На река Вавилонских — Зелинская Е.К.

На река Вавилонских — Зелинская Е.К.

(11 голосов4.5 из 5)

От автора

В этой книге нет вымыш­лен­ных пер­со­на­жей, и все собы­тия – реальны. Несколько лет назад я начала иссле­до­вать исто­рию соб­ствен­ной семьи. Шаг за шагом, архив за архи­вом, город за горо­дом вело меня страст­ное жела­ние вос­ста­но­вить разо­рван­ные нити. На гене­а­ло­ги­че­ском древе, корни кото­рого ухо­дили глу­боко в веко­вые пла­сты исто­рии, обо­жжен­ном, с обруб­лен­ными вет­вями, уце­лело всего два-три ростка. Войны, вос­ста­ния, рево­лю­ции, эпи­де­мии – ничто не про­шло мимо семьи…

Во мно­гих разо­рен­ных домах роди­тели скры­вали от детей про­шлые беды, уни­что­жали доку­менты, фото­гра­фии и про­чие следы рас­топ­тан­ной жизни. Нет, однако, ничего тай­ного, что не стало бы явным, руко­писи не горят, на архив­ных пол­ках ждут пере­вя­зан­ные вере­воч­ками папки, а память хра­нит имена и лица.

На забро­шен­ном клад­бище в Воло­год­ской губер­нии я нашла могиль­ный хол­мик и поста­вила крест вме­сто воткну­той в него палки с дощеч­кой «1937». Я узнала номер, под кото­рым поко­ятся на Пис­ка­рев­ском мемо­ри­але мои род­ствен­ники. В самом мрач­ном из домов я про­чи­тала послед­нее слово деда, осуж­ден­ного по 58 ста­тье. Укра­ин­ский уче­ный поло­жил передо мной спи­сок участ­ни­ков Зим­него похода, где кра­си­вым вити­е­ва­тым почер­ком была выве­дена фами­лия пра­деда, Гри­го­рия Тро­фи­мо­вича Маг­де­бурга. Письма, при­слан­ные бабуш­кой из ссылки, записки из тюрем­ной боль­ницы, послуж­ные списки, дело «шлях­тен­ского раз­бора», карты боев Вели­кой войны, днев­ник хирурга сани­тар­ного поезда и черно-белые снимки с тре­щин­ками, с кото­рых смот­рели на меня род­ные лица, похо­жие чем-то друг на друга, на меня и моих детей – передо мной вста­вала жизнь рода: ручейки судеб спле­та­лись, обры­ва­лись, схо­ди­лись снова и вли­ва­лись в могу­чую реку – исто­рию страны. Так роди­лась эта книга.

Как я уже ска­зала, в ней нет ничего при­ду­ман­ного. Исклю­че­ние состав­ляют три героя. Унтер-офи­цер Ген­на­дий Бори­со­вич Мос­ка­ленко, кото­рый сопро­вож­дает одного из глав­ных героев – слу­жеб­ный пер­со­наж. Штабс-капи­тан Леон­тий Лома­ков­ский, по роману – брат супруги моего пра­деда, – соби­ра­тель­ный образ. Мне уда­лось найти послуж­ные списки отца Алек­сан­дры Лома­ков­ской, ее дядьев и бра­тьев. Все они были воен­ными и слу­жили Оте­че­ству в раз­ных родах войск. О судьбе их узнать не уда­лось, бое­вой путь Леон­тия – типич­ная исто­рия рус­ского офицера.

Осо­бый слу­чай – юнкер Антон Лев­ченко. И фами­лия, и внеш­ний облик героя пере­не­сены в роман из наших дней. Артем Лев­ченко – укра­ин­ский исто­рик и жур­на­лист – много тру­дов посвя­тил иссле­до­ва­нию исто­рии Чугу­ев­ского воен­ного учи­лища и щедро поде­лился со мной всем, что узнал. Пре­дан­ность его и любовь к судьбе юнке­ров учи­лища, где пре­по­да­вал мой пра­дед, почти мисти­че­ски свя­зали Артема со вре­ме­нем, когда Рос­сия пере­жи­вала муки. Эпи­зод со зна­ме­нем из пятой главы тоже не слу­чаен, Артем не остав­ляет надежды, что сим­вол учи­лища надежно спря­тан офи­це­рами-чугу­ев­цами, и в назна­чен­ный срок он сумеет его найти.

Больше исклю­че­ний нет. Все собы­тия, пово­роты судеб, служба и лич­ная жизнь всех пер­со­на­жей осно­ваны на архив­ных доку­мен­тах. Мне нико­гда не спра­виться с таким огром­ным тру­дом, если бы не помощь исто­ри­ков, архи­ви­стов, сотруд­ни­ков музеев, юри­стов, кра­е­ве­дов и журналистов.

В работе мне помо­гала петер­бург­ский исто­рик Ирина Бори­совна Мулина. Она про­де­лала огром­ную работу по розыску доку­мен­тов семьи Савич.

Глу­бо­кая моя бла­го­дар­ность укра­ин­ским исто­ри­кам, а осо­бенно Лео­ниду Абра­менко, автору книги «Послед­няя оби­тель». Его уси­ли­ями были обна­ро­до­ваны про­то­колы о реги­стра­ции офи­це­ров, уби­тых в Крыму во время Крас­ного тер­рора. Искренне при­зна­тельна я за помощь извест­ному киев­скому исто­рику и жур­на­ли­сту Яро­славу Тин­ченко и уче­ному из Фео­до­сии, автору выда­ю­щихся иссле­до­ва­ний по исто­рии Граж­дан­ской войны, Андрею Бобкову.

В мою жизнь вошли и оста­нутся в ней навсе­гда кер­чен­ские дру­зья: стар­ший науч­ный сотруд­ник Кер­чен­ского исто­рико-куль­тур­ного запо­вед­ника Вла­ди­мир Филип­по­вич Сан­жа­ро­вец, пред­во­ди­тель Кер­чен­ского союза монар­хи­стов Ген­на­дий Бори­со­вич Гри­го­рьев, моло­дые иссле­до­ва­тели бра­тья Вла­ди­мир и Кон­стан­тин Хода­ков­ские, про­то­и­е­рей Нико­лай (Зинь­ков) – насто­я­тель храма Свя­того апо­стола Андрея Пер­во­зван­ного. Вме­сте с ними мы опу­стили с Цар­ской при­стани венки, и они поплыли в сто­рону Дар­да­нелл, куда 90 лет назад ушла эскадра Вран­геля. Вме­сте с ними я про­шла по крест­ному пути сво­его пра­деда. Вме­сте уста­но­вили мы в городе Керчи Поклон­ный крест в память жертв Крас­ного террора.

Моя глу­бо­кая бла­го­дар­ность губер­на­тору Воло­год­ской губер­нии Вла­ди­миру Евге­нье­вичу Поз­га­леву. Не мне одной помог он найти доку­менты и уста­но­вить могилы род­ных в крае, кото­рый слу­жил для мно­гих горь­ким пристанищем.

Искренне при­зна­тельна я сотруд­ни­кам музеев в городе Нежине, Тотьме, в Дне­про­пет­ров­ске, работ­ни­кам Нежин­ского архива, уни­вер­си­тета и мест­ной газеты, руко­во­ди­телю дома-музея Бул­га­кова в Киеве.

Неоце­ни­мую помощь ока­зала мне в работе над кни­гой Ирина Кра­вченко. Моя моло­дая помощ­ница раз­де­ляла со мной тяготы путе­ше­ствий, писала под мою дик­товку и искала ошибки, моли­лась со мной в кер­чен­ских хра­мах, спо­рила, выби­рала и ска­ни­ро­вала фото­гра­фии, запи­сы­вала пока­за­ния род­ствен­ни­ков; в конце шестой главы родила девочку, запом­нила кор­рек­тор­ские знаки и научи­лась писать почти не хуже меня.

Мне трудно опре­де­лить жанр этой книги. Доку­мен­тально-худо­же­ствен­ный роман, в кото­ром рекон­стру­и­ру­ется исто­рия рода.

Я посвя­щаю его своей маме.

Елена Зелин­ская

На реках Вави­лон­ских, тамо седо­хом и
пла­ка­хом, вне­гда помя­нути нам Сиона.
На вер­киих посреде его оке­си­хом органы
наша. Яко тамо вопро­сиша ны пленшии
нас о сло­ве­сех пес­ней и вед­шии нас о пении:
вос­пойте нам от пес­ней Сионских.
Како вос­поем песнь Гос­подню на земли
чуж­дей? Аще закуду теке, Иерусалиме,
зак­вена куди дес­ница моя. Прильпни
язык мой гор­тани моему, аще не помяну
тебе, аще не пред­ложу Иеру­са­лима, яко
в начале весе­лия моего. Помяни, Господи,
сыны Едом­ския, в день Иерусалимль
гла­го­лю­щия: исто­щайте, исто­щайте до
осно­ва­ний его.

Пролог

Река Лужа, 12 октября 1812

– Славно пора­бо­тали, – бело­зу­бый казак спрыг­нул с коня, сняв шапку, отбро­сил со лба чуб и обвел уста­лым взгля­дом чер­ные лица чер­ни­гов­цев, – вишь, как рылы-то поза­ма­рали. Ни дать, ни взять, арапы какие-то.

– Ника­кие не арапы, – усмех­нулся невы­со­кий офи­цер, блес­нув свет­лыми, глу­боко поса­жен­ными гла­зами, – я как был есаул Васи­лий Маг­де­бург, так им и остался!

Дого­рав­шие обломки стро­е­ний, обва­ли­ва­ясь, осве­щали вспыш­ками округу; среди обла­ков, баг­ро­вых в отблес­ках пожа­рища, появился месяц. В зыб­ком свете гля­дели казаки на раз­ру­ше­ния, остав­лен­ные мно­го­ча­со­вым боем. Ветер засы­пал пеп­лом и сажей кара­бины, сабли, пики; мали­но­вый верх круг­лых шапок стал чер­ным; и мали­но­вые шаро­вары тоже, и бараш­ко­вые око­лыши. Только кушаки не изме­нили цвета: им по высо­чайше утвер­жден­ным пра­ви­лам чер­ными изна­чально поло­жено быть. А лица-то, лица!

Стих гро­хот пушек, умолк треск ружей­ной пальбы, замерли неисто­вые вопли руко­паш­ного боя. В Мало­я­ро­славце, уезд­ном городе Калуж­ской губер­нии, насту­пила тишина. Только стоны ране­ных нару­шали вне­запно опу­стив­ше­еся без­мол­вие. С самого рас­света шло здесь кро­ва­вое сра­же­ние, восемь раз пере­хо­дил город, почти пол­но­стью спа­лен­ный (из двух­сот домов уце­лело два­дцать), из рук в руки – то к рус­ским, то к французам.

Стр. 1 из 87 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки