежды и веры Богу.

Не смей­тесь над смер­тью птички или соба­ки. Если ребе­нок хочет «похо­ро­нить» живот­ное и ста­вит на могиле кре­стик — не ругайте и не пре­пят­ствуйте этому. Даже так ребе­нок при­касается к веч­но­сти и учится ценить любую жизнь. Потому что, не ува­жая смерть, ребе­нок не научится ува­жать жизнь. Помните об этом!

Еще одни наши слезы — это слезы сенти­ментальные, или как гово­рили в ста­рину — «чув­стви­тель­ные». При­чи­ной таких слез мо­жет стать и про­чи­тан­ная книга, и просмотрен­ный фильм, и жалость к котенку. Все эти «слад­кие» слезы, сви­де­тель­ствуя о нашем тон­ком вос­при­я­тии, зача­стую при­кры­вают самую гру­бую душу. Ведь легче попла­кать над книж­кой, чем делать уроки с лени­вым чадом; легче по­жалеть котенка, чем отдать несим­па­тич­ному нищему вещи или деньги; легче насла­ждаться искус­ством, чем научить себя и ребенка помо­гать ближним.

Научи­тесь раз­ли­чать такие слезы, и предо­стерегите сво­его ребенка. Жалость к собаке может обер­нуться трав­лей непо­нра­вив­ше­гося одно­класс­ника, а про­ли­тие слез над рома­ном — хам­ством по отно­ше­нию к немощ­ной бабушке. Не вос­хи­щай­тесь такими сле­зами в ребенке, они не делают его нрав­ственно лучше.

Так кто же все-таки бла­жен, когда плачет?

Бла­жен­ным пла­чем будет тот плач, когда сердце чело­ве­че­ское сотря­сает вели­кая скорбь от своей нрав­ствен­ной немощи, от невозмож­ности изба­виться от лжи­во­сти, гнева, зави­сти, лени, гор­до­сти и похоти; плач от осо­зна­ния своей гре­хов­но­сти — от осо­зна­ния своей нрав­ственной убо­го­сти и поврежденности.

Когда ребе­нок впер­вые осо­знаёт низость сво­его поступка, когда стыд охва­ты­вает его душу, а сам он скор­бит от невоз­мож­но­сти ис­править совер­шен­ное зло, тогда он ста­но­вится чело­ве­ком. Тогда вы, доро­гие роди­тели, може­те вос­клик­нуть «Слава Богу!» и утвер­диться в зна­нии, что в деле вос­пи­та­ния вы на правиль­ном пути.

Терпение — это искусство

Дав нам жизнь, Гос­подь создал нас всех непов­торимыми. Наш внут­рен­ний мир, наши души еще более уни­кальны и таин­ственны для дру­гих, чем наше пове­де­ние. А ведь есть также внеш­ние осо­бен­но­сти и отли­чия: националь­ность, вера, внеш­ность, здо­ро­вье… И дети, взрос­лея, начи­нают заме­чать эти раз­ли­чия, нередко награж­дают друг друга непри­ят­ными клич­ками, что ста­но­вится при­чи­ной для слез и обид. А ино­гда — и для стой­кого ухуд­ше­ния отно­ше­ний между ними. Как научить ребенка быть тер­пи­мым к тому, что дру­гие от него отли­ча­ются? Как помочь ребенку, если нетер­пимость про­яв­ля­ется по отно­ше­нию к нему? Пона­блю­дайте за детьми во дворе:

Жир­ный, жир­ный — поезд пас­са­жир­ный, — несется из одного угла.

А ты — дурак! Вот скажу маме, что ты обзываешься!

Очка­стый ботаник!

Лузер!

…И так до бес­ко­неч­но­сти, от кар­та­вых обзы­ва­лок до полу­у­го­лов­ных кли­чек, от детско­го лепета до поно­жов­щины в подворотне…

Одни богаты, дру­гие бедны, одни умны, дру­гие — не очень, у одних есть куклы, а у дру­гих не хва­тает денег даже на китай­ское барахло…

Дети обзы­вают друг друга, искусно «давя» на самое боль­ное место. Роди­тели, впер­вые стал­ки­ва­ясь с таким пове­де­нием, пере­жи­вают крайне непри­ят­ные чув­ства: как это может быть, чтобы их ребе­нок, такой доб­рый, милый и совсем малень­кий, гово­рил такое, чтобы оби­деть дру­гого малыша? А если драз­нилки каса­ются их ребенка, ста­но­вится еще боль­нее, А если он уже не совсем малыш, а про­стые обзы­ва­тель­ства пере­шли в тяже­лый кон­фликт? Да если еще мы в себя загля­нем, то и там обна­ру­жим массу пре­тен­зий к окру­жа­ю­щим, кото­рые все можно под­ве­сти под один знамена­тель: «Да отчего же он не таков, как я?»

Давайте посмот­рим, с чего все начинается.

Все дети в той или иной сте­пени про­хо­дят этап нетер­пи­мо­сти. Кто-то посте­пенно учится смот­реть на дру­гих более доб­ро­же­ла­тельно, не­которые при­об­ре­тают спо­соб­ность сдер­жи­вать нега­тив, а кто-то оста­ется нетер­пи­мым к осо­бенностям дру­гих на всю жизнь. Но для того, чтобы понять, как помочь ребенку стать более гиб­ким и доб­ро­же­ла­тель­ным в обще­нии, нуж­но знать, почему ребе­нок может так себя вести.

  1. Все начи­на­ется в воз­расте около 3 лет. Пока ребе­нок не достиг этой воз­раст­ной грани­цы, ему, в общем-то, все равно, как именно выгля­дит дру­гой малыш, чем он отли­ча­ется от него самого. Но вот ребенка 2,5–3 лет настига­ет кри­зис само­сто­я­тель­но­сти. В речи появля­ется и закреп­ля­ется место­име­ние «я». С этого момента начи­на­ется про­цесс самоидентифика­ции, в ходе кото­рого кроха начи­нает позна­вать себя как лич­ность. Для него ста­но­вится важ­ным, какого он пола, как выгля­дит. Осо­зна­вая соб­ствен­ные осо­бен­но­сти, малыш парал­лельно начи­нает пони­мать: дру­гие дети отли­ча­ются от него. Это необ­хо­ди­мый про­цесс осо­зна­ния себя в мире. В речи ребенка начи­нают про­скальзывать выска­зы­ва­ния о дру­гих детях и их осо­бен­но­стях, но пока это дела­ется не с целью оби­деть, а про­сто для того, чтобы обо­значить раз­ли­чие: «Оля в очках ходит, а я — нет. Я храб­рый, на дерево могу залезть, а Ми­ша— нет». Пре­ры­вать такие рас­суж­де­ния и запре­щать их не стоит. Не надо мешать ре­бенку опре­де­ляться в этом мире, и спо­соб срав­нения себя с дру­гими в дан­ном слу­чае — один из основных.
  2. Ребе­нок учится непри­язни у взрос­лых. Сам по себе про­цесс ста­нов­ле­ния лич­но­сти и осо­зна­ния себя не порож­дает непри­язни и ее про­яв­ле­ний. К сожа­ле­нию, такому пове­де­нию ребе­нок учится у нас. Мы, взрос­лые, не все­гда можем про­явить тер­пи­мость к осо­бен­но­стям дру­гих людей. Про­яв­ляя соб­ствен­ную нетер­пимость, мы отде­ляем себя от «дру­гих» и по­вышаем свою само­оценку. Если кто-то гово­рит плохо о тол­стых, бога­тых или тех, кото­рые «пона­е­хали», то он самому себе кажется и ум­нее, и лучше. Но рядом с нами нахо­дятся дети, они слы­шат наши слова и счи­ты­вают негатив­ное отно­ше­ние к «дру­гим». А если зна­чи­мые люди поз­во­ляют себе это, зна­чит, и малыш счи­тает, что будет пра­виль­ным вести себя так же. И начи­нает «отра­ба­ты­вать» такое поведе­ние на сверст­ни­ках. Но если у взрос­лых нетер­пимость часто бывает замас­ки­ро­ван­ной, то дети гораздо более прямолинейны.

Наи­боль­шую нетер­пи­мость в детях вызы­вают сле­ду­ю­щие осо­бен­но­сти дру­гих людей:

  • Дети отме­чают яркие осо­бен­но­сти внешнос­ти: «тол­стяк», «ске­лет», «рыжий», «коно­патый». Часто это также харак­те­ри­стики, свя­зан­ные с акку­рат­но­стью: «гряз­нуля», «неряха», «бомж».

Осо­бен­но­сти пове­де­ния, при­вычки, отлич­ные от зна­ко­мых и при­ня­тых в кругу ребен­ка. «Тор­моз­ну­тый», «нытик», «трус», «жа­дина» — в этих сло­вах про­яв­ля­ется нетер­пимость к чер­там харак­тера или пове­де­ния дру­гого ребенка.

  • Наци­о­наль­ная нетер­пи­мость, усво­ен­ная от взрос­лых. Именно они учат обра­щать вни­мание на цвет глаз и волос и делать на осно­ве этого непра­во­мер­ные выводы.

Пол и воз­раст также явля­ются ярким пока­зателем. Дети часто драз­нят друг друга «дев­чонкой» (часто как сино­ним «плаксы» или в отно­ше­нии маль­чи­ков, дру­жа­щих с девоч­ками), а также «малы­шом» («малень­кий» как сино­ним «глу­пый»).

  • Ум и успеш­ность. Если ребе­нок не отличает­ся ни актив­но­стью, ни хоро­шими навыка­ми обще­ния, ни дости­же­ни­ями в заня­тиях, то он часто может услы­шать: «тупица», «не­удачник», «зануда», «лузер».

Конечно, все эти ярлыки вли­яют на форми­рование харак­тера и соци­аль­ность ребенка. Дети, кото­рых много драз­нят, ста­но­вятся зам­кнутыми и неуве­рен­ными в себе. Нетер­пи­мость нега­тивно вли­яет как на лич­ность того, кто ее про­яв­ляет, так и на лич­ность того, в отноше­нии кого она воз­ни­кает. Когда речь идет о вашем ребенке, важно понять, на какой сторо­не «поля» он играет. Помните, что зерно тер­пимости закла­ды­ва­ется именно сей­час. От того, как реа­ги­руют на «драз­нилки» роди­тели, за­висит, будет ли ребе­нок, когда он вырас­тет, тер­пим к осо­бен­но­стям буду­щего парт­нера, дру­зей и про­сто окружающих.

Чаще всего у дошколь­ни­ков нетер­пи­мость про­яв­ля­ется в форме вер­баль­ной агрес­сии — драз­ни­лок, про­звищ, обид­ных эпи­те­тов. «Жа­­дина-говя­дина», «собака-заби­яка»… Каких только про­звищ не при­ду­мы­вают друг другу дети! Этот про­цесс начи­на­ется после 3 лет, ста­но­вясь осо­бенно явным около 5 лет и «наби­рая обо­роты» в школь­ном воз­расте. И дразнят­ся дети, желая достичь самых раз­ных целей.

Доста­точно часто драз­нилки зву­чат для того, чтобы начать игру (один начи­нает драз­ниться, дру­гой за ним бегает, при этом оба смеются).

Если ребе­нок драз­нится по этой при­чине, нужно обо­зна­чить для него самого, зачем он это делает. «Тебе хоте­лось поиг­рать с Даш­кой в дого­нялки, поэтому ты драз­нила ее «таракаш­кой»? Ты ведь зна­ешь, что обзы­ваться нехоро­шо, и Даша на тебя оби­де­лась. Давай в следую­щий раз ты про­сто подой­дешь к ней и предло­жишь вме­сте побе­гать». Воз­можно, ребе­нок не смо­жет понять это с пер­вого раза. Напоминай­те ему о том, как пра­вильно поступать.

Ино­гда дети, любя­щие «себя пока­зать» и при­влечь к себе вни­ма­ние, драз­нятся для об­щего уве­се­ле­ния. В этом слу­чае ребе­нок хочет, чтобы над его шут­кой посме­я­лись, но конкрет­ной цели оби­деть дру­гого у него нет. Он про­сто хочет быть в цен­тре вни­ма­ния. Такие черты при­сущи детям с «демон­стра­тив­ным характером».

В таком слу­чае стоит обра­тить вни­ма­ние ребенка на то, что хоть его дру­зья и посмея­лись над шут­кой, но тому, над кем сме­я­лись, было очень обидно. «Ты ведь хочешь дру­жить с Петей? Тогда не надо сме­яться над тем, что он упал и испач­кался. Давай лучше я рас­скажу тебе один весе­лый слу­чай, и ты потом повесе­лишь дру­зей, никого не оби­жая». Ваша цель — помочь ребенку раз­вить чув­ство юмора, пока­зать, что это можно сде­лать без «шуто­чек» в отно­ше­нии другого.

Ино­гда дети наме­ренно про­во­ци­руют друг друга с целью утвер­жде­ния пози­ций. Это похо­же на то, когда у живот­ных в одной стае оказы­вается два силь­ных самца (прошу про­ще­ния за срав­не­ние). В этом слу­чае драз­нилки нужны, чтобы спро­во­ци­ро­вать оби­жен­ного на какие-то актив­ные дей­ствия. Ребе­нок знает, что драз­нилки не оста­нутся без ответа, и начи­нает бой за лидерство.

Если ваше чадо к этому склонно, вам нуж­но найти спо­соб напра­вить энер­гию «вожака» в нуж­ное русло. Грубо пре­се­кать такое поведе­ние нельзя, потому что оно свой­ственно людям и необ­хо­димо им для дости­же­ния целей в жиз­ни. Лучше пока­зать детям игры, в кото­рых сорев­но­ва­ние вполне законно, но без­обидно. Кто дальше бро­сит мяч, кто быст­рее про­бе­жит, кто сочи­нит смеш­ную рифму к слову. Если строго пре­сечь драз­нилки сорев­но­ва­тель­ного харак­тера, состя­за­тель­ность най­дет дру­гой ка­нал. Напри­мер, ребе­нок нач­нет драться, или «вос­пи­ты­вать» дру­гих детей, ста­но­вясь зану­дой, или будет много хвастаться.

Неко­то­рые дети, не умея полу­чать похвалы от взрос­лых, при­вы­кают при­вле­кать их вни­мание пло­хим пове­де­нием. «Обзы­валки» в адрес дру­гих детей — одно из средств для этого. Ребе­нок знает, что если он будет драз­ниться, и при­том доста­точно громко, взрос­лых это не оста­вит рав­но­душ­ными. Как раз то, чего он доби­ва­ется! Такие дети использу­ют и иные сред­ства: бьют дру­гих детей, пор­тят вещи, мешают на заня­тиях в дет­ском саду и т.д.

Пожа­луй, это те самые навыки, от кото­рых труд­нее всего изба­виться, так как они свой­ственны детям с зани­жен­ной само­оцен­кой и при­об­ре­тены в семье. Да-да, именно родите­ли пер­выми фор­ми­руют подоб­ное пове­де­ние в детях своим к ним рав­но­ду­шием. Ищите отве­ты в своем нетер­пе­нии или невни­ма­тель­но­сти к вашему чаду, и пока вы не изме­ни­тесь, не изме­нится и оно. Вам при­дется учить ребенка обще­нию заново, находя для него такие заня­тия, кото­рые и ему были бы по силам, и за кото­рые похва­лить можно. Это СОВМЕСТНЫЕ рисо­ва­ние, лепка, при­го­тов­ле­ние пирога, по­стройка снеж­ной кре­по­сти… Что угодно, лишь бы ребе­нок был с вами и вы бы с ним общались.

Если ребе­нок под­вер­жен вспыш­кам агрес­сии, то чаще всего к трем годам он уже делает это наме­ренно. Ребе­нок пол­но­стью осо­знает, что сво­ими сло­вами может оби­деть дру­гого. Более того, именно в этом его цель — оби­деть, задеть поболь­нее. В этом слу­чае тоже вино­ваты роди­тели. Именно излиш­няя опека или попус­тительство (кото­рое, как известно, явля­ется про­яв­ле­нием внут­рен­ней нелюбви к ребенку) порож­дают в малень­ком чело­веке нена­висть и обиду на мир. Страсть гнева коре­нится в гор­до­сти, гор­дость — неуме­ние любить себя и жажде овла­деть чув­ствами дру­гих. Если ваш ребе­нок агрес­си­вен, зна­чит, ему не хва­тает любви. Любви все­про­ща­ю­щей и горя­чей, люб­ви, кото­рую мы сами можем обре­сти только в Боге, и только от Него ей научиться.

Нет людей, не испы­ты­ва­ю­щих зави­сти. Корень зави­сти — тоже в одном из проявле­ний гор­до­сти, в тще­сла­вии, да еще в неуме­нии быть бла­го­дар­ным за то, что дает Бог. Как вся­кая страсть, зависть в той или иной мере при­суща всем, и ребе­нок может начать прояв­лять ее в самом неж­ном воз­расте. Дети могут зави­до­вать друг другу из-за игру­шек, одежды и дру­гих «ста­тус­ных» вещей (поез­док за гра­ницу, круп­ных поку­пок). Тогда обид­ные сло­ва — это сред­ство вос­ста­но­вить утра­чен­ное ува­же­ние к себе и попран­ное тще­сла­вие: ниче­го, что у него новый вело­си­пед, зато он жир­ный тупица.

Но роди­тели могут и должны скорректиро­вать эти про­яв­ле­ния, в первую оче­редь, объяс­няя сло­вами, что такое вот пове­де­ние называ­ется зави­стью. Хорошо рас­ска­зать исто­рию па­дения сатаны: «Одна­жды один самый луч­ший и кра­си­вый Ангел захо­тел быть как Бог, Кото­рый сотво­рил его таким. Этот Ангел, а звали его Ден­ница, то есть Утрен­няя звезда (такой он был кра­си­вый) пере­стал видеть, как хорошо он жи­вет, и как много он может. Он видел только то, что есть у Бога, а нет у него. Он не думал, что как кро­ко­дил не может быть бабоч­кой, потому что он кро­ко­дил, Ангел не может быть Богом, потому что он — Ангел. И он решил, что если он побо­рется с Богом и ока­жется силь­нее, то сам ста­нет Богом. Ну, как если бы ты, Вася, побил Петю и пре­вра­тился в него. Конечно ни у тебя, ни у Ден­ницы это не полу­чи­лось. Вме­сто этого Ден­ницу про­гнали с Неба, и он зави­дуя всем, пре­вра­тился в страш­ного и злого, кото­рого ник­то не любит. Так вот, Вася, если ты будешь за­видовать Пете из-за мяча, мяч у тебе не появит­ся, а настро­е­ние испор­тится. Может, лучше при­ду­мать игру, в кото­рую вы смо­жете поиг­рать оба, да уго­стить Петю печеньем?».

Если ребенка обзы­вают, он обычно обзы­вается в ответ. Что делать: конечно, можно учить ребенка отве­чать достойно, без ответ­ного оскорб­ле­ния, но задача эта может быть реше­на, ско­рее всего, только к концу под­рост­ко­вого воз­раста. Крайне трудно тре­бо­вать такого уров­ня само­со­зна­ния от дошколь­ника. Человечес­кая пси­хика, уязв­лен­ная гре­хо­па­де­нием, ра­ботает так, что должна дать «ответ», чтобы не постра­дало само­лю­би­вое «я». Это то, что назы­вается несми­ре­нием, и что ведет к мститель­ности и злобе. С дру­гой сто­роны, ребе­нок дол­жен уметь сам за себя посто­ять. Про­ти­во­стоит само­за­щите — вели­ко­ду­шие. Но, чтобы им обла­дать, ребе­нок дол­жен быть уве­рен в том, что он — любим. Если вы ува­жа­ете сво­его ре­бенка как лич­ность, вы помо­жете ему выбрать ту грань, где необ­хо­ди­мая само­за­щита не пере­растет в драку. Как это сде­лать? Научить ре­бенка отве­чать на оскорб­ле­ния твердо и ясно, с юмо­ром. А для этого снова нужен родитель­ский пример…

Полу­ча­ется, что обид­ные драз­нилки, за­трагивающие осо­бен­но­сти детей, нужны не только (и не столько) для того, чтобы оби­деть. Они явля­ются сред­ством для реше­ния ка­ких-то своих внут­рен­них про­блем. А если так, то есть надежда. Выяс­нив эти задачи, можно помочь ребенку решить их иначе, а не за счет дру­гих детей.

Дети, кото­рые про­яв­ляют нетер­пи­мость по отно­ше­нию к дру­гим, отно­сятся к одному из двух типов: «заво­дилы» или «члены группы под­держки». Заво­дилы — это актив­ные, порой агрес­сив­ные дети, жела­ю­щие быть в цен­тре вни­ма­ния, и не про­сто, а на лидер­ской по­зиции. Они при­выкли отно­ситься к дру­гим свы­сока (в чем им, воз­можно, «помогли» ро­дители, напри­мер, демон­стри­руя такое от­ношение к дру­гим людям при ребенке или уни­чи­жи­тельно отзы­ва­ясь о его сверст­ни­ках), и не умеют учи­ты­вать инте­ресы окру­жа­ю­щих. Именно они ста­но­вятся ини­ци­а­то­рами «вой­ны» про­тив того, кто по каким-то при­чи­нам им не понра­вился. Часто пове­де­ние таких детей роди­тели оправ­ды­вают, говоря, что их ребе­нок лишь «защи­ща­ется», и отка­зы­ва­ются при­знать, что именно их чадо — винов­ник сло­жившейся ситуации.

Если вы поняли, что ваш ребе­нок — иници­атор нетер­пи­мого отно­ше­ния к кому-то из де­тей, для начала нужно пове­рить в этот факт. Только после этого вы смо­жете пред­при­нять какие-то дей­ствия. Пока вы оправ­ды­ва­ете его пове­де­ние, он будет и дальше дурно себя вести. Малышу с лидер­ским потен­ци­а­лом нужно по­казать, как он может про­явить его, не затраги­вая инте­ресы дру­гих детей, как заво­е­вать на­стоящий авто­ри­тет. Также его нужно научить тому, что каж­дый чело­век имеет свою цен­ность, какими бы отли­чи­тель­ными особеннос­тями он ни обладал.

«Члены группы под­держки» ведут так себя «за ком­па­нию», сле­дуя линии пове­де­ния «ли­дера». Эти дети не уве­рены в себе, ведомы, их роди­тели часто зани­мают подав­ля­ю­щую пози­цию, при­ме­няют физи­че­ские нака­за­ния. Та­кие дети не склонны заду­мы­ваться о лич­ной ответ­ствен­но­сти, они оправ­ды­ва­ются тем, что дру­гой «сам начал». Так­тика работы с этой кате­го­рией детей иная. Необ­хо­димо повы­шать их соб­ствен­ную цен­ность, ответ­ствен­ность, уве­ренность в себе, уме­ние про­ти­во­сто­ять дурно­му при­меру и также гово­рить о цен­но­сти и инте­ре­сах дру­гих детей.

Общая так­тика в пре­одо­ле­нии нетер­пи­мо­сти заклю­ча­ется в том, что роди­тели должны сле­дить за тем, что гово­рят в при­сут­ствии детей, даже если пред­по­ла­га­ется, что те «не слы­шат» или «не пони­мают». Боль­шин­ство видов не­терпимости и спо­со­бов ее про­явить детям «под­сказывают» именно роди­тели. И бес­по­лезно что-то вну­шать малышу, если ваше пове­де­ние при этом оста­ется неиз­мен­ным. Не «подсказы­вайте» ребенку сами эти драз­нилки. Часто взрос­лые про­во­ци­руют детей на нежелатель­ное пове­де­ние, обсуж­дая «глу­пую Катю» или заме­чая, что «Сережа какой-то не такой».

А вме­сто этого сто­ило бы вести себя по дру­гому, напо­ми­ная ребенку, что каж­дый че­ловек создан уни­каль­ным и непо­вто­ри­мым, и даже пальцы на руке раз­ные и непо­хо­жие друг на друга, но оди­на­ково важны для чело­века. Что будет, если ухо нач­нет сме­яться над гла­зом, а рука драться с ногой? Так же и люди, каж­дый из кото­рых любим Богом и создан Им необ­хо­ди­мым и неповторимым.

Нетер­пи­мость заме­ща­ется или инте­ре­сом, или сочув­ствием. Нетер­пи­мость — это силь­ное чув­ство, и надо пони­мать, что либо на смену ему при­дут дру­гие, более бла­го­род­ные чув­ства, либо она никуда не денется. Поэтому, искоре­няя нетер­пи­мость, нужно опре­де­лить, что бу­дет «расти» на этом месте потом. Нетерпи­мость можно заме­нить инте­ре­сом («Инте­ресно, почему он себя так ведет?») или сочув­ствием («Наверно, непро­сто жить, если ты хрома­ешь»). Инте­рес может родиться, если поощ­рять ребенка рас­суж­дать о том, что происхо­дит, а не про­сто кон­ста­ти­ро­вать или осуж­дать. Конечно, это более позд­ний этап раз­ви­тия, и совсем немно­гие дошколь­ники на это способ­ны. Но «зер­нышки» заин­те­ре­со­ван­ного взгля­да на мир можно поса­дить уже сей­час. В неко­торых слу­чаях, когда осо­бен­но­сти (во внешно­сти или состо­я­нии здо­ро­вья) дру­гого чело­века таковы, что их нельзя изме­нить, нужно учить ребенка про­яв­лять состра­да­ние, сочув­ствие, чтобы он вырос нерав­но­душ­ным человеком.

Если же ваш ребе­нок — жертва нетерпимос­ти, стоит поду­мать над при­чи­нами этого. Ведь дети без­оши­бочно выби­рают «жертву» даже среди внешне ничем не выде­ля­ю­щихся ребят и тра­вят ее одну. Жертва нетер­пи­мо­сти вызы­вает подоб­ное к себе отно­ше­ние не только ка­кими-то «уни­каль­ными» свой­ствами типа «очка­сто­сти» или пол­ноты. Чаще всего при­чи­ной ока­зы­ва­ется то, как ребе­нок сам отно­сится к себе, как реа­ги­рует на драз­нилки в свою сто­рону. Чаще всего «жерт­вами» ста­но­вятся дети с неадек­ват­ной само­оцен­кой (сильно за­ниженной или сильно завы­шен­ной), необыч­ной внеш­но­стью, неопрятно оде­тые, плохо успе­ва­ю­щие на заня­тиях, тихие, неза­мет­ные, неспо­соб­ные посто­ять за себя, слиш­ком опека­емые роди­те­лями, име­ю­щие про­блемы в обще­нии. Ситу­а­ция закреп­ля­ется, если ребе­нок не пыта­ется спра­виться с ней, выка­зы­вает явную обиду в ответ на нападки, не пред­при­ни­мает попы­ток испра­вить то, над чем сме­ются, если это в его силах, и не обра­ща­ется за помо­щью ко взрос­лым (роди­те­лям и воспитателям).

Чтобы помочь сво­ему ребенку, важно по­мнить, что «педа­го­ги­че­ские» вну­ше­ния обид­чикам вашего ребенка вряд ли при­не­сут ре­зультат. Борьба с дру­гими детьми подобна борь­бе с пого­дой — трудно, но без­ре­зуль­татно. Если роди­тели этих детей не готовы рабо­тать над тем, чтобы сде­лать их более тер­пи­мыми, или даже поощ­ряют такое пове­де­ние, то ваши уси­лия будут напрасны.

Если осо­бен­но­сти внеш­но­сти или поведе­ния пор­тят ребенка и их можно изме­нить, это надо сде­лать. Поду­майте, есть ли объ­ек­тив­ные при­чины того, что ребенка драз­нят, и помоги­те изме­нить ситу­а­цию в луч­шую сто­рону. Слиш­ком пол­ному ребенку нужно помочь по воз­мож­но­сти побо­роть этот недо­ста­ток, пере­смотрев его пита­ние или вос­поль­зо­вав­шись реко­мен­да­ци­ями врача, или научить его по-дру­гому отно­ситься к сво­ему недо­статку, если ничего испра­вить нельзя. Если ребенка драз­нят «неря­хой», то тут уж пря­мая обя­зан­ность роди­те­лей лучше сле­дить за его внеш­ним ви­дом. Если речь идет об осо­бен­но­стях поведе­ния, то нужно поду­мать, как помочь сво­ему ребенку стать более ини­ци­а­тив­ным, общитель­ным, активным.

Важно изме­нить точку зре­ния. Если речь идет не о недо­статке, а об осо­бен­но­сти (цвете волос, длине носа, вес­нуш­ках, очках), то нуж­но пере­ори­ен­ти­ро­вать вос­при­я­тие ребенка, сде­лав «недо­ста­ток» досто­ин­ством. Рыжему мож­но ска­зать, что он похож на сол­нышко; если малыш носит очки, отметьте, что он очень со­лидный. Кстати, с очками мно­гих детей при­мирила сага про Гарри Пот­тера (ее неоспори­мое достоинство!)

Так же реко­мен­ду­ется и роди­те­лям, и де­тям научиться вос­при­ни­мать реаль­ность. Бы­вают ситу­а­ции, когда ничего изме­нить нельзя. Нельзя при­де­лать новую ногу, или испра­вить форму глаз… Может быть, это луч­ший момент, когда вы можете пого­во­рить со своим ребен­ком о таин­ствен­ном Божием Про­мысле о каж­дом из нас. Про­чтите сами и рас­ска­жите ребенку о жизни бла­жен­ной Мат­роны Мос­ков­ской, сле­пой калеки, кото­рая стала для тысяч людей путе­вод­ной ниточ­кой к Богу и радо­сти. Можно рас­ска­зать о бла­жен­ных и юро­ди­вых, добро­вольно при­няв­ших на себя подвиг юрод­ства, чтобы мни­мым безу­мием посме­яться над яв­ным безу­мием этого мира и встре­тить Бога внутри себя. Нужно рас­крыть глаза на то, что в этом мире ника­кая истин­ная цен­ность не меря­ется здо­ро­вьем, кра­со­той, богат­ством, ус­пешностью… Это все при­зраки, Об этом же гово­рят все сказки: «Золушка», «Маль­чик с паль­чик», «Конек-Гор­бу­нок» и еще сотни и сотни дру­гих, в кото­рых народ навсе­гда запе­чатлел отблески Боже­ствен­ного пони­ма­ния назна­че­ния чело­века. И самое глав­ное — отно­ситься к ребенку так, как вы бы отно­си­лись к малышу без осо­бен­но­стей внеш­но­сти или здо­ро­вья. Не акцен­ти­ро­ваться на болезни, не «зажа­леть», научить шутить на тему этих осо­бенностей. Тогда «уколы» драз­ня­щихся не бу­дут заде­вать его сильно. Да и дру­гие дети, уви­дев, что их озор­ство не вызы­вает обиды или слез, пере­ста­нут доку­чать. А уте­ше­нием для вас и ребенка может стать раз­го­вор с Богом — молитва, чте­ние Еван­ге­лия. Было бы жела­ние у вас, появиться и у ребенка!

Иссле­до­ва­ния пси­хо­ло­гов пока­зали, что де­тей с адек­ват­ной само­оцен­кой сверст­ники обычно при­ни­мают с боль­шей готов­но­стью, чем тех, у кого само­оценка слиш­ком высо­кая или сни­жен­ная, а именно этими осо­бен­но­стями от­личаются дети-«жертвы». Слиш­ком низ­кую са­мооценку надо повы­шать, все­ляя в ребенка уве­рен­ность в своих силах и воз­мож­но­стях (чаще хва­лить, под­дер­жи­вать его начи­на­ния, под­бад­ри­вать, обра­щать вни­ма­ние на реаль­ные успехи), а слиш­ком завы­шен­ную — сни­жать до адек­ват­ной (учить ребенка реалистич­но оце­ни­вать свои дости­же­ния, если они не слиш­ком высоки, при этом отме­чая его дей­ствительно силь­ные сто­роны). Тогда ребе­нок обре­тет спо­соб­ность пони­мать реаль­ный уро­вень своих воз­мож­но­стей и тре­бо­ва­ний, кото­рые он может выдви­нуть другим.

Важно научить ребенка реа­ги­ро­вать на обзы­ва­тель­ства правильно:

игно­ри­ро­ва­ние. Ребенка обзы­вают, а он делает вид, что не слы­шит. Однако для малы­ша это доста­точно сложно, чтобы потом не «взо­рваться»;

реа­ги­ро­ва­ние необыч­ным спо­со­бом. На­пример, если ребенка драз­нят «Чере­паха!», можно отве­тить одним из вари­ан­тов: «Черепа­ха? Вообще-то меня зовут Ваня, а чере­паху можем поис­кать вме­сте» или «При­ятно позна­комиться, Чере­паха. А меня Ваней зовут»;

пого­во­рить. Пусть ребе­нок спро­сит: «По­чему ты хочешь меня оби­деть?» Но этот спо­соб лучше сра­ба­ты­вает в более стар­шем возрасте;

выучить «отго­ворки». Очень эффектив­ный вари­ант именно для дошколь­ни­ков. Нуж­но выучить с ребен­ком «отго­ворки» — корот­кие стишки, поз­во­ля­ю­щие достойно отве­тить, при этом не про­яв­ляя обиды и не вовле­ка­ясь в ответ­ные оскорбления:

«Кто так обзы­ва­ется, тот сам так назы­ва­ется». «Чер­ная касса, ключ у меня, кто обзывает­ся — сам на себя!»

«Шел кро­ко­дил, твое слово проглотил».

Если ребе­нок смело всту­пает в «бой» с по­мощью отго­во­рок, обзы­ва­тель­ства в отноше­нии него, как пра­вило, не закрепляются.

Воз­можно, вы удив­лены, но это не тот слу­чай, когда мы можем гово­рить о вос­пи­та­нии сми­ре­ния. Эта доб­ро­де­тель тре­бует осо­зна­ния и целей, и средств. В про­тив­ном слу­чае вы полу­чите не достиг­шего высот смиренномуд­рия отрока, а глу­боко заком­пле­со­ван­ного, об­реченного на непо­ни­ма­ние и травлю, ребенка.

Стратегия воспитания

И вы, отцы, не раз­дра­жайте детей ваших, но вос­пи­ты­вайте их в настав­ле­нии Господнем.

Еф. 4, 6

Если мы про­ве­дем неболь­шой этимологи­ческий ана­лиз слова «вос­пи­та­ние», то окажет­ся, что в цер­ковно-сла­вян­ском языке воспита­ние и в(о)скормление — сино­нимы. В толко­вом сло­варя Даля про­чтем: вос­пи­ты­вать — «забо­титься о веще­ствен­ных и нрав­ствен­ных потреб­но­стях мало­лет­него до воз­раста1 его».

1. Учитесь делать паузы

Навер­ное, если мы про­ана­ли­зи­руем свое по­ведение в тече­ние дня, мы обна­ру­жим, что мно­жество дей­ствий и выска­зы­ва­ний мы соверша­ем авто­ма­ти­че­ски, не заду­мы­ва­ясь над ними, или, наобо­рот, про­из­во­дим их в неве­ро­ят­ной суете, делая в лихо­ра­доч­ной спешке ошибку за ошиб­кой, оплош­ность за оплошностью.

Давайте научимся делать паузы, пере­ходя от одного заня­тия к дру­гому, при начале ново­го дела, прежде чем без­думно отве­тить на во­прос, или тороп­ливо отмах­нуться от него.

Про­клят всяк, тво­ряй дело Гос­подне с не­брежением (Иер. 48, 10), — знаем мы из Свя­щенного Писа­ния. Разве не явля­ется «делом Гос­под­ним» и нашей пря­мой обя­зан­но­стью вос­питание детей?

Перед нача­лом каж­дого нового дела мы об­думываем все выгоды и убытки, предусмат­риваем воз­мож­ные труд­но­сти, пред­по­ла­гаем пути их реше­ния. Тот же, кто верит в Бога, при­зы­вает в молитве Его бла­го­сло­ве­ние на это дело. Так почему столь редко мы молимся Богу, чтобы Он вра­зу­мил нас, научил, как лучше отве­тить ребенку, как посту­пить, чтобы Гос­подь дал нам тер­пе­ния и любви к сво­ему чаду, чтобы ути­шил наш гнев? Пси­хо­логи часто со­ветуют в подоб­ных ситу­а­циях про­сто посчи­тать про себя до десяти. Для веру­ю­щего чело­века лучше про­из­не­сти про себя кра­тень­кую моли­товку к Богу: «Гос­поди, помоги!», «Госпо­ди, вра­зуми!», «Гос­поди, спаси и сохрани его!» Пере­кре­сти­тесь, про­из­не­сите молитву, най­дите десять секунд тишины, и мно­гие при­скорб­ные ошибки не совершатся.

Дети, как и взрос­лые, не ува­жают суетли­вости. Детей, как и взрос­лых, оскорб­ляет не­внимание и поверх­ност­ное отно­ше­ние к их жиз­ни. И если вы научи­тесь оста­нав­ли­ваться, да еще при этом при­зы­вать Бога в молитве, то в вашу душу посте­пенно вой­дет тишина, так не­обходимая для того, чтобы научиться слы­шать и слу­шать. И себя, и ребенка.

2. Научитесь ждать

Часто роди­тели жалу­ются на нетерпели­вость, непо­сед­ли­вость сво­его чада. «И минуты не поси­дит!», «Совсем не хочет тер­петь!», «Не знаю, что и делать. Если что-то вте­мя­ши­лось ему в голову — вынь да положь!» Посмот­рим в зер­кало. Вот мы нервно пере­сту­паем с ноги на ногу перед мучи­тельно мед­ленно вски­па­ю­щим чай­ни­ком. Вот мы страшно кля­нем где-то задер­жавшийся трол­лей­бус — мы опаз­ды­ваем на ра­боту. Вот мы, стоя в храме, него­ду­юще смот­рим в спину зако­пав­шейся на испо­веди ста­рушки, время идет, а на испо­ведь-то наро­дищу! Вот мы про­сим Бога в молитве о устро­е­нии дел и не мо­жем дождаться: что ж так мед­лит Господь-то?!

У кого ребенку научиться тер­пе­нию? Ребе­нок подви­жен, его внут­рен­нее время бежит по-дру­гому, чем у взрос­лого. Он еще не знает, что воде надо нагреться, прежде чем заки­петь, что трол­лей­бус застрял в пробке, что, если че­ловек испо­ве­ду­ется, то нужно сла­вить Бога, что еще один чело­век сни­мает с себя бремя греха.

Тер­пе­нию надо не только учить, тер­пе­нию надо и учиться самому.

А мы кри­чим: «Давай быст­рей!», «Долго еще будешь копаться?», «Домой сей­час же!»

Почти все дети по раз­ным при­чи­нам не справ­ля­ются с тем­пами, задан­ными взрослыми.

Неко­то­рые дети про­сто мед­ли­тель­ней осталь­ных по при­чи­нам осо­бого душев­ного склада или телес­ного здо­ро­вья. Кто-то само­заб­венно углуб­ля­ется в игру, кто-то пыт­ливо иссле­дует непо­нят­ную вещь, кто-то про­сто заду­мался. Разве вы не заду­мы­ва­е­тесь иногда?

Дети — тоже люди. В том смысле, что взрос­лые полу­ча­ются из детей. Поэтому ува­жайте детей, как вы при­выкли ува­жать чув­ства и заня­тия взрослых.

А что же делать? Нельзя же оста­вить ребен­ка делать все так, как ему удоб­нее? Конечно, нельзя.

Пра­виль­нее так:

До 7 лет: «Давай достроим дом, а потом …» «Я досчи­таю до десяти, и когда досчи­таю…» «Давай я пока собе­русь, а ты долепи зайца…» «Пообе­щай мне, что ты про­ка­тишься еще один кру­жок, и тогда пой­дем домой» или «Я тебе еще один раз про­качу, и — все. Только один раз». Ребе­нок каприз­ни­чает, хочет не вовремя смот­реть мульт­фильм, про­ка­титься с горки, бро­сить в лужу камушки… Вме­сто того, чтобы тра­тить десять минут на рев и упреки, лучше твердо ска­жите: «Можно, но ОДИН раз. Пообе­щай, что после этого мы пой­дем дальше». Не под­да­вай­тесь на «еще разо­чек», и вы помо­жете ребенку научиться дер­жать слово. Сна­чала в малом, а потом и в большом.

После 7 лет: напом­ните минут за 20 до назна­чен­ного вре­мени: «Скоро тебе пора ужи­нать, спать, делать уроки…», «У тебя есть еще 12 с поло­ви­ной минут», «Мад­му­а­зель, девуш­ка из бла­го­род­ной семьи в это время уже…», «Поздрав­ляю, ваше время истекло. Труба зо­вет, карета подана… Точ­ность — веж­ли­вость коро­лей…» Глав­ное, — не сры­вай­тесь сами. Не топайте ногами, не кри­чите, не угро­жайте, не хло­пайте дверьми и не сту­чите пред­ме­тами. РЕБЕНОК ВАС ОЧЕНЬ ХОРОШО СЛЫШИТ. Про­явите ува­же­ние, дипло­ма­тию и твердость.

Если необ­хо­ди­мость вынуж­дает вас к не­медленным дей­ствиям, твердо и реши­тельно, но обя­за­тельно весело и жиз­не­ра­достно, при­казывайте! Не всту­пайте в пре­пи­ра­тель­ства и тор­говлю, при­ме­ните физи­че­скую силу — об­нимите за плечи и уве­дите. Не дер­гайте, не тря­сите и не пинайте, как это часто бывает, осо­бенно в обра­ще­нии с мальчиками.

Отдер­нуть и оттолк­нуть можно от огня, с про­ез­жей части и т.д. Из непра­виль­ной компа­нии, с горки или от теле­ви­зора можно только уве­сти. Иначе в душе ребенка вспых­нет обида, кото­рая не при­ба­вит взаимопонимания.

Запом­ните: ува­жать ребенка не зна­чит ему пота­кать и все поз­во­лять, под­страивая под его при­чуды свою жизнь. Ува­жать — зна­чит пони­мать, что перед вами пол­но­цен­ная лич­ность, содер­жа­щая в себе образ и подо­бие Божие. Что ваш ребе­нок, не смотря на мало­лет­ство и не­опытность, — пол­но­цен­ная лич­ность, обла­да­ю­щая сво­бо­дой воли, сове­стью, ра­зумом и чувствами.

Помните, что вос­пи­та­ние не предпола­гает оскорб­ле­ния. Нази­да­ние и наказа­ние, совер­шен­ные с любо­вью и без гнева за дей­стви­тель­ные про­ступки должны быть соот­но­симы по своей силе с ними.

3. Не внушайте отрицательных установок

«Будешь так делать, тебя Баба-Яга ута­щит!» «Вот отдам тебя дяде, будешь знать!» «Почему же ты такой неряха!» «До чего же ты глу­пый!» «Ничего-то ты не можешь сде­лать сам!» «Не тро­гай посуду, все переколотишь!»

Такие, пол­ные нега­тив­ного отно­ше­ния к про­ис­хо­дя­щему, выска­зы­ва­ния не помо­гут вос­пи­тать в ребенке вни­ма­тель­но­сти, усидчи­вости и т.д. ско­рее всего, они сфор­ми­руют в ребенке страхи, вызо­вут ноч­ные кош­мары или посеют в глу­бине его сердца недо­ве­рие к тем, кто готов отдать его чужому дяде при малей­шей про­вин­но­сти. Если ребе­нок ведет себя непо­до­ба­юще, нужно, пре­рвав его, в пер­вую оче­редь дове­сти до его све­де­ния, в чем и почему он вино­ват. Затем уже ска­зать ему, чем ПО ПРАВДЕ, НА САМОМ ДЕЛЕ гро­зит ему такое пове­де­ние. Конечно, в форме, приемле­мой для дет­ского вос­при­я­тия. Если же вы ус­тали и раз­дра­жены, честно объ­яс­ните ему, что вы забо­лели, хотите помол­чать, поси­деть и т.п., а не пугайте «букой».

На самом деле, это гораздо труд­нее объяс­нить, чем сделать.

Вот малыш каприз­ни­чает, плохо себя ведет в мага­зине. Не пугайте его кощеем или вол­ком, а лучше рас­ска­жите ему коро­тень­кую сказку про маль­чика, кото­рый всюду кри­чал и шумел, и от его крика у всех, даже у папы, забо­лели уши. Тогда все собра­лись и стали думать, что делать с таким маль­чи­ком. Люди пред­ло­жили его запе­реть. Дедушка — отшле­пать. Папа — лишить кон­феты. А мама пред­ложила маль­чику научиться слу­шать тишину. Как? Вот замолчи и послу­шай. Слы­шишь? Вда­леке едет машина. А вот птичка про­ле­тела и т.д. и т.п. Раз­го­во­рите ребенка, отвле­ките его вни­ма­ние. Если же он вко­нец рас­по­я­сался, реши­тельно и не шутя шлеп­ните его по попе, твердо и строго потре­буйте, чтобы замол­чал. Если исте­рика пере­рас­тает в паде­ние на пол и т.д. — оставьте его, замол­чите, отвер­ни­тесь. Не поз­во­ляйте втя­ги­вать себя в «кон­церт». Если же ребе­нок пла­чет от обиды — тихо ска­жите, что ТАК вести себя нельзя. И переклю­чите вни­ма­ние на дру­гой пред­мет. Не зацик­ливайтесь сами на непри­ят­ном эпи­зоде. А то бывает, что ребе­нок уже и думать забыл о сво­их капри­зах, а наду­тая и нерв­ная мама или бабушка все еще поми­нает ему про­сту­пок и пилит, и пилит, и пилит… вот вас бы так, что бы вы ска­зали тогда?

Вообще, ста­рай­тесь как можно больше рас­сказывать ребенку про­стые дет­ские сказки, исто­рии, опи­сы­вайте окру­жа­ю­щий мир. Не за­мыкайтесь в своих взрос­лых думах, и вы уви­дите, что ребе­нок пере­ста­нет при­вле­кать к себе вни­ма­ние столь неесте­ствен­ным обра­зом. Ведь каприз­ные дети — это резуль­тат или пло­хого здо­ро­вья, или заня­тых собой родителей.

При пло­хом пове­де­нии уста­новка «Бог тебя нака­жет» осо­бенно опасна. Выска­зы­вая такие уста­новки, мы фор­ми­руем у ребенка страх и отвра­ще­ние к Богу. Страх не спа­си­тель­ный, о кото­ром гово­рят свя­тые в своих писа­ниях — про­ис­хо­дя­щий от созер­ца­ния вели­чия Божия, от бла­го­го­ве­ния, от осо­зна­ния своей ограни­ченности перед бес­ко­неч­ной Боже­ствен­ной любо­вью и могу­ще­ством, а страх перед «злым», «под­смат­ри­ва­ю­щим» богом-над­зи­ра­те­лем, неми­ло­сердно раз­да­ю­щим нака­за­ния направо и налево. Говоря «Бог тебя нака­жет», мы поро­чим Образ Творца, затруд­няем ребенку доступ к Нему, охла­ждаем и оже­сто­чаем дет­ское серд­це по отно­ше­нию к вере и Богу.

Послед­нее, о чем мы хотим ска­зать в этом пра­виле — это уди­ви­тель­ная и гад­кая способ­ность взрос­лых раз и навсе­гда вце­питься в ка­кой-нибудь недо­ста­ток ребенка и поучать, вос­пи­ты­вать, иско­ре­нять, лечить… Как прави­ло, таким «коз­лом отпу­ще­ния» при воспита­нии ста­но­вится дур­ная при­вычка ребенка, или черта харак­тера, или болезнь, или страхи.

«Почему ты такой мед­ли­тель­ный», «не ешь холод­ного, будет язва», «сними тапочки, ког­да лезешь на диван», «трус, боишься собак

(тем­ноты)», «вытри сопли». Дело не в том, что эти заме­ча­ния плохи сами по себе. Ино­гда и они весьма уместны. Про­сто, если вам все время будут гово­рить «не кури», «мой чашку», «съешь суп», вы, ско­рее всего, озвереете.

Это про­ис­хо­дит потому, что подоб­ные заме­чания, повто­рен­ные по многу раз на дню, не содер­жат в себе ни истин­ной заботы, ни хрис­тианской любви. На самом деле, это внутрен­няя, глу­бо­кая про­блема неуме­ния найти об­щий язык и дей­стви­тельно общее, сближаю­щее дело. Ведь, если отбро­сить эту вызван­ную именно чув­ством вины псев­до­за­боту и по­пробовать по-насто­я­щему помочь ребенку, то най­дутся дей­ствен­ные сред­ства, кото­рые дей­ствительно поз­во­лят ему изба­виться от пробле­мы. Если ребе­нок забы­вает сни­мать тапки, может, раз­ре­шить ему лазать в них? Или на­деть вме­сто этого теп­лые носки? В конце кон­цов, ни от гряз­ного носа, ни от тапо­чек, ни даже от холод­ного супа еще никто не становил­ся госу­дар­ствен­ным пре­ступ­ни­ком. А вот от надо­ев­ших мора­лей и пустых нота­ций — становились.

Попро­буйте пораз­мыс­лить на досуге, что же дей­стви­тельно бес­по­коит вас? То, что у ре­бенка насморк, или то, что вас раз­дра­жает хлю­па­нье носом? О себе, о своем нару­шен­ном покое пече­тесь вы, или пыта­е­тесь помочь ре­бенку пре­одо­леть недо­статки? Дети тонко чув­ствуют фальшь и реа­ги­руют на нее соответ­ствующе. Легко отру­гать за двойку в школе, гораздо труд­нее помочь ребенку выучить уро­ки. Не может сам? Почему? Ленится? Не пони­мает пред­мета? Пло­хой учи­тель? Не интерес­но? Най­дите ответы на эти вопросы, а потом ПОМОГИТЕ ребенку делом, а не кри­ком или нотацией.

В заклю­че­ние при­ве­дем слова Апостола:

И вы, отцы, не раз­дра­жайте детей ваших, но вос­пи­ты­вайте их в нака­за­нии и уче­нии Гос­под­нем (Еф. 6, 4)

«Обра­зом сво­его на них дей­ство­ва­ния не дово­дите их до того, чтоб они могли возы­меть на вас неудо­воль­ствие, сер­ча­ние, досаду, гнев. Гнев вообще гре­шен; гнев на роди­те­лей еще греш­нее. Не вво­дите их в этот грех. Это бывает от излиш­ней стро­го­сти, от нераз­бор­чи­вой взыс­ка­тель­но­сти и каких-либо несправедли­востей, — от чего всего детям ино­гда бывает тес­нее рабов. (…)

Обя­завши — не раз­дра­жать, чем можно ска­зать, запре­тил вся­кое несо­от­вет­ству­ю­щее духу хри­сти­ан­ства дей­ство­ва­ние на детей, — обя­зы­вает вос­пи­ты­вать. Наста­и­вает же Апос­тол не столько на том, чтоб заста­вить воспиты­вать, ибо это и так дела­ется повсюду, по закону есте­ства, сколько на том, чтобы вос­пи­ты­вали их, как должно. Двумя сло­вами опре­де­ляет это Апо­стол: в нака­за­нии и уче­нии. Если взять образ вос­пи­та­ния, то пер­вым вну­ша­ется педа­гогическая стро­гость, а вто­рым — сер­деч­ные мате­рин­ские вну­ше­ния и убеж­де­ния. Отсюда: вос­пи­ты­вать в стро­го­сти с кро­то­стью и неж­ностью. Если брать во вни­ма­ние пред­меты или сто­роны вос­пи­та­ния, то пер­вым ука­зы­ва­ется на обра­зо­ва­ние нрава, а вто­рым — на вложе­ние в ум здра­вых о всем поня­тий. Норма для того и дру­гого — дух хри­сти­ан­ства, чтоб и нака­за­ние, и уче­ние были Гос­подни. Итак Апо­стол тре­бует от роди­те­лей, чтобы они, со­размеряя стро­гость с кро­то­стью, научили их и жить по-хри­сти­ан­ски, и смот­реть на все гла­зами хри­сти­ан­скими или судить о всем хрис­тианским умом».

4. Верьте в ребенка!

В моду вхо­дит пси­хо­ана­лиз, посе­ще­ние пси­хиатров, раз­лич­ные меди­та­ции и тера­пии. Откуда такое коли­че­ство «душев­но­боль­ных»? Почему так много «труд­ных» детей?

Может быть, от того, что все эти «боль­ные» и «труд­ные» на самом деле про­сто разувери­лись в себе и в смысле чело­ве­че­ской жизни?

Может быть, всем этим «паци­ен­там» необ­ходимо снова узнать, что на самом деле они, несмотря ни на что, кому-то нужны, любимы, что на самом деле жить можно, несмотря ни на что, и что жизнь — прекрасна?!

Без уве­рен­но­сти в этом чело­век не может жить. Теряя смысл жизни, ее цель, чело­век забы­вает и цену жизни. Жизнь для него —не дар Божий, а ад и сущее наказание.

И эту веру в цен­ность и нуж­ность КАЖ­ДОЙ чело­ве­че­ской жизни, и ЕГО, ребенка, жизни тоже, мы и должны дать своим детям. Это наше при­зва­ние как роди­те­лей и как христиан.

Каж­дый ребе­нок нуж­да­ется в том, чтобы в него верили. Верили, что он хоро­ший, что он будет, смо­жет, вырас­тит, достиг­нет… Без этой веры ребе­нок засты­вает перед жиз­нью, зами­рает в своей скор­лупе, пре­вра­ща­ется в царев­ну-лягушку, так и не дождав­шу­юся сво­его принца.

Разве мы, взрос­лые, не полу­чили как дар от Бога зна­ние об абсо­лют­ной цен­но­сти каж­дой лич­но­сти в гла­зах Божьих? Разве мы, об­ремененные гре­хами, скор­бями, немо­щами и болез­нями, не при­но­сим все это Богу в молитве и пока­я­нии? Разве Гос­подь отвер­гает нас, если мы чисто­сер­дечно опла­ки­ваем свое недостоин­ство? Это про­ис­хо­дит потому, что Бог верит в нас. А наше, роди­тель­ское при­зва­ние — пове­рить в сво­его ребенка. Эта вера — не игра в «веру», это дей­стви­тель­ная убеж­ден­ность роди­теля, вос­пи­та­теля в том, что в этом ребен­ке есть что-то доб­рое, хоро­шее, что может по­служить осно­ва­нием к тому, на чем постро­ится вся его жизнь. Нет, это не «спо­соб­но­сти и та­ланты». Мера их зави­сит от Бога, есть люди, лишен­ные и музы­каль­ного слуха, и художе­ственного дара, и лите­ра­тур­ного. Но нет лю­дей, лишен­ных спо­соб­но­сти к любви, к мило­сердию, к муже­ству, к доб­роте. Это и есть те истин­ные «таланты», истин­ное богат­ство, кото­рые мы должны помочь ребенку открыть в себе.

«Пере­нося эту кар­тину на нашу обыч­ную жизнь, мы можем, конечно, рас­смат­ри­вать талант, о кото­ром гово­рит притча, как дар в обла­сти искус­ства, лите­ра­туры, поэ­зии, но это огра­ни­чен­ное пони­ма­ние. В основе, зало­жен­ный в нас талант — это все, на что мы спо­собны, все богат­ство, все разнооб­разие, вся кра­соч­ность нашей соб­ствен­ной лич­но­сти. Можем ли мы ее осу­ще­ствить или нет? Можем; все могут, каж­дый может осу­ществить все, на что у него хва­тит духа, муже­ства, вдох­но­ве­ния. И в этом центр тя­жести, в этом весь вопрос. Мы должны так верить в чело­века, такое ему пода­рить до­верие, так его вдох­но­вить, чтобы он нашел в себе храб­рость, муже­ство, радость, твор­ческую радость себя осу­ществ­лять. Хоть он не гений — но он чело­век; хоть он ничем не выда­ется — но пусть будет самим собой настолько полно и пре­красно, как ему дос­тупно. И тогда мы не будем на него наклады­вать бре­мена неудо­бо­но­си­мые, мы не ста­нем на него накла­ды­вать тяжесть, кото­рой он никак поне­сти не может, потому что мы не ста­нем тре­бо­вать с него, чтобы он стал тем, чем он нико­гда, даже в мечте, не мог быть, а будем ему гово­рить: «Смотри: в тебе такое богат­ство! Осу­ще­стви его!..» Но он ска­жет: «Где же это богат­ство, каково оно?» —

А ты не мерь! Ты про­сто твор­че­ски стано­вись самим собой, (де не хва­тит ума — вос­полняй серд­цем; где не хва­тит кре­по­сти — вос­пол­няй това­ри­ще­ством. И ты уви­дишь: чего ты не можешь осу­ще­ствить один, то в сотруд­ни­че­стве с дру­гими, вме­сте с други­ми ты можешь осу­ще­ствить и можешь сде­лать вклад в общую сокро­вищ­ницу людей».

* * *

«В одном из рас­ска­зов немец­кого писа­теля Бер­тольда Брехта есть приблизитель­но такой диа­лог. Спра­ши­вают одного чело­века: «Что вы дела­ете, когда любите кого-нибудь?» — «Я, — отве­чает он, — про­ект состав­ляю о нем». — «Про­ект? А что даль­ше?» — «А затем я забо­чусь о том, чтобы они оба сов­пали». — «А ска­жите: кто или что дол­жен сов­пасть с дру­гим: чело­век с проек­том или про­ект с чело­ве­ком?». — «Конечно, — отве­чает гос­по­дин Кер­нер, — дол­жен со­впасть чело­век с проектом».

Часто люди думают, что такой под­ход — это вера в чело­века; что можно изу­чить че­ловека, про­ду­мать его, про­зреть в нем все его воз­мож­но­сти, соста­вить про­ект и затем заста­вить чело­века соот­вет­ство­вать этому про­екту. Это ошибка и пре­ступ­ле­ние, кото­рое делают и отдель­ные люди в семьях, и обще­ства чело­ве­че­ские, и идео­ло­ги­че­ские груп­пи­ровки как веру­ю­щих, так и неверую­щих людей. В семьях это при­об­ре­тает иног­да тра­ги­че­ский аспект. Роди­тели зара­нее знают, в чем сча­стье их детей, и застав­ляют их быть счаст­ли­выми так, как, им кажется, надо быть счаст­ли­вым. Это отно­сится также к мужу и жене; это отно­сится к дру­зьям: «Нет, я знаю, что для тебя полез­нее, я знаю, что для тебя лучше, ты уви­дишь, как все это будет хорошо!» И несчаст­ная жертва этой убий­ствен­ной, удуш­ли­вой, кром­са­ю­щей ду­шу и жизнь любви ино­гда готова взмолить­ся: «Да пере­стань ты меня хоть любить — но дай мне свободу!»

В чело­ве­че­ских обще­ствах это приобре­тает часто более тра­ги­че­ские формы, когда или боль­шин­ство, или какая-нибудь власт­ная группа накла­ды­вает на каж­дого отдель­ного чело­века или на целую дру­гую группи­ровку свою печать, тре­бует, чтобы все соот­ветствовали дан­ному про­екту. Люди, кото­рые это делают, все­гда думают, что они верят в чело­века, что они уви­дели, каким он может стать вели­ким, зна­чи­тель­ным, дума­ют, что он в себя не верит, а если бы он пове­рил в себя по-насто­я­щему, он бы понял и после­до­вал их дик­та­там. На самом деле такой под­ход — отри­ца­ние вся­кой веры в чело­века. Такой под­ход осно­вы­ва­ется на том, что после умствен­ного, кли­ни­че­ского, холод­ного ана­лиза чело­века или ситу­а­ции из всех собран­ных дан­ных скла­ды­ва­ется об­раз или чело­века, или обще­ства, или чело­вечества в целом. И затем это несчаст­ное обще­ство, или чело­ве­че­ство, или чело­века ста­ра­ются вогнать в план. Но при этом за­бывается, что вера в чело­века именно тем харак­те­ри­зу­ется, что мы уве­рены: за преде­лом того, что мы уже узнали о чело­веке, за пре­де­лом того, что нам видно, что нам по­стижимо, есть в чело­веке такие глу­бины, кото­рые нам непо­сти­жимы: тот глу­бо­кий, глу­бин­ный хаос, о кото­ром когда-то писал немец­кий фило­соф Ницше, говоря: кто в себе не носит хаоса, тот нико­гда не поро­дит звезды. (…) Насто­я­щая вера в чело­века берет в рас­чет именно то, что чело­век оста­ется тай­ной для наблю­да­теля, тем более для умствен­ного наблю­да­теля, потому что под­лин­ное виде­ние чело­века идет не от ума, а от сердца. Только сердце по-насто­я­щему зряче и рас­кры­вает уму такие глу­бины, ко­торые тот постичь не может; насто­я­щая вера в чело­века учи­ты­вает воз­мож­ность этих глу­бин, пота­ен­ных воз­мож­но­стей в них, и ожи­дает, что неожи­дан­ное, непо­сти­жи­мое мо­жет случиться.

Одно слу­ча­ется почти все­гда. Мы чело­веку даем сво­боду и одно­вре­менно дарим ему наше дове­рие, обо­га­щаем его нашей верой, вдох­нов­ляем его этой верой. И часто бывает, что в про­цессе ста­нов­ле­ния самим собой чело­век отво­ра­чи­ва­ется от того, кто был его вдох­но­ви­те­лем и его под­держ­кой; и не только отво­ра­чи­ва­ется — пери­о­дами ему необ­хо­димо от него отка­заться, он дол­жен стро­ить свою лич­ность, свою самостоятель­ность, отме­же­вы­ва­ясь от суще­ство­вав­ших дотоле отно­ше­ний. И чело­век, кото­рый идет на то, чтобы вдох­но­вить — будь то ребенка или взрос­лого, обще­ство или цер­ков­ность — на твор­че­скую веру, дол­жен быть готов к тому, что от него отвер­нутся. Он дол­жен испы­ты­вать свою веру в чело­века именно в этот момент, не усо­мнив­шись, не поколе­бавшись, не отвер­нув­шись, а при­няв на себя, как радост­ное откры­тие, тот факт, что начи­нает расти само­сто­я­тель­ное бытие и что чело­век, кото­рый дотоле зави­сел от него, хотя бы от его дове­рия и веры в него, теперь теряет эту зави­си­мость. И если че­ловек, кото­рый сна­чала вдох­но­вил дру­гого, ода­рив его верой своей, сумеет усто­ять в вере тогда, когда он стал излиш­ним на вре­мя, в этом про­цессе ста­нов­ле­ния, если он сумеет отка­заться от наси­лия вла­сти, убе­дительности или даже от мяг­кого, — а по­рой такого жесто­кого! — наси­лия любви, то он сам ста­нет чело­ве­ком в пол­ном смысле слова или, во вся­ком слу­чае, в более пол­ном смысле слова».

Нельзя научиться верить в дру­гого, не умея верить в себя. Нельзя научиться любить друго­го, не любя самого себя.

В муд­рой книге писа­тель­ницы Майи Ку­черской «Совре­мен­ный пате­рик» есть одна неболь­шая, но очень глу­бо­кая притча:

«Неко­то­рые роди­тели, заме­тив Гри­шину (юро­ди­вого — прим. авт.) склон­ность к детям, стали зада­вать ему вопросы на вос­пи­та­тель­ные темы. Как научить детей молиться? Как по­ститься? На все такие вопросы Гриша отве­чал мамам-папам одно: “Себя учи”» .

В первую оче­редь, это мы с вами должны научиться вере, надежде и любви. И только тогда, когда мы нач­нем рабо­тать над собой, мы уви­дим не только недо­статки наших детей, но и узнаем ответ на вопрос: «И откуда это у него такие сквер­ные при­вычки, неуве­рен­ность в себе, дур­ные манеры и т.п. и т.д.?»

Но все же как пове­рить в себя и в ребенка? Через молитву, тер­пе­ние и любовь к нему. Чтобы научится любить, нужно посту­пать так, как будто ты уже любишь. Ведь чаще всего в тео­рии мы пре­красно осве­дом­лены в том, как надо посту­пить. Это нам под­ска­зы­вает и наша совесть, этому нас учили, об этом повест­вует и Еван­ге­лие с деся­тью запо­ве­дями, и школь­ный пред­мет этика. Это нам под­ска­зы­вает и роди­тельское сердце, если только мы прислушива­емся к нему, а не к себя­лю­бию и саможалению.

Мы, роди­тели, сами должны полю­бить жить, а не убе­гать от жизни в теле­ви­зор, фан­тастические романы, поси­делки с пивом и ком­пьютерные игрушки. Тогда дети, видя наше уча­стие в этой жизни, наше дея­тель­ное учас­тие в пре­об­ра­зо­ва­нии мира, тоже научатся любить и ценить жизнь, а не убе­гать от нее по нашим же сле­дам. Ведь это мы с вами делаем из детей потен­ци­аль­ных само­убийц и наркома­нов, именно наше вина пре­об­ла­дает. Мы не только не защи­щаем детей от дур­ного воздей­ствия мира, но и не учим их видеть в мире кра­соту, Божье тво­ре­ние, чудо. Как это сде­лать? Живите сами! Полю­бите этот мир, а для этого попы­тай­тесь сде­лать его лучше. Подайте нищему. Убе­рите за собой мусор. Поса­дите под окнами вытоп­тан­ного дво­рика дерево. Сколо­тите лавочку. Если все это сло­мают, — вы научи­тесь чув­ство­вать боль и научите ребенка болеть серд­цем за мир. Вы снова сде­ла­ете это — кор­мушки для птиц, походы в лес, помощь дет­скому дому, уход за сво­ими ста­рень­кими роди­те­лями, сов­мест­ные празд­ники. Жизнь — она не на дале­ких ост­ро­вах с паль­мами и поко­ем, жизнь — в тысяче малень­ких доб­рых дел, кото­рые мы можем сотво­рить. И тогда радость вой­дет к нам в сердца. Потому что вся­кий, наде­ю­щийся на Бога, не посты­диться в своей надежде.

Укра­ин­ский фило­соф Гри­го­рий Сково­рода ска­зал в одном из своих писа­ний, что в жизни заме­ча­тельно устро­ено: вещи нуж­ные несложны, а вещи слож­ные не нужны. Конечно, такие слова можно раз­вить в ка­рикатуру. Но если при­нять их с трез­во­стью, то можно уви­деть в них ука­за­ние и на то, как можно жить. Мы очень часто не умуд­ря­емся жить, потому что чрез­мерно услож­няем жизнь. Мы ста­ра­емся делать невоз­мож­ное, про­ходя мимо воз­мож­ного. Мы думаем, будто только то достойно нас, что так вели­ко и так далеко, что мы его нико­гда не дос­тигнем. И если при­ме­нить этот прин­цип к еван­гель­ским запо­ве­дям, то мы можем найти в Еван­ге­лии, в сло­вах Спа­си­теля Хри­ста, запо­ведь, ука­за­ние чрез­вы­чайно про­стое на вид, но с кото­рого мы все можем начать. Это запо­ведь о том, что мы должны любить ближ­него, как самого себя (Мк. 12, 31). Это под­ра­зу­ме­вает, что мы себя самих должны любить.

И вот на этом мне хочется оста­но­виться; потому что если мы не сумели себя любить, мы не сумеем любить кого бы то ни было. Жизнь, опыт пока­зы­вает, что мы можем ода­рить дру­гих только тем дове­рием, кото­рое спо­собны дать себе, той любо­вью, кото­рую можем дать себе, и т.д. Мы можем дать только то, что у нас есть. И если у нас нет опре­де­лен­ного отно­ше­ния к себе, мы не мо­жем иметь этого отно­ше­ния к дру­гим. Без ува­же­ния к себе мы дру­гих не ува­жаем; без любви к себе — пра­вильно поня­той — мы не можем любить других.

Конечно, надо понять, что такое эта лю­бовь к себе. Это не любовь хищ­ного зверя, кото­рый счи­тает, что все вокруг суще­ствует для него, кото­рый рас­смат­ри­вает вся­кого чело­века как воз­мож­ную добычу, кото­рый все обсто­я­тель­ства рас­смат­ри­вает только с точки зре­ния самого себя: своей выгоды, сво­его удо­воль­ствия и т.д. Любовь к себе — что-то гораздо боль­шее. Когда кого-нибудь любишь, жела­ешь ему добра; чем больше любишь, тем боль­шее добро ему жела­ешь. Я говорю о боль­шем добре, а не о боль­шем коли­че­стве добра. Мы желаем люби­мым самого высо­кого, самого свет­лого, самого радост­ного. Мы не желаем им боль­шего коли­че­ства туск­лой, мел­кой радо­сти; мы же­лаем им вырасти в такую меру, чтобы их радость была вели­кая, чтобы в них была пол­нота жизни. Вот с этой точки зре­ния надо уметь и себя любить.

Одна вещь нам очень мешает любить себя: это то, что неко­то­рые вещи в нас са­мих нам про­тивны, нам не нра­вятся, от не­которых вещей нам дела­ется стыдно. Если мы хотим начать себя любить твор­че­ски, так, чтобы стать дей­стви­тельно чело­ве­ком в пол­ном смысле этого слова, осу­ще­ствить все свои воз­мож­но­сти, мы должны при­нять — хотя бы пред­ва­ри­тельно — все, что в нас есть, не раз­би­рая, что нам кажется хоро­шим или при­вле­ка­тель­ным, а про­сто все, без остатка. Хри­стос в одной из Своих прит­чей гово­рит уче­ни­кам, кото­рые думали, что надо вырвать зло, чтобы оста­лось только добро: нет, на поле остав­ляют пле­велы и пше­ницу расти вме­сте, пока их нельзя ясно друг от друга отли­чить; иначе, при жела­нии вырвать пле­велы, вы вырвете непре­менно и пше­ницу (Мф. 13, 24–30).

Так и в нас. Ино­гда есть в нас свой­ства, кото­рые сами по себе ничем не хороши, но кото­рые пока — един­ствен­ная опора в нашей жизни. Есть инте­рес­ный рас­сказ из жизни Ганди. Его упре­кали в том, что он под­стре­кал бед­ноту к заба­стовке: это-де не соот­вет­ство­вало даль­ней­шей его дея­тельности; и он дал заме­ча­тель­ное объяс­нение. Он гово­рит: эти люди были трусы; я их научил наси­лию, чтобы побе­дить тру­сость; а когда тру­сость в них была побежде­на, тогда я их научил любви, чтобы побе­дить насилие.

Так бывает с каж­дым из нас. В нас есть свой­ства, кото­рые непри­глядны, но в дан­ное время ничем не могут быть заме­нены. Чело­век, кото­рый трус­лив, с радо­стью на­зовет свою тру­сость кро­то­стью и смирени­ем. Ни в коем слу­чае нельзя ему дать это сде­лать. И когда у нас самих есть это попол­зновение пере­кра­ситься, назвать тру­сость сми­ре­нием, назвать жад­ность любо­вью, надо оста­но­виться и ска­зать: Нет, не лги! Будь прав­див! Потому что то, чем ты явля­ешься, — это насто­я­щий чело­век, а тот фаль­ши­вый образ, кото­рый ты ста­ра­ешься создать о себе — сплош­ная ложь, такого нет; и поэтому этот несу­ще­ству­ю­щий чело­век нико­гда никем стать не смо­жет. Тогда как тот чело­век, кото­рым ты явля­ешься, ко­торый тебе, воз­можно, даже очень не нра­вится, может изме­ниться к лучшему.

Мы должны отно­ситься к себе, как ху­дожник отно­сится к мате­ри­алу: при­ни­мать в учет все свой­ства этого мате­ри­ала и на осно­ва­нии этого решать, что можно сде­лать. Как худож­ник дол­жен про­явить боль­шое пони­ма­ние сво­его мате­ри­ала и иметь пред­став­ле­ние о том, что он хочет из него сде­лать, так и чело­век, не отвер­гая в себе ничего, трезво, сми­ренно при­ни­мая себя, какой он есть, дол­жен одно­вре­менно иметь высо­кое пред­став­ле­ние о Чело­веке, о том, чем он дол­жен стать, чем он дол­жен быть.

И сверх того — и это чрез­вы­чайно важ­но — нужна готов­ность бороться, готов­ность побеж­дать, готов­ность тво­рить ту кра­соту, кото­рую он заду­мал или в кото­рую пове­рил. Худож­ник, кроме пони­ма­ния сво­его мате­риала и пред­став­ле­ния о том, что он хочет сде­лать, дол­жен еще раз­вить в себе и упор­ство, и любовь к труду, и тех­ни­че­ские спо­собности; это все тре­бует гро­мад­ной дис­циплины в худож­нике, во вся­ком творце — будь он писа­тель, живо­пи­сец, скуль­птор, — и этого же тре­бует от нас жизнь. Без дис­циплины мы не можем добиться ничего. Но дис­ци­плина может быть раз­ная. Это может быть меха­ни­че­ское выпол­не­ние каких-то тре­бо­ва­ний, и это может быть живое твор­чество, кото­рое тре­бует, чтобы все силы наши были собраны воедино. Подви­гом, вдох­но­ве­нием, упор­ным тру­дом стро­ится чело­век; и чело­век дол­жен себя так любить, так ценить, так ува­жать свое досто­ин­ство чело­ве­че­ское, чтобы пони­мать: нет такого уси­лия, кото­рое не сто­ило бы при­ло­жить для того, чтобы стать достой­ным сво­его че­ловеческого при­зва­ния».

5. Сорняки в сердце

Возь­мите себе за пра­вило КАЖДЫЙ ДЕНЬ С РЕБЕНКОМ НАЧИНАТЬ С РАДОСТИ, А ЗА­КАНЧИВАТЬ МИРОМ.

Это озна­чает, что, несмотря на пло­хое са­мочувствие, про­блемы на работе и хроничес­кую уста­лость, вы должны с утра улыб­нуться сво­ему ребенку и ска­зать ему: «Доб­рое утро!» Ведь, как мы должны быть бла­го­дарны Богу за каж­дый новый день, так мы и должны радо­ваться о своем чаде, кото­рое на самом деле — дар Божий, а вовсе не нака­за­ние, хотя мы, роди­тели, можем иска­зить этот дар до неузна­ваемости. Но это — все­гда только наша вина, в кото­рой мы должны каяться и про­сить Бога о вра­зум­ле­нии и об исправ­ле­нии наших гре­ховных ошибок.

Каж­дый вечер мы должны ложиться спать, при­ми­рив­шись с нашими детьми. НИКОГДА НЕ ОТКЛАДЫВАЙТЕ НАЗИДАНИЕ И ПРОЩЕНИЕ НА ЗАВТРА. Потому что за ночь обида может так глу­боко про­расти в вашем сердце или в сердце ребенка, что пре­вра­тится из кро­хот­ного семечка в огром­ный бао­баб. Помните, как в «Малень­ком принце» Сент-Экзюпери?

«На пла­нете Малень­кого принца, как на любой дру­гой пла­нете, рас­тут травы полез­ные и вред­ные. А зна­чит, есть там хоро­шие семена хоро­ших, полез­ных трав и вред­ные семена дур­ной, сор­ной травы. Но ведь се­мена неви­димы. Они спят глу­боко под зем­лей, пока одно из них не взду­мает проснуть­ся. Тогда оно пус­кает росток; он расправля­ется и тянется к солнцу, сперва такой милый и без­обид­ный. Если это буду­щий редис или розо­вый куст, пусть его рас­тет на здо­ро­вье. Но если это какая-нибудь дур­ная трава, надо вырвать ее с кор­нем, как только ее узна­ешь. И вот на пла­нете Малень­кого принца есть ужас­ные, зло­вред­ные семена… это семена бао­ба­бов. Почва пла­неты вся зара­жена ими. А если бао­баб не рас­по­знать вовремя, по­том от него уже не изба­вишься. Он завладе­ет всей пла­не­той. Он про­ни­жет ее насквозь сво­ими кор­нями. И если пла­нета очень ма­ленькая, а бао­ба­бов много, они разо­рвут ее на клочки.

— Есть такое твер­дое пра­вило, — ска­зал мне позд­нее Малень­кий принц. — Встал поутру, умылся, при­вел себя в поря­док — и сразу же при­веди в поря­док свою пла­нету. Непре­менно надо каж­дый день выпа­лы­вать бао­бабы, как только их уже можно отли­чить от розо­вых кустов: моло­дые ростки у них почти оди­на­ко­вые. Это очень скуч­ная рабо­та, но совсем не трудная».

Апо­стол Павел учил: Гне­ва­ясь, не согре­шайте: солнце да не зай­дет во гневе вашем (Еф.4, 26).

По сло­вам свт. Фео­фана Затвор­ника, сон закреп­ляет в душе дви­же­ния и мысли, какие душа леле­яла и набрала днем. И гнев с оби­дой могут в ней окреп­нуть, а малое неудоволь­ствие — раз­дуться в пла­мень и сде­латься не­примиримым. Поэтому, доро­гие роди­тели, все­гда, прежде чем разой­тись по кро­ва­тям, поми­ри­тесь с вашим ребен­ком, чтобы он знал, что вы любите его, чтобы новый день вы встре­тили с радо­стью, а не с гру­зом про­шлых обид.

6. Не учите несбыточному!

Не обе­щайте невоз­мож­ного. Не пугайте не­вероятным. Не лгите, отве­чая на «слож­ные» вопросы. Раз­ли­чайте надежду истин­ную и ложную.

Доро­гие папы и мамы! Если бы вы знали, сколько дет­ских сер­дец захлоп­ну­лись перед роди­те­лями из-за неле­пых, несбы­точ­ных, лжи­вых обе­ща­ний! Мимо­хо­дом обро­нен­ное и проч­но забы­тое «зав­тра куплю», «в выход­ные схо­дим», «будет тебе такой же вело­си­пед» — по­рождает в дет­ском сердце надежду, ведь дети по при­роде своей склонны верить взрос­лым. Когда взрос­лые нару­шают свои обе­ща­ния, они сво­ими руками раз­ру­шают дет­скую веру и до­верие ко всем их сло­вам и обещаниям.

Если вы, в мерах вос­пи­та­ния, пуга­ете свое­го ребенка, что его забе­рут ино­пла­не­тяне, ми­лиция, дет­дом и т.д., чтобы быть последова­тельными и не упасть в соб­ствен­ных гла­зах, вы должны будете в слу­чае непо­ви­но­ве­ния, орга­ни­зо­вать при­лет ино­пла­не­тян, сдачу ре­бенка в мили­цию или офор­мить его в дет­ский дом. В про­тив­ном слу­чае, ваш ребе­нок решит, что вы лжец, трепло и бол­тун, и грош цена всем вашим пусто­по­рож­ним обе­ща­ниям и уг­розам. Все ваши вну­ше­ния прой­дут мимо его ушей, потому что чадо на опыте убе­дится, как мало вы можете на деле. Поэтому, нака­зы­вая ребенка, лишайте его обеда, слад­кого, просмот­ра мульт­фильма, про­гулки, обще­ния с друзья­ми, кар­ман­ных денег и т.п. И если уж пообе­щали нака­зать, как бы вам неохота было бы слу­шать его пре­тен­зии и при­ста­ва­ния, — на­кажите. Иначе, зачем вообще тогда чего то гово­рить? Про­сто сде­лайте вид, что вы ничего не заме­тили. По край­ней мере, это не превра­тит вас в лжеца.

Не лгите, отве­чая на «слож­ные», неприят­ные, «не вовремя» задан­ные вопросы.

Если не затруд­ня­е­тесь с отве­том, то так честно и ска­жите: «Сын (дочь), — это вопрос очень труд­ный для меня и я не готов сей­час на него отве­тить. Я дол­жен поду­мать до зав­тра. И ты поду­май над этим вопро­сом. А зав­тра мы сядем и пого­во­рим». Нам кажется, что если мы про­из­не­сем такую фразу, то наш авто­ри­тет все­знаек рух­нет. Но поверьте, гораздо быст­рее авто­ри­тет пошат­нется, если мы соврем или от­махнемся. И, коль вы дали обе­ща­ние отве­тить зав­тра, то не забы­вайте о нем — най­дите ответ и пого­во­рите с ребен­ком. Это помо­жет вашему сбли­же­нию, и, наобо­рот, только укре­пит дове­рие к вам, как ко взрос­лому и воспитателю.

Не вну­шайте ребенку сует­ных, обманчи­вых и бес­плод­ных надежд! Не вос­пи­ты­вайте его в уве­рен­но­сти, что «все воз­можно, стоит только захо­теть». Не учите пола­гаться на «авось» и «небось». Не раз­ду­вайте в нем мечта­тельности и тще­сла­вия. Вспом­ните романы Чарльза Дик­кенса «Боль­шие надежды» и Оно-ре Баль­зака «Утра­чен­ные иллюзии».

Вообще, надежда — это такой необходи­мый и слож­ный пред­мет в жизни каж­дого че­ловека, что стоит побе­се­до­вать о ней подроб­нее. Дело в том, что гос­под­ству­ю­щие в нашем обще­стве идео­ло­гии раз­ру­шают в чело­веке, и осо­бенно в ребенке, самые важ­ные для нор­мального раз­ви­тия лич­но­сти каче­ства и спо­собности — спо­соб­ность к вере, дружбе и люб­ви. Все совре­мен­ное искус­ство и куль­тура сво­ими обра­зами учат ребенка агрес­сии, вну­шают ему, что только силь­ный супер­ге­рой — оди­ночка (при­чем либо кол­дун, либо мутант, обла­дающий какими-нибудь зве­ри­ными пау­чье-коша­чье-мыши­ными навы­ками) спо­со­бен проти­востоять абсо­лютно враж­деб­ному для чело­века миру. Резуль­та­том этого явля­ется бессозна­тельное неже­ла­ние ребенка жить и тру­диться в таком мире. Ребе­нок ЛИШЕН НАДЕЖДЫ на победу добра и конеч­ный смысл сво­его су­ществования. Ребенка учат наде­яться на день­ги, власть, телес­ное пре­вос­ход­ство. Но эти ка­чества не явля­ются нрав­ствен­ной ценностью.

Это лишь лож­ные цен­но­сти мира сего, кото­рые не спо­собны осчаст­ли­вить тех, кто ими облада­ет. Часто, когда ребе­нок гля­дит вслед роскош­ному авто­мо­билю, он пред­став­ляет себе, как счаст­лив тот, кто в нем едет. Так могут думать и взрос­лые. Но сам по себе авто­мо­биль не со­здан делать счаст­ли­вым, он дей­стви­тельно лишь сред­ство пере­дви­же­ния, кото­рое превра­тили в сим­вол сча­стья тор­говцы автомобиля­ми. По опыту мы как раз знаем, что чаще всего вла­дельцы рос­кош­ных машин ведут весьма не­спокойную жизнь, еже­ми­нутно опа­са­ясь за себя, свой биз­нес, своих близ­ких, так как их богат­ство при­тя­ги­вает кри­ми­нал, как мед насекомых.

Поэтому, чтобы ребе­нок мог вырасти не ущерб­ным, а пол­но­цен­ным чело­ве­ком, родите­лям сле­дует объ­яс­нить ему раз­ницу между «быть» счаст­ли­вым и «казаться» тако­вым. Корень же все неуве­рен­но­сти и лож­ной само­уверенности лежит именно здесь — в неразли­чении и в неиме­нии такой доб­ро­де­тели, как надежда, в неуме­нии надеяться.

Итак, мы раз­ли­чаем два рода надежды — истин­ную и ложную.

Истин­ная, или, что то же, хри­сти­ан­ская на­дежда не есть про­стое и бес­плод­ное жела­ние и меч­та­ние о том, что «все будет хорошо». Надеж­да есть доб­ро­воль­ная и пло­до­нос­ная реши­мость. В этой реши­мо­сти сов­ме­ща­ются как готов­ность сно­сить все при­клю­ча­ю­щи­еся не­приятности, так и вера в то, что Гос­подь устроит все для нас самым нуж­ным обра­зом, полез­ным и веду­щим ко спа­се­нию. Такой надежде необ­ходимо обще­ние с Богом — молитва. Лож­ная надежда — это само­об­ман, в кото­ром мы уве­ряем себя, что все будет хорошо, осно­вы­вая свою уве­рен­ность на таком непроч­ном основа­нии, как про­счи­ты­ва­ние обсто­я­тельств, не имея при этом всей инфор­ма­ции о ситу­а­ции; или про­сто наде­емся на «авось», «рас­со­сется само». Конечно, и в таком слу­чае Гос­подь не оставля­ет чело­века, чтобы тому не погиб­нуть, но все же спа­са­емся мы тогда «как бы из огня», чаще все­го — с боль­шим ущер­бом для себя.

7. Будьте уверенны!

«И вот вера в чело­века, в самого себя — это вера в то, что во мне, в каж­дом чело­веке есть непо­бе­ди­мая дина­мика жизни и что един­ствен­ное, что может поме­шать этой ди­намике осу­ще­ствиться и вырасти в реаль­ность, — это моя тру­сость, моя нереши­тельность, но никак не окру­жа­ю­щие меня обсто­я­тель­ства. Обсто­я­тель­ства, как бы они ни были хороши или плохи, как бы они ни были жестоки, как бы они ни были направ­лены на то, чтобы сло­мить чело­века, явля­ются только пово­дом к тому, чтобы эта внут­ренняя, твор­че­ская дина­мика себя вырази­ла по новому, по-иному, неожи­данно, — но все равно: выра­зила себя, и ничто дру­гое. Вера в себя есть уве­рен­ность в этой внут­ренней, таин­ствен­ной, твор­че­ской и, в ко­нечном итоге, побед­ной дина­мике. Вера в себя, поэтому, заклю­чает в себе уверен­ность, что в каж­дом чело­веке — и во мне в част­но­сти — есть область, кото­рая для меня самого неуло­вима; и что, будучи изо дня в день самим собой как можно более совер­шенно, сколь можно более искренне, прав­диво, честно, смело, жерт­венно, в конеч­ном итоге я буду рас­кры­вать и при­во­дить в дви­жение все новые и новые силы, кото­рые ничем не могут быть остановлены. (…)

Это тре­бует сме­ло­сти — да; но вме­сте с тем — огром­ного сми­ре­ния и послу­ша­ния; не в том смысле, что мы должны подчинять­ся, а в том смысле, что мы должны смирен­но, послуш­ливо отдаться закону жизни и быть готовы жить даже ценой нашей смер­ти. Это может пока­заться стран­ным, диким выра­же­нием, но в устах веру­ю­щего это и не странно, и не дико, потому что только тот может поло­жить жизнь за свой идеал, кто верит в жизнь и не верит в победу смерти; кто верит, что побеж­дает жизнь и что смерть нико­гда не побе­дит; кто может любить от всей души, от всего сердца, всем умом, всей волей, всем телом своим. Только тот чело­век, в кото­ром жизнь побе­дила смерть, может жизнь свою отдать, при­няв внешне побеж­ден­ность, слом­лен­ность и смерть, но зная, что внут­ренне — он побе­дил. Когда-то была най­дена над­пись в Шлис­сель­бург­ской тюрьме: “Со Хри­стом и в тюрьме мы сво­бодны, без Него — и на воле тюрьма”. Вот этот кон­траст побе­до­нос­ной жизни и внеш­ней смерти и явля­ется харак­тер­ной чер­той, под­лин­ной верой чело­века в себя — не са­моуверенностью, но верой в непо­бе­ди­мую дина­мику жизни, имя кото­рой, в конеч­ном итоге, — Бог».

8. Дисциплина без нотаций и внушений

Одна­жды, гуляя в парке, я при­села на ла­вочку отдох­нуть и полю­бо­ваться на све­жую май­скую зелень. Не успела я погру­зиться в созер­ца­тель­ное настро­е­ние, как вздрог­нула от ужаса, мне почу­ди­лось, что я слышу голос своей класс­ной руко­во­ди­тель­ницы, кото­рая до сих пор снится мне в кош­мар­ных снах. Я обер­нулась, и уви­дела моло­дую сим­па­тич­ную маму, кото­рая навис­нув на маль­чи­ком лет четы­рех трясла перед ним ука­за­тель­ным паль­цем и ме­тодично повторяла:

Сколько раз я гово­рила тебе, что ничего нельзя под­ни­мать с земли! (Почему, собствен­но? Всю исто­рию чело­ве­че­ства мы что-то под­нимаем именно с земли. Не с неба же берем).

Сколько раз я про­сила тебя не тро­гать воду! (А она в дет­стве воду трогала?)

Сколько раз я гово­рила тебе, чтобы ты не выти­рал руки о штаны! Сколько раз я гово­рила тебе, чтобы ты не тро­гал меня гряз­ными рука­ми! Тысячу раз я про­сила тебя не лазить в эту лужу!

Честно говоря, я поду­мала, что на месте этого маль­чика я бы забо­лела эну­ре­зом, заика­нием и аутиз­мом. Потому что слова молодень­кой (!!!) мамы уда­рами молота падали на малы­ша, от них хоте­лось закрыться и убежать.

Как вы дума­ете, если бы вас каж­дый день началь­ник, или ваша све­кровь, или муж или подруга поучали подоб­ным тоном? Мне кажет­ся, вы бы или зара­бо­тали нев­роз, или бы свели отно­ше­ния с ними к минимуму.

А как быть с ребенком?

Пра­вила (огра­ни­че­ния, тре­бо­ва­ния, запре­ты) необ­хо­димы каж­дому ребенку.

Это полезно пом­нить тем роди­те­лям, кото­рые не любят огор­чать детей, потому что от их рева и ругани у них пор­тится настроение.

Дети, кото­рых с ран­них лет не при­учили за что-то отве­чать (за чистую посуду, убран­ную кро­вать, выгу­лян­ную собаку, сде­лан­ные уро­ки), чаще всего оста­ются на «полях обще­ства», так как никто, кроме роди­те­лей, не желает им пота­кать. Со сво­ими завы­шен­ными требова­ниями к окру­жа­ю­щим и неспо­соб­но­стью идти навстречу дру­гим они обре­чены на зави­си­мость от вещей и успеха.

Пра­вил не должно быть слиш­ком много, и они должны быть гибкими.

Это предо­сте­ре­жет вас от дру­гой крайнос­ти — вос­пи­та­ния в духе казармы при помощи мясо­рубки. Роди­тели, убеж­ден­ные, что необхо­димо побеж­дать ребенка, ломать его волю и лю­бой ценой наста­и­вать на своем, чаще всего доби­ваются того, что коса нахо­дит на камень. Такие дети вырас­тают или заби­тыми, или бунтарями.

Роди­тель­ские тре­бо­ва­ния не должны всту­пать в явное про­ти­во­ре­чие с важ­ней­шими по­требностями ребенка.

Об этом и был при­мер в начале этого разде­ла. Ребе­нок нуж­да­ется в дви­же­нии, позна­нии и упраж­не­нии. Ему необ­хо­димо узнать то, что мы уже когда-то узнали. Запре­щать подоб­ные дей­ствия бес­смыс­ленно. Лучше поду­мать, как напра­вить атом­ную энер­гию своих чад в наи­бо­лее удоб­ное русло.

Можно ходить по лужам в сапо­гах, мыть посуду (небью­щу­юся) в фар­туке (сей­час суще­ствуют непро­мо­ка­е­мые), поль­зо­ваться компь­ютером для учебы, бро­сать мяч в кольцо, а не в стекла. Все можно делать, если научиться делать правильно.

Вме­сто того, чтобы до хри­поты спо­рить об урод­стве совре­мен­ной моды, лучше пода­рить ребенку аль­бом по исто­рии костюма и помочь ему овла­деть навы­ками дизай­нера. Или отпра­виться с ним в поход, где его экс­тре­маль­ные выходки будут более приемлемы.

Пра­вила должны быть согла­со­ваны меж­ду собой и не про­ти­во­ре­чить друг другу.

9. Уважайте чужую тайну!

Может быть, это пока­жется вам кощун­ством, но ребе­нок имеет право на свои секреты.

Он — такая же потен­ци­аль­ная лич­ность, как и вы. А, может быть, вы уве­рены в том, что уже состо­я­лись, и при­зыв Бога к Бого­по­до­бию вами уже реализован?

Конечно, страшно. Страшно, когда лжет, глядя в глаза, страшно, когда в его лич­ном днев­нике напи­сано такое, что… страшно, что МОЙ ребе­нок вдруг ока­зы­ва­ется уже не совсем моим.

Но поверьте, что для ребенка страш­нее, чем избить, обо­звать и лишить кар­ман­ных денег — раз­об­ла­чить его тайну. Есте­ствен­ная любовь к роди­те­лям, гнез­дя­ща­яся в сердце каж­дого, в этот момент раз­би­ва­ется в дребезги.

Моей подруге было пят­на­дцать лет, когда отец слу­чайно нашел и наме­ренно про­чел ее днев­ник. Она не раз­го­ва­ри­вала с ним два (!) года, и смогла про­стить его пол­но­стью только через десять лет, когда стала верующей.

Если не хотите, чтобы вам лгали, не задавай­те вопро­сов, похо­жих на удар бейс­боль­ной битой по голове: «А что ты такой груст­ный?», «А что ты с Сере­гой поссо­рился?», «А о чем ты мечта­ешь?», «Ты что, испу­гался…?», «А‑а, знаю, ты в Верку из парал­лель­ного класса влюбился!»…

Когда ребенку пять — он еще может отве­тить на эти вопросы. Когда десять — в ответ почти все­гда гаран­ти­ро­ван­ное хам­ство. Осто­рожненько, изда­лека, как будто про прочитан­ное, спра­ши­вайте об отно­ше­нии ребенка к са­мому себе, к сверст­ни­кам, о его стра­хах, люб­ви, меч­тах, успе­хах и хобби.

Ино­гда разум­нее преду­га­дан­ный вами от­вет подать в виде нена­вяз­чи­вого утвер­жде­ния чего-либо. Так, спра­ши­вая про куре­ние, не хмурьте брови и не начи­найте: «Где и когда в послед­ний раз ты, мер­за­вец, курил?» Лучше рас­ска­жите, как про­бо­вали курить вы, или бро­сал курить ваш друг, а потом заметьте: «Когда ты куришь, навер­няка у дыма против­ный вкус…» Хруп­кий кон­такт дороже сорван­ных отно­ше­ний, напо­ми­на­ю­щих кар­тину Ве­рещагина «Апо­феоз войны».

Учи­тесь зада­вать вопросы. Пра­вильно задан­ный вопрос может спа­сти. Неуме­лый — убить. Спра­ши­вайте только о том, что важно. Не сотря­сайте воз­дух бес­смыс­ли­цами типа: «Ну когда же, нако­нец, ты вынешь из ноздри серьгу?»

Давая право на ложь себе, мы должны дать его и детям. Иначе мы гораздо вер­нее научим детей лицемерию.

Если хочешь, чтобы твой ребе­нок был с тобой честен, нико­гда не лги ему.

Лучше замол­чать или прямо ска­зать: «Я не могу отве­тить тебе на этот вопрос. У меня нет реше­ния. Это слиш­ком серьезно».

Мы лжем из само­за­щиты, потом — рефлек­торно, потом — чтобы не рас­стра­и­вать, по­том — чтобы спа­сти себя от ответ­ствен­но­сти, потом — из при­ли­чий, потом — по привычке.

Пой­мите, зачем лжете вы, и пой­мете, зачем вам лжет ваш ребенок.

И нико­гда не нака­зы­вайте за правду.

Испо­ведь ребенка в соде­ян­ном — часто уже доста­точ­ное для него нака­за­ние. А потом, для чего нака­зы­вать? Чтобы не посту­пал так боль­ше, чтобы сорвать злость, чтобы сде­лать хоть что-нибудь?

10. Подумайте, что чувствует ребенок?

Лично я по утрам — зверь. Если мне не дать пол­часа на лич­ные дела, день у меня идет напе­ре­ко­сяк. Кто-то не может думать вече­ром. Кто-то ничего не сооб­ра­жает, когда чем-то ув­леченно занят…

Зна­ете ли вы:

что пол­часа после сна и пол­часа перед сном во избе­жа­ние исте­рик и нерв­ных сры­вов необ­хо­димы чело­веку для того, чтобы «прийти в себя» — вос­ста­но­вить свою пси­хику для адек­ватной работы;

что во время еды раз­го­воры на повы­шенных тонах «запи­сы­ва­ются на под­корку» — мозг не успе­вает выста­вить «защиту»;

что если ребе­нок увле­ченно играет, его нельзя пре­ры­вать рез­кими кри­ками? До семи лет ребе­нок сам делает паузы не реже, чем раз в сорок пять минут, а с ребен­ком постарше на­до зара­нее обго­ва­ри­вать время — и ТИХОНЬКО напом­нить ему про это минут за пят­на­дцать до услов­лен­ного срока;

что дети, поте­ряв­шие уве­рен­ность в себе, чаще дру­гих попа­дают в группы риска и стано­вятся зави­си­мыми от Интер­нета, нар­ко­ти­ков и тусовок;

что гораздо важ­нее любить ребенка, чем его совершенствовать;

что во время мен­стру­а­ции девочки не совсем «нор­мальны» — у них замед­ля­ются реак­ции, повы­ша­ется плак­си­вость и падает внимание;

что маль­чики нуж­да­ются в сило­вых иг­рах и активности;

что дети пред­по­чи­тают есть и спать тог­да, когда им этого хочется, а не когда вам это удобно;

что дети хотят и ждут от нас пра­вил их пове­де­ния, только пра­вила эти должны учи­тывать осо­бен­но­сти их воз­раста, пси­хики и развития.

Если мы хотим, чтобы наш ребе­нок вырос пол­но­цен­ной лич­но­стью, зна­ю­щей, что такое сво­бода и уме­ю­щей отве­чать за свои поступки, мы должны предо­ста­вить ему необ­хо­ди­мое лич­ное про­стран­ство, неко­то­рое неви­ди­мое место в его душе и окру­жа­ю­щем мире, на кото­рое мы не будем пося­гать. В мире это — кар­маны и сумки, порт­фели и полки с игруш­ками, ящи­ки пись­мен­ных сто­лов и коробки с играми. «Как? — вос­клик­ните вы. — Что же тогда бу­дет с ребен­ком?» Речь не идет о кон­троле за убор­кой, или ухо­дом за годо­ва­лым малы­шом. Речь идет о ребенке, чей воз­раст пере­шел циф­ру «7» и кото­рый отныне, по тра­ди­ции, сло­жившейся в Церкви, сам отве­чает за свои по­ступки. Кон­троль, без­условно, необ­хо­дим, но он не может пре­вра­щаться в обыски и беспар­донное рытье в чужих вещах. Да-да, в чужих! Если вы что-то отдали ребенку — пой­мите, это отныне его вещь! Как часто при­хо­дится наблю­дать за роди­те­лями, попре­ка­ю­щими ребенка поло­ман­ными игруш­ками и испор­чен­ными ве­щами. Пред­ставьте себя на месте ребенка. Вот супруг или подруга пода­рили вам духи или покры­вало, а вы их раз­били или поса­дили пят­но. О, ужас! Дари­тель в яро­сти тря­сет вас как грушу и выкри­ки­вает обид­ные слова. А ведь с детьми это про­ис­хо­дит еже­часно! Если у ре­бенка нет ничего сво­его, он нико­гда не на­учиться ни за что отве­чать! Лучше ска­зать так: «Вот, мой доро­гой. Я дарю тебе этот вело­си­пед (джинсы, кота и т.п.), и теперь ты САМ за него отве­ча­ешь. Если ты его испор­тишь — ты оста­нешься без него, и вряд ли я смогу скоро ку­пить тебе новый». И поста­рай­тесь сдер­жать свои слова. Пусть похо­дит в пят­ни­стых шта­нах или поез­дит на испор­чен­ном вело­си­педе! Именно так малень­кий чело­век сумеет понять, что вещи имеют цену, и вла­деть чем-либо в этом мире — озна­чает, в первую оче­редь, отве­чать за это! Не упо­доб­ляй­тесь роди­те­лям, до смерти поку­па­ю­щим новое вза­мен испорчен­ного, и выпла­чи­ва­ю­щим вме­сто тридцатилет­них чад штрафы за нару­ше­ние пра­вил улично­го движения!

Лич­ное про­стран­ство есть и внутри каждо­го чело­века. Это те сокро­вен­ные чув­ства, кото­рые мы с огром­ной болью учимся скры­вать от окру­жа­ю­щих, натолк­нув­шись на издевку, зло­бу и откры­тое пре­не­бре­же­ние ими. Не стоит радостно кри­чать юному суще­ству: «А ты уже завел себе девушку?», осо­бенно при гостях. Не изде­вай­тесь над пры­щами и слез­ными филь­мами, не позорьте детей перед сверст­ни­ками и не уни­жайте их умствен­ных досто­инств. Рань­ше гово­рили: «Лучше отру­бить дво­ря­нину го­лову, чем уда­рить его по лицу», так вот — лучше ничего не ска­зать, чем оскор­бить сокро­венное. Будьте дели­кат­нее, но не путайте дели­катность с напле­ва­тель­ством. Если ребе­нок про­па­дает на улице запол­ночь — поинтересо­ваться его судь­бой по мень­шей мере необходи­мо. Но если он пишет стихи, не стоит махать тет­рад­кой с вир­шами перед его носом. Да, кон­тролировать надо. Но пред­ставьте себя садов­ником, выра­щи­ва­ю­щим неж­ную розу, кото­рую надо поли­вать и обре­зать, но нельзя дер­гать с кор­нем, морить засу­хой и вытя­ги­вать бутоны для луч­шего цве­те­ния. Помните, ваш ребе­нок — не ваша соб­ствен­ность, а суще­ство, чьи без­опас­ность и сча­стье дове­рены вам Бо­гом. Ваша воля над ним не больше Божией. И не поз­во­ляйте себе бес­це­ре­мон­ную власть! Иначе вы поте­ря­ете кон­такт с ребен­ком, и ни­чего, кроме раз­дра­же­ния и обиды, ваши забо­ты в нем не вызо­вут. И ста­кан воды он вам не подаст (если, конечно, вы счи­та­ете, что дети нужны только для этого).

А в конце моей малень­кой шпар­галки вмес­то выво­дов и заклю­че­ний хочу ска­зать только одно: доро­гие папы и мамы, бабушки и дедуш­ки! Наши дети — это Божий дар нам, во мно­гом неуме­лым, в чем-то несчаст­ным и почти все­гда небла­го­дар­ным детям Божиим. И да­вайте как дети и вме­сте с детьми учиться лю­бить, верить, наде­яться и жить!

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки