Азбука веры Православная библиотека протоиерей Николай Гроссу Письма к Алексею Афанасьевичу Дмитриевскому


протоиерей Николай Гроссу

Письма к Алексею Афанасьевичу Дмитриевскому

Письма к Алексею Афанасьевичу Дмитриевскому1

Автором публикуемых писем является Николай Степанович Гроссу (12.09.1867 – после 1942) – профессор Киевской духовной академии (далее – КДА), киевский священник, византинист, историк Церкви, гомилет.

Жизнь и наследие о. Николая, как и многих его коллег по академии и собратьев по служению, является свидетельством того замечательного вклада, который внесло духовное сословие в развитие российского образования и богословской науки.

Сын псаломщика, ставший магистром богословия, профессором академии, протоиереем, сделавший немало для развития как академической науки, так и народного просвещения, Н. С. Гроссу окончил Кишиневскую духовную семинарию (1889) и КДА (1893) и после недолгого служения в Воронежской духовной семинарии всю оставшуюся жизнь преподавал в киевских духовных школах: в 1895–1906 гг. – Священное Писание в Киевской ДС, а с 1906 г. – гомилетику и историю проповедничества в КДА.

Но любимым делом для Н. С. Гроссу была византинистика: его кандидатская и магистерская диссертации были посвящены церковной деятельности и богословию преподобного Феодора Студита2, а в 1910 г. ему удалось занять новоучрежденную кафедру истории Греко-Восточной Церкви со времени отпадения Западной Церкви от Вселенской и до настоящего времени.

Однако деятельность Н. С. Гроссу не ограничивалась аудиторией.

Во-первых, он был служащим приходским священником.

До революции он служил в храме святителя Иоанна Златоуста при Киевском религиозно-просветительном обществе (далее: КРПО), который был освящен митрополитом Киевским и Галицким Феогностом 17 октября 1903 г.

Служение в храме святителя Иоанна Златоуста было связано с активной деятельностью о. Николая в самом КРПО: организацией просветительских лекций церковно-приходской школы при храме, изданием книг и брошюр религиозного содержания.

После революции, когда родной храм был закрыт, протоиерей Николай перешел во Владимирский собор, после закрытия последнего – со всем причтом – ненадолго в Георгиевскую церковь, а когда закрыли и ее – в малый Софийский собор, где собрался причт нескольких закрытых киевских храмов3.

После революции, несмотря на тяжелое положение, протоиерей Николай Гроссу продолжал отдавать все силы богословскому образованию – в каких бы формах оно ни было доступно.

Он входил в группу инициативного духовенства, организовавшую летом 1920 г. в Киеве пастырские курсы при Михайловском монастыре4, а в 1926 г. поддерживал проект по организации в Киеве Высших богословских курсов, хотя и не реализованный.

В 1920–30-е гг. о. Николай неоднократно арестовывался, в 1931–33 гг. находился в ссылке в Архангельске. Последние достоверные сведения о нём относятся к 1942 г.

В годы немецкой оккупации протоиерей Николай жил в Киеве и входил в комиссию, которая проводила экзамены кандидатов в диаконский и священнический сан. Его дальнейшая судьба остается невыясненной5.

Публикуемые нами письма адресованы знаменитому русскому литургисту Алексею Афанасьевичу Дмитриевскому (11.03.18 56–10.08.19296), выпускнику КазДА (1882) и многолетнему коллеге о. Николая Гроссу по КДА (1884–1907), основателю историко-литургического направления в КДА, «русскому Гоару», учителю целой плеяды церковных ученых.

В 1907 г. «ветка Палестины», манившая А. А. Дмитриевского и раньше, определила его дальнейшую деятельность: оставив академию, А. А. Дмитриевский стал ученым секретарем Императорского Православного Палестинского общества (далее: ИППО). К этому периоду относится первая часть писем протоиерея Николая Гроссу.

Хотя трагедия 1917 г. нарушила жизнь А. А. Дмитриевского, как и жизнь всех церковных ученых, ему, в отличие от большинства бывших коллег, удалось и после революции продолжить научные исследования в любимой области. Более того, он вновь был привлечен к преподавательской деятельности: если в Астраханском университете в 1919–1922 гг. Алексей Афанасьевич по необходимости читал лекции по гражданской истории, то в Петрограде он включился в корпорацию богословских курсов, с 1925 г. получивших статус Высших, и смог сохранить через новых учеников преемство русской литургической науки.

Публикуемые письма охватывают период с 1908 по 1927 г., но «покрывают» его неоднородно.

Первые девятнадцать писем – две трети всего сохранившегося комплекса – относятся к 1908 – началу 1912 гг.

Это начало первого петербургского периода А. А. Дмитриевского: его связи с КДА были еще крепки, а в академии и в церковной жизни Киева было еще много связано с бурной деятельностью Алексея Афанасьевича.

Через все эти письма проходят две главных темы: внутренняя жизнь КДА и деятельность КРПО. Обе темы неразрывно связаны между собой: КРПО было организовано в 1893 г. группой профессоров КДА, да и в дальнейшем подавляющее большинство его членов было или профессорами, или выпускниками КДА. В письмах немало интересных деталей, которые пополняют официальные сведения из истории этих учреждений.

Эти годы были чрезвычайно непросты и важны для истории высшей духовной школы и всей российской церковной жизни. Завершилась бурная эпоха первой русской революции, которая очень неоднозначно отразилась на бытии духовной школы. Организованные выступления и политические заявления студентов и еще более горькая для высшей государственной и церковной власти борьба части профессорско-преподавательских корпораций за «автономию» привели к временному прекращению деятельности духовной школы и мерам прещения.

Не менее тяжел был раскол в самих преподавательских корпорациях: политика, вторгшаяся в жизнь академий, в частности в КДА, разделила профессоров на два направления, или «партии»: по взаимному именованию, «кадетов» и «церковников».

В КДА эта коллизия была наиболее жесткой, ибо эта академия более, чем другие, была связана с монастырской жизнью, стабильным ритмом, который разрушался происходившим. Политические события обусловили более жесткую постановку многолетнего обсуждения вопроса: что есть духовная академия, в чем состоит ее служение Церкви? Все члены корпорации были едины в том, что главная задача академии – развитие православной богословской науки, но в понимании принципов и условий этого развития были серьезные расхождения.

Одни «академики» усматривали суть высшей духовной школы и богословия в ориентации, прежде всего, на вечное, «не от мира сего», а не на изменчивый мир.

Другие считали главным для академий и богословской науки актуальность, то есть чуткое реагирование на реальность церковной жизни – зримую, историческую, сиюминутную. Этот вопрос обсуждался в корпорациях и раньше, но события 1905 г. и последующих лет внесли в эти обсуждения драматическое противостояние.

Письма отражают завершение периода действия Временных правил, введенных в духовных академиях в ноябре 1905 – феврале 1906 г. и основанных на положениях «автономии»: умаление власти правящего архиерея, выборность ректора и инспектора, расширение прав академических Советов и включение в них большей части преподавателей7. Затянувшаяся «временность» Письма отражают завершение периода действия Временных правил, введенных в духовных академиях в ноябре 1905 – феврале 1906 г. и основанных на положениях «автономии»: умаление власти правящего архиерея, выборность ректора и инспектора, расширение прав академических Советов и включение в них большей части преподавателей8. Затянувшаяся «временность» бытия духовных академий дестабилизировала научную, учебную, административную и воспитательную деятельность, что вносило еще больше волнений и разногласий в корпорации.

Это отражалось и на научной и учебной жизни, выборах преподавателей на вакантные кафедры, защитах диссертаций, присуждении премий.

После архиерейской ревизии всех четырех духовных академий, проведенной по указу Синода в 1908 г.9, Временные правила были отменены, как не оправдавшие надежд, а действующий Устав 1884 г. был восстановлен во всей полноте10.

Учрежденная при Святейшем Синоде особая комиссия на протяжении 1909 г. составляла проект нового Устава духовных академий, главным принципом которого должно было стать «церковное направление» академий11. Но сильные разногласия членов комиссии не позволили прийти к единому решению – было представлено два разных проекта, а итоговый вариант, представлявший их механическое соединение, вызывал много сомнений.

Поэтому этот итоговый проект, хотя и получил Высочайшее утверждение, был введен в академическую жизнь с начала 1910–1911 учебных годов лишь в административной, воспитательной и экономической частях12, учебные же вопросы потребовали дополнительного осмысления, обсуждения и «поправок»13.

Но и это, увы, не помогло, и подправленный Устав с самого начала своего действия вызывал критику в академической среде.

О. Николай Гроссу, хотя и принадлежал, вне всяких сомнений, к «церковному» направлению, старался занимать примирительную позицию: гораздо жестче была, например, позиция его ближайшего сподвижника и по академии, и по КРПО – Д. И. Богдашевского, с 1914 г. – епископа Василия14.

Но в непростой обстановке и при нарушившихся отношениях внутри корпорации примирения не получалось, а сам о. Николай горько раскаивался в том, что пошел на какие-то компромиссы. Так, поддавшись на уговоры коллег и подписав письма в защиту «автономии», он страдал от неискренности своих «якобы приятелей» и их «чисто кадетской» тактики15.

Однако, при всех проблемах, переживаниях, нестроениях, в академии все же шел нормальный учебно-научный процесс, и никакие политические наслоения не могут затмить преданного служения автора писем науке, его интереса к защищаемым диссертациям, к своим личным исследованиям.

Проблемы церковной жизни сказывались и на жизни КРПО, потерявшего почти одновременно двух «столпов»: попечителя П. А. Красовского и «незаменимого» старосту А. А. Дмитриевского.

Последний был для общества гораздо больше, чем старостой. Его любовь к православному богослужению, церковному искусству, талант лектора – не только академического, но и доносящего изучаемое до самых широких кругов киевского общества, умение воодушевлять людей «церковной практикой» делали Алексея Афанасьевича душой общества.

Следы этого воодушевления еще сказываются: доделывается уникальная плащаница, с Афона привозят заказанные Дмитриевским иконы. Но в письмах о. Николая сквозит печаль: среди членов общества зародилось непонимание, религиозно-просветительские чтения ослабились... Вместе с тем, переход А. А. Дмитриевского в ИППО сделал Палестину и весь Православный Восток с его святынями, литургическими и книжными сокровищами ближе и доступнее для членов корпорации КДА: Алексей Афанасьевич охотно помогал всем, чем мог, в организации и паломничеств, и научных командировок.

Такую поездку совершил весной и летом 1909 г. и о. Николай: как профессор кафедры гомилетики и истории проповедничества, он стремился «изучить памятники древне-христианского проповедничества, хранящиеся в архивах и библиотеках», а также «ознакомиться с постановкой церковной проповеди в Православных Церквах». Результатом стал цикл статей16.

Письма о. Николая кажутся иногда резкими по отношению к оппонентам, но в этом нельзя не почувствовать любовь и боль автора – за Церковь, за духовную школу, за родную академию, за богословскую науку.

С последующими годами общения о. Николая с А. А. Дмитриевским связаны лишь отдельные письма. Возможно, сохранилось не все, но и осложнившаяся жизнь автора, видимо, не давала возможности писать часто: болела жена, не было денег, дети требовали заботы. Но все же жизнь продолжается: пишутся и защищаются диссертации, причем среди диссертантов – ученики и преемники А. А. Дмитриевского, так что его литургическая и церковно-археологическая школа живет и мужает.

Три письма (№ 22–24) относятся к годам Первой мировой войны, которые, по понятным причинам, на КДА отразились наиболее болезненно. Академия готовилась к эвакуации и, хотя этого не произошло, оказалась на некоторое время без значительной части библиотеки, изгнанная из собственных зданий. Однако война была лишь первой страницей трагедии, и последующие письма свидетельствуют об этом: «бедные русские люди», надеявшиеся на прекращение мучений, переживают всё более тяжкие времена. Письма 1917 г. (№ 25–27) содержат некоторые детали, позволяющие уяснить отношения между церковными лицами в «переломный» 1917 г. и их восприятие происходившего.

Два последних письма (№ 28 и 29) относятся ко второму петроградскому периоду жизни А. А. Дмитриевского – к 1926–1927 гг. Несмотря на их краткость, они свидетельствуют о стойкости церковного Киева: аресты, закрытие храмов и церковных школ, разрушение нормальной приходской жизни все же не могут отнять у автора писем и его соратников способности наслаждаться «свободою – ходить, молиться, служить, читать».

Публикуемые письма содержатся в фонде А. А. Дмитриевского (Ф. 253. Ед. хр. 417) Отдела рукописей Российской национальной библиотеки Всего в этой единице хранения 29 писем 1908–1927 гг. общим объемом 62 рукописных листа. Большая часть писем датированы (19 из 29), поэтому их последовательность не вызывает сомнения. Те же десять писем, которые не имеют авторской датировки, были датированы – точно или предположительно – на основе содержания и сопоставления известных событий из общецерковной жизни и деятельности КДА (защиты диссертаций, избрания на кафедры и пр.) В каждом случае указания на эти события даны в примечаниях. Для целостного восприятия всех писем и упоминаемых в них событий все письма расположены в соответствии с установленной датировкой, а не с их местом в архивном деле. Все письма – подлинники, автографы.

Письма сохранились не все. Так, 17 октября 1909 г. о. Николай пишет А. А. Дмитриевскому, что «уже давно... послал... письмо с описанием... путешествия в Иерусалим»17, совершенного прошедшим летом, однако этого письма в архиве не обнаружено. Возможно, есть и другие лакуны, но это, как представляется, не умаляет ценности сохранившегося корпуса писем.

Во вступительной статье и примечаниях к письмам используются принятые сокращения названий духовных школ: СПбДА – Санкт- Петербургская духовная академия, МДА – Московская духовная академия, КДА – Киевская духовная академия КазДА – Казанская духовная академия, ДС – духовная семинария; ЕЖУ – епархиальное женское училище.

Для составления вступительной статьи и комментариев были использованы: Сове Б. И. Русский Гоар и его школа // Богословские труды. 1968. Сб. 4. С. 39–84; Махно Л., свящ. Список трудов профессора А. А. Дмитриевского в порядке их публикации // Там же. С. 95–107; Арранц М. А. А. Дмитриевский: Из рукописного наследия // Архивы русских византинистов в Санкт-Петербурге. СПб., 1995. С. 120–133; Ульянивский В. Церква в Укр. Державу 1917–1920 рр. (доба Укр. Центр. Ради). К., 1997; Он же. Церква в Укр. Державу 1917–1920 рр. (доба Гетманату Павла Скоропадского). К., 1997; Файда О.В. Прот. Микола Гроссу – проф. Киевской Духовнй Академии // Православний вестник. 2002. № 11/12. С. 32–38; Буганов Р.Б. Гроссу Николай Степанович, протоиерей // Православная энциклопедия. М., 2007. Т. 13. С. 179–180; Акишин С. Ю., Герд Л. А. Дмитриевский Алексей Афанасьевич // Там же. М., 2007. Т. 15. C. 429–438; Акишин С. Ю. Последний период жизни и судьба научного наследия профессора Киевской духовной академии А. А. Дмитриевского // ТКДА. № 15. К., 2011. С. 258–259; Ющик С., прот., Бурега В. В. Празднование юбилея Миланского эдикта в Киевской духовной академии в 1913 г. Предисловие к публикации статьи протоиерея Николая Гроссу // ТКДА. № 18. К., 2013. С. 33–38; Извлечения из журналов заседаний Совета КДА (ИЖС КДА) за 1908–1915 гг.; памятные статьи и некрологи; статьи из Электронной базы ПСТГУ «Новомученики, исповедники, за Христа пострадавшие в годы гонений на Русскую Православную Церковь в XX в.» / [Электронный ресурс] URL: http://213.171.53.29/bin/code.exe/frames/m/ind_oem. html/charset/ans ?notextdecor.

№ 1

б/д [28 января 1908 г.] 18

(Л. 17) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Прежде всего обращаюсь к Вам с покорнейшею просьбою не гневаться на меня за то, что я не писал Вам доселе о наших киевских делах. Признаться, и писать не о чем было. Все такие мелкие дрязги и ничтожные вопросики, а более всего – полная безвопросность, что как-то не хотелось браться за перо. И сейчас дело в этом отношении почти не изменилось, но вчерашний праздник наш19 и присланная Вами приветственная телеграмма побуждают меня написать Вам эти несколько слов. Благодарю Вас, дорогой Алексей Афанасьевич, и от себя лично, и от всех тех лиц, которые питали и питают к Вам неизлиянные чувства любви и уважения, за (об.) память о нас. При современном положении дел в о[бще]стве и созданной в нем нынешним председателем атмосфере, мы так нуждаемся в нравственной поддержке со стороны, так нуждаемся в искренних друзьях, что Ваш голос, Ваше простое слово «приветствую» принесло нам истинную отраду. К сожалению, отчет Ваш, который бы живее заговорил о Вас и о Ваших чувствах к обществу, столь любимому Вами, не мог быть прочитан полностью, без сокращений. Согласно Вашему желанию, я предложил его прочитать о. Иоанну Николаевичу] Королькову20. Почтеннейший о. протоиерей совершенно неожиданно 27 янв[аря], после Литургии, которую, кстати сказать, совершал не Феодосий21, а Иннокентий22, приглашенный Прозоровым по чувству самосохранения, за чаем в (Л. 18) советской комнате (я на этот раз не захотел принимать у себя, чтобы избавить Юлю23 от лишних хлопот), предложил вопрос о том, читать ли из Вашего отчета отдел о плащанице и вообще – всё ли читать или сократить. Отдавая отчет о. прот[оиерею], я просил его сократить лишь в тех местах, которые представляют повторение общего отчета, но относящееся к церков[ному] благоустройству прочитать сполна. Но он, очевидно, захотел поговорить об этом в «большом собрании» Прозорова24, Никольских25, Алабовского26 и др. поднялись протесты против «опорочения» г. художника27 и т. д. Несмотря на мои горячие заявления о том, что вопрос о плащанице во всяком случае должен б[ыть] изложен общему собранию в том виде, как он у Вас представлен, председатель решительно (об.) заявил, что это дело Совета (видите, куда тянет!), чем общего собрания. Лично о. Кор[олькову] я сказал при расставании, что он лучше сделает, если положится на свой разум и вкус. Вышло же так, что он о плащанице вторую половину (о «покаянии») вовсе опустил, а первую половину прочитал...

Собрание прошло очень неоживленно. Я сам прочитал одни цифры, потому что Прозоров за неделю пред сим, устроив собрание Совета, предложил Совету заслушать «проект отчета»; я не стал спорить против недоверия ко мне, но дал одни цифры. Освещение цифр, сообщающее каждому отчету особый характер, пусть сделает каждый по-своему. Кстати, Алек[сей] Аф[анасьевич], сообщите мне точно тему Вашего богословского чтения, предложенного в феврале 1907 г. На собрании преосвященного] (Л. 19) Феодосия не было, п[отому] ч[то] Прозоров, явно игнорирующий его, пригласил его только за три часа до начала собрания, тогда как все почетные лица получили приглашение за несколько дней, о чем Феодосию не безызвестно было.

После собрания группа лиц, подписавшаяся под телеграммой, пила у меня чай. Время провели в беседе о делах Общества, о задачах его и т. п. Старосты у нас еще нет. Прозоров и его Совет во что бы то ни стало, хотят купца или вообще денежного человека. Поэтому кум не соглашается. Вероятно, нам удастся упросить Д. И. Богдашевского28, на котором, есть основание предполагать, примирятся все члены Совета и прихожане.

В Академии дела идут, кажется, гладко. Говорю «кажется», потому что я (об.) по-прежнему стою как-то в стороне от академической жизни. Феодосий в день своего приезда и на первом заседании Совета произвел весьма хорошее впечатление, даже «обаятельно», по выражению П. П. Кудрявцева29. Второй Совет (с В. Ф. Певницким) прошел также хорошо. Мои личные дела пока без перемен. За перевод для «Христианского] чт[ения]» только недавно принялся. Вероятно, опоздаю, поэтому прошу Вас при случае несколько «подготовить» к этому И. И. Соколова30.

Мария Николаевна31 ведет борьбу с новым помощником старосты, и всем трубит в уши, что «у нас-де того уже не будет, что было; нужно, мол, всем нам уходить из Общества». Мое положение не из легких. (Л. 20) Между прочим, вчера после собрания пришлось утешать ее в том, что «дядюшке»32 не пропели «вечную память» только потому, что на Литургии это было сделано. Будет еще история при получении от нее наличности. Наперед вооружаюсь терпением.

Юля и дети усердно кланяются и желают всяких благ. К этому присоединяются кум, кума и крестник.

Ник[олай] Ник[олаевич] никак дом не может продать33.

Евф[имий] Петрович34 и его приятели высказывают неосновательное предположение, что Вы оттягивали де чтение его диссертации, чтобы помешать его кандидатуре в Академии35. Об этом я слыхал мельком, но, конечно, возразил против, что (об.) здесь кроется недоразумение.

Ваш свящ. Н. Гроссу

Л. 17–20 об.

№ 2

5 марта 1908 г.

(Л. 1) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Искренне благодарю Вас за память. Очень рад, что Вы не изменили своего решения приехать к нам на Пасху; ждем Вас с нетерпением, чтобы вместе попраздновать и повеселиться. Ничего у нас пока нет утешительного. Правда, столкновений еще не бывало особенно острых у меня с Советом и его членами, я их всячески избегаю, но все же я сокрушаюсь о бездеятельности Общества, и нахожу это обстоятельство достойным свар. Представьте себе, что в том году у нас не будет ни одной публичной богословской лекции, об этом (об.) никто не хочет подумать. В прошедшем заседании я поднял об этом вопрос, но мое предложение обсудить дело прозвучало как-то дико, потому что наши временщики не тем заняты. С ужасом и болью в сердце представляю я себе конец года, когда должен буду писать отчет о «деятельности» О[бще]ства: о чем я буду писать и с чем выступим мы пред годичным собранием? Придется говорить об одних телеграммах, посланных якобы от лица О[бще]ства, а в сущности от лица «штата» о. Прозорова...

Отношения Марии Николаевны к г. помощнику старосты36 налаживаются и, надеюсь, скоро станут миролюбивыми. Я хорошо ее понимаю: она потеряла двух близких лиц37 (Л. 2) и к новому члену, естественно, относится с некоторым недоверием и некоторою резкостью. Наконец-то Дм[итрий] Иван[ович] согласился быть старостою. На следующей неделе проведем это дело по всей форме. Я очень рад.

Говение у нас прошло с обычным подъемом духа у настоятеля, у старосты, у Марии Николаевны, но не у наших церковников, которых приходилось бранить за небрежное отношение к церкви и богослужению. Говельщиков было много, как обычно. Известные Вам почитательницы, вроде М. А. Лапин[ск]ой38, оказались верными нашими прихожанками. Говел и П. Д. Каменцов39, который, кстати сказать, значительно поправился.

Книжки Ваши получил, раздал по (об.) принадлежности и приношу Вам сердечное спасибо. Относительно моего диспута (если только ему суждено быть), не могу сказать определенно, когда он будет, но вероятнее всего, что после Пасхи40. Мои рецензенты молчат и, кажется, еще не приступили к чтению.

Проект о поездке в Иерусалим, вероятно, не пройдет в этом году, ввиду ожидаемой в Киеве холеры (трудно будет мне оставить семью), а также (и это главное) ввиду того, что я поздно освобожусь от занятий: на июнь – июль люди знающие говорят, что ехать нельзя, пользы мало будет от такой поездки. Вы как думаете, Вы лучше других это знаете?

Отчет Ваш печатается целиком , он скоро выйдет из печати41. Тему я Вашу поставил на память и по существу не наврал. Поклон И. И. Соколову, который, вероятно, сильно бранит меня.

Ваш свящ. Н. Гроссу

Л. 1–2 об.

№ 3

б/д [июнь 1908 г. 42 ]

(Л. 27) Дорогой Алексей Афанасьевич!

От всего сердца благодарю Вас за приветствие.

Диспут прошел без особенных инцидентов43. Кон[станти]н Дмитр[иевич]44 поставил мне два вопроса. Первый – о литературной зависимости преп. Феодора от более древних церк[овных] писателей. Оппонент понял этот вопрос в том смысле, что я, дескать, должен был установить, насколько преп. Феодор зависим от древних отцов чуть ли не в каждом выражении, поэтому он некоторые выражения пр[еп]. Феодора поставил в параллель с соответствующими отделами из святоотеческой литературы], (об.) а мое сочинение упрекнул в отсутствии таких параллелей.

Второй вопрос – о некоторых выражениях моих, называющихся гиперболою (напр[имер], «преп. Ф[еодор] Ст[удит] писал классически чистым языком»).

О. прот. И. Н. К[оролько]в поставил мне в упрек отсутствие в моем сочинении отдела о р[у]к[о]п[исях] творений преп. Феод[ора], а также краткость отдела об оглашениях и о письмах.

Так как все эти упреки и возражения касались мелких частностей, то диспут с речью моей продолжался всего полтора часа.

Затем, должны были собраться у нас в квартире, где стол был приготовлен на 50 человек. Столько именно и было, но академические явились поздно сравнительно, так как у них (Л. 28) после диспута было еще экстренное собрание Совета по поводу отдельного мнения С. Т. Гол[убе]ва45, который (вместе с Кон[стантино]м Дмитриевичем] и Серг[еем] Александровичем] Песоцким46) утром 9-го же июня отказался от участия в баллотировке г. Прилуцкого, мотивировав свой отказ тем, что Устав якобы не допускает закрытых баллотировок, и Совет делает беззаконие, пользуясь этой баллотировкой. О чем он и пишет в отдельном мнении, наполненном, по словам самого С. Т., интереснейшими иллюстрациями «из быта академической жизни». Члены Совета обиделись содержанием «мнения» и в экстренном обсуждали, кажется (наверное я не знаю), вопрос о «контр-мнении». Заседание было (об.) бурное, с неприятными инцидентами. Кажется, именно поэтому С. А. Песоцкий (мой товарищ по Академии) не пришел к нам на ужин. Не был также и другой мой товарищ Н. Ф. Мухин47.

Вечер, в общем, прошел оживленно.

В предпоследнем собрании Совета мне поручили быть оппонентом на диспуте Кекелидзе48 вместе с М. Н. Скабаллановичем49 (если не ошибаюсь). Я совсем не знаком с сочин[ением] г. Кекелидзе и не имею представления о методе работ подобного рода50. Может быть, Вы уполномочите меня от Вашего имени побеседовать о чем-либо?

Сейчас живу в Мотовиловке (ст. Ю. З. Ж. Д.51)

Кланяются Вам Юля, дети и все Вам знакомые.

Преданный Вам свящ. Н. Гроссу

Л. 27–28 об.

№ 4

б/д [сентябрь 1908

(Л. 21) Дорогой Алексей Афанасьевич!

От души, преданной и любящей, благодарю Вас за Вашу всегдашнюю обо мне память. Память эта тем более ценна для меня, что теперь, без Вас, моя служба в О[бще]стве есть непрерывное терзание нервов. Меня уже довели до того, что я лишился сна, и если не придет откуда-нибудь] помощь, то, вероятно, вынужден буду просить владыку митрополита об увольнении. Вы только представьте себе, дорогой, каковы нравы этих людей, и какой путь избирают они всегда для борьбы со мною и Дм[итрием] Ив[ановичем] – борьбы тупой, бессмысленной, приносящей О[бще]ству непоправимый вред в то время, когда оно уже доведено обнаглевшим (иначе не могу назвать душевного состояния его) (об.) председателем почти до полного банкротства – и материального, и нравственного. Эти люди, вытравившие в себе всякое чувство человеческое, и привыкшие всегда жить в атмосфере взаимных подозрений, вражды, недоверия, эти интриганы, превзошедшие самых опытных современных кадетов в искусстве вести борьбу из-за угла, отлично знают, что в этой борьбе самое сильное, хотя и самое подлое средство, есть инсинуация. И вот, наш о. председатель как начал инсинуациями по адресу прежних председателей и их соработников (помните фразы его в Совете: «при Платоне все делалось бестолково52», «Бог знает, что они тут делали»?), так и теперь продолжает инсинуировать, только уже почти исключительно по адресу бывшего Хозяйственного] комитета и его председателей, т[о] е[сть], (Л. 22) Вас и меня. Напр[имер], в последнем заседании Совета (под впечатлением которого я и пишу Вам), на запрос Дм[итрия] Ив[ановича] – существует ли теперь Хозяйственный] ком[итет] и каковы его функции или он распущен на основании нового Устава О[бще] ства (в котором по настоянию о. Прозорова же § о Хоз[яйственном] ком[итете] выпущен) – председатель ответил, что, дескать, Хозяйственный] ком[итет] не выполнял и не мог выполнять своих обязанностей, что-де он сам себя устранил. Ядовитые брызги от его бессвязной, но злой речи направлены были, конечно, в мою сторону, но задели, прежде всего, Вас (Вы якобы поддерживали заведомого вора Алексея-истопника), а затем и членов Хоз[яйственного] ком[итета], присутствовавших в Совете. В завязавшейся после этого перестрелке между мною и им (об.) на моей стороне оказались три благоразумных члена Совета, а о. инсинуатор обнажил свою душу вполне, заявивши, что председ[ателем] Хозяйственного] ком[итета] должен быть он, председ[атель] Совета, чтобы он знал, как расходуются суммы, а я бы сказал, чтобы он мог единолично и бесконтрольно распоряжаться средствами, которые главным образом собираем мы с Дм[итрием] Ив[ановичем] (как было и при Вас). До чего его наглость в распоряжении средствами О[бще]ства доходит, вот Вам пример: владыка митрополит перед Миссион[ерским] съездом53 пожертвовал 100 р. О них он доклада не сделал Совету, а распорядился так, что 14-го сентября, в день открытия чтений, пригласил к себе митрополита и нескольких членов Совета; угостил первого чаем и фруктами, а вторых обильным ужином и (Л. 23) оценил угощение в 70 рублей, так что из 100 рублей митрополичьих в кассу на нужды Общества попало только 30 р. Об этом без зазрения совести поведал мне г. Добронравов54, принимавший участие в этом неслыханно грязном деле... Да, Алексей Афанасьевич, одни собирают, а другие расточают. Совершенную правду говорили Вы некогда: «Ни одной копейки нельзя им давать в руки». А владыка митр[ополит], конечно, похваливает «деятельного» председателя. 4 000 руб., полученные за дом в качестве задатка, разошлись в прах, так что в кассе не было бы ни одной копейки, если бы мы с Дм[итрием] Ив[ановичем] не устроили два платных чтения, которые, слава Богу, дали чистого дохода более 70 руб. Еще одно сказанье об О[бще]стве. «Плодоводов» о. Прозоров выгнал: (об.) он потребовал от них 700 рублей, и те должны были уйти. 20 ноября помещение освободилось. Решено было сдать в наем. О. председатель, не сделавши никаких объявлений, тотчас нашел квартирантов – Союз рус[ских] рабочих – и единолично заключил с ними условие, по которому рабочим под мастерские дамских платьев и сапожную сдается помещение «плодоводов» плюс квартира о. диакона, а последнему выдаются квартирные деньги, и он может себе искать квартиру в городе. За все названное помещение Союз платит О[бще]ству 900 р., из коих 400 р. в пользу о. диакона, уступающего свою квартиру. Мы с Дм[итрием] Ив[ановичем] запротестовали против такой комбинации со сдачей свободного помещения, и в Совете она не прошла, тогда председатель сказал нам: (Л. 24) «Ну, теперь Вы берете на себя ответственность за это дело.»

В Академии нашей, пожалуй, не лучше, чем в О[бще]стве. Из-за пустых вопросов лезут на стену и готовы ругаться бесконечно. Забастовка студентов, пожелавших реагировать на синодский указ о трех сочинениях, быстро прекратилась, благодаря воздействию «правых» студентов, так что теперь мирно доканчиваем чтение лекций. Степан Тимофеевич55 серьезно болен, как бы худо не кончилось. Сохрани его Бог! Ведь какая у него семья! Дмитрий Иванович по уши погрузился в дела нашего О[бще]ства, отдает ему очень много времени и энергии и вообще, сколько позволяют ему силы, старается заменить Вас. Да наградит его Господь, п[отому] ч[то] мы ему ничего не можем предложить, кроме огорчений. Сегодня в академии слыхал, что (об.) Феодосия назначают в Тулу56. Мне жаль его, хоть в деле о представлении Дм[итрием] Ив[ановичем] меня в сверхшт[атнаые] экстраорд[инарные] он и доселе не может выбрать себе определенной позиции, безобидной для меня – его товарища и искреннего благожелателя.

О. Кекелидзе я поставил три возражения57. 1) Р[у]к[о]п[ись] № 86 Тифл[исского] муз[ея] автор относит к концу X в., а основания для определения такого почтенного возраста ее недостаточны. Особенно выдается своею неосновательностью указание на мнимую (по моему мнению) «близость» р[у]к[о]п[иси] к мессинскому тексту Литургии Иакова: автор не произвел надлежащего сравнения между ними. – Р[у]к[о]п[ись] № 11 Публ[ичной] биб[лиотеки] относится им к IX в., а материал к более древнему времени. Я оспаривал это положение гл[авным] обр[азом] на основании множества канонов, содержащихся в р[у]к[о]п[иси]. Кроме того, я склонен думать, что она не имеет (Л. 25) особенного значения, так как, несомненно, сделана в[есьма] небрежно, что доказывается пропусками таких памятей в Синаксаре, в существовании коих в VIII в. не может быть никакого сомнения. 2) Избранный автором метод научного объяснения богослужебных особенностей Груз[инской] Церкви через сравнение текста изучаемых им р[у]к[о]п[исей] с Вашим описанием не дал вполне удовлетворительных] результатов, п[отому] ч[то] автором неосновательно исключены из поля наблюдения богосл[ужебные] чины армян, коптов, сирийцев (то же я нашел и в Вашей рецензии). В подтверждение этой мысли я привел несколько примеров. 3) История цер[ковного] Устава Груз[инской] Церкви составлена так сбивчиво, что не дает отчетливого представления о действительном положении. Автор постоянно путает Уставы монастырские и патриаршие и о Вели (об.) ком Синаксаре Мтацминдели высказывает суждение, не обоснованное надлежащим образом, что этот синаксарь есть ктиторский типикон: есть данные в пользу того, что это типикон смешанный, сводный, составленный не для афонской Иверской обители58. Как видите, о. Кекелидзе я предложил такие возражения, при опровержении коих он мог бы блестяще выступить во всеоружии специалиста в грузинологии. Но он почему-то пощадил меня и очень слабо защищался против моих вылазок.

Алексей Афанасьевич, Вы, конечно, не забыли, как убеждали меня совершить паломничество в Палестину, и как обещали исхлопотать мне даровой проезд туда и обратно. Я окончательно решил воспользоваться (Л. 26) весенним временем для совершения путешествия во Св[ятую] Землю и усерднейше прошу походатайствовать за меня, сколько возможно. Если можно надеяться на успех ходатайства, то, вероятно, нужно начать дело об отпуске в Академии?

Юля и дети премного благодарны Вам за память и шлют (вместе со мною) Вам и многоуважаемой Анастасии Ивановне59 поклон нижайший и наилучшие пожелания.

Некто Зданевич (полковник) получил разрешение Совета на постановку большой иконы Св[ятой] Троицы в алтарной апсиде, между двумя верхними окнами. Не знаю, какой вид получит алтарь тогда.

Мария Николаевна кланяется.

Ваш свящ. Н. Гроссу

Л. 21–26

№ 5

5 октября 1908 г.

(Л. 3) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Спешу известить Вас, что иконы с Афона получены на днях и г. Юрчевским60 приспособлены к установке в киотах. Остается выбрать день для торжественного освящения киотов. Вы писали Марии Николаевне, что следовало бы соединить это освящение с храмовым праздником 13 ноября61, для большей торжественности. Нам же кажется, что освящение можно устроить раньше, напр[имер], числа 19-го окт[ября] (об.) Пригласим служить преосв[ященного] Иннокентия (в день годичного поминовения служил пр[еосвященный] Феодосий), и сделаем об этом заблаговременно объявление в газетах. Если против такого нашего проекта Вы ничего не имеете, то будьте добры нас известить.

При иконах частицы мощей не оказалось. Может быть, иначе и быть не могло?

Все у нас идет по-старому. Только вот духовенство городское выведено из своей спячки переводом Агапита62 и связанными с этим переводом слухами о хиротонии П. Г. Преображенского63 и передвижениях в белом духовенстве. Многие хотели бы зацепиться за маховое колесо, готовое (Л. 4) закружиться.

В Академии относительно тихо. В других учреждениях – тоже.

Как же Вы поживаете в холерной столице? Как устроились с квартирою, довольны ли петербургской жизнью, или об этом некогда и подумать?

Если когда-н[ибудь] удосужитесь, вспомните о нас и напишите хоть несколько слов. Моя жена и детвора усердно и с любовью Вам и многоуважаемой Анастасии Ивановне посылают свои поклоны, поцелуи и благожелания. И я к ним присоединяюсь тем с большим удовольствием, что – признаться – соскучился по Вам.

Дим[итрий] Иванович64 работает нашему (об.) делу усердно, а Черняховский не показывается уже месяца три: вероятно, имеет намерение бросить службу... Не сошелся с Дм[итрием] Ив[ановичем]. Удивительно, что они сами друг друга рекомендовали.

Учительнице Клепиковой65 прибавили жалования 120 р., т. что она теперь получает 240 р. из % с капитала П. А. К [расовского].

Училищ[ный] Совет (петербургский) не хочет ходатайствовать о наименовании нашей школы школой имени П. А. К [расовского] на том основании, что первые 5 000 р. израсходованы О[бще]ством... Не можете ли навести справочку, что же нам дальше делать? Мы пока возобновили ходатайство, представивши свои объяснения относительно 5 000 р.66

С любовью, свящ. Н. Гроссу.

Л. 3–4 об.

№6

9 января 1909 г.

(Л. 5) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Получили Вы мое длинное письмо с бесконечною жалобою на мое тяжелое положение в О[бще]стве? До того у меня накипело в груди, что я не выдержал и жаловался владыке митрополиту на обиды, причиняемые мне о. председателем нашим. Рассказал я владыке все, что могло так или иначе разъяснить положение дел в Обществе. Принял он меня любезно, выслушал внимательно, даже сочувственно, и все спрашивал: что же делать? Приближается время выборов, – нужно (об.) будет агитировать в пользу нового состава Совета. Чувствую, что в случае неудачи мне придется распрощаться с О[бще]ством и церковью, которым мы так много дали труда, энергии.

Сейчас у нас в Академии было заседание Совета. А. В. Розов67 подал в отставку. Отставка принята, и на освободившуюся кафедру экстра- орд[инарного] профессора] избран П. П. Кудрявцев68. Вслед за сим (уже в мое отсутствие) были сделаны представления о возбуждении ходатайства о возведении в сверхштатного] профессора] – меня и Четверикова69. После сильных дебатов (как только что повествовал Д. И. Бог[да- шевский]) постановление по поводу представлений сделано (Л. 6) на основании открытой подачи голосов, а не баллотировки закрытой, как того требовали любители катания шаров. Д. И. [Богдашевский] считает это большою победою правой стороны.

На днях из Киева будут присланы в Петербург частные письма (от группы профессоров) – м[итрополиту] Антонию70, г. Извольскому71, м[итрополиту] Флавиану72 и Оболенскому73 – с просьбою поддержать автономию. Все сознают безнадежность предприятия, тем не менее, хватаются за эту соломинку.

Что Вы скажете мне по поводу моего желания поехать весною настоящего года в Палестину? Жду ответа.

Поклон от наших Вам и многоуважаемой Анастасии Ивановне.

Ваш свящ. Н. Гроссу

Л. 5–6

№ 7

б/д [январь 1909 г. 74 ]

(Л. 13) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Что я заслуживаю порицания за свой необдуманный поступок, это не подлежит сомнению75. Не подлежит уже больше сомнению и то, что я оказался в дураках пред владыкою митрополитом. Впрочем, нет худа без добра. По крайней мере, одно последствие из всей этой глупой истории я постараюсь использовать со всею страстностью своей натуры. Это именно – неискренность моих якобы приятелей, и чисто кадетскую их тактику. Отселе (об.) наши пути должны разойтись. И я рад, что победа остается на моей стороне, как это ни печально. Победа в том смысле, что я всегда буду иметь право колоть и язвить их неискренностью и эг[оизмом]. Они очевидно же подписали бумагу м[итрополиту] Флавиану (о ней, конечно, Вы говорите?) потому, что презирают его – по крайней мере, не уважают. М[итрополит] Флавиан был предупрежден о прошении – письме, отнесся к этому благодушно, и, тем не менее, не подписались люди, ратовавшие за письма... При этом (Л. 14) имели смелость (трусливую) заявлять, что, дескать, нет надобности подписывать все письма (т. е., два).

Владыка митрополит, конечно, знает мои убеждения, и если он придаст значение такой безобидной бумаге, какая ему послана за моею, между прочим, подписью, то. пусть будет, как Богу угодно. Против права выбора и права присуждения степеней, к защите коих мы взываем, едва ли можно принципиально противиться.

Вы предлагаете мне ехать в Палестину, когда я не (об.) могу. Летом мне хочется отдохнуть. Буду просить об отпуске до Пасхи – именно от 20 марта до 10 мая. Не дадут, так и будет. Летом я не поеду. Что я тогда увижу?..

Ваш свящ. Н. Гроссу.

На Юлю Ваше письмо сильно подействовало.

Л. 13–14 об.

№ 8

28 января 1909 г.

(Л. 7) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Вчера до 12 ч. ночи происходили у нас выборы. Народу, т. е. членов было, как никогда, более 70. По рукам ходили два списка: один – мой: прот. И. Корольков, прот. К. Фоменко76, прот. И. Богородицкий77, прот. А. Даш- киев78, прот. Ф. Титов79, прот. Н. Браилов[ский]80, проф. Богдашевский, За- витневич, Рыбинский, Добронравов81; другой – Прозоровский. Агитация с той стороны велась бессовестная, доходившая до вырывания наших записок. Особенно отличились в этом отношении протодиакон Быстров82 и С. П. Ковальский83, а также Никольские84. Результаты такие:

Богородицкий – 70†

Добронравов – 66 – их вели обе стороны

Гроссу – 39

Корольков – 36

Фоменко – 36

Тихомиров85 – 36

Алабовский86 – 36;

А затем шесть человек получили по 35 голосов из обеих партий и жеребьевкой выбраны Глаголев87 и Чемена88.

(об.) Из светских, кроме Добронравова, выбраны Завитневич89 (35), Белогорский90 (35), Рыбинский В. (35), Матченко91 (35). Нужно было опять бросать жребий, и Рыбинский оказался за бортом.

В кандидаты таковы: Капралов92, Лобачевский93, Дмитрев94 (наш), Черняховский, Кулинский95, Поснов96. Таким обр[азом], мой соратник и соутешитель Д. И. Богдашевский выброшен97... Какие можно дать еще комментарии к этому?! Человек, который после ухода Вашего принял на себя работу, которую Вы вели, оказался ненужным. Теперь мне остается организовать выборы председателя] и тов[арища] председателя], так, чтобы Прозорова не пустить в председатели], а Д. И. Б[одашевского] провести в товарищи. Но плохой я организатор. Для успешного агитирования, очевидно, нужно атрофировать в себе не один нравственный нерв.

(Л. 8) Испортили мне музыку наши киевские батюшки, которые не явились на выборы, так что последние оказались в руках лиц случайных, приглашенных на собрание со специальною целью. К нам не пришли даже многие из тех, кого мы проводили; для победы же не хватало только одного голоса.

Дорогой Алексей Афанасьевич! Знаете что? Скажите при случае владыке митрополиту, пусть он куда-н[ибудь] уберет меня из этой непролазной грязи моральной, которую так нечестиво месят Стельмашенко98, Никольские]... и К0. нечего уже тут делать, я бесполезен для дела рел[игиозно]-просветительного.

Чувствую себя страшно разбитым после вчерашнего «светлого праздника». Даже руки не работают. Журнал митрополиту сегодня будет готов, но, конечно, председатель постарается оттянуть его отправление.

(об.) Кланяется Вам Юля и дети, кум, кума с Борисом – и все.

Ваш свящ. Н. Гроссу.

Л. 7–8 об.

№ 9

17 октября 1909 г.

(Л. 9) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Уже давно я послал Вам письмо с описанием моего путешествия в Иерусалим99, а от Вас ни слова в ответ. Если это означает, что Вы очень заняты делами Совета и рецензией на соч[инение] о. Орлова100, о чем докладывал мне уважаемый Николай Николаевич101, то желаю Вам блестящего окончания тех и других, и с нетерпением буду ожидать Вашего приезда в Киев, чтобы поговорить с Вами о многом.

Выражаю Вам искреннее (об.) сочувствие в постигшем Вас и Анастасию Ивановну горе; радуюсь тоже с Вами, что Вам удалось благополучно избегнуть опасности смертной от «трепещущей» рыбы.

Кланяются Вам мои и кум с кумою. У последних в начале октября случилось прибавление семейства: родился сын Алексей, которого я крестил с г[оспо]жою Грогоревскою. В Академии недели три тому назад «большинство» праздновало по случаю чествования Владимира Петровича102. Последнему поднесли адрес, в папке. В адресе высказано было protession de foi103 (Л. 10) от профессоров, остающихся верными конституционному академическому режиму. Впрочем, об этом уже Вы осведомлены, вероятно?

В Обществе у нас тишь да гладь. Все умерло, никакой жизни. Нового старосты еще не выбрали: «Человека не имамы».

Иконы афонские уже получены, а киоты еще не готовы. Представьте себе, так подвел нас известный Вам Юрчевский: просто не знаю, что уже и делать.

В Академии предполагается торжественно праздновать юбилей св. Димитрия.

На гражданской истории (об.) чтение лекций на этот год митрополит поручил Мухину, так как Совет не в состоянии был решить этот вопрос.

Что нам делать с ходатайством о переименовании нашей школы в школу имени Красовского? До сих пор ни слуху – ни духу о нем. Я говорил митрополиту и просил его поддержать наше ходатайство, а он посоветовал нам обратиться к Вам и В. Т. Георгиевскому104. В самом деле, сделайте, что можете. Мария Николаевна (поклон Вам от нее) прямо проходу мне не дает.

Ваш свящ. Н. Гроссу

Л. 9–10 об.

№ 10

6 сентября 1910 г.

(Л. 35) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Сегодня мы торжествовали посвящение Дмитрия Ивановича во пресвитера105. Не писал я Вам об этом торжестве потому, что Дмитрий Иванович просил меня никому об этом не говорить и не писать ни слова до того дня, когда это совершится. Посвящал в Братской церкви преосв[ященный] Павел. Служили академические иереи и некоторые братия. Большое огорчение мне лично (думаю, и многим другим) доставило неблагородное отношение к празднику Дмитрия Ивановича наших «непримиримых». Несмотря на 6 сентября, у церкви почти никого из них не было106. Вл[адимир] Петрович107 и В. Д. Попов (молодой)108, а также В. З. Завитневич поздравили в алтаре; Д. И. их пригласил в дом к трапезе (кстати – приготовленной на множество гостей, в ожидании – что явятся и левые), но из них пришел один Вл[адимир] Зенонович, да и тот, заметив, что он как бы одинок, в скором времени исчез, так что когда сели за стол и стали его искать в квартире, то его не оказалось. Такова партийная политика. В последнем заседании Совета обо мне сделано постановление ходатайствовать пред Синодом о переводе меня на кафедру (об.) Греко-Восточной Церкви109; в том же заседании происходил выбор в э[кстра]орд[инарные] профессоры и был избран я единогласно (но я все-таки не верю в их искренность) и Четвериков – большинством против 5 (Д[митрий] Ив[анович], Певницкий, Голубев, Попов и Песоцкий). Ст[епан] Тим[офеевич] внес о нем особое мнение. Я не присутствовал на этом заседании, но обо всем этом знаю из рассказов.

Не писал я Вам доселе потому и сейчас с некоторым смущением пишу потому, что не знаю, что сообщить о... листках.

Горячо целую Вас и кланяюсь всем.

Завтра 7 сент[ября] будем служить заупокойную Литургию по Пант[елеимону] Андреевичу собором110: о. Д[митрий] И[ванович], о. Анатолий111 и я. Плащаница недели через две будет готова, – приезжайте посмотреть.

Ваш свящ. Н. Гроссу

Л. 35–35 об.

№ 11

б/д [ноябрь 1910 г. 112 ]

(Л. 11) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Искренно благодарю Вас за сообщенную справку и за теплое приветствие с праздником. Последний прошел для меня не совсем радостно. Третьего дня Петя заболел ужасной формой скарлатины, так что я, во избежание распространения заразы, даже не служил. Литургию совершил преосв[ященный] Павел. Чай пили в библиотечной комнате. Вспоминали Вас, как сообщил мне Д. И. Б[огдашевский], пили Ваше здоровье и очень благодарили Вас за память.

(об.) Ну, а затем и разошлись, как всегда бывает. П. П. Петрушевский113 слишком раскошеливается за счет ц[ерковных] денег. К ужасу своему должен сказать, что казна церковная совершенно опустела. Что мы с Вами и Д. И. с трудом собрали, то П. П. развеял в несколько месяцев. Пошил новое облачение, по Вашему совету, и это обошлось в 70 с лишком рублей, да на окончание плащаницы (Л. 12) (кстати: вышла все-таки прекрасной) рублей около 300 из церковных денег просадили. Последние П. П. П[етрушевский] потратил без моего ведома. Я открыл это случайно, а он оправдывается, что не знал, сколько денег имеется на плащаницу, хотя я не раз говорил ему о необходимости выяснить это на основании приходно-расходных книг. Словом, сидим без денег. Что будем делать дальше, не знаю. Доходы церк[овные] уменьшаются. М. Н. [Новицкая] плачется (об.) на оскудение по всем статьям. В Общество в нынешнем году не можем и ста рублей дать, а оно тоже нуждается.

Когда составим «Историю плащаницы», пришлем Вам для просмотра, – не откажитесь тогда восстановить забытое.

Конечно, Вы слыхали, что наша Академия почтила память † Толстого лекциями о его мировоззрении. Особенно по душе студентам пришлась лекция В. И. Экз[емплярского]114. Сумел, значит, угодить.

Побольше таких лекторов, – и далеко шагнем мы со своею церковною] наукою.

Кто-н[ибудь] да должен крикнуть: «Не могу молчать», – не правда ли?

Ваш свящ. Н. Гроссу.

Л. 11–12 об.

№ 12

22 ноября 1910 г.

(Л. 36) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Журнал «знаменитого» заседания Совета о выборах только сегодня, 22 ноября, отправили владыке. Медлительность, с какою журнал этот составлялся и подписывался, заставляет предполагать некоторый «подвох», некоторый расчет, что-де он будет рассматриваться в Синоде, когда наш Владыка приедет в Киев. Мы не сомневаемся, что владыка нас поддержит, но если дело будет рассматриваться (Л. 37) в его отсутствие, то из его поддержки может выйти очень мало. Если можно, подействуйте так, чтобы дело о выборах прошло в Синоде при личном участии митрополита] Флавиана. В этом все заинтересованы очень. О подробностях и мотивах настоящей просьбы моей, или лучше, нашей, просьбы напишу впоследствии.

Ваш свящ. Н. Гроссу

Л. 36–37

№ 13

3 февраля 1911г.

(Л. 38) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Страшно спешу к делам, которые, чем дальше время идет, тем многочисленнее и несноснее становятся. У меня к Вам сейчас большая просьба. Вероятно, о. Виноградский115 уже написал Вам о том, чтобы Вы ходатайствовали за него пред митрополитом о назначении его на диаконское место к нам. Пожалуйста, дорогой Алексей Афанасьевич, не делайте этого, п[отому] ч[то] он (об.) плохой будет нам помощник во всех отношениях. Служит он очень скверно, нет у него ни капли благоговения и очень мало наблюдательности. Пусть владыка подождет с назначением, авось сыщется хороший человек.

А о Вас уже много здесь говорят. Дай Бог снова свидеться на академической] службе.

Ваш свящ. Н. Гроссу Л. 38–38 об.

№ 14

15 марта 1911 г.

(Л. 39) Дорогой Алексей Афанасьевич!

От искренно и глубоко преданного сердца поздравляю Вас со днем Ангела116. Вся семья моя шлет Вам горячий привет. Да исполнит Господь во благих желания Ваши и да дарует нам утешение слышать о Вашей неоскудевающей энергии и впредь, как было доселе, и созерцать успехи Вашей плодотворной ц[ерковной] общественной и научной деятельности не только издали, как сейчас, но и в близости непосредственной, как бывало.

У нас в воскресенье, 13 марта, состоялось освящение плащаницы, сооружение коей связано с Вашим именем. Я очень сожалею, что заготовленная заблаговременно (об.) телеграмма не была послана Вам накануне, в субботу. Моя вина заключается в том, что я поручил это дело сделать П. П. Петрушевскому, который позабыл, как это всегда с ним бывает, позабыл, несмотря на то, что М. Николаевна и за Всенощной напомнила ему об этом. За чаем в воскресенье и сам преосвящ[енный] Павел, пожурил своего южика, но дело исправить нельзя было. Простите и помолитесь о нас, чтобы Господь принял нашу общую жертву в воню благоухания духовного117.

(Л. 40) В Академии у нас нет никаких новостей, по крайней мере, мне о них неизвестно.

Велика моя вина пред Вами, дорогой Алексей Афанасьевич, и другая; не знаю, чем ее искупить. Хотелось бы как-нибудь выполнить обязательство, добровольно взятое мною на себя, хотя бы в ближайшие месяцы. Если это мне удастся, то буду считать себя счастливым.

С К. Д. Поповым несколько недель тому назад случился удар, от которого он сейчас немного оправился, но который, кажется, навсегда сделал (об.) его инвалидом. Поэтому все порученные ему Советом Академии работы в ближайшем (17 марта) заседании будут распределены между другими наставниками, и на мою долю выпадет чтение соч[инения] о. Анатолия118. М. Н. Скабалланович подал «Типикон» на д[окто] ра церк[овной] истории.

Приедете ли Вы к нам на Пасху? Мы с нетерпением ждем Вас. Тогда только и поговорим с Вами, а то сейчас Вы так скупы на беседы.

Приветствуем многоуважаемую А[настасию] И[вановну] с именинником.

Преданный Вам свящ. Н. Гроссу

Л. 39–40 об.

№15

17 мая 1911 г.

(Л. 41) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Сегодня у нас заварилась новая каша, – кому придется ее расхлебывать, не знаем. Посоветуйте, что делать. Дело такое.

Левые подали преосвящ[енному] ректору заявление, в котором, подвергая критике отдельное мнение Степана Тимофеевича о незаслуженно нанесенных о. Димитрию Ивановичу оскорблениях со стороны профессоров] Дроздова и Экземплярского и стараясь представить это мнение инсинуацией, просят обсудить в Совете вопрос об отдельных мнениях. Так как в (об.) своих стремлениях представить Дроздова и Экземплярского невинными агнцами они очень неприкровенно наносят – или, точнее, повторяют – прежние оскорбления о. Д[имитрию] Ивановичу], то мы должны, по-видимому, вскрыть обстоятельства травли о. Д[имитрия] по-настоящему. И так как сделать это в Совете мы не можем, ввиду сплоченного их большинства, готового внести в это дело новую грязь, то, по-видимому, мы должны обратиться со своими «разоблачениями» непосредственно к владыке митрополиту или даже в Синод. Как тут быть?

Мне очень нужно письмо, (Л. 42) которое писал я Вам в начале учебного года о знаменитом собрании, начавшемся речью проф[ессора] Экземплярского: «Хотя ректору представляются Уставом большие преимущества, но нужно быть честным до конца». Эта речь фигурирует у С. Т. Голубева, но перевирается в заявлении гг. левых. Если как-нибудь сохранилось это письмо, пришлите мне его: там все точно воспроизведено.

На это настоящее письмо жду от Вас ответа.

Ваш свящ. Н. Гроссу

Л. 41–42

№ 16

б/д [июнь 1911 г. 119 ]

(Л. 15) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Извините меня великодушно за то, что я так долго не писал Вам.

Поздравляю Вас с единогласным избранием на кафедру гр[еческого] языка. Конечно, другого результата трудно было ожидать, но мы все-таки очень рады, что эта чисто академическая победа не была омрачена ни одним неосторожным словом, ни одним неловким жестом. Себя с этою победою мы поздравим, когда узрим Вас в академической среде во плоти...

(об.) Относительно 1-го тома вашего Типика я собрал точные справки. Оказалось, что его уже в прошлом году в продаже не было. В складе имеются лишь 18 экземпляров второго тома – EuxcToyia120.

По вопросу о листках для П[росветительного] о[бщества] я в большом затруднении. При личном свидании Вы не захотели поднять об них речи, конечно, не желая (Л. 16) ставить меня в неловкое положение, за что я Вам очень благодарен. Но теперь я сам временем вынуждаюсь просить у Вас опытного Вашего совета, как быть с затеянным делом. Мне кажется, что составить дальнейшие листки по образцу присланного мною Вам в начале этого года невозможно – иначе это будут утомительные вариации на одну и ту же тему. Необходимо, думается мне, усилить материал историко-археологический и фотографический за счет гомилетического, сократив последний до небольших размышлений в начале и в конце листка. А при таком характере листков я не в состоянии обойтись (об.) без вашей помощи хотя бы в виде советов и указаний, что и откуда можно заимствовать. Зная Ваш вкус, я уверен, что первый листок Вам не понравился, Вы не того ожидали. Может быть, Вы найдете свободную минуту, чтобы дополнить и исправить его и в таком виде переслать мне для ознакомления с Вашими взглядами на столь трудное и ответственное дело?

Сижу в Киеве и произвожу ремонт (действительный) зала О[бще] ства.

Привет сердечный от всей моей семьи Вам и высокоуважаемой Анастасии Ивановне.

Ваш свящ. Н. Г.

Л. 15–16 об.

№ 17

5 декабря 1911 г.

(Л. 43) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Очень благодарен Вам за память, которую, как Вам известно, я высоко ценю.

В моей жизни за последние пять месяцев заметных для постороннего глаза перемен не произошло, но «переживаний» было немало. Почти все они имели причиною болезнь Юлии Евфимиевны. Вы помните ее истерические припадки? Летом этого года припадки эти, в связи с крайним ослаблением нервной системы, сделались почти непрерывными, так что в сентябре м[есяце] нужно было приступить к какому-нибудь (об.) радикальному лечению. Обратились мы к М. Н. Лапинскому121, который, осмотрев больную, назначил ей водолечение в своем санатории. Долго Юлия Евф[имиевна] ходила туда, но улучшения не только не наступало, а даже стало заметно постепенное падение сил. В конце ноября больная слегла в постель и потеряла возможность свободно передвигаться; при этом у нее появились сильные припадки удушия. Доктора, и в том числе М. Н. Лапинский, посоветовали повезти ее в (Л. 44) санаторий «Крюково» д[окто]ра Вырубова, что возле Москвы, по Николаевской] ж.д. И вот, уже 2-й месяц, как она лечится в санатории «Крюково». Пишет, что поправляется, гуляет, работает, а настроение хорошее. Дал бы Бог ей хоть сколько-н[ибудь] окрепнуть, а то я и сам извелся с ведением хозяйства и детворой, которая усердно Вам кланяется.

В Академии – прежние нелады, дело дошло до того, что друг с другом никогда ни о чем не говорят. Сделанный в прошлом (об.) году шаг к примирению – единогласное] избрание, между прочим, Епифановича122, Фаминского123, Поповича124 – никого не тронули, что, кстати, сказать, выразилось в демонстративном отсутствии всех т[ак] н[азываемых] левых на вступительных] лекциях Чернышева125...

На ц[ерковную] археологию Титовым представлены: Булгаков126, Курганович127, Барвинок128 и еще кто-то. Также имя Диаковского (представленного Скабаллановичем). Занесен, кажется, и Вами выставленный кандидат г. Никольский129. А я представил Н. Н. Пальмова. Левые, очевидно, будут проводить Евф[имия] Петровича. Представлен еще о. Глаголевым окончивший (Л. 45) в прошлом году свящ. Викторовский130.

На сектантство выступают о. Евг[ений] Капралов131 и миссионер Митроцкий132. В. И. Фаминский подал заявление о желании перейти на кафедру литературы.

В Обществе дела идут по системе восточных сатрапий. Все делает «сам». Совет можно считать совершенно упраздненным. Его уже и не собирают больше.

Воскр[есные] чтения, которым Вы в свое время отдавали столько энергии, еле влачат свое существование. У меня отпала всякая охота работать при условиях «неограниченного самодержавия».

В целях подготовки членов к будущим (в янв[аре]) выборам (по крайней мере, я так думаю) председ[атель] решил организовать апологетические чтения по пятницам, но так как сил нет, а дело ведется помимо Совета (об.) (я не говорю уже о себе), то приходится выпускать таких убогих апологетов, как о. Ф. Синькевич133, который своим чтением в прошлую пятницу вызвал в аудитории положительный ропот.

Сообщаю Вам об этом, потому что знаю Вашу «первую» любовь к нашему Обществу.

С сочинением М. Н. Скабаллановича выходит заминка134, так как автор его произнес на акте и затем напечатал (правда, только одну половину, так как другая по своему содерж[анию] не могла быть напечатана) такую речь о символическом богословии, которая отрицает всякое богословие, тем более, – православное135. И поэтому увенчание его степенью доктора богословия кто-н[ибудь] может принять за иронию...

Сердечный привет Анастасии Ивановне.

Душевно преданный Вам свящ. Н. Гроссу

Л. 43–45 об.

№ 18

б/д [10 апреля 1912 г. 136 ]

(Л. 33) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Пишу Вам под впечатлением сегодняшнего выступления Николая Николаевича137. Он прочел великолепную лекцию, которая произвела сильнейшее впечатление не только на нас, правых, но, по-видимому, и на левых. Постановка вопросов, метод их исследования и манера изложения обличают в Н[иколае] Николаевиче] настоящего ученого работника, обладающего солидным ученым опытом. Это сразу почувствовали все. Среди некоторых «злопыхателей» стали по этому поводу придумываться вещи, позорные (об.) для «выдумщиков». Стали, напр[имер], говорить: «это глава из его магистерской диссертации», «это он написал под руководством и по указаниям А. А. Д[митриевского]», «это работа А. А. Дмитриевского]» и т. п. Воистину «солга неправда себе»138. Димитр[ий] Иван[ович] и Ст[епан] Тимофеев[ич] выразились так, что они даже не ожидали такой блестящей лекции от Н[иколая] Николаевича].

Я в восторге и торжествую. Думаю, что дело Н[иколая] Николаевича] обеспечено. Тему дали ему такую: (Л. 34) «Византийский архитектурный стиль. Его происхождение, сущность и краткая история».

Еду на Совет. Будем выбирать членов Правления. Еще не знаю, как нужно баллотировать.

Утром я написал Вам письмо о том, что желаю в Софийский собор попасть.

Ваш свящ. Н. Гроссу

Л. 33–34

№ 19

21 апреля 1912 г.

(Л. 46) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Мы уже условились относительно генерального боя, который будет происходить во вторник, 24 апреля. Мы, правые, числом 6, подадим голоса за Н. Н. П[альмова], но, таким образом, Песоцкий и преосвященный] Иннокентий дадут за Пальмова и против Барвинка, а о. Анатолий (продолжающий критиковать – причем ожесточенно, по моему мнению, – лекции досточтимого Н. Н. П[альмова]), о. Д. И. Б[огдашев- ский] и С. Т. Г[олубев] (связанные словом с Барвинком) дадут за Н. Н., а от суждения о Барвинке воздержатся.

Т[аким] обр[азом], несомненно, мы будем (об.) иметь 6 голосов, а на противной стороне остается 8, при 3 воздержавшихся. Перед сражением председатель спросит мнения специалистов о достоинствах и недостатках лекций. О. В. Д. Прилуцкий, бывший на нашем заседании в пятницу, сказал, что он постарается быть объективным (понимаете, что это значит?), но подчеркнет преимущества лекций П[альмова]. Кстати, выясняются новые обстоятельства. Оказывается, по мнению о. В. П[ри- луцкого] и о. А [натолия], что в первой лекции Н. Н. П[альмов] якобы использовал только завалящую литературу и по некоторым вопросам (напр[имер], о Зальцбургской (Л. 47) митре) ломится, якобы, в открытые двери. Хотя на лекции о митре Зальц[бургской] Пальм[ов] ограничился кратким упоминанием, но имел неосторожность после лекции беседовать о ней с В. Д. Пр[илуцким], который теперь и говорит, что Н. Н. П[альмов] «напрасно переписывался с протоиер[еем] Венским139», п[отому] ч[то] митра издана (кем-то). Кажется, на Совете выступит и Ваш отзыв о кандидатской г. Пальмова, где Вы указываете недостаток археологического] элемента. Относительно отдельного мнения мы решили, что его не нужно, так как его заменит отзыв специалиста Прилуцкого. Но я опасаюсь, что этот отзыв будет настолько бледен, что не даст полной картины действительности, что явится оружием в руках левых против Пальмова. (об.) Посему в кармане, на всякий случай, я буду иметь небольшое мнение, которое, буде понадобится, пущу в качестве разъяснения научных достоинств лекций Н. Н. П[альмова] в дополнение к отзыву Прилуцкого.

Кстати: не можете ли Вы сообщить в возможной скорости литературу о символических иконах 16–17 вв.? (Реферат Троицкого о благом мале нам известен).

По моему делу же нет надобности беседовать с владыкою митрополитом.

Преданный свящ. Н. Гроссу Л. 46–47 об.

№ 20

13 ноября 1913 г.

(Л. 48) Дорогой Алексей Афанасьевич!

От души благодарим Вас за память. Праздник мы отпраздновали сегодня скромно140. Служил преосв[ященный] Иннокентий, сослужили арх[имандрит]ы Амвросий141, Василий142, прот. Браиловский, иереи Н. Фетисов143, В. Прилуцкий. После Литургии чай пили в моей квартире. После 17 окт. мы еще чувствуем большую усталость. Не то, чтобы мы тогда, 17 окт[ября], уж очень многое сделали, а просто «набегались». В жизни (об.) нашего храма можно отметить одну маленькую новость, которая, думаю, Вас обрадует. Благодаря нашим стараниям у нас уже образовался народный хор, который поет очень недурно, и который вчера пропел почти всю Всенощную с акафистом. Есть надежда на расширение этого дела.

С чтениями так же туго, как и раньше. Приходится всё (Л. 49) заменять оо. лекторов, уклоняющихся от ведения бесед в нашем доме систематически.

Мои личные дела таковы, что ничем не могу похвалиться. Юлия Евфимиевна похварывает. Денег у меня нет, и это отвлекает меня от моей основной работы... Словом, плохо.

С Николаем Николаевичем]144 случился в Академии неприятный инцидент: студенты обратились к нему с просьбою (об.) о выдаче лекций, он отказался сделать это сейчас, пообещав выдать в конце года (у него идет печатание диссертации), и «гг.» студенты решили бойкотировать его лекции, и теперь к нему ходит лишь один дежурный. Чем дело окончится, трудно сказать. Как Вы думаете об этом?

Если Н[иколай] Н[иколаевич] не писал Вам об этом, то и Вы ему ничего не пишите: может быть, он не хочет, чтобы инцидент получил огласку.

Нижайший привет Анастасии Ивановне.

Преданный прот. Н. Гроссу

Л. 48–49 об.

№ 21

б/д [начало июня 1914 г. 145 ]

(Л. 31) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Диспут Н. Н. Пальмова, конечно, состоится на днях, до 15 июня. Сегодня я подал уже свою рецензию (хвалебную), Василий Дм[итриевич] Прилуцкий тоже подаст очень скоро. Митрополит имеет желание побывать на предстоящих диспутах, а так как в Голосеево146 он собирается поехать 13-го, то, чтобы не затруднять его, диспуты, вероятно, будут назначены на 11–12-е июня147.

(об.) Я постараюсь известить Вас о дне бенефиса Н[иколая] Николаевича] телеграммою.

Сейчас сидим над кандидатскими работами, не разгибая спины.

Собираюсь со всею семьею к Вам, на север. Приедем в Петербург числа 16-го июня, побудем там до 21–22-го, а затем недель на пять поедем в Финляндию, в Гангё148. Доктора советуют Юлии Евфимиевне полечиться еще (Л. 32) финляндским климатом. Через настоятеля церкви в Гангё я уже нанял себе и помещение за 150 марок в месяц.

В Петербурге остановимся у моего земляка Е. Запольского, военного протоиерея Сергиевского собора149.

Надеемся увидеться с Вами.

А может быть, Вы еще к нам приедете до того времени?

Сейчас я один дома. Семья на время уехала на дачу к знакомым.

Мария Николаевна не может дождаться медали.

Диспут П. П. Соколова прошел дов[ольно] гладко150. Докторант много смешил публику тоном и манерой речи. Ясинский151 возражал дельно, хотя касался только мелочей. С. Т. Голубев оспаривал П. П. в вопросе о состоянии просвещения во время монгольского ига. Добровольцем выступил Юлиан Андр[еевич]152, который обличил П. П. в некоторых погрешностях против истории.

Почтительнейше приветствуя многоуважаемую Анастасию Ивановну и желая Вам всех благ, имею честь быть Ваш[им] покор[ным] слугою прот. Н. Гроссу Л. 31–32 об.

№ 22

2 октября 1915 г.

(Л. 50) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Благодарю Вас за память. Письмо Ваше я получил и просьбу о высылке «Трудов153» исполню на днях. Мы действительно перевозим в Казань даже и книги154. Вся библиотека, до единой книжки, весь музей, весь архив и все прочее упаковано в ящики и ждет автомобилей, которые 10 октября и повезут наше имущество на вокзал. Часть последнего отправлена раньше. В Казань отправляется и большая часть личного состава (об.) Академии. Может быть, там организуются после Рождества занятия, чтобы для студентов не пропал год. В таком случае и мы, священники, поедем в Казань. Пока же мы остаемся на местах, должны же эвакуировать только свои семейства. Куда я своих отправлю, не знаю еще. Мальчики учатся уже в Полтаве, так как их реальное училище закрыто. Таня хотела ехать на курсы в Саратов, но воздержалась ввиду тревожных слухов о переполнении этого города. Митрополит наш155 на днях объявил нашему ректору156 (Л. 51), что если профессора священники поедут в Казань, он их отчислит от приходов и вообще от священнической службы. «А прот. Титов поедет?» – «Он может ехать, у него есть “заместитель”». – «А как же с Консисторией, где он состоит членом?» – «Это пустое»!.. Очевидно, когда кому перевалит за 70, законы логики для того не обязательны.

В Киеве – настроение нервное. Все говорят, что «опасности нет», но вместе с тем все собираются уезжать и понемногу эвакуируются. Церковное имущество наше увезено во Владимир. Я отправил только наиболее дорогую утварь церковную, ризы и плащаницу. Остальное остается на месте.

(об.) Мария Николаевна, конечно, собирается бежать. Она осталась бы, если с нею остался и я, и взял бы к себе... и т. д.

Тяжело нам, но, даст Бог, все вынесем, лишь бы победа была наша! Но, думается, что трудно будет победить при наших порядках милейших, при Волжиных и Скворцовых157, наипаче же – при Варнавах и Распутиных старцах158. Боже мой, неужели не будет возмездия, исчадиям диавола, ополчившимся на нас в виде внутренних и внешних врагов наших? Быть не может, Ал[ексей] Аф[анасьевич], чтобы гром не грянул на беззаконных, и чтобы земля не поглотила Корея, Дафана и Авирона нашего времени!159

Целую Вас крепко. Привет от жены, сейчас находящейся в Полтаве, и от детей.

Ваш прот. Н. Гроссу

(Л. 50) Изнемогаем от глада книжного, а что будет еще дальше?

Л. 50–51 об.

№ 23

2 февраля 1916 г. 160

(Л. 52) Глубокоуважаемый и дорогой Алексей Афанасьевич!

Душевно благодарю Вас за приветствие, которое, хотя и получено нами поздно (почтою –30 января), но все же доставило нам великое утешение. Число друзей Общества весьма ограничено – тем дороже для работающих в нем Ваш ободряющий привет. Владыка митрополит еще не осведомлен о деятельности нашей: преосв[ященный] Василий не нашел удобного времени на Рождестве, чтобы сделать подробный доклад м[итрополиту] Владимиру. Если (об.) Вам представится случай это сделать, не откажитесь сослужить Обществу службу.

27 янв[аря], ко времени годичного акта, от дворянина Сергея Павловича] Подвысоцкого (сына † Сусанны Ивановны) в Совет поступило заявление о том, что он, Серг[ей] Павл[ович], жертвует 3 000 р. в неприкосновенный фонд для выдачи из % премии вознаграждения за составление брошюр, издаваемых от имени Общества. Фонд будет называться фондом имени прот. П[авла] Федоровича]161 и Сусанны Ив[ановны] Подвысоцких.

(Л. 53) Как хорошо и прочно увековечивается память первых учредителей нашего Общества!

В близкой Вам Академии жизнь расстроена. Читаем лекции, занимаемся, пишем семестры и кандидатские диссертации почти без книг. Отсюда – настроение у всех нас отвратительное.

Я жду от Вас, дорогой Алексей Афанасьевич, обещанной статьи для юбилейного сборника, первая часть которого непременно выйдет в августе – сентябре настоящего года. (об.) Пожалуйста, пришлите что-нибудь из богатого Вашего сокровища.

После Пасхи я собираюсь приехать к Вам, в Петроград, месяца на 1,5 , для занятий в Ваших книгохранилищах. Не встречу ли каких-н[ибудь] препятствий в необычайных обстоятельствах бранного времени? Относительно комнаты я написал своей землячке, Марии Ив[ановне] Запольской162: думаю, что у них можно будет устроиться.

Таня – в Саратове, бедствует. Мы были против поездки ее туда, но удержать было невозможно.

Мальчики – дома, учатся в казенном реальном уч[илище].

Юлия Евфимиевна ведет свое обычное дело с молитвою и терпением.

Горячо все приветствуем Вас и желаем здоровья и всякого благополучия.

Преданный Вам прот. Н. Гроссу Л. 52–53 об.

№ 24

15 марта 1916 г.

(Л. 54) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Душевно поздравляем Вас с днем Вашего Ангела и всеусердно молим Бога, да дарует Он Вам здравие, мир и всякое во всем благопоспешение. Давно от Вас не получаю я писем, – что это значит? Не больны ли Вы, или сердитесь за что-л[ибо], или же завалены, по обыкновению, делами, работою, и всякими хлопотами? У нас, в Киеве, ничего утешительного нет. Академическая наша жизнь замерла окончательно. Благодаря «сообразительности» Амвросия Семеновича163, эвакуировавшего в Казань (об.) в первую очередь все ценное в библиотеке, сидим сейчас буквально без всяких книг. Ни Миня, ни Mansi, ни Acta S[anctorum], ни Corpus'а визант[ийских историков]164, – ничего нет. Такое создается настроение, что готов бежать отсюда на край света. В Обществе – полный развал. Чтения веду я при помощи двух-трех лекторов: того оживления, того интереса к делу, который был когда-то, теперь и в помине нет. Изданий не выпускаем вот уже 2-й год никаких, за абсолютным обеднением. Сейчас воюем со снегом и с полицией. Таня моя – в Саратове, к Пасхе приедет. Мальчики и Юлия Ефимовна – дома, здравствуют и усердно кланяются. То же Мария Ник[олаевна]. Мария Мих[айловна] Лапинская умерла. Умер и мой тесть о. Евфимий.

Напишите хоть несколько строк.

Преданный Вам прот. Н. Гроссу Л. 54–54 об.

№ 25

б/д [июнь или начало июля 1917г.]

(Л. 61) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Петя готовится к экзамену в Институте инженеров. Приедет в Петроград 6-го августа, так как с 7-го авг[уста] он должен быть уже зарегистрирован в канцелярии Института. Экзамены начнутся 12-го и, вероятно, продолжатся не более 5–6 дней, так что числа 20-го он вернется домой – по крайней мере, выедет из Петрограда. Значит, ему нужна комната на две недели приблизительно. Если у Вас кабинет не занят, то (об.) я просил бы очень устроить его в нем и разрешить ему поселиться вместе с товарищем, с которым он занимается, – бедным, но благовоспитанным и скромным юношею. Об этом я послал Вам сегодня телеграмму, п[отому] ч[то] не уверен, что письмо дойдет по назначению.

Живем мы теперь неважно. Недостатки и лишения всеобщие нервируют. Живем теми же интересами, что и Вы в Петрограде. В обществе никаких перемен, кроме полного оскудения казны – явления, кажется, тоже всеобщего. Владыка митрополит165 упирается (Л. 62) и не хочет поддаваться новым порядкам. Постоянно возникают у него конфликты с Епархиальным] советом166 и духов[ным] комиссаром167. Чем-то все это окончится?

Где же Вы? Я пишу в Петроград, но не уверен, что Вы там.

Если на это письмо я не получу ответа до 15–20 июля, то напишу уже на имя жены Вашей, хотя фамилию ее не знаю: думаю, что она еще у Вас. И одновременно напишу Ол[ьге] Андр[еевне] Новиковой.

Поклоны и поцелуи от всей семьи преданного прот. Н. Гроссу Л. 61–62

№26

29 июля 1917 г.

(Л. 55) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Наконец-то дождались мы твоего письма. Очень благодарны за любезное предоставление помещения Пете и его бедному товарищу: они пробудут в Петрограде немного более 10 дней.

Относительно племянницы твоей у нас с Юлей такое составилось решение. Кабинет мой можно будет предоставить двум двоюродным сестрам Тани, жившим у нас в прошлом году, и Елене Николаевне. Я перейду (об.) в залу. Со столом будет затруднительно устроиться. У нас страшный недостаток во всех продуктах и еще более страшная дороговизна. Прошлогодним жилицам мы почти отказали от стола, а племянницу твою попробуем постоловать. Как пойдет дело, будет видно. Во всяком случае, милости просим. Особых удобств не дадим, но участие с любовью примем.

Дела академические: после длинного ряда заседаний и собраний корпорации по вопросам о приспособлении академической жизни к новому демократическому режиму, (Л. 56) все и вся заснуло. Спим и ждем нового Устава. Взаимных распрей и недоразумений нет и, Бог даст, не будет. Преосв[ященный] Василий168 и инспектор169 уходить не собираются.

Дела Общества. Продолжаю вести чтения и летом. Семья на даче, а я почти безвыездно здесь. Ссорятся батюшки – прогрессисты-демократы и консерваторы-аристократы. Владыка митр[ополит], как и следовало ожидать, принял сторону последних, почему и у него постоянные конфликты то с комиссаром Поспеловским170, то с епарх[иальным] Советом, теперь упраздненным распоряжением Синода171.

(об.) Вчера учрежден у нас «Союз дух[овенства] и мирян», в него вошел почти в полном составе «Союз р[усского] н[арода]»172, и сразу новое учреждение получило специфическую] окраску. Я попробовал было предложить отмежеваться от всякой политики и заявить о принятии в ц[ерковной] жизни начал ц[ерковной] свободы и соборного единения, но мой голос прозвучал резким диссонансом. Для меня начинается новый период столкновений с идеологией прежних охранников. Как бы уйти? Устал я, а в Обществе теперь остались убогие старушки, не разбирающиеся в вопросах ц[ерковной] политики, да примазывающиеся теперь «союзники». Не с кем даже душу отвести.

Митрополит меня не понимает, (Л. 55) а окружающие его сановники (прежние) всячески ему льстят...

Преданный прот. Н. Гроссу Л. 55–56 об.

№ 27

б/д [26–30 декабря 1917 г.]

(Л. 29) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Поздравляем тебя с праздником Р[ождества] Хр[истова] и наступающим Новым годом. Дай Бог всем нам сил пережить бедствия этих бесконечных «злых дней». Каждый день несет нам новые и новые ужасы. Теряем уже веру в возможность выхода из создавшегося положения. Мы слышим отовсюду, что у Вас, в Петрограде, много хуже, чем у нас. Бедные русские люди, окончатся ли их мучения когда-н[ибудь]? Мы ждем прибытия с фронта голодной армии, предающей мечу и огню все, встречающееся им (об.) на пути и оставляющей за собою пустыню. Жутко становится. Помолитесь за нас у Пречистой Божией Матери-Скоропослушницы173.

Лина не смогла поехать домой и сначала сильно тосковала, а сейчас успокоилась и веселится с нашими беспечными детьми.

В Академии на днях был магистерский диспут Епифановича174, присутствовали м[итрополиты] Владимир и Платон175 и архиеп[ископ] Евлогий176. Занятия мы кончаем 8 января.

На днях открывается здесь Всеукраинский церк[овный] Собор, на котором будет провозглашена автокефалия Укр[аинской] Церкви. Произойдет большой раскол. Предупредить его теперь очень трудно, п[отому] ч[то] м[итрополит] Платон и наши епископы (Л. 30) выпустили из своих рук инициативу и сделали Центральной] Раде много неосторожных уступок.

В Академии возникла мысль обратится к Центральной] Раде с запросом, возьмет ли она на себя ту часть бюджета академического, которая при прежнем правительстве лежала на государственном казначействе. Если Рада не согласится отпустить деньги, нам угрожает голод. Одно остается утешение, что не мы одни в таком ужасном положении, а все чиновничество и вся интеллигенция.

П. Д. Каменцов оказался от должности ц[ерковного] старосты. Избрали нотариуса Кольчевского, а помощницей его М. Н. Новицкую, которая очень хотела быть избранной (об.) именно в старосты, а не в помощницы.

Все шлют тебе искренний привет и пожелания всего наилучшего.

Преданный тебе прот. Н. Гроссу

P. S. Стефан Тим[офеевич] весь ушел в заботу о хлебе насущном для семьи. Редко вижу его; на собраниях он не бывает.

Книга твоя в библиотеку получена, но ее успел захватить Скабалланович, у которого уже не вырвешь: я хотел было напечатать об ней объявление в послед[ней] кн[иге] «Трудов», имеющей выйти на днях.

Лапинские кланяются, такожде преосв[ященные] Василий и Амвросий, недавно бывшие у меня в гостях.

Поклон Н. Н. Глубоковскому и всем знаемым. Л. 29–30 об.

№ 28

24 декабря 1926г. (6января 1927г.)

(Л. 57) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Поздравляем тебя с праздником Р[ождества] Хр[истова]. И от души желаем тебе здоровья и бодрости духа, чтобы ты мог довести до благополучного окончания все свои ученые работы. Я завидую необыкновенному увлечению, с каким ты исследуешь памятники литургической науки в условиях крайне неблагоприятных для такого занятия. Очень жалею, что в свое время мы мало об этом могли поговорить. Моя болезнь явилась неожиданной для всех нас. Но, слава Богу, я перенес ее бодро; силы не изменили мне, и я (об.) чувствовал себя хорошо и в конце октября, как и в средине июля. По выздоровлении от многочисленных твоих почитателей я узнал, что ты здесь провел несколько весьма интересных докладов и своим искусством «беседовника» положительно обворожил всех177. Это меня и всех моих весьма обрадовало. Дай Бог тебе всегда быть жизнерадостным и благодушным.

Мы живем по-прежнему скромно и уединенно. Я и Юля часто болеем. Чувствуем шаги приблизившейся, (Л. 58) надвинувшейся на нас старости. Определенной работы у меня нет. В последнее время читаю Евстафия Солунского178, которого ты так не любишь. Все-таки интересный писатель средневековья. На днях сдаю его.

Служу в Софийском малом соборе – один раз в неделю.

По выздоровлении я никого из наших не видел, кроме[епископа] Василия, Вас[илия] Дмитриевича]179 и Вл[адимира] Петр[овича]180, разумеется, конечно, – и о. прот[оиерея] И[оанна] Николаевича], постоянно по-отечески напоминающего мне о моих обязанностях в отношении знакомых и приятелей. Благодаря его любезности, настоящее (об.) письмо посылаю через него.

За Болотова горячо благодарю тебя.

Преданные тебе Гроссу. Л. 57–58 об.

№29

17 марта 1927г.

(Л. 59) Дорогой Алексей Афанасьевич!

Поздравляем тебя с днем твоего Ангела. От преданной души желаем тебе всяких благ телесных, наипаче же душевных и духовных. Сейчас мы отслужили молебен о твоем здравии перед памятною тебе и дорогою для всех нас иконою преп[одобного] Алексия, ч[еловека] Б[ожия], из Р[елигиозно-]пр [осветительного] о[бще]ства181. Она, как ты помнишь, у нас – в Софийском (об.) соборе. Юлия Евфимиевна немножко нездорова, Таня пока благодушествует (конечно, без должности), а я наслаждаюсь свободою – ходить, молиться, служить, читать и т. п.

Готовимся все к Св[ятой] Пасхе. Твои знакомые[епископ] Василий, П. П. Куд[рявце]в, Вл. П. Р[ыбин]ский, В. Д. Пр[илу]цкий здравствуют и «работают» – кто во что горазд. О. И. Н. Кор[олько] в здоров и, конечно, предупредил нас с поздравлениями -(Л. 60) хороший старик.

Просят приветствия передать тебе: М. Д. Златоверховников182 и И. Н. Церемин183, принимавшие участие в молебне, а также Мария Николаевна Новицкая, с трогательною любовью вспоминавшая в этот день о тебе и притащившаяся в церковь для участия в общей с нами молитве.

Как идут твои работы? Напиши, если удосужишься.

(об.) В церковном мире – затишье. Дал бы Бог, чтобы все и вся успокоились, и наступил общий мир.

Крепко целуем тебя.

Твои Гроссу Л. 59–60 об.

* * *

1

Вступительная статья, публикация и примечания Н. Ю. Суховой.

2

Гроссу Н. С. Преподобный Феодор Студит: Его время, жизнь и творения: В 2 ч. К., 1907.

3

Из писем епископа Василия (Богдашевского) к А. А. Дмитриевскому от 13 апреля (по ст.ст.) 1926 г. и от 24 апреля / 7 мая 1926 г. (ОР РНБ. Ф. 253. Ед. хр. 379. Л. 4 об., 6 об. – 7); из письма протоиерея Николая Гроссу к А. А. Дмитриевскому от 24 декабря 1926 г. (6 января 1927 г.) (Там же. Ед. хр. 417. Л. 58).

4

Из письма епископа Василия (Богдашевского) к Н. Н. Глубоковскому от 28 августа 1920 г. (ОР РНБ. Ф. 194. Оп. 1. Ед. хр. 354. Л. 21–22об.

5

См.: Ющик С., прот., Бурега В. В. Празднование юбилея Миланского эдикта в Киевской духовной академии в 1913 г. Предисловие к публикации статьи протоиерея Николая Гроссу // Труди КДА. К., 2013. № 18. С. 33–38.

6

Относительно точной даты кончины А. А. Дмитриевского в историографии нет единого мнения: первая версия – 8 августа 1929 г. – основана на указании В. Н. Бенешевича, опубликованном И. П. Медведевым, вторая – 10 августа того же года – на неопубликованном дневнике протоиерея Николая Чукова (митрополита Григория) (см.: Медведев И. П. Неопубликованные материалы В. Н. Бенешевича по истории византиноведения // Рукописное наследие русских византинистов в архивах Санкт-Петербурга / Под ред. И. П. Медведева. СПб., 1999. С. 576; Акишин С. Ю. Последний период жизни и судьба научного наследия профессора Киевской духовной академии А. А. Дмитриевского // Труды Киевской духовной академии (далее ТКДА). 2011. № 15. С. 258–259).

7

26 ноября 1905 г. Святейшим Синодом были установлены «главные основания» академической жизни в новых условиях; 25 января 1906 г. был изъяснен порядок применения этих правил к академической жизни; 21 февраля 1906 г. Учебный комитет при Святейшем Синоде представил результат согласования «главных оснований» с Уставом духовных академий 1884 г. Результат был введен в академическую жизнь под именованием «Временных правил» (РГИА. Ф. 796. Оп.186 (отд. 1, ст. 2). Д. 486. Л. 1–1 об.).

8

26 ноября 1905 г. Святейшим Синодом были установлены «главные основания» академической жизни в новых условиях; 25 января 1906 г. был изъяснен порядок применения этих правил к академической жизни; 21 февраля 1906 г. Учебный комитет при Святейшем Синоде представил результат согласования «главных оснований» с Уставом духовных академий 1884 г. Результат был введен в академическую жизнь под именованием «Временных правил» (РГИА. Ф. 796. Оп.186 (отд. 1, ст. 2). Д. 486. Л. 1–1 об.).

9

РГИА. Ф. 797. Оп. 78 (отд. 1, ст. 2). Д. 49. О ревизии духовных академий в 1908 г. Л. 1, 4, 19, 32. См. также: Воробьев И. В. Ревизия духовных академий в 1908 году // Вестник ПСТБИ. Вып. 1. Филология. История. Педагогика. М.: Изд-во ПСТБИ, 2003. С. 92–106; Ткачук М. Кшвська духовна академия в освггянському «автономiзацiйному» рус початку XX столггтя // КшвськаˆАкадемия. К., 2007. Вип. 4. С. 149–165.

10

См.: ИЖС КДА за 1908/09 уч. г. К., 1909. С. 286–288.

11

Указание императора Николая II (РГИА. Ф. 797. Оп. 78 (отд. 1, ст. 2). Д. 49. Л. 40).

12

Высочайше утвержденные 2 апреля 1910 г. Устав и штаты православных духовных академий // Полное собрание законов Российской империи. Третье собрание. СПб., 1913. Т. 30. Отд.

1. № 33274. С. 414–431.

13

Высочайше утвержденные 29 июля 1911 г. изменения действующего Устава духовных академий // Там же. СПб., 1914. Т. 31. Отд. 1. № 35704. С. 868–870; Высочайше утвержденные 26 августа 1911 г. изменения в Уставе православных духовных академий // Там же. № 35802. С. 961–966.

14

Эта позиция отражена в письмах Д. И. Богдашевского (епископа Василия) к тому же А. А. Дмитриевскому (см.: «Люблю Академию и всегда буду действовать во имя любви к ней.» (Письма профессора Киевской духовной академии Д. И. Богдашевского к А. А. Дмитриевскому) / Вступ. ст., публ. и примеч. Н. Ю. Суховой // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. II: История. История Русской Православной Церкви. 2013. Вып. 5 (54). С. 75–107; 6 (55). С. 87–110).

15

Письмо предположительно января 1909 г. (ОР РНБ. Ф. 253. Ед. хр. 417. Л. 13–14 об.).

16

Гроссу Н., свящ. К вопросу о состоянии Православной Церкви на ближнем Востоке // ТКДА. 1910. № 7/8. С. 409–431; Исторические типы церковной проповеди // Там же.

17

ОР РНБ. Ф. 253. Ед. хр. 417. Л. 9.

18

Датировка определена на основании указаний в письме: на следующий день после храмового праздника КРПО (27 января 1908 г. – день памяти святителя Иоанна Златоуста (9 февраля по н. ст.)); именно этот день памяти святителя, так как предстоит чтение отчета о деятельности КРПО за 1907 г., составленного А. А. Дмитриевским, как бывшим старостой.

19

Указанный день памяти святителя Иоанна Златоуста.

20

Корольков Иоанн Николаевич (1845–1928), протоиерей – заслуженный экстраординарный профессор КДА по кафедре греческого языка и его словесности, настоятель киевского Владимирского собора; один из старших членов КРПО по возрасту и времени хиротонии.

21

Феодосий (Олтаржевский; 1867–1914), епископ. С января 1908 г. ректор КДА и епископ Уманский, второй викарий Киевской епархии. Преосвященный Феодосий был выпускником (1893) и магистром (1899) КДА и был избран на должность ректора Советом академии (19 декабря 1907 г.) согласно Временным правилам, Святейший Синод лишь утвердил его в этой должности.

22

Иннокентий (Ястребов; 1867–1928), епископ. Выпускник КазДА (1892), магистр богословия; с 1906 г. епископ Каневский, викарий Киевской епархии, с ноября 1911 г. – первый.

23

Гроссу Юлия Евфимиевна – супруга о. Николая.

24

Прозоров Григорий Яковлевич (1864–1942 (или 1943)), протоиерей – выпускник КДА (1888), служил в Киево-Софийском соборе, председатель КРПО с 1907 г.

25

Никольский Александр Николаевич – преподаватель Киево-Подольской женской гимназии; Никольский Александр Александрович – инспектор типографии Киевской епархии, член Киевского епархиального Училищного совета; оба – активные члены КРПО.

26

Алабовский Михаил Петрович (1874–1937), протоиерей – выпускник КДА (1897), кандидат богословия; руководитель Свято-Макар ьевского приходского братства, законоучитель Киевской Фундуклеевской женской гимназии. Со студенческой скамьи был активным членом КРПО. В 1981 г. был канонизирован Русской Православной Церковью за рубежом в сонме но- вомучеников и исповедников Российских.

27

Автора плащаницы, заказанной КРПО по инициативе А. А. Дмитриевского.

28

Богдашевский Дмитрий Иванович (1861–1933) – ординарный профессор КДА по кафедре Священного Писания Нового Завета, активный член КРПО. В дальнейшем инспектор КДА (1909), протоиерей (1910), монах и архимандрит (1913), ректор КДА, настоятель киевского Братского Богоявленского монастыря и епископ Каневский, викарий Киевской епархии (1914).

О. Николай Гроссу уговаривал Д. И. Богдашевского заменить А. А. Дмитриевского на должности старосты КРПО.

29

Кудрявцев Петр Павлович (1868–1937 (?)) – выпускник КДА (1892); и. д. доцента по кафедре истории философии; с октября 1908 г. магистр богословия (дисс. «Абсолютизм или релятивизм? Опыт историко-критического изучения чистого эмпиризма новейшего времени в его отношении к нравственности и религии. Prolegomena. Вып. 1» (К., 1908)) и экстраординарный профессор (см.: ИЖС КДА за 1908/09 уч. г. К., 1909. С. 153–154).

30

Соколов Иван Иванович (1865–1939) – выпускник КазДА (1890), с 1894 г. магистр богословия, с 1904 г. доктор церковной истории; с 1903 г. профессор СПбДА по кафедре истории Греко-Восточной Церкви со времен отпадения Западной Церкви от Вселенской. В 1920–1923 гг. профессор Петроградского Богословского института; в 1924–1933 г. – Ленинградского института истории, философии и лингвистики. В 1933 г. арестован, скончался в ссылке.

31

Новицкая Мария Николаевна – племянница благотворителя КРПО П. А. Красовского (см. ниже), участвовавшая в попечении дяди об обществе и после кончины дяди служившая при храме КРПО.

32

Красовский Пантелеимон Андреевич (1829–1907) – киевский предприниматель, известный своей молитвенной жизнью, паломничествами по святым местам Гроссу Юлия Евфимиевна – супруга о. Николая. Прозоров Григорий Яковлевич (1864–1942 (или 1943)), протоиерей – выпускник КДА (1888), служил в Киево-Софийском соборе, председатель КРПО с 1907 г. Никольский Александр Николаевич – преподаватель Киево-Подольской женской гимназии; Никольский Александр Александрович – инспектор типографии Киевской епархии, член Киевского епархиального Училищного совета; оба – активные члены КРПО. Алабовский Михаил Петрович (1874–1937), протоиерей – выпускник КДА (1897), кандидат богословия; руководитель Свято-Макар ьевского приходского братства, законоучитель Киевской Фундуклеевской женской гимназии. Со студенческой скамьи был активным членом КРПО. В 1981 г. был канонизирован Русской Православной Церковью за рубежом в сонме но- вомучеников и исповедников Российских. Автора плащаницы, заказанной КРПО по инициативе А. А. Дмитриевского. Богдашевский Дмитрий Иванович (1861–1933) – ординарный профессор КДА по кафедре Священного Писания Нового Завета, активный член КРПО. В дальнейшем инспектор КДА (1909), протоиерей (1910), монах и архимандрит (1913), ректор КДА, настоятель киевского Братского Богоявленского монастыря и епископ Каневский, викарий Киевской епархии (1914).

О. Николай Гроссу уговаривал Д. И. Богдашевского заменить А. А. Дмитриевского на должности старосты КРПО. Кудрявцев Петр Павлович (1868–1937 (?)) – выпускник КДА (1892); и. д. доцента по кафедре истории философии; с октября 1908 г. магистр богословия (дисс. «Абсолютизм или релятивизм? Опыт историко-критического изучения чистого эмпиризма новейшего времени в его отношении к нравственности и религии. Prolegomena. Вып. 1» (К., 1908)) и экстраординарный профессор (см.: ИЖС КДА за 1908/09 уч. г. К., 1909. С. 153–154). Соколов Иван Иванович (1865–1939) – выпускник КазДА (1890), с 1894 г. магистр богословия, с 1904 г. доктор церковной истории; с 1903 г. профессор СПбДА по кафедре истории Греко-Восточной Церкви со времен отпадения Западной Церкви от Вселенской. В 1920–1923 гг. профессор Петроградского Богословского института; в 1924–1933 г. – Ленинградского института истории, философии и лингвистики. В 1933 г. арестован, скончался в ссылке. Новицкая Мария Николаевна – племянни, благотворительностью и церковным попечительством. Был жертвователем, почетным членом и помощником старосты КРПО; завещал обществу свой дом (см.: Дмитриевский А. А. Почетный член Киевского религиозного просветительного общества П. А. Красовский и его погребение: (Некролог) // Памяти почетного члена Киевского Религиозно-просветительного общества и помощника старосты Пантелеимона Андреевича Красовского. К., 1907. С. 1–16; Его же. Речь, произнесенная перед началом отпевания [П. А. Красовского] // Там же. С. 20–25).

33

Пальмов Николай Николаевич (1872–1934) – выпускник КДА (1897); писал кандидатскую диссертацию под руководством А. А. Дмитриевского на тему: «Чинопоследования пострижений в монашество (историко-археологическое исследование)» (отзыв Дмитриевского: ИЖС КДА за 1896/97 уч. г. К., 1898. С. 230–231). Н. Н. Пальмов намеревался продать дом отца-священника в Астрахани.

34

Диаковский Евфимий Петрович – выпускник КДА (1899); помощник архивариуса Киевского центрального архива; писал кандидатскую диссертацию под руководством А. А. Дмитриевского на тему: «Последование часов и изобразительных» (отзыв Дмитриевского: ИЖС КДА за 1898/99 уч. г. К., 1899. С. 168–171).

35

Имеется в виду магистерская диссертация Е. П. Диаковского, которую Совет КДА поручил читать А. А. Дмитриевскому. Так как предстояли выборы на кафедру церковной археологии и литургики, освободившуюся после ухода из КДА А. А. Дмитриевского, многие его ученики желали стать преемниками. Диссертация была защищена Диаковским в 1914 г. («Последование часов и изобразительных: Историческое исследование» (К., 1913)).

36

Черняховский Александр Михайлович – выпускник КДА (1903), помощник старосты КРПО. В будущем священник, настоятель церкви святой равноапостольной Марии Магдалины на Шулявке.

37

Имеются в виду дядя Марии Николаевны П. А. Красовский и А. А. Дмитриевский.

38

Лапинская Мария Александровна (1862–1931) – супруга профессора Михаила Никитича Лапинского (см. ниже).

39

Каменцов Павел Демьянович (1840–1920) – член Киевской Судебной палаты, член КРПО.

40

Речь идет о магистерской диссертации о. Н. Гроссу, представленной в Совет и допущенной к защите.

41

Речь идет об отчете о деятельности КРПО за 1907 г., который А. А. Дмитриевский составлял как староста.

42

Письмо написано вскоре после магистерского коллоквиума священника Николая Гроссу (9 июня 1908 г.)

43

Речь идет о защите священником Н. С. Гроссу магистерской диссертации («Преподобный Феодор Студит. Его время, жизнь и творения» (К., 1907) в Совете КДА 9 июня 1908 г. Официальными оппонентами выступили профессора К. Д. Попов и протоиерей И. Н. Корольков (см.: ИЖС КДА за 1907/08 уч. г. К., 1908. С. 515–516)

44

Попов Константин Дмитриевич (1849–1911), ординарный профессор КДА по кафедре патристики.

45

Голубев Стефан Тимофеевич (1848–1920) – профессор КДА по кафедре истории и обличения русского раскола, доктор церковной истории; с 1909 г. сверхштатный профессор.

46

Песоцкий Сергей Александрович (1869–1920) – экстраординарный профессор КДА по кафедре введения в круг богословских наук.

47

Мухин Николай Феодосиевич (1868 – после 1920) – экстраординарный профессор КДА по кафедре древней общей гражданской истории.

О. Николай Гроссу, С. А. Песоцкий и Н. Ф. Мухин были однокурсниками (выпуск КДА 1893 г.)

48

Кекелидзе Корнилий Самсонович (1879–1962), протоиерей – выпускник КДА (1904); писал кандидатскую диссертацию под руководством А. А. Дмитриевского на тему: «Литургические грузинские памятники в отечественных книгохранилищах и их научное значение» (отзыв Дмитриевского: ИЖС КДА за 1903/04 уч. г. К., 1904. С. 309–317). Преподавал богословие в Тифлисском ЕЖУ и на Тифлисских высших женских курсах

49

Скабалланович Михаил Николаевич (1871–1931) – доцент КДА по кафедре Священного Писания Ветхого Завета, с 31 января 1912 г. – по кафедре латинского языка, с 18 мая 1912 г. – экстраординарный профессор.

50

Речь идет о магистерской диссертации протоиерея Корнилия Кекелидзе «Литургические грузинские памятники в отечественных книгохранилищах и их научное значение» (Тифлис, 1908).

51

Юго-Западной железной дороги.

52

Имеется в виду: Платон (Рождественский Порфирий Федорович; 1866–1934) – выпускник (1895), профессор, ректор (1902–1907) КДА; епископ Чигиринский, викарий Киевской епархии (1902–1907). В период своего пребывания ректором и викарием возглавлял КРПО.

53

Имеется в виду IV Миссионерский съезд, состоявшийся в Киеве в июле 1908 г. – крупнейший по количеству делегатов за всю историю миссионерских съездов в дореволюционной России (600 членов).

54

Добронравов Варнава Алексеевич (1848–1915) – доктор медицины, приват-доцент по акушерству и женским болезням медицинского факультета Киевского университета.

55

С. Т. Голубев (см. выше).

56

Это назначение не состоялось; 13 августа 1910 г. преосвященный Феодосий был назначен епископом Оренбургским и Тургайским.

57

Речь идет о защите 19 сентября 1908 г. протоиереем К. С. Кекелидзе магистерской диссертации «Литургические грузинские памятники в отечественных книгохранилищах и их научное значение» (Тифлис, 1908). Официальными оппонентами выступали священники А. А. Глаголев и Н. С. Гроссу (см.: ИЖС КДА за 1908/09 уч. г. К., 1909. С. 72–73).

58

Речь идет о богослужебном уставе, составленном на грузинском языке в XI в. деканом (в дальнейшем настоятелем) Иверского монастыря на Афоне преподобным Георгием Мтацмин- дели (Святогорцем). Протоиерей Корнилий представил в своей магистерской диссертации русский перевод этого памятника (см.: Кекелидзе К., прот. Литургические грузинские памятники в отечественных книгохранилищах и их научное значение. Тифлис, 1908. С. 228–313, 483–506)

59

Жена А. А. Дмитриевского Анастасия Ивановна, урожденная Никонова, дочь смотрителя зданий Русского посольства в Константинополе.

60

Юрчевский Кондрат Алексеевич – член КРПО.

61

13 (26 по н. ст.) ноября – день памяти святителя Иоанна Златоуста, в честь которого был освящен храм КРПО.

62

Агапит (Вишневский; 1867–1925/1926), с 1902 г. епископ Уманский, викарий Киевской епархии, с января 1908 г. епископ Чигиринский, первый викарий Киевской епархии, с сентября 1908 г. епископ Владикавказский и Моздокский.

63

Преображенский Павел Григорьевич (1843–18.09.1911), протоиерей – выпускник КДА (1869), протоиерей Киево-Софийского кафедрального собора. 20 октября 1908 г. был пострижен в монашество с тем же именем, возведен в сан архимандрита и назначен управляющим киевского Златоверхого Михайловского монастыря с правами настоятеля; 26 октября 1908 г. хиротонисан во епископа Чигиринского, первого викария Киевской епархии.

64

Дмитрий Иванович Богдашевский, староста КРПО.

65

Перед кончиной П. А. Красовский просил о. Николая Гроссу, чтобы труд учителя церковно-приходской школы КРПО А. Е. Клепикова был разделен с его дочерью, только что кончившей епархиальное училище; вознаграждение ей за труд велено было выдавать из процентов с завещанного Красовским капитала (см.: Дмитриевский А. А. Почетный член Киевского религиозного просветительного общества П. А. Красовский. С. 11).

66

В 1904 г. П. А. Красовский пожертвовал КРПО, обремененному долгами, 5 000 руб. с условием, чтобы 4% с этого капитала ежегодно отпускались на нужды церковноприходской школы при обществе; после чего Красовский был избран попечителем школы. Сам капитал был использован для расчетов КРПО со строительными подрядчиками. Согласно завещанию П. А. Красовского, КРПО получало 5 000 руб. с тем, чтобы ежегодные проценты с этого капитала использовались на нужды школы. При этом завещатель просил, чтобы школа получила его имя (см.: Дмитриевский А. А. Почетный член Киевского религиозного просветительного общества П. А. Красовский. С. 10–11).

67

Розов Алексей Васильевич (t 1919) – профессор КДА по кафедре новой общей гражданской истории, после отставки – сверхштатный.

68

Кудрявцев Петр Павлович (1868–1937 (?)) – доцент КДА по кафедре истории философии.

69

Четвериков Иван Пименович (1880–1969), доцент КДА по кафедре психологии. Речь идет о ходатайстве Совета академии перед Синодом о выделении сверхштатных должностей экстраординарного профессора для доцентов, имевших большой стаж работы в академии.

70

Антоний (Вадковский), митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский (1898–1912), первоприсутствующий член Святейшего Синода (1900–1912).

71

Извольский Петр Петрович (1863–1928), обер-прокурор Святейшего Синода с июля 1906 г. по февраль 1909 г. С 1909 г. был членом Государственного совета; после революции в эмиграции, с 1922 г. священник, настоятель Свято-Николаевского храма в Брюсселе.

72

Флавиан (Городецкий), митрополит Киевский и Галицкий.

73

Оболенский Алексей Дмитриевич (1855–1933), обер-прокурор Святейшего Синода с октября 1905 г. по апрель 1906 г. С 1906 г. был членом Государственного совета; после революции в эмиграции.

74

В январе 1909 г. часть корпорации КДА составила и послала письма в защиту автономии, то есть, сохранения Временных правил.

75

Речь идет о письмах в защиту автономии, которые подписал о. Николай.

76

Фоменко Климент Иоанникиевич, протоиерей, – выпускник КДА (1863), настоятель киевской Александро-Невской церкви.

77

Богородицкий Иоанн Георгиевич, протоиерей – выпускник КДА (1874), настоятель киевской церкви св. Илии пророка.

78

Дашкиев Арсений Георгиевич – выпускник КДА (1895), протоиерей, настоятель КиевоПодольской Успенской церкви.

79

Титов Феодор Иванович (1864–1935), протоиерей – ординарный профессор КДА по кафедре истории Русской Православной Церкви.

80

Браиловский Николай Александрович (1851–1925), протоиерей – ключарь Киево-Софийского кафедрального собора. В дальнейшем принял монашеский постриг с именем Николай; с 1921 г. епископ.

81

Добронравов Варнава Алексеевич (см. выше).

82

Быстров Михаил Федорович – протодиакон Киево-Софийского кафедрального собора.

83

Ковальский Сергей Петрович – преподаватель киевского реального училища св. Екатерины.

84

См. сноску 23 на с. 196.

85

Тихомиров Георгий Александрович – выпускник КДА, священник киевского Владимирского собора.

86

Протоиерей Михаил Петрович Алабовский (см. выше).

87

Глаголев Александр Александрович (1872–1937), священник, выпускник КДА (1898), экстраординарный профессор КДА по кафедре древнееврейского языка и библейской археологии, настоятель киевского храма Николы Доброго на Подоле, с 1914 г. протоиерей.

88

Чемена Климент Антонович, священник – выпускник КДА (1889), настоятель киевской Сретенской церкви, преподаватель Киево-Софийского училища.

89

Завитневич Владимир Зенонович (1853–1927), ординарный профессор КДА по кафедре русской гражданской истории.

90

Белогорский Николай Андреевич – выпускник КДА (1896), киевский епархиальный наблюдатель церковных школ.

91

Матченко Иван Павлович – выпускник КДА (1878), преподаватель Киевского реального училища и женской гимназии. Во время занятия Киева большевиками был арестован и расстрелян.

92

Капралов Евгений Зотикович, священник – выпускник КДА (1893), законоучитель Киевского военного училища и киевской гимназии Н. П. Науменко.

93

Лобачевский Александр Владимирович, священник – выпускник КДА (1895), настоятель Николаевской церкви при 1-й киевской мужской гимназии, член Испытательного комитета Киевского учебного округа Министерства народного просвещения по Закону Божию.

94

Дмитрев Дмитрий Федорович, протоиерей – настоятель Воскресенской церкви на Подоле, член Киевской духовной консистории.

95

Кулинский Виталий Федотович (1869–1937), священник – выпускник Киевской духовной семинарии, священник Трехсвятительской церкви в Киевской духовной семинарии. С 1923 г. служил в киевской Сретенской церкви; в 1930-х гг. – в Воскресенской церкви города Суздаль; в 1937 г. был арестован и расстрелян.

96

Поснов Михаил Эммануилович (1873–1931) – помощник инспектора КДА; с 1908 г. также приват-доцент Киевского университета по кафедре истории Церкви; с 1910 года – доцент Киевской духовной академии по 2-й кафедре Священного Писания Нового Завета.

97

То есть, не избран в члены Совета КРПО.

98

Стельмашенко Михаил Авксентьевич (1864–1925), священник – выпускник историкофилологического факультета Киевского университета (1904), КДА (1906); учредитель и директор частной мужской гимназии в Киеве (1907), член Епархиального училищного совета. С 1916 г. протоиерей; с 1919 г. в эмиграции, служил при ряде европейских храмов.

99

Весной – летом 1909 г. о. Николай все же предпринял путешествие по странам Православного Востока с целью «изучить памятники древнехристианского проповедничества, хранящиеся в архивах и библиотеках», а также «ознакомиться с постановкой церковной проповеди в Православных Церквах» (см.: ИЖС КДА за 1908/09 уч. г. С. 304–315).

100

Речь идет о критической рецензии А. А. Дмитриевского на сочинение преподавателя СПбДА священника Михаила Орлова, представленное на соискание премии имени М. Н. Ахматова: Дмитриевский А. А. Отзыв о сочинении М. И. Орлова «Литургия св. Василия Великого». Вводные сведения. 1. Греческие и славянские тексты. 2. Заамвонные молитвы. 3. Особенности литургии св. Иоанна Златоуста. С изображением св. Василия Великого и четырьмя снимками с рукописей. Первое критическое издание. СПб., 1909 г. // Сборник отчетов о премиях и наградах, присуждаемых Императорской Академией наук. Отчеты за 1909 г. СПб., 1912. С. 176–347 (отд. отт.: СПб., 1911).

101

Н. Н. Пальмов.

102

Рыбинский Владимир Петрович (1867–1944), экстраординарный профессор КДА по кафедре Священного Писания Ветхого Завета.

104

Георгиевский Василий Тимофеевич (1861–1923) – выпускник КДА (1885); в 19071917 гг. член Училищного совета при Святейшем Синоде.

105

5 сентября 1910 г. инспектор и профессор КДА Д. И. Богдашевский был рукоположен целибатом во пресвитера, вскоре возведен в сан протоиерея.

106

6 (19 н. ст.) сентября – один из дней празднования чудотворной Киево-Братской иконе Божией Матери.

107

В. П. Рыбинский.

108

Попов Василий Дмитриевич (t после 1926 г.), – доцент КДА по кафедре истории и разбора западных исповеданий. В 1920-х гг. уклонился в обновленческий раскол.

109

О. Николай решил перейти на кафедру истории Греко-Восточной Церкви со времени отпадения Западной Церкви, введенную Уставом 1910 г. (см.: Устав 1910 г. § 131. С. 424).

110

7 сентября – годовщина кончины П. А. Красовского.

111

Анатолий (Грисюк; 1880–23.01.1938), священномученик – выпускник КДА (1904), в 1904/05 уч. г. профессорский стипендиат по кафедре общей церковной истории; с 1904 г. иеромонах; с 1905 г. и. д. доцента по кафедре общей церковной истории; с 1911 г. магистр богословия (дисс. «Исторический очерк сирийского монашества до половины VI века» (К., 1911)), архимандрит и экстраординарный профессор.

112

Письмо написано вскоре после престольного праздника храма КРПО – памяти святителя Иоанна Златоуста 13 ноября (26 по н. ст.); вскоре после кончины Л. Н. Толстого (t 7 ноября 1910 г.).

113

Петрушевский Павел Петрович, выпускник КДА (1894), преподаватель русской церковной истории в Киевской духовной семинарии.

114

Экземплярский Василий Ильич (1875–1933), – экстраординарный профессор КДА по кафедре нравственного богословия. Лекция, прочитанная В. И. Экземплярским в 1908 г., легла в основу его статьи 1911 г.: Экземплярский В. И. Гр. Л. Н. Толстой и св. Иоанн Златоуст в их взгляде на жизненное значение заповедей Христовых (опубликована автором в качестве приложения к книге «За что меня осудили?» (К., 1912)). Конфликт, связанный с этой статьей, привел к увольнению Экземплярского из КДА указом Синода от 10 апреля 1912 г. «вследствие признания преподавательской деятельности его несогласною с требованиями Высочайше утвержденного Устава духовных академий и вредною» (см.: Отчет о состоянии КДА за 1911/12 уч. г. К., 1912. С. 37).

115

Виноградский Григорий Максимович, диакон. В дальнейшем служил при киевской Иорданской церкви.

116

17 марта по ст. ст. – церковная память Алексия, человека Божия, именины А. А. Дмитри-

евского.

117

Из молитвы кадила, читаемой священником на проскомидии перед каждением звездицы, покровцов, воздуха и предложенных Святых Даров: «Кадило Тебе приносим Христе Боже наш, в воню благоухания духовного.»

118

Магистерская диссертация иеромонаха Анатолия (Грисюка) «Исторический очерк сирийского монашества до половины VI века» (К., 1911).

119

А. А. Дмитриевский был избран Советом КДА на кафедру греческого языка в заседании 15 июня 1911 г.; утвержден в этой должности указом Святейшего Синода от 25 июля 1911 г.

120

Сочинение А. А. Дмитриевского: Описание литургических рукописей, хранящихся в библиотеках православного Востока. Т. 1: Тишка. Ч. 1: Памятники патриарших уставов и ктитор- ские монастырские Типиконы. К., 1895; Т. 2: Euxoloyia. К., 1901.

121

Лапинский Михаил Никитич – врач-невропатолог, профессор Киевского университета по кафедре невропатологии и психиатрии.

122

Епифанович Сергей Леонтьевич, – выпускник КДА (1910), в 1910/11 уч. г. профессорский стипендиат при кафедре патрологии. Баллотировался и был избран на первую кафедру патрологии в заседании Совета КДА 15 июня 1911 г.; утвержден Синодом в статусе исполняющего должность доцента с 16 августа 1911 г. Был и. д. доцента, пока не защитил в 1917 г. магистерскую диссертацию («Преподобный Максим Исповедник и византийское богословие»).

123

Фаминский Виктор Иоасафович, – выпускник КДА (1903), в 1903/4 уч. г. был профессорским стипендиатом при кафедре латинского языка; с 1906 г. магистр богословия (дисс. «Религиозно-нравственные воззрения Л. Аннея Сенеки (философа) и их отношение к христианству» (К., 1906)); служил преподавателем в Екатеринославской духовной семинарии.

В' И. Фаминский баллотировался и был избран доцентом на кафедру латинского языка в заседании Совета КДА 15 июня 1911 г.; утвержден Синодом в должности доцента с 16 августаˆ1911  г.; постановлением Совета КДА от 13 декабря 1911 г., утвержденным Синодом 13 мартаˆ1912 г., перемещен на кафедру русской литературы (см.: Отчет о состоянии КДА за 1911/12 уч. г. С. 36).

124

Попович Григорий Григорьевич, – выпускник КДА (1907), баллотировался и был избран на кафедру еврейского языка и библейской археологии, освободившуюся после перемещения священника А. А. Глаголева на кафедру Ветхого Завета, в заседании Совета КДА 15 июня 1911 г.; утвержден Синодом в статусе исполняющего должность доцента с 16 августа 1911 г. Был и. д. доцента, пока не защитил в 1913 г. магистерскую диссертацию («Книга пророка Аггея» (К., 1913)).

125

Чернышев Серапион Иванович – выпускник КДА (1906); в 1906/07 уч. г. профессорский стипендиат при кафедре истории Русской Церкви; с 1907 г. преподаватель в Киевской духовной семинарии. Баллотировался и был избран на кафедру русской гражданской истории в заседании Совета КДА 15 июня 1911 г.; утвержден Синодом в статусе исполняющего должность доцента с 16 августа 1911 г.

126

Булгаков Георгий Ильич – выпускник КДА (1907); после окончания академии преподавал гомилетику и соединенные с ней дисциплины в Курской духовной семинарии.

127

Курганович Сергей Васильевич – выпускник КДА (1911); в 1911/12 уч. г. профессорский стипендиат при кафедре истории Русской Церкви; с 1912 г. преподаватель в Волынской духовной семинарии; с 1915 г. магистр богословия (дисс. «Дионисий Жабокрицкий, епископ Луцкий и Острожский: Историко-биографический очерк» (К., 1914)).

128

Барвинок Владимир Иванович (1879–1943) – выпускник КДА (1905); в 1905–1911 гг. учился в Петербурге в Археологическом институте и на историко-филологическом факультете Петербургского университета; затем служил в учреждениях Святейшего Синода. С июня 1911 г. магистр богословия (дисс. «Никифор Влеммид и его богословские сочинения» (К., 1909)). После революции вернулся в Киев, работал в Национальной библиотеке, с 1919 г. – в историкофилологическом и археологическом отделах Украинской академии наук (после 1921 – Всеукраинской).

129

Никольский Леонид Дмитриевич (1876–1953), – выпускник КДА (1903), кандидат богословия; писал кандидатскую диссертацию под руководством А. А. Дмитриевского на тему: «Афонская живопись (историко-археологический этюд)» (отзыв А. А. Дмитриевского о диссертации Л. Никольского см.: ИЖС КДА за 1902/03 уч. г. С. 358–359; отзыв Н. И. Петрова на это же сочинение: Там же. С. 359–364). Летом 1903 г. путешествовал вместе с А. А. Дмитриевским на Афон (см.: Сообщения Православного Палестинского общества. 1903. Т 10. С. 566572). В 1903–1911 гг. работал в Курской губ. в училище живописи и в Холуйских учебных иконописных мастерских Владимирской губ.

130

Викторовский Евгений Григорьевич (1875–1838), священник – выпускник КДА 1910 г., преподаватель Волынского ЕЖУ, затем протоиерей в Житомире.

131

Капралов Евгений Зотикович, священник – выпускник КДА (1893), законоучитель Киевского военного училища.

132

Митроцкий Михаил Владимирович (1883–1937) – выпускник КДА (1908), законоучитель Острожской гимназии, затем Киевский епархиальный миссионер. После революции был священником в Петрограде, преподавал в Богословском институте, затем на Высших богословских курсах.

133

Синькевич Феодор Николаевич (1876–1946), священник – выпускник Киевского университета (1904) и КДА (1909); настоятель Макарьевской церкви на Юрковице и глава Свято- Макарьевского приходского братства. С 1919 г. в эмиграции.

134

Имеется в виду докторская диссертация М. Н. Скабаллановича «Толковый Типикон: Объяснительное изложение Типикона с историческим введением» (Вып. 1. К., 1910), которая была удостоена ученой степени доктора церковной истории в заседании Совета КДА 31 января 1912 г.; автор был утвержден в этой степени указом Синода от 11 апреля 1912 г. (см.: Отчет о состоянии КДА за 1911/12 уч. г. С. 44).

135

Имеется в виду речь М. Н. Скабаллановича «О символическом богословии», составленная автором к актовому дню КДА 26 сентября 1911 г.

136

Письмо написано в день прочтения Н. Н. Пальмовым первой лекции перед избранием на кафедру и Советом КДА, на котором были избраны новые члены Правления академии (см.: Отчет о состоянии КДА за 1911/12 уч. г. С. 53).

137

Первая «пробная» лекция Н. Н. Пальмова была прочитана на тему, избранную самим автором – о Софии Киевской, – и имела большой успех.

139

Николаевский Александр – протоиерей Николаевского собора в Вене (1885–1913).

140

13 ноября – память святителя Иоанна Златоуста.

141

Амвросий (Полянский; 1878–1932), архимандрит, – выпускник КазДА (1903), кандидат богословия; преподаватель, а с 1906 г. ректор Киевской духовной семинарии, с 1918 г. епископ.

142

Василий (Богдашевский Дмитрий Иванович), архимандрит – в 1913 г. принял монашество, был возведен в сан иеромонаха и архимандрита.

143

Фетисов Николай Николаевич (1884–1938), священник – выпускник КДА (1908), с 1913 г. священник и и. д. доцента КДА по кафедре патрологии, с 1915 г. магистр богословия и доцент.

144

Н. Н. Пальмов.

145

Дата письма определена по коллоквиуму Н. Н. Пальмова.

146

Покровская Голосеевская пустынь – со второй половины XIX в. дача Киевских митрополитов.

147

Коллоквиум М. Ф. Оксиюка состоялся 10 июня, Н. Н. Пальмова – 12 июня 1914 г. Официальными оппонентами Н. Н. Пальмова были назначены протоиерей Николай Гроссу и священник Василий Прилуцкий (см.: ЖЗС МДА за 1913/14 уч. г. К., 1914. С. 676–678, 705–707).

148

Гангё (Hango, фин. Haukoniemi) – город в Финляндии, в Нюландской губернии, у мыса Гангеуд (Hangondd).

149

Запольский Евгений Иванович (t 1931), – протоиерей Сергиевского всей артиллерии собора.

150

Соколов Платон Петрович (1863–1923) – профессор кафедры церковного права юридического факультета Киевского университета св. Владимира. Речь идет о защите П. П. Соколовым диссертации на степень доктора церковного законоведения «Русский архиерей из Византии и право его назначения до начала XV века» (1913).

151

Ясинский Антон Никитич (1864–1933) – профессор средневековой истории историкофилологического факультета Киевского университета.

152

Кулаковский Юлиан Андреевич (1855–1919) – заслуженный ординарный профессор кафедры классической филологии Киевского университета св. Владимира.

153

«Труды Киевской духовной академии».

154

В середине сентября 1915 г. возникла опасность оккупации Киева немецкими войсками, и Синод принял решение об эвакуации КДА в Казань. Переезд начался в октябре, но полная эвакуация так и не была проведена, а в декабре 1915 г. учебные занятия возобновились в Киеве.

155

Флавиан (Городецкий), митрополит Киевский и Галицкий (01.02.1903–04.11.1915 (t)).

156

Василий (Богдашевский), епископ Каневский, викарий Киевской епархии (с 06.08.1914), ректор КДА (с 29.07.1914).

157

Волжин Александр Николаевич (1860–1933) – 30 сентября 1915 г. был назначен исполняющим должность обер-прокурора Святейшего Синода; 1 января 1916 г. утвержден в этой должности; 7 августа 1916 г. уволен.

Скворцов Василий Михайлович (1859–1932) – выпускник КДА (1884), миссионер, издатель журнала «Миссионерское обозрение», в 1915 г. – один из создателей «Отечественного патриотического союза».

158

Распутин Григорий Ефимович (1869–1916) – крестьянин из Тобольской губернии, близкий к семье императора Николая II.

159

Аллюзия на библейскую историю: поглощение разверзнувшейся землей Корея из колена Левиина и Дафана и Авирона из колена Рувимова – зачинщиков восстания против Моисея в израильском стане (Числ. 16:1–33).

160

На официальном бланке редактора журнала «Труды Киевской духовной академии».

161

Подвысоцкий Павел Сергеевич, протоиерей – выпускник КДА (1847),

162

Сестра протоиерея Евгения Ивановича Запольского (см. выше).

163

Крыловский Амвросий Семенович (1853–1930), – выпускник КДА (1886), магистр богословия (1905), многолетний библиотекарь КДА.

164

Migne J. P. Patrologiae cursus completus. Series latina. T. 1–221. Paris, 1844–1856; Series graeca. T. 1–161. Paris, 1857–1866; Mansi J. D. Sacrorum Conciliorum nova et amplissima collectio. T. 0 – XXXIX. Paris et Leipzig, 1901–1907; Bollandus J. Acta Sanctorum. Venetiis, Antverpiae, Bruxellis, Tongerloae, parisiis et Romae, 1734–1902; Corpus scriptorum historic Byzantine. Bonn, 1829–1849 (см.: Систематический каталог книг библиотеки Киевской духовной академии / Сост. А. С. Крыловский. Т. 1. Вып. 1. К., 1890. С. 187–222; Т. 3. Вып. 8. С. 10–12, 65–66).

165

Владимир (Богоявленский; 1848–1918), митрополит Киевский и Галицкий (1915–1918).

166

Киевский епархиальный совет был избран Киевским епархиальным съездом, состоявшимся 12–18 апреля 1917 г., когда митрополит Киевский и Галицкий Владимир (Богоявленский) находился в Петрограде на заседаниях Святейшего Синода. Этот совет состоял в основном из членов и сторонников «Исполнительного комитета духовенства и мирян г. Киева».

167

Поспеловский Феодор, священник – комиссар по духовным делам в г. Киеве.

168

Епископ Василий (Богдашевский) – ректор КДА.

169

Тихон (Лященко) (1875–1945), архимандрит – выпускник КДА (1909), экстраординарный профессор кафедры патрологии и инспектор КДА (1914–1918). В дальнейшем архиепископ Берлинский.

170

Поспеловский Феодор, священник (см. выше).

171

Постановлением Святейшего Синода от 14 (27) июля 1917 г. выборы Киевского епархиального совета на епархиальном съезде в апреле были признаны неправомочными, был предусмотрен созыв нового епархиального съезда в августе.

172

Союз русского народа – организация монархического направления, действовавшая в России с 1905 г., особенно активно – в Киеве. После февральской революции 1917 г. все монархические организации в стране были запрещены.

173

Имеется в виду список с чудотворной иконы Божией Матери «Скоропослушница», хранящейся на Афоне в монастыре Дохиар – так называемая «Невская Скоропослушница». Список был привезен в Санкт-Петербург афонскими монахами; в 1913–1915 гг. для него был выстроен особый храм – Николо-Б аргр адский (церковь святителя Николая, архиепископа Мир Ликийских, и святого благоверного князя Александра Невского при подворье Императорского Православного Палестинского общества). А. А. Дмитриевский, как секретарь Совета ИППО, имел близкое отношение к этому храму: участвовал в его закладке, освящении, подбирал для него древние иконы и церковную утварь.

174

Епифанович Сергей Леонтьевич (1886–1916) – и. д. доцента КДА по первой кафедре патрологии. Магистерская диссертация «Преподобный Максим Исповедник и византийское богословие» подавалась им еще в 1913 г., но была защищена лишь в 1917 г., в дополненном и исправленном виде.

175

Платон (Рождественский), в момент написания письма митрополит Тифлисский и Бакинский, экзарх Кавказский; в Киев прибыл для участия во Всеукраинском церковном соборе.

176

Евлогий (Георгиевский Василий Семенович; 1868–1946), в момент написания письма архиепископ Волынский и Житомирский (1914–1919).

177

Речь идет о посещении А. А. Дмитриевским Киева летом 1926 г.

178

Евстафий Солунский (Фессалоникийский) – архиепископ Фессалоникийский, богослов, историк и публицист XII в.

179

В. Д. Попов (см. выше).

180

В. П. Рыбинский (см. выше).

181

Особо чтимая икона КРПО, на сооружение киота для которой жертвователь КРПО П. А. Красовский оставил по завещанию 1 000 руб. (см.: Дмитриевский А. А. Почетный член Киевского религиозного просветительного общества П. А. Красовский. С. 8).

182

Златоверховников Михаил Даниилович, протопресвитер (с 1926 г.) – настоятель КиевоСофийского кафедрального собора; после его закрытия служил со всем причтом в малом Софийском соборе.

183

Церерин Иоанн, протоиерей – выпускник КДА (1909), писал кандидатскую диссертацию под руководством А. А. Дмитриевского на тему: «Суждения и определение седьмого вселенского собора по вопросу об иконопочитании» (отзыв Дмитриевского: ИЖС КДА за 1897/98 уч. г. К., 1898. С. 394–395). Служил в Киево-Софийском кафедральном соборе; после его закрытия – в малом Софийском соборе.

Вам может быть интересно:

1. Письма к А.А. Дмитриевскому священник Николай Виноградов

2. По поводу издания в свет нескольких трактатов и писем архиепископа Никифора (Феотоки) профессор Алексей Афанасьевич Дмитриевский

3. Печатное письмо к Алексею Степановичу Павлову архиепископ Алексий (Лавров-Платонов)

4. Письма архимандрита Новгородского Юрьева монастыря Фотия к Иннокентию Херсонскому профессор Николай Иванович Барсов

5. Обзор языка папы Григория I (по его письмам) профессор Александр Иванович Садов

6. По поводу одного письма в "Автобиографических записках" Саввы [Тихомирова], архиепископа Тверского священник Сергей Петровский

7. Западная действительность и русские идеалы (письма из-за границы) Алексей Иванович Введенский

8. Письмо К.П. Победоносцеву митрополит Антоний (Храповицкий)

9. Письмо прот. Александра Васильевича Горского от 7 марта 1867 года к Митрополиту Московскому протоиерей Александр Горский

10. Письма к архиепископу Арсению (Стадницкому) священномученик Андроник (Никольский)

Комментарии для сайта Cackle