Сказка о рыбаке и рыбке

(149 голосов4.3 из 5)

Про­слу­шать Сказку о рыбаке и рыбке

Жил ста­рик со своею старухой
У самого синего моря;
Они жили в вет­хой землянке
Ровно трид­цать лет и три года.
Ста­рик ловил нево­дом рыбу,
Ста­руха пряла свою пряжу.
Раз он в море заки­нул невод, —
При­шел невод с одною тиной.
Он в дру­гой раз заки­нул невод,
При­шел невод с тра­вой морскою.
В тре­тий раз заки­нул он невод, —
При­шел невод с одною рыбкой,
С непро­стою рыб­кой, — золотою.
Как взмо­лится золо­тая рыбка!
Голо­сом мол­вит человечьим:
«Отпу­сти ты, старче, меня в море,
Доро­гой за себя дам откуп:
Откуп­люсь чем только пожелаешь.»
Уди­вился ста­рик, испугался:
Он рыба­чил трид­цать лет и три года
И не слы­хи­вал, чтоб рыба говорила.
Отпу­стил он рыбку золотую
И ска­зал ей лас­ко­вое слово:
«Бог с тобою, золо­тая рыбка!
Тво­его мне откупа не надо;

Сту­пай себе в синее море,
Гуляй там себе на просторе».
Воро­тился ста­рик ко старухе,
Рас­ска­зал ей вели­кое чудо.
«Я сего­дня пой­мал было рыбку,
Золо­тую рыбку, не простую;
По-нашему гово­рила рыбка,
Домой в море синее просилась,
Доро­гою ценою откупалась:
Отку­па­лась чем только пожелаю.
Не посмел я взять с нее выкуп;
Так пустил ее в синее море».
Ста­рика ста­руха забранила:
«Дура­чина ты, простофиля!
Не умел ты взять выкупа с рыбки!
Хоть бы взял ты с нее корыто,
Наше-то совсем раскололось».

Вот пошел он к синему морю;
Видит, — море слегка разыгралось.
Стал он кли­кать золо­тую рыбку,
При­плыла к нему рыбка и спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей с покло­ном ста­рик отвечает:
«Сми­луйся, госу­да­рыня рыбка,
Раз­бра­нила меня моя старуха,
Не дает ста­рику мне покою:
Надобно ей новое корыто;
Наше-то совсем раскололось».
Отве­чает золо­тая рыбка:
«Не печалься, сту­пай себе с богом,
Будет вам новое корыто».
Воро­тился ста­рик ко старухе,
У ста­рухи новое корыто.
Еще пуще ста­руха бранится:
«Дура­чина ты, простофиля!
Выпро­сил, дура­чина, корыто!
В корыте много ль корысти?
Воро­тись, дура­чина, ты к рыбке;
Покло­нись ей, выпроси уж избу».

Вот пошел он к синему морю,
(Пому­ти­лося синее море.)
Стал он кли­кать золо­тую рыбку,
При­плыла к нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей ста­рик с покло­ном отвечает:
«Сми­луйся, госу­да­рыня рыбка!
Еще пуще ста­руха бранится,
Не дает ста­рику мне покою:
Избу про­сит свар­ли­вая баба».
Отве­чает золо­тая рыбка:
«Не печалься, сту­пай себе с богом,
Так и быть: изба вам уж будет».
Пошел он ко своей землянке,
А зем­лянки нет уж и следа;
Перед ним изба со светелкой,
С кир­пич­ною, беле­ною трубою,
С дубо­выми, тесо­выми вороты.
Ста­руха сидит под окошком,
На чем свет стоит мужа ругает.
«Дура­чина ты, пря­мой простофиля!
Выпро­сил, про­сто­филя, избу!
Воро­тись, покло­нися рыбке:
Не хочу быть чер­ной крестьянкой,
Хочу быть стол­бо­вою дворянкой».

Пошел ста­рик к синему морю;
(Не спо­койно синее море.)
Стал он кли­кать золо­тую рыбку.
При­плыла к нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей с покло­ном ста­рик отвечает:
«Сми­луйся, госу­да­рыня рыбка!
Пуще преж­него ста­руха вздурилась,
Не дает ста­рику мне покою:
Уж не хочет быть она крестьянкой,
Хочет быть стол­бо­вою дворянкой».
Отве­чает золо­тая рыбка:
«Не печалься, сту­пай себе с богом».

Воро­тился ста­рик ко старухе.
Что ж он видит? Высо­кий терем.
На крыльце стоит его старуха
В доро­гой собо­льей душегрейке,
Пар­чо­вая на маковке кичка,
Жем­чуги огру­зили шею,
На руках золо­тые перстни,
На ногах крас­ные сапожки.
Перед нею усерд­ные слуги;
Она бьет их, за чупрун таскает.
Гово­рит ста­рик своей старухе:
«Здрав­ствуй, барыня суда­рыня дворянка!
Чай, теперь твоя душенька довольна».
На него при­крик­нула старуха,
На конюшне слу­жить его послала.

Вот неделя, дру­гая проходит,
Еще пуще ста­руха вздурилась:
Опять к рыбке ста­рика посылает.
«Воро­тись, покло­нися рыбке:
Не хочу быть стол­бо­вою дворянкой,
А хочу быть воль­ною царицей».
Испу­гался ста­рик, взмолился:
«Что ты, баба, белены объелась?
Ни сту­пить, ни мол­вить не умеешь,
Насме­шишь ты целое царство».
Осер­ди­лася пуще старуха,
По щеке уда­рила мужа.
«Как ты сме­ешь, мужик, спо­рить со мною,
Со мною, дво­рян­кой столбовою? —
Сту­пай к морю, гово­рят тебе честью,
Не пой­дешь, пове­дут поневоле».

Ста­ри­чок отпра­вился к морю,
(Почер­нело синее море.)
Стал он кли­кать золо­тую рыбку.
При­плыла к нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей с покло­ном ста­рик отвечает:
«Сми­луйся, госу­да­рыня рыбка!
Опять моя ста­руха бунтует:

Уж не хочет быть она дворянкой,
Хочет быть воль­ною царицей».
Отве­чает золо­тая рыбка:
«Не печалься, сту­пай себе с богом!
Добро! будет ста­руха царицей!»
Ста­ри­чок к ста­рухе воротился.
Что ж? пред ним цар­ские палаты.
В пала­тах видит свою старуху,
За сто­лом сидит она царицей,
Слу­жат ей бояре да дворяне,
Нали­вают ей замор­ские вины;
Заедает она пря­ни­ком печатным;
Вкруг ее стоит гроз­ная стража,
На пле­чах топо­рики держат.
Как уви­дел ста­рик, — испугался!
В ноги он ста­рухе поклонился,
Мол­вил: «Здрав­ствуй, гроз­ная царица!
Ну, теперь твоя душенька довольна».
На него ста­руха не взглянула,
Лишь с очей про­гнать его велела.
Под­бе­жали бояре и дворяне,
Ста­рика вза­шеи затолкали.
А в две­рях-то стража подбежала,
Топо­рами чуть не изрубила.
А народ-то над ним насмеялся:
«Поде­лом тебе, ста­рый невежа!
Впредь тебе, невежа, наука:
Не садися не в свои сани!»

Вот неделя, дру­гая проходит,
Еще пуще ста­руха вздурилась:
Царе­двор­цев за мужем посылает,
Отыс­кали ста­рика, при­вели к ней.
Гово­рит ста­рику старуха:
«Воро­тись, покло­нися рыбке.
Не хочу быть воль­ною царицей,
Хочу быть вла­ды­чи­цей морскою,
Чтобы жить мне в Окияне-море,
Чтоб слу­жила мне рыбка золотая
И была б у меня на посылках».

Ста­рик не осме­лился перечить,
Не дерз­нул попе­рек слова молвить.
Вот идет он к синему морю,
Видит, на море чер­ная буря:
Так и взду­лись сер­ди­тые волны,
Так и ходят, так воем и воют.
Стал он кли­кать золо­тую рыбку.
При­плыла к нему рыбка, спросила:
«Чего тебе надобно, старче?»
Ей ста­рик с покло­ном отвечает:
«Сми­луйся, госу­да­рыня рыбка!
Что мне делать с про­кля­тою бабой?
Уж не хочет быть она царицей,
Хочет быть вла­ды­чи­цей морскою;
Чтобы жить ей в Окияне-море,
Чтобы ты сама ей служила
И была бы у ней на посылках».
Ничего не ска­зала рыбка,
Лишь хво­стом по воде плеснула
И ушла в глу­бо­кое море.
Долго у моря ждал он ответа,
Не дождался, к ста­рухе воротился —
Глядь: опять перед ним землянка;
На пороге сидит его старуха,
А пред нею раз­би­тое корыто.

0 - Сказка о рыбаке и рыбке

Пра­во­слав­ное объ­яс­не­ние Сказки о рыбаке и рыбке. Монах Кон­стан­тин Сабельников

Ста­рик (ум) со ста­ру­хой (серд­цем) жили у моря 33 года. Это озна­чает, что чело­век про­жил созна­тель­ную жизнь (жил умом и серд­цем) и стал готов к тому, чтобы пове­рить в Гос­пода Иисуса Хри­ста, Кото­рый в воз­расте 33‑х лет умер и воскрес.
Ста­руха пряла пряжу — в этой жизни каж­дый чело­век сво­ими мыс­лями, сло­вами и делами создает себе нрав­ствен­ное состо­я­ние души, кото­рое будет ее одеж­дой в вечности.
Ста­рик ловил рыбу — каж­дый чело­век ищет себе блага в зем­ной жизни.
Одна­жды он сна­чала выта­щил невод с тиной и тра­вой, а затем с золо­той рыб­кой — одна­жды чело­век пони­мает вре­мен­ность вре­мен­ной жизни, а это помо­гает ему пове­рить в веч­ность и в Бога.
Рыба — древ­ний сим­вол Хри­ста, а золото — сим­вол бла­го­дати. Рыбка попро­сила отпу­стить ее, хотя в этом не нуж­да­лась, потому что имела власть даже над судь­бами людей — Гос­подь при­зы­вает чело­века про­явить мило­сер­дие к кому-то, а оно более всего при­бли­жает к Богу, откры­вает сердце для веры в Него.
Ста­руха заста­вила ста­рика прежде всего попро­сить корыто — чело­век, придя к вере, начи­нает духов­ную жизнь с очи­ще­ния своей сове­сти от гре­хов. Ап. Петр ска­зал уве­ро­вав­шим иудеям: «покай­тесь, и да кре­стится каж­дый из вас во имя Иисуса Хри­ста для про­ще­ния гре­хов…» (Деян. 2:38). Неве­ру­ю­щие люди не имеют таких средств и не знают, как можно облег­чить совесть.
Ста­руха ругает ста­рика и назы­вает его «дура­чи­ной», потому что чело­век дей­ствует по веле­нию сердца и, как ска­зал Ларош­фуко, ум все­гда в дура­ках у сердца. Когда ста­рик пошел про­сить корыто, море разыг­ра­лось — потому что Богу неугодно, когда чело­век, уве­ро­вав­ший в Него, хочет не слу­жить Ему, а исполь­зо­вать Его для своих лич­ных целей, пусть даже и благих.
Полу­чив новое корыто, ста­руха не побла­го­да­рила рыбку, а послала ста­рика с дру­гой прось­бой — веру­ю­щие редко искренно бла­го­да­рят Бога за то, что Он дает воз­мож­ность очи­ститься от гре­хов в таин­стве Испо­веди. Начав цер­ков­ную жизнь, они, как пра­вило, начи­нают про­сить у Бога здо­ро­вья и бла­го­по­лу­чия в семье и на работе (новую избу).
Затем ста­руха потре­бо­вала быть дво­рян­кой и цари­цей — чело­век начи­нает про­сить у Бога того, что слу­жит к удо­вле­тво­ре­нию тще­сла­вия и гор­до­сти (в дан­ном слу­чае вла­сто­лю­бия). Гос­подь ино­гда попус­кает чело­веку полу­чать про­си­мое, чтобы, полу­чая, он воз­рос в вере в Бога, а затем, познав свои стра­сти, стал бороться с ними и ради Бога отка­зался от того, что питает их.
Когда ста­руха стала дво­рян­кой, она стала бить слуг, потому что когда чело­век полу­чает честь и славу и питает ими свое тще­сла­вие, его сердце оже­сто­ча­ется по отно­ше­нию к людям. Она уда­рила ста­рика, кото­рый пытался спо­рить с ней — потому что когда страсть тще­сла­вия уси­ли­ва­ется, она силь­нее под­чи­няет себе ум человека.
Ста­руха потре­бо­вала стать цари­цей — от жела­ния славы чело­век пере­хо­дит к жела­нию вла­сти. Ста­руха потре­бо­вала вла­сти над золо­той рыб­кой — авва Доро­фей гово­рит, что гор­дость перед людьми при­во­дит к гор­до­сти перед Богом.
Ста­рик не смог понять, что глав­ной его про­бле­мой был харак­тер бабки. Он дол­жен был про­сить золо­тую рыбку изме­нить ста­руху, но он только жало­вался на нее. Так и чело­век дол­жен понять умом, что глав­ная его про­блема — это стра­сти сердца, и, придя к вере, он не про­сто дол­жен испо­ве­до­ваться в своих гре­хах (жало­ваться на ста­руху), а про­сить у Бога изме­нить свое сердце.
В сказке пока­зано, что про­ис­хо­дит с людьми, кото­рые пыта­ются с помо­щью Божией изме­нить свою жизнь, но не себя. Сна­чала у них дей­стви­тельно улуч­ша­ется жизнь, но потом они слу­жат не Богу, а своим стра­стям, хотя сами они этого не заме­чают. Если чело­век не борется со стра­стями, то они борют его. Гос­подь ска­зал: «кто не соби­рает со Мною, тот рас­то­чает» (Мф. 12:30). Авва Доро­фей ска­зал, что в духов­ной жизни чело­век не может сто­ять на месте, он ста­но­вится или хуже, или лучше. Тре­тьего не дано. Из-за гор­до­сти чело­век оста­ется у раз­би­того корыта. Со вре­ме­нем он все равно теряет зем­ные блага: с ухо­дом на пен­сию или из-за болезни теряет долж­ность, вли­я­ние на людей. Поте­ряв эти блага, он пони­мает, что, полу­чив на время в этой жизни мно­гое, он не полу­чил самое глав­ное — он не стал другим.

Стр. 1 из 2 Следующая

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

1 Комментарий

  • Наталия, 21.01.2018

    Мне при­слали запись лек­ции по “вацапу”. Потом я нашла ее здесь.

    Инте­рес­ная трак­товка и, навер­ное, вер­ная. Наряду с всем при­выч­ной, — когда от сте­пени жад­но­сти ста­рухи лопа­ется тер­пе­ние у золо­той рыбки, и  это, конечно, как теперь любят гово­рить, — одно­значно. Без­условно, все тут же вспом­нят посло­вицу “Любовь зла…”  А почему так?

    В одном слу­чае может иметь место пол­ное отсут­ствие соб­ствен­ного досто­ин­ства у муж­чины. В дру­гом — жен­щина кра­сива, сек­су­альна (теперь тоже об этом при­нято гово­рить) , она под­чи­няет его таким спо­со­бом, и он не может от нее ото­рваться. Пуш­кин же не рас­ска­зы­вает, какой она была в моло­до­сти. Мне вспом­ни­лись слова, если я не оши­ба­юсь, из сонета В. Шекс­пира в пере­воде С.Я Маршака: 
    Так горн любви и неж­ный взгляд
    Сталь­ную душу размягчат.
    Она от жен­ских при­мет рук
    Навеки форму, цвет и звук.
    СГИБАТЬ НЕЛЬЗЯ — СЛОМАЕШЬ ВДРУГ.

    А они ломают и, к тому же,  полу­чают от этого огром­ное удо­вле­тво­ре­ние и потому удовольствие.

    В. Шекс­пир пишет ( сонет 152);  “Так бес­ко­нечно оба­я­нье зла, Уве­рен­ность и власть гре­хов­ных сил,Что я, про­щая чер­ные дела,Твой грех, как доб­ро­де­тель полюбил.

    Все, что вражду питало бы в дру­гом, Питает неж­ность у меня в груди. Люблю я то, что все кля­нут кру­гом. Но ты  меня со всеми не суди.

    Осо­бен­ной любви  достоин тот,Кто недо­стой­ной душу отдает.” Навер­ное. Мне вот таких “шекс­пи­ров­ских” жаль.

    Ответить »
Открыть весь текст
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки