Ю.В. Серебрякова

Глава 1

«Яко отроча родися нам, Сын, и дадеся нам» (Ис. 9: 6): Рождество и Крещение как Богоявление

1.1. Рождество Христово и связанные с ним события (от благовещения праведному Захарии до поселения Святого Семейства в Назарете)

Рассказ евангелистов о Рождестве Христовом и связанных с ним событиях по объему занимает незначительную часть Евангелий. Наиболее скупы в этом отношении Евангелия от Марка и Иоанна: ап. Марк начинает Евангелие с описания проповеди св. Иоанна Крестителя и события Крещения Христова; ап. Иоанн, сказав в Прологе (Ин. 1: 1–18) о тайне боговоплощения, далее, как и Марк, говорит только о проповеди Предтечи и косвенно упоминает состоявшееся Крещение Господне как первое явление Мессии миру.

В отличие от этих двух Евангелий, благовестие ап. Луки начинается с истории рождения св. Иоанна Предтечи и Рождества Христова, а также содержит и другие уникальные, не имеющие параллелей в других Евангелиях повествования: Благовещение Пресвятой Деве Марии, встречу Девы Марии и праведной Елизаветы, поклонение пастухов Младенцу Христу, обрезание и Сретение Господне и, наконец, эпизод с посещением двенадцатилетним отроком Иисусом Иерусалимского храма.

Ап. Матфей изложение событийной канвы начинает с описания Рождества Христова, и, не говоря, как ап. Лука, о поклонении пастухов, рассказывает о приходе в Израиль волхвов с востока для поклонения Младенцу – «родившемуся Царю иудейскому» (Мф. 2: 2). Эта история с поклонением волхвов продолжается рассказом о бегстве Святого Семейства в Египет, избиении вифлеемских младенцев, возвращении праведного Иосифа с Пресвятой Богородицей и Младенцем Иисусом в Израиль после смерти Ирода Великого и поселение их в Назарете.

Согласование повествований в Евангелиях от Матфея и Луки предположительно дает такую последовательность:

• Благовещение праведному Захарии (Лк. 1: 5–25);

• Благовещение Деве Марии в Назарете (Лк. 1: 26–38);

• Встреча Девы Марии и праведной Елизаветы «в стране Иудиной» (Лк. 1: 39–56);

• Рождество св. Иоанна Предтечи (Лк. 1: 57–58);

• Обрезание и наречение имени Иоанну Предтече на восьмой день (Лк. 1: 59–79);

• Извещение праведного Иосифа о Боговоплощении (Мф. 1: 18–24);

• Рождество Христово в Вифлееме (Мф. 1: 25 – 2: 1; Лк. 2: 1–7);

• Поклонение пастухов (Лк. 2: 8–20);

• Обрезание Господне и наречение имени на восьмой день (Мф. 1: 25, Лк. 2: 21);

• Принесение Младенца в Иерусалимский храм на сороковой день, Сретение Господне (Лк. 2: 22–39);

• Поклонение волхвов в Вифлееме (Мф. 2: 1–12);

• Бегство Святого Семейства в Египет (Мф. 2: 13–15);

• Избиение младенцев по приказу Ирода (Мф. 2: 16–18);

• Возвращение в Палестину после смерти Ирода Великого, поселение в Назарете (Мф. 2: 19–23);

• Посещение Иерусалима двенадцатилетним отроком Иисусом (Лк. 2: 41–52).

Как видим, событий, имевших место в этот период – до начала проповеди Предтечи и Крещения Господня, – описано евангелистами совсем немного. Полное умолчание дало бы простор домыслам, но и необходимости превращать Евангелие в подробное жизнеописание Иисуса Христа не было. Евангелия свидетельствуют о тайне явления Бога в мир и совершении спасения человеческого рода воплотившимся Словом Божиим; евангелисты согласно положили предел естественному любопытству и интересу к подробностям и деталям, оставив записи только о том, что помогает понять эту тайну домостроительства спасения. В такой перспективе кратко рассмотрим содержание начальных событий евангельской истории в указанном порядке.

Благовещение священнику Захарии происходит в Иерусалимском храме в его череду служения47. Ему является архангел Гавриил и говорит, что молитва Захарии услышана и у него родится сын. Судя по дальнейшей реакции, старый Захария не молился конкретно о даровании сына, возраст сделал эту тему для него закрытой; толкователи единодушно предполагают, что молитва его была о грехах народа и наступлении Царства Мессии. Но ангел благовествует Захарии две радости, которые Захария должен воспринять во взаимосвязи: наступление мессианского времени и рождение сына, проповедника покаяния. Сын Захарии будет предвестником Мессии, приуготовителем пути для Сына Божия. Служение Иоанна, а так следовало назвать ребенка (Иоанн в переводе с евр. – «благодать Божия»), будет сходно со служением пророка Илии по содержанию и характеру – Предтеча, как и Илия некогда, должен привести народ к покаянию и тем самым восстановить духовное единство народа, нарушенное ослаблением благочестия и религиозной ревности: «…он будет велик пред Господом; не будет пить вина и сикера, и Духа Святаго исполнится еще от чрева матери своей; и многих из сынов Израилевых обратит к Господу Богу их; и предыдет пред Ним в духе и силе Илии, чтобы возвратить сердца отцов детям, и непокоривым образ мыслей праведников, дабы представить Господу народ приготовленный» (Лк. 1: 13–16).

Но праведный Захария, хотя и прекрасно знал Писание, знал случаи, когда Бог старым людям давал возможность продолжения рода, затрудняется принять это благовестие: «По чему я узнаю это? ибо я стар, и жена моя в летах преклонных» (Лк. 1: 18). За свое недоумение, сомнение в силе Божией, своего рода отделение личной жизни и от Писания, и от истории своего народа (да, в Библии есть чудеса, но со мной подобное не может произойти48) старый священник был наказан – девять месяцев вразумления немотой и, видимо, глухотой тоже, так как соседи и родственники объяснялись с ним знаками (Лк. 1: 62).

Наказание было снято на восьмой день после рождения Предтечи, когда Захария велел назвать сына так, как сказал ему ангел, – Иоанном (Лк. 1: 59–64). Но до этого момента произошло событие, которое в богослужебных текстах называется «спасения нашего главизной»49, – Благовещение Пресвятой Деве Марии. Мария, как известно из Предания50, была дочерью праведных Иоакима и Анны, всю жизнь бывших бесплодными, но, как и в случае с Захарией и Елизаветой, по милости Божией преодолевших «естества уставы»51 и в старости родивших ребенка. Благодарные родители дали обет посвятить дитя Богу, поэтому с трех лет Мария воспитывалась при Иерусалимском храме. Евангелие и Предание сообщают, что Мария была обручена плотнику Иосифу, вдовцу, который, номинально являясь мужем, на самом деле был хранителем Ее девства: священниками ему было поручено охранять юную Марию, давшую обет девства – обет необычный для религиозно-ориентированного на произведение потомства Израиля и тем более для девушки из рода царя Давида (иудеи именно этого рода из колена Иудина ждали, что от них произойдет Мессия, остальные же колена и роды стремились хотя бы в своих детях дожить до Царства Мессии).

Иосиф и Мария по обручении поселились в небольшом галилейском городе Назарете. Здесь же через шесть месяцев после явления архангела Гавриила Захарии произошло Благовещение Деве Марии. Тут есть очевидные параллели и связь с благовещением Захарии: явление архангела Гавриила, весть о необычном рождении сына, описание особенностей его будущего служения и возвещение наступления времени Мессии. Но значение Благовещения Деве Марии несравнимо с другими чудесными событиями. Архангел сообщает Марии о том, что именно от Нее, избранной Богом за необычайную чистоту души, родится Сын Божий, подлинный наследник царя Давида, Которому надлежит царствовать над всем «домом Иакова», и Царство Его будет вечным (Лк. 1: 33). В ближайшем смысле под «домом Иакова» подразумеваются иудеи, в духовном же – все верующие во Христа, новый Израиль52. Естественное недоумение Давшей обет девства: «Как будет это, когда я мужа не знаю?» – не было принято ангелом за неверие, как в случае с Захарией; у Марии это желание узнать образ исполнения обещанного, тем более оправданное, что ничего подобного в человеческой истории еще не было. Чтобы помочь воспринять весть о безмужном зачатии, ангел говорит, что Богу все возможно, у Него «не останется бессильным никакое слово» (Лк. 1: 37), и, подтверждая это, открывает Марии зачатие ребенка ее родственницей, праведной Елизаветой, называемой неплодной, – событие, еще не известное никому, кроме старческой четы. После этого Пресвятая Дева соглашается стать Матерью Сына Божия, и это согласие дает возможность Слову стать плотью (Ин. 1: 14). Свт. Филарет Московский отмечает, что «да будет» Марии сопоставимо с Божиим «да будет» при творении мира: «Рече Мариам: се раба Господня: буди Мне по глаголу твоему. Не великие, по-видимому, слова, но великое дело в них заключается, которое должно возбудить все внимание мыслящего. В дни творения мира, когда Бог изрекал Свое живое и мощное: да будет, слово Творца производило в мир твари; а в этот беспримерный в бытии мира день (день Благовещения), когда Божественная Мариам изрекла Свое кроткое и послушное: буди, едва дерзаю выговорить, что тогда соделалось: слово твари низводит в мир Творца!»53

До Рождества Христова в эту тайну кроме Пресвятой Девы Марии были посвящены еще два человека – праведные Елизавета и Иосиф. Праведная Елизавета узнала о Боговоплощении во время встречи с Пресвятой Девой Марией, это описывает евангелист Лука. Сразу после явления ангела Мария поспешила навестить родственницу, «ибо хотя Она и надеялась, но все же боялась, чтобы как-нибудь не обмануться»54. Знаковым для Нее было совпадение: Елизавета приветствовала Марию теми же словами, что и архангел Гавриил: «Благословенна Ты между женами…» (Лк. 1: 42, см.: Лк. 1: 28).

Это событие было также первой встречей Господа Иисуса Христа и св. Иоанна Крестителя. Можно сказать, что не Мария спешит к Елизавете, но Христос торопится освятить Своего Предтечу55. Такое толкование основано на необычном поведении Иоанна в утробе матери: Елизавета свидетельствует, что после приветствия Марии «взыграл младенец радостно во чреве» ее (Лк. 1: 44). Пророческий дар ее сына передался и самой Елизавете: после радостного движения младенца она исполнилась Духа Святого и, ублажив Пресвятую Деву и плод чрева Ее, назвала Марию Матерью Господа своего и подтвердила будущее исполнение всего, что Дева слышала от ангела.

Далее ап. Лука приводит так называемую «песнь Пресвятой Богородицы» («Величит душа моя Господа», см.: Лк. 1: 46–55), сходную по тону с ветхозаветными библейскими песнями – пророка Моисея (Исх. 15: 1–19), судьи и пророчицы Деворы (Суд. 5: 1–31), царя Давида (2Цар. 22: 1–51) и, более всего, с песнью пророчицы Анны, матери пророка Самуила (ср.: 1Цар. 2: 1–10). Эта песнь, вошедшая в богослужение утрени, представляет собой славословие Богу за Его милость, всемогущество, верность заключенному с домом Авраама завету, выразившиеся в исполнении мессианских обетований. Пресвятая Дева говорит, что Своим воплощением Бог возвысил Ее как Матерь Божию перед другими людьми, возвысил и весь Израиль перед другими народами. Важно, что это возвышение Она называет исключительно делом милости Божией к Ней, смиренной рабе Божией (смиренной здесь и в смысле бедной, незначительной, никому не известной, и в смысле покорности воле Божией), а также к народу Божию, смиренному унижениями от язычников, но алчущему (Лк. 1: 53), напряженно желающему наступления Царства Божия.

Мария побыла у Елизаветы около трех месяцев, почти до самого рождения Предтечи. После возвращения Ее домой тайну беременности Марии узнаёт праведный Иосиф, названый муж Марии. Евангелист Матфей рассказывает, как Иосиф, заметив, что обрученная ему Дева ждет ребенка, объяснил это нарушением Ее обета и впадением в грех блуда. Закон Божий не допускал терпимости ко греху, и Иосиф, будучи праведен, «боялся оскорбить Бога, держа в доме подозреваемую в прелюбодействе»56. Он должен был бы огласить этот грех, за чем последовало бы побиение женщины камнями. Но Иосиф поступает выше закона, решив тайно отпустить Марию, чтобы и не прикрывать грех, и не предавать Ее на смерть. Это нестандартное намерение Иосифа свт. Иоанн Златоуст называет одним из многих знамений наступления Нового Завета57.

Ангел Господень, явившись во сне, изменил решение Иосифа, открыл ему тайну Боговоплощения, сообщив, что на Марии исполнилось пророчество Исаии (Ис. 7: 14) о тайне безмужного зачатия Девой (Мф. 1: 22–23), и что в роде Давидовом, к которому Иосиф принадлежит (см.: Мф. 1: 20), явился Спаситель, «Который спасет людей Своих от грехов их» (Мф. 1: 21). Иосифу отныне поручается уже не людьми, но Самим Богом забота и о Деве, и о Ее Сыне, которому Иосиф, как нареченный отец, должен будет дать указанное ангелом имя – Иисус, то есть «Спаситель» или «спасение от Господа». Евангелист Матфей по своему обычаю указывает на исполнение в описанных событиях пророчества Исаии: «А все сие произошло, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему Еммануил, что значит: с нами Бог» (Ис. 1: 22–23). Почему Иосифу поручается назвать ребенка Иисусом, а пророк и апостол за ним говорят о наречении Сына Еммануилом? «Еммануил» – это мессианское имя, обозначающее само событие Боговоплощения и Его последствия: «Хотя Бог всегда был с человеками, но никогда не был так явно»58.

На восьмой день после рождения св. Иоанна Предтечи, когда следовало обрезать младенца и наречь ему имя, Захария был освобожден от наказания. Получив возможность говорить, Захария исполнился Духом Божиим и пророчествовал; ап. Лука приводит прекрасный гимн, в котором священник славословит Бога и благодарит Его за чудесные события в его жизни, которые предшествуют еще более великим – в жизни всего народа Божия; а затем, уже обращаясь к сыну, предсказывает ему, повторяя обетование архангела Гавриила, уникальное пророческое служение – подготовить народ к принятию Мессии. Характерный для пророческой речи момент: как о вещах уже совершившихся Захария говорит о посещении Богом народа израильского и избавлении (искуплении) людей от тяготевшей над ними вины, приведшей к разрыву с Богом, о воздвигнутом в доме Давида «роге спасения» – Христе (этот образ взят от рога храмового жертвенника, дающего возможность схватившемуся за него преступнику избежать наказания; см., например: 3Цар. 1: 50). В отличие от устоявшегося у евреев стереотипа видеть спасение Израиля в освобождении от внешнего врага и государственном возвышении народа Божия, что, казалось бы, имеет место и в песни Захарии (см.: Лк. 1: 70–74), он говорит о спасении в другом смысле: спасение состоит «в прощении грехов» (Лк. 1: 77).

Жизни Предтечи до выхода на проповедь в Писании посвящен один стих: «Младенец же возрастал и укреплялся духом, и был в пустынях до дня явления своего Израилю» (Лк. 1: 80). Почему младенец Иоанн вырос в пустыне? В соответствии с одним древним Преданием, зафиксированным в синаксаре праздника Рождества св. Иоанна Предтечи, во время избиения вифлеемских младенцев частное гонение было направлено Иродом Великим и против семьи священника Захарии, где был младенец возраста, соответствующего сведениям, полученным Иродом от волхвов, и появившийся на свет при странных, даже чудесных обстоятельствах, сделавшихся в свое время широко известными: «И был страх на всех живущих вокруг них; и рассказывали обо всем этом по всей нагорной стране Иудейской. Все слышавшие положили это на сердце своем и говорили: что будет младенец сей?» (Лк. 1: 65–66). Подозревая, что Иоанн и есть родившийся царь иудейский, Ирод приказывает убить его. Елизавета с ребенком, спасаясь от солдат, убегает в горы Иудейской пустыни, где вскоре умирает, в молитве оставив сына на попечение Божие; отец же Предтечи, священник Захария, согласно Преданию, был убит за отказ выдать местонахождение семьи (это Предание именно к отцу Предтечи относит слова Христа в обвинительной речи против фарисеев о Захарии, убитом в храме между алтарем и жертвенником – см.: Мф. 23: 3559).

Как проходила жизнь осиротевшего младенца Иоанна в пустыне – вплоть до выхода из нее после призвания Божия (Ин. 1: 33) – неизвестно. Свт. Иоанн Златоуст относит вопрос, как выжил ребенок в пустыне, к области таинственной, но объяснение видит в особом замысле Божием об Иоанне, этом «ангеле пустыни», и связи его служения с делом обновления человека, совершенного Христом: «Не спрашивай меня, откуда он, живя в пустыне, мог достать власяницу и пояс? Если ты будешь спрашивать об этом, то найдешь множество и других вопросов, например: как он во время зимы и во время зноя солнечного жил в пустыне, особенно же в незрелом возрасте и с слабым, еще не укрепившимся телом? Каким образом детское его тело могло перенести такие перемены погоды, при таком необыкновенном столе и прочих невыгодах пустынной жизни? ‹…› Предтече Того, Кто имел упразднить все древнее, как то: труд, проклятие, печаль и пот, надлежало и самому иметь некоторые знаки такого дара и быть выше древнего осуждения. Таковым он и был. Ни земли он не обрабатывал, ни бразд не рассекал, ни хлеба не ел в поте лица; но стол имел готовый, одежду находил легче стола, а о жилище еще менее заботился, нежели об одежде. Он не имел нужды ни в доме, ни в постели, ни в столе, ни в чем другом подобном, но, нося плоть, вел какую-то ангельскую жизнь»60.

Но вернемся к главным событиям евангельской истории. Через шесть месяцев после рождения Предтечи родился Христос. Свт. Иоанн Златоуст называет Рождество Христово митрополией всех праздников61. Но показательно, что история рождения Христа, подробности явления среди сынов Израиля Сына Божия не были предметом устной проповеди апостолов – об этом свидетельствуют проповеди и речи, приведенные в книге Деяний, все они сосредоточены на вести о Воскресении Христа. Причина не в маловажности события Рождества, а в том, что тайна безмужного зачатия особенно трудна для восприятия родом «лукавым и прелюбодейным» (Мф. 12: 39)62, при благовестии неверующим – об этом «удобее молчание»63. Восприятие тайны победы Сына Божия над смертью открывало, готовило ум и к принятию тайны того, как Сын Божий стал Сыном Человеческим. Характерно, что именно истина боговоплощения, образ соединения двух природ во Христе стали в период Вселенских Соборов (в какой-то мере и поныне остаются) главным предметом пререканий, еретических заблуждений и догматических споров. Сам Господь неоднократно говорит о Своем небесном происхождении (например, Ин. 6: 51, 62), в посланиях апостолов говорится о Христе как о Сыне Божием (например, Евр. 1: 3), о безгрешности воспринятой Им человеческой природы (например, Флп. 2: 7–8; 1Петр. 2: 22), но только в Евангелиях от Матфея и Луки мы находим объяснение, как это стало возможным, и описание, как это произошло.

Краткий и простой рассказ о Рождестве в Евангелии от Матфея: «Иосиф поступил, как повелел ему Ангел Господень, и принял жену свою, и не знал Ее. Как наконец Она родила Сына Своего первенца, и он нарек Ему имя: Иисус. Когда же Иисус родился в Вифлееме Иудейском во дни царя Ирода…»64 (Мф. 1: 24 – 2: 1) – требует все же пояснения. Праведный Иосиф после посвящения в тайну Боговоплощения отказался от мысли дать разводное письмо Марии и продолжал, как говорит евангелист, хранить Ее девство («и не знал Ее»). Дальнейшая фраза, особенно в церковнославянском звучании, может смутить: «…и не знаяше ея, Дóндеже роди Сына своего первенца…» Какое значение имеет здесь слово «дондеже»? «Доводы веры и принцип истины»65 и у древних и у современных православных толкователей исключают смысл «до, следовательно после»66. Свт. Иоанн Златоуст говорит: «Евангелист сказал здесь дондеже не для того, чтобы ты заподозрил, будто Иосиф после познал ее, но чтобы ты узнал, что Дева прежде рождения была совершенно неприкосновенной. ‹…› А что [само собою] видно из сказанного как явное следствие, то предоставляет твоему собственному рассмотрению, то есть что такой праведник (как Иосиф) не мог решиться познать Деву после того, как она столь [дивно] стала матерью, удостоилась родить неслыханным образом и произвести необыкновенный плод»67.

Слова, что Мария родила Первенца (см. то же в Лк. 2: 7) не означают, что за первенцем последовали другие дети. Первенцем называется первый рожденный ребенок вне зависимости от наличия других. Церковь же почитает Марию Приснодевой, то есть и до рождения Христа, и в Рождестве, и после него сохранившей Свое девство – в иконографии почитание Приснодевства Богородицы выражено тремя звездами на Ее омофоре.

В рассказе двух евангелистов о Рождестве есть общая особенность: связать евангельскую историю с гражданской и даже мировой. И ап. Матфей, и ап. Лука обозначают примерное время рождения Христова: ап. Матфей говорит о царствовании Ирода Великого, ставленника Рима, ап. Лука – о переписи, устроенной императором Октавианом Августом, «по всей земле», и о том, что эта перепись была первой «в правление Квириния Сириею» (Лк. 2: 2). Эти детали важны не только историзмом, в них есть и духовный смысл.

В контексте Евангелия от Матфея соотнесение рождения Мессии и правление Ирода, идумеянина по происхождению, имеет особое значение – это косвенное указание на исполнение мессианского пророчества патриарха Иакова – воцарение в Израиле неиудея и приход в мир Спасителя: «Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не приидет Примиритель, и Ему покорность народов» (Быт. 49: 10). Такое же значение – исполнения на Иисусе ветхозаветных обетований – имеет в Евангелии от Матфея указание и места рождения Спасителя; оба евангелиста говорят о рождении Христа в Вифлееме иудейском (Мф. 2: 1; Лк. 2: 4), но ап. Матфей рассказом о вызванной приходом волхвов беседе Ирода с книжниками об ожидаемом месте рождения Христа сделал акцент на Вифлееме как городе Мессии, о чем пророчествовал Михей за семь веков до Рождества: «…Ирод царь встревожился, и весь Иерусалим с ним. И, собрав всех первосвященников и книжников народных, спрашивал у них: где должно родиться Христу? Они же сказали ему: в Вифлееме Иудейском, ибо так написано через пророка: и ты, Вифлеем, земля Иудина, ничем не меньше воеводств Иудиных, ибо из тебя произойдет Вождь, Который упасет народ Мой, Израиля» (Мф. 2: 3–6; см.: Мих. 5: 2).

В Евангелии от Луки расставлены другие акценты. Рассказ о регистрации населения на всех территориях, подчиненных Риму68, в том числе и в совпавшей с ожидаемым сроком Рождества переписи в Иудее, позволяет понять, почему Святое Семейство накануне родов вынуждено было уйти из Галилеи и прибыть в центральную область Палестины и конкретно в Вифлеем. Вифлеем – город Давидов; Иосиф и Мария, оба потомки Давидовы, идут с семьей записываться в свой родовой город. Благодаря имперской переписи истинный потомок Давида, Иисус, родился в городе Давидовом, но если в Евангелии от Матфея это очевидное мессианское свидетельство воспитанникам Ветхого Завета, то в Евангелии от Луки важно другое: евангельская история, история Христа, являясь продолжением ветхозаветной, в то же время становится частью мировой истории (эта же мысль найдет отражение и в родословии Христа, доведенном в Евангелии от Луки до Адама)69. Как в XVI веке писал псковский старец Филофей дьяку Мисурю Минухину, Христос «вписася» в подданство римского императора70.

Сразу после Рождества в пещеру, где из-за недостатка места в домах временно поселилось по прибытии в Вифлеем Святое Семейство (перепись вызвала наплыв народа), приходят пастухи, чтобы поклониться лежащему в яслях для корма скота Младенцу. О рождении в Вифлееме Спасителя мира этим простым людям, «подражателям и последователям добродетелей ветхозаветных патриархов»71, возвестили ангелы. Гимн, славословие ангелов: «Слава в вышних Богу и на земле мир, в человецех благоволение!» (Лк. 2: 14) – возвещает радость небесных сил о том, что с воплощением Сына Божия произошло примирение человека с Богом, завершение вражды, положенной между тварью и Творцом грехопадением Адама.

Два следующих эпизода в Евангелии от Луки объединены общей темой – исполнения Закона. Иисус по плоти принадлежал еврейскому народу (Рим. 9: 4–5) и соблюдал обязательные для каждого иудея постановления синайского законодательства. Так, на восьмой день жизни, согласно заповеди, полученной еще Авраамом (Быт. 17: 10–12), Младенец был обрезан и наречен: «По прошествии восьми дней, когда надлежало обрезать Младенца, дали Ему имя Иисус, нареченное Ангелом прежде зачатия Его во чреве» (Лк. 2: 21). Предание, кроме необходимости принятия обрезания как знака принадлежности к еврейскому народу, раскрывает в обрезании Христа целый ряд новозаветных смыслов. Отметим наиболее важные. Обрезание рассматривается в перспективе учения о кенозисе, уничижении Сына Божия: «Сходяй Спас к роду человеческому прият пеленами повитие, не возгнушалася плотского обрезания, осмодневен по Матери, безначальный по Отцу»72. Св. Епифаний Кипрский основной смысл обрезания видит в явлении истинности воспринятой Христом человеческой природы («чрез истинную человеческую плоть подтвердить свою человеческую природу»73), что является условием спасения людей, так как, по слову свт. Григория Богослова, «не воспринятое не уврачевано»74. И, наконец, обрезание Христово есть в то же время отмена обрезания, как и всего закона: «…претерпев обрезание, Он упразднил обрезание»75. Христос единственный, Кто мог в полной мере исполнить Закон Моисеев; обычному (грешному) человеку это было недоступно (см.: Деян. 13: 39). Но, исполнив Закон в Себе, Спаситель его упраздняет, заменяя новым – законом веры для искупленного от власти греха, смерти и закона человека.

На сороковой день родители принесли Младенца Иисуса в Иерусалимский храм. По Закону Моисееву каждый первенец в еврейской семье должен быть посвящен Богу и оставлен при скинии (затем при храме) для служения: «Освяти Мне каждого первенца, разверзающего всякие ложесна между сынами Израилевыми, от человека до скота: Мои они… И каждого первенца человеческого из сынов твоих выкупай» (Исх. 13: 2, 13). Первенцы колена Левина оставлялись для воспитания при храме, первенцы других колен выкупались за пять монет (священных сиклей76). Св. Афанасий Великий говорит, что эта заповедь о первенцах была одновременно пророчеством о воплощении Сына Божия, так как Он был единственным ребенком, отверзшим ложесна Матери: обычно ложесна открывает соитие мужа с женою. Но девственность Девы Марии не была нарушена ни в воплощении Сына Божия, ни в Его рождении; Христос «боголепно и сверх всякого уразумения, ложесна Ея отверз, рождаясь, и снова затворенными их соблюде, яко бысть до зачатия и рождения» (св. Никодим Святогорец)77.

Принесение первенца в храм для посвящения должно было сопровождаться выполнением и других обрядов: Закон предписывал матерям новорожденных принести жертву очищения и жертву за грех (см. Лев. 12). Праведный Иосиф и Пресвятая Богородица принесли жертвы бедных людей – пару голубиц. Зачем нужно было исполнение этих постановлений Закона, если они не имели отношения ни к Иисусу, ни к Деве Марии: для них не было нужды ни в жертве за грех, ни в жертве очищения, поскольку «бессеменное зачатие и непорочное рождение исключали всякую нечистоту»78. Христос был единственным, к кому не относились слова: «И во гресех роди мя мати моя» (Пс. 50: 7), а Дева Мария единственной женой, не требующей очищения за нечистоту, по Закону являющуюся следствием чадорождения: зачав безмужно и став матерью, Она не перестала быть чистой девой. Более того, Христос как Бог выше всякого закона. Зачем же Мать и Сын добровольно ему подчиняются? «Есть обстоятельства, – говорит об этом свт. Филарет (Дроздов), – в которых, хотя закон и не обязывает сам собою, должно, однако же, исполнить его в точности, частию для того, чтобы не соблазнить ближнего, частью, чтобы подать ему наставление. Ее совершенная чистота была тайною, которой еще надлежало остаться неведомою. Поэтому Она не могла оставить общую обязанность, не показавшись как бы нарушительницей закона, то есть не подавши соблазна; в сем случае повиновение закону было для Нее обязанностью любви»79.

В храме их встретил и благословил старец Симеон. По Преданию, он был одним из семидесяти двух ученых мужей, по поручению египетского царя Птолемея занимавшихся переводом книг Ветхого Завета с древнееврейского языка на греческий (так называемый перевод Семидесяти (Септуагинта), сделанный в III в. до Р. Х.). Некоторые толкователи (например, свт. Афанасий Великий, свт. Кирилл Александрийский, св. Епифаний Кипрский) называют Симеона священником. По Преданию, старец Симеон, работая над переводом книги пророка Исаии, усомнился в пророчестве о рождении Мессии от Девы (Ис. 7: 14) и хотел исправить слово «Дева» на «Жена». В этот момент явился ему ангел и предсказал, что он не умрет до тех пор, пока не увидит своими глазами исполнение этого пророчества. Симеону была дана очень долгая жизнь, чтобы он дождался Христа80.

Придя по вдохновению в храм в день, когда туда принесли Младенца Иисуса, старец Духом Святым узнал в ребенке Мессию. Приняв Христа на руки, Симеон благодарит Бога за то, что дожил до исполнения данного ему предсказания – он увидел, через Кого будет спасен весь мир, и язычники и иудеи: «Ныне отпускаешь раба Твоего, Владыко, по слову Твоему, с миром, ибо видели очи мои спасение Твое, которое Ты уготовал пред лицем всех народов, свет к просвещению язычников и славу народа Твоего Израиля» (Лк. 2: 29–32). Эта молитва вызывает, казалось бы, неожиданную реакцию праведного Иосифа и Девы Марии: они «дивились сказанному о Нем» (Лк. 2: 33); хотя могло ли что-то удивить тех, кто получил знание о Христе от ангелов и уже послужил тайне воплощения? Тем не менее удивление могло быть вызвано как самим появлением посторонних людей, тоже посвященных в эту тайну, так и тем (это объяснение находим у московского свт. Филарета), что Мария не сразу узнала последствия этой тайны, Бог открывал Ей это знание постепенно, поэтому для Нее, «внимательной к малейшим внушениям благодати»81, в словах старца было нечто новое (= удивительное). От ангела Она знала, что Иисус будет вечно царствовать над домом Иакова, теперь же понимает, что дело спасения имеет всеобщий характер и касается не только иудеев, но и язычников.

Контрастом словам старца о Христе как славе иудейского народа звучит его дальнейшее предупреждение, что явление Бога в мир вызовет разделение в Израиле: явление Мессии станет предметом пререканий – споров и соблазна, выявит нравственное состояние людей и приведет одних к неверию и погибели, а других к вере и спасению. Сам Спаситель скажет потом: «Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч» (Мф. 10: 34). В противостоянии веры и неверия, главной причиной которого станет преимущественно крестная смерть Христа (1Кор. 1: 23–24), будет задето и сердце Богоматери: «…и Тебе Самой оружие пройдет душу» (Лк. 2: 35). Пресвятая Богородица, разделявшая с Сыном уничижение Его земного служения, будет причастна и Его страданиям: «Оружием называет ту жесточайшую и острую болезнь, какая проникла в сердце Богоматери, когда Сын Ее пригвожден был ко кресту» (Евфимий Зигабен)82.

Евангелист Лука говорит, что после Сретения Святое Семейство вернулось в Назарет (Лк. 2: 39). Но есть основания полагать, что это произошло не сразу. Прежде чем вернуться в родной дом, Иосиф и Дева Мария с Младенцем еще какое-то время пробыли в Вифлееме, затем убежали в Египет и только после этого возвратились в Назарет, то есть между 38-м и 39-м стихами второй главы Евангелия от Луки необходимо вставить фрагмент 2: 1–22 Евангелия от Матфея.

Какие соображения побуждают поставить поклонение волхвов после Сретения, то есть развести поклонение пастухов, состоявшееся в пещере, и волхвов, бывшее в доме (Мф. 2: 11), как минимум на сорок дней? Приход волхвов в Иерусалим вызвал массовое волнение и недоумение; важные путешественники, уверенно спрашивающие о месте нахождения родившегося Царя иудейского, смутили всех – и в царском дворце, и на улицах вечного города. Вскоре после их ухода из Вифлеема обманутый в ожиданиях царь Ирод устраивает избиение детей в Вифлееме и его окрестностях, предупрежденный же ангелом, праведный Иосиф уводит Семью от этого бедствия и направляется в Египет, где они остаются до смерти Ирода. Трудно представить, что после или где-то посреди этих событий был исполнен в Иерусалиме закон о первенцах и жертвах. Принесение сорокадневного Младенца из Вифлеема в Иерусалим, встреча в храме Младенца со старцем Симеоном, благовестие Анной-пророчицей всему Иерусалиму об этой встрече, судя по всему, произошли до прихода волхвов – Иерусалим прежде получил внутреннее свидетельство, от иудеев, а затем еще раз был извещен о явлении Царя через внешних людей, волхвов. Еще один аргумент в обоснование этого порядка событий – время появления звезды и длительность путешествия волхвов; полученную от них информацию использовал Ирод-царь, повелев избить в Вифлееме детей до двух лет.

Для нас более привычно, благодаря иконе Рождества Христова и богослужебным песнопениям этого праздника, воспринимать поклонение пастухов и волхвов происшедшими одновременно – к пещере с Божественным Младенцем приходят и пастухи с полей, и волхвы с Востока, чтобы почтить Мессию и Царя. Это символическое соединение вокруг Рождества хронологически удаленных, но близких по смыслу событий оправданно: Рождество Христово было открыто тем, кто мог его принять, – простодушным в вере палестинским пастухам и мудрым чужеземцам. Пришествие Христа в мир прошло без участия религиозного актива Израиля – фарисеев и книжников. Вместо этого Бог открыл Себя невежественным простецам и, более того, внешним для Израиля людям. Бог призвал к Себе волхвов, говоря с ними на их языке – изучавшим движение звезд была явлена чудесная звезда (по толкованию свт. Иоанна Златоуста, это была не обычная звезда, но ангел Господень), путеводившая их точно к месту, где родился Христос: «И се, звезда, которую видели они на востоке, шла перед ними, [как] наконец пришла и остановилась над [местом], где был Младенец…» (Мф. 2: 9).

«И, открыв сокровища свои, принесли Ему дары» (Мф. 2: 11): «…золото – человечеству Его, смирну – смерти Его, и ладан – Божеству Его; или: золото – как царю, ладан – как Богу, смирну – как смертному. Золото еще потому, что поклонение, которое оказывалось людьми золоту, должно возвратиться к Господу своему [поклонение, которое совершалось перед золотыми истуканами, с явлением Христа должно было смениться поклонением истинному Богу], а ладан и смирну, – так как они указывали на Врача, который должен исцелить раны»83.

Блж. Феофилакт отмечает три вехи на пути этих языческих мудрецов ко Христу: «Бог сперва звездою привел волхвов к вере: потом, когда пришли во Иерусалим, чрез пророка сказал им, что Христос рождается в Вифлееме; наконец дал им наставление чрез ангела»84. Постоянство в стремлении к истине постепенно приводило волхвов от естественного к сверхъестественному богопознанию и богообщению.

После ухода волхвов «другим путем» в свою страну, а не через Иерусалим царь Ирод, обманутый в ожиданиях, повелел избить в Вифлееме и его окрестностях всех младенцев до двух лет. Свидетельств о рождении тогда не было, и воины, определяя возраст на глаз, выполнили приказ на совесть – по Преданию, было убито сорок тысяч детей.

Евангелист Матфей и в этих событиях отмечает исполнение Ветхого Завета. Так, переселение Святого Семейства в Египет и возвращение оттуда связано с пророчеством Осии: «Он [Иосиф] встал, взял Младенца и Матерь Его ночью и пошел в Египет, и там был до смерти Ирода, да сбудется реченное Господом через пророка, который говорит: из Египта воззвал Я Сына Моего» (Мф. 2: 14–15; см.: Ос. 11: 1) – еврейский народ, чудесно выведенный из Египта, был прообразом Христа. Это посещение Египта предзнаменовало исполнение еще одного пророчества, о котором не вспоминает евангелист Матфей, но с IV века говорят толкователи, имевшие возможность увидеть его исполнение: «Пророчество о Египте. Вот, Господь восседит на облаке легком и грядет в Египет. И потрясутся от лица Его идолы Египетские, и сердце Египта растает в нем» (Ис. 19: 1 и далее). Речь идет о будущем духовном изменении этой страны: из духовного центра язычества, какими были во времена Христа Вавилон и Египет, Египет с IV века стал колыбелью монашеского делания. Внецерковные предания, представленные в ряде новозаветных апокрифов, связывают посещение Спасителем Египта с огромным количеством всевозможных чудес, но эти домыслы противоречат самому факту бегства: если бы настало время чудес, зачем нужно было убегать от Ирода?

В избиении вифлеемских младенцев апостол Матфей видит исполнение пророчества Иеремии: «Тогда сбылось реченное через пророка Иеремию, который говорит: глас в Раме слышен, плач и рыдание и вопль великий; Рахиль плачет о детях своих и не хочет утешиться, ибо их нет» (Мф. 2: 17–18; см.: Иер. 31: 15). Блж. Феофилакт поясняет, что Рахилью пророк назвал Вифлеем, где она была похоронена. Соотнесение приведенных слов пророка Иеремии с евангельской историей тем более уместно, что они приведены в контексте 31-й главы, которая содержит знаменитые пророчества о Новом Завете.

Естественное недоумение вызывает такое страшное начало земной жизни Спасителя мира – гибель множества невинных детей в контрасте с избегающим смерти Христом. Но смерть детей была следствием только злобы Ирода, а не явления Бога в мир. Кроме того, физическая смерть, при всей тягостности этого явления в жизни людей, не является абсолютным злом; Господь говорит: «И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить» (Мф. 10: 28). «Младенцы не погибли, но сподобились великих даров. Ибо всякий, терпящий здесь зло, терпит или для оставления грехов или для умножения венцев. Так и сии дети больше увенчаны будут»85. Для Христа же смерть была отложена только до времени; Он избегнул ее в младенчестве и не раз впоследствии, чтобы принять в совершенном возрасте – когда настанет «час Его» (Ин. 7: 30; 8: 20; 12: 27).

По возвращении в Иудею после смерти Ирода Святое Семейство поселилось в Назарете, ставшем родным городом и для Христа. Именно с проживанием Христа в Назарете евангелист Матфей связывает исполнение ветхозаветных пророчеств об именовании Христа Назореем: «И, придя, поселился в городе, называемом Назарет, да сбудется реченное через пророков, что Он Назореем наречется» (Мф. 2: 23). Апостол соотносит понятия «назорей», то есть «святой, посвященный», и «назарянин», то есть житель Назарета, по созвучию; и то и другое слово употребляются в Евангелии в отношении к Христу («Назорей» в Мк. 10: 47; Лк. 18: 37; Ин. 19: 19, «Назарянин» в Мк. 14: 67; 16: 6; Лк. 24: 19). Прп. Ефрем Сирин отмечает, что показанная евангелистом Матфеем связь между пророчеством книги Судей: «…от самого чрева младенец сей будет назорей Божий» (Суд. 13: 5) – и поселением Христа в Назарете включает еще один, не географический смысл: «Еврейское нацор значит росток, и пророк называет Его Сыном Нацор, ибо и на самом деле Он есть сын Ветви86. Но евангелист, поскольку Он был воспитан в Назарете, находя это слово сходным с тем (нацор), сказал: Назореем наречется»87. Впоследствии по именованию Христа Назореем учеников Христа называли последователями «Назорейской ереси» (см.: Деян. 24: 5).

Завершая обзор событий, связанных с рождением Христа, остановимся на последнем рассказе, относящемся ко времени до явления Христа Израилю. Ап. Лука описывает эпизод с двенадцатилетним Отроком Иисусом в Иерусалимском храме. По Закону (см.: Втор. 16: 16) все мужчины должны были трижды в год посещать Иеру салим на праздники Пасхи, Кущей и Пятидесятницы; на женщин и детей Закон не распространялся, но благочестие побуждало жен сопутствовать мужьям. Мальчики, достигшие двенадцати лет, назывались «чадами Закона» и с этого возраста обязаны были участвовать в таких паломничествах. Первое посещение Отроком Иисусом Иерусалима на Пасху стало знаковым (см. Лк. 2: 41–51). «Приход двенадцатилетнего Иисуса в Храм сохраняется для нас потому, что это было одним из первых откровений истины, что Он – Сын Божий»88. Этот эпизод опровергает еретические суждения, что до Крещения Христос был обычным человеком, и только на Иордане на Него сошел Дух Святой, сделавший Его Сыном Божиим. Сказав: «Мне должно быть в том, что принадлежит Отцу Моему» (Лк. 2: 49), Господь Иисус впервые – и для родственников и для других людей – свидетельствует о Своем Богосыновстве. До этого ни в семье, ни тем более – для внешних божественное происхождение Христа не обнаруживалось, о чем свидетельствуют слова Богородицы: «Вот, отец Твой и Я с великою скорбью искали Тебя» (Лк. 2: 48), в общем понятии Иосиф был отцом Отрока (см. также: Лк. 3: 23). Поэтому беседовавшие с Иисусом раввины, не знавшие о Его Богочеловечестве, скорее всего, восприняли Его слова как ничего особенного не заключающий в себе возглас благочестивого отрока, в самом общем смысле считающего себя чадом Божиим. Дева Мария и праведный Иосиф, как отмечает евангелист, тоже не поняли слов Христа, но по другой причине – они знали, какой смысл стоит за этим наименованием Бога Отцом, но не понимали, с каким намерением Отец Небесный удержал сейчас Сына в Иерусалиме89.

После этого случая долгое время все оставалось как прежде: «И Он пошел с ними и пришел в Назарет; и был в повиновении у них. И Матерь Его сохраняла все слова сии в сердце Своем. Иисус же преуспевал в премудрости и возрасте и в любви у Бога и человеков» (Лк. 2: 51–52). Иисус рос как обычный ребенок, находясь в послушании у Матери и названого отца, взрослел и с возрастом исполнялся мудрости (Лк. 2: 40). Взросление Иисуса происходило естественным образом. Богочеловек, по слову прп. Иоанна Дамаскина, являл изначально сущую в Нем – с момента соединения природ – премудрость постепенно, соответственно телесному взрослению90. «Яви Христос полноту своей мудрости в младенческом возрасте, люди восприняли бы Его как чудовище»91.

Явление Иисуса всему Израилю как Мессии и Сына Божия произошло не ранее Крещения на Иордане, до этого почти всем общавшимся с Христом была видна Его обыкновенность по человечеству, естественная принадлежность и включенность в традицию и жизнь еврейского народа92. В этом смысле евангельский рассказ о жизни Христа до Крещения замечательно скуп. В отличие от буйных фантазий на тему «маленького Чудотворца» во внецерковных апокрифических книгах, описывающих детство и юность Спасителя, с младенчества совершающего поразительные действия, любящего животных, но сурово карающего непочтительных людей, обучающегося в Индии и путешествующего по разным странам, прежде чем стать Учителем в родном Израиле93, церковное Предание, хотя и краткими указаниями, дает достаточное представление о том, как жил Спаситель до выхода на служение, и знакомит с иным, чуждым гностических искажений и измышлений, образом Богочеловека Христа.

1.2. Родословия Господа Иисуса Христа

Благое намерение прочесть Священное Писание Нового Завета с самого начала встречает препятствие в виде родословия, помещенного в первой главе первого Евангелия в Библии – Евангелия от Матфея. Длинная цепь имен способна остудить энтузиазм и спровоцировать желание перескочить через нее к описаниям менее однообразным и более динамичным, нежели сухие записи о том, кто кого родил. Сходный список имен есть и в Евангелии от Луки, но уже после описания Крещения Господня, с которого началось общественное служение Христа (Лк. 3: 23–38). Зачем нужны эти родословия? Какой в них смысл? Тем более что сопоставление имен в них выявляет целый ряд отличий:

• ап. Матфей приводит родословие Христа от Авраама; ап. Лука – от Адама и Бога;

• родословия изложены в разном направлении: ап. Матфей возводит родословную по нисходящей линии от Авраама до Иосифа, а ап. Лука по возводящей – от Иосифа до Адама и Бога;

• перечень имен от Авраама до Давида в двух родословиях совпадает, но затем совпадений в именах почти нет (кроме Иосии, Салафииля и Зоровавеля);

• оба родословия приводят к Иисусу через Иосифа; но отцом Иосифа ап. Матфей называет Иакова, ап. Лука – Илию;

• в родословии Евангелия от Луки больше имен;

• в родословии Евангелия от Матфея упоминаются женские имена;

• ап. Лука приводит сплошной ряд имен, ап. Матфей делит их на три части по четырнадцать родов в каждой.

Попробуем разобраться, зачем апостол Матфей начал Евангелие с родословной, а апостол Лука, наоборот, отделил его от рассказа о Рождестве, был ли смысл приводить родословие праведного Иосифа, если он был только мнимым отцом Христа, и почему два родословия Христа неидентичны.

Разное положение родословий в тексте наводит на мысль о различии их смысловой нагрузки в Евангелиях. В части общего описания Евангелий (п. 1.2) было сказано, что первичным адресатом Евангелия от Матфея были палестинские христиане, то есть иудеохристианская среда, знающая и разделяющая мессианские ожидания Ветхого Завета. Апостол Матфей помещает родословие Иисуса Христа в начале Евангелия, сразу показывая, что Иисус есть обещанный Мессия, семя Авраамово, в котором «благословятся все племена земные» (Быт. 28: 14), потомок патриарха Иуды и царя Давида. Это родословие для человека, знакомого с иудейской традицией, своего рода свидетель – оно подтверждает исполнение Божиих обетований о приходе Мессии-Спасителя.

Апостол Лука, рассказав о Крещении Спасителя и свидетельстве Бога Отца: «Ты Сын Мой Возлюбленный; в Тебе Мое благоволение!» (Лк. 3: 22) – затем приводит родословие, подтверждающее, что начинающий служение Христос есть Сын Божий. Чтобы показать это, апостол отвергает происхождение Христа от Иосифа: «Иисус, начиная [Свое служение], был лет тридцати, и был, как думали, Сын Иосифов» (Лк. 3: 23). Но, показывая, как и апостол Матфей, что Христос по плоти потомок Давида и Авраама, евангелист Лука ведет родословную линию далее – до первого человека Адама и, наконец, Самого Бога: «…Еносов, Сифов, Адамов, Божий» (Лк. 3: 38). «Рождение Господа, как бессеменное, встречало неверие. Посему евангелист, желая показать, что и в другое время человек был без семени, от низших восходит до Адама и Бога. Он говорит как бы так: если ты не веруешь, как второй Адам родился без семени, то, прошу, обратись умом к первому Адаму, и ты найдешь, что он сотворен Богом без семени, и – после сего не будь неверен»94. Принято также считать, что доведенным до Адама и Бога родословием апостол подтверждает уже звучавшую в первых двух главах идею всеобщности спасения: Сын Божий пришел, чтобы спасти весь человеческий род, не только иудеев.

Для чего евангелистами приведены родословия праведного Иосифа, если Спаситель по плоти произошел только от Пресвятой Девы? Ведь оба евангелиста, доходя в родословиях до Иосифа, показывают, что он не был отцом Иисуса: «Иаков родил Иосифа, мужа Марии, от Которой родился Иисус, называемый Христос» (Мф. 1: 16); «Иисус, начиная Своё служение, был лет тридцати, и был, как думали, Сын Иосифов…» (Лк. 3: 23). Ответ прост: Иосиф и Пресвятая Богородица принадлежали дому Давидову. Протоевангелие Иакова говорит, что Мария происходит «из племени Давидова». Прп. Ефрем Сирин указание Евангелия от Луки «из дома Давидова» (Лк. 1: 27) относит и к Иосифу, и к Марии95. Брак единственной дочери, наследницы состояния родителей, мог быть заключен только с близким родственником (см.: Числ. 36: 8: «И всякая дочь, наследующая удел в коленах сынов Израилевых, должна быть женою кого-нибудь из племени колена отца своего, чтобы сыны Израилевы наследовали каждый удел отцов своих»), при этом муж дочери становился юридическим сыном ее отца. Таким образом, семьи праведного Иосифа и Девы Марии имели один корень, поэтому и приведение родословия праведного Иосифа (а традиции составлять женские родословия в Израиле не было) убедительно свидетельствует, что Иисус – «Сын Давидов» (Мф. 1: 1; см. также: 2Тим. 2: 8; Рим. 1: 3).

Чем можно объяснить различия в родословиях? Епископ Кассиан (Безобразов) отмечает, что принятие в канон Евангелий с несовпадающими родословиями доказывает, что для христиан конца I – начала II века эти различия не были проблемой96. В IV веке, по свидетельству епископа Евсевия Кесарийского, этот вопрос уже беспокоил многих христиан: «Так как евангелисты Матфей и Лука передают родословную Христа по-разному, то немало верующих считает, что они противоречат одна другой, и каждый, не зная истины, изо всех сил старается придумать объяснение этих мест»97. Но первое письменное объяснение и попытка согласования родословий Христа зафиксированы еще в конце II века. Ученый римлянин Юлий Африкан (160–240 г.) в письме к Аристиду98 сообщает, что знаком со сродниками Христа и от них узнал о причинах расхождений в родословиях. Он объясняет это следствием закона левирата или ужичества (Втор. 25: 5–6). Этот закон требовал, чтобы, в случае если мужчина умирал бездетным, его ближайший родственник восстановил семя брата, то есть взял себе его жену и продолжил род. Первый сын, родившийся от такого левиратного брака, считался сыном умершего, то есть носил его имя и был его наследником. Африкан говорит, что евангелисты перечисляют предков Христа то по плоти, то по закону, исходя из левиратных связей: «Ни то, ни другое Евангелие не ошибается, исчисляя имена по природе и по закону. Потомки Соломона и Нафана до того переплелись между собой вследствие «воскрешения» бездетных, вторых браков и «восстановления семени», что одни и те же лица справедливо могли считаться детьми и мнимых, и действительных их отцов. Оба повествования совершенно правильны и доходят до Иосифа путем извилистым, но верным»99. Конечно, это объяснение не предполагает регулярное бесплодие у потомков царя Давида и не применяется ко всему родословию100.

Основная же причина отличий имен (и разницы в их количестве) в том, что они ведутся по двум разным родовым ветвям, происшедшим от Давида, – род Соломона и род Нафана, второго после Соломона сына Давида от Вирсавии (2Цар. 5: 14). Свт. Григорий Богослов называет их соответственно царской ветвью и священнической: «Один из них, как ток великой реки, струил царственную кровь, а другой – кровь святых и светоносных иереев. Христос же стал тем и другим – и великим Царем и Архиереем. Посему Матфей написал Духом Святым потомков Соломоновых, а Лука обратился к Нафану. …А таким образом разделившееся вначале потом слилось в одно»101. В последней фразе святитель имеет в виду пересечение двух родовых ветвей вследствие исполнения закона левирата и поясняет, как это произошло: праведный Иосиф был сыном двух отцов – Иакова по естеству (Мф.) и Илии по закону (Лк.). Илия и Иаков были единоутробными братьями, рожденными женщиной по имени Есфана, бывшей сперва женой Матфана (ветвь Соломона) и родившей ему сына Иакова, а после смерти мужа повторно вышедшей замуж за Матфата (ветвь Нафана) и родившей ему сына Илию. Когда Илия умер бездетным, его единоутробный брат Иаков взял себе его жену и продолжил его род, родив праведного Иосифа102.

Неясно, правда, почему свт. Григорий называет род Нафана священническим. Скорее всего, он имел в виду частые браки между потомками Нафана и представителями колена Левина103, а также сохранение религиозной чистоты именно этой ветвью сынов Давидовых: «Род Давида через Нафана хотя и не имел царственных прав, но хранил в себе мессианскую жизнь и мессианские идеалы во всей чистоте и силе. И если род Давида через Соломона, не говоря даже о самом Соломоне, имел таких нечестивцев, как Иорам и его потомки от Иезавели, Ахаз, Иоаким и почти все, кроме немногих, то о лицах рода Нафанова нам или ничего неизвестно, или же известно одно только прекрасное, как о Салафииле, Зоровавеле и Илие-Иоакиме и его жене Анне, не говоря уже о Пресвятой Деве Марии. По всему можно предполагать, что это все были истинные и праведные израильтяне, подобно старцу Симеону и пророчице Анне, свято хранившие и из рода в род в неприкосновенной чистоте передававшие мессианский идеал и чаяние Утехи Израилевой»104.

Кроме характеристики Нафановой ветви дома Давидова цитата из статьи М. Д. Муретова «Родословие Христа» приведена ради знакомства еще с одним вариантом объяснения различия родословий. В новое время возникает предположение (которого не знает святоотеческая традиция), что один из евангелистов, а именно апостол Лука, приводит родословие не праведного Иосифа, а Девы Марии, то есть действительное родословие Христа по плоти105. Эта версия не учитывает свидетельства древних авторов, а исходит исключительно из анализа евангельского текста106. Предполагая, что отец Пресвятой Девы Иоаким имел, по распространенному обычаю, второе имя – Илий, считают, что именно он назван в Лк. 3: 23 как отец Иосифа, но отец не по плоти, а по Закону – в силу заключенного брака Иосифа с единственной дочерью Иоакима, Девой Марией. Начальная фраза родословия: «…и был, как думали, Сын Иосифов, Илиев» (Лк. 3: 22) – прочитывается так: «Будучи сыном, как думали, Иосифа, [но на самом деле] Илия…» Родословие в Евангелии от Луки мыслится дополняющим родословие в Евангелии от Матфея: они сообща показывают, что Христос является «как бы двойным сыном Давида – по праву и по плоти»: через Мать Он по естеству принадлежит роду Давида, через праведного Иосифа получает царственное право наследования престола Давида.

Осталось рассмотреть еще две особенности родословия в Евангелии от Матфея, отличающие его от родословия в Евангелии от Луки: почему ап. Матфей делит список имен на три части по четырнадцать родов в каждой и для чего он упоминает женские имена, что для родословий того времени нетипично.

Делением родословия на три группы апостол Матфей символично изображает три этапа истории израильского народа, имевшей своей вершиной рождение Мессии. Свт. Иоанн Златоуст поясняет: «Евангелист разделил все родословие на три части, желая тем показать, что иудеи с переменою правления не делались лучшими, но во времена аристократии, и при царях, и во время олигархии предавались тем же порокам; под управлением судей, священников и царей не оказали никакого особенного успеха в добродетели»107. В каждой группе апостол оставляет четырнадцать родов, используя характерные для иудейских писателей приемы: усвоение числам символического значения (четырнадцать как удвоенное число семь, семь – число полноты, три – завершенность). Для сохранения равного числа родов в каждой группе пропускаются некоторые имена (у евреев был обычай исключать из родословий некоторые имена – напр., см.: Езд. 7: 1–5; 1Пар. 6: 3–15; слово «сын» или «родил» при этом употреблялось и в отношении к внуку).

В родословии ап. Матфея встречаются имена женщин-иноплеменниц (Фамари и Руфи), некая Рахава (видимо, известная Раав-блудница, принявшая и спасшая иудейских разведчиков при захвате Земли обетованной), и Вирсавия, мать Соломона, имя которой не упоминается, но только указывается на грех, – апостол отмечает, что она была чужой женой («Давид родил Соломона от бывшей за Уриею»). По толкованию блж. Феофилакта имена этих женщин указаны, чтобы показать: 1) и язычники могут войти в Царство Христово, если устремятся к народу Божию и оставят свою прежнюю жизнь и ложных богов; 2) Христос пришел призвать к спасению не праведников, но грешников; 3) следует почитать своих предков и прославлять их своею добродетелью; 4) Богу все угодны, хотя бы они произошли и от блудницы, если только имеют добродетель108.

1.3. Пролог Евангелия от Иоанна

Можно сказать, что четвертое Евангелие тоже начинается с родословия, но ап. Иоанн приводит «богочеловеческое родословие»109 Иисуса Христа. Имеется в виду фрагмент Ин. 1: 1–18, известный как Пролог. Ведущей темой Пролога является свидетельство о божественном достоинстве Спасителя. Свт. Кирилл Александрийский отмечает, что характерная для Пролога и всего Иоаннова Евангелия догматическая насыщенность исключает возможность появления у верующих ложных представлений о Христе. Апостол Иоанн предусмотрителен, как хороший садовник, который «…нося в уме своем живое и действенное и острейшее слово Божие (Евр. 4: 12) и дальновидно и проницательно повсюду усматривая вредные поросли зла иномыслящих, едва не бегом устремляется на них и быстро вырубает их отовсюду, доставляя читателям сочинений его средство сохранять себя в правой вере»110.

Одна из ярких особенностей Пролога – обозначение основных (сквозных) богословских тем четвертого Евангелия. Все тематические «нити» Евангелия от Иоанна собраны в Прологе. В последующих главах эти темы неоднократно поднимаются вновь, развиваются и раскрываются.

Для наглядности темы Пролога с параллелями в других главах указаны в таблице (см. приложение 2).

Первая фраза Пролога перекликается с первым стихом книги Бытия; они начинаются одинаково: «В начале…» Но если в книге Бытия речь идет о начале тварного мира, бывшем одновременно и началом времени; в Евангелии от Иоанна говорится, что, когда тварный мир начал свое существование, Слово Божие уже было – постоянно и вне времени (предвечно). Бытописатель рассказывает о порядке творения мира творческим словом Божиим, а евангелист говорит, что это Слово есть Сам Бог, Сын Божий, Второе Лицо Святой Троицы, ради спасения мира от власти тьмы (диавола) ставшее человеком: «И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца» (Ин. 1: 14). «Слово» в писаниях апостола Иоанна не просто термин, это имя Бога Сына; оно было открыто ап. Иоанну свыше, о чем он сам говорит (см.: Откр. 19: 11–13: «И увидел я отверстое небо, и вот конь белый, и сидящий на нем называется Верный и Истинный, Который праведно судит и воинствует… Он имел имя написанное, которого никто не знал, кроме Его Самого. Он был облечен в одежду, обагренную кровью. Имя Ему: «Слово Божие»).

Нет сомнений, что Иоанново учение о Боге-Слове возникает в рамках библейской традиции. В прикровенном виде оно присутствует уже в книгах Ветхого Завета: Бог словом создал мир (Быт. 1: 1; Пс. 32: 6111); у пророков «слово Господ не» персонифицировалось, когда изображалось приходящим к тому или иному пророку (Ос. 1: 1112; Иоиль 1: 1113); слово Божие исцеляло (Пс. 106: 20114), послушание ему при носило жизнь (Втор. 32: 46–47115); в псалмах слово названо светом, освещающим путь к Богу (Пс. 118: 105, 130116). Учение о Боге-Слове можно также найти и в ветхозаветных представлениях о Премудрости. Согласно восьмой главе Книги притч (особенно фрагмент 8: 22–31), Премудрость существовала «искони», то есть прежде создания мира; с Ее по мощью Бог сотворил мир. Премудрость дает жизнь обретающим Ее, но многие люди Ее отвергают. Согласно Книге Иисуса сына Сирахова, Господь велел Премудрости «поселиться» среди людей (Сир. 24: 9)117. В целом легко заметить близость всех этих утверждений свидетельствам евангельского Пролога о Слове творящем, спасающем, освещающем, приобщающем к истине и поэтому отвергаемом миром, лежащим во зле.

В Прологе понятие Слово (Логос) помогает выразить тайну отношений Отца и Сына («Как нельзя сказать, что ум бывает иногда без слова, так и Отец и Бог не был без Сына… Для того назвал Его “Словом”, чтобы ты знал, что как слово рождается от ума бесстрастно, так и Он рождается от Отца бесстрастно»118) и способ откровения Бога людям. Имя «Слово» приложимо к Сыну, «потому что Он так относится к Отцу, как слово к уму, не только по бесстрастному рождению, но и по соединению с Отцом, и потому, что изъявляет Его. А иной сказал бы, может быть, что относится к Отцу как определение к определяемому, потому что и определение называется словом. Ибо сказано, что познавший (таково значение слова видевший, Ин. 14: 9) Сына познал Отца, и Сын есть сокращенное и удобное выражение Отчего естества»119. В этом смысле Логос есть образ Бога (см. у ап. Павла: Кол. 1: 15 и Евр. 1: 3120); Сын равен Отцу по сущности и славе. Будучи полным отображением Отца, Слово может «изъяснить», явить Бога миру. Ради этого Богоявления и дарования людям возможности совершенного богопознания Слово стало человеком. Это было недостижимо в Ветхом Завете, «Бога никто никогда не видел» (1Ин. 4: 12; Ин. 1: 18): хотя и нельзя сказать, что Бог тогда был вовсе не ведом людям, но Он видимым образом Своей природы не обнаруживал и «природа Его оставалась запретной для всякого познания»121. В определенное время Бог снял запрет, когда «послал в мир Единородного Сына Своего, чтобы мы получили жизнь через Него» (1Ин. 4: 9). Единородный Сын Божий открыл (= явил) людям Бога, дал возможность Его познавать и вступать с Ним в теснейшее соединение (Ин. 1: 18; 1Ин. 5: 20).

Полноту познания человеком Откровения апостол Иоанн выражает через понятие богосыновства: посредством Сына люди получили возможность усыновления и вхождения в славу Отца. Предложенный путь к этому: вера в Сына Божия и духовное рождение, ведущие к освобождению от власти тьмы (Ин. 1: 13–14; см. также: 1Ин. 5: 1–4). «Когда есть в душе человека стремление отстать от греха, перестать грешить, то у него есть путь к Богу через слово. И Слово прежде всего есть Воплощенный Логос Отца, Иисус Христос. Когда мы читаем Евангелие от Иоанна, то все время мы призываемся к тому, чтобы жить со Христом, Его Именем и Его словами»122.

Познание Бога доступно всем; Бог открывает Себя тем, кто этого хочет: «Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир» (Ин. 1: 9). «Свет» здесь не физическое явление, Свет – это Бог: «Бог, будучи истинно по сущности Светом, становится подлинно светом в тех, кто ходит в Нем путем добродетелей. Как все святые – это “свет по причастию” – через боголюбие оказываются в Свете по сущности, так и Свет по сущности становится через человеколюбие [Свое] светом “в свете по причастию”. И если мы по добродетели и ведению находимся Боге, как в Свете, то и Сам Бог пребывает в нас, как Свет во свете. Ибо Бог, будучи Светом по естеству, проявляется в свете по подражанию, как Первообраз в образе. Или лучше: Свет есть Бог и Отец, [пребывающий] в Свете, то есть в Сыне и Святом Духе, существуя не как иной, иной и иной Свет, но как Единый и Тот же самый по сущности, а по образу бытия – Трисиянный»123. Поскольку Свет – это Бог, то тьма в Прологе и всем Евангелии – это отсутствие Света, активное ничто – действия падшего ангела, живущего отрицанием Бога.

Именно Пролог является евангельским чтением на Пасхальной литургии, хотя связь этого текста с Воскресением на первый взгляд неочевидна. В Четвероевангелии немало рассказов о явлениях ученикам Воскресшего Христа, казалось бы более уместных в данном случае. И тем не менее на Пасху мы слышим апостольское свидетельство, вмещающее в себя все – о явлении в мир Сына Божия. Апостол Иоанн, называя Христа Светом, перед Которым бессильна тьма, и Жизнью: «В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков», тем самым свидетельствует о Нем как о Победителе смерти и показывает неизбежность победы Воскресения: тьма, то есть диавол, грех и смерть не могут обладать и победить Того, Кто является Источником вечной жизни: «…свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Ин. 1: 4–5).

1.4. Служение святого Иоанна Крестителя

Святой Иоанн Предтеча был послан для того, чтобы Господь «явлен был Израилю» (Ин. 1: 31)124. Суть служения Крестителя в свидетельстве о Христе как Мессии: «Он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о Свете» (Ин. 1: 8); «Я крещу вас в воде в покаяние, но Идущий за мною сильнее меня; я не достоин понести обувь Его…» (Мф. 3: 11). Основание для свидетельства Предтеча получил в момент Крещения Христа, став очевидцем явления Бога-Троицы. Еще будучи в пустыне, Иоанн получил указание, как узнать Мессию: «Я не знал Его; но Пославший меня крестить в воде сказал мне: На Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым. И я видел и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий» (Ин. 1: 33–34).

В Евангелии служение Крестителя раскрыто образами, указывающими на зависимость славы Его служения от славы Христа: он лишь «глас вопиющего в пустыне», он не Жених, но лишь «друг Жениха» – тот, кто приготовил все торжество, но уходит, как только появляется Жених, он «не был Свет», но был послан, чтобы о Нем свидетельствовать (Ин. 1: 8). Святой Иоанн прекрасно знал о подготовительном характере своего служения, на что и указывал своим ученикам: «Ему должно расти, а мне умаляться» (Ин. 3: 30). Ученики Крестителя, слыша свидетельства его об Иисусе, уходили от него и становились учениками Христа (Ин. 1: 27125). Правда, у некоторых последователей Предтечи умаление славы учителя вызывало огорчение и непонимание: «Тогда у Иоанновых учеников произошел спор с Иудеями об очищении. И пришли к Иоанну и сказали ему: равви! Тот, Который был с тобою при Иордане и о Котором ты свидетельствовал, вот Он крестит, и все идут к Нему» (Ин. 3: 25–26). Желая убедить учеников в мессианском достоинстве Иисуса, находящийся в темнице Предтеча посылает их увидеть Его и Его дела: «Слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются и глухие слышат, мертвые воскресают и нищие благовествуют» (Мф. 11: 5), и говорит им, что сомнение в божественном и мессианском достоинстве Иисуса Христа, опасно: «Верующий в Сына имеет жизнь вечную, а не верующий в Сына не увидит жизни, но гнев Божий пребывает на нем» (Ин. 3: 36).

Почему Крестителю верили? В силу авторитета святости. Народ воспринимал его как пророка Божия. Иоанн появляется, когда все думали, что времена пророков прошли, и вот из пустыни выходит настоящий пророк, знающий волю Божию, аскет, обличающий, призывающий к покаянию и возвещающий скорое явление Мессии: «Я крещу в воде; но стоит среди вас Некто, Которого вы не знаете. Он-то Идущий за мною, но Который стал впереди меня. Я недостоин развязать ремень у обуви Его» (Ин. 1: 26–27).

За святым Иоанном издревле закрепилось наименование Предтечи, что означает «бегущий впереди». Предание Церкви не только в служении, но и в жизни видит предшествие Иоанна Иисусу Христу: он до Христа выходит с проповедью покаяния: «Покайтесь, ибо приблизилось Царствие Божие» (Мф. 3: 2), претерпевает страдальческую кончину (Мф. 14: 1–12), сходит во ад (тексты служб Собора св. Иоанна Крестителя (20 января) и Усекновения его честной главы (7 сентября), говорят, что он и в аду проповедовал грядущее пришествие Мессии). «В темной утробе ада был великий Иоанн, больший из всех Пророков, который всем находившимся в аде предвозвещал Христа; чем самым и соделался вдвойне Предтечею – проповедником для живых и мертвых; он из узилища Иродова был послан во всемирное узилище адское, где от века пребывали скончавшиеся праведники и неправедные»126.

Кроме свидетельства о Христе задачей Предтечи было приготовить народ к принятию Мессии через проповедь покаяния. Покаяние можно перевести с греческого как «изменение ума». Задача Предтечи: «Возвратить сердца отцов детям, и непокоривым образ мыслей праведников, дабы представить Господу народ приготовленный» (Лк 1: 17), то есть посредством проповеди и обличения вызвать это изменение народного ума, обратив сердца иудеев к духовному значению Закона Моисеева, пробудив желание исполнять его, чтобы угодить Богу и быть достойными Царства Мессии. Внешним знаком готовности к покаянию стало крещение, то есть омовение людей в Иордане. Иоанн проповедовал «крещение покаяния для прощения грехов» (Мк. 1: 4), но прощения грехов оно не давало, служа только знаком покаяния и приготовлением к принятию Христа:

«Иоанн крестил крещением покаяния, говоря людям, чтобы веровали в Грядущего по нем, то есть во Христа Иисуса» (Деян. 19: 4).

По характеру служения Иоанн сопоставим с пророком Илией127. Кроме внешнего сходства, отраженного в иконографии (одежда из шкур, неухоженный вид), их объединяет ревность о Боге, сила убеждения и обличения, бесстрашно простирающегося даже до царского дома (речь идет об обличении Крестителем тетрарха Ирода Антипы за беззаконный союз с Иродиадой, женой его сводного брата, Филиппа – см.: Мф. 14: 3–4).

Сопоставление служения Предтечи с пророческим служением и конкретно со служением пророка Илии мы видим в свидетельстве Самого Христа: «Что же смотреть ходили вы? пророка? Да, говорю вам, и больше пророка. ‹…› И если хотите принять, он есть Илия, которому должно прийти» (Мф. 11: 9, 14). Но заслуживает внимания, что сам Креститель дал отрицательный ответ на вопрос иудеев: «И спросили его: что же? ты Илия? Он сказал: нет. Пророк? Он отвечал: нет» (Ин. 1: 21). Свт. Иоанн Златоуст поясняет, что вопросы иудеев имели особое значение, поэтому уже на первый вопрос посланных к нему из Иерусалима фарисеев: «Кто ты?» (Ин. 1: 19), – Креститель «объявил, и не отрекся, и объявил, что я не Христос» (Ин. 1: 20). В вопросе понятие «Мессия» не звучало, но Иоанн ответил на вопрос, который тут подразумевался и в действительности их интересовал. Также и на вопрос: «Пророк?» (Ин. 1: 21) – он отвечает: «Нет». «Однако же он был Пророк. Почему же он отрекся? Опять потому, что смотрел на цель спрашивавших. Они ожидали, что придет некоторый избранный Пророк, так как Моисей говорил: «Пророка от братии твоея, якоже мене, возставит тебе Господь Бог твой, того послушайте» (Втор. 18: 15128. Посланные спрашивают не о пророке вообще, а именно о том Пророке, Которого предвозвещал Моисей – о Мессии129. И именно таким Пророком Иоанн отказывается себя признать.

Служение Предтечи уникально: в отличие от пророков, проповедовавших Христа до Его пришествия, и в отличие от апостолов, вышедших на проповедь по Вознесении и Пятидесятницы, Иоанн – единственный, кто проповедал Христа явленного. Почему Предтеча назван Христом «большим пророка» (Мф. 11: 9)? Его пророческое служение погранично: он стоит на грани Ветхого и Нового Завета, принадлежа ряду ветхозаветных пророков, предвозвещавших приход Христа, с одной стороны, а с другой – воочию увидев исполнение пророчеств, он выполнял апостольское служение, служение благовестника. Именно поэтому в богослужебных текстах он назван «пророков печатью» – по образу печати, закрывающей уже наполненный сосуд.

1.5. Крещение Господне на Иордане

До тридцатилетнего возраста жизнь Иисуса была прикровенна и не выходила из круга Его ближайшего окружения, семьи. По достижении же совершенного возраста (в Ветхом Завете люди от тридцати лет считались зрелыми; так, для левитов именно после этого возрастного рубежа начиналось служение при храме – см.: Числ. 4: 3, 23) Господь выходит на служение: «Иисус, начиная Свое служение, был лет тридцати…» (Лк. 3: 23). Началом открытого служения Христа является событие Крещения.

Праздник Крещения называется Богоявлением по двум причинам. Во-первых, оно стало явлением Христа как Сына Божия. Св. Иоанн Предтеча именно в момент Крещения Христа и явления Духа получает удостоверение, что Иисус – это обетованный Мессия, и начинает о Нем свидетельствовать: «Я видел Духа, сходящего с неба, как голубя, и пребывающего на Нем. Я не знал Его; но Пославший меня крестить в воде сказал мне: на Кого увидишь Духа сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым. И я видел и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий» (Ин. 1: 32–34).

Во-вторых, во время Крещения Бог явил, что Он есть Троица: Бог Отец свидетельствовал о Сыне, воплотившийся Сын Божий крестился, а Дух Святый сошел на Него в виде голубя130.

С Крещения началось общественное служение Иисуса Христа. Евангелист Лука указывает именно на такое значение этого события: «Когда же крестился весь народ, и Иисус, крестившись, молился: отверзлось небо, и Дух Святый нисшел на Него в телесном виде, как голубь, и был глас с небес, глаголющий: Ты Сын Мой Возлюбленный; в Тебе Мое благоволение! Иисус, начиная Свое служение, был лет тридцати…» (Лк. 3: 21–23).

О смысле Крещения мы можем говорить, опираясь на слова Самого Христа, обращенные к Предтече. Хотя это была первая встреча Христа и Его Предтечи131, Иоанн удерживает Христа от Крещения, видя, что Христос не только не нуждается в крещении покаяния, но Сам может выступить в роли Крестителя. Уже в описании крещения евангелисты отмечают отличие крещения Христова от крещений других людей: Господь не стоял в реке, исповедуя грехи, как другие, но «тотчас вышел из воды» (Мф. 3: 16). После просьбы Христа: «Оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду» (Мф. 3: 15), Иоанн допускает Его в иорданские воды. Загадочными кажутся приведенные слова Христа: какая правда исполняется «так», то есть «таким образом» – через крещение?

Первый напрашивающийся ответ: имеется в виду ветхозаветная законная правда. Хотя в Ветхом Завете ничего не говорилось о необходимости креститься от пророка, который придет перед Мессией, но по косвенным указаниям, а именно по вопросу иудеев: «Что же ты крестишь, если ты ни Христос, ни Илия, ни пророк?» (Ин. 1: 25), можно предположить, что иудеи подобные действия связывали с приближением или наступлением мессианских времен. В пророческих предсказаниях крещение было символом очищения от грехов (Ис. 1: 16; 4: 4; Иез. 36: 25; Зах. 13: 1). Иудеи были знакомы с практикой ритуальных омовений в связи с нечистотой, а также с омовениями прозелитов132, введенными с I века до Р. Х.133 Но наименование святого Иоанна Крестителем указывает, что совершаемые им крещения воспринимались как нечто новое, не стоящее в одном ряду с омовениями, предусмотренными Законом.

Христос исполняет законную правду и в том смысле, что, как весь народ, подчиняется пророку, посланному Богом. Господь призвал Иоанна оставить все человеческие соображения и делать то, что Бог повелел ему делать (то есть крестить), а Спаситель будет делать то, что Он должен.

При сопоставлении описания Крещения с другими новозаветными фрагментами очевидным становится, что Крещение Христа имело и другой, таинственный смысл. Уже в преддверии Страстной седмицы Господь отвечает на просьбу двух учеников приобщить их к славе Его Царства словами: «Не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я буду пить, или креститься крещением, которым Я крещусь?» (Мф. 20: 22). Очевидно, что Господь говорит здесь о чаше и крещении страданий Своих. «Под чашей, о которой говорится в Священном Писании, – поясняет блж. Иероним Стридонский, – мы разумеем страдания соответственно словам: Отче Мой! если возможно, да минует Меня чаша сия, и в псалме: Что воздам Господу за все благодеяния Его ко мне? Чашу спасения прииму, и имя Господне призову, и непосредственно вслед за тем прибавляет, какая это чаша: Драгоценна перед Господом смерть святых Его!»134 Аналогичный смысл слова «крещение» встречаем в Евангелии от Луки; Христос в начале Пути на Страсти говорит: «Крещением должен Я креститься; и как Я томлюсь, пока сие совершится!» (Лк. 12: 50). Таким образом, крещение Христа на Иордане было образом искупительной смерти. Общественное служение Христа начинается с крещения водного в Иордане и, если воспользоваться терминологией апостола Павла, заканчивается «крещением в смерть» (Рим.

6: 4) – на Голгофе. Под «правдой» в ответе Христа в таком случае необходимо понимать деятельность Бога, направленную на спасение человека (иначе это называется домостроительством спасения). В таком смысле о «правде Божией» говорит апостол Павел в Послании к римлянам: о ней предвозвещали Закон и пророки, но явилась она только в Иисусе Христе (ср.: Рим. 3: 21–22).

Отражен смысл крещения как образа смерти и в иконографии: на некоторых иконах Иордан, в котором стоит крещаемый Христос, изображается в виде водного гроба.

Начиная служение, Господь входит в воды Иордана, образно говоря, наполненные мертвостью человеческого греха. Но освобождая людей от «работы диаволи и тли смертныя»135, Господь освящает и весь тварный мир, и как символ жизни – воду, делая ее не мертвой, но живой, освобождая ее от поврежденности и подчиненности тому, кто назван в Писании «князем мира сего» (Ин. 12: 31). Таким образом, с Крещением связана идея победы Христа над сатаной и освобождения мира от его власти: «Погрузившись в воды, Он связал сильного»136. С этим пониманием связана иконописная традиция написания вод иорданских на образах Богоявления с темными фигурками бесов.

В Церкви в праздник Богоявления ежегодно совершается великое чудо: Дух Святый сходит на воду и делает ее нетленной, то есть не подверженной порче, делает ее способной освящать, отгонять бесов и исцелять. Это чудо Великой Агиазмы является предвестником будущего изменения мира, будущей славы и нетления (см.: 1Кор. 15: 42: «Так и при воскресении мертвых: сеется в тлении, восстает в нетлении»), к которому и человек, и окружающий мир приобщаются в праздник Крещения Господня. О связи между славой человека и мира говорят первые главы книги Бытия, в Писании Нового Завета об этом говорит ап. Павел в Послании к римлянам. Мир, по мысли В. Н. Лосского, есть продолжение тела человека137. Грехопадение человека внесло разлад в окружающий мир: он изменился и подвергся тлению. Возвращение человека в славу сына Божия изменит и состояние окружающего мира: «Ибо тварь с надеждою ожидает откровения сынов Божиих, потому что тварь покорилась суете не добровольно, но по воле покорившего ее, в надежде, что и сама тварь освобождена будет от рабства тлению в свободу славы детей Божиих. Ибо знаем, что вся тварь совокупно стенает и мучится доныне; и не только она, но и мы сами, имея начаток Духа, и мы в себе стенаем, ожидая усыновления, искупления тела нашего» (Рим. 8: 19–23).

1.6. Искушения Господа в пустыне

Евангелие от Матфея и Евангелие от Луки подробно описывают искушения Христа в пустыне, последовавшие после Крещения. Евангелист Марк упоминает о них кратко: «Немедленно после того Дух ведет Его в пустыню. И был Он там в пустыне сорок дней, искушаемый сатаною, и был со зверями; и Ангелы служили Ему» (Мк. 1: 12–13).

Вслед за святоотеческой традицией мы можем говорить об искушениях в двух смыслах: концептуальном – то есть их месте в контексте общественного служения Христа и назидательном – значение искушений в духовной жизни христиан.

В контексте общественного служения искушения в пустыне связаны с тремя возможными искажениями служения Мессии, которые привели бы к быстрому распространению веры в Него среди людей, но лишили бы ее спасительности.

Первое искушение – хлебами – свело бы проповедь Царства к предложению людям материального благополучия в этой временной жизни, что было бы в ущерб духовному развитию, так как материальное прикрепляет человека к плотскому, развивает в нем земное начало. Кроме того, надежда на материальное благополучие быстро привлекла бы ко Христу многих, но неверных последователей (что, например, проявилось после чудесного насыщения пяти тысяч, когда народ захотел сделать Христа царем).

Второе искушение – чудом (предложение безопасно и красиво спуститься с крыши храма) – представляет собой средство духовного насилия над людьми (речь о чуде, так сказать, не востребованном обстоятельствами и в этом смысле призрачном, ложном чуде138). Иуде и ожидали Мессию с неба, и эффектный спуск Христа с крыши во двор Иерусалимского храма, где всегда толпился народ, безусловно, привлек бы к Нему многих.

Третье искушение – властью (предложение подчинить Иисусу все царства мира в обмен на поклонение диаволу) – опять-таки соответствует мессианским ожиданиям Израиля, предлагавшим установление Царства Божия как земного царства. Но и Сам Христос, и Его Царство «не от мира сего» (Ин. 18: 36; см. также: Ин. 8: 23; 17: 14, 16).

После искушений в пустыне диавол не оставил попыток напасть на Христа и погубить; евангелист Лука говорит, что, «окончив все искушение, диавол отошел от Него до времени» (Лк. 4: 13).

Пророчества Писания и Предания о времени правления антихриста подсказывают, что он воспользуется всеми отвергнутыми Христом путями мессианского служения, обольстит и погубит многих. О том, что люди с готовностью примут такого лжемессию, Спаситель сказал в одной из бесед с ними: «Я пришел во имя Отца Моего, и не принимаете Меня; а если иной придет во имя свое, его примете» (Ин. 5: 43).

Святоотеческие толкования на евангельские искушения обращают наше внимание на значение искушений в духовной жизни. Победа Христа в искушениях в пустыне представляет образец победы над грехом для всех христиан. Поведение Спасителя во время искушений также является примером для подражания. Свт. Григорий Палама, вслед за апостолами, в посланиях многократно говорящих о подражании Спасителю139, сформулировал это как духовный принцип: «Итак, те, кто живут сообразно Христу, подражают Его жительству во плоти»140.

Но, казалось бы, какая назидательность искушений Христа для нас, если Он, будучи во всех смыслах совершенным человеком, не мог согрешить? Господь Иисус Христос не был борим помыслами и не имел греховных волнений, как обычные люди: «Он не совершил никакого греха, не было лести в устах Его» (1Петр. 2: 22); «Ибо мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших, но Который, подобно нам, искушен во всем, кроме греха» (Евр. 4: 15). Во Христе имели место только естественные страсти – Он испытывал голод, уставал, плакал, боялся смерти, но в Нем не было греха и страстей, поэтому, искушая, «лукавый извне напал [на Христа], не через посредство помыслов, также как и на Адама; ибо и на того он напал не с помощью помыслов, но через посредство змия»141.

Чтобы ответить на этот вопрос, обратим внимание на слова ап. Павла в послании к Римлянам о нас – верующих и крещеных: «Мы умерли для греха: как же нам жить в нем?» (Рим. 6: 2); «Освободившись же от греха, вы стали рабами праведности» (Рим. 6: 18); «Ибо, когда мы жили по плоти, тогда страсти греховные, обнаруживаемые законом, действовали в членах наших, чтобы приносить плод смерти; но ныне, умерши для закона, которым были связаны, мы освободились от него, чтобы нам служить Богу в обновлении духа, а не по ветхой букве» (Рим. 7: 5–6). Получается, что христиане, умершие для греха в Таинстве Крещения, тоже не могут грешить. Крещеный человек является неприступной крепостью для диавола. Если, конечно, сам не захочет открыть врагу ворота в эту крепость и тем самым, по слову блж. Феофилакта Болгарского, воскреснет для греха142.

Христос, будучи истинным человеком, имел настоящую человеческую природу. Она не была источником искушений (источник один и внешний – диавол), но лишь мишенью для искушений. В подобном положении находятся и христиане. Сын Божий по воплощении опытно узнал эту особенность человеческой жизни, поэтому в Послании к евреям про Спасителя сказано: «Сам искушен быв, может и искушаемым помочь» (Евр. 2: 18).

Для верующих назидательны и способ, и даже показанная Христом манера отражения искушений. Святые отцы говорят, что и в нашей жизни случаются подобные испытания. Как Господь был искушаем после Крещения, так и любого христианина после крещения встречают испытания, и это, по словам свт. Иоанна Златоуста, «есть дело обыкновенное»143. Еще в Ветхом Завете в Книге Иисуса, сына Сирахова, угождение Богу не мыслилось без борьбы с искушениями: «Сын мой! если ты приступаешь служить Господу Богу, то приготовь душу твою к искушению» (Сир. 3: 1). Господь попускает искушениям приходить, чтобы через них верующие возрастали в добродетели, а также для посрамления диавола, но как Христос не Сам пошел на искушения, а был направлен в пустыню Духом («Немедленно после того Дух ведет Его в пустыню» – Мк. 1: 12), так и христианин не должен искать искушений.

Пост Христа учит, что это великое оружие в искушениях: Господь «открыл нам путь поста, дабы при помощи его мы побеждали прельщения сатаны»144. Дойдя до физического истощения, Иисус отвергает диавола, показывая, что добродетельного человека даже самое жестокое насилие не может принудить сделать что-либо неподобающее. Это учит не слушать диавола даже тогда, когда требуемое им не будет предложено как преступление закона и, более того, даже будет казаться полезным.

О пользе знания Писания, тщательного изучения Слова Божия и трезвого рассуждения о нем, и вообще о пользе духовного образования, говорит тот факт, что Господь поразил сатану Писанием – на все бесовские предложения Иисус отвечает словами Второзакония. Во время второго искушения диавол тоже использует слова Писания (Пс. 90) и дает им вольную трактовку; прп. Ефрем Сирин, указывая на это, сравнивает искусителя с еретиками, которые берут из Писания то, что им нужно, и опускают то, что противоречит их заблуждению145.

Кротость Христа при ответах дьяволу показывает, что побеждать врага надо незлобием и долготерпением и что ничего не надо делать только по тщеславию, для того чтобы показать себя. Подводя итог, свт. Иоанн Златоуст говорит, что христианин сможет противостоять искушениям дьявола, если будет подражать Христу.

* * *

47

Захария принадлежал Авиевой чреде; само же деление многочисленных потомков Аарона на чреды было введено царем Давидом для упорядоченности храмового служения – см. 1Пар. 24.

48

См. у прп. Ефрема Сирина: «Сильно желал, пока оно было в отдалении, но не уверовал тому, когда оно в возвещении стало близким» (Ефрем Сирин, прп. Толкование на Четвероевангелие. 1. М.: Сибирская благозвонница, 2011. С. 20).

49

Тропарь праздника Благовещения Пресвятой Богородице.

50

См., например, Протоевангелие Иакова. [Электр. ресурс]:(20.08.2010).

51

Успение Пресвятой Богородицы. Утреня. Канон, песнь 9, ирмос.

52

См.: Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 1: 33.

53

Слава Богоматери: учение о благодатном совершенстве и добродетелях Богоматери; о подражании добродетели Богоматери, о благоговейном почитании и прославлении Ея по изъяснению Филарета, Митрополита Московского, в проповедях его. М., 1900. Репринт: N.Y., 1994. С. 36.

54

Слава Богоматери… С. 36.

55

Это мысль Оригена. См.: Горский А., прот. История евангельская и Церкви апостольской. Т. 1: Евангельская история. Киев: Пролог, 2007. С. 25.

56

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 4, 6.

57

Там же. 4, 4.

58

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 5, 2.

59

Свт. Иоанн Златоуст и блж. Феофилакт Болгарский тоже связывают эти слова с Захарией, отцом Предтечи, предполагая также, что он был первосвященником. Но блж. Феофилакт, со ссылкой на другое предание, иначе передает причину его гибели: «Но о каком Захарии упоминается здесь? Одни говорят, что этот Захария – один из 12-ти пророков, а другие видят в нем отца предтечи. Предание говорит нам, что в храме было место, где стояли девы, и Захария, будучи первосвященником, поставил на этом месте Марию Богородицу после того, как Она родила Христа. Иудеи, негодуя на то, что он поставил родившую жену между девами, за это и убили его. Неудивительно, что и у отца предтечи отец назывался Варахиею, как и у Захарии, одного из 12-ти пророков, имя отца было также – Варахия. Могло случиться, что как они были соименниками, так и отцы их» (Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Матфея, 23: 35).

60

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 10, 4.

61

См.: Иерофей (Влахос), митр. Господские праздники. Симферополь: Таврия, 2002. С. 26.

62

См. Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Матфея, 1: 18.

63

См. задостойник Рождества Христова: «Любити убо нам, яко безбедное страхом, удобее молчание: любовию же, Дево, песни ткати спротяженно сложенныя неудобно есть; но и, Мати, силу, елико есть произволение, даждь».

64

Ср. церк. – сл. текст: «Востав же Иосиф от сна, сотвори якоже повелe ему ангел Господень, и прият жену свою, и не знаяше ея, Дóндеже роди Сына своего первенца, и нарече имя ему Иисус».

65

Хроматий Аквилейский. Трактат на Евангелие от Матфея (цит. по: Библейские комментарии отцов Церкви и других авторов I–VIII вв. Евангелие от Матфея. 1–13. Тверь: Герменевтика, 2007. С. 24).

66

См. изъяснение Мф. 23: 35: Толковая Библия, или Комментарий на все книги Св. Писания Ветхого и Нового Заветов / Под ред. А. П. Лопухина и др. Т. 3: Новый Завет. СПб., 1911–1913. Репринт: Стокгольм, 1987. 2-е изд. С. 362.

67

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 5, 3.

68

Вопрос о переписи при Августе считается с XIX века и поныне одной из наиболее трудных проблем в библеистике. Исследователи называют две основные причины для сомнений в свидетельстве евангелиста: 1) отсутствие исторических подтверждений факта проведения в это время общеимперской переписи (в смысле – сразу проводившейся «по всей земле» Рима); 2) Квириний был назначен Августом правителем Сирии и Иудеи в 6 году по Р. Х.; перепись была им проведена, но, как видим, уже после Рождества. Об этой переписи в 6–7 годах Р. Х. есть информация в «Иудейских древностях» Иосифа Флавия (см.: 18. 1. 1–2). На эти сомнения есть ряд контраргументов, кратко их перечислим: а) декрет Августа о переписи не означал одновременного проведения ее по всей империи: разные провинции были переписаны в разное время; б) Квириний стал консулом в 12 году до Р. Х., что давало ему на Востоке широкие полномочия, в том числе право заставить впавшего в немилость у Августа Ирода Великого провести перепись – в преддверии смены власти и т. д. Подробнее см.: Иисус и Евангелия. С. 538.

69

См.: Сорокин А., свящ. Христос и Церковь в Новом Завете. С. 383.

70

Эта идея лежит в основе концепции «Москва – Третий Рим». Почему именно языческий Рим взят был за некий эталон для христианских государств – Византии и России? Первый Рим – это Рим императора Августа. Но Христос, став подданным этого государства, сделал это государство подлинным центром вселенной – единодержавству Августа над всем миром противопоставлено истинное господство владыки Христа. См. стихиру навечерия Рождества Христова, где в параллели рассматриваются мирские и духовные явления (Август вводит единоначалие в империи, а его подданный, Христос, как Царь небесный, прекращает многобожие языческое и т. д.): «Августу единоначальствующу на земли, многоначалие человеком преста: и Тебе вочеловечшуся от Чистыя, многобожие идолов упразднися. Под единем царством мирским гради быша, и во едино владычество Божества язы́цы вероваша. Написашася людие повелением кесаревым, написахомся верни именем Божества, Тебе вочеловечшагося Бога нашего».

71

Иерофей (Влахос), митр. Господские праздники. С. 40.

72

Стихира праздника Обрезания Господня.

73

Цит. по: Иерофей (Влахос), митр. Господские праздники. С. 71.

74

Григорий Богослов, свт. К пресвитеру Кледонию, против Аполлинария первое (Послание 3) // Творения: В 2 т. М.: Сибирская благозвонница, 2007. Т. 2: Стихотворения. Письма. Завещание. С. 481.

75

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование Евангелия от Луки, 2: 1.

76

Особая храмовая денежная единица, не имевшая никакого изображения.

77

Цит. по: Иерофей (Влахос), митр. Господские праздники. С. 83.

78

Иерофей (Влахос), митр. Господские праздники. С. 82.

79

Избранные места из Священной истории Ветхого и Нового Завета с назидательными размышлениями св. Филарета Московского. Самара: НООФ «Родное пепелище», 2010. С. 172–173.

80

См.: Димитрий Ростовский, свт. Жития святых. Кн. 2: Декабрь, январь, февраль. 3 февраля. Репринт. СПб.: Аксион эстин, 2009. С. 920–921.

81

Избранные места из Священной истории Ветхого и Нового Завета с назидательными размышлениями свт. Филарета Московского. С. 175.

82

Цит. по: Михаил (Лузин), еп. Толковое Евангелие: В 3 кн. Минск: Белорусский экзархат: Харвест, 2004. Кн. 2: Евангелие от Марка и Луки с предисловиями и подробными объяснительными примечаниями. С. 280.

83

Ефрем Сирин, прп. Толкование на Четвероевангелие. 2.

84

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Матфея, 2: 12.

85

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Матфея, 2: 16.

86

В примечании к толкованиям прп. Ефрема поясняется: «Нацор, вероятно, в армянском тексте искаженное от “нецер” – ветвь, росток. См.: Ис. 11: 1; потому еврейские раввины и называли Мессию “отраслью”» (Ефрем Сирин, прп. Толкование на Четвероевангелие. М.: Сибирская благозвонница, 2011. С. 358).

87

Ефрем Сирин, прп. Толкование на Четвероевангелие. 3. С. 51–52.

88

Иерофей (Влахос), митр. Господские праздники. С. 103.

89

См.: Избранные места из Священной истории Ветхого и Нового Завета с назидательными размышлениями свт. Филарета Московского. С. 192.

90

См.: Иоанн Дамаскин, прп. Точное изложение православной веры. 2. 22: О преуспеянии.

91

Цит. по: Иерофей (Влахос), митр. Господские праздники. С. 106.

92

Это видно и из дальнейших свидетельств Евангелий. Так, из реакции народа на проповедь и чудеса Христа ясно, что жизнь тридцатилетнего Иисуса из Назарета была хорошо известна: люди удивляются Его мудрости, так как знают, что Он нигде не учился (Ин. 7: 15), народ знает, откуда Он и чем занимается: Иисус из Назарета – сын плотника и Сам плотник, сын Марии, брат Иакова, Иосии, Симона и Иуды (Мф. 13: 54–56; Мк. 6: 2–3), принадлежит к обычной рабочей семье, ничем ранее не примечательный человек из захудалого городка с сомнительной репутацией: «Из Назарета может ли быть что доброе» (Ин. 1: 46). Показательно, что не только посторонние люди, но и родственники, так называемые братья Христовы (сыновья праведного Иосифа от первого брака), судя по всему, также не видели в Иисусе ничего особенного, поэтому, после того как образ Его жизни резко изменился, на протяжении всего служения воспринимают Его неожиданное мессианство скептически и даже насмешливо (Ин. 7: 5).

93

Сходную тенденцию восполнения или уточнения евангельского образа Христа, приводящую к неизбежному искажению его, можно наблюдать в работах протестантских авторов XIX–XX веков. За желанием проникнуть во внутренний мир Господа, то есть желанием понять, что Он думал, что Он чувствовал, что Он переживал, за попыткой создать психологический и исторический портрет Иисуса Христа, реконструировать в деталях жизнь Иисуса Христа, стоит отрицание Богочеловечества. См., например: «Жизнь Иисуса» Д. Штрауса (1835–1836), «Жизнь Иисуса» Ж. Э. Ренана (1863), «Жизнь Иисуса Христа» Ф. Фаррара (1874).

94

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Луки, 3: 23–38.

95

М. Д. Муретов считает, что, исходя из грамматической конструкции предложения, их вообще можно отнести к одной только Деве (см.: Муретов М. Д. Родословие Христа // Избр. труды. М.: Изд-во Свято-Владимирского братства, 2002. С. 366).

96

См.: Кассиан (Безобразов), еп. Христос и первое христианское поколение. Париж; Москва, 1996. С. 7.

97

Евсевий Памфил, еп. Церковная история. I, 7 (1). Надо сказать, что в XIX веке представители библейской критики прямо обвиняли евангелистов в подлоге и простом сочинении родословий (в части имен от Давида до Иосифа) ради подтверждения мессианства Христа. См., например, рассуждения Д. Штрауса: «Тот же Юлий Африканский сообщает, что впоследствии, когда народилась община христиан, родственники Господа много занимались генеалогией своего рода. Это известие вполне правдоподобно, и потому можно допустить, что благодаря генеалогическим изысканиям, которыми занимались не только родичи Иисуса, но, вероятно, также и другие члены христианской общины, составились два родословных списка, приведенных у Матфея (1: 1–17) и у Луки (3: 23–38). Но в этих списках вышеуказанный пробел заполнен совершенно неудовлетворительно и произвольно, что и понятно, так как составители родословий, видимо, не располагали никакими документами и должны были довольствоваться собственными догадками и предположениями» (Штраус Д. Жизнь Иисуса. Кн. 2 / Пер. с нем. М.: Республика, 1992. [Электр. ресурс]:(22.08.2010).

98

Аристит – христианский апологет II века, афинский философ.

99

Цит. по: Евсевий Памфил, еп. Церковная история. I, 7 (4).

100

Подробнее см.: Михаил (Лузин), еп. Толковое Евангелие. Евангелия от Марка и Луки. С. 297–301.

101

Григорий Богослов, свт. Родословие Христово // Творения. Т. 2: Стихотворения. Письма. Завещание. С. 35.

102

См.: Там же.

103

Одно из подтверждений брачных союзов между коленами Иуды и Левия – указанное архангелом Гавриилом родство Девы Марии, принадлежащей к роду царя Давида, с Елизаветой, бывшей замужем за священником (Лк. 1: 36). В книгах Ветхого Завета также есть подтверждение существования таких союзов: брак между первосвященником Аароном и Елизаветой из колена Иудина (дочь Аминадава и сестра Наассона (Исх. 6: 23), упоминаемых в родословии Христа) или брак первосвященника Иодая и Иосавефы, дочери царя Иоарама, представительницы царского дома Давида (2Пар. 22: 11).

104

Муретов М. Д. Родословие Христа. С. 370–371.

105

Мысль эта, хотя и в ином виде, все же имела место в древности: Тертуллиан (церковный писатель II в.) предполагал, что ап. Матфей привел родословие не праведного Иосифа, а Девы Марии.

106

Подробнее см.: Муретов М. Д. Родословие Христа. С. 359–371.

107

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 4. 1.

108

См.: Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Матфея, 1: 3, 5–6.

109

Глубоковский Н. Н. Бог-Слово: экзегетический эскиз «пролога» Иоаннова Евангелия (1: 1–18) // Православная мысль. № 1. 1928. С. 89.

110

Кирилл Александрийский, свт. Толкование на Евангелие от Иоанна. I, 1, 2 // Творения святителя Кирилла архиепископа Александрийского. Кн. 2. М.: Паломник, 2001. С. 445 (Библиотека отцов и учителей Церкви, т. IX).

111

Словом Господним небеса утвердишася, и духом уст его вся сила их» (на рус. яз.: «Словом Господа сотворены небеса, и духом уст Его – все воинство их»).

112

«Слово Господне, которое было к Осии, сыну Беериину, во дни Озии, Иоафама, Ахаза, Езекии, царей Иудейских, и во дни Иеровоама, сына Иоасова, царя Израильского. Начало слова Господня к Осии. И сказал Господь Осии: иди, возьми себе жену блудницу и детей блуда; ибо сильно блудодействует земля сия, отступив от Господа».

113

«Слово Господне, которое было к Иоилю, сыну Вафуила».

114

«Посла слово свое, и изцели я, и избави я от растлений их» (на рус. яз.: «Послал слово Свое и исцелил их и избавил их от могил их»).

115

«Тогда сказал им: положите на сердце ваше все слова, которые я объявил вам сегодня, и завещевайте их детям своим, чтобы они старались исполнять все слова закона сего; ибо это не пустое для вас, но это жизнь ваша, и чрез это вы долгое время пробудете на той земле, в которую вы идете чрез Иордан, чтоб овладеть ею».

116

«Светилник ногама моима закон твой, и свет стезям моим» (на рус. яз.: «Слово Твое – светильник ноге моей и свет стезе моей» Пс. 118: 105); «Явление словес твоих просвещает и вразумляет младенцы» (на рус. яз.: «Откровение слов Твоих просвещает, вразумляет простых» (Пс. 118: 130).

117

Замечательно, что слово «поселиться» здесь того же корня, что и глагол , означающий «разбивать шатер» и использованный в Ин. 1: 14 («И Слово стало плотию, и обитало с нами»).

118

Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на Евангелие от Иоанна, 1: 1.

119

Григорий Богослов, свт. Слово 30, о богословии четвертое, о Боге Сыне второе, 20 // Творения: В 2 т. М.: Сибирская благозвонница, 2007. Т. 1: Слова. С. 374.

120

«Который есть образ Бога невидимого, рожденный прежде всякой твари» (Кол. 1: 15); «Сей, будучи сияние славы и образ ипостаси Его и держа все словом силы Своей» (Евр. 1: 3).

121

Лосский В. Н. Богословие образа // Лосский В. Н. Богословие и Боговидение. М.: Изд-во Свято-Владимирского братства, 2000. С. 308.

122

Софроний (Сахаров), архим. Духовные беседы. Т. 2. Эссекс; М.: Свято-Иоанно-Предтеченский монастырь, Паломник, 2007. С. 266.

123

Максим Исповедник, прп. Вопросоответы к Фалласию. 6.

124

Эту мысль отображает картина Александра Иванова «Явление Христа народу»: Иисус Христос по возвращении из пустыни проходит мимо берега Иордана, где крестит Иоанн, и в этот момент Предтеча восклицает: «Вот Агнец Божий, который берет на себя грехи мира» и свидетельствует: «Я видел Духа, сходящего с неба, как голубя, и пребывающего на Нем, и засвидетельствовал, что Сей есть Сын Божий». После этого свидетельства за Христом пойдут Его первые ученики – ранее ученики Предтечи (Ин. 1: 35–36).

125

Ин. 1: 36–37: «И, увидев идущего Иисуса, сказал: вот Агнец Божий. Услышав от него сии слова, оба ученика пошли за Иисусом» (описание первой встречи будущих апостолов Андрея и Иоанна Богослова с Христом).

126

Епифаний Кипрский, свт. Слово на Великую Субботу // Христианское чтение. 1846. Ч. II. С. 27–50.

127

Лк. 1: 17: «И предыдет пред Ним в духе и силе Илии» (слова архангела при благовестии Захарии); Мф. 11: 14: «И если хотите принять, он есть Илия, которому должно прийти» (свидетельство Христа о Предтече).

128

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Иоанна. 16. 2.

129

Об этом говорит наличие в греческом тексте вопроса перед словом «пророк» определенного артикля, на что указывает и свт. Иоанн Златоуст в данном толковании.

130

Как отмечает евангелист Лука «в телесном виде, как голубь» (Лк. 3: 22).

131

Хотя, как уже говорилось, можно считать, что первая встреча произошла, когда оба были во чреве своих матерей; это событие описано в Лк. 1: 39–58. Но лицом к лицу Христос и св. Иоанн Предтеча встретились только на берегу Иордана перед Крещением.

132

Язычников, которые принимали ветхозаветную религию, называли прозелитами (обращенными).

133

См.: Ринекер Ф., Майер Г. Библейская энциклопедия Брокгауза. Christliche Verlagbuchhandlung Paderborn, 1999. С. 514.

134

Иероним Стридонский, блж. Толкование на Евангелие от Матфея. 3. 20. 22.

135

См.: Минея. Август. 2 день. Светилен утрени.

136

Кирилл, свт. Иерусалимский. Поучения огласительные. III, 8.

137

Ср.: Лосский В. Н. Очерк мистического богословия Восточной Церкви. Догматическое богословие. М., 1991. С. 242. Эта мысль, хотя и не в столь емкой формулировке, как у В. Н. Лосского, есть у святых отцов, например: «Мир сей не отойдет в небытие в своей всецелой совокупности, но, подобно нашим телам, расторгнувшись и изменившись, преобразится силою Божиего Духа в мир более божественный» (Григорий Палама, свт. Сто пятьдесят глав, посвященных вопросам естественнонаучным, богословским, нравственным и относящимся к духовому деланию, а также предназначенных к очищению от варлаамитской пагубы (главы 1–63) / Пер. и предисл. А. И. Сидорова // Богословские труды. М.: Изд. совет РПЦ, 2003. Сб. 38. С. 13); «Потому что миру необходимо измениться, если и состояние душ перейдет в другой род жизни. Ибо как настоящая жизнь имеет качества, сродные сему миру, так и будущее существование наших душ получит жребий, свойственный своему состоянию» (Василий Великий, свт. Беседы на Шестоднев, 1); «Текучая ныне тварь не создана первоначально тленною; но после подпала тлению, повинувшись суете, по Писанию, не волею, но нехотя, за повинувшего ее, на уповании обновления подвергшегося тлению Адама (Рим. 8: 20)» (Григорий Синаит, св. Главы о заповедях и догматах… 11 // Добротолюбие в русском переводе. Репринт. М.: ТСЛ, 1992. Т. 5. С. 181–182) и др.

138

О таких чудесах, совершаемых антихристом, говорит ап. Павел во втором послании к солунянам – см. 2Фес. 2: 9.

140

Григорий Палама, свт. Омилия 21: На Вознесение Господа и Бога и Спаса нашего Иисуса Христа // Григорий Палама, свт. Омилии: В 3 т. М.: Паломник, 1993. Т. 1. С. 217. Полностью фрагмент беседы о подражании Христу выглядит так: «И ту земную жизнь, которую прожил, Он прожил ради нас, показывая нам путь, ведущий в самую жизнь; и то, что пострадал во плоти – пострадал ради нас, исцеляя наши страсти; и ради нас воскрес и вознесся, уготовляя нам Воскресение в нескончаемом веке: ибо все участники этой жизни подражают, насколько это возможно, совершению на земле Его домостроительства. Началом же этого подражания является Святое Крещение, являющееся образом Погребения и Воскресения Господа; серединой – добродетельная жизнь и управление жизни по Евангелию; а завершение – выражается в победе над страстями, путем духовных подвигов, которая производит жизнь беспечальную, неразрушимую и небесную, как и Апостол нам говорит: “Аще бо по плоти живете, имате умрети: аще ли духом деяния плотская умерщвляете, живи будете” (Рим. 8: 13). Итак, те, кто живут сообразно Христу, подражают Его жительству во плоти» (Там же. С. 216–217).

142

«Чрез крещение всякий верующий действительно умирает для греха, но по нерадению своему сам «воскрешает» себя и тотчас оживает для него, лишь только соединится с ним. Напротив, старательный всегда сохраняет в себе эту мертвенность и, что бы ни приказывал ему грех, не повинуется ему, как мертвый» (Феофилакт Болгарский, блж. Благовестник. Толкование на послание к римлянам. 6: 1–2).

143

Иоанн Златоуст, свт. Беседы на Евангелие от Матфея. 13. 1.

144

Ефрем Сирин, прп. Толкование на Четвероевангелие. 4. С. 60.

145

См.: Там же. С. 61–62.



Источник: Четвероевангелие [Текст] : учебное пособие / Ю. В. Серебрякова ; Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, Факультет дополнительного образования, Кафедра теологии. - 2-е изд., перераб. и доп. - Москва : Изд-во ПСТГУ, 2017. - 364, [1] с.

Комментарии для сайта Cackle

Открыта запись на православный интернет-курс