Лихие годы (1925–1941). Воспоминания. Часть 1 — Краснов-Левитин А.Э.

Лихие годы (1925–1941). Воспоминания. Часть 1 — Краснов-Левитин А.Э.

(24 голоса4.5 из 5)

См. также дру­гие части тетралогии:
Рук твоих жар (1941–1956). Вос­по­ми­на­ния. Часть 2
В поис­ках Нового Града. Вос­по­ми­на­ния. Часть 3
Род­ной про­стор. Демо­кра­ти­че­ское дви­же­ние. Вос­по­ми­на­ния. Часть 4

К читателю

У меня в памяти сохра­нился рас­сказ отца о Баку, где он был миро­вым судьей в доре­во­лю­ци­он­ное время. Живет на окра­ине ста­рушка-азер­бай­джанка. Без­гра­мот­ная, полу­ни­щая. И вдруг забил на ого­роде неф­тя­ной фон­тан. Мил­ли­оны. Начи­на­ются тяжбы: даль­ние род­ствен­ники, неиз­вестно откуда взяв­ши­еся, пре­тен­дуют на недавно еще забро­шен­ный кло­чок земли…

Таким заглох­шим, порос­шим бурья­ном, огром­ным кус­ком земли была еще недавно необъ­ят­ная Россия.

Как гово­рит Вален­тин Алма­зов, один из героев Тар­сиса, «…даже в кня­же­стве Монако мас­штаб жизни обшир­нее, чем в наглухо закры­том кон­цен­тра­ци­он­ном лагере, где неко­гда жила, неистово буй­ство­вала, верила, рас­ка­и­ва­лась и снова буй­ство­вала, бун­то­вала Свя­тая Русь».

И вот, неожи­данно в 60‑е годы забил фонтан.

В лите­ра­туре. Пау­стов­ский, Сол­же­ни­цын, Синяв­ский, бле­стя­щая фаланга самиздатчиков.

В поли­тике. Бун­ту­ю­щая моло­дежь. Смог. Демон­стра­ции, Митинги. Про­цессы. Буков­ский. Галан­с­ков. И нако­нец, демо­кра­ти­че­ское дви­же­ние. Саха­ров. Гри­го­ренко. Ини­ци­а­тив­ная группа.

Каким обра­зом? Откуда?

И так же, как неф­тя­ной фон­тан, забив­ший на участке без­гра­мот­ной азер­бай­джанки, был неожи­дан­но­стью лишь для нее самой, а опыт­ный гео­лог мог бы, иссле­дуя почву, опре­де­лить залежи нефти, так и осле­пи­тель­ный взрыв рус­ской обще­ствен­ной мысли был неожи­дан­но­стью лишь для поверх­ност­ного наблюдателя.

Пред­ла­га­е­мые вос­по­ми­на­ния пока­зы­вают, как и в 30‑е годы не пре­кра­ща­лись иска­ния: поли­ти­че­ские, рели­ги­оз­ные, эсте­ти­че­ские. Моло­дые люди, болев­шие в то время болез­нями Рос­сии, были пред­ше­ствен­ни­ками Галан­с­ко­вых и Буковских.

Рус­ский театр, кото­рому в пред­ла­га­е­мых вос­по­ми­на­ниях посвя­щено много стра­ниц, пока­зы­вал, что не оску­дела и в то время талан­тами Русь.

И, нако­нец, — цер­ковь. Мно­гим каза­лось тогда, что рус­ской церкви нет, что рели­гия на Руси умерла. Но не оску­дела и в то время на Руси «боже­ствен­ная Бла­го­дать, немощ­ная вра­чу­ю­щая, оску­де­ва­ю­щих вос­пол­ня­ю­щая». Боже­ствен­ная Бла­го­дать про­яв­ля­лась во мно­гих людях, являв­шихся пред­те­чами отца Димит­рия Дудко, отца Алек­сандра Меня, отца Глеба Яку­нина и мно­гих, мно­гих дру­гих, рабо­та­ю­щих в рус­ской церкви сей­час, и тех, кото­рые еще грядут.

Мы, жив­шие и рабо­тав­шие в 30‑е годы, также имели пред­ше­ствен­ни­ков. Среди окру­жа­ю­щей тьмы нам све­тила ярким све­том вели­кая рус­ская лите­ра­тура, и в первую оче­редь — вели­чай­ший рус­ский гума­нист Лев Нико­ла­е­вич Тол­стой. Поэтому свои вос­по­ми­на­ния мы закан­чи­ваем гла­вами, посвя­щен­ными Толстому.

Как известно, автор отнюдь не при­над­ле­жит к «тол­стов­цам»: я явля­юсь (и все­гда был) пра­во­слав­ным хри­сти­а­ни­ном. Поэтому я отнюдь не при­ни­маю всех идей Тол­стого. Однако и споря с Тол­стым, и кри­ти­куя Тол­стого, я не могу не испы­ты­вать живо­твор­ного вли­я­ния этого солнца земли рус­ской. Солнца, кото­рое согре­вало нас в тем­ные годы и ожив­ляло в нас свет­лые надежды.

И нако­нец, эти вос­по­ми­на­ния посвя­щены тем, кто начи­нает свой путь сей­час, кто будет жить после нас.

При­вет им, при­зван­ным воз­ро­дить Свя­тую Русь. Сде­лать из нее цве­ту­щий сад.

Кла­ня­юсь им земно и говорю с глу­бо­кой верой: «Бла­го­сло­вен Ваш путь на Свя­тую Русь! Бла­го­сло­вен гря­дый во Имя Господне!»

17-го июля 1976 г.

А. Крас­нов-Леви­тин

За дело

Что ж, пора при­ни­маться за дело
За ста­рин­ное дело свое…

А. Блок.

За дело. За ста­рин­ное дело. А дело у меня все­гда было одно: думать. Думал всю жизнь.

А гово­рить и писать не удавалось.

То есть и гово­рил, и писал — и все­гда было мучи­тель­ное чув­ство: не то и не о том.

Поста­ра­юсь напи­сать хоть сей­час — без вся­ких укра­ше­ний, без вся­кой лжи…

* * *

Несколько лет назад я вдруг взду­мал писать заве­ща­ние. Мысль стран­ная, если учесть, что все мое иму­ще­ство состо­яло из ком­наты в 14 мет­ров (зато соб­ствен­ная, в дере­вян­ном доме, под Моск­вой!) и домаш­него скарба. Начал тор­же­ственно, вели­чаво. Потом вкра­лась фелье­тон­ная нота. И на тре­тьей стра­нице заме­тил, что я пишу самую обык­но­вен­ную ста­тью. Хоть сей­час — в самиздат!

Тогда я понял, что серьез­ные жанры не для меня, разо­рвал испи­сан­ные листки и больше за заве­ща­ние не принимался.

Чтоб отре­зать себе теперь вся­кую воз­мож­ность фелье­тона, я при­нял дерз­кое реше­ние — поста­вить на пер­вой стра­нице слова «Лихие годы». Уж это одно обя­зы­вает меня быть серьезным.

В марте 1968 года я, в числе 12 авто­ров, под­пи­сал пети­цию Меж­ду­на­род­ному Сове­ща­нию ком­му­ни­сти­че­ских пар­тий в Буда­пеште. За гра­ни­цей начался шум. Отклик­ну­лось и совет­ское радио, направ­лен­ное на Запад. Сна­чала про­шлись по поводу Лит­ви­нова и Якира (их отцы, мол, зани­мали в СССР очень важ­ные места, а им таких нико­гда не занять, потому они и злоб­ствуют), потом при­ня­лись за меня. И здесь про­изо­шло чудо: совет­ская про­па­ганда неожи­данно нашла чет­кую и точ­ную, а глав­ное, прав­ди­вую фор­мулу: «Он вдвойне изгой — и в совет­ском обще­стве, и в церкви».

Вели­ко­лепно ска­зано! Я изгой.

Я нигде и нико­гда не чув­ство­вал себя по-насто­я­щему своим. Не чув­ствую и сей­час. Конечно, и эту мою книгу не при­мут ни те, ни дру­гие — ни пра­вые, ни левые; ни советы, ни Запад; ни веру­ю­щие, ни ате­и­сты; ни рус­ские, ни евреи.

Но, может быть, потому она и нужна.

Родословная

Я невольно улы­ба­юсь, пред­став­ляя себе своих пред­ков. Вот едет по Москве, в сере­дине XIX века, архи­ерей, — а на улице около Бори­со­глеб­ского подво­рья, где при­ни­мали на ноч­лег евреев, не име­ю­щих права житель­ства, — худень­кий еврей­чик в лап­сер­даке, с пей­сами, с коз­ли­ной бород­кой. Вижу его как живого. Вот стоит он на углу, засмот­релся на карету, в глу­бине кото­рой виден чер­ный кло­бук с алмаз­ным кре­стом и окла­ди­стая борода вла­дыки. И оба они мои пра­деды: один — дво­ю­род­ный дед матери, прео­свя­щен­ный Ана­то­лий, архи­епи­скоп Моги­лев­ский (в миру Авгу­стин Васи­лье­вич Мар­ты­нов­ский), а дру­гой — род­ной мой пра­дед, Мена­хем Мен­дель Лив­шиц из Чечер­ска, бабуш­кин отец.

Трудно вооб­ра­зить столь раз­ных людей, а вот чув­ствую их обоих и обоих люблю.

Хорошо все-таки, что суще­ствуют на свете сме­шан­ные браки. Бла­го­даря им рушатся непри­ступ­ные стены, так ста­ра­тельно воз­дви­гав­ши­еся людьми в тече­ние тыся­че­ле­тий. А пра­дед мой Мена­хем Мен­дель из Чечер­ска был дей­стви­тельно мне сродни не только по плоти, но и по духу. Стран­ный был чело­век с дет­ства. В юно­сти читал дни и ночи тал­му­ди­че­скую муд­рость, сидел в сина­гоге от зари до заката, потом пере­шел к хаси­дам. Увле­кался ими. Заго­во­рили о нем, как о буду­щем цадике. Но роди­тели решили женить. Жена ока­за­лась энер­гич­ная, уме­лая, бой­кая — быстро взяла власть над мужем. Открыла лавку — мелоч­ную тор­говлю. Пра­дед ничего не умел: ни тор­го­вать, ни хозяй­ство вести. Задум­чи­вый, меч­та­тель­ный — весь город гово­рил о нем, как о «миши­гине», и никто не верил, что он может быть на что-нибудь способен.

Стр. 1 из 127 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

3 комментария

  • Наталья, 09.05.2017

    Спа­сибо огром­ное, Ген­на­дий, сей­час же начну читать)))

    Ответить »
  • Наталья, 24.04.2017

    Раньше не слы­шала ничего о Краснове-Левитине,спасибо за эту книгу!Не могла оторваться,теперь ищу и читаю все его произведения,очень инте­ресно и близко мне.

    Ответить »
    • Геннадий, 03.05.2017

      Ната­лья, реко­мен­дую также к про­чте­нию авто­био­гра­фи­че­скую книгу Ф.А. Сте­пуна, он есть на Азбуке: https://azbyka.ru/fiction/1/stepun-fedor-avgustovich/ Опи­саны собы­тия начала 20 века: война, рево­лю­ция, после­ре­во­лю­ци­он­ный быт…

      Ответить »
Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки