О молитве Господней

Источник

Перевод с древнегреческого, вступительная статья и примечания1

См. также: Беседы о молитве Господней

Содержание

Вступительная статья Автор Сочинение Молитва Господня в древней церковной письменности Время написания Состав и ход рассуждения Богословие бесед Молитва как беседа с Богом Богосыновство и уподобление Богу Царство и Святой Дух Учение о Святой Троице Адам в каждом из нас Спорное место третьего слова и его церковная оценка Разночтение Использование места в спорах о Филиокве Православное понимание Другие спорные мнения свт. Григория Рецепция Рукописи и издания Прежние переводы О настоящем переводе Литература Издания текста Переводы Исследования и справочные издания Отеческие и церковные толкования молитвы Господней О молитве Господней Слово первое Слово второе Слово третье Слово четвертое Слово пятое Библейский указатель Бытие (Быт.) Исход (Исх.) Второзаконие (Втор.) 1 Царств (1 Цар.) 4 Царств (4 Цар.) Иов (Иов) Псалтирь (Пс.) Притчи (Притч.) Екклесиаст (Еккл.) Премудрость Соломона (Прем.) Исаия (Ис.) Иеремия (Иер.) Даниил (Дан.) Осия (Ос.) От Матфея (Мф.) От Марка (Мк.) От Луки (Лк.) От Иоанна (Ин.) Деяния (Деян.) Иакова (Иак.) 2 Петра (2 Пет.) 1 Иоанна (1 Ин.) К Римлянам (Рим.) 1 Коринфянам (1 Кор.) 2 Коринфянам (2 Кор.) К Галатам (Гал.) К Ефесянам (Еф.) К Колоссянам (Кол.) 1 Фессалоникийцам (1 Фес.) 1 Тимофею (1 Тим.) 2 Тимофею (2 Тим.) К Евреям (Евр.) Именной указатель Указатель терминов

Вступительная статья

Автор

Свт. Григорий Нисский – брат свт. Василия Великого; вместе с ним и свт. Григорием Богословом его относят к каппадокийским отцам. Он родился в начале 330-х гг. (в литературе называют 331/335 или 335 г.) и скончался около 394 г.; память его совершается 10 января2. В 372 г. свт. Василий рукоположил брата во епископа Ниссы. После кончины свт. Василия свт. Григорий стал одним из главных защитников никейской веры, а в 381 г. был в числе самых деятельных участников Второго Вселенского Собора3.

Сочинение

Пять слов о молитве Господней принадлежат к экзегетическим трудам свт. Григория. В «Православной энциклопедии» они названы «Беседы о молитве Господней» (Λόγοι εἰς τὴν προσευχήν, De oratione dominica orationes)4. Вместе с «Беседами о блаженствах» они относятся к толкованиям на Евангелие от Матфея5. Митр. Иларион (Алфеев) кратко описывает их состав: первая беседа содержит учение о молитве, беседы со второй по пятую изъясняют молитву «Отче наш»6.

В издании GNO первое слово надписано: «Григория, епископа Нисского, на „Отче наш“ слово первое» (Γρηγορίου ἐπισκόπου Νύσσης εἰς τὸ Πάτερ ἡμῶν λόγος α´). В Patrologia Graeca сочинение озаглавлено Εἰς τὴν προσευχήν7.

Свт. Григорий толкует прошения молитвы преимущественно в нравственном смысле. Но толкование то и дело переходит в таинственное и догматическое: речь идет о богоподобии человека, о райском отечестве, о Царстве Божием и о Святой Троице8.

Молитва Господня в древней церковной письменности

Свт. Григорий был не первым толкователем молитвы Господней. На Западе о ней писали Тертуллиан и сщмч. Киприан Карфагенский; трактат сщмч. Киприана «О молитве Господней» К. Е. Скурат относит к началу 252 г.9 На Востоке ее подробно изъяснил Ориген в сочинении «О молитве». Митр. Иларион (Алфеев) называет этот труд наиболее полным трактатом о молитве, написанным до свт. Григория Богослова10.

После свт. Григория молитву Господню толковали многие отцы. В обзорах отеческих толкований его беседы стоят рядом с трудами Тертуллиана, Оригена, сщмч. Киприана, прп. Ефрема Сирина, свт. Кирилла Иерусалимского и других11. Отличие свт. Григория от предшественников – в соединении толкования с живой проповедью. Он обращается к слушателям прямо, приводит бытовые примеры, обличает, увещевает и при этом вводит в созерцание.

Беседы свт. Григория не являются систематическим трактатом. Это церковная проповедь, обращенная к слушателям, для которых молитва Господня – повседневная молитва. Отсюда частые обращения к ним и нравственная направленность всего сочинения.

Время написания

Точной даты сочинение не имеет. По изложению Л. Карфиковой, Ж. Даниелу ставил его рядом с трактатом «О девстве» и относил, возможно, ко времени до изгнания свт. Григория12. Других датировок мы не проверяли. О свт. Григории как проповеднике писал Н. И. Барсов13.

Состав и ход рассуждения

Слово первое (GNO 5–19). Люди спешат к своим делам и забывают о молитве; между тем без молитвы грех находит доступ к душе. Следует похвала молитве и ее делам, известным из Писания. Затем свт. Григорий обличает людей, которые не благодарят Бога за Его дары.

Далее он толкует слова не говорите лишнего (Мф. 6:7) и разбирает греческое βαττολογία («пустословие»). Пустословит тот, кто просит у Бога суетного: славы, власти, богатства, удовлетворения страстей. Особенно нелепа молитва о вреде врагам. Проклятия у псалмопевца, Иеремии и Осии свт. Григорий относит к греху и бесам, а не к людям.

Слово второе (GNO 20–30). Моисей вводил народ в тайноводство на горе, а Христос возводит молящихся на само небо. Различая εὐχή («обет») и προσευχή («молитва»), свт. Григорий учит: прежде прошения нужно принести Богу обет, то есть исполнить свое.

Назвать Бога Отцом может только тот, кто живет достойно Его; человек нечистой жизни не смеет произносить эти слова. Притча о блудном сыне показывает путь возвращения в отечество. Небо – это отечество, а путь туда – бегство от зла и уподобление Богу.

Слово третье (GNO 31–44). Скиния и облачение первосвященника истолкованы как образ души, приступающей к молитве. Прошение Да святится имя Твое означает: да прославится имя Божие через мою жизнь.

Прошение о Царствии есть мольба об избавлении от тирании греха и смерти. Свт. Григорий приводит чтение Евангелия от Луки: Да приидет Дух Твой Святой на нас и да очистит нас. Отсюда он заключает, что Дух есть Царь, а не тварь.

Конец слова занимает изложение учения о Троице. Единство действия Отца, Сына и Духа указывает на единство природы. Ипостаси различаются особенностями: Отец не от причины, Сын и Дух от причины. Сын – от Отца; Дух – от Отца и притом есть Дух Сына14.

Слово четвертое (GNO 44–58). Слово открывается рассуждением врача о здоровье как равновесии начал. Человеческая природа заболела, отступив от воли Божией, и истинный Врач исцеляет ее. Здоровье души – беспрепятственное исполнение воли Божией; когда в душе любовь, отступают все страсти.

Прибавление как на небе, так и на земле учит устроять земную жизнь по образу ангельской. Прошение о хлебе ограничивает желания необходимым. Свт. Григорий предостерегает от удовольствия и любостяжания и требует, чтобы хлеб был от праведного труда. Слова «на сей день» учат не заботиться о завтрашнем дне.

Слово пятое (GNO 59–74). Прошение об оставлении долгов – вершина добродетели, ибо в нем человек подражает Богу. Прощающий может с дерзновением просить прощения себе. Все люди должники перед Богом: Адам как бы живет в каждом из нас.

Поэтому мы молимся, обратившись на восток, к утраченному раю. Свт. Григорий перечисляет грехи чувств и произволения и обличает осуждающих других. Слово кончается толкованием последних прошений: весь мир лежит в лукавом, и мы просим избавить нас от него.

Богословие бесед

Молитва как беседа с Богом

Молитва для свт. Григория – беседа с Богом, требующая очищения жизни. Он начинает не с толкования слов, а с вопроса о том, почему люди не молятся. Ответ прост: человек занят делами и забывает, что успех любого дела зависит от Бога. Без молитвы грех находит доступ к душе. Поэтому похвала молитве и перечень ее плодов занимают почти все первое слово.

Различение обета и молитвы во втором слове придает учению о молитве нравственную меру. Прежде чем просить, человек должен исполнить обещанное Богу. Молитва, не подкрепленная жизнью, становится пустословием, о котором сказано: не говорите лишнего (Мф. 6:7).

Богосыновство и уподобление Богу

Обращение к Богу как к Отцу предполагает уподобление Ему. Человек нечистой жизни, по свт. Григорию, не смеет произносить эти слова. Поэтому нравственное учение здесь неотделимо от учения о богоподобии и о возвращении в райское отечество.

Это возвращение свт. Григорий описывает словами притчи о блудном сыне. Отечество человека – небо, откуда он изгнан грехом. Путь обратно – бегство от зла и подражание Богу. Так первое прошение молитвы Господней содержит в себе весь путь христианской жизни.

Царство и Святой Дух

Особое значение имеет третье слово. На основании чтения Лк. 11:2 свт. Григорий доказывает божество Святого Духа: то, что Лука называет Духом Святым, Матфей назвал Царствием. Значит, Дух есть Царство и Царь, а не подвластная тварь15.

Этот довод связывает толкование молитвы с борьбой против духоборцев. Ту же мысль свт. Григорий развивает в трактате «О Святом Духе против македониан», где Дух назван живым, сущностным и ипостасным Царством (GNO III/1, 102). Поэтому беседы о молитве Господней важны не только для нравственного, но и для догматического богословия.

Учение о Святой Троице

За доводом о Царстве следует краткое изложение учения о Троице. Единство действия Отца, Сына и Духа указывает на единство природы. Ипостаси при этом не сливаются: признак Отца не переносится на Сына или Духа, признак Сына – на Отца или Духа. В общности природы усматривается необщее различение особенного16.

Отец есть безначальная причина. Сын – от Отца и именуется Сыном от Отца. О Духе говорится, что Он от Отца, и сверх того о Нем свидетельствуется, что Он – Дух Сына. Свт. Григорий ссылается здесь на слова апостола: Если же кто Духа Христова не имеет, тот и не Его (Рим. 8:9).

Отсюда он выводит правило необратимости. Дух называется Духом Христовым, но Христос не называется Христом Духа, и Сын не называется Сыном Духа. Порядок Лиц показывает их отношения, но не делает Сына причиной бытия Духа.

Адам в каждом из нас

В пятом слове свт. Григорий говорит о всеобщей греховности. Все люди должники перед Богом, потому что Адам как бы живет в каждом из нас. Поэтому мы молимся, обратившись на восток: туда, где был насажден рай, из которого изгнан первый человек. Обращение на восток напоминает молящемуся о его отечестве и о покаянии.

Здесь учение о грехе соединено с учением о прощении. Прощая ближнему, человек подражает Богу и потому может с дерзновением просить прощения себе. Прошение об оставлении долгов свт. Григорий называет вершиной добродетели.

Спорное место третьего слова и его церковная оценка

Разночтение

С учением о Троице в третьем слове связан давний спор. В части рукописей сказано, что Дух «от Сына» (ἐκ τοῦ υἱοῦ). Й. Г. Крабингер и другие католические ученые видели здесь вариант учения о Filioque17. По «Православной энциклопедии», отрывок отсутствует в ряде рукописей и ранних изданий; стиль и терминология говорят в пользу его подлинности18.

Издатель GNO заключил предлог ἐκ в скобки как чуждый ходу мысли свт. Григория19. Он следует исследованию В. Йегера о учении свт. Григория о Святом Духе. Настоящий перевод передает текст GNO: о Духе свидетельствуется, что Он – Дух Сына.

Использование места в спорах о Филиокве

Свт. Филарет Черниговский сообщает, что на это слово ссылались патриарх Иоанн Векк, затем Мануил Калека и некоторые участники Флорентийского собора. В их чтении о Духе говорилось, что Он «от Сына» (ἐκ τοῦ υἱοῦ)20. Свт. Филарет приводит и свидетельства против такого чтения. По его словам, уже в XII в. латинянам указывали на списки, где этого чтения нет.

Решающим свт. Филарет считает сочинение Анастасия пресвитера (VII в.), где место приведено с чтением «Дух Сына». Его вывод однозначен: свт. Григорий не учил, что Дух Святой исходит и от Сына21.

Архим. Киприан (Керн) пишет, что в оценке выражений свт. Григория об исхождении Духа наука не единогласна. Католическая традиция видит в нем сторонника Filioque или по меньшей мере формулы «через Сына». Часть западных ученых, по его изложению, признавала спорное место недостоверным22.

Православное понимание

Православные богословы отвергают филиоквистское толкование свт. Григория. Архим. Киприан называет среди них свт. Филарета Черниговского, проф. Х. Андруцоса, прп. Иустина (Поповича), прот. С. Булгакова и проф. А. Гусева23. Н. И. Сагарда пишет, что «через Сына» у свт. Григория «имеет совершенно иной смысл, чем западное Filioque»24.

Прп. Иустин (Попович) показывает, что выражение «через Сына» у свт. Григория не имеет причинного значения25. Причиной Сына и Духа свт. Григорий называет только Отца. Посредство Сына означает порядок Лиц и явление Духа в мире, а не сообщение Духу бытия.

Православное понимание точно выражено у прп. Иоанна Дамаскина. Он учит, что мы не говорим, что Дух – от Сына, но называем Его Духом Сына. Дух исходит от Отца, а через Сына открывается и подается нам26. Свт. Григорий в третьем слове говорит то же: Дух от Отца и есть Дух Сына, и это отношение не обращается.

Сам ход рассуждения в беседе подтверждает такое понимание. Свт. Григорий доказывает различие Ипостасей, а не учит о причине бытия Духа. Вывод о том, что Дух есть Дух Сына, прямо опирается на апостольские слова Рим. 8:9.

Другие спорные мнения свт. Григория

Свт. Филарет Черниговский говорит о двух спорных пунктах учения свт. Григория. Второй из них – мнимое учение «и от Сына» – разобран выше. Первый – мысль о восстановлении всего в первоначальное состояние, близкая к учению Оригена27.

Свт. Филарет признает, что эти мысли нельзя считать случайными вставками. Вместе с тем в ряде сочинений свт. Григорий ясно учит о вечности мучений. Поэтому свт. Филарет считает его рассуждения о конце мучений личными догадками, ошибочными, тогда как учение Церкви он сам излагает иначе28.

По свт. Филарету, об этом мнении спрашивали еще прп. Варсонофия Великого, а патриарх Герман (VIII в.) защищал свт. Григория: одни места он считал испорченными, другие – неверно понятыми29. Свт. Марк Эфесский во Флоренции допускал, что тексты свт. Григория о конце мучений могли быть искажены оригенистами. Если же свт. Григорий и держался такого мнения, то высказал его до соборного осуждения на Пятом Вселенском Соборе30.

Церковь, почитая свт. Григория, по суду Пятого Вселенского Собора и святых отцов не приняла учения о конечном восстановлении всех (апокатастасисе)31.

В беседах о молитве Господней это мнение прямо не развивается. Возвращение в райское отечество описано здесь как плод покаяния, молитвы и уподобления Богу. Путь этот требует от человека усилия и не совершается сам собой.

Прот. Николай Баринов связывает этот вопрос с учением свт. Григория о свободной воле. Он сопоставляет диалог «О душе и воскресении» с поздним трактатом «О цели жизни по Богу». В трактате вечная жизнь даруется благодатью Духа, а достоинство принять дар доставляет человеку любовь к трудам ради веры. Если же благодать и труды отделяются друг от друга, это, по словам свт. Григория, «не приносит пользы душе». Из этого и других мест исследователь делает вывод, что в последние годы жизни свт. Григорий отказался от мысли о всеобщем восстановлении32. Это мнение одного автора, и строится оно на относительной датировке сочинений. Но мысль о соработничестве благодати и свободы прямо созвучна беседам о молитве Господней. По учению Церкви, Бог «хочет, чтобы все люди спаслись» (1Тим. 2:4), но не спасает человека помимо его воли. Поэтому и отвергшие Бога пойдут «в муку вечную» (Мф. 25:46).

Рецепция

Тринитарный отрывок третьего слова цитировался в догматических собраниях: по свт. Филарету, его приводил уже Анастасий пресвитер (VII в.)33. Евфимий Зигабен привел часть тринитарного рассуждения третьего слова в «Паноплии» (тит. 12)34. В поздней Византии, как сказано выше, на это место ссылались сторонники унии.

В русской духовной письменности беседы свт. Григория были известны и использовались. Свт. Феофан Затворник включил выдержки из свт. Григория Нисского в «Истолкование молитвы Господней словами святых отцов»35. Ссылается на свт. Григория и митр. Иларион (Алфеев) в толковании «Отче наш»36.

Рукописи и издания

По Дж. Каллахану, греческие рукописи делятся на две семьи, Φ и Ψ37. Семью Φ представляют Vat. gr. 2066 (V, IX в.), Vat. gr. 448 (W, IX–X в.) и Messan. 80 (M, XII в.). К семье Ψ относятся Monac. gr. 370 (O, X в.), Marc. 67 (K, XI в.) и Monac. gr. 107 (R, XVI в.). Привлекаются и другие рукописи X–XIII вв.

Сочинение рано перевели на сирийский язык. Рукописи этого перевода VI–VII вв. (Vat. syr. 106 и две рукописи Британского музея) близки к семье Φ38.

Первым издателем Каллахан называет Клода Мореля (Париж, 1615). Парижское издание 1638 г. перепечатано в PG 44; его текст принадлежит к семье Ψ39. В PG греческий текст сопровожден латинским переводом Лаврентия Сифана40. В 1840 г. Г. Крабингер издал слова по мюнхенским рукописям O и R с разночтениями парижских и венских41.

В тексте вульгаты (с GNO 42, 9) и в рукописи R (с GNO 41, 7) нет части тринитарного отрывка третьего слова42. В PG 44 в квадратных скобках добавлена часть рассуждения, которую приводит Евфимий Зигабен в «Паноплии» (тит. 12); рассуждения об особенностях Ипостасей нет и там43. Этот текст, по ПЭ, впервые опубликовал кард. А. Маи в 1833 г.44 Критическое издание Каллахана вышло в 1992 г. (GNO VII/2. P. 1–74).

Прежние переводы

Русский перевод «О молитве» вышел в первой части «Творений святого Григория Нисского» (М.: Тип. В. Готье, 1861), с. 380–46945. Тринитарный отрывок в нем есть; спорное место передано так, что Дух называется «сыновним», без слов «от Сына».

Английский перевод Х. Грэф вышел в 1954 г. в серии «Ancient Christian Writers» (т. 18) вместе с беседами о блаженствах46. Другие переводы на западные языки мы не проверяли.

О настоящем переводе

Перевод выполнен заново по изданию Дж. Каллахана; номера его страниц даны в квадратных скобках ([GNO 6] и т. д.). Греческий текст в сомнительных местах сверялся со сканом страниц издания. Patrologia Graeca привлекалась для справки47.

В спорном месте третьего слова перевод следует тексту GNO; разночтение оговорено в примечании. Слова, добавленные для ясности, заключены в квадратные скобки.

Цитаты из Нового Завета приводятся по Синодальному переводу, из Ветхого – по переводу П. А. Юнгерова, а при его отсутствии – по Синодальному. Свт. Григорий часто приводит Писание свободно; заметные отступления оговорены в примечаниях. Пересказ и свободное соединение стихов обозначены пометой «ср.:». Античные параллели указаны в примечаниях по аппарату GNO, выборочно.

Литература

Пометы: «проверено» – сведения сверены по самому изданию, его электронной версии или надежному описанию; «частично» – сверена часть сведений; «не проверено» – приводится по вторичным ссылкам.

Издания текста

1. Gregorii Nysseni Opera. Vol. VII/2: De oratione dominica. De beatitudinibus / ed. J. F. Callahan. Leiden; New York; Köln: Brill, 1992. P. 1–74; Praefatio. P. X–XIV, L–LI. – проверено. 2. Patrologiae cursus completus. Series Graeca / ed. J.-P. Migne. T. 44. Col. 1120–1193. – проверено. 3. Krabinger G. S. Gregorii Episcopi Nysseni de precatione orationes V, graece et latine. Landishuti, 1840. – не проверено (по Каллахану). 4. Mai A. Scriptorum veterum nova collectio. T. 7. Pars 1. Romae, 1833. P. 6–7. – не проверено (по «Православной энциклопедии»). 5. Diekamp F. Doctrina Patrum de incarnatione Verbi. Münster, 1907. S. 4–5. – не проверено (по Каллахану и «Православной энциклопедии»).

Переводы

6. Творения святого Григория Нисского. Ч. 1. М.: Тип. В. Готье, 1861. С. 380–469. – проверено (по Азбуке): https://azbyka.ru/otechnik/Grigorij_Nisskij/o_molitve/ 7. St. Gregory of Nyssa. The Lord's Prayer. The Beatitudes / transl. H. C. Graef. Westminster (Md.): Newman Press; London: Longmans, Green, 1954 (Ancient Christian Writers; 18). – частично (по рецензии в Church History. 1954. Vol. 23, № 4; книга не открыта).

Исследования и справочные издания

8. Jaeger W. Gregor von Nyssa's Lehre vom Heiligen Geist. Leiden, 1966. S. 132–153. – не проверено (по Каллахану). 9. Фокин А. Р. [и др.]. Григорий Нисский // Православная энциклопедия. Т. 12. С. 480–526. – проверено: https://www.pravenc.ru/text/166529.html 10. Фокин А. Р. Святитель Григорий Нисский: жизнь, труды, учение. М.: Центр библейско-патрологических исследований; Империум Пресс, 2006. – проверено (по Азбуке): https://azbyka.ru/otechnik/Aleksej-Fokin/svjatitel-grigorij-nisskij-zhizn-trudy-uchenie/ 11. Карфикова Л. Святитель Григорий Нисский. Бесконечность Бога и бесконечный путь к Нему человека / пер. с чеш. И. Бея. Киев: Дух і Літера, 2012. – проверено (по Азбуке): https://azbyka.ru/otechnik/Grigorij_Nisskij/svjatitel-grigorij-nisskij-beskonechnost-boga-i-beskonechnyj-put-k-nemu-cheloveka/ 12. Иларион (Алфеев), митр. Восточные отцы и учители Церкви IV века. Т. 2. – частично (выходные данные не сверены): https://azbyka.ru/otechnik/Ilarion_Alfeev/vostochnye-ottsy-i-uchiteli-tserkvi-4-veka-tom-2/2 13. Несмелов В. И. Догматическая система св. Григория Нисского. Казань, 1887. – проверено (по Азбуке): https://azbyka.ru/otechnik/Nesmelov_Viktor/dogmaticheskaja-sistema-svjatogo-grigorija-nisskogo/ 14. Барсов Н. И. Святой Григорий Нисский, как проповедник // Христианское чтение. 1887. № 9–10. С. 312–347. – проверено (по описанию «Азбуки веры»): https://azbyka.ru/otechnik/Nikolaj_Barsov/svjatoj-grigorij-nisskij-kak-propovednik/ 15. Сагарда Н. И. Лекции по патрологии I–IV века / ред. диак. А. Глущенко. М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви. – частично (год издания не сверен): https://azbyka.ru/otechnik/Nikolaj_Sagarda/lektsii-po-patrologii-1–4-veka/15 16. Киприан (Керн), архим. Золотой век святоотеческой письменности. Париж: YMCA-PRESS, 1997. 177 с. – проверено (по описанию «Азбуки веры»): https://azbyka.ru/otechnik/Kiprian_Kern/zolotoj-vek-svjatootecheskoj-pismennosti/5 17. Филарет (Гумилевский), архиеп. Черниговский. Историческое учение об отцах Церкви. Т. 2. СПб.: Тип. II Отд-ния Собств. Е. И. В. Канцелярии, 1859. VIII, 384 с. § 155. – проверено (по описанию «Азбуки веры»): https://azbyka.ru/otechnik/Filaret_Chernigovskij/istoricheskoe-uchenie-ob-ottsah-tserkvi-tom-2/60 18. Баринов Н., прот. Учение об апокатастасисе в трудах святителя Григория Нисского. К вопросу о вечных муках. М.: Зерна-Слово, 2016. 112 с. – проверено (по описанию «Азбуки веры»): https://azbyka.ru/otechnik/Nikolaj-Barinov/uchenie-ob-apokatastasise-v-trudah-svjatitelja-grigorija-nisskogo/ 19. Григорий Нисский, свт. О цели жизни по Богу и об истинном подвижничестве / пер. А. И. Сидорова // Творения древних отцов-подвижников. 2-е изд. М.: Сибирская Благозвонница, 2012. 732, [3] с. – проверено (по описанию «Азбуки веры»): https://azbyka.ru/otechnik/Grigorij_Nisskij/o-tseli-zhizni-po-boge-i-ob-istinnom-podvizhnichestve/ 20. Иустин (Попович), прп. Догматика Православной Церкви // Собрание творений. Т. 2. – проверено (по Азбуке): https://azbyka.ru/otechnik/Iustin_Popovich/sobranija-tvorenij-tom2/2 21. Флоровский Г., прот. Восточные отцы IV века. – проверено (по Азбуке): https://azbyka.ru/otechnik/Georgij_Florovskij/vostochnye-ottsy-iv-veka/6 22. Иванов М. С. Апокатастасис // Православная энциклопедия. Т. 3. – проверено: https://www.pravenc.ru/text/75604.html 23. Амвросий (Погодин), архим. Святой Марк Эфесский и Флорентийская уния. – частично (по Азбуке; выходные данные не сверены): https://azbyka.ru/otechnik/Mark_Efesskij/svjatoj-mark-ehfesskij-i-florentijskaja-unija/3

Отеческие и церковные толкования молитвы Господней

24. Ориген. О молитве. – проверено (по Азбуке): https://azbyka.ru/otechnik/Origen/o-molitve/ 25. Скурат К. Е. Святые отцы I–V веков. – частично (по Азбуке): https://azbyka.ru/otechnik/Konstantin_Skurat/svjatye-ottsy-1–5-veka/1 26. Иоанн Дамаскин, прп. Точное изложение православной веры. – проверено (по Азбуке): https://azbyka.ru/otechnik/Ioann_Damaskin/tochnoe-izlozhenie-pravoslavnoj-very/1 27. Феофан Затворник, свт. Истолкование молитвы Господней «Отче наш» словами святых отцов. – проверено (по Азбуке): https://azbyka.ru/otechnik/Feofan_Zatvornik/istolkovanie-molitvy-gospodnej-otche-nash-slovami-svjatykh-ottsov/ 28. Иларион (Алфеев), митр. Отче наш. Толкование молитвы. – проверено (по Азбуке): https://azbyka.ru/otechnik/Ilarion_Alfeev/otche-nash-tolkovanie-molitvy/ 29. Барсов М. В. Сборник статей по истолковательному и назидательному чтению Четвероевангелия. Т. 1. – частично (по Азбуке; выходные данные не сверены): https://azbyka.ru/otechnik/Matvej_Barsov/sbornik-statej-po-istolkovatelnomu-i-nazidatelnomu-chteniju-chetveroevangelija/16 30. Иларион (Алфеев), митр. Жизнь и учение святителя Григория Богослова. – проверено (по Азбуке): https://azbyka.ru/otechnik/Ilarion_Alfeev/jizn_Grigoriya_Bogoslova/4

О молитве Господней

Слово первое

Учению о молитве наставляет нас божественное слово. В нем оно указывает достойным ученикам, которые усердно ищут познания молитвы, каким образом подобает склонять к себе божественный слух словами молитвы. Я же осмелюсь прибавить к написанному нечто малое: нынешнее собрание следует учить не тому, как надо молиться, а тому, что молиться нужно непременно, – ведь слух большинства этого, пожалуй, еще не воспринял. Ибо у многих в жизни это священное и божественное дело, молитва, заброшено и оставлено в небрежении.

Поэтому мне кажется, что прежде всего хорошо, насколько возможно, словом засвидетельствовать, что непременно должно быть постоянными в молитве, как говорит апостол (ср.: Рим. 12:12; Кол. 4:2), а затем [GNO 6] уже выслушать божественный глас, указывающий нам, каким образом следует приносить моление Господу. Ибо я вижу, что в нынешней жизни усердие прилагают к чему угодно больше, чем к молитве: душа обращена то к одному, то к другому, а о благе молитвы люди не радеют.

Торговец спозаранку спешит к своей торговле. Он соперничает с собратьями по ремеслу, чтобы прежде них показать покупателям свой товар: как бы, опередив других, перехватить нужду покупающего и сбыть свое. Так же и покупатель: у него перед глазами одно – не упустить нужное, если его опередит другой, и он бежит не в дом молитвы, а в лавку. И поскольку все одинаково жаждут наживы и соперничают, чтобы опередить ближнего, час молитвы украден заботами и отдан торговле. Так и ремесленник, так и занимающийся словесными науками, так и судящийся, так и тот, кому выпало судить: каждый всем усердием отдается своему делу и забывает о деле молитвы, а занятия, посвященные Богу, считает ущербом для своего дела. Ибо занимающийся ремеслом думает, что божественная помощь в его деле – вещь праздная и бесполезная. Поэтому он оставляет молитву и возлагает надежды на свои руки, не помня о Том, Кто дал ему руки.

Так же и тот, кто прилежанием совершенствует в себе слово, не помышляет о Давшем слово. Будто сам он привел себя в такую природу, он смотрит на себя и предается усердным занятиям науками. Он думает, что от Божия содействия не получит никакого блага, и потому предпочитает молитве свое усердие. Таким же образом и прочие занятия [GNO 7] вытесняют попечение души о высшем и небесном заботой о телесном и земном.

Поэтому так велик в жизни грех: прибавляясь, он постоянно возрастает и сплетается со всеми человеческими занятиями. Ведь над всеми господствует забвение Бога, и благо молитвы у людей не соединяется с их трудами. С торговлей входит любостяжание, а любостяжание есть идолослужение (Кол. 3:5)48. Так и земледелец не соразмеряет обработку земли с насущными нуждами. Простирая свое усердие все дальше, он через это занятие открывает греху широкий вход и раздвигает свои владения на чужие межи. Отсюда рождаются трудноисцелимые распри, когда одержимые одинаковым недугом любостяжания восстают друг на друга из-за земельных межей. Отсюда гнев, порывы ко злу и нападения друг на друга, нередко доходящие до крови и убийства. Так же и тяжбы в судах служат многообразным грехам и находят бесчисленные способы защитить неправду. Судья либо по своей воле склонил весы правосудия в сторону мзды, либо невольно, обманутый ухищрениями тех, кто запутывает истину, утвердил неправду. И к чему перечислять по отдельности все, через что грех многоразлично и многообразно примешивается к человеческой жизни? Причина его – не что иное, как то, что люди не призывают Бога в помощь в делах, которыми заняты.

Если молитва предшествует делу, грех не находит доступа [GNO 8] к душе. Ибо когда память о Боге утверждена в сердце, ухищрения противника остаются тщетными, потому что во всех спорных делах посредницей становится правда. Удерживает молитва от греха и земледельца: она умножает плоды земли и на малом [поле], так что грех уже не входит вместе с желанием большего. Так и путник, так и отправляющийся на войну или к браку, так и всякий, кто к чему-либо устремлен: если он каждое дело будет совершать с молитвой, то успех в его начинании отвратит его от греха, ведь ничто противное не увлекает его душу к страсти.

Если же он, отступив от Бога, весь отдастся своему делу, то, оказавшись вне Бога, он по всей необходимости пребывает в противном Ему. А отделяется от Бога тот, кто не соединяет себя с Богом молитвой. Итак, прежде всего нам нужно научиться из слова тому, что должно всегда молиться и не унывать (Лк. 18:1). Ибо молитвой достигается пребывание с Богом, а кто с Богом, тот отделен от противника. Молитва – страж целомудрия, обуздание гнева, укрощение надменности, очищение от злопамятства, низложение зависти, истребление неправды, исправление нечестия. Молитва – крепость телам, благоденствие дому, благозаконие городу, держава царству, победа на войне, безопасность в мире; она собирает разделенных и сохраняет единство соединенных.

Молитва – печать девства, верность брака, оружие путников, страж спящих, отвага бодрствующих, плодородие земледельцам, спасение плавающим. Молитва – заступница подсудимых, освобождение узников, покой утомленных, отрада скорбящих, веселье радующихся, утешение плачущих, венец вступающих в брак, праздник в день рождения, погребальный покров умирающих. Молитва – беседа с Богом, [GNO 9] созерцание невидимого, исполнение желаемого, равночестие с ангелами, преуспеяние в добре, отвращение от зла, исправление согрешений, наслаждение настоящим, осуществление ожидаемого (ср.: Евр. 11:1).

Молитва сделала для Ионы кита домом (ср.: Иона 2:1–11). Езекию она возвратила к жизни от врат смерти (ср.: 4Цар. 20:1–6; Ис. 38:10). Для трех отроков она обратила пламя в росистый ветер (ср.: Дан. 3:50). Израильтянам она даровала победу над амаликитянами (ср.: Исх. 17:11–13). Сто восемьдесят пять тысяч ассирийцев она в одну ночь поразила невидимым мечом (ср.: 4Цар. 19:35). И сверх того можно найти бесчисленные примеры из уже случившегося. Они показывают, что из всего ценного в жизни нет ничего выше молитвы.

Но, пожалуй, пора уже заняться самой молитвой. Или лучше прибавим к слову еще немногое. Божественная благодать даровала нам много разнообразных благ, а для воздаяния за полученное у нас есть только одно – отвечать Благодетелю молитвой и благодарением. Итак, я рассуждаю так: даже если бы мы всю жизнь продолжали беседу с Богом, благодаря Его и молясь, мы настолько же отставали бы от достойного воздаяния, как если бы и вовсе не пожелали ничем воздать Благодетелю. Время измеряется тремя частями: прошедшим, настоящим и будущим. И во всех трех постигается благодеяние Господа. Если рассмотришь настоящее – ты [GNO 10] живешь Им; если будущее – Он твоя надежда на ожидаемое; если прошедшее – тебя не было бы, если бы не Он.

Ты облагодетельствован прежде, чем родился, ибо от Него получил само бытие. И, родившись, ты облагодетельствован, потому что Им живешь и движешься, как говорит апостол (ср.: Деян. 17:28). И надежды на будущее зависят от того же благодеяния. Тебе же принадлежит одно лишь настоящее. Поэтому, даже если ты будешь благодарить непрестанно, то едва воздашь благодарность за настоящее, а способа воздать долг за будущее и прошедшее не найдешь никакого.

Мы же, столь далеко отставая от достойного благодарения, не являем признательности даже в меру своих сил. Не говорю: целый день, – но и малой доли дня не уделяем досугу ради Бога. Кто постлал мне землю? Кто, дав изобретательность, сделал для меня проходимой влажную природу? Кто утвердил надо мной небо, как свод (ср.: Ис. 40:22)? Кто зажигает мне светильник солнца? Кто посылает источники в долины (ср.: Пс. 103:10)? Кто приготовил рекам русла? Кто подчинил мне в служение бессловесных животных? Кто меня, бездушный прах, сделал причастным жизни и разума? Кто эту глину образовал по образу божественных черт (ср.: Быт. 1:26–27; 2:7)? Кто восстановил в прежней благодати божественный образ, искаженный во мне грехом? Кто меня, изгнанного из рая, оказавшегося вдали от древа жизни и погребенного в бездне вещественной жизни, влечет к первому блаженству? Нет разумевающего, говорит Писание (Рим. 3:11; ср.: Пс. 13:2). Ведь если бы мы [GNO 11] взирали на это, то во все продолжение жизни воздавали бы благодарение неумолчно и непрестанно. Ныне же почти вся человеческая природа бодрствует лишь для вещественного. К нему – усердие, на нем – рвение, о нем и память, и надежда.

Неусыпна и бессонна человеческая природа в желании большего во всяком деле, где можно найти прибыток. В почестях ли и славе, в изобилии ли денег, в недуге ли гнева – во всем этом природа повсюду смотрит на большее. Об истинных же благах Божиих – ни о видимых, ни об обетованных – нет никакой речи.

Но, пожалуй, пора рассмотреть, насколько возможно, и смысл слов молитвы. Ясно ведь, что получить желаемое удается, когда научишься, как подобает просить. Каково же учение? Молясь, говорит Он, не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны (Мф. 6:7)49. Смысл этого учения, вероятно, ясен сам собой: оно изложено нам довольно прямо и не требует тонкого исследования. Однако стоит рассмотреть, что означает слово βαττολογία («пустословие»). Тогда, узнав его смысл, мы избежим запрещенного.

Мне кажется, [Господь] вразумляет тех, кто погружен в суетные желания, и обуздывает рассеянность их мысли. Потому Он и нашел это необычное, новое слово – в обличение безрассудства тех, чьи желания растекаются по бесполезному и суетному. Ведь в собственном смысле словом называется слово здравое, разумное и направленное [GNO 12] к полезному. А слово, которое ради несуществующего удовольствия изливается в несбыточных желаниях, – это не слово, а пустословие (βαττολόγος, букв. «пустословное [слово]»). Если передать смысл более привычными греческими словами, это болтовня, вздор, пустомелье и все прочее подобного значения. Что же советует нам слово [Господа]? Во время молитвы не испытывать того, что происходит в мыслях у детей. Незрелые умом не обдумывают, каким образом могло бы исполниться что-нибудь из желаемого, но по своему произволу воображают себе всякие удачи. Они представляют сокровища, браки, царства и большие города, названные их именами, и в мыслях видят себя тем, что начертит им суетность помыслов. А некоторые предаются этой суетности еще более по-юношески. Преступив меру природы, они то становятся крылатыми, то сияют, как звезды, то носят горы в руке, то прокладывают себе путь на небо, то доживают до десятитысячного года, из старых становясь молодыми. Таковы и прочие пустые, как пузыри, мысли, которые рождает сердце еще более младенчествующих.

В делах тот, кто не обдумывает, каким образом можно было бы достичь какого-нибудь блага, а тешит себя несбыточными желаниями, безрассуден и жалок. Время, когда следовало бы решать, как сделать что-нибудь полезное, он растрачивает на эти сновидения. Так и тот, кто во время молитвы устремлен не к полезному для души, а требует, чтобы Бог сообразовался со страстными движениями его мысли, поистине болтун и пустослов. Ведь он молится о том, чтобы Бог стал [GNO 13] пособником и слугой его собственной суеты.

Что я имею в виду? Кто-нибудь приступает в молитве к Богу. Но он не уразумел мыслью высоты силы, к которой приступает, и потому незаметно для себя оскорбляет ее величие мелочными и низкими просьбами. Представим, что кто-нибудь по крайней бедности или по невежеству ценит глиняные сосуды. Затем он приходит к царю, готовому раздавать целые богатства, но, оставив просьбы, достойные царя, просит столь высокого саном вылепить из глины что-нибудь ему по сердцу. Так и тот, кто неискусно пользуется молитвой, не возносит себя к высоте Дающего, но хочет, чтобы божественная сила снизошла к низменности и земности его собственного желания.

Поэтому он и представляет свои страстные порывы Видящему сердца (ср.: Лк. 16:15; Рим. 8:27; 1Фес. 2:4), но не для того, чтобы исцелить нелепые движения мысли, а для того, чтобы стать еще хуже, когда злой порыв при содействии Бога перейдет в дело. Такой-то меня огорчает, мое сердце к нему враждебно, – и он говорит Богу: «Порази его!» Он словно взывает: «Пусть моя страсть станет Твоей, пусть мое зло перейдет на Тебя!» Ибо в человеческих битвах нельзя стать союзником одной из сторон, не разгневавшись вместе с гневающимся на его противника. Так же ясно, что тот, кто подвигает Бога против врага, призывает Его разгневаться вместе с ним и стать участником его ярости. А это значит, что Божество впадает в страсть, расположено по-человечески и из благой природы превращается в звериную жестокость.

Так поступает и безумно жаждущий славы, и тот, кто в гордыне желает превосходства, и спешащий к победе в тяжбе, и [GNO 14] стремящийся к венку в гимнастических состязаниях, и добивающийся рукоплесканий в театрах, а нередко и тот, кто изнывает от бешеной юношеской страсти. Все они приносят Богу моления не о том, чтобы избавиться от владеющего ими недуга, а о том, чтобы их болезнь достигла своей цели. Каждый из них считает неудачу в этом бедствием. Они поистине пустословят, умоляя Бога стать пособником болезни их ума. И тяжелее всего то, что они хотят, чтобы Божество приходило в противоположные движения, и делят действие Бога на свирепость и человеколюбие. Ибо Того, Кого они ищут милостивым и кротким к себе, просят явить Себя горьким и суровым к их врагам. О безрассудство пустословящих! Если Бог суров, то Он, конечно, и к тебе не милостив. Если же к тебе Он, по крайней мере по твоей надежде, склоняется к милости, то как Он переменится на противоположное, превращая милость в горечь?

Но у любителей спора на это есть готовое возражение. В защиту своей горечи они тотчас приводят пророческие изречения. Давид желает, чтобы исчезли грешники, и призывает на врагов стыд и посрамление (ср.: Пс. 103:35; 34:4). Иеремия желает увидеть Божие отмщение противникам (ср.: Иер. 20:12). Осия просит, чтобы врагам были даны утроба нерождающая и сухие сосцы (ср.: Ос. 9:14). И много подобного, рассеянного в святых Писаниях, они собирают, доказывая, что должно [GNO 15] призывать проклятия на противников и делать благость Божию пособницей своей горечи. Мы же, чтобы мимоходом остановить пустословие тех, кого такой повод уводит к противоположному, скажем о каждом из упомянутых вот что. Никто из истинных святых, движимых Святым Духом, чьи изречения по божественному домостроительству записаны в назидание потомкам, не окажется ревнующим о каком-либо зле. Напротив, вся цель их слов направлена к исправлению зла, которое водворилось в природе. Тот, кто молится, чтобы не было больных и не было нищих, желает не истребления людей, а уничтожения болезни и нищеты. Так и каждый из святых, молясь об уничтожении того, что враждебно и противно природе, дает людям менее наученным повод подозревать, будто святые озлоблены и разгневаны на людей.

Так и псалмопевец, сказав: Да исчезнут грешники с земли и беззаконники – чтобы их не было! (Пс. 103:35), молится об исчезновении греха и беззакония. Ведь человек человеку не враг. Это злое движение произволения поставило в ряды врагов того, кто сопряжен с нами природой. Итак, псалмопевец молится об исчезновении зла, а человек не есть зло: как может быть злом подобие Блага? Так же и тогда, когда он призывает на врагов стыд и посрамление, он показывает тебе полчище противников, которые из невидимого мира ведут войну против человеческой жизни.

О них и Павел говорит откровеннее, утверждая, что у нас брань против начальств, против властей и мироправителей мира сего, против духов [GNO 16] злобы поднебесных (Еф. 6:12)50. Демонские козни наводят на людей злые случаи, ведущие ко греху: столкновения, возбуждающие гнев, поводы к вожделениям, начала зависти, ненависти, гордыни и подобных зол. Великий пророк видит, как все это через козни обступает душу каждого. И потому, молясь против этих врагов, он молится, чтобы они пришли в посрамление. А это означает молиться о собственном спасении. По природе вещей побежденному в борьбе свойственно стыдиться своего падения, как победителю – радоваться победе. А что дело обстоит именно так, показывает сам вид молитвы. Пророк говорит: Да постыдятся и посрамятся ищущие душу мою (Пс. 34:4). Он не призывает зла ни на тех, кто злоумышляет нанести ему денежный ущерб, ни на тех, кто спорит о межах земли, ни на тех, кто причиняет какое-либо зло его телу, а на злоумышляющих против души.

Что же такое злой умысел против души? Что иное, как не отчуждение от Бога? А человеческая душа отчуждается от Бога не иначе как через страстное расположение. Поскольку Божество бесстрастно, все, что оказывается в страсти, отторгается от сращения с Богом. Итак, чтобы с ним не случилось этого, он молится о посрамлении своих противников в борьбе. А это не что иное, как молиться о собственной победе над врагами, враги же – это страсти.

Так и Иеремия, ревнуя о благочестии, когда царь в то время безумно предался идолопоклонству, а подвластные ему развратились [GNO 17] вместе с ним, не угождает какой-либо своей страсти. Он приносит моление о том, что полезно для всех людей, прося, чтобы удар по нечестивым вразумил весь человеческий род. Точно так же и пророк Осия, видя, как зло в то время многоплодно размножилось у израильтян, обрекает его на бесчадие и хочет, чтобы горькие сосцы греха иссохли и зло у людей не рождалось и не вскармливалось. Потому пророк и говорит: Дай им, Господи, утробу нерождающую и сухие сосцы (Ос. 9:14)51. И если среди святых найдется кто-либо другой, чьи слова звучат как обвинение и выражение гнева, он, конечно, имеет в виду такую мысль, которая изгоняет зло, а не губит человека. Бог не сотворил смерти (Прем. 1:13). Слышишь это изречение? Как же святой стал бы призывать Бога, Который чужд действию смерти, предать смерти своих врагов? Ведь Он не радуется погибели живущих (Прем. 1:13). А пустословящий, подвигая человеколюбие Божие против своих врагов, повелевает Ему радоваться человеческим бедствиям.

Но, скажет кто-нибудь, некоторые уже удостоились и власти, и богатства, и почестей, воспользовавшись для этого молитвой, и благодаря такой удаче были сочтены боголюбезными. Почему же ты удерживаешь нас от того, чтобы приносить Богу моления о подобном? Что все зависит от божественной воли и что жизнь здесь устрояется свыше, ясно, конечно, всякому, и никто не стал бы возражать против этого слова. Но мы узнали, что у таких успехов молитвы есть иные причины. Бог уделяет это просящим не потому, что это непременно блага. [GNO 18] Он делает это, чтобы у людей более поверхностных укрепилась вера в Бога. Тогда мы, понемногу узнавая на опыте в меньших прошениях, что Бог внимает мольбам, когда-нибудь возвысимся до желания высоких и достойных Бога даров. Так мы видим и на наших детях. Пока они приникают к материнской груди, они ищут у родившей их столько, сколько вмещает их природа. Когда же младенец немного окрепнет и обретет способность говорить, он пренебрегает грудью и ищет чего-нибудь другого – украшения, одежды или иного, чем услаждается взгляд детей. А когда он войдет в возраст и вместе с телом возрастет и ум, он оставит все детские желания и будет просить у родителей того, что подобает совершенной жизни. Так и Бог часто не остается глухим и к меньшим прошениям, потому что приучает человека во всем взирать на Него. Благодеянием в малом Он призывает получившего благодать к желанию высшего.

Итак, если кто-нибудь по божественному промыслу из безвестности стал знаменит и заметен или приобрел что-нибудь другое из желанного в этой жизни – власть, богатство или известность, – пойми цель. Человеколюбие Божие в этом становится для тебя доказательством Его силы в великом. Получив детские игрушки, ты должен принести Отцу прошения о большем и совершеннейшем. А это все то, что приносит пользу душе. Было бы величайшим безрассудством, придя к Богу, просить у Вечного временного, у Небесного [GNO 19] земного, у Высокого низменного. У Того, Кто дарует Царство Небесное, просить этой земной и ничтожной удачи. У Того, Кто дарует неотъемлемое, просить кратковременного пользования чужим, которое неизбежно отнимется, которым наслаждаешься недолго и которым распоряжаться опасно.

Хорошо Он показывает нелепость этого прибавлением, говоря: как язычники (Мф. 6:7). Ибо усердие о видимом свойственно тем, кто не полагает для себя никакой надежды на будущий век: ни страха суда, ни угрозы геенны, ни ожидания благ, ни чего-либо иного из того, на что надеются в воскресении. Они, подобно скотам, смотрят лишь на настоящую жизнь. Что они уделят гортани, чреву и прочим телесным наслаждениям, то и причисляют к благам, а также первенство над кем-нибудь и славу превосходящего других, или сон на множестве талантов, или что-либо иное из житейского обмана. Если кто-нибудь заговорит с ними о будущей надежде, то, рассказывая о рае, Царстве, небесной жизни и тому подобном, покажется им сущим болтуном.

Итак, прилепляться к настоящей жизни свойственно тем, у кого нет надежды. Поэтому слово хорошо называет языческими излишние и суетные желания, исполнения которых сластолюбцы надеются достичь молитвой. Язычники думают, что неотступными просьбами о нелепом приобретут Божество пособником в том, чего не следует. Ибо они думают, говорит Он, что в многословии своем будут услышаны (Мф. 6:7). Но чего не следует просить, мы узнали из рассмотренного. А какое моление подобает приносить Богу, мы услышим в дальнейшем, по благодати Господа нашего Иисуса Христа, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

Слово второе

[GNO 20] Отче наш, сущий на небесах! (Мф. 6:9).

Когда великий Моисей приводил израильский народ к тайноводству на горе, он не прежде удостоил их богоявления, чем предписал им очищение воздержанием и окроплением (ср.: Исх. 19:10–15). Но и тогда они не отважились встретить явление божественной силы, а ужаснулись всему, что видели: огню, мраку, дыму, трубам (ср.: Исх. 19:16–19; 20:18). Отступив назад, они просили законодателя стать для них посредником Божией воли (ср.: Исх. 20:19). Ибо их сил было недостаточно, чтобы приблизиться к Богу и вынести божественное явление. А наш Законодатель, Господь наш Иисус Христос, намереваясь привести нас к божественной благодати, не показывает нам словом гору Синай, покрытую мраком и дымящуюся огнем. Не показывает и голосов труб, издающих что-то невнятное и устрашающее (ср.: Евр. 12:18–19). Он не очищает душу трехдневными воздержаниями и водой, смывающей нечистоту. Он не оставляет все собрание у подножия горы, даруя одному лишь человеку восхождение на ее вершину, покрытую мраком, который скрывает славу Божию.

Нет, прежде всего вместо горы Он возводит нас на само небо, сделав его доступным для людей через добродетель. Затем Он делает нас не только зрителями божественной силы, но и ее причастниками (ср.: 2Пет. 1:4). Он приводит приступающих в некое родство с превышней природой. Он не скрывает мраком [GNO 21] превосходящую славу, так чтобы ищущим ее было трудно ее созерцать. Напротив, озарив мрак далеко сияющим светом учения, Он сделал так, что неизреченная слава видна чистым сердцем (ср.: Мф. 5:8), как в ясный день.

Для окропления Он дарует воду не из чужих потоков, а ту, что бьет ключом в нас самих, – назовет ли кто так источники очей или чистую совесть сердца, не приносящую никакой тины зла. Воздержание Он предписал не от законного общения супругов, а от всякого вещественного и страстного расположения. Так Он и приводит к Богу через молитву. Ибо сила этих слов в том, что мы учимся через них не каким-то звукам, произносимым в слогах, а пониманию восхождения к Богу, которое совершается возвышенной жизнью.

Божественное тайноводство можно уразуметь из самих слов молитвы. Он говорит: Когда молитесь (Лк. 11:2). Он не сказал: «Когда даете обет» (εὔχησθε), а сказал: «Когда молитесь» (προσεύχησθε)52. Ибо то, что относится к обету, должно быть исполнено прежде, чем мы приблизимся к Богу в молитве. В чем же различие этих слов? Обет (εὐχή) – это обещание посвятить что-либо по благочестию. А молитва (προσευχή) – это прошение благ, приносимое Богу с мольбой.

Нам нужно дерзновение, когда мы приступаем к Богу, вознося мольбы о полезном. Поэтому необходимо, чтобы обет шел впереди. Исполнив свое, мы сможем с дерзновением просить у Бога ответного дара. Потому и пророк говорит: Воздам Тебе обеты мои, которые произнесли [GNO 22] уста мои (Пс. 65:13–14)53, и: Давайте обеты и воздавайте Господу Богу нашему (Пс. 75:12)54. Во многих местах Писания можно увидеть такое значение слова «обет». Отсюда мы знаем, что обет, как сказано, есть обещание благодарственного приношения. А молитва означает приступание к Богу после исполнения обещания.

Итак, слово учит нас ничего не просить у Бога прежде, чем принести Ему какой-нибудь угодный Ему дар. Ведь сначала нужно дать обет, а потом молиться, – подобно тому как сеяние предшествует урожаю. Поэтому прежде нужно бросить семена обета, а затем, когда посеянное взойдет, собрать плод, принимая через молитву благодать. Беседа с Богом не будет дерзновенной, если приступание к Нему не опирается на прежде данный обет и приношение. Поэтому обет необходимо предшествует молитве.

Итак, когда это исполнено заранее, Господь говорит ученикам: Когда молитесь, говорите: Отче наш, сущий на небесах! (Лк. 11:2). Кто даст мне крылья, как у голубя? (Пс. 54:7) – говорит где-то в псалмах великий Давид. Осмелюсь и я сказать те же слова: кто даст мне те крылья, чтобы я мог мыслью воспарить вровень с высотой величия этих слов? Тогда я оставил бы всю землю, пролетел бы весь разлитый посредине воздух, достиг бы эфирной красоты, долетел бы до звезд и увидел бы все их устройство. [GNO 23] Но и на них я не остановился бы, а прошел бы и сквозь них и оказался бы вне всего, что движется и перемещается.

Я постиг бы неподвижную природу55 – непреложную Силу, которая утверждена сама в себе, которая ведет и носит все, что пребывает в бытии. Ведь все зависит от неизреченной воли божественной премудрости. Тогда, удалившись мыслью от всего изменчивого и преходящего, в непреложном и непоколебимом состоянии души, я прежде расположением воли сделал бы близким себе Непреложного и Неизменного. И лишь затем я призвал бы Его самым родственным именем и сказал бы: «Отче!» Какая душа нужна говорящему это, какое дерзновение, какая совесть! Он должен сначала уразуметь Бога, насколько это возможно, руководимый к пониманию Неизреченного именами, которые о Нем примышляются. Он должен узнать, что божественная природа, чем бы она ни была сама по себе, есть благость, освящение, радость, сила, слава, чистота, вечность и всегда пребывает одной и той же и неизменной. Он должен уразуметь и все прочее подобное о божественной природе как через божественное Писание, так и собственными размышлениями. И лишь затем он дерзнет произнести такое слово и назвать такого Бога своим Отцом.

Ведь ясно, что если в нем есть хоть какой-то разум, он не осмелится обратиться к Богу с этим словом и сказать «Отче», не видя в себе того же. Ибо Благой по сущности не может по природе стать Отцом злого произволения. Святой не может быть Отцом того, кто осквернился в жизни; Неизменный – [GNO 24] того, кто изменяется; Отец жизни – того, кто умерщвлен грехом; Чистый и Непорочный – тех, кто бесчестит себя постыдными страстями; Благодетель – любостяжателя. И вообще Тот, Кто созерцается во всяком благе, не может быть Отцом тех, кто пребывает в каком-либо зле.

Пусть кто-нибудь видит, что сам еще нуждается в очищении, и сознает, что его порочная совесть полна пятен и следов злых ожогов. Если он прежде очищения от столь многих и таких зол причислит себя к родству с Богом и скажет «Отче», – неправедный Праведному, нечистый Чистому, – его слова будут прямой дерзостью и хулой. Ведь он назовет Бога отцом своей собственной порочности. Слово «отец» указывает на причину того, что от него получило бытие. Поэтому человек с порочной совестью, называя Бога своим отцом, только обвинит Его в том, что Он – начальник и причина его собственных зол. Но что общего у света с тьмою? (2Кор. 6:14) – говорит апостол. Свет сродняется со светом, праведное с праведным, прекрасное с прекрасным, нетленное с нетленным. А противоположное, конечно, состоит в родстве с тем, что ему однородно.

Итак, если кто-нибудь, будучи, как говорит Писание, тяжкосердым и ища лжи (ср.: Пс. 4:3)56, дерзнет произносить слова молитвы, пусть знает: такой человек называет отцом не Небесного, а преисподнего. Тот и [GNO 25] сам лжец, и становится отцом лжи, возникающей в каждом (ср.: Ин. 8:44). Он – грех и отец греха. Поэтому апостол называет людей со страстной душой чадами гнева (Еф. 2:3). Отступивший от жизни именуется сыном погибели (Ин. 17:12). А некий расслабленный и женоподобный был назван сыном девиц-перебежчиц (ср.: 1Цар. 20:30)57.

Точно так же, напротив, люди со светлой совестью именуются сынами света и дня (ср.: 1Фес. 5:5). А другие, укрепившие себя божественной крепостью, – сынами силы. Итак, когда Господь учит нас в молитве называть Бога Отцом, Он, по-моему, не делает ничего иного, как узаконивает высокую и возвышенную жизнь. Ведь Истина не учит нас лгать, чтобы мы говорили о себе то, чем не являемся, и называли себя тем, чего нет в нашей природе. Нет, называя своим Отцом Нетленного, Праведного и Благого, мы должны подтвердить это родство своей жизнью. Видишь, какое нужно нам приготовление, какая жизнь, сколь великое и какое усердие, чтобы когда-нибудь достичь такой меры дерзновения и, возвысив совесть, осмелиться сказать Богу: «Отче»? Допустим, ты устремлен к деньгам, или занят житейским обманом, или ищешь славы от людей, или оскверняешь себя самыми страстными вожделениями, а затем произносишь устами такую молитву. Что, по-твоему, скажет Тот, Кто взирает на твою жизнь [GNO 26] и слышит молитву?

Мне кажется, я слышу, как Бог говорит такому человеку примерно следующее. «Ты, растливший свою жизнь, называешь Отцом Отца нетления? Зачем ты оскверняешь своим нечистым голосом непорочное имя? Зачем лжешь, произнося это слово? Зачем оскорбляешь незапятнанную природу? Если бы ты был Моим чадом, то и твоя жизнь, конечно, должна была бы отличаться чертами Моих благ. Я не узнаю в тебе образа Моей природы: черты твои – от противоположного.

Что общего у света с тьмою? (2Кор. 6:14). Какое родство у жизни со смертью? Какая близость у Чистого по природе с нечистым? Велико расстояние между Благодетелем и любостяжателем. Противоположность Милостивого и жестокого не допускает смешения. У зол, которые в тебе, – другой отец. Ведь Мои порождения украшены благами Отца: чадо Милостивого милостиво, чадо Чистого чисто, чадо Нетленного чуждо тления, и вообще от Благого рождается благой и от Праведного – праведный. А вас не знаю, откуда вы (Лк. 13:27)». Итак, опасно дерзать на эту молитву и называть Бога своим Отцом прежде, чем очистишь жизнь.

Но выслушаем еще раз слова молитвы: не придет ли к нам через более частое повторение какое-нибудь уразумение сокровенного смысла. Отче наш, сущий на небесах! (Мф. 6:9). Что Бога нужно сделать близким себе добродетельной жизнью, мы в предшествующих словах рассмотрели в достаточной мере. Но мне кажется, что эти слова намекают и на какой-то более глубокий смысл. Быть может, они приводят нам на память отечество, из которого мы выпали, и родство, которого мы лишились.

Ведь и в повествовании о младшем сыне слово показывает человеческое бедствие на примере того, кто покинул [GNO 27] отчий дом и перебежал к свинской жизни. Оно рассказывает, как он ушел и как жил распутно (ср.: Лк. 15:11–32). Но слово не возвращает его к прежнему благополучию, пока он не осознал своего нынешнего бедствия, не пришел в себя и не обдумал слов покаяния. А эти слова в чем-то согласуются со словами молитвы. Ведь он сказал там: Отче! я согрешил против неба и пред тобою (Лк. 15:18). Он не прибавил бы к исповеди греха против неба, если бы не был убежден, что небо, покинув которое он согрешил, – его отечество.

Потому обдумывание такой исповеди и делает для него отца доступным, так что тот подбегает к нему и, целуя, обнимает за шею (ср.: Лк. 15:20). Это знаменует словесное иго, наложенное на человека через уста евангельским преданием. Его возлагают на того, кто сбросил первое ярмо заповеди и отверг охранявший его закон. Затем отец облекает его в одежду, не другую, а первую (ср.: Лк. 15:22)58. Ее был лишен через преслушание тот, кто, едва вкусив запретного, увидел себя нагим (ср.: Быт. 3:7). Перстень на руке резным изображением в гнезде намекает на восстановление образа. А ноги отец защищает обувью, чтобы сын, приблизившись голой пятой к голове змея, не попал под его укус (ср.: Быт. 3:15). Там причиной отцовского человеколюбия к младшему сыну стало возвращение к отчему дому, а этот дом и есть небо, против которого, как он говорит отцу, он согрешил. Так и здесь, мне кажется, Господь, уча призывать Отца, сущего на небесах, напоминает тебе о благом отечестве. Он хочет, [GNO 28] возбудив в тебе более сильное желание прекрасного, поставить тебя на путь, который ведет обратно в отечество.

Путь же, возводящий человеческую природу на небо, – не что иное, как бегство и удаление от земных зол. А средство бегства от зол, мне кажется, только одно – уподобление Богу59. Уподобиться же Богу – значит стать праведным, святым, благим и тому подобным. Если кто-нибудь, насколько возможно, ясно запечатлеет в себе черты этого, он без труда, сам собою переселится из земной жизни в небесную область.

Ведь расстояние между божественным и человеческим не пространственное. Нам не нужно какое-то орудие и ухищрение, чтобы переселить эту тяжелую, грузную и земляную плоть в бесплотную и умную жизнь. Добродетель отделена от зла не местом, а умопостигаемым образом. Поэтому в одном лишь произволении человека заключено: быть ему в том, к чему он склонится желанием. Итак, избрать добро не стоит никакого труда, а за избранием следует и обретение того, что кто-либо избрал. Поэтому ты можешь тотчас оказаться на небе, восприняв Бога в мысль свою. Ведь если, как говорит Екклесиаст, Бог на небе (Еккл. 5:1), а ты, по слову пророка, прилепился к Богу (ср.: Пс. 72:28), то соединенному с Богом совершенно необходимо быть там, где Бог. Итак, повелев в молитве называть Бога своим Отцом, [Господь] требует не иного, как того, чтобы ты боголепной жизнью уподоблялся Небесному [GNO 29] Отцу. Это же Он заповедует и в другом месте, еще яснее, говоря: Будьте совершенны, как совершен Отец ваш (Мф. 5:48)60.

Если же мы уразумели смысл этой молитвы, пора бы нам приготовлять свои души, чтобы когда-нибудь осмелиться взять эти слова в уста и сказать с дерзновением: Отче наш, сущий на небесах! (Мф. 6:9). Ведь есть явные признаки уподобления Богу, через которые можно стать чадом Божиим. Тем, которые приняли Его, говорит [Писание], дал власть быть чадами Божиими (Ин. 1:12); а принимает в себя Бога тот, кто воспринял совершенство в добре. Так же есть и некие отличительные знаки злых черт: отмеченный ими не может быть сыном Божиим, ибо носит образ противной природы.

Хочешь узнать свойства злых черт? Зависть, ненависть, клевета, надменность, любостяжание, страстное вожделение, недуг безумной жажды славы – вот это и подобное этому есть то, чем отображается облик противника. Итак, если тот, чья душа выжжена такими клеймами, призовет отца, какой отец его услышит? Очевидно, тот, кто сроден призвавшему; а это не Небесный, но преисподний. Ведь чьи знаки родства он носит, тот, конечно, и признает в нем свою родню. Следовательно, молитва порочного человека, пока он пребывает в порочности, становится призыванием диавола; голос же того, кто отступил от порочности и живет в доброте, призовет благого Отца.

Поэтому, приступая к Богу, рассмотрим сначала свою жизнь: носим ли мы в себе что-либо достойное божественного [GNO 30] родства? И уже тогда осмелимся произнести такое слово. Ведь Тот, Кто повелел называть [Бога] Отцом, не позволил говорить ложь. Итак, кто жил достойно божественного родства, тот по праву взирает на небесный град, называя Царя Небес Отцом, а небесное блаженство – своим отечеством. К чему ведет цель этого совета? К тому, чтобы помышлять о горнем, где Бог (ср.: Кол. 3:1–2); там полагать основания своего жилища, там собирать сокровища (ср.: Мф. 6:20), туда переселять свое сердце, ибо где сокровище, там будет и сердце (Мф. 6:21)61; всегда взирать на отчую красоту и по ней украшать свою душу.

Нет лицеприятия у Бога (Рим. 2:11), говорит Писание. Пусть же и от твоего образа будет далека подобная скверна. Божество чисто от зависти62 и от всякого пятна страсти. Пусть и тебя не клеймят такие страсти – ни зависть, ни надменность, ни что-либо иное из того, что оскверняет богоподобную красоту. Если ты таков, дерзай собственным голосом призывать Бога и называть Владыку всего своим Отцом. Он посмотрит на тебя отчими очами, облечет тебя в божественную одежду, украсит перстнем, обует твои ноги в евангельскую обувь для восхождения горе (ср.: Лк. 15:22; Еф. 6:15), возвратит тебя в небесное отечество – во Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

Слово третье

[GNO 31] Да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое (Мф. 6:9–10).

Закон, содержащий тень будущих благ (ср.: Евр. 10:1) и в неких загадочных образах прообразовательно предвозвещающий истину, вводит священника во святилище, чтобы тот помолился Богу. Но прежде он очищает входящего некими очистительными [обрядами] и окроплениями. Затем облекает его в священническую одежду, изукрашенную золотом, багряницей и прочими цветами окраски. Возлагает на него наперсник, привешивает к подолу позвонки вместе с яблоками и цветками (ср.: Исх. 28:33–34), а сверху стягивает верхнюю одежду наплечниками. Украшает голову повязкой, обильно умащает волосы миром – и так вводит его во святилище для совершения таинственных священнодействий.

А духовный Законодатель, Господь наш Иисус Христос, обнажает закон от телесных покровов и выводит на явный свет загадки прообразов. Во-первых, Он вводит в собеседование с Богом не одного, избранного из всех, но всякому в равной мере дарует это достоинство, предложив благодать священства всем желающим как общую. Затем Он созидает красоту священника не чужим украшением, придуманным с помощью какой-либо окраски и ткацких ухищрений. Нет, Он облекает его в украшение собственное и сродное ему, вместо пестрой багряницы расцвечивая его красотами добродетелей. Украшает Он и грудь не земным золотом, но придает красоту сердцу непорочной и чистой совестью. [GNO 32] И в этот наперсник Он вставляет сияющие драгоценные камни: это блистание святых заповедей, как полагает апостол (ср.: Рим. 7:12). Нижним платьем (ср.: Исх. 28:42) прикрывает Он ту часть [тела], для которой такой вид одежды служит украшением; а ты, конечно, знаешь, что украшение этой части – покров целомудрия.

К подолу жизни Он привешивает мысленные яблоки, цветки и позвонки. Под ними естественно было бы разуметь видимые проявления добродетельной жизни, благодаря которым шествие в этой жизни становится приметным. Итак, к этому подолу Он привешивает вместо позвонка благозвучное слово веры. Вместо яблока – сокровенное уготование будущей надежды, прикрытое более суровой жизнью. Вместо цветков – цветущую благодать рая. И так вводит его во святилище храма, в самую глубь.

Но святилище это не бездушное и не рукотворенное (ср.: Евр. 9:11). Это сокровенная клеть (ср.: Мф. 6:6) его собственного разума, если она поистине недоступна для зла и неприступна для лукавых помыслов. Голову Он украшает небесным образом мыслей, начертывая не буквы на золотой дощечке (ср.: Исх. 28:36), но запечатлевая Самого Бога во владычественном [начале] разума. Волосы же Он умащает миром, которое изнутри составляет сама душа. А через таинственное священнодействие Он готовит его приносить Богу в жертву и заклание не что иное, как самого себя. Ведь кого Господь так приводит к этому священству, тот умерщвляет плотское мудрование (ср.: Рим. 8:6) мечом духовным, который есть Слово Божие (Еф. 6:17). Оказавшись во святилище, он умилостивляет Бога, [GNO 33] принеся в жертву самого себя такой жертвой и представив тело свое в жертву живую, святую, благоугодную Богу (Рим. 12:1).

Но, возможно, кто-нибудь скажет, что предложенная нам для истолкования молитва по прямому смыслу не содержит ничего такого и что мы измышляем подобные речи, не подходящие к предмету, вместо того чтобы говорить о том, что ему свойственно. Пусть же он снова вспомнит первые наставления молитвы. Кто так приготовил себя, что осмеливается с дерзновением назвать Бога своим Отцом, тот в точности облачен в ту одежду, которую описало слово. Он звенит позвонками и цветет яблоками; на груди его блистают сияния заповедей. На плечах он носит патриархов (ср.: Исх. 28:9–12), вместо имен перенеся в собственное украшение их добродетели. Голову он украшает венцом правды (ср.: 2Тим. 4:8), волосы его напоены небесным миром. И он входит внутрь пренебесного святилища, которое поистине недоступно и неприступно для всякого нечистого помысла.

Итак, как должен быть приготовлен посвящаемый, наше слово в рассмотренном уже показало в достаточной мере. Теперь осталось бы рассмотреть само прошение, которое [Господь] повелел приносить Богу тому, кто оказался во святилище. Ибо, по-моему, слова молитвы, изложенные просто, не дают нам смысла, удобопонятного с первого взгляда. Да святится, говорит Он, имя Твое и Да приидет Царствие Твое (Мф. 6:9–10). Какое отношение это имеет к моей нужде? Так мог бы сказать человек, который либо бичует себя покаянием за грехи, либо призывает Бога на помощь, чтобы избежать одолевающего греха, ибо всегда имеет перед глазами того, кто борется с ним искушениями. [GNO 34] С одной стороны, гнев сбивает рассудок с установленного [пути], с другой – вожделения недозволенного расслабляют напряжение души, с третьей – любостяжание наводит слепоту на прозорливость сердца. Надменность, гордость, ненависть, весь прочий перечень наших противников, словно отряд врагов, окружив [душу] со всех сторон, подвергают ее опасности последней гибели. Какими же словами лучше воспользоваться тому, кто старается освободиться от этих зол благодаря сильнейшей помощи? Не теми ли, какими говорил великий Давид: Да буду избавлен от ненавидящих меня (Пс. 68:15), Да возвратятся враги мои вспять (Пс. 55:10; ср.: Пс. 6:11), Дай нам помощь в скорби (Пс. 59:13; 107:13), и всем подобным, чем можно воздвигнуть Божию помощь против противников?

А что ныне говорит закон молитвы? Да святится имя Твое. Неужели, если я не скажу этого, имя Божие может быть не свято? И: Да приидет Царствие Твое. Да что же чуждо власти Бога? Он, как говорит Исаия, пядью охватил все небо, рукой объемлет землю, в горсти содержит влажное естество (ср.: Ис. 40:12); Он заключил в объятия всю тварь – и мирскую, и премирную. Итак, имя Божие всегда свято, и ничто не ускользнуло из-под державы Божия владычества, но Он владычествует над всем. И Тот, Кто ни в чем не оскудевает и во всем совершенен, не нуждается в прибавлении святости. Что же означает молитва Да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое? Может быть, слово в образе этой молитвы учит чему-то такому: человеческая природа немощна для приобретения какого-либо блага, и поэтому [GNO 35] не исполнилось бы ничего из того, к чему мы стремимся, если бы благо в нас не совершала Божия помощь. А главное из всех благ – чтобы в моей жизни прославлялось имя Божие.

Смысл станет нам понятнее из противоположного. Я слышал где-то, как Святое Писание осуждает тех, кто становится причиной хулы на Бога. Горе, говорит оно, тем, из-за кого имя Мое хулится у язычников (ср.: Ис. 52:5; Рим. 2:24). А это означает вот что: еще не уверовавшие в слово истины смотрят на жизнь тех, кто принял веру таинства. И вот, когда человек носит имя веры, а жизнь его противоречит имени, – когда он ради любостяжания служит идолам, или бесчинствует в пьянстве и пированиях (ср.: Рим. 13:13), или, подобно свинье, валяется в грязи распутства (ср.: 2Пет. 2:22), – тогда у неверных тотчас наготове речь. Они обращают обвинение не на произволение тех, кто дурно распорядился своей жизнью, а на само таинство, будто оно учит так поступать. «Ведь такой-то, посвященный в божественные таинства, – говорят они, – не стал бы ни злоречивым, ни любостяжателем, ни хищником (ср.: 1Кор. 5:11), ни кем-либо иным в этом роде, если бы у них, [посвященных,] грех не был дозволен законом».

Поэтому слово обращает к таким людям тяжкую угрозу, говоря, что к ним относится: Горе тем, из-за кого имя Мое хулится у язычников. Если же мы это уразумели, пора бы вникнуть в то, что сказано [в молитве] в противоположном смысле. Ибо я думаю, что прежде всего нужно молиться о том и сделать главным в молитве, чтобы в моей жизни имя Божие не хулилось, но прославлялось и святилось. [GNO 36] Итак, [молящийся] говорит: «Во мне да святится призванное на меня имя Твоего владычества (ср.: Иак. 2:7), чтобы люди видели добрые дела и прославляли Отца Небесного (ср.: Мф. 5:16)».

Кто настолько зверонравен и неразумен, чтобы не прославить имени, призванного на такую жизнь, видя у уверовавших в Бога чистую жизнь, совершаемую добродетелью? Такая жизнь чиста от всех скверн греха и далека от всякого подозрения в худом. Она блистает целомудрием, досточтима благоразумием, мужественно противостоит натиску страстей. Она нигде не изнеживается телесными удовольствиями и как можно дальше отстоит от роскоши, расслабленности и пустоты надменности. Она причастна [здешней] жизни лишь настолько, насколько необходимо, касаясь земли кончиком ноги. Она не погребается в этой земной жизни под наслаждениями, но возвышается над всяким обманом чувств и состязается, пребывая во плоти, с бесплотной жизнью. Единственным богатством она считает приобретение добродетели, единственным благородством – близость к Богу. Единственное достоинство и единственное могущество для нее – владеть собой и не быть порабощенной человеческими страстями. Ее тяготит продолжительность вещественной жизни, и она спешит, как страждущие в открытом море, достигнуть пристани покоя. Итак, кто, видя такого человека, не прославит имени, призванного на такую жизнь?

Следовательно, кто говорит в молитве: «Да святится во мне имя Твое», тот по силе сказанного молится вот о чем: «Да буду я при содействии Твоей помощи непорочен, праведен, богобоязнен, да удаляюсь от всякого худого дела (ср.: Иов 1:1). Да буду говорить истину, делать правду (ср.: Пс. 14:2), ходить в правоте. Да буду блистать целомудрием, украшаться нетлением, благолепствовать мудростью и благоразумием; [GNO 37] да буду помышлять о горнем (ср.: Кол. 3:2), презирать земное, сиять ангельским образом жизни». Все это и подобное этому заключает в себе краткое прошение, обращенное в молитве к Богу: Да святится имя Твое. Ведь Бог не может быть прославлен в человеке иначе, как если добродетель этого человека свидетельствует, что причина благ – божественная сила.

Следующее же слово [молитвы] молит, чтобы пришло Царствие Божие. Неужели молящийся просит, чтобы теперь сделался Царем Царь вселенной, Тот, Кто всегда есть то, что Он есть, Кто не подвержен никакой перемене, Кто не может найти лучшего, во что бы Ему перейти? Что же означает молитва, призывающая Царствие Божие? Истинный смысл этого, вероятно, знают те, кому Дух истины (ср.: Ин. 16:13) открывает сокровенные таинства. Мы же понимаем это изречение так. Над всем возвышается единая истинная власть и сила, которая приняла державу над вселенной и царствует. Но царствует она не каким-то насильственным и тираническим владычеством, не подчиняя подвластных страхом и принуждением. Ибо добродетели подобает быть свободной от всякого страха и не знающей владыки63, избирающей добро по доброй воле. А главное из всякого блага – быть под животворящей властью.

Но человеческая природа через обман уклонилась от суждения о прекрасном, и склонность нашего произволения обратилась к противоположному. Жизнь людей была одолена всяким худом, ибо смерть тысячью путей64 смешалась с природой: всякий вид порочности [GNO 38] становится словно путем, по которому смерть идет на нас. И вот мы оказались объяты такой тиранией, словно палачами или врагами, и натиском страстей порабощены смерти. Поэтому мы справедливо молимся, чтобы Царствие Божие пришло на нас. Ибо нельзя сбросить злое владычество тления иначе, как если животворящая сила, в свою очередь, возьмет над нами державу. Итак, когда мы молимся, чтобы Царствие пришло на нас, мы по смыслу [слов] умоляем Бога вот о чем: «Да избавлюсь я от тления, да освобожусь от смерти, да буду отрешен от уз греха. Пусть не царствует больше надо мной смерть, пусть не действует больше против нас тирания порочности. Пусть не одолевает меня война и не уводит меня пленником через грех. Но да приидет на меня Царствие Твое, чтобы отступили от меня, а лучше сказать – перешли в небытие страсти, которые ныне господствуют и царствуют».

Ибо как исчезает дым, так они исчезнут, и как тает воск, так они погибнут (ср.: Пс. 67:3). Дым, разлившись в воздухе, не оставляет никакого признака своей природы; и воск, попав в огонь, больше не обретается. Воск, напитав собою пламя, превратился в пар и воздух, а дым дошел до полного исчезновения. Так, если Царствие Божие придет на нас, все, что ныне господствует, обратится в ничто. Ведь тьма не выносит присутствия света, болезнь не держится, когда наступает здоровье, страсти не действуют, когда присутствует бесстрастие. [GNO 39] Исчезла смерть, не видно тления, когда в нас царствует жизнь и державу имеет нетление.

Да приидет Царствие Твое! О сладостное слово, которым мы прямо приносим Господу такое моление: «Да будет сокрушен противостоящий строй, да исчезнет фаланга иноплеменников, да прекратится война плоти против духа (ср.: Гал. 5:17). Да явится мне царская сила, рука ангелов, тысячи ликующих (ср.: Пс. 67:18), тьма предстоящих Тебе одесную, чтобы с противной стороны пала тысяча воюющих (ср.: Пс. 90:7). Многочислен противник; страшен он и непобедим для лишенных Твоей помощи, но лишь пока тот, с кем он воюет, одинок. А когда явится Твое Царствие, то удаляются болезнь, печаль и воздыхание (ср.: Ис. 35:10), а на их место входят жизнь, мир и радость».

Или, может быть, просящий о пришествии Царствия призывает помощь Святого Духа, как яснее истолковывает нам то же самое понятие Лука? Ибо в том Евангелии вместо «Да приидет Царствие Твое» сказано: Да приидет Дух Твой Святой на нас и да очистит нас (ср.: Лк. 11:2)65. Что скажут на это те, кто дерзко хулит Духа? С какой мыслью они низводят царственное достоинство до униженности рабства? Ведь то, что Лука называет Духом Святым, [GNO 40] Матфей назвал Царствием. Как же они низвергают [Его] в подвластную тварь, причисляя природу Духа не к царствующей, а к подвластной? Тварь служит, а служение не есть царство. Но Дух Святой есть Царствие; а если Он Царствие, то, конечно, царствует, а не подвластен. Следовательно, Он отделен от общения с тварью. Ибо то, что царствует, не подвластно; а что не подвластно, то и не тварь, потому что служить – свойство твари.

Итак, если Дух есть Царствие, как они причисляют Его к служащей природе? Как не исповедуют Его владычества те, кто еще не научился молиться и даже не знает, кто очищает оскверненное (ср.: Деян. 10:15) и с Кем сопряжена власть Царствия? Да приидет, говорит [Евангелие], Дух Святой и да очистит нас. Следовательно, очищать и отпускать грехи есть особая и исключительная сила и действие Святого Духа: ведь чистое и неоскверненное, конечно, не нуждается в очищающем. Но евангельское слово свидетельствует, что отпускать грехи может один Бог (ср.: Мк. 2:7; Лк. 5:21). Значит, кто засвидетельствовал, что Он имеет силу отпущения грехов, тот, конечно, вместе с тем засвидетельствовал и Его Божество.

[GNO 41] Но то же самое свидетельствует апостол и о Единородном: Совершив очищение грехов, воссел одесную величия Отца (ср.: Евр. 1:3). Итак, у обоих одно дело – и у Духа, очищающего грех, и у Христа, совершившего очищение грехов. А у кого действие одно, у тех, конечно, и сила одна и та же, ибо всякое действие есть произведение силы. Если же и действие, и сила одни, то как можно предполагать инаковость природы у Тех, в Ком мы не находим никакого различия по силе и действию? Когда речь идет о свойствах огня, то, если оба – и светящее, и жгущее – равны и подобны, нельзя предполагать никакого различия подлежащего. Так и никто здравомыслящий, научившись из божественного Писания единому действию Сына и Духа, не придет к мысли о каком-либо различии [Их] природы.

Но в учении благочестивых уже прежде доказано, что у Отца и Сына одна и та же природа. Ведь невозможно, чтобы разнородное называлось именем Бога. Так, скамью не называют сыном плотника, и никто здравомыслящий не скажет, что строитель родил дом; именами же Сына и Отца обозначается соединенное по [GNO 42] природе. Когда два [предмета] сродны одному, совершенно необходимо, чтобы и между собой они не различались. Поэтому если Сын соединен с Отцом по природе, а Дух Святой, как доказано тождеством действий, не чужд природы Сына, то отсюда следует, что природа Святой Троицы одна. При этом исключительная особенность, усматриваемая в каждой из ипостасей, не сливается. Не меняются между собой и [Их] отличительные признаки: признак отчей Ипостаси не переносится на Сына или Духа, признак Сына не прилагается ни к одной из названных [Ипостасей], и особенность Духа не являет себя в Отце и Сыне. Напротив, в общности природы усматривается необщее различение особенного.

Особенность Отца – быть не от причины; этого нельзя видеть в Сыне и Духе. Ибо и Сын от Отца исшел (ср.: Ин. 16:28), как говорит Писание, и Дух от Бога (ср.: 1Кор. 2:12) и от Отца исходит (Ин. 15:26). Но как бытие без причины, принадлежащее одному Отцу, не может прилагаться к Сыну и Духу, так, наоборот, бытие от причины, свойственное Сыну и Духу, по природе своей не может усматриваться в Отце. Однако у Сына и Духа общее то, что Они существуют не нерожденно. Поэтому, чтобы не усматривалось никакого слияния в подлежащем, опять-таки можно найти несмешанное различие в Их свойствах, так чтобы и общее было сохранено, и особенное не слилось.

Ибо Единородный именуется в Святом Писании Сыном от Отца, и на этом слово [Писания] останавливает Его свойство. [GNO 43] А о Духе Святом говорится, что Он от Отца, и сверх того о Нем свидетельствуется, что Он – [Дух] Сына66. Если же кто Духа Христова не имеет, говорит [апостол], тот и не Его (Рим. 8:9). Итак, Дух, Который от Бога, есть и Дух Христов. Сын же, Который от Бога, не есть и не называется [Сыном] Духа. И эта соотносительная последовательность не обращается так, чтобы можно было равным образом обратить выражение и, подобно тому как Дух называется [Духом] Христовым, так и Христа назвать [Христом] Духа.

Итак, эта особенность ясно и неслитно отличает одного от другого, а тождество в действии свидетельствует об общности природы. Тем и другим утверждается благочестивое мнение о Божестве: Троица исчисляется по ипостасям, но не рассекается на разноприродные части. Что же за безумие у духоборцев, которые учат, будто Господь [Дух] служит? Для них не заслуживает доверия даже Павел, который свидетельствует: Господь есть Дух (2Кор. 3:17). Или, может быть, они считают, что слово «да приидет» унижает достоинство? Но разве не слышат они, как великий Давид привлекает к себе и Отца, взывая: Приди спасти нас (Пс. 79:3)? Если же пришествие Отца спасительно, то как пришествие Духа может быть постыдным? Или они считают очищение от грехов знаком умаления достоинства? Так послушай неверных иудеев, которые восклицают, что [GNO 44] отпускать грехи свойственно одному Богу, говоря об Отце: Что Он говорит богохульство? Кто может прощать грехи, кроме одного Бога? (ср.: Мк. 2:7; Лк. 5:21)67.

Итак, Отец отпускает грехи, Сын берет на Себя грех мира (Ин. 1:29), а Дух Святой очищает от скверн греха тех, в ком Он пребудет. Что же скажут те, кто воюет против собственной жизни? Но да приидет на нас Дух Святой, и да очистит нас, и да сделает нас способными воспринять высокие и боголепные понятия, которые указывает нам в молитве голос Спасителя, – Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

Слово четвертое

Да будет воля Твоя и на земле, как на небе (Мф. 6:10).

Я слышал, как некий врач68 со знанием искусства рассуждал о природе здорового состояния. Пожалуй, сказанное им будет нам небесполезно и для доброго состояния души. Он определял, что начало и причина возникновения болезни – отклонение от меры какой-либо из стихий, что в нас. И наоборот, лечением болезнетворной причины он называл возвращение того, что в беспорядке сдвинулось, в свойственное ему и природное состояние. Поэтому, полагал он, нужно рассматривать, что же именно из беспорядочно движущихся в нас [стихий] своим преобладанием обессиливает [GNO 45] содействие противоположной [стихии] здоровью. Так, если преобладает теплое, нужно помогать угнетаемому и увлажнять иссушаемое. Иначе, когда иссякнет вещество, теплое в [теле], истощая само себя, может совершенно ослабеть и угаснуть. Точно так же, если что-либо другое из противоположностей, усматриваемых в нас, выходит за предел, нужно противостоять избыточному, искусством оказывая помощь тому, что умаляется. Когда это сделано и ничто не препятствует равновесию стихий, к телу возвращается здоровье, так как природа больше не терпит неравенства в своем составе.

К чему же у меня это длинное вступление к слову? Пожалуй, это рассуждение не чуждо цели и не отстоит далеко от предлежащего предмета. Ведь нам предложено для рассмотрения [прошение] Да будет воля Твоя. А для чего мы упомянули рассуждение из врачебного [искусства], объясним в дальнейшем.

Некогда человеческое [естество] пребывало в мысленном здоровье: своего рода стихии – я говорю о движениях души – были смешаны в нас в равной силе по закону добродетели. Но когда возобладало вожделевательное [начало], противоположное ему расположение, то есть воздержание, было одолено избытком, и ничто уже не препятствовало безмерному движению вожделения к недолжному. Отсюда в человеческой природе возникла смертельная болезнь – грех. Поэтому истинный Врач душевных болезней, Который ради недужных (ср.: Мф. 9:12) пришел в жизнь людей, понятиями молитвы [GNO 46] ослабляет болезнетворную причину и возвращает нас к мысленному здоровью.

Здоровье же души – беспрепятственное исполнение божественной воли, так же как, наоборот, отпадение от божественной воли есть болезнь души, оканчивающаяся смертью. Итак, мы заболели, оставив добрый образ жизни в раю, когда без удержу напитались ядом преслушания, и поэтому природа была одолена этой лютой и смертельной болезнью. Тогда пришел истинный Врач, Который по закону врачебного искусства исцеляет вредящее противоположным. Тех, кто впал в недуг оттого, что отделился от божественной воли, Он вновь освобождает от болезни через соединение с волей Божией. Ибо слова молитвы – лечение недуга, возникшего в душе. Тот, кто говорит: Да будет воля Твоя, молится как человек, душа которого объята как бы болями. А воля Божия – спасение людей (ср.: 1Тим. 2:4). Итак, когда мы дойдем до того, чтобы сказать Богу: «Да будет и во мне воля Твоя», – совершенно необходимо прежде осудить ту жизнь, которая была вне божественной воли, и в исповедании изложить следующее: «В прежней жизни во мне злотворно действовала противная воля. Я стал слугой лукавого тирана, словно палач, исполняющий до конца приговор врага против самого себя. Поэтому сжалься над моей погибелью и дай наконец, чтобы и во мне исполнилась Твоя воля». Ибо как в темных пещерах мрак исчезает, когда вносят свет, так, если во мне исполнится Твоя воля, всякое лукавое и недолжное движение произволения обратится в небытие.

Тогда [GNO 47] целомудрие угасит необузданное и страстное устремление мысли, смиренномудрие истребит надменность, скромность исцелит болезнь гордости. А благо любви изгонит из души длинную вереницу противных ей зол. Ибо, когда во мне будет любовь, отступят ненависть, зависть, злопамятство, гневное движение, яростное расположение, коварство, лицемерие, памятование обид, желание отплатить обидой, кипение крови около сердца69, завистливый глаз. Все стадо подобных зол исчезает при расположении любви.

Так действие божественной воли изгоняет двоякое идолослужение. Двояким я называю и безумное пристрастие к идолам, и вожделение серебра и золота, которые пророческое слово назвало идолами язычников (ср.: Пс. 113:12; 134:15). Итак, да будет воля Твоя, чтобы угасла воля диавола. Почему же мы молимся о том, чтобы доброе произволение появилось в нас от Бога? Потому что человеческая природа, однажды обессиленная порочностью, немощна для добра. Ведь человек не с одинаковой легкостью и приходит ко злу, и возвращается от него снова к добру. Эту мысль можно усмотреть и на примере тел: не одинаково и не с равной легкостью здоровое впадает в болезнь и больное выздоравливает. Кто до того жил в здоровье, тот часто из-за одной раны оказывался в смертельной опасности. Один приступ или начало лихорадки расслабляли всю крепость тела. Малая проба яда совершенно губила или почти губила [человека]. Укус змеи, жало какого-нибудь ядовитого [животного], падение, ушиб, обжорство сверх силы или нечто иное в этом роде – и тотчас следовала болезнь или [GNO 48] смерть. А избавление от недуга – со сколькими ухищрениями, трудностями и врачебными средствами оно достигается, если вообще достигается!

Поэтому, когда мы устремляемся ко злу, нам не нужен помощник: порочность сама собою совершается в нашей воле. Если же склонность обратится к лучшему, нужен Бог, Который приводит желание в дело. Вот почему мы и говорим: «Твоя воля – целомудрие, а я плотян, продан греху (Рим. 7:14). Да исполнится же во мне Твоей силой эта благая воля». Таковы же и правда, благочестие, отчуждение от страстей. Ибо слово «воля» в целом объемлет все добродетели, и все, что в частности мыслится как доброе, усматривается в воле Божией.

Но что означает прибавление к этим словам: как на небе, так и на земле70? Мне кажется, слово, возможно, намекает здесь на некое глубокое учение и преподает некое боголепное понимание при созерцании твари. Я говорю вот о чем. Вся разумная тварь разделена на бесплотную природу и природу в теле. Бесплотная – это ангельская [природа], а другой вид – мы, люди. Умная [природа], поскольку она отделена от отягчающего тела – я говорю об этом плотном и тянущем к земле [теле], – обитает в горней области. Она пребывает в легких и эфирных местах, будучи по природе легкой и подвижной. А другой [природе], словно некоему осадку ила, по родству нашего тела с земным по необходимости досталась в удел эта околоземная жизнь. Не знаю, что именно устрояет этим божественная воля. Может быть, она сродняет всю тварь между собою: чтобы и дольний удел не был непричастен небесных [GNO 49] высот, и небо вовсе не было непричастно земного. Тогда через человеческое создание каждая из [двух] стихий получила бы причастность к тому, что мыслится в другой. Умное [начало] души, которое, по-видимому, сродно и однородно небесным силам, обитает в земных телах. А эта земляная плоть при восстановлении всего (ср.: Деян. 3:21) вместе с душой переселится в небесную область: ибо, как говорит апостол, мы восхищены будем на облаках в сретение Господу на воздухе, и так всегда с Господом будем (1Фес. 4:17).

Итак, это ли устрояет Божия премудрость или что-нибудь иное помимо этого, – вся разумная природа разделена на эти две жизни. Одна, бесплотная, получила в удел небесное блаженство, другая через плоть обращена к земле по родству с ней. Однако желание прекрасного и доброго в равной мере соединено с сущностью той и другой природы. И независимость, и самовластие, и свободу от всякой необходимости Начальник вселенной сделал равными для обеих, чтобы все, что почтено словом и разумом, управлялось самозаконным произволением. Но горняя жизнь чиста от всякой порочности, и ничто из того, что мыслится противоположным [добру], не обитает у [горних]. А всякое страстное движение и расположение бродит в дольней жизни, где пребывает человеческое [естество]. Поэтому богодухновенное слово знает, что жительство святых сил на небесах не смешано с порочностью и чисто от всякой скверны грехов. А все зло, что вне добра и что побочно возникло через само удаление [GNO 50] от него, стеклось в эту низменную жизнь, словно некий отстой и ил. Им оскверняется человеческое [естество], и такая тьма мешает ему узреть божественный свет истины.

Итак, если превышняя жизнь бесстрастна и непорочна, а бедственная здешняя жизнь погружена во всякого рода страсти и злострадания, то ясно, что горнее жительство, как чистое от всякого зла, устрояется в благой воле Божией. Ибо где нет зла, там совершенно необходимо быть добру. А наша жизнь, отпав от причастности благам, вместе с тем отпала и от божественной воли.

Поэтому в молитве мы научаемся так очистить свою жизнь от зла, чтобы и в нас, подобно небесному житию, беспрепятственно действовала воля Божия. Как если бы кто-нибудь сказал: «Как исполняется воля Твоя в престолах, начальствах, властях, господствах (ср.: Кол. 1:16) и во всей премирной силе, где порочность нигде не мешает действию добра, так да совершится добро и в нас. Пусть всякая порочность удалится, и воля Твоя во всем благоуспешно совершается в наших душах».

Но кто-нибудь мог бы возразить: «Как возможно, чтобы те, кому в удел досталась жизнь во плоти, достигли чистоты бесплотных сил, когда душа тонет в бесчисленных заботах из-за телесных нужд?» Поэтому, мне кажется, [Господь] в следующих словах, как бы разрешая такое недоумение, снимает то, что представляется трудным для предложенного нам подвига. Думаю, этими словами, когда Он повелел просить хлеба на день, нам преподается учение: в том, что касается бесстрастия, довольство малым и умеренность [GNO 51] уравниваются с тем, что по природе ни в чем не нуждается.

Ведь ангел в молитвах не просит у Бога подаяния хлеба, потому что обладает природой, не нуждающейся в этом. Человеку же повелено просить, потому что убывающее непременно нуждается в том, что его восполняет. А состав человеческой жизни текуч и преходящ и взамен израсходованного ищет того, что его обновляет. Итак, кто смотрит лишь на служение природе и не навлекает на себя суетными заботами ничего сверх необходимого, тот немногим уступит ангельскому жительству, по мере своих сил подражая довольством малым ненуждаемости ангелов.

Поэтому нам повелено искать того, что достаточно для поддержания телесной сущности, и говорить Богу: Хлеб дай. Не роскошь и не богатство, не цветистые багряницы, не золотые украшения, не блеск камней, не серебряные сосуды, не обилие земель, не начальство над войсками, не владычество над городами и народами, не табуны коней, стада волов и великое множество прочего скота, не толпы рабов, не почет на площадях, не статуи, не изображения, не шелковые ткани, не музыкальные увеселения и вообще ничего такого, чем душа отвлекается от божественной и более достойной заботы, – но хлеб. Видишь, какова широта любомудрия, сколько учений заключено в этом кратком слове? [Господь] этими словами едва ли не прямо взывает к внимающим: «Перестаньте, люди, растекаться желаниями по суетному; перестаньте умножать против самих себя поводы [GNO 52] к трудам».

Мал твой природный долг: ты должен пищу своей плоти – дело умеренное и легко добываемое, если смотришь на потребность. Зачем же ты умножаешь подати против самого себя? Ради чего ты сам подчинил себя стольким долгам, добывая в рудниках серебро, выкапывая золото и разыскивая прозрачные камни? Неужели для того, чтобы этим роскошествовал непрестанный сборщик податей – чрево, долг которому – хлеб, восполняющий то, чего недостает телу? А ты ведешь торговлю с индийцами, подвергаешь себя опасностям на варварском море и предаешь себя годичным плаваниям, чтобы привезенными оттуда товарами услаждать пищу. Ты не думаешь о том, что ощущение приправ доходит лишь до неба во рту.

Так и красивое на вид, благоуханное, приятное на вкус доставляет чувству какое-то быстротечное и мгновенное удовольствие. А дальше неба разница между съеденным уже не ощущается, потому что природа все одинаково превращает в зловоние. Видишь конец поварского искусства? Видишь, к чему приводит кухонное чародейство? Проси хлеба ради потребности жизни: давать его твоему телу обязала тебя природа. А все, что изобретено для неги роскошествующих, – это от посева плевел. Семя домовладыки – пшеница, а из пшеницы бывает хлеб; роскошь же – плевел, который посеял враг между пшеницей (ср.: Мф. 13:24–27). Но люди, перестав служить природе необходимым, поистине подавляются, как где-то говорит Писание, заботами о [GNO 53] суетном и не приносят плода (ср.: Лк. 8:14), потому что душа беспрестанно занимает себя этим.

Мне кажется, нечто подобное и Моисей прикровенно выражает в своем любомудрии, когда изображает змея советником Евы в удовольствии вкуса (ср.: Быт. 3:1–6). Говорят ведь, что если это животное, змей, всунет голову в щель, в которую пролезает, то тянущие не могут легко вытащить его за хвост из расщелины: чешуя по своей природе упирается в обратную сторону против силы тех, кто тянет. Вперед он проникает беспрепятственно, потому что гладкая чешуя скользит, а обратно выйти невозможно: его удерживают выступы чешуек.

Этим, думаю, Писание показывает, что нужно остерегаться удовольствия, когда оно входит и проползает в расщелину души, и по возможности заграждать щели жизни. Ведь только так человеческая жизнь сохранится чистой от смешения со зверями. Если же [удовольствие] найдет к нам какой-нибудь доступ, когда в нас нарушится слаженность жизни, то через эти [щели] змей удовольствия угнездится в тайниках мысли, и из-за чешуи его будет трудно изгнать.

Слыша о чешуе, разумей под этой загадкой многообразные поводы к удовольствиям. Ведь в родовом смысле страсть удовольствия есть один зверь; а пестрые и многообразные виды удовольствий, которые через чувства примешались к человеческой жизни, – это и есть чешуи змея, испещренные многоцветностью страстей. Итак, если ты избегаешь сожительства со зверем, стереги его голову, то есть первый приступ зла. [GNO 54] Ведь к этому ведет прикровенный смысл заповеди Господа: Он будет блюсти твою голову, а ты будешь блюсти его пяту (Быт. 3:15)71. Не давай доступа ползучему, когда он вползает внутрь и вслед за головой втягивает за собой все свое тело. Остановись на потребности: пределом заботы о жизни пусть будет для тебя восполнение недостающего тем, что окажется под рукой.

Но вот и с тобой начнет беседовать советник Евы о том, что прекрасно на вид и приятно на вкус (ср.: Быт. 3:6), и ты станешь искать к хлебу такой-то приправы и того, что приготовлено с такими-то пряностями, а затем этим выведешь желание за пределы необходимого. Тогда ты увидишь, как ползучий незаметно, шаг за шагом, переползает к любостяжанию. Перебравшись от необходимой пищи к лакомству, он переходит к тому, что приятно глазам. Он ищет блестящей посуды и изнеженных слуг, серебряных лож, мягких постелей, прозрачных и затканных золотом покрывал. Он домогается кресел, треножников, умывальных чаш, кратеров, ритонов, сосудов для охлаждения вина, кувшинов, рукомойников, светильников, курильниц и тому подобного.

Ведь через это и входит желание любостяжания. Чтобы не иссякал запас для подобных вещей, нужны доходы, на которые можно добыть желаемое. Значит, тому-то надо плакать, соседу – стенать, а многим – стать достойными жалости, лишившись своего достояния, чтобы их слезами украшалась трагедия, разыгранная у него за столом. Когда же змей обовьется и вокруг этого и наполнит [GNO 55] чрево желанным, то вслед за пресыщением он, извиваясь, тащится к распутному неистовству, а это – крайнее из человеческих зол. Итак, чтобы ничего этого не случилось, ограничивай жизнь достатком хлеба и ищи той приправы, которую готовит тебе сама природа. Что же это такое? Прежде всего добрая совесть: она делает хлеб сладким, когда он вкушается праведно. Если же хочешь доставить удовольствие и ощущению гортани, пусть приправой тебе будет нужда. Не прибавляй сытости к сытости и не притупляй желания есть объедением. Но пусть пище твоей предшествует пот, который предписан заповедью: В поте и труде будешь есть хлеб твой (Быт. 3:19)72. Видишь первую приправу, приготовленную словом [Писания]? Довольно тебе занимать мысль этой потребностью; а лучше – даже и до этой [меры] не связывай душу заботами о хлебе.

Скажи Тому, Кто производит хлеб из земли (ср.: Пс. 103:14), скажи Тому, Кто питает воронов (ср.: Пс. 146:9), Кто дает пищу всякой плоти (Пс. 135:25), Кто открывает руку Свою и насыщает все живущее по благоволению (Пс. 144:16): «От Тебя у меня жизнь; от Тебя пусть будет и средство к жизни. Ты дай хлеб», то есть: «Да будет у меня пища от праведных трудов». Ведь если Бог есть правда, то не от Бога имеет хлеб тот, кто питается от любостяжания. Ты сам распоряжаешься своей молитвой. Если достаток твой не из чужого добра, если доход не от слез, если никто не голодал ради твоей сытости, если никто не стенал из-за твоего пресыщения, – [GNO 56] такой хлеб есть Божий хлеб, плод правды, колос мира, не смешанный и не оскверненный семенами плевела. Если же ты возделываешь чужое, имеешь перед глазами неправду, закрепил неправедное приобретение долговыми записями, а потом говоришь Богу: Хлеб дай, – то этот твой голос слышит другой, а не Бог.

Ведь плод неправды приносит противная природа: кто ревнует о правде, принимает хлеб от Бога, а кто возделывает неправду, питается от изобретателя неправды. Итак, взирая на свою совесть, приноси Богу молитву о хлебе, зная, что нет общения у Христа с Велиаром (ср.: 2Кор. 6:14–15). Даже если ты приносишь дары, [добытые] неправдой, твой дар – цена пса и плата блудницы (ср.: Втор. 23:18). И даже если ты щедростью делаешь свои приношения блистательными, ты услышишь пророка, который гнушается таким вкладом: Что мне множество жертв ваших? говорит Господь. Я пресыщен всесожжениями овнов; и тука агнцев, и крови волов и козлов не хочу (Ис. 1:11). Курение, говорит он, – мерзость для Меня (Ис. 1:13). А в другом месте он того, кто приносит в жертву тельца, приравнял к убивающему пса (ср.: Ис. 66:3). Итак, если ты имеешь хлеб от Господа, то есть от праведных трудов, тебе можно и приносить Ему начатки от плодов правды.

Хорошо и добавление «на сей день». Сказано ведь: Хлеб насущный дай нам на сей день (Мф. 6:11)73. Эти слова заключают в себе иное любомудрие: чтобы ты из того, что говоришь, научился, что человеческая жизнь [GNO 57] однодневна. Каждому принадлежит только настоящее, а надежда на будущее остается в неизвестности: ведь мы не знаем, что породит наступающий день (ср.: Притч. 27:1). Зачем мы заранее изнуряем себя ради неизвестного? Зачем терпим злострадание в заботах о будущем? Довольно, говорит [Господь], для каждого дня своей злобы (Мф. 6:34)74, называя злобой злострадание. Зачем нам заботиться о завтрашнем дне? Поэтому словами «на сей день» Он запрещает тебе заботу о завтрашнем дне, этим речением едва ли не говоря тебе: «Дающий тебе день дает тебе и то, что нужно на день».

Кто дает восходить солнцу? Кто рассеивает ночную тьму? Кто показывает тебе луч света? Кто вращает небо, чтобы светило оказалось над землей? Неужели Тот, Кто дает тебе все это, столь великое, нуждается в твоем содействии, чтобы восполнить то, чего недостает твоей плоти для ее потребностей? Какое усердие прилагает к своей жизни природа бессловесных? Где нивы воронов? Где житницы орлов? Разве не одна для всех подательница жизни – божественная воля, которой объемлется все? И вот вол, или осел, или иное из бессловесных обладает природным, самоученым любомудрием – хорошо распоряжается настоящим, а о будущем у него нет никакой заботы. А мы нуждаемся в советчиках, чтобы понять, как бренна и однодневна эта плотская жизнь?

Разве не научают нас чужие несчастья? Разве они не вразумляют нас насчет нашей собственной жизни? Какую пользу извлек из больших приготовлений тот богач, что тщетно тешился несбыточными надеждами (ср.: Лк. 12:16–20)? Он разрушал, строил, собирал, роскошествовал и в суетности надежд запирал в житницах долгие круги лет. Разве не одна ночь обличила всю ту мечтательную надежду, [GNO 58] [показав], что она – пустое сновидение, слепленное из пустоты? Жизнь телесная принадлежит одному лишь настоящему, а [жизнь], отложенная для нас в надежде, – собственное достояние души. Но человеческий разум ошибается в употреблении той и другой: телесную жизнь он растягивает надеждами, а жизнь души влечет к наслаждению настоящим. Поэтому душа, занятая видимым, по необходимости отчуждается от подлинно сущей и твердой надежды; а опираясь надеждами на непостоянное, она и этим не овладевает, и того не имеет.

Итак, научимся из настоящего совета, чего следует просить на сегодня, а чего – на будущее. Хлеб – [предмет] сегодняшней нужды, Царство – ожидаемого блаженства. Сказав «хлеб», [Господь] заключает в нем всякую телесную потребность. Поэтому, когда мы просим этого, пусть молящемуся будет ясно, что он занят однодневным. Если же [просим] какого-нибудь из благ души – что прошение обращено к вечному и бесконечному. А на это особенно повелевает [Господь] взирать молящимся, так как вместе с большим исполняется и первая потребность: Просите, говорит Он, Царства и правды, и это все приложится вам (ср.: Мф. 6:33), – во Христе Иисусе, Господе нашем, Которому слава и держава во веки веков. Аминь.

Слово пятое

Прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим (Мф. 6:12).

[GNO 59] Продвигаясь вперед, слово дошло до самой вершины добродетели. Словами молитвы [Господь] описывает, каким Он хочет видеть приступающего к Богу: уже едва ли не выходящим за пределы человеческой природы, но через добродетель уподобляющимся Самому Богу, так что он кажется уже иным – Самим [Богом], потому что делает то, что свойственно делать одному лишь Богу. Ведь отпущение долгов – собственное и исключительное [дело] Бога, ибо сказано: Никто не может прощать грехи, кроме одного Бога (ср.: Мк. 2:7; Лк. 5:21). Итак, если кто в собственной жизни подражает отличительным чертам божественной природы, он становится в некотором смысле тем, чему явно подражает.

Чему же учит слово? Сначала обрести дерзновение делами, а затем уже просить забвения прежних прегрешений. Ведь этими словами [Господь] прямо говорит нам: «Кто приходит к Благодетелю, пусть будет благодетелем; к Благому – благим, к Праведному – праведным, к Незлобивому – незлобивым, к Человеколюбцу – человеколюбивым. И так же во всем прочем – [к Тому, Кто] благостен, кроток, подает блага и всем оказывает милость. Пусть он уподобится произволением каждому [свойству], какое только видится в Божестве, и так стяжает себе дерзновение в молитве».

[GNO 60] Итак, как невозможно ни злому сродниться с благим, ни тому, кто валяется в нечистых помыслах, иметь общение с Чистым и Непорочным, так и приступающий [к Богу] своим жестокосердием сам отлучает себя от человеколюбия Божия. Поэтому кто в ожесточении держит подвластного ему [должника] из-за долгов, тот собственным нравом отгородил себя от божественного человеколюбия. Ведь какое общение у человеколюбия с жестокостью, у благотворительности с дикостью? Так и со всеми прочими [свойствами], которые мыслятся противоположными злу: их противоположность не допускает смешения, так что занятый одним непременно отлучен от противоположного. Как оказавшийся в смерти не пребывает в жизни, а причастный жизни отделен от смерти, так совершенно необходимо, чтобы приступающий к человеколюбию Божию был вне всякого жестокосердия. А кто оказался вне всего, что мыслится во зле, тот благодаря такому навыку становится в некотором смысле богом, так как исполнил в себе то, что слово усматривает в божественной природе. Видишь, на какую высоту возводит Господь слушающих словами молитвы? Он в некотором смысле переводит человеческую природу к более божественному и узаконяет, чтобы приступающие к Богу становились богами.

«Зачем, – говорит Он, – ты по-рабски приступаешь к Богу, съежившись от страха и бичуемый собственной совестью? Зачем лишаешь себя дерзновения, которое присуще свободе души и изначально соединено с природой по сущности? Зачем словами льстишь Тому, Кто чужд лести? Зачем приносишь угодливые и льстивые речи [GNO 61] Тому, Кто смотрит на дела? Ты можешь, мысля как свободный, по собственной власти иметь все, что только есть благого от Бога. Сам стань себе судьей, сам вынеси себе спасительный приговор. Ты ищешь, чтобы Бог простил тебе долги? Прости ты – и Бог утвердил [твой приговор]. Ведь суд над единоплеменником, который в твоей власти, становится твоим приговором, каким бы он ни был: что ты сам решишь, то и утверждено для тебя божественным судом».

Но как можно достойно раскрыть величие божественного слова? Смысл превосходит истолкование словами: Прости нам долги наши, как и мы простили должникам нашим (Мф. 6:12)75. То, что приходит мне на мысль об этом, дерзновенно даже постичь умом, а еще дерзновеннее раскрыть эту мысль словом. Что же здесь говорится? Бог предлежит для подражания тем, кто совершает добро, как сказал Павел: Будьте подражателями мне, как я Христу (1Кор. 11:1). Так, наоборот, [Господь] хочет, чтобы твое расположение стало для Бога образцом в добре. Порядок в некотором смысле обращается, так что можно дерзнуть надеяться: как в нас добро совершается подражанием Божеству, так и Бог подражает нашему, когда мы совершим что-нибудь доброе.

Тогда и ты скажешь Богу: «Что я сделал, сделай и Ты. Подражай, Господи, рабу; Царь вселенной, – нищему и убогому. Я отпустил долг – не взыскивай и Ты. Я устыдился просителя – [GNO 62] не отвергни и Ты молящего. Я отпустил своего должника радостным – пусть таков будет и Твой. Не сделай Твоего должника мрачнее моего. Пусть оба одинаково благодарят заимодавцев; пусть обоими будет утверждено одинаковое прощение должникам – и моему, и Твоему. Такой-то – мой должник, а я – Твой. Какое решение я принял о нем, такое пусть возобладает и у Тебя. Я разрешил – разреши; я отпустил – отпусти. Я явил единоплеменнику великую милость – подражай же человеколюбию, Ты, Человеколюбивый по природе. Мои прегрешения перед Тобою, признаю и я, тяжелее тех, что этот [человек] совершил против меня. Но рассуди и то, насколько Ты превосходишь [нас] во всяком благе. Тебе подобает уделять согрешившим милость, соразмерную преизбытку Твоей силы. Я явил малое человеколюбие, ибо большего не вмещала [моя] природа; а Твоей щедрости, сколько бы Ты ни пожелал, сила не препятствует».

Но рассмотрим тщательнее предложенное изречение молитвы: может быть, созерцание его смысла и нам послужит руководством к высокой жизни. Исследуем же, каковы те долги, которые задолжала человеческая природа, и каковы, с другой стороны, те, отпускать которые в нашей власти. Ведь, узнав это, мы могли бы хотя бы в некоторой мере понять преизбыток божественных благ. Итак, начнем отсюда перечисление человеческих прегрешений перед Богом. Первое наказание человек задолжал Богу за то, что отступил от Сотворившего [GNO 63] и перебежал к противнику, став беглецом и отступником от природного Владыки. Второе – за то, что променял самовластную свободу на лукавое рабство греху и предпочел пребыванию с Богом тиранию губительной силы. Но и то, что он не смотрит на красоту Сотворившего, а обратил лицо к безобразию греха, – какому из зол можно признать это уступающим? А пренебрежение божественными благами и предпочтение приманок лукавого – к какому разряду наказания можно их причислить? А истребление образа и порча божественных черт, запечатленных в нас при первом создании, и потеря драхмы (ср.: Лк. 15:8), и уход от отцовской трапезы, и сроднение со зловонной жизнью свиней, и расточение драгоценного богатства (ср.: Лк. 15:13–16), и все подобные прегрешения, которые можно узнать и из Писания, и размышлением, – какое слово их перечислит?

Итак, поскольку род человеческий в стольких и таких [прегрешениях] повинен перед Богом уплатой наказания, слово, мне кажется, учением о молитве наставляет нас никоим образом не держаться дерзновенно в беседе с Богом, будто с чистой совестью, даже если кто весьма далек от человеческих прегрешений. Ведь, может быть, кто-нибудь, подобно тому богатому юноше, воспитал свою жизнь в заповедях. Тогда он может похвалиться своей жизнью и сказать Богу: Все это сохранил я от юности моей (Мф. 19:20). [GNO 64] Он может вообразить, что, поскольку он ни в чем не погрешил против заповедей, ему не очень подходит просьба об отпущении долгов: она, мол, нужна только согрешившим.

Он говорит: «Такой голос подобает оскверненному блудом; тому, кто через любостяжание стал идолослужителем (ср.: Кол. 3:5), необходимо просить прощения; и вообще всякому, кто каким-либо прегрешением заклеймил совесть своей души, хорошо и подобает прибегать к милости. А если это будет великий Илия, или тот, кто [пришел] в духе и силе Илии (ср.: Лк. 1:17), великий между рожденными женами (ср.: Мф. 11:11), или Петр, или Павел, или Иоанн, или кто-либо другой из тех, о ком божественное Писание засвидетельствовало как о лучших? К чему ему такой голос, просящий о прощении долгов, если на нем нет никакого долга от греха?»

Но пусть никто, глядя на это, не возгордится, подобно тому фарисею (ср.: Лк. 18:11–12), который не признал даже того, чем он был по природе. Ведь если бы он знал, что он человек, то непременно научился бы от святого Писания, что природа не чиста от скверны. Писание говорит, что у людей невозможно найти жизнь даже одного дня без пятна (ср.: Иов. 14:4–5). Итак, чтобы никакая такая страсть не возникла в душе того, кто приступает к Богу в молитве, слово повелевает смотреть не на добрые дела, а возобновлять память об общих долгах природы. К ним непременно причастен и он сам, поскольку причастен природе как ее часть. И пусть он вместе [со всеми] умоляет [GNO 65] Судию даровать забвение прегрешений.

Ведь Адам как бы живет в нас – во всех людях, в каждом по отдельности, – пока мы видим на своей природе эти кожаные одежды (ср.: Быт. 3:21) и временные листья этой вещественной жизни (ср.: Быт. 3:7). Обнажившись от вечных и светлых одеяний, мы на беду себе сшили эти листья: вместо божественных покровов облеклись в роскошь, славу, однодневные почести и скоротечные плотские утехи. Мы видим и место злострадания, в котором осуждены жить пришельцами. И вот мы обращаемся к востоку – не потому, что Бог созерцается только там: Сущий повсюду ни в какой части не постигается особо, ибо одинаково объемлет все. Но мы обращаемся к востоку потому, что на востоке была наша первая родина, то есть жизнь в раю, из которого мы ниспали: Насадил Бог рай в Эдеме на востоке (Быт. 2:8)76.

Итак, когда мы взираем на восток и умом вспоминаем о ниспадении из светлых восточных мест блаженства, мы по праву возносим такой голос. Ведь нас осеняет лукавая смоковница жизни; мы отвержены от очей Божиих (ср.: Пс. 30:23); мы перебежали к змею. А он ест землю, пресмыкается к земле и ходит на груди и чреве своем (ср.: Быт. 3:14). И нам он советует делать то же самое: держаться земного наслаждения, [GNO 66] влачить свое сердце в низменных и пресмыкающихся помыслах и ходить на чреве, то есть вести жизнь, преданную наслаждениям. Итак, находясь в таком положении, мы, подобно тому блудному сыну после долгого бедствия, которое он претерпел, пася свиней, приходим в себя (ср.: Лк. 15:15–17) и вспоминаем о Небесном Отце. Тогда мы по праву употребляем такие слова: Прости нам долги наши. Поэтому, будь кто Моисеем, или Самуилом, или иным из превосходящих добродетелью, он, поскольку он человек, считает этот голос не менее подходящим для себя. Ведь он причастен природе Адама, а значит, причастен и его ниспадению. Ибо, как говорит апостол, в Адаме все умирают (1Кор. 15:22). Поэтому подобает, чтобы голос, приличный Адаму для покаяния, был общим для всех, кто умер вместе с ним. Тогда, получив забвение прегрешений, мы снова будем спасены Господом благодатью, как говорит апостол (ср.: Еф. 2:5, 8).

Но это сказано так, как мог бы созерцать предложенное тот, кто рассматривает более общий смысл. Если же кто станет искать истинный смысл изречения, то, думаю, нам не нужно относить эту мысль к общему [достоянию] природы. Ведь совести, [свидетельствующей] о том, как прожил каждый, достаточно, чтобы сделать прошение о милости необходимым. Ибо я думаю так. В здешнем бытии жизнь действует в нас многообразно: отчасти в душе и уме, отчасти в чувствах тела. Поэтому трудно и даже совершенно невозможно не увлечься ко греху хотя бы одной какой-нибудь страстью. Что я имею в виду? Жизнь тела, преданная наслаждению, [GNO 67] распределена между нашими чувствами; а жизнь души усматривается в устремлении ума и в движении произволения. Кто же так возвышен и велик духом, чтобы в обоих отношениях оказаться вне скверны порока? Кто безгрешен оком? Кто неповинен слухом? Кто чужд этого скотского наслаждения гортани? Кто осязанием чист от хватки греха? Кто не знает загадочного слова Писания, которое говорит, что смерть вошла через окна (ср.: Иер. 9:21)? Окнами Писание назвало чувства: через них душа, выглядывая наружу, к внешним предметам, воспринимает то, что ей угодно. И, по слову Писания, они прокладывают путь для входа смерти.

Действительно, око часто становится входом для многих смертей. Оно видит разгневанного – и возбуждается к такой же страсти; видит незаслуженно благоденствующего – и воспламеняется завистью; видит гордеца – и впадает в ненависть; видит какое-нибудь яркое вещество или особенно красивые очертания облика – и всецело соскальзывает в вожделение к тому, что понравилось. Так и ухо отворяет смерти окна: через то, что оно слышит, оно принимает в душу многие страсти – страх, печаль, гнев, удовольствие, вожделение, разливающийся смех и тому подобное. А наслаждение вкуса есть, можно сказать, мать всякого зла. Ведь кто не знает, что едва ли не корень прегрешений в жизни – забота о гортани? От нее зависят роскошь, пьянство, чревоугодие, [GNO 68] распутство в образе жизни, пресыщение, сытость, бесчинное пиршество и скотское, бессловесное падение в постыдные страсти (ср.: Рим. 1:26). Подобным же образом чувство осязания – крайний предел всего, в чем грешат. Ведь все, что сластолюбцы проделывают с телом, – недуги осязательного восприятия. Рассказывать о каждом из них было бы долго, да и не подобает примешивать к более возвышенным речам то, в чем можно обвинить осязание.

А рой прегрешений, совершаемых душой и произволением, – какое слово могло бы перечислить? Извнутрь, говорит [Господь], исходят злые помыслы (Мк. 7:21), – и добавил перечень того, что оскверняет нас через помышления (ср.: Мк. 7:21–23). Итак, если сети грехов так раскинуты вокруг нас отовсюду – через все органы чувств, через сердечные движения души, – то кто похвалится, как говорит Премудрость, что имеет чистое сердце (Притч. 20:9)? Кто будет чист от скверны? – как свидетельствует Иов (Иов. 14:4). Скверна для чистоты души – это наслаждение. Оно многочастно и многообразно примешано к человеческой жизни через душу и тело, через помышления и чувства, через движения намерения и через телесные действия.

Итак, у кого душа чиста от этого пятна? Пусть кого-то не поколебала рука грешника (ср.: Пс. 35:12), пусть его нога не бежала ко злу (ср.: Притч. 1:16), пусть его не осквернило бесчинное око и не запятнал невоспитанный слух, пусть вкус не занимал его собою и сердце осталось бездейственным для суетных движений. Но разве мог он не быть пораженным надмением и не быть попранным ногою гордыни? Итак, [GNO 69] все это бывает с нами: тяжелее и мучительнее – у тех, кто больше похож на скотов, умереннее – у более рачительных. Но всецело и непременно у всех, кто причастен природе, есть и причастность к прегрешениям природы. Поэтому, припадая к Богу в молитве, мы умоляем отпустить нам долги. Но такой голос бесполезен и не достигает божественного слуха, если вместе с ним не вопиет наша совесть, что подавать милость – это добро. Ведь кто считает, что Богу подобает человеколюбие, – а если бы он не думал, что оно подобает, то не просил бы Его прийти к неподобающему и несообразному, – тот по справедливости должен своими делами подтвердить суждение о добре.

Иначе он может услышать от праведного Судии: «Врач! исцели самого себя (Лк. 4:23). Ты призываешь Меня к человеколюбию, которого сам не уделил ближним. Ты просишь отпущения долгов – как же ты душишь своего должника? Ты молишься, чтобы истреблено было рукописание против тебя (ср.: Кол. 2:14), – ты, который тщательно хранишь расписки своих должников. Ты просишь списать долги – ты, который питаешь заем процентами. Твой должник – в темнице, а ты – в доме молитвы. Он мучится из-за долгов, а ты просишь, чтобы тебе отпустили долг. Твоя молитва не слышна: ее заглушает вопль мучающегося. Если ты разрешишь телесный долг, разрешатся для тебя узы души. Если простишь, прощено будет и тебе (ср.: Лк. 6:37). Ты сам будешь себе судьей, сам себе законодателем: своим расположением к подвластному ты выносишь на себя вышний приговор».

Нечто подобное, мне кажется, [GNO 70] Господь преподает и в другом слове, излагая это учение в виде повествования (ср.: Мф. 18:23–35). В нем некий царь грозно восседает [на суде], призывает рабов к ответу и требует от каждого отчета в том, чем тот распоряжался. Привели одного из должников, и он получил милость: припав [к царю], он вместо уплаты денег принес мольбу. Но затем он горько и жестоко обошелся с товарищем по рабству из-за умеренного долга. И [Господь] представил, как разгневался царь на его жестокосердие к товарищу. Царь повелел истязателям изгнать его со всем родом из царского дома и продлить наказание, пока он не выплатит заслуженного возмездия. Действительно, долги наших братьев перед нами в сравнении с нашими долгами перед Богом – это какие-то оболы, ничтожные и немногочисленные рядом с тьмами талантов. [Долг брата] – это, конечно, ущерб, или кем-то поданный повод к оскорблению, или злонравие раба, или даже покушение на жизнь тела. И вот ты, с воспаленным сердцем, разжигаешься к отмщению за это и изыскиваешь всякое средство, чтобы наказать тех, кто прежде огорчил тебя.

Если гнев твой разгорается против раба, ты не размышляешь о том, что не природа, а насилие разделило человеческий род на рабство и господство. Ведь Домостроитель вселенной узаконил, чтобы человеку служила бессловесная природа. Так говорит пророк: Все покорил Ты под ноги его: [GNO 71] овец и волов всех, и птиц, и скот, и рыб (Пс. 8:7–9)77. А в другом месте пророчества он называет их и рабами, говоря: Дающему скотам пищу их и злак на службу людям (Пс. 146:9; ср.: Пс. 103:14)78. А человека Он украсил даром самовластия. Поэтому тот, кто подъяремен тебе по обычаю и закону, равен тебе по достоинству природы. Он не от тебя произошел, не тобою живет и не от тебя получил телесные и душевные силы. Почему же ты так вскипаешь на него гневом, если он обленился, или убежал, или, может быть, выказал тебе в лицо пренебрежение? Тебе следовало бы посмотреть на себя: каков ты сам перед Владыкой? Он создал тебя и привел к бытию через рождение. Он сделал тебя участником чудес, [совершающихся] в мире, и поставил солнце тебе на радость. Он даровал тебе из стихий – из земли и огня, из воздуха и воды – все средства к жизни. Он подал тебе дар разумения, восприимчивое чувство, знание, различающее доброе и худшее.

Каков же ты перед таким Владыкой – послушен ли и безупречен? Не отступил ли ты от Его владычества? Не убежал ли ко греху? Не променял ли [Его] на лукавое владычество? Не оставил ли ты, насколько от тебя зависело, пустым дом Владыки – [рай], в который был поставлен возделывать и хранить его (ср.: Быт. 2:15), – уйдя из него? А [GNO 72] перечисленные прегрешения? Разве не при свидетеле Боге, Который везде присутствует и все видит, ты делаешь, говоришь или помышляешь недолжное? И вот, будучи таким и задолжав так много, ты думаешь, что оказываешь товарищу по рабству великую милость, если по долготерпению оставишь без внимания что-нибудь из его прегрешений против тебя? Итак, если мы намерены принести Богу моление о милости и прощении, то позаботимся, чтобы наша совесть имела дерзновение. Пусть заступницей за этот голос предстанет наша жизнь, чтобы мы могли поистине сказать: Как и мы простили должникам нашим.

Что же означает то, что следует за сказанным? Думаю, необходимо не оставить без рассмотрения и этого, чтобы мы знали, о чем молимся, и приносили мольбу душою, а не устами: И не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого (Мф. 6:13). Какова, братья, сила этих слов? Мне кажется, Господь многообразно и различно именует зло: Он называет его многими именами по различию лукавых действий – диавол, веельзевул, маммона, князь мира, человекоубийца, лукавый, отец лжи и тому подобное. Поэтому, может быть, и «искушение» – одно из имен, которые мыслятся о нем. Такое предположение подтверждает нам и связь сказанного. Сказав: Не введи нас в искушение, Он добавил об избавлении от лукавого, так как обоими [GNO 73] именами обозначается одно и то же. Ведь если тот, кто не вошел в искушение, непременно находится вне лукавого, а тот, кто оказался в искушении, по необходимости пребывает в лукавом, то искушение и лукавый по значению – одно.

Чему же учит нас такое наставление о молитве? Быть вне того, что видимо в этом мире. Ведь Он говорит и в другом месте ученикам: Весь мир лежит в лукавом (1Ин. 5:19)79. Итак, кто хочет оказаться вне лукавого, тот по необходимости переселится из мира. Ведь искушение не имеет возможности коснуться души, если только оно не насадит, словно приманку, эту мирскую суету на лукавый крючок и не протянет ее более падким [на наслаждения]. Впрочем, мысль станет для нас яснее через другие примеры. Море часто бывает опасным от бурных волн, но не для тех, кто поселился вдали от него. Огонь губителен, но лишь для тех, кто попал в него. Война страшна, но только для участников сражения. Кто бежит бедствий, [происходящих] от военных зол, тот молится не попасть на войну; кто боится огня – не оказаться в нем; кто страшится моря – не быть вынужденным пуститься в плавание. Так и тот, кто боится нападения лукавого, пусть молится не оказаться в лукавом.

А поскольку, как мы уже сказали, слово [Писания] говорит, что мир лежит в лукавом, и в мирских делах – поводы к искушениям, то молящийся об избавлении от лукавого хорошо и уместно просит оказаться вне искушений. Ведь никто не проглотил бы крючка, если бы по жадности не заглотил приманку. Итак, встав, скажем и мы Богу: Не введи нас в искушение, [GNO 74] то есть в житейские беды, но избавь нас от лукавого, который приобрел силу в этом мире. Да избавимся мы от него благодатью Христовой, ибо Ему сила и слава со Отцом и Святым Духом ныне и присно и во веки веков. Аминь.

Библейский указатель

Сделано скриптом `tools\make_indexes_gno.py`. Формат: ссылка – страницы издания GNO (в тексте перевода – в квадратных скобках); «ср.» – аллюзия; «сн.» – в примечании. Нумерация Псалмов синодальная.

Бытие (Быт.)

Исход (Исх.)

Второзаконие (Втор.)

1 Царств (1 Цар.)

4 Царств (4 Цар.)

Иов (Иов)

Псалтирь (Пс.)

– Пс. 4:3 – 24 ср.

– Пс. 6:11 – 34 ср.

– Пс. 8:7–9 – 71

– Пс. 13:2 – 10 ср.

– Пс. 14:2 – 36 ср.

– Пс. 30:23 – 65 ср.

– Пс. 34:4 – 16

– Пс. 35:12 – 68 ср.

– Пс. 54:7 – 22

– Пс. 55:10 – 34

– Пс. 59:13 – 34

– Пс. 65:13–14 – 22

– Пс. 67:3 – 38 ср.

– Пс. 67:18 – 39 ср.

– Пс. 68:15 – 34

– Пс. 72:28 – 28 ср.

– Пс. 75:12 – 22

– Пс. 79:3 – 43

– Пс. 90:7 – 39 ср.

– Пс. 103:10 – 10 ср.

– Пс. 103:14 – 55 ср., 71 сн. ср.

– Пс. 103:35 – 14 ср., 15

– Пс. 113:12 – 47 ср.

– Пс. 135:25 – 55

– Пс. 144:16 – 55

– Пс. 146:9 – 55 ср., 71 сн.

Притчи (Притч.)

Екклесиаст (Еккл.)

Премудрость Соломона (Прем.)

Исаия (Ис.)

Иеремия (Иер.)

Даниил (Дан.)

Осия (Ос.)

От Матфея (Мф.)

От Марка (Мк.)

– Мк. 2:7 – 40 ср., 44 сн. ср., 59 ср.

– Мк. 7:21 – 68

– Мк. 7:21–23 – 68 ср.

От Луки (Лк.)

От Иоанна (Ин.)

Деяния (Деян.)

Иакова (Иак.)

2 Петра (2 Пет.)

1 Иоанна (1 Ин.)

К Римлянам (Рим.)

1 Коринфянам (1 Кор.)

2 Коринфянам (2 Кор.)

К Галатам (Гал.)

К Ефесянам (Еф.)

К Колоссянам (Кол.)

1 Фессалоникийцам (1 Фес.)

1 Тимофею (1 Тим.)

2 Тимофею (2 Тим.)

К Евреям (Евр.)

Именной указатель

Формат: страницы издания GNO; «сн.» – в примечании. Имена Бога в указатель не входят.

– Адам – 65, 66

– Арий – 47 сн.

– Аристотель – 47 сн.

– Давид, пророк – 14, 22, 34, 43

– Еврипид – 37 сн.

– Иоанн, апостол – 43 сн., 64

– Иов – 36, 64, 68

– Исаия, пророк – 34

– Лука – 39

– Моисей, пророк – 20, 53, 66

– Павел, апостол – 15, 43, 61, 64

– Петр, апостол – 64

– Платон – 23 сн., 28 сн., 30 сн., 37 сн., 44 сн.

Указатель терминов

Формат: страницы издания GNO; «сн.» – в примечании. Греческие соответствия – по глоссарию перевода.

– Божество (θεότης) – 9, 13, 14, 16, 19, 21, 30, 40, 43, 59, 61

– действие (ἐνέργεια) – 14, 17, 40, 41, 42, 43, 47, 50, 68, 72

– домостроительство (οἰκονομία) – 15

– Единородный (μονογενής) – 41, 42

– имя, наименование (ὄνομα, προσηγορία) – 23, 26, 31, 33, 34, 35, 36, 37, 41

– инаковость (ἑτερότης) – 41

– ипостась (ὑπόστασις) – 42, 43

– лицо (πρόσωπον) – 55 сн., 63, 71

– нерожденный (ἀγέννητος) – 42

– обычай (συνήθεια) – 71

– подлежащее (ὑποκείμενον) – 41, 42

– понятие (ἐπίνοια) – 39, 44, 45

– природа (φύσις) – 6, 10, 11, 12, 13, 15, 16, 18, 20, 23, 25, 26, 28, 29, 34, 37, 38, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 51, 52, 53, 55, 56, 57, 59, 60, 62, 63, 64, 65, 66, 69, 70, 71

– причина / причиненное (αἴτιον / αἰτιατόν) – 16, 17, 24, 27, 35, 37, 42, 44, 46

– промысл (πρόνοια) – 18

– сила (δύναμις) – 13, 18, 20, 21, 23, 25, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 45, 47, 49, 50, 53, 62, 63, 64, 71, 72, 74

– созерцание, созерцать (θέα, θεᾶσθαι) – 9, 21, 24, 48, 62, 65, 66

– сущность (οὐσία) – 23, 49, 51, 60

– тварь, творение (κτίσμα, ποίημα) – 34, 40, 48

* * *

Примечания

1

Перевод с древнегреческого, вступительная статья и примечания выполнены сотрудниками портала «Азбука веры» с использованием нейросети. Полноценное литературное и научное редактирование не проводилось, в тексте могут сохраняться отдельные смысловые неточности, языковые и стилистические погрешности.

2

Фокин А. Р. [и др.]. Григорий Нисский // ПЭ. Т. 12. С. 480–526, разд. «Жизнь»; https://www.pravenc.ru/text/166529.html. Так же: «Григорий Нисский, святитель (331/5–~394)» в описании издания на портале «Азбука веры»: https://azbyka.ru/otechnik/Grigorij_Nisskij/asketicheskie-sochinenija-i-pisma/.

3

Фокин А. Р. [и др.]. Григорий Нисский // ПЭ. Т. 12. С. 480–526; https://www.pravenc.ru/text/166529.html.

4

Там же, разд. «Экзегетические»; https://www.pravenc.ru/text/166529.html.

5

Фокин А. Р. Святитель Григорий Нисский: жизнь, труды, учение. М., 2006; https://azbyka.ru/otechnik/Aleksej-Fokin/svjatitel-grigorij-nisskij-zhizn-trudy-uchenie/.

6

Иларион (Алфеев), митр. Восточные отцы и учители Церкви IV века. Т. 2, гл. о свт. Григории Нисском; https://azbyka.ru/otechnik/Ilarion_Alfeev/vostochnye-ottsy-i-uchiteli-tserkvi-4-veka-tom-2/2.

7

GNO VII/2. P. 5; PG 44. Col. 1119–1120.

8

Фокин А. Р. [и др.]. Григорий Нисский // ПЭ. Т. 12, разд. «Экзегетические»; https://www.pravenc.ru/text/166529.html.

9

Скурат К. Е. Святые отцы I–V веков, гл. о сщмч. Киприане Карфагенском; https://azbyka.ru/otechnik/Konstantin_Skurat/svjatye-ottsy-1–5-veka/1.

10

Ориген. О молитве; https://azbyka.ru/otechnik/Origen/o-molitve/. Оценка: Иларион (Алфеев), митр. Жизнь и учение святителя Григория Богослова; https://azbyka.ru/otechnik/Ilarion_Alfeev/jizn_Grigoriya_Bogoslova/4.

11

Иларион (Алфеев), митр. Отче наш. Толкование молитвы; https://azbyka.ru/otechnik/Ilarion_Alfeev/otche-nash-tolkovanie-molitvy/. Барсов М. В. Сборник статей по истолковательному и назидательному чтению Четвероевангелия. Т. 1; https://azbyka.ru/otechnik/Matvej_Barsov/sbornik-statej-po-istolkovatelnomu-i-nazidatelnomu-chteniju-chetveroevangelija/16.

12

Карфикова Л. Святитель Григорий Нисский. Бесконечность Бога и бесконечный путь к Нему человека. Киев, 2012. Гл. «Святитель Григорий Нисский»; https://azbyka.ru/otechnik/Grigorij_Nisskij/svjatitel-grigorij-nisskij-beskonechnost-boga-i-beskonechnyj-put-k-nemu-cheloveka/5.

13

Барсов Н. И. Святой Григорий Нисский как проповедник; https://azbyka.ru/otechnik/Nikolaj_Barsov/svjatoj-grigorij-nisskij-kak-propovednik/.

14

GNO VII/2. P. 42–43. О разночтении в этом месте см. ниже и в примечании к переводу.

15

GNO VII/2. P. 39–40. В Синодальном переводе: да приидет Царствие Твое (Лк. 11:2). Свидетельства этого чтения у других древних авторов нами не проверены.

16

GNO VII/2. P. 42–43. О разночтении в этом месте см. ниже и в примечании к переводу.

17

Фокин А. Р. [и др.]. Григорий Нисский // ПЭ. Т. 12, разд. «Экзегетические». По ПЭ, отрывок отсутствует в ряде рукописей и ранних изданий; стиль и терминология говорят в пользу его подлинности (со ссылкой на Ф. Дикампа и Й. Квастена).

18

Фокин А. Р. [и др.]. Григорий Нисский // ПЭ. Т. 12, разд. «Экзегетические». По ПЭ, отрывок отсутствует в ряде рукописей и ранних изданий; стиль и терминология говорят в пользу его подлинности (со ссылкой на Ф. Дикампа и Й. Квастена).

19

Callahan J. F. Praefatio // GNO VII/2. P. X–XIV. Издатель ссылается на исследование В. Йегера (Jaeger W. Gregor von Nyssa's Lehre vom Heiligen Geist. Leiden, 1966. S. 132–153). По Каллахану, вульгата опускает текст начиная с GNO 42, 9, а рукопись R – с GNO 41, 7.

20

Филарет (Гумилевский), архиеп. Черниговский. Историческое учение об отцах Церкви. Т. 2. § 155, п. 2; https://azbyka.ru/otechnik/Filaret_Chernigovskij/istoricheskoe-uchenie-ob-ottsah-tserkvi-tom-2/60.

21

Филарет (Гумилевский), архиеп. Черниговский. Историческое учение об отцах Церкви. Т. 2. § 155, п. 2; https://azbyka.ru/otechnik/Filaret_Chernigovskij/istoricheskoe-uchenie-ob-ottsah-tserkvi-tom-2/60.

22

Киприан (Керн), архим. Золотой век святоотеческой письменности, гл. о свт. Григории Нисском; https://azbyka.ru/otechnik/Kiprian_Kern/zolotoj-vek-svjatootecheskoj-pismennosti/5.

23

Киприан (Керн), архим. Золотой век святоотеческой письменности, гл. о свт. Григории Нисском; https://azbyka.ru/otechnik/Kiprian_Kern/zolotoj-vek-svjatootecheskoj-pismennosti/5.

24

Сагарда Н. И. Лекции по патрологии I–IV века, разд. о свт. Григории Нисском; https://azbyka.ru/otechnik/Nikolaj_Sagarda/lektsii-po-patrologii-1–4-veka/15.

25

Иустин (Попович), прп. Догматика Православной Церкви // Собрание творений. Т. 2; https://azbyka.ru/otechnik/Iustin_Popovich/sobranija-tvorenij-tom2/2.

26

Иоанн Дамаскин, прп. Точное изложение православной веры I 8; https://azbyka.ru/otechnik/Ioann_Damaskin/tochnoe-izlozhenie-pravoslavnoj-very/1.

27

Филарет (Гумилевский), архиеп. Черниговский. Историческое учение об отцах Церкви. Т. 2. § 155, п. 1; https://azbyka.ru/otechnik/Filaret_Chernigovskij/istoricheskoe-uchenie-ob-ottsah-tserkvi-tom-2/60.

28

Филарет (Гумилевский), архиеп. Черниговский. Историческое учение об отцах Церкви. Т. 2. § 155, п. 1; https://azbyka.ru/otechnik/Filaret_Chernigovskij/istoricheskoe-uchenie-ob-ottsah-tserkvi-tom-2/60.

29

Филарет (Гумилевский), архиеп. Черниговский. Историческое учение об отцах Церкви. Т. 2. § 155, п. 1; https://azbyka.ru/otechnik/Filaret_Chernigovskij/istoricheskoe-uchenie-ob-ottsah-tserkvi-tom-2/60.

30

Марк Эфесский, свт. Опровержение латинских глав об очистительном огне, п. 11 // Амвросий (Погодин), архим. Святой Марк Эфесский и Флорентийская уния; https://azbyka.ru/otechnik/Mark_Efesskij/svjatoj-mark-ehfesskij-i-florentijskaja-unija/3.

31

Иванов М. С. Апокатастасис // ПЭ. Т. 3; https://www.pravenc.ru/text/75604.html. Флоровский Г., прот. Восточные отцы IV века; https://azbyka.ru/otechnik/Georgij_Florovskij/vostochnye-ottsy-iv-veka/6.

32

Баринов Н., прот. Учение об апокатастасисе в трудах святителя Григория Нисского. К вопросу о вечных муках. М.: Зерна-Слово, 2016, разд. 7.3 «Свободная воля (произволение)» и 9 «Заключение»; https://azbyka.ru/otechnik/Nikolaj-Barinov/uchenie-ob-apokatastasise-v-trudah-svjatitelja-grigorija-nisskogo/. Трактат цит. по пер. А. И. Сидорова: Григорий Нисский, свт. О цели жизни по Богу и об истинном подвижничестве III, 1 // Творения древних отцов-подвижников. 2-е изд. М.: Сибирская Благозвонница, 2012; https://azbyka.ru/otechnik/Grigorij_Nisskij/o-tseli-zhizni-po-boge-i-ob-istinnom-podvizhnichestve/.

33

Филарет (Гумилевский), архиеп. Черниговский. Историческое учение об отцах Церкви. Т. 2. § 155, п. 2; https://azbyka.ru/otechnik/Filaret_Chernigovskij/istoricheskoe-uchenie-ob-ottsah-tserkvi-tom-2/60.

34

PG 44. Col. 1159–1161, примеч. (a): «uncis inclusa ab interprete omissa, quae citantur ab Euthymio, in Panoplia, tit. 12, nunc addimus».

35

Феофан Затворник, свт. Истолкование молитвы Господней «Отче наш» словами святых отцов; https://azbyka.ru/otechnik/Feofan_Zatvornik/istolkovanie-molitvy-gospodnej-otche-nash-slovami-svjatykh-ottsov/1.

36

Иларион (Алфеев), митр. Отче наш. Толкование молитвы; https://azbyka.ru/otechnik/Ilarion_Alfeev/otche-nash-tolkovanie-molitvy/. Барсов М. В. Сборник статей по истолковательному и назидательному чтению Четвероевангелия. Т. 1; https://azbyka.ru/otechnik/Matvej_Barsov/sbornik-statej-po-istolkovatelnomu-i-nazidatelnomu-chteniju-chetveroevangelija/16.

37

Callahan J. F. Praefatio; Conspectus siglorum // GNO VII/2.

38

Callahan J. F. Praefatio; Conspectus siglorum // GNO VII/2.

39

Callahan J. F. Praefatio // GNO VII/2. P. L–LI.

40

PG 44. Col. 1119–1120: «Laurentio Sifano interprete».

41

Callahan J. F. Praefatio // GNO VII/2. P. L–LI.

42

Callahan J. F. Praefatio // GNO VII/2. P. X–XIV. Издатель ссылается на исследование В. Йегера (Jaeger W. Gregor von Nyssa's Lehre vom Heiligen Geist. Leiden, 1966. S. 132–153). По Каллахану, вульгата опускает текст начиная с GNO 42, 9, а рукопись R – с GNO 41, 7.

43

PG 44. Col. 1159–1161, примеч. (a): «uncis inclusa ab interprete omissa, quae citantur ab Euthymio, in Panoplia, tit. 12, nunc addimus».

44

Фокин А. Р. [и др.]. Григорий Нисский // ПЭ. Т. 12, разд. «Экзегетические». По ПЭ, отрывок отсутствует в ряде рукописей и ранних изданий; стиль и терминология говорят в пользу его подлинности (со ссылкой на Ф. Дикампа и Й. Квастена).

45

Описание издания на портале «Азбука веры»: https://azbyka.ru/otechnik/Grigorij_Nisskij/o_molitve/.

46

Выходные данные – по рецензии: Church History. 1954. Vol. 23, № 4; https://www.cambridge.org/core/journals/church-history/article/abs/lords-prayer-the-beatitudes-by-st-gregory-of-nyssa-translated-by-hilda-c-graef-ancient-christian-writers-no-18-newman-press-westminster-maryland-longmans-green-london-1954–210-pp-300/B4807CDF1AD9DC20727614A22757275D.

47

Подробнее об основе перевода – в «Описании источника» в конце книги.

48

В Синодальном переводе: «любостяжание, которое есть идолослужение».

49

Греч. μὴ βαττολογήσητε, букв. «не пустословьте». Это слово свт. Григорий толкует ниже.

50

У свт. Григория – «мироправителей мира сего» (κοσμοκράτορας τοῦ κόσμου τούτου). В Синодальном переводе: «против мироправителей тьмы века сего».

51

Свт. Григорий опускает слова «Что им дать? Дай им». В переводе П. А. Юнгерова: «Дай им, Господи! Что им дать? Дай им утробу нераждающую и сухие сосцы».

52

Греч. εὐχή значит и «молитва», и «обет», а προσευχή – только «молитва». На этом различии строится толкование.

53

В переводе П. А. Юнгерова: «исполню пред Тобою обеты мои, которые изрекли уста мои».

54

Греч. εὔξασθε – и «помолитесь», и «дайте обет». В переводе П. А. Юнгерова: «Помолитесь и воздайте (хвалу) Господу Богу нашему!»; в Синодальном: «Делайте и воздавайте обеты Господу, Богу вашему».

55

Ср.: Платон. Законы X 896e; Плотин. Эннеады III 7, 5 (указано в аппарате GNO).

56

Греч. βαρυκάρδιος. В переводе П. А. Юнгерова: «Доколе вы (будете) упорны? Зачем любите суету и ищете лжи?»

57

Так по Септуагинте (υἱὲ κορασίων αὐτομολούντων). В Синодальном переводе: «сын негодный и непокорный».

58

Греч. τὴν στολὴν τὴν πρώτην. В Синодальном переводе: «лучшую одежду».

59

Ср.: Платон. Теэтет 176a–b; Государство X 613a–b; Плотин. Эннеады I 2, 1 (указано в аппарате GNO).

60

В Синодальном переводе: «как совершен Отец ваш Небесный».

61

В Синодальном переводе: «ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше».

62

Ср.: Платон. Федр 247a; Тимей 29e (указано в аппарате GNO).

63

Ср.: Платон. Государство X 617e: ἀρετὴ δὲ ἀδέσποτον («добродетель же не знает владыки») (указано в аппарате GNO).

64

Ср.: Еврипид. Медея 376 (указано в аппарате GNO).

65

Это разночтение Лк. 11:2 известно лишь по немногим рукописям Евангелия. В Синодальном переводе: «да приидет Царствие Твое». Тот же довод о Духе как Царстве – в трактате «О Святом Духе против македониан» (GNO III/1, 102).

66

В издании GNO: καὶ [ἐκ] τοῦ υἱοῦ («и что Он от Сына»). Предлог ἐκ есть в части рукописей и в сирийском переводе; в нескольких рукописях он выскоблен. Издатель счел его чуждым ходу мысли свт. Григория и взял в скобки (Callahan J. F. Praefatio // GNO VII/2. P. X–XIV; ср.: Jaeger W. Gregor von Nyssa's Lehre vom Heiligen Geist. Leiden, 1966. S. 132–153). В PG 44 рассуждения об особенностях Ипостасей (с GNO 42, 9) нет (по Каллахану, прежний печатный текст опускал его, как и рукопись Monac. gr. 107). Перевод следует GNO. О православном понимании места см. вступительную статью. Ср.: Иоанн Дамаскин, прп. Точное изложение православной веры I 8: Духа не называем «от Сына», но называем Духом Сына; https://azbyka.ru/otechnik/Ioann_Damaskin/tochnoe-izlozhenie-pravoslavnoj-very/1. Ссылки патриарха Иоанна Векка и участников Флорентийского собора на это место разобраны у свт. Филарета Черниговского: Историческое учение об отцах Церкви. Т. 2. § 155; https://azbyka.ru/otechnik/Filaret_Chernigovskij/istoricheskoe-uchenie-ob-ottsah-tserkvi-tom-2/60.

67

В Синодальном переводе (Мк. 2:7): «что Он так богохульствует? кто может прощать грехи, кроме одного Бога?»

68

Далее излагается учение о здоровье как равновесии противоположных начал. Ср.: Алкмеон, фр. 4 DK; Платон. Государство IV 444c–e; Пир 186b–e; Тимей 82a (указано в аппарате GNO).

69

Так Аристотель определяет гнев (О душе I 1, 403a31; указано в аппарате GNO).

70

Так в греческом тексте прошения у свт. Григория: ὡς ἐν οὐρανῷ καὶ ἐπὶ τῆς γῆς. В Синодальном переводе: «и на земле, как на небе».

71

Так в переводе П. А. Юнгерова. В Синодальном переводе: «оно будет поражать тебя в голову, а ты будешь жалить его в пяту».

72

В переводе П. А. Юнгерова: «В поте лица твоего будешь есть хлеб твой».

73

В Синодальном переводе: «хлеб наш насущный дай нам на сей день».

74

Греч. κακία. В Синодальном переводе: «довольно для каждого дня своей заботы»; в церковнославянском: «довлеет дневи злоба его».

75

Здесь греч. ἀφήκαμεν («простили»). В начале слова приведено ἀφίεμεν («прощаем»), как и в Синодальном переводе.

76

В переводе П. А. Юнгерова: «И насадил Господь Бог рай в Эдеме на востоке».

77

Стих передан свободно. В переводе П. А. Юнгерова: «все покорил под ноги его: овец и волов всех, а также и скот полевой, птиц небесных и рыб морских».

78

Свт. Григорий соединяет два стиха. В переводе П. А. Юнгерова: «Дающему скотам пищу их» (Пс. 146:9); «и злак на службу людям» (Пс. 103:14).

79

В Синодальном переводе: «весь мир лежит во зле». Греч. ἐν τῷ πονηρῷ допускает оба понимания; свт. Григорий видит здесь лукавого. Слова из Послания он приводит как обращенные к ученикам.

Источник:
Григорий Нисский, святитель (331/335 – ок. 394).
Григорий Нисский, свт. О молитве Господней (Εἰς τὸ Πάτερ ἡμῶν / Εἰς τὴν προσευχήν) : Слова 1–5 : Перевод с древнегреч., вступ. ст. и прим. ⓘ (Gregorius Nyssenus. De oratione dominica / ed. J. F. Callahan // Gregorii Nysseni Opera. Vol. VII/2. Leiden; New York; Köln: Brill, 1992. P. 1–74; PG. T. 44. Col. 1120–1193). [Электронный ресурс] // Азбука веры. 18.11.2026.
Комментарии для сайта Cackle