Почему вино – кровь Христова, а хлеб – Его тело?

Оглав­ле­ние


I. Сим­во­лика хлеба и вина

Хлеб – символ жизни. И Сам Хри­стос поль­зо­вался этим сим­во­лом, когда гово­рил о Себе иудеям: “Не Моисей дал вам хлеб с неба, а Отец Мой дает вам истин­ный хлеб с небес; ибо хлеб Божий есть Тот, Кото­рый сходит с небес и дает жизнь миру… Я есмь хлеб жизни… Я – хлеб живый, сшед­ший с небес; ядущий хлеб сей будет жить во век” (Ин.6:32, 33, 35, 48, 51).

Вино­град­ная лоза – символ избран­ного народа Божия (Ис.5:1–6). “Вино­град­ник Гос­пода Сава­офа есть дом Изра­и­лев, и мужи Иуды – люби­мое насаж­де­ние Его” (Ис.5:7). В Новом Завете Сам Гос­подь – “истин­ная вино­град­ная Лоза”, а Бог Отец – вино­гра­дарь, все же люди, кто пре­бы­вает со Хри­стом, – ветви этой Лозы (Ин.15:1–6).

Чаша – символ един­ства и символ спа­се­ния.

Хлеб и вино, взятые вместе соот­вет­ствует сла­вян­скому “плоть и кровь” и озна­чают пси­хо­фи­зи­че­скую при­роду чело­века…

II. Прот. Алек­сандр Мень

В древ­но­сти счи­та­лось, что, когда чело­век при­гла­шает друзей и с молит­вой они совер­шают тра­пезу, Боже­ство неви­димо при­сут­ствует здесь. Жертва и тра­пеза всегда сли­ва­лись. И вот Хри­стос уста­но­вил тра­пезу Нового Завета, Он заклю­чил Новый союз Неба и земли через Свою смерть, кото­рая обо­зна­чена была вот этой тра­пе­зой. И Он сказал: «Сие тво­рите в Мое вос­по­ми­на­ние». Это не просто вос­по­ми­на­ние и память, а это вечно повто­ря­ю­ща­яся Тайная Вечеря. Она всегда с нами.

Когда мы под­ни­маем чашу и хлеб на пре­столе в Церкви, это значит, что Хри­стос при­хо­дит вновь и снова насту­пает ночь Тайной Вечери. Он соеди­няет нас между собой и соеди­няет с Самим Собой. Таин­ство тра­пезы — это таин­ство един­ства с Богом и людей между собой. Вот что значит «плоть и кровь».

III. Юрий Рубан, к. ф. н.

Из руко­писи «Исто­рия Боже­ствен­ной Литур­гии», СПб, 2005

Почему формой тес­ней­шего еди­не­ния со своими после­до­ва­те­лями Хри­стос избрал тра­пезу, сов­мест­ное вку­ше­ние пищи? (Ведь Литур­гия – это сов­мест­ная тра­пеза, только пре­дельно упро­щен­ная).

Это боль­шая тема – бого­сло­вие Евха­ри­стии, по кото­рой суще­ствуют пре­крас­ные работы архим. Кипри­ана (Керна), оо. Иоанна Мей­ен­дорфа, Ал. Шме­мана и др. Сейчас же прошу отвлечься от нашего аме­ри­ка­ни­зи­ро­ван­ного «спо­соба приема пищи», часто в спешке, и обра­тить вни­ма­ние на сле­ду­ю­щий факт. Хри­сти­ан­ство появ­ля­ется на Востоке, поэтому нам важно учи­ты­вать восточ­ный взгляд на тра­пезу: любая тра­пеза, тем более, сов­мест­ная, – свя­щенна. Хри­стос – как глава общины – на каждой сов­мест­ной тра­пезе бла­го­слов­лял хлеб и вино (как любой глава семьи). То же про­ис­хо­дит и на Тайной Вечере, но теперь Хри­стос раз­ла­мы­вает хлеб – и назы­вает его своим Телом, а вино в чаше – своей Кровью. При этом сам вку­шает от этого евха­ри­сти­че­ского хлеба (это ведь не отдель­ный от Него кусок плоти!). А когда чело­век ест, то, образно говоря, он пре­вра­щает этот хлеб в свое тело. Когда люди на евха­ри­сти­че­ском собра­нии вместе едят и пьют, то ста­но­вятся род­ствен­ни­ками по плоти и крови.

Поэтому ап. Павел назы­вает Цер­ковь (в греч. Тексте – Экклеси́а, что значит «Собра­ние»!) «Телом» Христа (см. Еф.1:23 и парал­лель­ные места, а тж. по тек­стам других его Посла­ний). Важно, что здесь упо­треб­ля­ется гре­че­ский термин «со́ма» – живой орга­низм (цель­ная чело­ве­че­ская лич­ность), а не сарксили креа́с (отдель­ные куски мяса рас­чле­нен­ного, мерт­вого тела).

«Чаша бла­го­сло­ве­ния, кото­рую бла­го­слов­ляем, не есть ли при­об­ще­ние Крови Гос­под­ней? Хлеб, кото­рый пре­лом­ляем, не есть ли при­об­ще­ние Тела Хри­стова? Один хлеб, и мы многие – одно тело; ибо все при­ча­ща­емся от одного хлеба (метэ́хомэн)» (1Кор.10:16–17). В послед­нем случае упо­треб­ля­ется слово метэ́хомэн; это форма гла­гола метэ́хо – иметь долю, при­ни­мать уча­стие, участ­во­вать, быть при­част­ным. Мы часто акцен­ти­руем мате­ри­аль­ную форму таин­ства – «вку­ше­ние»; здесь же Павел обра­щает вни­ма­ние на то, ради чего это дела­ется, что за этим с нами про­ис­хо­дит.

IV. «Лан­чан­ское чудо»

Шел VIII век от Рож­де­ства Хри­стова. В Церкви Сан – Легон­ций ста­рин­ного ита­льян­ского города Лан­чано совер­ша­лось Таин­ство Евха­ри­стии. Но в сердце одного из свя­щен­ни­ков, слу­жив­шего в тот день Литур­гию, вдруг воз­никло сомне­ние, истинны ли Тело и Кровь Гос­подни, сокры­тые под видом хлеба и вина. Хро­ники не донесли до нас имени этого иеро­мо­наха, но заро­див­ше­еся в его душе сомне­ние стало при­чи­ной Евха­ри­сти­че­ского чуда, почи­та­е­мого до сей поры.

Свя­щен­ник гнал от себя сомне­ния, но они назой­ливо воз­вра­ща­лись вновь и вновь. «Почему я должен верить, что хлеб пере­стает быть хлебом, а вино ста­но­вится Кровью? Кто это дока­жет? Тем более, что внешне они никак не изме­ня­ются и не изме­ня­лись нико­гда. Навер­ное, это всего лишь сим­волы, просто вос­по­ми­на­ние о тайной вечере:»

В ту ночь, когда Он был предан, Он взял хлеб: бла­го­сло­вил, пре­ло­мил и подал уче­ни­кам Своим, говоря: «При­мите, вку­сите: сие есть тело Мое, кото­рое за вас пре­лом­ля­ется во остав­ле­ние грехов». Также и чашу, говоря: «Пейте из нее все: сия есть Кровь Моя Нового Завета, за вас и за многих изли­ва­е­мая во остав­ле­ние грехов».

Со стра­хом про­из­но­сил свя­щен­ник святые слова Евха­ри­сти­че­ского канона, но сомне­ния про­дол­жали мучить его. Да, Он, жерт­вен­ный агнец, мог Своей Боже­ствен­ной вла­стью обра­тить вино в кровь, а хлеб – в Плоть. Все мог Он, при­шед­ший по воле Отца Небес­ного. Но Он ушел давно, оста­вив этот греш­ный мир и дав ему в уте­ше­ние Свои святые слова и Свое бла­го­сло­ве­ние: И, может быть, Свои Плоть и Кровь? Но воз­можно ли это? Не ушло ли под­лин­ное Таин­ство при­ча­стия вместе с Ним в мир горний? Не стала ли святая Евха­ри­стия лишь обря­дом – и не более того? Тщетно пытался свя­щен­ник вос­ста­но­вить в душе мир и веру. Между тем, пре­су­ществ­ле­ние про­изо­шло. Со сло­вами молитвы он пре­ло­мил Евха­ри­сти­че­ский Хлеб, и тут крик изум­ле­ния огла­сил неболь­шую цер­ковь. Под паль­цами иеро­мо­наха пре­лом­ля­е­мый Хлеб вдруг пре­вра­тился во что-то другое – он не сразу понял, во что именно. Да и в чаше было уже не вино – там была густая алая Жид­кость похо­жая на: кровь. Оше­лом­лен­ный свя­щен­ник смот­рел на пред­мет, кото­рый был у него в руках: это был тонкий срез Плоти, напо­ми­на­ю­щий мышеч­ную ткань чело­ве­че­ского тела. Монахи окру­жили свя­щен­ника, пора­жен­ные чудом, не в силах сдер­жать изум­ле­ния. А он испо­ве­дал перед ними свои сомне­ния, раз­ре­шен­ные таким чудес­ным обра­зом. Окон­чив святую литур­гию, молча упал на колени и погру­зился в долгую молитву. О чем молился он тогда? Бла­го­да­рил за данный свыше знак? Просил про­ще­ния за свое мало­ве­рие? Мы этого не узнаем нико­гда. Но под­линно известно одно: с тех пор в городе Лан­чано две­на­дцать веков хра­нятся чудес­ные Кровь и Плоть, мате­ри­а­ли­зо­вав­ши­еся во время Евха­ри­стии в церкви Сан-Легон­ций (ныне Сан-Фран­че­ско). Весть о чуде быстро обле­тела тогда близ­ле­жа­щие города и обла­сти, и в Лан­чано потя­ну­лись вере­ницы палом­ни­ков.

Прошли века – и чудес­ные Дары стали объ­ек­том вни­ма­ния ученых. С 1574 года над Свя­тыми Дарами велись раз­лич­ные опыты и наблю­де­ния, а с начала 1970‑х годов они стали про­во­диться на экс­пе­ри­мен­таль­ном уровне. Но данные, полу­чен­ные одними уче­ными, не удо­вле­тво­ряли других. Про­фес­сор меди­цин­ского факуль­тета Сиен­ского уни­вер­си­тета Одо­ардо Линолди, круп­ный спе­ци­а­лист в обла­сти ана­то­мии, пата­ло­ги­че­ской гисто­ло­гии, химии и кли­ни­че­ской мик­ро­ско­пии, про­во­дил со своими кол­ле­гами иссле­до­ва­ния в ноябре 1970 и в марте 1971 годов и пришел к сле­ду­ю­щим выво­дам. Святые Дары, хра­ня­щи­еся в Лан­чано с VIII века, пред­став­ляют собой под­лин­ные чело­ве­че­ские Плоть и Кровь. Плоть явля­ется фраг­мен­том мышеч­ной ткани сердца, содер­жит в сече­нии мио­кард, эндо­кард и блуж­да­ю­щий нерв. Воз­можно, фраг­мент плоти содер­жит также левый желу­до­чек – такой вывод поз­во­ляет сде­лать зна­чи­тель­ная тол­щина мио­карда, нахо­дя­ща­яся в тканях Плоти. И Плоть, и Кровь отно­сятся к единой группе крови: АБ. К ней же отно­сится и Кровь, обна­ру­жен­ная на Турин­ской Пла­ща­нице. Кровь содер­жит про­те­ины и мине­ралы в нор­маль­ных для чело­ве­че­ской крови про­цент­ных соот­но­ше­ниях. Ученые особо под­черк­нули: более всего уди­ви­тельно то, что Плоть и Кровь две­на­дцать веков сохра­ня­ются под воз­дей­ствием физи­че­ских, атмо­сфер­ных и био­ло­ги­че­ских аген­тов без искус­ствен­ной защиты и при­ме­не­ния спе­ци­аль­ных кон­сер­ван­тов. Кроме того, Кровь, будучи при­ве­дена в жидкое состо­я­ние, оста­ется при­год­ной для пере­ли­ва­ния, обла­дая всеми свой­ствами свежей крови. Руд­жеро Бер­телли, про­фес­сор нор­маль­ной ана­то­мии чело­века Сиен­ского уни­вер­си­тета, про­во­дил иссле­до­ва­ния парал­лельно с Одо­ардо Линоли и полу­чил такие же резуль­таты. В ходе повтор­ных экс­пе­ри­мен­тов, про­во­див­шихся в 1981 году с при­ме­не­нием более совер­шен­ной аппа­ра­туры и с учетом новых дости­же­ний науки в обла­сти ана­то­мии и пата­ло­гии, эти резуль­таты вновь были под­твер­ждены:

По сви­де­тель­ствам совре­мен­ни­ков чуда, мате­ри­а­ли­зо­вав­ша­яся Кровь позже свер­ну­лась в пять шари­ков разной формы, затем затвер­дев­ших. Инте­ресно, что каждый из этих шари­ков, взятый отдельно, весит столько же, сколько все пять вместе. Это про­ти­во­ре­чит эле­мен­тар­ным зако­нам физики, но этот факт, объ­яс­нить кото­рый ученые не могут до сих пор. Поме­щен­ная в антич­ную чашу из цель­ного куска гор­ного хру­сталя, чудес­ная кровь уже две­на­дцать веков пред­стает взорам посе­ща­ю­щих Лан­чано палом­ни­ков и путе­ше­ству­ю­щих.

V. Святой пра­вед­ный Иоанн

из книги «Моя жизнь во Христе»

«Что уди­ви­тельно, что тебе пред­ла­гают в пищу и питие Тело и Кровь Свою Гос­подь?

Кто дал тебе в пищу плоть, создан­ных Им живот­ных, Тот дал, нако­нец, в пищу и пита­ние и Самого Себя. Кто питал тебя сос­цами матери, Тот, нако­нец, Сам взялся питать тебя Своею Плотию и Кровью, чтобы, подобно тому как с моло­ком мате­рин­ским ты всосал в себя извест­ные свой­ства матери, дух её, так с Телом и Кровью Христа Спа­си­теля всосал бы в себя Его дух и жизнь.

Или, как прежде в мла­ден­че­стве ты питался мате­рью и жил ею, её моло­ком, так и теперь, выросши и ставши гре­хов­ным чело­ве­ком, ты пита­ешься Кровью своего Жиз­но­давца, дабы чрез то был жив и воз­рас­тал духовно в чело­века Божия, свя­того; короче: чтобы как тогда ты был сыном матери, так теперь был бы чадом Божиим, вос­пи­тан­ным, вскорм­лен­ным Его Плотию И кровию, паче же Духом Его – Плоть и Кровь Его дух суть и живот суть, – и соде­лался наслед­ни­ком Цар­ства Небес­ного, для кото­рого ты и сотво­рен, для кото­рого и живешь».

VI. Свя­щен­ник Кон­стан­тин Пар­хо­менко

Почему Спа­си­тель сказал: «…Сие есть Тело Мое… Сие есть Кровь Моя…»? В каком смысле Тело и Кровь? В сим­во­ли­че­ском? В том смысле, что Кровь — символ уста­нов­ле­ния Нового Завета, а пре­лом­ля­е­мый хлеб — символ стра­да­ю­щего, лома­е­мого мучи­те­лями Тела Бого­че­ло­века?

Не только. Если бы это было так, Цер­ковь нико­гда не гово­рила бы, что мы при­ча­ща­емся Истин­ного, под­лин­ного Тела и Крови. Мы бы, как бап­ти­сты, сви­де­тель­ство­вали лишь о вспо­ми­на­нии Христа и Его Жертвы, но не о под­лин­ном еди­не­нии со Хри­стом.

Значит, Евха­ри­стия — нечто боль­шее. Значит, Спа­си­тель в Таин­стве Своем заклю­чил боль­ший смысл, чем тот, до кото­рого мы дошли. Об этом — в насто­я­щей беседе.

Любая тра­пеза — это пита­ние чело­века, бла­го­даря вку­ше­нию пищи чело­век живет. Сотво­рив мир и наса­див рас­те­ния (пше­ницу — хлеб, вино­град — вино), Бог дает их в пищу чело­веку (Быт.1:29). Пища — жизнь. «Но смысл, сущ­ность, радость этой жизни не в пище, а в Боге, в обще­нии с Ним» (про­то­пресв. А. Шмеман). И вот от Бога, от под­лин­ной жизни чело­век отпал, а через чело­века от Бога отпала и пища, т. е. весь твар­ный мир. После гре­хо­па­де­ния Пища не помо­гает чело­веку вос­хо­дить к Богу: пища — к смерти, к рас­паду. Где же та пища, кото­рая вернет чело­века к Богу? Где та пища, кото­рая насы­тит навсе­гда, после кото­рой не будет через неко­то­рое время пусто в желудке? Это Иисус Хри­стос: «Иисус же сказал им: Я есмь хлеб жизни; при­хо­дя­щий ко Мне не будет алкать, и веру­ю­щий в Меня не будет жаж­дать нико­гда».

Много раз в Ветхом Завете Бог давал пищу уми­ра­ю­щим от голода людям. Это и манна, и пере­пела, чудесно данные Богом народу после бег­ства из еги­пет­ского плена, во время стран­ство­ва­ния народа по пустыне. Все это до вре­мени, ко всему этому не надо при­леп­ляться… Это лишь про­об­ра­зует истин­ную пищу и истин­ное питие, кото­рые явятся в гря­ду­щие мес­си­ан­ские, эсха­то­ло­ги­че­ские вре­мена.

И эти вре­мена насту­пают. Про­об­разы и чаяния испол­ня­ются во Иисусе Христе. Он есть «хлеб жизни», сна­чала словом Своим про­воз­гла­ша­ю­щий вечную жизнь для веру­ю­щих в Него (Ин.6:26-51а), а затем — своими Плотию и Кровью, дан­ными в пищу и питие (Ин.6:51б–58).

Свои слова о Евха­ри­стии Спа­си­тель про­из­но­сит после чудес­ного насы­ще­ния народа в пустыне (Ин.6:1–15), тем самым про­ти­во­по­став­ляя Хлеб Небес­ный хлебу физи­че­скому, тлен­ному (Ин.6:27).

Тол­ко­ва­тели отме­чают, что, упо­ми­ная об Исходе (из еги­пет­ского плена), Хри­стос ставит Свои деяния в ряд с этими свя­щен­ными для вся­кого изра­иль­тя­нина собы­ти­ями. С одной сто­роны, Он как бы про­воз­гла­шает новый Исход (пере­ход к новой жизни, к новой реаль­но­сти), с другой — Он наме­кает на мес­си­ан­ский пир, на тра­пезу, ожи­да­е­мую евре­ями, кото­рая, по учению про­ро­ков, насту­пит, когда сойдет на землю Гос­подь.

И далее, пояс­няя, что есть на самом деле эти истин­ные пища и питие, Хри­стос гово­рит, что это Тело Его и Его Кровь — Он Сам. Он не сим­во­ли­зи­рует хлеб и вино: это есть подо­бие, образ Тела и Крови Моих. Он сооб­щает Евха­ри­сти­че­ским хлебу и вину новый смысл: «Сие есть Тело Мое…»

Хри­стос умер и Вос­крес. Его смерть ведет в истин­ную Жизнь, кото­рой нет конца (Рим.6:9 сл.). Вос­крес­ший Хри­стос теперь вечно вос­се­дает одес­ную Бога Отца, «при­об­ретя нам вечное искуп­ле­ние» (Евр.9:12), «будучи всегда жив, чтобы хода­тай­ство­вать за нас» (Евр.7:25).

Вот ключ к пони­ма­нию при­роды хри­сти­ан­ской Евха­ри­стии. Евха­ри­стия явля­ется уди­ви­тель­ным фактом: это звено, соеди­ня­ю­щее наш, обыч­ный, мир, под­вер­жен­ный зако­нам тления и Смерти, с вечно живым Пер­во­свя­щен­ни­ком, нахо­дя­щимся в Тайне Пре­свя­той Троицы. Евха­ри­стия — это мост, пере­ки­ну­тый между миром обыч­ным, твар­ным (веще­ство хлеба и вина) и миром Боже­ствен­ным — про­слав­лен­ной плотью Вос­крес­шего Христа. Важно пом­нить, что мы при­ча­ща­емся не Тела Хри­стова в Его земном бытий­ство­ва­нии, того Тела Бого­че­ло­века, при­няв­шего на Себя образ раба, кото­рое несло Боже­ствен­ность скрытно, как то, что лишь изредка на миг про­яв­ляло себя (напри­мер, в момент Пре­об­ра­же­ния). Мы при­ча­ща­емся и не мерт­вого Тела, лежав­шего во Гробе но нового, пре­об­ра­жен­ного, вос­крес­шего, про­слав­лен­ного Тела! Мы при­ча­ща­емся Тела и Крови, пере­шед­ших в новую — про­слав­лен­ную — кате­го­рию бытия. Мы при­ча­ща­емся духо­нос­ного Тела Хри­стова «не дема­те­ри­а­ли­зо­ван­ного, но пол­но­стью ожи­во­тво­рен­ного энер­ги­ями Духа» (Оливье Клеман).

Еще пра­виль­нее ска­зать, что мы при­ча­ща­емся Тела, про­шед­шего путем к Небу, к обо­же­нию. Это же Тело лежало в яслях, и ему покло­ня­лись волхвы, это Тело было про­бо­дено копьем, умерло и было поло­жено во Гробе. И это же Тело вос­кресло и воз­нес­лось к Отцу. Его мы и при­ча­ща­емся.

При­ча­щаться Христа — значит под­клю­чаться к Боже­ствен­ной жизни, един­ственно под­лин­ной вечной жизни, не при­ча­щаться — нахо­диться в изме­ре­нии пад­шего, пре­хо­дя­щего, истле­ва­ю­щего мира. «Если не будете есть Плоти Сына Чело­ве­че­ского и пить Крови Его, то не будете иметь в себе жизни» (Ин.6:53). И «ядущий Мою Плоть и пиющий Мою Кровь пре­бы­вает во Мне, и Я в нем» (56 ст.).

«Что же это за сред­ство [веду­щее к вечной жизни]? Не что иное, как это слав­ное Тело, явив­шее себя силь­ней­шим, нежели смерть, и став­шее для нас источ­ни­ком жизни. Как малое коли­че­ство закваски сме­ши­ва­ется со всем тестом, так и воз­ве­ден­ное Богом к бес­смер­тию Тело, войдя в наше тело, изме­няет его и все­цело пре­тво­ряет в Свою соб­ствен­ную Сущ­ность» (св. Гри­го­рий Нис­ский).

Выше ука­зы­ва­лось, что Спа­си­тель при­уро­чил совер­ше­ние Вечери к пас­халь­ному ужину. Смысл пас­халь­ной тра­пезы — исход из плена к сво­боде. Но данный пере­ход, вет­хо­за­вет­ная Пасха — лишь образ, тень гря­ду­щей мес­си­ан­ской Пасхи — пере­хода к новой жизни с Богом.

Спа­си­тель Своим шествием на Гол­гофу, на смерть совер­шает истин­ную Пасху — пере­ход к жизни (обре­та­е­мой через Вос­кре­се­ние), к новому про­слав­лен­ному суще­ство­ва­нию. И всех веру­ю­щих Хри­стос при­об­щает к этой Пасхе, к новому образу суще­ство­ва­ния. Дару­е­мые Им в Евха­ри­стии Тело и Кровь не образ, не символ новой реаль­но­сти, они — сама реаль­ность эсха­то­ло­ги­че­ского мира, в кото­ром живет Хри­стос. Евха­ри­стия дает чело­веку, пол­но­стью погру­жен­ному в наш, физи­че­ский мир, при­об­щиться иной, небес­ной реаль­но­сти, войти в живой кон­такт, един­ство с про­слав­лен­ным вос­крес­шим Телом Гос­пода Иисуса Христа, Телом, сейчас нахо­дя­щимся в Тайне Святой Троицы. Когда уче­ники, слы­шав­шие про­по­ведь Спа­си­теля о при­ча­стии Его Телу и Крови, сму­ти­лись от слы­шан­ного, Иисус, «зная Сам в Себе, что уче­ники Его ропщут… сказал им: …Что ж, если уви­дите Сына Чело­ве­че­ского вос­хо­дя­щего туда, где был прежде?» (Ин.6:61–62). Туда… Он там, но и здесь, под видом вина и хлеба.

Что же про­ис­хо­дит в Тайне Евха­ри­стии, когда чело­век при­ни­мает в себя Истин­ное Тело и Истин­ную Кровь постра­дав­шего за нас, умер­шего, вос­крес­шего и про­сла­вив­ше­гося Гос­пода Иисуса Христа?

Совре­мен­ный подвиж­ник архи­манд­рит Софро­ний (Саха­ров), ученик преп. Силу­ана Афон­ского, пишет, что через соеди­не­ние в любви с Боже­ствен­ной Ипо­ста­сью (Лич­но­стью) Еди­но­род­ного Сына мы ста­но­вимся подоб­ными Ему, полу­чаем воз­мож­ность реа­ли­зо­вать свою образ­ность и подо­бие Ему и «усы­нов­ля­емся Отцом Небес­ным на бес­ко­неч­ные веки».

На кресте в послед­ний момент Хри­стос вос­клик­нул: «Совер­ши­лось». Недо­ве­домы нам глу­бины мысли Гос­пода, но мы знаем, что тогда про­изо­шел вели­кий сдвиг во всем кос­ми­че­ском бытии. Сие «Совер­ши­лось» отно­сится к пред­веч­ному Совету в недрах Святой Троицы, о чем отча­сти гово­рится и в данном нам Откро­ве­нии. Для нас еще не вполне совер­ши­лось то, чего мы ждем в надежде от Бога. Мы про­дол­жаем в тре­воге видеть «нынеш­ние небеса и землю, как содер­жи­мые твор­че­ским словом Божиим, как сбе­ре­га­е­мые на день Страш­ного суда и поги­бели нече­сти­вых чело­ве­ков…» (архим. Софро­ний (Саха­ров)).

Для нас этот мир еще идет к концу исто­рии, грядет анти­христ, впе­реди Суд и испе­пе­ле­ние сатаны и греха, когда «смерть и ад повер­жены в озеро огнен­ное» (Откр.20:14). Для нас это впе­реди, но Боже­ствен­ная литур­гия, Евха­ри­стия, при­об­щая нас к бла­жен­ной веч­но­сти, Цар­ству Небес­ному, уже все эти собы­тия содер­жит в себе, как бы про­шед­шие. Именно поэтому за Литур­гией, молясь, свя­щен­ник от лица веру­ю­щих про­из­но­сит таин­ствен­ные, но пре­крас­ные слова: «Поми­на­юще убо спа­си­тель­ную сию запо­ведь, и вся яже о нас бывшая: крест, гроб, три­днев­ное Вос­кре­се­ние, на небеса вос­хож­де­ние, одес­ную седе­ние, второе и слав­ное паки при­ше­ствие…»

Что мы можем поми­нать на самом деле, о чем мы знаем? Крест? — да. Гроб, три­днев­ное Вос­кре­се­ние, вос­ше­ствие Спа­си­теля на Небо, седе­ние одес­ную Отца? — это прошло перед гла­зами тех, кому мы дове­ряем, можно ска­зать, что в опыте веры и мы этому сви­де­тели. Но можем ли мы ска­зать, что мы поми­наем как бы про­шед­шее «второе и слав­ное паки при­ше­ствие» Хри­стово? Литур­гия, кото­рая наш нынеш­ний мир соеди­няет с веч­но­стью, с Цар­ством Небес­ным, гово­рит, что так ска­зать можно.

Литур­гия уни­что­жает наше время. Вернее ска­зать, что она его пре­об­ра­жает. Как пре­об­ра­жена, оду­хо­в­лена вос­крес­шая при­рода Христа, так и наше время в Евха­ри­стии ста­но­вится иным.

В момент Евха­ри­стии мы соучаст­ники Тайной Вечери, на кото­рой было уста­нов­лено Таин­ство, мы собе­сед­ники апо­сто­лам («Вечери Твоея Тайныя днесь (т. е. сего­дня), при­част­ника мя приими») и одно­вре­менно мы сви­де­тели Цар­ства Небес­ного, насту­пив­шего после вто­рого При­ше­ствия Хри­стова. Литур­гия поз­во­ляет нам при­об­щиться иного, уже незем­ного, порядка вещей, стать при­част­ни­ками Боже­ствен­ного тече­ния вре­мени и Боже­ствен­ной жизни. «Побеж­да­ю­щему дам сесть со Мною на пре­столе Моем, как и Я побе­дил и сел со Отцом Моим на Пре­столе Его» (Откр.3:21).

Так вот это совер­ши­лось. Евха­ри­стия есть созер­ца­ние Бога, при­ча­стие Богу, вхож­де­ние в обще­ние с Богом — через еди­не­ние со Хри­стом, Его Телом и Кровью.

И еще об одном аспекте Евха­ри­сти­че­ского бого­сло­вия необ­хо­димо упо­мя­нуть. «Как этот пре­лом­ля­е­мый хлеб, неко­гда рас­се­ян­ный по скло­нам, был собран, чтобы соста­вить одно, так и Цер­ковь Твоя соби­ра­ется в Цар­стве Твоем со всех концов земли», — пишет автор сбор­ника Дидахе во втором сто­ле­тии по Рож­де­стве Хри­сто­вом.

«Когда Гос­подь назвал Своим Телом хлеб, состо­я­щий из мно­же­ства собран­ных вместе зерен, Он указал тем самым на един­ство нашего народа. Когда Он назвал Своей Кровью вино, выжа­тое из мно­же­ства гроз­дей и вино­гра­дин и соста­вив­шее единое питье, Он указал на то, что наше стадо состоит из мно­же­ства собран­ных воедино овец», — пишет сто лет спустя афри­кан­ский епи­скоп св. Киприан Кар­фа­ген­ский.

И еще через сто­ле­тие: «Муж­чины, жен­щины, дети, глу­боко раз­де­лен­ные в отно­ше­нии пле­мени, народ­но­сти, языка, обще­ствен­ного поло­же­ния, рода дея­тель­но­сти, уче­но­сти, досто­ин­ства, состо­я­ния… — все они пре­тво­рены Цер­ко­вью в Духе. Всем им в равной сте­пени Цер­ковь сооб­щает Боже­ствен­ную форму. Все полу­чают единую при­роду, неспо­соб­ную к раз­де­ле­нию, — при­роду, кото­рая поз­во­ляет более не счи­таться с мно­го­чис­лен­ными и глу­бо­кими раз­ли­чи­ями между людьми» (св. Иоанн Зла­то­уст).

Итак, Евха­ри­стия неким таин­ствен­ным обра­зом объ­еди­няет людей. Объ­еди­няет таким обра­зом, что каждый полу­чает в Церкви свое место, каждый выпол­няет свое слу­же­ние. И если раз­мыш­лять о том, чему можно упо­до­бить обре­та­е­мое в Церкви един­ство людей, на ум при­хо­дит… — тело, обыч­ное тело, в кото­ром каждый из членов дра­го­це­нен, каждый нахо­дится на своем месте… И Свя­щен­ное Писа­ние, и Свя­щен­ное Пре­да­ние еди­но­душно сви­де­тель­ствуют, что через Евха­ри­стию мы соеди­ня­емся во Христе в единое тело, и тело это — Тело Хри­стово. «Через Евха­ри­стию община инте­гри­ро­вана в Тело Хри­стово» (О. Клеман), через Литур­гию мы все ста­но­вимся через Христа и во Христе едины.

И это бого­слов­ское утвер­жде­ние — не порож­де­ние позд­них веков, это самое пер­во­на­чаль­ное утвер­жде­ние древ­ней Церкви. Ап. Павел, кото­рый наста­и­вал, что пере­дает уче­ни­кам то, что принял «от Самого Гос­пода» (1Кор.11:23), посто­янно воз­вра­ща­ется к теме, что Цер­ковь — это Тело Хри­стово. И мы, веру­ю­щие, состав­ляем это Тело.

Опре­де­ле­ние Церкви как Тела Хри­стова важно и в том отно­ше­нии, что оно дает пред­став­ле­ние о харак­тере внут­рен­ней жизни Церкви. Подобно обыч­ному телу с его ростом, пита­нием, обме­ном веществ, то же про­ис­хо­дит и с Цер­ко­вью как Телом Хри­сто­вым: как обык­но­вен­ное тело растет, уве­ли­чи­ва­ется, так и Тело Хри­стово сози­да­ется (Еф.4:12), творит воз­ра­ще­ние (Еф.4:16). Как в теле каждый член имеет свое особое назна­че­ние, служа целому, так и Тело Церкви состав­ля­ется и сово­куп­ля­ется при дей­ствии в меру каж­дого члена (Еф.4:16). Как в теле нет распри, а все члены обра­зуют единое целое, здо­ро­вый дей­ству­ю­щий орга­низм, так и в Церкви Хри­сто­вой мы все при­ми­ри­лись в едином Теле (Еф.2:16), обра­зуем единое Тело, оду­шев­ля­е­мое единым Духом (Еф.4:4). Как в теле есть свои связи, своя система пита­ния, так суще­ствуют они и в Церкви Хри­сто­вой (Еф.4:16; ср. Кол.2:19). Как писал заме­ча­тель­ный мыс­ли­тель начала ХХ века про­фес­сор С.-Петербургской Духов­ной Ака­де­мии Н. Н. Глу­бо­ков­ский:

«Все хри­сти­ане объ­еди­ня­ются в Гос­поде и в Нем свя­зу­ются до нераз­рыв­но­сти… В этом смысле они обра­зуют не внеш­ний союз, а состав­ляют единое целое, где в разных поло­же­ниях част­ных членов обна­ру­жи­ва­ется общая функ­ци­о­ни­ру­ю­щая стихия бла­го­дати Хри­сто­вой». Цер­ковь — это един­ство, пре­вы­ша­ю­щее все при­выч­ное для нашего опыта. Это един­ство не просто по семей­ным, кла­но­вым, соци­аль­ным узам; это един­ство выше­есте­ствен­ное; един­ство Живого орга­низма. Вот почему ап. Павел так часто исполь­зо­вал мета­фору: Хри­стос живет в вас, Хри­стос живет во мне (ср. Кол.1:27; Гал.2:20). Как под­ме­тил о. П. Фло­рен­ский, «раз «при­ви­тые к Церкви», веру­ю­щие не явля­ются чем-то внеш­ним для нее. Они в под­лин­ном смысле асси­ми­ли­ру­ются Телом Хри­сто­вым, дела­ясь его чле­нами». Это един­ство и срод­ство Христа с веру­ю­щими настолько тесное и реаль­ное, что стра­да­ния Христа должны быть стра­да­ни­ями Церкви, и стра­да­ния Церкви и ее членов (даже самого малого) есть стра­да­ния Христа… «Пре­будьте во Мне, и Я в вас» (Ин.15:4) — девиз этой ново­за­вет­ной, дару­е­мой нам по без­мер­ной любви Божией реаль­но­сти.

Мно­го­кратно мы убеж­да­емся, что и радо­сти, и горе­сти у Церкви и у Христа едины. «Вы слы­шали, — обра­ща­ется апо­стол Павел к хри­сти­а­нам Галии, — что я жестоко гнал Цер­ковь Божию и опу­сто­шал ее» (Гал.1:13). И Спа­си­тель, явив­шись Павлу, не спро­сил его: «Почему ты гонишь Моих после­до­ва­те­лей или Моих уче­ни­ков?..» Хри­стос спро­сил: «Савл, Савл, за что ты гонишь Меня…» Вслу­шай­тесь! За что ты гонишь Меня, Меня Самого? Спа­си­тель отож­деств­ляет Себя с хри­сти­а­нами. Гоне­ние на Его уче­ни­ков — гоне­ние на Самого Христа. Еще более отчет­ливо это и лако­нично в Еван­ге­лии от Матфея, когда Спа­си­тель гово­рит апо­сто­лам: «При­ни­ма­ю­щий вас при­ни­мает Меня…» (Мф.10:40). В том же Еван­ге­лии дан другой пре­крас­ный пример, в кото­ром Сам Гос­подь отож­деств­ляет Себя с веру­ю­щими (чле­нами Тела-Церкви):

«Когда же при­и­дет Сын Чело­ве­че­ский во славе Своей и все святые Ангелы с Ним, тогда сядет на пре­столе славы Своей, и собе­рутся пред Ним все народы; и отде­лит одних от других, как пас­тырь отде­ляет овец от козлов; и поста­вит овец по правую Свою сто­рону, а козлов — по левую. Тогда скажет Царь тем, кото­рые по правую сто­рону Его: при­и­дите, бла­го­сло­вен­ные Отца Моего, насле­дуйте Цар­ство, уго­то­ван­ное вам от созда­ния мира: ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напо­или Меня; был стран­ни­ком, и вы при­няли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посе­тили Меня; в тем­нице был, и вы пришли ко Мне. Тогда пра­вед­ники скажут Ему в ответ: Гос­поди! когда мы видели Тебя алчу­щим, и накор­мили? или жаж­ду­щим, и напо­или? когда мы видели Тебя стран­ни­ком, и при­няли? или нагим, и одели? когда мы видели Тебя боль­ным, или в тем­нице, и пришли к Тебе? И Царь скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы сде­лали это одному из сих бра­тьев Моих мень­ших, то сде­лали Мне. Тогда скажет и тем, кото­рые по левую сто­рону: идите от Меня, про­кля­тые, в огонь вечный, уго­то­ван­ный диа­волу и анге­лам его: ибо алкал Я, и вы не дали Мне есть; жаждал, и вы не напо­или Меня; был стран­ни­ком, и не при­няли Меня; был наг, и не одели Меня; болен и в тем­нице, и не посе­тили Меня. Тогда и они скажут Ему в ответ: Гос­поди! когда мы видели Тебя алчу­щим, или жаж­ду­щим, или стран­ни­ком, или нагим, или боль­ным, или в тем­нице, и не послу­жили Тебе? Тогда скажет им в ответ: истинно говорю вам: так как вы не сде­лали этого одному из сих мень­ших, то не сде­лали Мне. И пойдут сии в муку вечную, а пра­вед­ники в жизнь вечную» (Мф.25:31–46).

Итак, Новый Завет сви­де­тель­ствует, что Цер­ковь — это не просто община людей, собран­ная силой Духа Свя­того, укреп­ля­е­мая и живо­тво­ри­мая бла­го­да­тью Таинств. Цер­ковь — это сплав людей в единый орга­низм — в Тело Хри­стово; местом, в кото­ром веру­ю­щие обре­тают это един­ство, явля­ется Евха­ри­стия. В Нем, во Христе, мы не только входим в обще­ние с Богом, вклю­ча­емся в Боже­ствен­ную жизнь, но и соеди­ня­емся друг с другом.

Print Friendly, PDF & Email
Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки