Белый Клык — Джек Лондон

Белый Клык — Джек Лондон

(16 голосов4.1 из 5)

Часть первая

Глава 1. Погоня за добычей

Тём­ный ело­вый лес стоял, нахму­рив­шись, по обоим бере­гам ско­ван­ной льдом реки. Недавно про­нёс­шийся ветер сорвал с дере­вьев белый покров инея, и они, чёр­ные, зло­ве­щие, кло­ни­лись друг к другу в надви­га­ю­щихся сумер­ках. Глу­бо­кое без­мол­вие царило вокруг. Весь этот край, лишён­ный при­зна­ков жизни с её дви­же­нием, был так пусты­нен и холо­ден, что дух, вита­ю­щий над ним, нельзя было назвать даже духом скорби. Смех, но смех страш­нее скорби, слы­шался здесь – смех без­ра­дост­ный, точно улыбка сфинкса, смех, леде­ня­щий своим без­ду­шием, как стужа. Это извеч­ная муд­рость – власт­ная, воз­не­сён­ная над миром – сме­я­лась, видя тщету жизни, тщету борьбы. Это была глушь – дикая, оле­де­нев­шая до самого сердца Север­ная глушь.

И всё же что-то живое дви­га­лось в ней и бро­сало ей вызов. По замёрз­шей реке про­би­ра­лась упряжка ездо­вых собак. Взъеро­шен­ная шерсть их заин­де­вела на морозе, дыха­ние засты­вало в воз­духе и кри­стал­лами осе­дало на шкуре. Собаки были в кожа­ной упряжи, и кожа­ные постромки шли от неё к воло­чив­шимся сзади саням. Сани без поло­зьев, из тол­стой берё­зо­вой коры, всей поверх­но­стью ложи­лись на снег. Пере­док их был загнут кверху, как сви­ток, чтобы при­ми­нать мяг­кие снеж­ные волны, вста­вав­шие им навстречу. На санях стоял крепко при­то­ро­чен­ный узкий, про­дол­го­ва­тый ящик. Были там и дру­гие вещи: одежда, топор, кофей­ник, ско­во­рода; но прежде всего бро­сался в глаза узкий про­дол­го­ва­тый ящик, зани­мав­ший боль­шую часть саней.

Впе­реди собак на широ­ких лыжах с тру­дом сту­пал чело­век. За санями шёл вто­рой. На санях, в ящике, лежал тре­тий, для кото­рого с зем­ными тру­дами было покон­чено, ибо Север­ная глушь одо­лела, сло­мила его, так что он не мог больше ни дви­гаться, ни бороться. Север­ная глушь не любит дви­же­ния. Она опол­ча­ется на жизнь, ибо жизнь есть дви­же­ние, а Север­ная глушь стре­мится оста­но­вить всё то, что дви­жется. Она замо­ра­жи­вает воду, чтобы задер­жать её бег к морю; она выса­сы­вает соки из дерева, и его могу­чее сердце коче­неет от стужи; но с осо­бен­ной яро­стью и жесто­ко­стью Север­ная глушь ломает упор­ство чело­века, потому что чело­век – самое мятеж­ное суще­ство в мире, потому что чело­век все­гда вос­стаёт про­тив её воли, согласно кото­рой вся­кое дви­же­ние в конце кон­цов должно прекратиться.

И всё-таки впе­реди и сзади саней шли два бес­страш­ных и непо­кор­ных чело­века, ещё не рас­став­ши­еся с жиз­нью. Их одежда была сшита из меха и мяг­кой дуб­лё­ной кожи. Рес­ницы, щёки и губы у них так обле­де­нели от засты­ва­ю­щего на воз­духе дыха­ния, что под ледя­ной кор­кой не было видно лица. Это при­да­вало им вид каких-то при­зрач­ных масок, могиль­щи­ков из поту­сто­рон­него мира, совер­ша­ю­щих погре­бе­ние при­зрака. Но это были не при­зрач­ные маски, а люди, про­ник­шие в страну скорби, насмешки и без­мол­вия, смель­чаки, вло­жив­шие все свои жал­кие силы в дерз­кий замы­сел и заду­мав­шие потя­гаться с могу­ще­ством мира, столь же далё­кого, пустын­ного и чуж­дого им, как и необъ­ят­ное про­стран­ство космоса.

Они шли молча, сбе­ре­гая дыха­ние для ходьбы. Почти ося­за­е­мое без­мол­вие окру­жало их со всех сто­рон. Оно давило на разум, как вода на боль­шой глу­бине давит на тело водо­лаза. Оно угне­тало без­гра­нич­но­стью и непре­лож­но­стью сво­его закона. Оно доби­ра­лось до самых сокро­вен­ных тай­ни­ков их созна­ния, выжи­мая из него, как сок из вино­града, всё напуск­ное, лож­ное, вся­кую склон­ность к слиш­ком высо­кой само­оценке, свой­ствен­ную чело­ве­че­ской душе, и вну­шало им мысль, что они всего лишь ничтож­ные, смерт­ные суще­ства, пылинки, мошки, кото­рые про­кла­ды­вают свой путь наугад, не заме­чая игры сле­пых сил природы.

Про­шёл час, про­шёл дру­гой. Блед­ный свет корот­кого, туск­лого дня начал мерк­нуть, когда в окру­жа­ю­щей тишине про­нёсся сла­бый, отда­лён­ный вой. Он стре­ми­тельно взвился вверх, достиг высо­кой ноты, задер­жался на ней, дрожа, но не сбав­ляя силы, а потом посте­пенно замер. Его можно было при­нять за сте­на­ние чьей-то погиб­шей души, если б в нём не слы­ша­лось угрю­мой яро­сти и оже­сто­че­ния голода.

Чело­век, шед­ший впе­реди, обер­нулся, пой­мал взгляд того, кото­рый брёл позади саней, и они кив­нули друг другу. И снова тишину, как игол­кой, прон­зил вой. Они при­слу­ша­лись, ста­ра­ясь опре­де­лить направ­ле­ние звука. Он доно­сился из тех снеж­ных про­сто­ров, кото­рые они только что прошли.

Вскоре послы­шался ответ­ный вой, тоже откуда-то сзади, но немного левее.

– Это ведь они за нами гонятся, Билл, – ска­зал шед­ший впе­реди. Голос его про­зву­чал хрипло и неесте­ственно, и гово­рил он с явным трудом.

– Добычи у них мало, – отве­тил его това­рищ. – Вот уже сколько дней я не видел ни одного заячьего следа.

Пут­ники замол­чали, напря­жённо при­слу­ши­ва­ясь к вою, кото­рый поми­нутно раз­да­вался позади них.

Как только насту­пила тем­нота, они повер­нули собак к елям на берегу реки и оста­но­ви­лись на при­вал. Гроб, сня­тый с саней, слу­жил им и сто­лом и ска­мьёй. Сбив­шись в кучу по дру­гую сто­рону костра, собаки рычали и грыз­лись, но не выка­зы­вали ни малей­шего жела­ния убе­жать в темноту.

– Что-то они уж слиш­ком жмутся к огню, – ска­зал Билл.

Генри, при­сев­ший на кор­точки перед костром, чтобы уста­но­вить на огне кофей­ник с кус­ком льда, молча кив­нул. Заго­во­рил он только после того, как сел на гроб и при­нялся за еду.

– Шкуру свою бере­гут. Знают, что тут их накор­мят, а там они сами пой­дут кому-нибудь на корм. Собак не проведёшь.

Билл пока­чал головой:

– Кто их знает!

Това­рищ посмот­рел на него с любопытством.

– Пер­вый раз слышу, чтобы ты сомне­вался в их уме.

– Генри, – ска­зал Билл, мед­ленно раз­жё­вы­вая бобы, – а ты не заме­тил, как собаки грыз­лись, когда я кор­мил их?

– Дей­стви­тельно, возни было больше, чем все­гда, – под­твер­дил Генри.

– Сколько у нас собак, Генри?

– Шесть.

– Так вот… – Билл сде­лал паузу, чтобы при­дать больше веса своим сло­вам. – Я тоже говорю, что у нас шесть собак. Я взял шесть рыб из мешка, дал каж­дой собаке по рыбе. И одной не хва­тило, Генри.

Стр. 1 из 56 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки