Эльф
В саду красовался розовый куст, весь усыпанный чудными розами. В одной из них, самой прекрасной меж всеми, жил эльф, такой крошечный, что человеческим глазом его и не разглядеть было. За каждым лепестком розы у него было по спальне; сам он был удивительно нежен и мил, ну, точь-в-точь хорошенький ребенок, только с большими крыльями за плечами. Ах, какой аромат стоял в его комнатах, как красивы и прозрачны были их стенки! То были, ведь, нежные лепестки розы.
Весь день играл эльф на солнышке, порхал с цветка на цветок, плясал на крыльях у резвых мотыльков и измерял, сколько шагов пришлось бы ему сделать, чтобы обежать все дорожки и тропинки на одном липовом листе. За дорожки и тропинки он принимал жилки листка, да они и были для него бесконечными дорогами! Раз, не успел он обойти и половины их, глядь — солнышко уж закатилось; он и на чал-то, впрочем, не рано.
Стало холодно, пала роса, подул ветер, эльф рассудил, что пора домой, и заторопился изо всех сил, но когда добрался до своей розы, оказалось, что она уже закрылась, и ему нельзя было попасть в нее; успели закрыться и все остальные розы. Бедный крошка эльф перепугался: никогда еще не оставался он на ночь без приюта, всегда сладко спал между розовыми лепестками, а теперь!.. Ах, верно, не миновать ему смерти!
Вдруг он вспомнил, что на другом конце сада есть беседка, вся увитая чудеснейшими каприфолиями; в одном из этих больших, пестрых цветков, похожих на рога, он и решил проспать до утра.
И вот, он полетел туда. Тсс! Тут были люди: красивый молодой человек и премиленькая девушка. Они сидели рядышком и хотели бы век не расставаться: они так горячо любили друг друга, куда горячее, нежели самый добрый ребенок любит своих маму и папу.
— Увы! мы должны расстаться! — сказал молодой человек. — Твой брат не хочет нашего счастья и потому отсылает меня с поручением далеко-далеко за море! Прощай же, дорогая моя невеста! Я все-таки имею право назвать тебя так!
И они поцеловались. Молодая девушка заплакала и дала ему на память о себе розу, но» сначала запечатлела, на ней такой крепкий и горячий поцелуй, что цветок раскрылся. Эльф сейчас же влетел в него и прислонился головкой к нежным, душистым стенкам.
Вот раздалось последнее: «прощай», и эльф почувствовал, что роза заняла место на груди молодого человека. О, как билось его сердце! Крошка-эльф просто не мог заснуть от этой стукотни.
Не долго, однако, пришлось розе покоиться на груди. Молодой человек вынул ее. и, проходя по большой, темной роще, целовал цветок так часто и так крепко, что крошка-эльф чуть не задохнулся. Он ощущал сквозь лепестки цветка, как горели губы молодого человека; сама роза раскрылась, словно под лучами полуденного солнца.
Тут появился другой человек, мрачный и злой брат красивой молодой девушки. Он вытащил большой, острый нож и убил молодого человека, целовавшего цветок, затем отрезал ему голову и зарыл ее вместе с туловищем в рыхлую землю под липой.
«Теперь о нем не будет и помина!» — подумал злой брат. — «Небось, не вернется больше. Ему предстоял далекий путь за море, а в таком пути не трудно проститься с жизнью, — ну, вот, так оно и случилось! Вернуться он больше не вернется, и спрашивать о нем сестра меня не посмеет».
И он нашвырял ногами на то место, где. схоронил убитого, сухих листьев, и пошел себе домой. Но шел он во тьме ночной не один: с ним был крошка-эльф. Эльф сидел в сухом, свернувшемся в трубочку, липовом листке, упавшем злодею на голову в то время, как тот зарывал яму. Окончив работу, убийца надел на голову шляпу; под ней было страх, как темно, и крошка-эльф весь дрожал от ужаса и от негодование на злодея.
На заре злой человек пришел домой, снял шляпу и прошел в спальню сестры. Молодая, цветущая красавица спала и видела во сне того, кого она так любила, и кто уехал теперь, как она думала, за море. Злой брат наклонился над ней и засмеялся злобным, дьявольским смехом; сухой листок выпал из его волос на одеяло сестры, но он не заметил этого и ушел к себе соснуть до утра. Эльф выкарабкался из сухого листка, приблизился к самому уху молодой девушки и рассказал ей во сне об ужасном убийстве, описал место, где оно произошло, цветущую липу, под которой убийца зарыл тело, и, наконец, добавил: «А чтобы ты не приняла всего этого за простой сон, я оставлю на твоей постели сухой листок». — И она нашла этот листок, когда проснулась.
О, как, горько она плакала! Но никому не смела бедняжка доверить своего горя. Окно стояло отворенным целый день, крошка-эльф легко мог выпорхнуть в сад и лететь к розам и другим цветам, но ему не хотелось оставить бедняжку одну. На окне стояла в цветочном горшке месячная роза; он уселся в один из ее цветов и глаз не сводил, с убитой горем, девушки. Брат ее несколько раз входил в. комнату и был злобно весел; она же не смела, и заикнуться ему о своем сердечном горе.
Как только настала ночь, девушка потихоньку вышла из дома, отправилась в рощу, прямо к липовому дереву, разбросала сухие листья, разрыла землю и нашла убитого. Ах, как она плакала и молила Бога, чтобы он послал смерть и ей.
Она бы охотно унесла с собой дорогое тело, да нельзя было, и вот она взяла бледную голову с закрытыми глазами, поцеловала холодные губы и отряхнула землю с прекрасных волос.
— Оставлю же себе хоть это! — сказала она, зарыла тело и опять набросала на то место сухих листьев, а голову унесла с собой, вместе с небольшою веточкой жасмина.
Придя домой, она отыскала самый большой цветочный горшок, положила туда голову убитого, засыпала ее землей и посадила в землю жасминовую веточку.
— Прощай! Прощай! — прошептал крошка-эльф: он не мог вынести такого печального зрелища и улетел в сад к своей розе, но она уже отцвела, и вокруг зелененького плода держалось всего два-три поблекших лепестка.
— Ах, как скоро приходит конец всему хорошему и прекрасному! — вздохнул эльф.
Наконец, он отыскал себе другую розу и уютно зажил между ее благоухающими лепестками. Но каждое утро летал он к окну несчастной девушки и вечно находил ее, всю в слезах, подле цветочного горшка. Горькие слезы ручьями лились на жасминовую веточку, и по мере того, как сама девушка день-ото-дня бледнела, и худела, веточка, все росла, да зеленела, пуская один отросток за другим. Скоро появились и маленькие бутончики; девушка целовала их, а злой брат сердился и спрашивал, не сошла ли она с ума: иначе он ничем и не мог объяснить себе эти вечные слезы, которые она проливала над цветком. Он, ведь, не знал, чьи закрытые глаза, чьи розовые губы превратились в землю в этом горшке. А бедная сестра его склонила раз головку к цветку, да так и задремала; как раз в это время прилетел крошка-эльф, прильнул к ее уху и стал рассказывать ей о последнем ее свидании с милым в беседке, о благоухании роз, о любви эльфов… Девушка спала так сладко, и среди этих чудных грёз незаметно отлетела от нее жизнь. Она умерла и соединилась на небе с тем, кого так любила.
По всей, комнате разлился чудный, нежный запах белых колокольчиков жасмина, — это они оплакивали усопшую.
Злой брат посмотрел на красивый цветущий куст, взял его себе в наследство после умершей сестры и поставил его у себя в спальне, возле самой кровати. Крошка-эльф последовал за ним и стал летать от одного колокольчика к другому: в каждом жил маленький дух, и эльф рассказал им всем об убитом молодом человеке, о злом брате и. о бедной сестре.
— Знаем! Знаем! Ведь, мы же выросли из глаз и из губ убитого! — ответили духи цветов и при этом как-то странно покачали головками.
Эльф не мог понять, как могут они оставаться такими равнодушными, полетел к пчелам, которые собирали мед, и тоже рассказал, им о злом брате. Пчелы пересказали это своей царице, и та решила, что все они на следующее же утро накажут убийцу.
Но ночью, — это была первая ночь после смерти сестры — когда брат спал близь благоухающего жасминового куста, каждый колокольчик раскрылся, и оттуда вылетел невидимый, но вооруженный ядовитым копьем, дух цветка. Все они подлетели к уху спящего и стали нашептывать ему дурные сны, потом сели на его губы и вонзили ему в язык свои ядовитые копья.
— Теперь мы отомстили за убитого! — сказали они и опять спрятались в белые колокольчики жасмина.
Утром окно в спальне вдруг распахнулось, и влетели эльф и царица пчел с своим роем; они явились убить злого брата.
Но он уже умер. Вокруг постели толпились люди и говорили:
— Его убил сильный запах цветов.
Тогда эльф понял, что-то была месть цветов, и рассказал об этом царице пчел, а она со всем своим роем принялась летать и жужжать вокруг благоухающего куста. Нельзя было отогнать пчел, и один из присутствовавших хотел унести куст в другую комнату, но одна пчела ужалила его в руку, он уронил цветочный горшок, и тот разбился в дребезги.
Тут все увидали череп убитого и поняли, кто был убийца.
А царица пчел с шумом полетела по воздуху и жужжала о мести цветов, об эльфе, и о том, что даже за самым крошечным лепестком скрывается кто-то, кто может рассказать о всяком преступлении и наказать самого преступника.
Комментировать