Отцы и Учители Церкви, Церковные Писатели

проф. Алек­сей Ива­но­вич Сидо­ров

Курс патро­ло­гии. Вве­де­ние

В ран­не­хри­сти­ан­ском сло­во­упо­треб­ле­нии поня­тие «отец» обычно ассо­ци­и­ро­ва­лось с тер­ми­ном «учи­тель.» Уже святой Апо­стол Павел наме­кает на это, говоря: «хотя у вас тысяча настав­ни­ков, но не много отцов; я родил вас во Христе Иисусе бла­го­вест­во­ва­нием» (1Кор. 4:15). Святой Ириней Лион­ский также гово­рит: «Ибо если кто научен кем-либо, то он назы­ва­ется сыном учи­теля, а этот отцом его». Нако­нец, и Кли­мент Алек­сан­дрий­ский изре­кает: «Слова суть порож­де­ния души. Поэтому мы назы­ваем тех, кто настав­ляет нас, отцами».

Подоб­ная нераз­рыв­ная связь двух поня­тий, дохо­дя­щая почти до отож­деств­ле­ния, про­сле­жи­ва­ется затем и в раннем мона­ше­стве, где слово «авва» под­ра­зу­ме­вало одно­вре­менно зна­че­ния «духов­ного отца» и «учи­теля». Такое сло­во­упо­треб­ле­ние отча­сти сохра­ни­лось и у нас, ибо мы гово­рим не просто об «отцах Церкви,» но об «отцах и учи­те­лях Церкви.» В то же время, ука­зан­ные поня­тия обрели в совре­мен­ном пра­во­слав­ном сло­во­упо­треб­ле­нии неко­то­рые оттенки раз­ли­чия, на кото­рых хоте­лось бы оста­но­виться.

Среди всех цер­ков­ных писа­те­лей отцы Церкви, зани­мают особое место. Об этом ясно гово­рит, напри­мер, прео­свя­щен­ный Фила­рет Чер­ни­гов­ский: «Цер­ковь Хри­стова есть цар­ство истины и свя­то­сти, осно­ван­ное Хри­стом Гос­по­дом и силою Св. Духа, дей­ству­ю­щего чрез избран­ных своих, всегда живое в членах своих…; а высо­кая честь быть избран­ными ору­ди­ями Духа Божия предо­став­лена отцам Церкви.» Они явля­ются про­дол­жа­те­лями дела свв. Апо­сто­лов: «это те пре­ем­ники духа апо­столь­ского, кото­рые и могли по даро­ва­ниям бого­про­све­щен­ного ума и хотели по бла­го­дат­ной чистоте души пред­ла­гать и пред­ло­жили в писа­ниях чистую истину Хри­стову, семя Божие, дей­ству­ю­щее во спа­се­ние.»

Есте­ственно воз­ни­кает сле­ду­ю­щий вопрос: кого из хри­сти­ан­ских писа­те­лей сле­дует отно­сить к соб­ственно «отцам Церкви»? Като­ли­че­ские ученые и бого­словы выдви­гают четыре основ­ных кри­те­рия для опре­де­ле­ния поня­тия «отцы Церкви»: 1) орто­док­саль­ность учения, 2) свя­тость жизни, 3) при­зна­ние Церкви и 4) древ­ность. Данные кри­те­рии, за исклю­че­нием послед­него, при­зна­ются и пра­во­слав­ными патро­ло­гами. При этом, правда, сле­дует ого­во­риться, что ни один из назван­ных кри­те­риев нельзя рас­смат­ри­вать с узко-фор­маль­ной точки зрения. Напри­мер, если брать первый кри­те­рий, то необ­хо­димо учи­ты­вать, что, хотя Бого­от­кро­вен­ные истины хри­сти­ан­ства неиз­менны и даны нам в своей незыб­ле­мой пол­ноте, вос­при­я­тие и рас­кры­тие их со сто­роны чело­века про­ис­хо­дило во вре­мени и посте­пенно. Чело­ве­че­ский ум в ходе исто­рии как бы посте­пенно про­дви­гался (и про­дви­га­ется) к все боль­шей пол­ноте позна­ния и поня­тий­ного выра­же­ния этих истин. Как пишет архи­манд­рит Силь­вестр: «Бог посте­пенно при­учал людей к пости­же­нию Откро­ве­ния, как при­учают живу­щих во тьме к свету.» А поэтому Цер­ковь в ходе земной исто­рии своей «извле­кает извест­ные истины из Откро­ве­ния и постав­ляет их пред гла­зами веру­ю­щих, воз­водя их на сте­пень дог­мата, т.е. истины уже непре­ре­ка­е­мой.» Вслед­ствие этого дея­тель­ность Церкви «пред­став­ляет собою, можно ска­зать, своего рода внут­рен­нюю, непре­рыв­ную диа­лек­ти­че­скую работу, кло­ня­щу­юся, при жела­нии огра­дить истины веры от вся­кого рода заблуж­де­ний, к более и более точ­ному разъ­яс­не­нию и опре­де­ле­нию их для более проч­ного утвер­жде­ния в созна­нии веру­ю­щих.» Данный про­цесс условно можно назвать про­цес­сом «дог­ма­ти­зи­ро­ва­ния.» Посте­пен­ность такой диа­лек­ти­че­ской работы собор­ного разума Церкви застав­ляет пас быть осто­рож­ным в оценке взгля­дов того или иного отца и учи­теля Церкви, предо­сте­ре­гая против «ана­хро­низма суж­де­ний.» Напри­мер, если рас­смат­ри­вать три­а­до­ло­гию дони­кей­ских отцов с точки зрения четко сфор­му­ли­ро­ван­ного учения о Святой Троице (нашед­шего клас­си­че­ское выра­же­ние в извест­ном «никео-царе­град­ском сим­воле»), то можно кон­ста­ти­ро­вать, что многие из этих отцов явно тяго­тели к суб­ор­ди­на­ци­о­низму. Ана­ло­гич­ным обра­зом в хри­сто­ло­гии св. Кирилла Алек­сан­дрий­ского встре­ча­ются неко­то­рые неточ­ные фор­му­ли­ровки, кото­рые можно трак­то­вать, так ска­зать, в «моно­фи­зит­ском» ключе. Кроме того, кри­те­рий «орто­док­саль­но­сти» нельзя при­ме­нять узко фор­мально и в том плане, что все ска­зан­ное тем или иным отцом явля­ется исти­ной в послед­ней инстан­ции. Ибо «писа­ния отцов – чело­ве­че­ские про­из­ве­де­ния и суще­ственно отли­ча­ются от Свя­щен­ного Писа­ния Вет­хого и Нового Завета, кото­рое бого­дух­но­венно, состав­лено под спе­ци­аль­ным воз­дей­ствием Св. Духа и потому должно рас­смат­ри­ваться и почи­таться, как Свя­щен­ное и Боже­ствен­ное Писа­ние. За весьма ред­кими исклю­че­ни­ями, никто не сме­ши­вал про­из­ве­де­ний отцов Церкви с бого­вдох­но­вен­ными писа­ни­ями про­ро­ков и Апо­сто­лов, и такого сме­ше­ния нельзя допус­кать без опас­но­сти запу­таться в без­вы­ход­ных про­ти­во­ре­чиях. Отсюда, при неиз­мен­ном под­чи­не­нии всегда живому, всегда непо­гре­ши­мому авто­ри­тету Церкви, кото­рая есть верная хра­ни­тель­ница боже­ствен­ных обе­то­ва­нии и все­об­щего и непре­рыв­ного Пре­да­ния, выте­кает для нас извест­ная сво­бода в изу­че­нии оте­че­ских тво­ре­ний и заклю­ча­ю­ще­гося в них учения; отсюда же, не умаляя зна­че­ния отцов, мы полу­чаем воз­мож­ность и право внести необ­хо­ди­мые раз­ли­чия в оценку их учения.» Поэтому, согласно мнению одного из первых рус­ских патро­ло­гов, сле­дует про­во­дить раз­ли­чие между «погреш­но­стями» и «заблуж­де­ни­ями,» ибо они «не одно и то же. Иное дело погре­шать в таких исти­нах, кото­рые, не будучи опре­де­лены Цер­ко­вью, могли быть изъ­яс­ня­емы так или иначе – и совсем другое дело упор­ство­вать против ясного опре­де­ле­ния всей Церкви. Пер­вого рода ошибки нередко можно встре­тить у св. отцов, но отнюдь не погреш­но­сти вто­рого рода. Погреш­но­стей св. мужей не должно одоб­рять и упорно дер­жаться их, точно также, как и упре­кать их за оные, помня ту истину, что и святой чело­век, как чело­век, мог иногда оши­баться.»

Что каса­ется вто­рого кри­те­рия – свя­то­сти жизни, то здесь сле­дует осте­ре­гаться отож­деств­ле­ния поня­тий «свя­тость» и «без­греш­ность,» ибо, как известно, только один Бог без греха. Поэтому нельзя забы­вать того, что отцы Церкви были людьми: в жизни их могли слу­чаться паде­ния, про­ступки и т.д., но своим подви­гом пока­я­ния, молитвы и доб­ро­де­ла­ния они иску­пили их пред Гос­по­дом и Цер­ковь еди­но­душно при­знает их свя­тыми. С другой сто­роны, неко­то­рые ере­тики, напри­мер, Несто­рий, по внеш­ней сто­роне своей личной жизни при­бли­жа­лись к идеалу свя­то­сти, однако это не поз­во­ляет при­чис­лять их к лику святых, ибо фор­маль­ное при­ме­не­ние только одного кри­те­рия не допус­ка­ется собор­ным разу­мом Церкви. Вслед­ствие чего «свя­тость должна быть запе­чат­лена бла­жен­ной кон­чи­ной в обще­нии с Цер­ко­вью или даже муче­ни­че­ством за Христа. Свя­тость жизни св. отцов служит:

a) руча­тель­ством духов­ной опыт­но­сти их, как руко­во­ди­те­лей в святой хри­сти­ан­ской жизни,

b) осно­вой их глу­бо­кого про­ник­но­ве­ния в истины хри­сти­ан­ского веро­уче­ния, по прин­ципу Мф. 5:16,

c) зало­гом их бес­пре­дель­ной пре­дан­но­сти к истине и Церкви, как цер­ков­ных учи­те­лей и защит­ни­ков инте­ре­сов Церкви.»

Поэтому третий кри­те­рий – при­зна­ние Церкви – явля­ется глав­ным и реша­ю­щим фак­то­ром в опре­де­ле­нии границ поня­тия «отцы Церкви.» Впро­чем, и здесь при­зна­ние Церкви нельзя пол­но­стью отож­деств­лять с кано­ни­за­цией. Сонм святых на небе­сах – бес­чис­ле­нен и не все святые горней Церкви, бывшие «тай­ными дела­те­лями Цар­ства Божьего,» известны нам, поскольку знаем мы лишь отча­сти и про­ник­нуть в сокро­вен­ную суть вели­кой тайны Церкви нам, пре­бы­ва­ю­щим в «юдоли печали,» не дано. Кано­ни­за­ция святых лишь только наме­чает кон­туры этой вели­кой тайны. Ибо «в отно­ше­нии к неко­то­рым лицам Церкви еще не довольно прошло вре­мени, чтобы узнать волю Божию о них, про­слав­ля­ю­щую святых своих по своему усмот­ре­нию. Потому, если высо­кие каче­ства извест­ных лиц, их высо­кая обра­зо­ван­ность и подвиж­ни­че­ская жизнь, не под­ле­жат сомне­нию и они поль­зу­ются ува­же­нием Церкви, хотя и не в числе святых: то, не доз­во­ляя себе без воли Духа Божия назы­вать их св. отцами, должны мы при­зна­вать их зна­ме­ни­тей­шими учи­те­лями Церкви, иначе, следуя при­меру Церкви, должны назы­вать их бла­жен­ными учи­те­лями, бла­жен­ными отцами и ста­вить вслед за св. отцами. Таковы, напри­мер, пат­ри­арх Фотий, Фео­фи­лакт Бол­гар­ский, Марк Ефес­ский

Чет­вер­тый же кри­те­рий (древ­ность), выдви­га­е­мый като­ли­че­скими бого­сло­вами, не при­зна­ется, как отме­ча­лось выше, пра­во­слав­ными патро­ло­гами. Исходя из него, като­ли­че­ские ученые завер­шают соб­ственно патро­ло­гию на гре­че­ском Востоке св. Иоан­ном Дамас­ки­ным (начало VIII в.), а на латин­ском Западе – Иси­до­ром Севиль­ским (VII в.). Пра­во­слав­ную же точку зрения на сей счет ясно выра­зил покой­ный отец Иоанн Мей­ен­дорф: «Наша Цер­ковь учит, что боже­ствен­ное Откро­ве­ние не огра­ни­чено ника­кими хро­но­ло­ги­че­скими рам­ками. Дух святой дей­ствует через людей всех времен, и Цер­ковь «узнает» в людях своих «святых отцов» не по при­чине древ­но­сти, а руко­вод­ству­ясь своей внут­рен­ней инту­и­цией, на осно­ва­нии кото­рой и фор­ми­ру­ется Пре­да­ние.» Вслед­ствие этого наука патро­ло­гия, соб­ственно говоря, не имеет конеч­ного хро­но­ло­ги­че­ского пре­дела, или, если гово­рить более точно, данный предел уста­нав­ли­ва­ется гря­ду­щим концом бытия этого твар­ного мира и чело­ве­че­ства.

Таким обра­зом, святые отцы Церкви суть «надеж­ней­шие руко­во­ди­тели в деле рели­ги­оз­ного знания; в их писа­ниях заклю­чено апо­столь­ское Пре­да­ние, посему все споры о вере, о пра­ви­лах бла­го­че­стия и бла­го­чи­ния цер­ков­ного необ­хо­димо должны быть реша­емы при свете свя­то­оте­че­ских писа­ний; но несо­мнен­ным дока­за­тель­ством истины служит только еди­но­душ­ное и соглас­ное их учение, только сие учение вся­кому должно при­ни­мать за несо­мнен­ное пра­вило, а не всякую част­ную их мысль и не всякое их пред­по­ло­же­ние и иссле­до­ва­ние. Цер­ковь во все вре­мена имела и имеет нужду ука­зы­вать для своих чад такие сочи­не­ния, кото­рые могут слу­жить предо­хра­не­нием от неве­рия, заблуж­де­ния и нрав­ствен­ных паде­ний; и она во все вре­мена тща­тельно отли­чала тех пас­ты­рей, кото­рых Бог осо­бенно ущед­рил дарами Своей бла­го­дати, при­уго­тов­лял к борьбе с ере­ти­ками и одарил дарами пре­муд­ро­сти и веде­ния; она при­ни­мала их писа­ния с осо­бен­ным ува­же­нием и пред­ла­гала их в руко­вод­ство на буду­щие вре­мена.»

Отме­чен­ный в этом выска­зы­ва­нии архи­манд­рита Пор­фи­рия прин­цип «согла­сия отцов» (consensuspatrum) имеет важ­ней­шее зна­че­ние для патро­ло­гии. Еще в V в. его доста­точно четко сфор­му­ли­ро­вал прп. Викен­тий Лирин­ский: «Но должно сно­сить суж­де­ния только тех отцов, кото­рые живя, уча и пре­бы­вая в вере и в кафо­ли­че­ском обще­нии свято, мудро, посто­янно, спо­до­би­лись или с верою почить о Христе, или бла­женно уме­реть за Христа. А верить им должно по такому пра­вилу: что только или все они, или боль­шин­ство их еди­но­мыс­ленно при­ни­мали, содер­жали, пере­да­вали открыто, часто непо­ко­ле­бимо, как будто по какому пред­ва­ри­тель­ному согла­сию между собою учи­те­лей, то счи­тать несо­мнен­ным, верным и непре­ре­ка­е­мым; а о чем мыслил кто, святой ли он или ученый, испо­вед­ник ли и муче­ник, не согласно со всеми или даже вопреки всем, то отно­сить к мне­ниям личным, сокро­вен­ным, част­ным, отлич­ным (secretum) от авто­ри­тета общего, откры­того и все­на­род­ного веро­ва­ния; дабы, оста­вив древ­нюю истину все­лен­ского дог­мата, по нече­сти­вому обычаю ере­ти­ков и рас­коль­ни­ков, с вели­чай­шей опас­но­стью отно­си­тельно веч­ного спа­се­ния, не после­до­вать нам новому заблуж­де­нию одного чело­века.»

Именно такое «согла­сие отцов» и делает их авто­ри­тет­ными выра­зи­те­лями Свя­щен­ного Пре­да­ния. А «Пре­да­ние – это Дух Хри­стов, ожив­ля­ю­щий Цер­ковь и состав­ля­ю­щий ее внут­рен­нюю сущ­ность. Подобно чело­ве­че­скому телу, ожив­ля­е­мому душой, и Тело Хри­стово ожив­ля­ется живу­щим в Нем Духом Хри­сто­вым.» Есте­ственно, что свя­то­оте­че­ские тво­ре­ния не объ­ем­лют всю пол­ноту цер­ков­ного Пре­да­ния, а пред­став­ляют собой только часть его, наряду с поста­нов­ле­ни­ями все­лен­ских собо­ров, бого­слу­же­нием, цер­ков­ными обы­ча­ями и т.д. Кроме того, тво­ре­ния святых отцов суть памят­ники цер­ков­ной пись­мен­но­сти, а в Церкви пись­мен­ное Пре­да­ние всегда вто­рично, но отно­ше­нию к уст­ному Пре­да­нию. Ведь «Хри­стово Пре­да­ние, живу­щее и про­по­ве­ду­е­мое в Церкви пас­ты­рями и учи­те­лями, только мало помалу запи­сы­ва­ется, чему в Библии поло­жено как бы иде­ально-совер­шен­ное начало, пер­во­об­раз. Пра­во­славно-все­лен­ская Цер­ковь, как бла­го­дат­ная таин­ница истины Хри­сто­вой, вдох­нов­ля­е­мая и руко­во­ди­мая Духом Святым, всегда создает особую пись­мен­ность, целый и целост­ный ряд сло­вес­ных памят­ни­ков непо­гре­ши­мого Пре­да­ния, коре­ня­ще­гося в ее рели­ги­озно-пра­во­слав­ном само­со­зна­нии. Таким обра­зом, в Церкви и Цер­ко­вью всегда запи­сы­ва­ется только неко­то­рая часть из того, что состав­ляет рели­ги­оз­ную сущ­ность ее бытия и жизни всех истинно веру­ю­щих хри­стиан. Оче­видно, что не все бого­от­кро­вен­ное учение, не вся рели­ги­оз­ная жизнь, не весь, так ска­зать, дог­ма­тико-кано­ни­че­ский «мате­риал веры,» нахо­дя­щийся и живу­щий в Церкви, вполне и все­цело выра­жа­ется и запе­чат­ле­ва­ется в пись­мен­ных тво­ре­ниях и сло­вес­ных памят­ни­ках цер­ков­ных.» Разу­ме­ется, это отнюдь не ума­ляет зна­че­ния данных тво­ре­ний, поскольку пись­мен­ное Пре­да­ние явля­ется суще­ствен­ной и неотъ­ем­ли­мой частью всего Свя­щен­ного Пре­да­ния.

Слож­нее и запу­тан­нее дело обстоит с обо­зна­че­нием «учи­тели Церкви.» На като­ли­че­ском Западе в 1298 г. декре­том папы Бони­фа­ция из числа прочих отцов были выде­лены четыре – Амвро­сий, Иеро­ним, Авгу­стин и папа Гри­го­рий Вели­кий (Двое­слов); они полу­чили почет­ное наиме­но­ва­ние «высо­ко­чти­мых учи­те­лей Церкви» (egregii doctores ecclesiae), «учи­те­лей Церкви по пре­иму­ще­ству» (doctores ecclesiae pereminentiam) или «вели­ких отцов Церкви.» Затем к числу этих «пре­иму­ще­ствен­ных учи­те­лей Церкви» были при­чис­лены еще восточ­ных четыре отца: Афа­на­сий Вели­кий, Васи­лии Вели­кий, Гри­го­рий Бого­слов и Иоанн Зла­то­уст. Позд­нее титул просто «учи­те­лей Церкви» (doctores ecclesiae) усво­или целому ряду как восточ­ных (Кириллу Иеру­са­лим­скому, Кириллу Алек­сан­дрий­скому, Иоанну Дамас­кину), так и запад­ных цер­ков­ных писа­те­лей (Иларию Пик­та­вий­скому, Льву Вели­кому, Фоме Акви­нату, Бер­нару Клер­вос­скому, Петру Дами­ану и пр.). А «в пра­во­слав­ной Церкви и у пра­во­слав­ных патро­ло­гов наиме­но­ва­ние «учи­теля Церкви» не имеет устой­чи­вого и строго опре­де­лен­ного зна­че­ния. Иногда оно при­ла­га­ется, как осо­бенно почет­ный титул («вели­кий все­лен­ский учи­тель»), к зна­ме­ни­тей­шим из отцов Церкви (Васи­лию Вели­кому, Гри­го­рию Бого­слову и Иоанну Зла­то­усту); боль­шею же частью упо­треб­ля­ется в отно­ше­нии к наи­бо­лее выда­ю­щимся из цер­ков­ных писа­те­лей, кото­рые не удо­сто­ены Цер­ко­вью почет­ного звания «отцов Церкви,» но известны своими высо­кими каче­ствами, исклю­чи­тель­ной обра­зо­ван­но­стью, подвиж­ни­че­ской жизнью и поль­зу­ются ува­же­нием в Церкви, хотя и не в числе святых (напри­мер, Кли­мент Алек­сан­дрий­ский, Ориген, Иеро­ним, Авгу­стин, Фео­до­рит Кир­ский), и по своему зна­че­нию близки к отцам, стоя в тесной связи с ними. Впро­чем, каких-нибудь опре­де­лен­ных ука­за­нии в этом отно­ше­нии не выра­бо­тано, почему у нас отцам Церкви про­ти­во­по­ла­га­ются просто цер­ков­ные писа­тели, т.е. такие писа­тели, кото­рые не имеют неко­то­рых свя­то­оте­че­ских свойств, – не отпе­чат­лели в своей жизни и сочи­не­ниях в совер­шен­ной чистоте и цело­сти пре­дан­ной веры Церкви, но до конца жизни пре­бы­вали в духов­ном обще­нии с Цер­ко­вью и т.п., каковы, напри­мер, назван­ные Кли­мент Алек­сан­дрий­ский, Ориген, Тер­тул­лиан, Лак­тан­ций, Евсе­вий Кеса­рий­ский, Иеро­ним, Авгу­стин, Фео­до­рит Кир­ский и др. Одни из них самою Цер­ко­вью по какому-либо поводу выде­лены из ряда отцов (Евсе­вий Кеса­рий­ский на VII все­лен­ском соборе), ошибки других выяс­нены были при точной фор­му­ли­ровке цер­ков­ного учения (напри­мер, мнения Ори­гена), об иных Цер­ковь не выска­зала своего суж­де­ния, или не при­знала их свя­тыми и про­слав­лен­ными.»

Именно отсут­ствие четких кри­те­риев в опре­де­ле­нии поня­тия «учи­тели Церкви» при­во­дит иногда к неко­то­рому рас­хож­де­нию в мне­ниях среди пра­во­слав­ных патро­ло­гов. Напри­мер, С.Л. Епи­фа­но­вич, в отли­чие от Н.И. Сагарды, на сей счет выска­зы­ва­ется так:

«Надо заме­тить, что у нас непра­вильно назы­вают «учи­те­лями» цер­ков­ных писа­те­лей, кото­рые погре­шали в исто­рии и не удо­сто­ены имени св. отцов, между тем, как наиме­но­ва­ние «учи­тель Церкви» более почтенно, чем «отец Церкви» и усво­ено немно­гим из них, кото­рые были кори­фе­ями и вождями в борьбе против ересей. Гораздо пра­виль­нее поэтому всех, не при­чис­лен­ных к лику отцов, назы­вать «писа­те­лями цер­ков­ными» (ecclesiasticiscriptores). К ним непри­ло­жимы при­знаки отцов Церкви, глаз­ным обра­зом по отсут­ствию пра­во­сла­вия в их воз­зре­ниях по неко­то­рым пунк­там учения и, сле­до­ва­тельно, по отсут­ствию обще­ния с Цер­ко­вью. Авто­ри­тет за ними Цер­ко­вью не при­зна­ется, причем это непри­зна­ние их выра­жа­ется или в форме остав­ле­ния их без вни­ма­ния при перечне сви­де­те­лей Свя­щен­ного Пре­да­ния и непри­ня­тия в святцы, или в форме откры­того отвер­же­ния.» Однако, на наш взгляд, подоб­ная точка зрения пред­став­ляет опре­де­лён­ную край­ность, осо­бенно в отно­ше­нии древ­ней­шего пери­ода цер­ков­ной пись­мен­но­сти. Дело в том, что неко­то­рые из назван­ных хри­сти­ан­ских писа­те­лей (Кли­мент Алек­сан­дрий­ский, Ориген) испол­няли особое цер­ков­ное, слу­же­ние в каче­стве «дидас­ка­лов» и вос­при­ни­ма­лись Цер­ко­вью именно как «учи­тели.» Учи­ты­вая такую спе­ци­фику древ­ней­шего пери­ода цер­ков­ной лите­ра­туры (кото­рая, сле­дует заме­тить, про­яв­ля­лась доста­точно часто и в позд­ней­шие эпохи вплоть до наших дней), мы счи­таем воз­мож­ным при­ме­нять назва­ние «учи­тель Церкви» – к тем хри­сти­ан­ским писа­те­лям, кото­рые под­ви­за­лись на вели­ком поприще цер­ков­ного учи­тельств.

Вообще необ­хо­димо под­черк­нуть, что «и цер­ков­ные писа­тели, не име­ю­щие цер­ков­ного авто­ри­тета, рав­ному свя­то­оте­че­скому, также должны быть пред­ме­том тща­тель­ного и обсто­я­тель­ного изу­че­ния в патро­ло­ги­че­ской науке. И необ­хо­ди­мость этого осно­вы­ва­ется прежде всего, на том, что деле­ние на отцов Церкви и просто цер­ков­ных писа­те­лей воз­можно только в отвле­че­нии, когда цер­ков­ный писа­тель оце­ни­ва­ется как лич­ность, выде­лен­ная из общего хода цер­ков­ной жизни и особо рас­смат­ри­ва­е­мая в отно­ше­нии к ее личным досто­ин­ствам, твер­до­сти в вере и непо­ко­ле­би­мой пре­дан­но­сти учению Церкви; но такого деле­ния нельзя про­из­ве­сти, если живо пред­ста­вить себе широ­кое, часто бурное, тече­ние жизни древ­ней Церкви; здесь непре­станно сме­ня­ются отцы Церкви писа­те­лями цер­ков­ными, одни влияют на других, все при­ни­мают дея­тель­ное уча­стие в жизни Церкви, в её борьбе с внеш­ними и внут­рен­ними вра­гами веры, в рас­кры­тии и обос­но­ва­ния хри­сти­ан­ской истины, н нет воз­мож­но­сти точно рас­чис­лить, что должно отне­сти на счет лите­ра­тур­ной дея­тель­но­сти при­знан­ных отцов Церкви, с одной сто­роны, и цер­ков­ных писа­те­лей, с другой. Доста­точно вспом­нить о том вли­я­нии, какое имел цер­ков­ный писа­тель Тер­тул­лиан на отца Церкви Кипри­ана, Ориген – на выда­ю­щихся отцов Церкви IV в., блж. Авгу­стин – на бого­сло­вов запад­ной Церкви. Далее, цер­ков­ные писа­тели – бого­словы и обра­зо­ван­ней­шие мужи хри­сти­ан­ской древ­но­сти – ока­зали силь­ное и весьма важное вли­я­ние на рас­кры­тие внут­рен­него содер­жа­ния хри­сти­ан­ства, углуб­ле­ние и фор­ми­ро­ва­ние цер­ков­ного учения; в под­твер­жде­ние этого можно ука­зать на Кли­мента Алек­сан­дрий­ского, Ори­гена, Авгу­стина, Фео­до­рита Кир­ского. Нако­нец, и как исто­ри­че­ские сви­де­тели о вере и жизни Церкви своего вре­мени цер­ков­ные писа­тели имеют весьма важное зна­че­ние. Что каса­ется, так ска­зать, юри­ди­че­ского права на при­вле­че­ние к изу­че­нию и про­из­ве­де­ний цер­ков­ных писа­те­лей, не про­воз­гла­шен­ных Цер­ко­вью в каче­стве «отцов,» то оно в доста­точ­ной сте­пени обос­но­вы­ва­ется на том исто­ри­че­ском факте, что пра­во­слав­ная Цер­ковь ни разу не ста­вила своею наро­чи­тою зада­чей опре­де­лить цер­ков­ное зна­че­ние всех цер­ков­ных писа­те­лей и сте­пень точ­но­сти выра­же­ния ими цер­ков­ного учения.» Поэтому «патро­ло­ги­че­ская наука не должна напе­ред уста­нав­ли­вать опре­де­лен­ного выбора между про­из­ве­де­ни­ями древ­не­цер­ков­ной пись­мен­но­сти, и одни иссле­до­вать, а другие отвер­гать; все сохра­нив­ши­еся памят­ники древ­не­цер­ков­ной пись­мен­но­сти, весь лите­ра­турно-исто­ри­че­ский мате­риал, остав­лен­ный чле­нами древ­ней Церкви, необ­хо­димо изу­чить с той подроб­но­стью и обсто­я­тель­но­стью, каких тре­бует зна­че­ние его в целом и отдель­ных частях.»

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки