Дни памяти:

4 февраля  (переходящая) – Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской

3 июня – Собор Уфимских святых

Житие

Свя­щен­но­му­че­ник Алек­сий (Алек­сей Яко­вле­вич Кан­це­ров) неко­то­рое вре­мя слу­жил учи­те­лем цер­ков­но­при­ход­ской шко­лы при стан­ции Вя­зо­вая Са­ма­ро-Зла­то­устов­ской же­лез­ной до­ро­ги, а за­тем был опре­де­лен пса­лом­щи­ком к Пре­об­ра­жен­ской церк­ви при той же стан­ции. В 1907 го­ду он был ру­ко­по­ло­жен во свя­щен­ни­ка к Кре­сто­воз­дви­жен­ской церк­ви се­ла Воз­дви­жен­ка Бе­ле­бе­ев­ско­го уез­да Уфим­ской гу­бер­нии. В 1915 го­ду отец Алек­сий был на­зна­чен в По­кров­ский храм в се­ло То­пор­ни­но Уфим­ско­го уез­да. По­кров­ский храм стро­ил­ся в 1817–1823 го­дах ста­ра­ни­я­ми мест­но­го по­ме­щи­ка под­пол­ков­ни­ка То­пор­ни­на, участ­ни­ка вой­ны 1812 го­да. Вер­нув­шись из за­гра­нич­но­го по­хо­да, под­пол­ков­ник То­пор­нин ре­шил вы­стро­ить храм, по­свя­щен­ный из­бав­ле­нию Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви и дер­жа­вы Рос­сий­ской от на­ше­ствия «гал­лов и с ни­ми дву­на­де­ся­ти язы­ков». Храм был воз­двиг­нут на вы­со­ком хол­ме, на бе­ре­гу ре­ки Бе­лой.

Осе­нью 1917 го­да власть в Уфим­ской гу­бер­нии бы­ла за­хва­че­на боль­ше­ви­ка­ми, ко­то­рые сра­зу же при­сту­пи­ли к про­ве­де­нию ра­ди­каль­ных ре­форм, на­прав­лен­ных на уни­что­же­ние все­го укла­да рус­ской го­судар­ствен­ной жиз­ни. Уже к кон­цу го­да на­род стал ока­зы­вать со­про­тив­ле­ние за­хват­чи­кам. Про­тив боль­ше­ви­ков в За­вол­жье и При­ура­лье вы­сту­пи­ло Орен­бург­ское ка­за­че­ство, в мае 1918 го­да вы­сту­пил че­хо­сло­вац­кий кор­пус. Боль­ше­ви­ки Уфы пы­та­лись ор­га­ни­зо­вать со­про­тив­ле­ние на­сту­па­ю­щим че­хо­сло­ва­кам, но от­ря­ды боль­ше­ви­ков бы­ли в то вре­мя еще ма­ло­чис­лен­ны и не спо­соб­ны на се­рьез­ное со­про­тив­ле­ние; по этой при­чине 9 июня боль­ше­ви­ки объ­яви­ли все­об­щую мо­би­ли­за­цию кре­стьян в Крас­ную ар­мию и ста­ли от­прав­лять в се­ла сво­их пред­ста­ви­те­лей для аги­та­ции сре­ди кре­стьян на во­лост­ных схо­дах. Та­кие схо­ды окан­чи­ва­лись за­ча­стую при­ня­ти­ем ан­ти­боль­ше­вист­ских ре­зо­лю­ций и яв­ным вы­ра­же­ни­ем неже­ла­ния под­дер­жи­вать боль­ше­ви­ков.

16 июня 1918 го­да мест­ная ор­га­ни­за­ция боль­ше­ви­ков в се­ле То­пор­ни­но со­зва­ла во­лост­ной сход кре­стьян. К 10 ча­сам утра к зда­нию во­лост­но­го прав­ле­ния со­бра­лось око­ло пя­ти­сот кре­стьян, ко­то­рые тес­ной тол­пой об­сту­пи­ли крыль­цо прав­ле­ния. На крыль­це бы­ли уста­нов­ле­ны три­бу­на и стол, по­кры­тый крас­ным сук­ном. Кре­стьяне уже зна­ли, что речь пой­дет о мо­би­ли­за­ции в Крас­ную ар­мию, и от­но­ше­ние у них сло­жи­лось за­ве­до­мо от­ри­ца­тель­ное и к мест­ным вла­стям, и к от­дель­ным их пред­ста­ви­те­лям. За сто­лом в пре­зи­ди­у­ме на­хо­ди­лись чле­ны во­лост­но­го ис­пол­ко­ма, а так­же при­е­хав­ший в То­пор­ни­но в со­про­вож­де­нии трех во­ору­жен­ных крас­но­ар­мей­цев уро­же­нец это­го се­ла во­ен­ный ко­мис­сар во­ло­сти Ку­ту­ев. Со­брав­ши­е­ся, об­ра­тив вни­ма­ние на во­ору­жен­ных крас­но­ар­мей­цев, ста­ли го­во­рить им: «По­че­му вы при­шли с ору­жи­ем на со­бра­ние?» – и, на­бро­сив­шись на них, ото­бра­ли вин­тов­ки.

Крас­но­ар­мей­цы и ко­мис­сар за­шли в зда­ние во­лост­но­го прав­ле­ния, от­ку­да через неко­то­рое вре­мя вы­шел ко­мис­сар Ку­ту­ев и за­явил со­брав­шим­ся, что не на­до бы­ло от­би­рать ору­жие. Тол­па кре­стьян на­ча­ла шу­меть, в адрес ко­мис­са­ра по­сы­па­лись угро­зы. Ку­ту­ев, от­ве­чая что-то кре­стья­нам, со­шел с крыль­ца и на­пра­вил­ся в се­ре­ди­ну со­брав­ших­ся. Его тут же при­ня­лись бить. Ко­мис­сар неко­то­рое вре­мя за­щи­щал­ся, но, ви­дя, что это ему не уда­ет­ся, бро­сил­ся бе­жать, и вдо­гон­ку за ним бро­си­лось несколь­ко че­ло­век.

Один из них, не из­вест­ный ни­ко­му здесь та­та­рин в сол­дат­ской фу­раж­ке, вы­стре­лил из ото­бран­ной ра­нее вин­тов­ки вслед ко­мис­са­ру. Ку­ту­ев, лег­ко ра­нен­ный в но­гу, упал, а стре­ляв­ший скрыл­ся в тол­пе, ко­то­рая тут же ста­ла раз­бе­гать­ся в раз­ные сто­ро­ны. Уже через несколь­ко ми­нут пло­щадь се­ла опу­сте­ла. Ку­ту­ев встал и по­шел по на­прав­ле­нию к до­му от­ца. Он про­шел все­го несколь­ко до­мов, ко­гда от крыль­ца во­лост­но­го прав­ле­ния по­сле­до­вал вто­рой вы­стрел. Пу­ля про­шла через спи­ну на­вы­лет. По­лу­чен­ная ра­на бы­ла смер­тель­ной, и через несколь­ко дней ко­мис­сар скон­чал­ся. Все по­сле­ду­ю­щие рас­сле­до­ва­ния со­вет­ских пред­ста­ви­те­лей так и не вы­яс­ни­ли, кто бы­ли стре­ляв­шие.

Этой же но­чью рас­те­ряв­ший­ся пред­се­да­тель То­пор­нин­ско­го вол­ис­пол­ко­ма дал в Уфу те­ле­грам­му о за­го­во­ре мест­ной бур­жу­а­зии, на­чав­шем­ся вос­ста­нии и убий­стве ко­мис­са­ра. По­лу­чив это со­об­ще­ние, Уфим­ский гу­берн­ский ре­во­лю­ци­он­ный ко­ми­тет при­сту­пил к фор­ми­ро­ва­нию ка­ра­тель­но­го от­ря­да, в за­да­чи ко­то­ро­го вхо­ди­ло «разо­гнать гнез­да контр­ре­во­лю­ци­о­не­ров в окрест­но­стях бас­сей­на рек Бе­лой и Ка­мы». От­ряд воз­гла­вил некий Чет­ве­рев, ко­то­рый до ре­во­лю­ции за тяж­кие уго­лов­ные пре­ступ­ле­ния был осуж­ден на ка­торж­ные ра­бо­ты. Совре­мен­ни­ки пи­са­ли о нем, что тяж­кие гре­хи на­столь­ко изуро­до­ва­ли ду­шу это­го че­ло­ве­ка, что он стал не спо­со­бен к жиз­ни в мир­ных усло­ви­ях и с ра­до­стью и азар­том ехал ту­да, где нуж­но бы­ло стре­лять и уби­вать.

От­ряд Чет­ве­ре­ва был со­бран за несколь­ко дней и со­сто­ял из со­ро­ка че­ло­век, из ко­то­рых толь­ко три­на­дцать име­ли от­но­ше­ние к во­ен­ной служ­бе, все осталь­ные бы­ли под­рост­ка­ми, при­чем сре­ди них бы­ли и де­вуш­ки. Та­ким об­ра­зом, под пред­во­ди­тель­ством уго­лов­ни­ка бы­ла сфор­ми­ро­ва­на бан­да мо­ло­де­жи, ко­то­рой пред­сто­я­ло бес­по­щад­но рас­пра­вить­ся с мир­ны­ми жи­те­ля­ми.

На тре­тий день по­сле смер­ти Ку­ту­е­ва со­сто­я­лись его по­хо­ро­ны на сель­ском клад­би­ще. Отец уби­то­го стал на­ста­и­вать, чтобы то­го при­вез­ли в По­кров­скую цер­ковь для от­пе­ва­ния. На­сто­я­тель церк­ви свя­щен­ник Алек­сий Кан­це­ров от­ка­зал­ся от­пе­вать ко­мис­са­ра, ги­бель­ная участь ко­то­ро­го бы­ла опре­де­ле­на уже тем, что он встал на борь­бу с на­ро­дом на сто­роне без­бож­ни­ков; ко­щун­ствен­ной ощу­ща­лась прось­ба об упо­ко­е­нии без­бож­ни­ка со свя­ты­ми, и не хо­те­лось по­сту­пать­ся со­ве­стью и пре­вра­щать мо­лит­ву в фор­маль­ный об­ряд, тем бо­лее что отец Алек­сий пре­крас­но знал и са­мо­го уби­то­го, и его се­мью. Этот от­каз дол­жен был по­слу­жить уро­ком для дру­гих, кто еще на­ме­ре­вал­ся встать на путь борь­бы с Цер­ко­вью.

24 июня 1918 го­да от­ряд во­ору­жен­ных ка­ра­те­лей по­гру­зил­ся в Уфе на па­ро­ход «Зюйд» и по­плыл вниз по ре­ке Бе­лой; вся па­лу­ба па­ро­хо­да бы­ла за­ва­ле­на меш­ка­ми с пес­ком, меж­ду ко­то­ры­ми бы­ли устро­е­ны бой­ни­цы для стрель­бы из пу­ле­ме­тов. При­став к бе­ре­гу но­чью, бо­е­ви­ки во­шли в То­пор­ни­но, все жи­те­ли ко­то­ро­го спа­ли, охра­ня­е­мые мест­ны­ми дру­жин­ни­ка­ми, под­чи­няв­ши­ми­ся во­лост­но­му ис­пол­ко­му. В се­ле на­ча­лись аре­сты. Всех аре­сто­ван­ных са­жа­ли в трюм па­ро­хо­да, не слу­шая ни­ка­ких объ­яс­не­ний с их сто­ро­ны. Сре­ди дру­гих был аре­сто­ван и свя­щен­ник Алек­сий Кан­це­ров.

Чет­ве­ре­вым из чис­ла бо­е­ви­ков бы­ла со­зда­на чрез­вы­чай­ная ко­мис­сия. По ее при­го­во­ру был рас­стре­лян на­чаль­ник прод­от­ря­да, ко­то­ро­го об­ви­ни­ли в том, что он «не вы­сту­пил про­тив бан­ди­тов» и «не ока­зал ни­ка­кой по­мо­щи дру­жин­ни­кам во вре­мя ку­лац­ко­го вос­ста­ния». От­ряд Чет­ве­ре­ва раз­гра­бил се­ло, и через несколь­ко дней па­ро­ход с на­граб­лен­ным и аре­сто­ван­ны­ми от­плыл из То­пор­ни­но. Все аре­сто­ван­ные на­хо­ди­лись в трю­ме, над вхо­дом в ко­то­рый сто­ял пу­ле­мет; аре­сто­ван­ным бы­ло объ­яв­ле­но, что при ма­лей­шем по­до­зри­тель­ном шу­ме в трю­ме их за­бро­са­ют гра­на­та­ми. В Са­ра­пу­ле от­ряд встре­ти­ли ре­во­лю­ци­он­ные мат­ро­сы, ко­то­рые вме­сте с ка­ра­те­ля­ми про­дол­жи­ли «след­ствие». «По­смот­ри­те, то­ва­ри­щи, – го­во­ри­ли они, по­ка­зы­вая на аре­сто­ван­ных, – ка­кая ро­жа у это­го бур­жуя, а у это­го ка­кое брю­хо». – «А ты что, мо­леб­ны слу­жил, па­ни­хи­ды, на­род об­ма­ны­вал?! Вот те­бе че­го на­до», – ткнул мат­рос ре­воль­ве­ром в от­ца Алек­сия. Чет­ве­рев в это вре­мя на­про­тив спис­ка с фа­ми­ли­я­ми за­клю­чен­ных про­став­лял ка­кие-то знач­ки, а за­тем, раз­де­лив уз­ни­ков на две пар­тии, с усмеш­кой ска­зал: «Ну, про­щай­тесь».

Часть аре­сто­ван­ных бы­ла от­прав­ле­на в тюрь­му в Са­ра­пу­ле, дру­гую часть, две­на­дцать че­ло­век, оста­ви­ли в трю­ме на па­ро­хо­де, ко­то­рый той же но­чью от­плыл от при­ста­ни. На пя­той вер­сте от Са­ра­пу­ла, неда­ле­ко от же­лез­но­до­рож­но­го мо­ста на­ча­лись каз­ни. Неза­дол­го до это­го всех за­клю­чен­ных разъ­еди­ни­ли и раз­ве­ли по ка­ю­там. Чет­ве­рев дал под­рост­кам, ко­то­рые долж­ны бы­ли участ­во­вать в каз­ни, вы­пить вод­ки, чтобы им бы­ло лег­че уби­вать без­оруж­ных лю­дей, а за­тем по од­но­му ста­ли вы­во­дить осуж­ден­ных. Па­ла­чи вы­хо­ди­ли по двое. По­сле каж­до­го рас­стре­ла они сме­ня­лись, и вы­хо­ди­ла сле­ду­ю­щая па­ра па­ла­чей-под­рост­ков. Один из них вспо­ми­нал впо­след­ствии, что при рас­стре­ле при­го­во­рен­но­го офи­це­ра тот по­про­сил по­след­ний раз по­мо­лить­ся. Он с под­ня­ты­ми к небу ру­ка­ми сто­ял на па­лу­бе и го­во­рил: «По­мя­ни мя, Гос­по­ди, во Цар­ствии Тво­ем». Дру­гой убий­ца рас­ска­зы­вал, что его при­го­во­рен­ный обе­щал за жизнь все свое иму­ще­ство. Один из при­го­во­рен­ных це­ло­вал но­ги па­ла­чей.

С ис­клю­чи­тель­ным му­же­ством и спо­кой­стви­ем встре­тил свой крест­ный час отец Алек­сий. «Бог вас про­стит, – ска­зал он. – Вы не зна­е­те, что тво­ри­те». По­сле рас­стре­ла те­ла каз­нен­ных бы­ли сбро­ше­ны в во­ду.


Игу­мен Да­мас­кин (Ор­лов­ский).

«Жи­тия но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских ХХ ве­ка. Ян­варь».
Тверь. 2005. С. 459-463

Случайный тест

(0 голосов: 0 из 5)