Псалтирь в переводах (переложениях) стихами

Псалтирь в переводах (переложениях) стихами

(38 голосов4.6 из 5)

Оглавление
След. глава

«Поэ­ти­че­ская Псал­тирь». М.В. Ломо­но­сов, Г.Р. Дер­жа­вин, И.А. Крылов

Предисловие. «Господь — сила моя и песнь…»

Нет в еврей­ском Свя­щен­ном Писа­нии книги более охри­сти­а­нив­шейся, чем «Псал­тирь». И по числу ссы­лок на нее на всех уров­нях — от отцов и учи­те­лей церкви, бого­сло­вов всех вре­мен и испо­ве­да­ний до скром­ной про­по­веди немуд­ре­ного при­ход­ского свя­щен­ника. И по числу тол­ко­ва­ний, изъ­яс­не­ний, пара­фра­зов, нико­гда не исся­кав­ших, даже в те вре­мена, когда зна­ком­ство с Писа­нием — непо­сред­ствен­ная встреча мирян и рядо­вого духо­вен­ства с источ­ни­ками их веры и рели­гии — отнюдь не поощ­ря­лось. И по месту, кото­рое псалмы заняли в бого­слу­же­нии; доста­точно напом­нить, что в рус­ской пра­во­слав­ной церкви они вхо­дят в состав любого, даже самого крат­кого чина службы, что «Псал­тирь» про­чи­ты­ва­ется цели­ком каж­дую неделю цер­ков­ного года. И по зна­че­нию ее в ста­рин­ной системе обра­зо­ва­ния: в ста­рой Руси (чтобы не ходить за при­ме­рами далеко) она была глав­ным «учеб­ни­ком», по ней учи­лись читать, а научив­шись, часто не рас­ста­ва­лись с нею ни при каких обсто­я­тель­ствах, до конца дней. И, нако­нец, по вкладу ее в куль­туру и циви­ли­за­цию всех хри­сти­ан­ских наро­дов. Опять-таки не ста­нем искать при­ме­ров далеко, ни умно­жать их сверх меры и без нужды. Нема­лое число рус­ских кры­ла­тых слов и выра­же­ний выпорх­нуло из книги, при­пи­сы­ва­е­мой царю Давиду, да так далеко уле­тело, что роди­мое гнездо ока­за­лось начи­сто забы­тым. Кто пом­нит сего­дня, что «ложь во спа­се­ние» вос­хо­дит к неверно поня­тому стиху 17 из псалма 32[1] в цер­ков­но­сла­вян­ском пере­воде: «Ложь конь во спа­се­ние, во мно­же­стве же силы своея не спа­сется»? (В обще­из­вест­ном и обще­при­ня­том рус­ском пере­воде — в так назы­ва­е­мой Сино­даль­ной Биб­лии — стих этот зву­чит так: «Нена­де­жен конь для спа­се­ния, не изба­вит вели­кою силою своею».) И пере­ло­же­ния псал­мов, воль­ные вари­а­ции в сти­хах — вся рус­ская поэ­зия XVIII в. (с захо­дом в XIX, по край­ней мере, вплоть до Мея) не про­сто свер­кает ими, но дышит. Эту новость рус­ской сти­хо­твор­ной куль­туры воз­об­нов­ляет и ведет далее работа Наума Гребнева.

Все это ска­зано для того, чтобы под­черк­нуть: о псал­мах можно судить с самых раз­лич­ных точек зре­ния, жест­кий выбор и само­огра­ни­че­ние неиз­бежны. В этой ста­тье речь пой­дет пре­иму­ще­ственно о двух вещах: чем были и (в мень­шей мере) оста­ются псалмы на языке ори­ги­нала, у народа, кото­рый их создал; псалмы как явле­ние поэ­зии (слово «памят­ник» реши­тельно не годится!).

Нач­нем с названия.

Рус­ское (и вошед­шее в меж­ду­на­род­ную лек­сику) «пса­лом» про­ис­хо­дит от гре­че­ского псал­мoс — «песня», испол­ня­е­мая под акком­па­не­мент струн­ного инстру­мента; гре­че­ский же тер­мин есть, по всей види­мо­сти, пере­вод еврей­ского миз­мoр, кото­рое повто­ря­ется в заго­лов­ках более чем тре­тьей части всех псал­мов, соста­вив­ших «Псал­тирь». Загла­вие сбор­ника по-рус­ски — более или менее точ­ная фоне­ти­че­ская транс­по­зи­ция гре­че­ского (в сред­не­ве­ко­вом про­из­но­ше­нии) псал­тuръон — назва­ния того музы­каль­ного инстру­мента, в сопро­вож­де­нии кото­рого пели псал­мoй; загла­вие это вошло в упо­треб­ле­ние не позже V в. хри­сти­ан­ской эры. К тому вре­мени у евреев, однако, уже воз­никло и закре­пи­лось иное загла­вие — «Книга Вос­хва­ле­ний» (Сeфер Теhи­лuм). Рус­скому чита­телю будет легче «почув­ство­вать», что это зна­чит, если он узнает, что mеhи­лuм — одного корня с хорошо зна­ко­мым ему «алли­луйа» (hалелy-йa — «вос­хва­ляйте Бога»); этот воз­глас, по всей оче­вид­но­сти обра­щен­ный к моля­щимся, среди всех биб­лей­ских тек­стов встре­ча­ется толь­ков псал­мах. Но тут же мы встре­ча­емся и с пер­выми недо­уме­ни­ями, с пер­выми трудностями.

Любой из тех, кто загля­ды­вал в «Псал­тирь», пом­нит, что хвалы Все­выш­нему — совсем не един­ствен­ное ее содер­жа­ние. Веро­ятно, самая извест­ная, а точ­нее ска­зать — наи­ме­нее оспа­ри­ва­е­мая попытка клас­си­фи­ци­ро­вать псалмы по содер­жа­нию при­над­ле­жит немец­кому бого­слову-биб­ле­и­сту Иоганну-Фри­дриху-Гер­ману Гун­келю (1862—1932). Он наме­тил пять основ­ных категорий:

1. Гимны, т. е. песни вос­хва­ле­ния в соб­ствен­ном смысле слова, про­слав­ля­ю­щие и при­зы­ва­ю­щие про­слав­лять Бога во всех его про­яв­ле­ниях и тво­ре­ниях; особо выде­ля­ется группа гим­нов, посвя­щен­ных свя­тому городу (Иеру­са­лиму) и свя­той горе (Сиону), кото­рые Бог избрал местом сво­его пре­бы­ва­ния (Храм). Эта кате­го­рия чис­ленно самая зна­чи­тель­ная, что и оправ­ды­вает тра­ди­ци­он­ное еврей­ское загла­вие сборника.

2. Плачи кол­лек­тив­ные: сето­ва­ния, вызван­ные кри­зис­ной ситу­а­цией общины или нации, и взы­ва­ния к Богу о помощи.

3. Плачи инди­ви­ду­аль­ные: жалобы на муки, очень часто заве­ре­ния в неви­нов­но­сти, очень часто надежда и даже уве­рен­ность, что жалоба будет услы­шана и спра­вед­ли­вость вос­ста­нов­лена. Пла­чей инди­ви­ду­аль­ных гораздо больше, чем коллективных.

4. Песни бла­го­да­ре­ния, в подав­ля­ю­щем боль­шин­стве инди­ви­ду­аль­ные, но есть и несколько кол­лек­тив­ных; соеди­няя опи­са­ние бед­ствия с хва­лами Богу за счаст­ли­вое избав­ле­ние, они как бы син­те­зи­руют плач и гимн.

5. Цар­ские псалмы, изоб­ра­жа­ю­щие ту или иную ситу­а­цию из жизни царя зем­ного, царя евреев: вос­ше­ствие на пре­стол, сва­дьбу и т. д.

(Вни­ма­тель­ный чита­тель легко убе­дится в несо­вер­шен­стве этой клас­си­фи­ка­ции, по ведь любая схема несовершенна.)

Гун­кель счи­тал, что все наме­чен­ные им кате­го­рии псал­мов имеют куль­то­вое про­ис­хож­де­ние и при­ме­ня­лись в хра­мо­вом бого­слу­же­нии. Но когда? каким обра­зом? в каком каче­стве? как при­спо­соб­ляли древ­ние тек­сты к новым обсто­я­тель­ствам (напри­мер, цар­ские псалмы в период, когда не стало монар­хии)? Сколько-нибудь точ­ных отве­тов нет, есть только пред­по­ло­же­ния, осно­вы­ва­ю­щи­еся на сви­де­тель­ствах раз­лич­ных книг Биб­лии (частично — срав­ни­тельно позд­них, напри­мер «Хро­ника» или «Хро­ники», в рус­ской тра­ди­ции две «Книги Пара­ли­по­ме­нон», дати­ру­е­мые совре­мен­ной биб­лей­ской кри­ти­кой IV или даже III в. до хри­сти­ан­ской эры) и на архео­ло­ги­че­ских наход­ках, осо­бенно на дешиф­ровке кли­но­пис­ных «биб­лио­тек». Попро­буем как-то обоб­щить эти предположения.

Обы­чай тор­же­ствен­ных пес­но­пе­ний в честь боже­ства и его свя­ти­лища, равно как и пла­чей, пока­ян­ных и бла­го­дар­ствен­ных молитв, суще­ство­вал и в Египте, и в Месо­по­та­мии, и в древ­нем Хана­ане во вто­ром тыся­че­ле­тии до хри­сти­ан­ской эры; сле­до­ва­тельно, едва ли можно при­пи­сы­вать евреям «откры­тие» псалма как поэ­ти­че­ского и рели­ги­оз­ного жанра. Но уже в древ­ней­ших, по суж­де­нию биб­ле­и­стов, частях Писа­ния встре­ча­ются, так ска­зать, псал­мо­об­раз­ные вкрап­ле­ния («Песнь Мои­сея и сынов Изра­и­ле­вых» после пере­хода через Чер­мое море — «Исход», 15, 1—21; «Песнь Деворы и Варака» — «Книга Судей», 5). И — также по суж­де­нию биб­ле­и­стов — можно в целом дове­рять раз­бро­сан­ным по «Хро­ни­кам» све­де­ниям о том, что регу­ляр­ную службу пев­цов и музы­кан­тов при Ков­чеге Завета уста­но­вил царь Давид в пер­вой трети X в. до хри­сти­ан­ской эры. Во все суще­ство­ва­ние Пер­вого Храма, от постро­е­ния его при сыне Давида, Соло­моне (965—928 гг. до хр. э.), до раз­ру­ше­ния вави­ло­ня­нами (586 г. до хр. э.), свя­щен­ные обряды сопро­вож­да­лись пением и струн­ным акком­па­не­мен­том; хра­мо­вые музы­канты и пев­чие объ­еди­ня­лись в некое подо­бие кор­по­ра­ций, учре­жден­ных, воз­можно, еще самим Дави­дом; все они были левиты, т. е. При­над­ле­жали к колену (пле­мени) Леви, испол­няв­шему низ­шие свя­щен­ни­че­ские функ­ции при Храме. Их потомки, вер­нув­ши­еся из Вави­лон­ского пле­не­ния, про­дол­жали дея­тель­ность своих пред­ков во Вто­ром Храме (516 г. до хр. э.—70 г.хр.э.). Иными сло­вами, псал­мо­пе­ние было в прин­ципе исклю­чи­тель­ным пра­вом и обя­зан­но­стью леви­тов. Однако еще до раз­ру­ше­ния Вто­рого Храма рим­ля­нами воз­ни­кает сина­го­галь­ная форма бого­слу­же­ния и в самой Земле Изра­иля, и в диас­поре, и псалмы ста­но­вятся все­об­щим молит­вен­ным досто­я­нием, состав­ляя необ­хо­ди­мую и неотъ­ем­ле­мую часть повсе­днев­ных и празд­нич­ных служб. В даль­ней­шем роль их, удель­ный вес непре­рывно воз­рас­тали во всех раз­но­вид­но­стях риту­ала (нyсах), при­ня­того той или иной общи­ной в рас­се­я­нии. И не только в сина­го­галь­ной литур­гии, но и в любом вне­си­на­го­галь­ном обряде: молитва перед сном, перед даль­ней доро­гою, погре­бе­ние, освя­ще­ние могиль­ного камня и т. д. Псалмы неиз­менно вклю­ча­ются и во вновь воз­ни­ка­ю­щие молит­вен­ные обряды, напри­мер по слу­чаю Дня неза­ви­си­мо­сти Еврей­ского госу­дар­ства. Пожа­луй, вся жизнь тра­ди­ци­он­ного еврей­ства про­ни­зана тек­стами «Псал­тири». Перей­дем же к текстам.

Нет сомне­ния, что кано­ни­че­ский кор­пус псал­мов не вышел пол­но­стью из-под пера царя Давида, — если только, разу­ме­ется, речь не идет о чита­теле бла­го­че­сти­вом, свято веру­ю­щем Свя­тому Пре­да­нию, закреп­лен­ному в Тал­муде. Впро­чем, в Тал­муде нашла отра­же­ние и дру­гая тра­ди­ция, при­пи­сы­ва­ю­щая автор­ство части псал­мов пра­вед­ни­кам, живу­щим до и после Давида. Эта послед­няя опи­ра­ется на само Писа­ние, на текст, где доста­точно часто и совер­шенно одно­значно гово­рится о раз­ру­ше­нии Храма и пле­не­нии, изгна­нии народа; с дру­гой сто­роны, псалмы снаб­жены сво­его рода заго­лов­ками (в пере­ло­же­нии Наума Греб­нева они опу­щены), и около поло­вины их — 73 псалма — упо­ми­нает Давида, но есть и заго­ловки с дру­гими име­нами: Мои­сея, Соло­мона, несколь­ких хра­мо­вых пев­чих в прав­ле­ние как самого Давида, так и его пре­ем­ни­ков. Совре­мен­ная биб­ле­и­стика согла­ша­ется, что Давид дей­стви­тельно сыг­рал боль­шую, быть может реша­ю­щую, роль в исто­рии еврей­ской рели­ги­оз­ной лирики, что какие-то псалмы могут дей­стви­тельно при­над­ле­жать ему, но далее этого не идет. Что каса­ется дати­ровки, то тут мне­ния рас­хо­дятся: неко­то­рые уче­ные пола­гают, что, за крайне немно­го­чис­лен­ными исклю­че­ни­ями, псалмы сло­жены в глу­бо­кой древ­но­сти (и тогда Давид высту­пает ско­рее в каче­стве соби­ра­теля, «редак­тора»), дру­гие — что в них отра­жена вся исто­рия Изра­иля, вплоть до пери­ода после Вави­лон­ского пле­не­ния вклю­чи­тельно. Вре­ме­нем кано­ни­за­ции сбор­ника счи­тают IV или даже V век до хр. э. Сохран­ность кано­ни­че­ского тек­ста при­зна­ется сего­дня доста­точно удо­вле­тво­ри­тель­ной (и, сле­до­ва­тельно, поправки и конъ­ек­туры, в оби­лии пред­ла­гав­ши­еся уче­ными про­шлого века, — излиш­ними). Высо­кий уро­вень сохран­но­сти под­твер­жда­ется, в част­но­сти и в осо­бен­но­сти, наход­ками 40—60‑х годов нашего века в Иудей­ской пустыне, так назы­ва­е­мыми Свит­ками Мерт­вого моря, среди кото­рых ока­за­лось около трех десят­ков ману­скрип­тов «Псал­тири».

Кано­ни­че­ский текст состоит из 150 псал­мов и раз­де­лен тра­ди­цией на пять отде­лов («книг»). Нуме­ра­ция псал­мов у евреев (и сле­ду­ю­щих еврей­ской тра­ди­ции про­те­стан­тов) отли­ча­ется от той, что при­нята у пра­во­слав­ных и като­ли­ков, вос­хо­дя­щей к пере­воду Биб­лии на гре­че­ский язык — древ­ней­шему среди всех вообще пере­во­дов Писа­ния (не позже II в. до хр. э.). Гре­че­ская вер­сия, «Сеп­ту­а­гинта», т. е. «Пере­вод семи­де­сяти тол­ков­ни­ков». объ­еди­няет (9 — 10 и 114 — 115 номера ори­ги­нала, по зато раз­де­ляет надвое 116 и 147; таким обра­зом, общее число псал­мов ока­зы­ва­ется одним и тем же. Как уже упо­ми­на­лось, в этой ста­тье при­нята пра­во­славно-като­ли­че­ская нуме­ра­ция, кото­рой сле­до­вал Наум Греб­нев; вдо­ба­вок так будет удоб­нее и проще рус­скому чита­телю, кото­рый поже­лает сопо­ста­вить пере­ло­же­ния Греб­нева с обще­рас­про­стра­нен­ным рус­ским пере­во­дом в Сино­да­льой Биб­лии. Раз­ли­чия в нуме­ра­ции объ­яс­ня­ются, веро­ятно, тем. что в древ­но­сти строго зафик­си­ро­ван­ного раз­де­ле­ния сбор­ника на «главы» не суще­ство­вало, что, кстати, под­твер­жда­ется и руко­пи­сями; заго­лов­ками же снаб­жены не все псалмы. Отсюда воз­мож­ность оши­бок. Такой ошиб­кой сле­дует пола­гать раз­дроб­ле­ние номе­ров 9—10 в ори­ги­нале: в сово­куп­но­сти они состав­ляют алфа­вит­ный акростих.

«Книги» с I по IV (1—10, 41—71, 72—88, 89—105) завер­ша­ются осо­быми фор­му­лами бла­го­сло­ве­ния, обо­зна­ча­ю­щими гра­ницу между «кни­гами». Есть доста­точно дово­дов пред­по­ла­гать, что «книги» суще­ство­вали пер­во­на­чально в каче­стве отдель­ных сбор­ни­ков, а позже были све­дены воедино. К числу дово­дов отно­сится, в част­но­сти, то, что псалмы могут повто­ряться пол­но­стью или кон­гло­ме­ра­тами сти­хов (напри­мер, пс. 13 из «книги» I = пс. 52 из «книги» II: или пс. 56. ст. 8–12 + пс. 59.ст 7–14, оба из «книги» II, = пс. 107 из «книги» V; или то, что заклю­чи­тель­ный стих послед­него псалма «книги» II гла­сит: «Кон­чи­лись молитвы Давида, сына Иес­се­ева». Пред­по­ла­га­ется также, что две послед­ние «книги», т. с. IV и V. состав­ляют еди­ный сбор­ник и раз­де­ле­ние их носит искус­ствен­ный харак­тер; оно может быть объ­яс­нено стрем­ле­нием пред­ста­вить «Псал­тирь» как некую парал­лель Уче­нию (‘Тора), т. е. Пяти­кни­жию; во вся­ком слу­чае, в начале ста­рин­ного «Тол­ко­ва­ния па псалмы» (Мид­рaш теhuлuм) гово­рится: «Мои­сей дал Изра­илю пять книг Уче­ния, Давид дал Изра­илю пять книг псалмов».

Чтобы понять, хотя бы при­бли­зи­тельно, как «сде­ланы» псалмы, раз­бе­рем один из них — № 22 (23 по нуме­ра­ции ори­ги­нала). Нач­нем со зву­ча­ния под­лин­ника в про­из­но­ше­нии сего­дняш­них изра­иль­тян (как зву­чала еврей­ская речь две с поло­ви­ной, а то и три тысячи лет назад, вопрос слиш­ком сложный):

1. Йеhовa ро’u ло эхсaр;

2. бин’oт дeше йар­би­цeйни ал-мeй мену­хoт йенаhалeйни;

3. нафшu йешо­вeйв йан­хeйни бема’­гелeй-цeдек лемa’ан шмo;

4. гaм ки-эйлeх бегeй цал­мaвет ло-ирa рa ки-атa имадu шив­тeха уми­ш’ан­тeха heма йенахамyни;

5. та’арoх лефанaй шул­хaн нeгед цоре­рaй дишaнта вашe­мен рошu коcu ревайa;

6. ах тoв вах­e­сед йир­де­фyни кол-йемeй хайaй вешaвти бевeйт-йеhовa леoрех йамuм.

(Тран­скрип­ция сле­дует как еврей­ской гра­фике и пунк­ту­а­ции — отсут­ствие про­пис­ных букв, отсут­ствие точек, — так и усво­ен­ной совре­мен­ными изда­ни­ями раз­бивке на полустишия.)

Пере­вод, цели­ком сосре­до­то­чен­ный на пере­даче смысла:

Песня Давида
1. Бог — мой пас­тух, я не буду тер­петь нужду.
2. [Он] уло­жит меня на тра­вя­ни­стом месте, при­ве­дет меня к тихим водам.
3. Осве­жит мою душу, пове­дет по путям спра­вед­ли­во­сти во имя Свое.
4. Даже если я пойду доли­ной мрака, не буду бояться дур­ного, ибо Ты со мною, Твой посох и Твоя трость будут мне в утешение.
5. Ты накрыл для меня стол на виду у моих вра­гов, щедро пома­зал мас­лом мою голову, моя чаша полна сверх краев.
6. Лишь добро и милость будут мои спут­ники во все дни моей жизни, и я буду жить в доме Бога дол­гое время.

Труд­но­сти пони­ма­ния (и пере­вода) начи­на­ются с того, что система вре­мен гла­гола в языке Биб­лии либо не до конца про­яс­нена, либо вообще не под­да­ется окон­ча­тель­ному про­яс­не­нию. Так или иначе, но весьма часто невоз­можно решить, идет ли речь о насто­я­щем, о буду­щем или же об осо­бом кон­ти­ну­уме, покры­ва­ю­щем и насто­я­щее и буду­щее. В нашем слу­чае два авто­ри­тет­ных пере­вода новей­шей поры, латин­ский и фран­цуз­ский, отдают пред­по­чте­ние насто­я­щему, один, англий­ский, — буду­щему. Наш соб­ствен­ный выбор опре­де­лен не столько гром­ким име­нем и науч­ной сла­вою англий­ского пере­вод­чика Мит­челла Дахуда (его работа, в трех томах, вышла в 1966—1971), сколько непо­сред­ствен­ным вос­при­я­тием наслед­ни­ков и живых носи­те­лей иврита, обра­зо­ван­ных изра­иль­тян, осно­ва­тельно начи­тан­ных в биб­лей­ских и пост­биб­лей­ских источниках.

Заго­ло­вок: точ­ное зна­че­ние его неиз­вестно. При отсут­ствии зна­ков пре­пи­на­ния в руко­пи­сях ничто не пре­пят­ствует поста­вить после пер­вого слова точку: «Песня». Вто­рое же слово может озна­чать как «при­над­ле­жа­щая Давиду», т. е. сочи­нен­ная им, так и «свя­зан­ная с Дави­дом» тем или иным обра­зом: повест­ву­ю­щая о нем, посвя­щен­ная ему, напи­сан­ная в его манере, поло­жен­ная на его мело­дию и т. д. Как уже гово­ри­лось, очень древ­няя тра­ди­ция тол­кует ледо­вид в пер­вом из двух смыслов.

Раз­но­ре­чий в тол­ко­ва­нии соб­ственно тек­ста столько, что при­дется огра­ни­читься лишь примерами.

Стих 2. «Тихие воды», т. е. спо­кой­ные, небур­ные, могут быть поняты как «воды покоя, отдыха», т. е. источ­ник, подле кото­рого стадо рас­по­ла­га­ется на отдых.

Стих 3. «Пове­дет по путям спра­вед­ли­во­сти» пере­дает сло­во­со­че­та­ние, встре­ча­ю­ще­еся в Биб­лии всего один раз (гaпакс лего­ме­нон). Дахуд пони­мает его совер­шенно иначе: «при­ве­дет на бога­тые паст­бища», чтобы соот­не­сти с «тра­вя­ни­стым местом» в преды­ду­щем стихе (зачем ему такое соот­не­се­ние, будет выяс­нено далее).

Стих 4. «Доли­ной мрака» — «среди пол­ной тем­ноты». «Будут мне в уте­ше­ние» — «вот они пове­дут меня».

И любое из раз­лич­ных осмыс­ле­ний — никак не каприз и не фан­та­зия, но резуль­тат фило­ло­ги­че­ского ана­лиза, часто глу­бо­кого и изощ­рен­ного, и сту­пенька к выво­дам, ино­гда далеко иду­щим. Только один при­мер. В стихе 6 вешaвти ори­ги­нала может быть выве­дено из двух кор­ней: ЙШБ со зна­че­нием «сидеть», «пре­бы­вать» или же ШВБ со зна­че­нием «воз­вра­щаться». В ком­мен­та­рии к псал­мам, кото­рый вышел в Жито­мире в 1902 г. (на иврите) и при­над­ле­жал извест­ному ори­ен­та­ли­сту Цви-Перецу Хай­есу, рас­смат­ри­ва­ются воз­мож­ные вари­анты напи­са­ния (конъ­ек­туры) и соот­вет­ственно пони­ма­ния; среди про­чего Хайес ука­зы­вает: если при­нять зна­че­ние «я вер­нусь в дом Бога», то речь должна идти о воз­вра­ще­нии в Храм, откуда певца (или его пред­ков) изгнали враги, и тогда, по суж­де­нию ком­мен­та­тора, пса­лом сле­дует отно­сить к эпохе Хас­мо­неев и борьбы с Селев­ки­дами (II в. до хр. ».). Для совре­мен­ной биб­ле­и­стики, как уже упо­ми­на­лось, эта дата непри­ем­лема — слиш­ком поздна.

Важ­ней­ший для пере­вода вопрос — о сти­ли­сти­че­ском уровне тек­ста — неот­де­лим от куда более широ­кой про­блемы биб­лей­ской поэ­зии в целом. Ее несхо­жесть с поэ­зией евро­пей­ской и харак­те­ри­зу­ю­щие ее осо­бен­но­сти были пона­сто­я­щему обна­ру­жены лишь в XVIIIв., и только нынеш­нее сто­ле­тие вклю­чило ее в систему род­ствен­ных ей поэ­зии Ближ­него Востока, в основ­ном более древ­них и, по-види­мому, впря­мую на нее вли­яв­ших. Слав­ным рит­мо­об­ра­зу­ю­шим эле­мен­том в ней (повто­ря­ю­щимся, про­ти­во­по­став­ля­ю­щимся, соот­но­ся­щимся) высту­пают еди­ницы смысла, а не формы — «отрезки» мысли, а не стоны или (и) икты, уда­ре­ния. «Отрезки» — их назы­вают по-раз­ному, обще­при­ня­той тер­ми­но­ло­гии, сколько можно судить, до сих пор не сло­жи­лось — скла­ды­ва­ются в раз­ного рода парал­лель­ные кон­струк­ции. Парал­ле­лизм может быть синонимическим:

Гос­подь — свет мой и спа­се­ние мое: кого мне бояться?
Гос­подь — кре­пость жизни моей: кого мне стра­шиться? (Пса­лом 26, стих 1; Сино­даль­ный перевод)

Может быть и анти­те­ти­че­ский параллелизм:

Они заша­та­ются и упа­дут, а мы поды­мемся и ста­нем твердо (Пса­лом 19, стих 9).

Воз­можны и иные вари­анты, но эти два — наи­бо­лее наглядны. Парал­ле­лизм может быть пол­ным (как в при­ве­ден­ных при­ме­рах) или частич­ным, когда число эле­мен­тов в «отрез­ках» неоди­на­ково или же — при рав­но­ве­ли­ко­сти — не все имеют свою парал­лель. Он может быть пря­мым, как в пер­вом из при­ве­ден­ных при­ме­ров, или пере­вер­ну­тым, хиа­сти­че­ским, как во втором.

Что каса­ется системы сти­хо­сло­же­ния в евро­пей­ском смысле, мет­ри­че­ской орга­ни­за­ции стиха, то она упорно не под­да­ется опре­де­ле­нию. Можно утвер­ждать только, что биб­лей­ский стих был акцент­ным, что рав­но­ве­ли­кие «отрезки» были доста­точно часто и рав­но­удар­ными, с чис­лом иктов от 2 до 4, в зави­си­мо­сти от длины «отрезка», и что пре­об­ла­дают ско­рее треху­дар­ные «отрезки». Но глав­ным фак­том оста­ется мет­ри­че­ская неста­биль­ность биб­лей­ской поэзии.

И нако­нец, фоне­ти­че­ская орга­ни­за­ция биб­лей­ского стиха. Она была раз­вита в высо­кой сте­пени — от про­стых алли­те­ра­ций и ассо­нан­сов до слож­ной, изощ­рен­ной, эффект­ной зву­ко­писи и даже созву­чий в окон­ча­ниях «отрез­ков», хотя гово­рить о рифме в поэ­зии древ­него еврей­ства не при­хо­дится. (Заме­тим кстати, что необос­но­ван­ным, так ска­зать ана­хро­ни­че­ским, пред­став­ля­ется и при­ме­не­ние поня­тия строфы.)

Теперь вер­немся к нашему псалму, начи­ная с конца — с фоне­тики и мет­рики. Сразу бро­са­ется в глаза, что стих 2 содер­жит «рифму», кото­рая воз­вра­ща­ется как внут­рен­няя в стихе 3. Заметно также оби­лие алли­те­ра­ций на «ш», рас­сы­пан­ных по всему тек­сту. Обра­щают на себя вни­ма­ние ассо­нансы «ей» («йе») и «ай» («йа»), сосре­до­то­чен­ные во вто­рых полу­сти­шиях. Одним сло­вом, «инстру­мен­товка» кажется не слу­чай­ной, но умыш­лен­ной и целе­на­прав­лен­ной. Рас­пре­де­ле­ние иктов почти регу­ляр­ное (по три в дол­гих «отрез­ках», по два в коротких).

С парал­ле­лиз­мами, однако, все не так четко. Оче­вид­ный сино­ни­ми­че­ский парал­ле­лизм пред­став­лен сти­хом 2. Есть ком­мен­та­торы, кото­рые видят в пер­вой поло­вине стиха 6 сво­его рода резюме сти­хов 4 и 5, а во вто­рой поло­вине стиха 6 — резюме сти­хов 2 и 3. Тогда перед нами «мак­ро­хи­азм», охва­ты­ва­ю­щий все назван­ные выше стихи. Это тол­ко­ва­ние, однако ж, выгля­дит черес­чур сме­лым. Напро­тив, если согла­ситься с Даху­дом в его пони­ма­нии вто­рого «отрезка» стиха 3 («при­ве­дет на бога­тые паст­бища»), а доводы его отнюдь не лег­ко­весны, то воз­ни­кает пере­вер­ну­тый сино­ни­ми­че­ский парал­ле­лизм с пер­вым «отрез­ком» стиха 2 («уло­жит меня на тра­вя­ни­стом месте»).

Итак, сти­ли­сти­че­ский уро­вень биб­лей­ской поэ­зии, и в част­но­сти псал­мов. Она бес­при­мерно (без срав­не­ния — если вос­поль­зо­ваться цер­ков­но­сла­вя­низ­мом) богата образ­но­стью — на этот счет суще­ствует общее согла­сие. Образы чер­па­лись из всех без изъ­я­тия сфер бытия, от самых воз­вы­шен­ных до самых низ­мен­ных. И неза­ви­симо от сферы образы все­гда кон­кретны, наглядны, «вещны». Это свя­зано с каче­ствами — или, если взгля­нуть с про­ти­во­по­лож­ной точки зре­ния, сла­бо­стями — самого еврей­ского языка биб­лей­ской эпохи, а именно со срав­ни­тель­ной бед­но­стью его сред­ствами выра­же­ния отвле­чен­ных поня­тий и отно­ше­ний. Отсюда — про­стота, пусть серьез­ная, важ­ная, тор­же­ствен­ная даже, но все­таки про­стота, в извест­ном смысле зазем­лен­ность биб­лей­ского тек­ста. А между тем и по-рус­ски, и на дру­гих язы­ках эти тек­сты взви­лись под сти­ли­сти­че­ские небеса и при этом поте­ряли «вещ­ность», обес­кро­ви­лись. Тут дей­ство­вал, по-види­мому, глав­ным обра­зом пси­хо­ло­ги­че­ский мотив: Свя­щен­ное Писа­ние должно быть воз­вы­шен­ным, иначе какое же оно свя­щен­ное? Кстати, та же беда постигла и хри­сти­ан­ский канон, повест­во­ва­тель­ные его части (Чет­ве­ро­е­ван­ге­лие, Дея­ния Апо­сто­лов), гре­че­ский язык кото­рых по-про­сто­на­род­ному неза­мыс­ло­ват, неук­люж, а слу­ча­ется, и неграмотен.

Про­ве­рим это на пере­воде нашего псалма в Сино­даль­ной Библии.

1. Гос­подь — Пас­тырь мой: я ни в чем не буду нуждаться.
2. Он покоит меня на злач­ных пажи­тях и водит меня к водам тихим.
3. Под­креп­ляет душу мою, направ­ляет меня на стези правды ради имени Своего.
4. Если я пойду и доли­ною смерт­ной тени, не убо­юсь зла, потому что Ты со мною; Твой жезл и Твой посох — они успо­ко­и­вают меня.
5. Ты при­го­то­вил предо мною тра­пезу в виду вра­гов моих, ума­стил елеем голову мою; чаша моя преисполнена.
6. Так, бла­гость и милость да сопро­вож­дают меня во все дни жизни моей, и я пре­буду в доме Гос­под­нем мно­гие дни.

И лек­сика, и даже син­так­сис пора­жают без­жиз­нен­но­стью, бес­плот­но­стью — по срав­не­нию с ори­ги­на­лом. Регу­лярно про­ве­ден­ная инвер­сия суще­стви­тель­ного и при­тя­жа­тель­ного место­име­ния; инвер­сия опре­де­ля­е­мого и опре­де­ле­ния («к водам тихим»); «в виду» в зна­че­нии «на виду», «перед гла­зами»; «так» в зна­че­нии «да», «точно»; и в первую голову лек­си­че­ские арха­измы — пас­тырь, покоит, злач­ные пажити, стези, убо­юсь, жезл, тра­пеза, ума­стил елеем, пре­ис­пол­нена, бла­гость, пре­буду — вся эта сверх­кни­жи­ость, чтобы не ска­зать зам­ше­лость, при­вне­сена переводом.

Завер­шая на этом раз­бор псалма 22, необ­хо­димо отме­тить, что мно­гое оста­лось даже неза­тро­ну­тым, в част­но­сти бого­слов­ская экзе­геза дан­ного тек­ста, довольно суще­ствен­ная как по объ­ему, так и по мысли у евреев и христиан.

Лож­ная воз­вы­шен­ность тона прочно закреп­лена тра­ди­цией, и лите­ра­тур­ной, и язы­ко­вой, а стало быть, пере­стала быть лож­ной. В этой тра­ди­ции выпол­нены и сти­хо­твор­ные пере­ло­же­ния Наума Греб­нева, и выпол­нены, мне кажется, пре­красно. Тем более что, пере­ла­гая прозу Сино­даль­ного пере­вода и сохра­няя в целом его сти­ли­сти­че­ский ключ, Греб­нев пыта­ется кое-где сни­зить тон — при­ме­ши­вает к арха­из­мам про­сто­ре­чье (вестимо, тыщи, одёжи и т. п.), вво­дит в число раз­ме­ров дольник.

И все-таки хорошо было бы пре­одо­леть тра­ди­цию и при­бли­зить рус­ского чита­теля не только к рус­ской же «Псал­тири», но и к древ­не­ев­рей­ским mеhuлuм. Тогда, неза­ви­симо от того, наде­лен ли он даром веры или нет, он лучше, совер­шен­нее, пол­нее осо­знает и про­чув­ствует, что зна­чат слова псал­мо­певца, выне­сен­ные в загла­вие этой ста­тьи: «Гос­подь — сила моя и песнь» (пса­лом 117, стих 14).

Шимон Мар­киш
Женева, 1990 г.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

4 комментария

  • Олег, 03.09.2019

    Все­гда при­хожу на это сайт для того что бы читать и копи­ро­вать Псал­тырь в пере­воде Наума Басов­ского. Но к сожа­ле­нию сбита нуме­ра­ция. Напри­мер 108 пса­лом не 108 здесь, а 109. Просьба исправьте. Спасибо.

    Ответить »
  • Вадим Быков, 10.10.2017

    Странно что здесь вы не при­во­дит в при­мер кано­ни­че­ский пере­вод с рит­мом и риф­мой Васи­лия Про­ба­това из вре­мён ста­лин­ского гено­цида, когда Про­ба­тов изгнан­ный из собора пере­жил Стра­сти Хри­стовы деся­ти­ле­тия сохра­няя Веру и Бог дал Ему Духа Свя­того изло­жить в Руко­писи Слово Божие — Псал­тирь и Чет­ве­ро­е­ван­ге­лие не как упраж­не­ния ака­де­мий, сино­даль­ных сенат­ских мини­стерств госу­дар­ства, не мудр­ство­ва­ния сти­хо­пле­тов, а Явле­ние Бога Слова. Нет здесь таких.

    Ответить »
Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки