О, эти крымские края!..

(2 голоса5.0 из 5)

В подборку «О, эти крымские края!..» вошли стихотворения из сборника «Алупкинский дневник» (Алупка, 2003), а также стихи, посвящённые этому дивному уголку в разные годы

***
Тавриды лик – святой и древний –
Составился из храмов многих:
Церквей, соборов и часовен,
А также монастырских келий…

Как – смальта к смальте – зоркий мастер
Цветные – в камне – поученья
Слагал мозаик византийских,
Так изваял Создатель Словом
Богоспасаемой Тавриды
Неповторимый дивный лик.

Тосно, 23-24 февраля 2011

Михайлов день

о. Валерию Бояринцеву

Михайлов день. Снежком поновлена
Рябины алая парча.
А в том краю, где слиты с волнами
Мазки мускатного луча,
Вскипает золото осеннее
В котлах приморских котловин,
И слышно благостное пение
У кипарисовых вершин.
И храм возносится Архангельский –
Духовной крепостью Руси.
К нему летит на крыльях ангельских
Дыханье северных осин,
И дальней телефонной ласкою –
Моим возлюбленным поклон…
Там люд согрет престольной Пасхою,
И льётся колокольный звон.
Там песенно нагорьям кряжистым!..

О, эти крымские края
Неужто ты забыть отважишься,
Душа моя, душа моя?!

Алупка, 2002

Святая Таврида

На камне – крест… Церквушка в диких скалах…
Базилики в руинах крепостей
Напоминают путникам усталым
Былую славу византийских дней.

Пусть прошлое подёрнуто веками,
Мы чувствуем дыханье прежних лет,
И там, где битвы завершило пламя,
Сегодня найден мирной жизни след.

В живой благоухающей порфире
Здесь в Боге пребывает красота,
Ведь Таврика – на Богозданном мире
Печать нерукотворная Христа.

Симферополь, 2012

Форосская церковь

Там русский дух…
Там Русью пахнет!

А.С. Пушкин

Христова церковь на скале –
Храм Воскресенья Спаса…
Любви явленье на земле
У быстроходной трассы.

Небесной пробы знак Руси
И знaмение Бога.
Не потому ли так красив
Весь облик церкви строгой?

И кто решится промолчать,
Сумеет не увидеть? –
Стоит великая печать
России на Тавриде!

История, смыкая круг,
Хотя и смотрит с грустью, –
Здесь торжествует русский дух,
Святою пахнет Русью.

Алупка, 2001

Снег в Алупке

Очарованный далями,
К изумлению всех
С лепестками миндальными
Перепутался снег.
Вместе – шквала пожитками,
Белым пухом ягнят –
Лепестки со снежинками
Над прибоем летят.
Не весёлое празднество,
А ветров круговерть
Повенчали их запросто
Не на жизнь, а на смерть.
Повстречались без повода,
Но погибли от зла
В них изящество холода,
Задушевность тепла.
Вьются бабочки снежные
Среди стай лепестков –
Первозданно-безгрешные
В вихре хлёстких оков.
И страдают от вольностей
Конвоиров лихих,
Но светлее, но горестней,
Но прекраснее их.

Где волна беспокойная
К скалам сходит на нет,
То ли пена прибойная,
То ли снег, то ли цвет.

Алупка, 2001

Светлое оконце

о. Валерию Бояринцеву

Не то просвет, не то миндаль цветущий…
Февраль в Алупке. Горы в пелене.
Преддверье рая. Глянцевые кущи.
И море, море Чёрное в окне.
И Храм Архистратига Михаила
Среди людского скудного жилья –
Стан Ангелов. Архангельская сила.
Краеугольный камень бытия.
В покои Божьи светлое оконце.
Мольбы певучей чистая слеза,
Что за необитаемое солнце
К Христу восходит прямо в Небеса.
Здесь на святую память о России
Благословляет преданных Господь,
И собирает верных Литургия
В то Царство Духа, где стихает плоть.
По кипарисам – бронзовые тени.
Над городом – Ай-Петринская даль…
Седого храма мирные ступени
Осыпал цветом розовый миндаль.

Алупка, 2001

В алупкинском парке

Была калитка здесь добротной ковки,
Вели ступени в тайну, в грёзу, в миф…
Людская зависть с южною сноровкой
Пыталась заглянуть в закрытый мир,
Где, отдыхая от столичной славы
И взяв взаймы у Бога красоту,
Граф потревожил дикие дубравы
И воплощал роскошную мечту.
Она – судьбой древесных иноземцев
Над вечно-крымским въедливым плющом –
Всходила юно, вкрадывалась в сердце,
Фамильным обозначилась гнездом.
Здесь говорить о бренности готово
Прошедшее с причудливым дворцом –
Придуманная сказка Воронцова
С печально-неожиданным концом.
И льётся солнце в легких ризах ветра,
Земной любви не замечая крах,
На голубую замшу старых кедров
В зелёно-томных тисовых мехах.

Алупка, весна 2001

Сретение

Февраль срединный, сретенский, дозрелый…
До Масленицы – дни наперечёт.
И фантастичной бабочки полёт
В цветах миндальных розовато-белых.

Ай-Петри отрешённо смотрит ввысь,
Отдав себя в употребленье люду,
И терпит он подкопы отовсюду,
И не спешит всё опрокинуть вниз.

Сосна, на жизнь прильнувшая к скале,
Подчёркивает тленные увечья.
Но возвещает радостную вечность
Молитвенное пенье в феврале.

Алупка, 2001, 2010

Морской прибой

Здесь никогда не бывает покоя
И тишины.
Влны отмечены древней судьбою –
Первой волны.
Пены кисейной подвижный орнамент
Выткан не в ряд.
Мелкие камушки над валунами
В небо летят.
В брызгах, на кручах, в области риска,
Дерзки лучи.
В них расцветают цветы тамариска
И алычи.

В марте на море не наглядеться,
И в сотый раз
Падает радость до уровня сердца
С уровня глаз.

Алупка, 2001, 2010

С ливадийской дороги

Драпируются дуб стареющий, камня грань
Солнца отблесками подвижными. Чем не ткань?
А вплотную – бутонов россыпь поверх «парчи»:
Жемчуг завтрашнего цветения алычи.

И внезапным великолепием – дальний вид:
Ореанда в дубраве спряталась и лежит.
В купах крон проступает куполом едва
Церковь русская Божьей Матери Покрова.
На дорогах, На спусках лестниц, среди стволов,
Всюду – царственное присутствие любовь.
Нам оставили здесь Романовы не мечты –
Вкус и тонкое понимание красоты.

Нижняя ОреандаАлупка, 2001, 2013

***
Исчезнет голубь, оборвав полёт,
В пучине почек ясеней и клёнов –
Коричневато-рыжих на зелёном
Подвижном фоне вздыбившихся вод.
Но море отштормит седой волной,
Вольётся даль в разрезы южных окон,
И взмоет в небо, радуясь,  живой,
Спасённый голубь – белоснежный кокон!
Он возвестит, как эта жизнь сильна,
Хотя бывает, как скорлупка, хрупкой!..
Ему поверит юная весна,
И усомнится дряхлая Алупка.
Она, скучая, взглянет на ворон,
Уныло вставит вздохи в междометья,
Но зонтики цветов раскроет клён
И старый ясень выпустит соцветья!

Алупка, 2001, 2013

На Романовском шоссе

Из ротонды горной на дороге
(Потайном Романовском шоссе)
Мир, на север – скудный и пологий,
К югу льнул и в воздухе висел!
Море заворачивалось в свиток
Выгнутой – ко взгляду – стороной.
И Гурзуф, как горсточка улиток,
Вжался в зелень под Медведь-горой.
Свет полудня всколыхнули ветры,
Пробирая йлы до костей.
Облака ладьями в море света
Плыли к Крыму на правах гостей.
И летела над рекой Авундой,
Где стихии в дали разошлись,
Бабочка – мелькнувшая секундой, –
Яркий миг, что помнится всю жизнь.

Стр. 1 из 5 Следующая

Добавить Gravatar Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Открыть весь текст