Дни памяти:

4 февраля  (переходящая) – Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской

8 января

24 октября – Собор преподобных Оптинских старцев

18 ноября – Память Отцов Поместного Собора Церкви Русской 1917–1918 гг.

Житие

Статьи о преподобном Исаакии Оптинском
(Бобракове)

• Таблица: Оптинские старцы

Краткое житие преподобномученика Исаакия Оптинского

Пре­по­доб­но­му­че­ник Иса­а­кий Оп­тин­ский (в ми­ру Иван Ни­ко­ла­е­вич Бо­б­ра­ков) ро­дил­ся в 1865 го­ду в се­ле Ост­ров Ма­ло­ар­хан­гель­ско­го уез­да Ор­лов­ской гу­бер­нии в кре­стьян­ской се­мье. Учил­ся Иван в сель­ской шко­ле. Ро­ди­те­ли его бы­ли людь­ми на­бож­ны­ми. Его отец Ни­ко­лай Ро­ди­о­но­вич Бо­б­ра­ков, ро­див­ший­ся в 1836 го­ду, скон­чал­ся в Оп­ти­ной пу­сты­ни 22 ап­ре­ля 1908 го­да схи­мо­на­хом.

О по­яв­ле­нии в Оп­ти­ной пу­сты­ни Ни­ко­лая рас­ска­зы­вал пре­по­доб­ный Нек­та­рий: «Бла­жен­ный Ва­си­лий при­вел его к ба­тюш­ке Ам­вро­сию и ска­зал: «По­кло­ни­тесь в нож­ки ему, это бу­дет по­след­ний Оп­тин­ский ар­хи­манд­рит». А юно­ше он ска­зал: «Те­бя каз­нят». По до­ро­ге в тра­пез­ную бла­жен­ный Ва­си­лий при­зы­вал бо­го­моль­цев: «По­кло­ни­тесь по­след­не­му Оп­тин­ско­му ар­хи­манд­ри­ту».

Пре­по­доб­ный Иса­а­кий при­шел в Оп­ти­ну пу­стынь в воз­расте 19 лет в 1884 го­ду и пре­бы­вал в оби­те­ли в те­че­ние че­ты­рех де­ся­ти­ле­тий. Ста­рец Ам­вро­сий бла­го­сло­вил на­сто­я­те­лю мо­на­сты­ря пре­по­доб­но­му Иса­а­кию при­нять Ива­на Бо­б­ра­ко­ва к се­бе на доб­ро­воль­ное по­слу­ша­ние.

17 де­каб­ря 1897 го­да при на­сто­я­тель­стве ар­хи­манд­ри­та До­си­фея (Си­ла­е­ва) по­слуш­ник Иван Бо­б­ра­ков был оп­ре­де­лен в чис­ло брат­ства мо­на­сты­ря. Вско­ре, 7 июня 1898 го­да, он был по­стри­жен в ман­тию с име­нем Иса­а­кий, а 20 ок­тяб­ря то­го же го­да ру­ко­по­ло­жен в иеро­ди­а­ко­на. 24 ок­тяб­ря, в день освя­ще­ния Ка­луж­ским епи­ско­пом Ве­ни­а­ми­ном Ка­зан­ско­го со­бо­ра в Ша­мор­дин­ской оби­те­ли, пре­по­доб­ный Иса­а­кий был ру­ко­по­ло­жен в иеро­мо­на­ха.

30 ав­гу­ста 1913 го­да, по­сле кон­чи­ны ар­хи­манд­ри­та Ксе­но­фон­та, стар­шая бра­тия из­бра­ла пре­по­доб­но­го Иса­а­кия на­сто­я­те­лем мо­на­сты­ря. Ду­хов­ная дочь пре­по­доб­но­го Ни­ко­на мо­на­хи­ня Ма­рия (Доб­ро­мыс­ло­ва) пи­са­ла о пре­по­доб­ном Иса­а­кии: «По сво­ей при­мер­ной, ис­тин­но мо­на­ше­ской жиз­ни он был вполне до­сто­ин за­нять столь вы­со­кий пост. Очень боль­шо­го ро­ста, вну­ши­тель­ной и бла­го­леп­ной на­руж­но­сти, он был прост, как ди­тя, и в то же вре­мя мудр ду­хов­ной муд­ро­стью».

Пре­по­доб­ный Иса­а­кий при­нял на­сто­я­тель­ство в тя­же­лое для Рос­сии вре­мя: толь­ко что на­ча­лась Пер­вая ми­ро­вая вой­на, по­том грянет ре­во­лю­ция, раз­ра­зит­ся бра­то­убий­ствен­ная граж­дан­ская вой­на, на Цер­ковь об­ру­шат­ся неви­дан­ные ис­пы­та­ния и го­не­ния.

К кон­цу 1916 го­да из-за за­тя­нув­шей­ся вой­ны ощу­ти­мо чув­ство­вал­ся недо­ста­ток во всем жиз­нен­но необ­хо­ди­мом, несмот­ря на это, оби­тель Оп­тин­ская охот­но от­зы­ва­лась на все прось­бы о по­мо­щи по­стра­дав­шим от вой­ны, со­кра­щая свои соб­ствен­ные по­треб­но­сти.

Пре­по­доб­ный Иса­а­кий не имел ни ми­ну­ты от­ды­ха: свет в его ке­лии, как пра­ви­ло, уга­сал толь­ко под утро... Мир ду­шев­ный ис­то­ча­ли вся фигу­ра пре­по­доб­но­го, его нето­роп­ли­вые дви­же­ния, его ум­ные и доб­рые гла­за. Он ни­ко­гда не спе­шил и не су­е­тил­ся, во всем по­ла­гал­ся на Бо­га. И Гос­подь ни­ко­гда не остав­лял его.

В «Ле­то­пи­си ски­та» го­во­рит­ся о том, что пре­по­доб­ный Иса­а­кий участ­во­вал во Все­рос­сий­ском Цер­ков­ном Со­бо­ре 1917 го­да.

23 ян­ва­ря 1918 го­да де­кре­том СНК Оп­ти­на пу­стынь бы­ла за­кры­та, но мо­на­стырь еще дер­жал­ся под ви­дом «сель­ско­хо­зяй­ствен­ной ар­те­ли». Вес­ной 1923 го­да за­кры­ли сель­хоз­ар­тель, оби­тель пе­ре­шла в ве­де­ние Глав­на­у­ки. Как ис­то­ри­че­ский па­мят­ник бы­ла на­зва­на «Му­зей Оп­ти­на пу­стынь». На­сто­я­те­ля, пре­по­доб­но­го Иса­а­кия, вла­сти от­стра­ни­ли от дел и по­ру­чи­ли пре­по­доб­но­му Ни­ко­ну пе­ре­да­чу иму­ще­ства мо­на­сты­ря му­зею.

Пре­по­доб­ный Иса­а­кий и стар­шая бра­тия, с ве­ли­кой скор­бью по­ки­нув оби­тель, по­се­ли­лись на квар­ти­рах в Ко­зель­ске. В 1923 го­ду все хра­мы оби­те­ли бы­ли за­кры­ты, и хра­мо­вые служ­бы пре­кра­ти­лись на це­лых 65 лет.

В то вре­мя в Ге­ор­ги­ев­ском хра­ме Ко­зель­ска осво­бо­ди­лась ва­кан­сия свя­щен­ни­ка и чу­дес­ным об­ра­зом уст­ро­и­лось так, что в хра­ме этом все долж­но­сти за­ня­ли оп­тин­ские ино­ки во гла­ве с пре­по­доб­ным Иса­а­ки­ем.

...На­сту­пил 1929 год. По всей стране про­ка­ти­лась вол­на но­вых аре­стов. В ав­гу­сте, по­сле празд­ни­ка Пре­об­ра­же­ния Гос­под­ня, бы­ли аре­сто­ва­ны и за­клю­че­ны в ко­зель­скую тюрь­му все оп­тин­ские иеро­мо­на­хи вме­сте с пре­по­доб­ным Иса­а­ки­ем. Из Ко­зель­ска аре­сто­ван­ные бы­ли от­прав­ле­ны в су­хи­ни­че­скую тюрь­му, а от­ту­да в Смо­ленск. В ян­ва­ре 1930 го­да, по­сле окон­ча­ния след­ствия, за­клю­чен­ные бы­ли со­сла­ны. Пре­по­доб­ный Иса­а­кий пе­ре­ехал в го­род Белев Туль­ской об­ла­сти.

В 1932 го­ду пре­по­доб­но­го Иса­а­кия вновь аре­сто­ва­ли. Пять лет спу­стя пре­по­доб­ный Иса­а­кий спо­до­бил­ся от Гос­по­да му­че­ни­че­ско­го вен­ца.

Свя­щен­но­му­че­ник Иса­а­кий был об­ви­нен в свя­зи с де­лом Белев­ско­го епи­ско­па Ни­ки­ты (При­быт­ко­ва), ко­то­ро­му вме­ня­лось в ви­ну, что он, «яв­ля­ясь ор­га­ни­за­то­ром и ру­ко­во­ди­те­лем под­поль­но­го мо­на­сты­ря при хра­ме свя­ти­те­ля Ни­ко­лая в Ка­за­чьей сло­бо­де, си­сте­ма­ти­че­ски да­вал уста­нов­ку мо­на­ше­ству­ю­ще­му эле­мен­ту и ду­хо­вен­ству о про­ве­де­нии контр­ре­во­лю­ци­он­ной де­я­тель­но­сти сре­ди на­се­ле­ния, и в рас­про­стра­не­нии яв­но про­во­ка­ци­он­ных слу­хов о со­ше­ствии на зем­лю ан­ти­хри­ста».

Сна­ча­ла, в 1937 го­ду, бы­ло аре­сто­ва­но сто че­ло­век, и они все бы­ли рас­стре­ля­ны, а 16 де­каб­ря 1937 го­да бы­ло аре­сто­ва­но еще два­дцать че­ло­век. Все они под­верг­лись же­сто­ким и бес­че­ло­веч­ным ис­пы­та­ни­ям: их за­став­ля­ли сто­ять и не спать несколь­ко су­ток при бес­пре­рыв­ном до­про­се сме­ня­ю­щих­ся сле­до­ва­те­лей. Нель­зя бы­ло сесть, и ес­ли че­ло­век па­дал, то его об­ли­ва­ли хо­лод­ной во­дой. Они все от­ри­ца­ли. Пре­по­доб­ный Иса­а­кий был тверд в сво­ей пра­во­те, от­ри­цал все на­ве­ты и дал от­вет крат­кий и яс­ный: «В со­став под­поль­но­го мо­на­сты­ря я не вхо­дил...».

Об­ви­ни­тель­ный акт всем аре­сто­ван­ным был вы­не­сен 25 де­каб­ря 1937 го­да белев­ским НКВД. За­тем они бы­ли пе­ре­ве­де­ны в Ту­лу, где за­се­да­ла «трой­ка», ко­то­рая 30 де­каб­ря 1937 го­да вы­нес­ла при­го­вор: рас­стрел.

При­го­вор при­ве­ли в ис­пол­не­ние 26 де­каб­ря/8 ян­ва­ря 1938 го­да, на вто­рой день Рож­де­ства Хри­сто­ва, ко­гда Свя­тая Цер­ковь празд­ну­ет Со­бор Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, рас­стре­лян­ных му­че­ни­ков тай­но за­хо­ро­ни­ли в ле­су на 162-м ки­ло­мет­ре Сим­фе­ро­поль­ско­го шос­се.

Так пре­рва­лась зем­ная жизнь свя­щен­но­му­че­ни­ка Иса­а­кия. Ти­хая, ис­тин­но по-мо­на­ше­ски без­молв­ная жизнь его, чи­стая и твер­дая в сво­их пра­во­слав­ных усто­ях, увен­ча­на стра­да­ни­ем за Хри­ста, вер­но­стью Ему до са­мой смер­ти. По­доб­но древним му­че­ни­кам, не бо­ясь же­сто­ко­сти вра­гов Хри­сто­вых, твер­до сто­ял свя­щен­но­му­че­ник Иса­а­кий в сво­ем ис­по­ве­да­нии: «От кре­ста сво­е­го не по­бе­гу!». И кро­вью сво­ею за­сви­де­тель­ство­вал свою вер­ность Гос­по­ду на­ше­му.

Полное житие преподобномученика Исаакия Оптинского

Отец Иса­а­кий при­нял управ­ле­ние оби­те­лью в 1914 го­ду, ко­гда уже шла Пер­вая ми­ро­вая вой­на, а сле­дом на­дви­га­лись со­бы­тия, раз­ру­шив­шие мно­го­ве­ко­вой уклад жиз­ни Рос­сии. По­сле ре­во­лю­ции 1917 го­да он не оста­вил по­пе­че­ние о бра­тии и ду­хов­ных ча­дах, па­лом­ни­ках, про­дол­жав­ших при­ез­жать в Оп­ти­ну, а за­тем в Ко­зельск, где уже в ви­де об­щи­ны про­дол­жа­ла теп­лить­ся жизнь ра­зо­рен­ной оби­те­ли. Его муд­рость, про­сто­та, ду­хов­ный мир ни­как не по­ко­ле­ба­лись сре­ди го­не­ний, этот мир он рас­про­стра­нял и во­круг се­бя. Гос­подь спо­до­бил его при­нять му­че­ни­че­ский ве­нец, вме­сте со стар­ца­ми Ни­ко­ном и Нек­та­ри­ем он до­стой­но нес крест ис­по­вед­ни­че­ства в го­ды утвер­ждав­ше­го­ся без­бо­жия, явив при­мер по­сле­до­ва­ния Хри­сту до смер­ти.

«Это бу­дет по­след­ний оп­тин­ский ар­хи­манд­рит...»

Иван Ни­ко­ла­е­вич Бо­б­ра­ков ро­дил­ся в 1865 го­ду в де­ревне Ост­ров Ма­ло­ар­хан­гель­ско­го уез­да Ор­лов­ской гу­бер­нии в кре­стьян­ской се­мье. Его ро­ди­те­ли бы­ли людь­ми бла­го­че­сти­вы­ми, с дет­ства при­учи­ли де­тей к хра­му, до­маш­ней мо­лит­ве, вос­пи­ты­ва­ли их в стра­хе Бо­жи­ем. Отец Ни­ко­лай Ро­ди­о­но­вич со вре­ме­нем по­сту­пил в Оп­ти­ну пу­стынь, где под­ви­зал­ся до кон­ца жиз­ни, пе­ред смер­тью при­нял по­стри­же­ние в ве­ли­кую схи­му с име­нем Ни­ко­лай. Неуди­ви­тель­но, что из та­кой се­мьи про­изо­шел бу­ду­щий по­движ­ник. Иван еще юно­шей при­нял ре­ше­ние по­свя­тить свою жизнь слу­же­нию Гос­по­ду и в 1884 го­ду, в воз­расте два­дца­ти лет, по­сту­пил в Оп­ти­ну пу­стынь. Он при­шел в мо­на­стырь, ко­гда еще был жив ве­ли­кий ста­рец Ам­вро­сий, за­став са­мый рас­цвет Оп­ти­ной. Позд­нее ста­рец Нек­та­рий рас­ска­зы­вал од­ной из сво­их ду­хов­ных до­че­рей, как по­явил­ся бу­ду­щий ар­хи­манд­рит Иса­а­кий в Оп­ти­ной: «Бла­жен­ный Ва­си­лий при­вел его к ба­тюш­ке Ам­вро­сию и ска­зал: "По­кло­ни­тесь в нож­ки ему, это бу­дет по­след­ний оп­тин­ский ар­хи­манд­рит". А юно­ше он ска­зал: "Те­бя каз­нят". По до­ро­ге в тра­пез­ную бла­жен­ный Ва­си­лий при­зы­вал бо­го­моль­цев: "По­кло­ни­тесь по­след­не­му Оп­тин­ско­му ар­хи­манд­ри­ту!"». Это про­ро­че­ство при­ве­ло Ива­на в недо­уме­ние, по сво­е­му при­род­но­му сми­ре­нию он и не по­мыш­лял ни о чем по­доб­ном: «Ка­ким еще там быть ар­хи­манд­ри­том! Нет, нет!.. Это для дру­гих...».

Дол­гое вре­мя Иван на­хо­дил­ся на об­щих по­слу­ша­ни­ях, да­же не всту­пая в чис­ло бра­тии. Со вре­ме­нем у него об­на­ру­жил­ся неза­у­ряд­ный пев­че­ский дар, его пе­ре­ве­ли на кли­рос, и пе­ние ста­ло его глав­ным по­слу­ша­ни­ем. При этом он вни­ма­тель­но изу­чал устав, очень лю­бил строй бо­го­слу­же­ния, по­ни­мал его глу­би­ну. Толь­ко через три­на­дцать лет по­сле по­ступ­ле­ния в мо­на­стырь, 17 де­каб­ря 1897 го­да, Иван Бо­б­ра­ков был опре­де­лен в чис­ло бра­тии. 7 июня 1898 го­да он был по­стри­жен в ман­тию с име­нем Иса­а­кий, в честь свя­ти­те­ля Иса­а­кия, епи­ско­па Кипр­ско­го, а 20 ок­тяб­ря то­го же го­да ру­ко­по­ло­жен в иеро­ди­а­ко­на. 24 ок­тяб­ря 1902 го­да, в день освя­ще­ния Ка­зан­ско­го со­бо­ра в Ша­мор­дин­ской оби­те­ли, Ка­луж­ский епи­скоп Ве­ни­а­мин по­свя­тил его в свя­щен­ни­че­ский сан.

Вме­сте с бра­ти­ей мо­на­сты­ря и ски­та отец Иса­а­кий хо­дил на от­кро­ве­ние по­мыс­лов к стар­цу Иоси­фу, пре­ем­ни­ку пре­по­доб­но­го Ам­вро­сия. Вско­ре отец Иса­а­кий был на­зна­чен брат­ским устав­щи­ком. Он с лю­бо­вью вы­пол­нял свои обя­зан­но­сти, на­блю­дая за чи­но­по­сле­до­ва­ни­ем цер­ков­ных служб, про­дол­жая изу­че­ние уста­ва.

22 ап­ре­ля 1908 го­да в оби­те­ли, на 72-м го­ду жиз­ни, по­чил о Гос­по­де отец пре­по­доб­но­го Иса­а­кия схи­мо­нах Ни­ко­лай. Он был по­гре­бен на мо­на­стыр­ском клад­би­ще меж­ду хра­мом пре­по­доб­ной Ма­рии Еги­пет­ской и Вве­ден­ским со­бо­ром. Отец Иса­а­кий ча­сто при­хо­дил на его мо­ги­лу, ду­хов­ная связь от­ца и сы­на не пре­ры­ва­лась. Од­на­жды пре­по­доб­ный Иса­а­кий в чем-то не по­ла­дил со ски­то­на­чаль­ни­ком от­цом Фе­о­до­си­ем, меж­ду ни­ми воз­ник­ло вза­им­ное непо­ни­ма­ние. Спу­стя неко­то­рое вре­мя отец Фе­о­до­сий при­шел к нему и рас­ска­зал, что ви­дел во сне схи­мо­на­ха Ни­ко­лая, ко­то­рый упре­кал их с от­цом Иса­а­ки­ем. За­ду­мал­ся пре­по­доб­ный Иса­а­кий, услы­шав этот рас­сказ, и по­том ти­хо про­из­нес од­но сло­во: «Чу­ет!..». По­сле это­го мир был вос­ста­нов­лен и боль­ше ни­ко­гда не на­ру­шал­ся.

Тем вре­ме­нем за­ме­ча­тель­ные ка­че­ства от­ца Иса­а­кия – тер­пе­ние, ми­ро­лю­бие, ис­тин­ное бла­го­че­стие, ду­хов­ная рас­су­ди­тель­ность – уже бы­ли хо­ро­шо из­вест­ны бра­тии. По­сле смер­ти ар­хи­манд­ри­та Ксе­но­фон­та в 1914 го­ду он был из­бран на ме­сто на­сто­я­те­ля. 7 но­яб­ря 1914 го­да он был воз­ве­ден в сан игу­ме­на, а 16 но­яб­ря – в сан ар­хи­манд­ри­та. Так ис­пол­ни­лось пред­ска­за­ние бла­жен­но­го. «По сво­ей при­мер­ной, ис­тин­но мо­на­ше­ской жиз­ни он был вполне до­сто­ин за­нять столь вы­со­кий пост, – вспо­ми­на­ла мо­на­хи­ня Ма­рия (Доб­ро­мыс­ло­ва). – Очень боль­шо­го ро­ста, вну­ши­тель­ной и бла­го­леп­ной на­руж­но­сти, он был прост как ди­тя и в то же вре­мя мудр ду­хов­ною муд­ро­стию».

Крест на­сто­я­тель­ства ар­хи­манд­ри­ту Иса­а­кию при­шлось ве­сти боль­шое хо­зяй­ство мо­на­сты­ря в нелег­ких усло­ви­ях во­ен­но­го вре­ме­ни. Оп­ти­на Пу­стынь к на­ча­лу Пер­вой ми­ро­вой вой­ны име­ла об­шир­ные вла­де­ния в ви­де раз­лич­ных лес­ных и лу­го­вых уго­дий, мель­ниц, па­сек и ма­стер­ских. Все это тре­бо­ва­ло от на­сто­я­те­ля огром­но­го вни­ма­ния и лич­но­го уча­стия во всех де­лах. На­сто­я­тель все­гда хра­нил в серд­це бла­го­дар­ную лю­бовь и по­чи­та­ние па­мя­ти оп­тин­ских стар­цев и по­движ­ни­ков. Од­ним из пер­вых его дел при вступ­ле­нии в долж­ность ста­ло бла­го­устрой­ство мо­ги­лы ар­хи­манд­ри­та Ксе­но­фон­та. Отец Иса­а­кий за­бо­тил­ся и о мо­ги­лах стар­цев, он пред­ло­жил объ­еди­нить под об­щей кры­шей ча­сов­ни на ме­сте их по­гре­бе­ния. Этот про­ект не успе­ли осу­ще­ствить из-за по­сле­до­вав­ших вско­ре со­бы­тий в Рос­сии. Еще од­ной ини­ци­а­ти­вой на­сто­я­те­ля бы­ло пред­ло­же­ние из­дать жиз­не­опи­са­ние стар­ца Льва (На­гол­ки­на) – объ­ем­ной ру­ко­пи­си, ко­то­рая оста­лась по­сле стар­ца Ам­вро­сия, со­брав­ше­го мно­же­ство ма­те­ри­а­лов о по­движ­ни­ке. Бра­тия под­дер­жа­ла это пред­ло­же­ние, но труд­но­сти во­ен­но­го вре­ме­ни за­дер­жа­ли вы­ход кни­ги до ле­та 1917 го­да, ко­гда ее на­пе­ча­та­ла ти­по­гра­фия Ша­мор­дин­ской оби­те­ли.

Отец Иса­а­кий от­ли­чал­ся снис­хож­де­ни­ем к немо­щам и гре­хам ближ­них. Яр­ким при­ме­ром то­му слу­жит его соб­ствен­но­руч­ная за­пис­ка, вы­дан­ная неза­кон­но­му по­руб­щи­ку ле­са, в ко­то­рой ука­зы­ва­ет­ся, что ви­нов­ный кре­стья­нин «за свой про­сту­пок – по­кра­жу де­ре­ва с Ма­ке­ев­ской да­чи пу­сты­ни – на сей раз про­ща­ет­ся, как про­сит про­ще­ния и обе­ща­ет бо­лее не де­лать». Еще од­но сви­де­тель­ство че­ло­ве­ко­лю­бия от­ца Иса­а­кия – ра­порт прео­свя­щен­но­му Гу­рию, епи­ско­пу Ка­луж­ско­му, с прось­бой о сня­тии за­пре­ще­ния в свя­щен­но­слу­же­нии двух иеро­мо­на­хов пре­клон­ных лет, жив­ших в брат­ской мо­на­стыр­ской боль­ни­це. Пре­по­доб­ный Иса­а­кий хо­да­тай­ство­вал о их про­ще­нии, «на­блю­дая ис­клю­чи­тель­ную ду­шев­ную поль­зу обо­их иеро­мо­на­хов, т. е. чтобы они не умер­ли за­пре­щен­ны­ми и над ни­ми не тя­го­те­ло за­пре­ще­ние, как нераз­ре­шен­ная епи­ти­мия, и за гро­бом». На­сто­я­тель ни в ка­ких об­сто­я­тель­ствах не остав­лял на­деж­ды на ис­прав­ле­ние про­ви­нив­ших­ся, счи­тая сво­им дол­гом под­дер­жать их ду­хов­но, на­пра­вить на бла­гой путь. Отец Иса­а­кий через всю жизнь про­нес лю­бовь и бла­го­го­вей­ное от­но­ше­ние к бо­го­слу­же­нию, бу­дучи на­сто­я­те­лем сам ча­сто слу­жил в мо­на­сты­ре и в ски­ту. Ар­хи­манд­рит Ве­ни­а­мин (Фед­чен­ков), бу­ду­щий мит­ро­по­лит, из­вест­ный ду­хов­ный пи­са­тель, за­ме­ча­тель­ный пас­тырь, ча­сто бы­вав­ший в Оп­ти­ной, вспо­ми­нал о нем: «Он пе­ред слу­же­ни­ем ли­тур­гии в празд­ни­ки все­гда ис­по­ве­до­вал­ся ду­хов­ни­ку. Один уче­ный мо­нах, впо­след­ствии из­вест­ный мит­ро­по­лит, спро­сил его: за­чем он это де­ла­ет и в чем ему ка­ять­ся? Ка­кие у него мо­гут быть гре­хи? На это отец ар­хи­манд­рит от­ве­тил срав­не­ни­ем: „Вот оставь­те этот стол на неде­лю в ком­на­те с за­кры­ты­ми ок­на­ми и за­пер­тою две­рью. По­том при­ди­те и про­ве­ди­те паль­цем по нему. И оста­нет­ся на сто­ле чи­стая по­ло­са, а на паль­це – пыль, ко­то­рую и не за­ме­ча­ешь да­же в воз­ду­хе. Так и гре­хи: боль­шие или ма­лые, но они на­кап­ли­ва­ют­ся непре­рыв­но. И от них сле­ду­ет очи­щать­ся по­ка­я­ни­ем и ис­по­ве­дью“».

1917 год

Как ни пек­ся на­сто­я­тель о бла­го­по­лу­чии оби­те­ли, к кон­цу 1916 го­да в мо­на­сты­ре стал силь­но чув­ство­вать­ся недо­ста­ток во всем жиз­нен­но необ­хо­ди­мом. Несмот­ря на это, Оп­ти­на пу­стынь ока­зы­ва­ла ще­д­рую по­мощь по­стра­дав­шим от вой­ны, до ми­ни­му­ма со­кра­щая соб­ствен­ные по­треб­но­сти. При на­плы­ве бе­жен­цев из Поль­ши и Бе­ло­рус­сии мо­на­сты­рю бы­ло пред­ло­же­но предо­ста­вить для них по­ме­ще­ния. Ар­хи­манд­рит Иса­а­кий от­дал бе­жен­цам од­ну из го­сти­ниц, а для боль­ных ти­фом – боль­нич­ный кор­пус. В кон­це вой­ны еще од­на го­сти­ни­ца бы­ла опре­де­ле­на под при­ют для оси­ро­тев­ших де­тей. Оп­тин­ские мо­на­хи усерд­но мо­ли­лись о рус­ском во­ин­стве и о всех, на по­ле бра­ни уби­ен­ных.

На­сту­пил 1917 год. На­ча­ло го­да озна­ме­но­ва­лось со­бы­ти­я­ми Фев­раль­ской ре­во­лю­ции, уже то­гда по­яви­лись пер­вые жерт­вы ре­во­лю­ци­он­но­го раз­гу­ла. На Страст­ной неде­ле на мо­на­стыр­ском клад­би­ще по­яви­лась све­жая мо­ги­ла: в оби­те­ли по­хо­ро­ни­ли под­пол­ков­ни­ка Ми­ха­и­ла Дмит­ри­е­ви­ча Обе­ру­че­ва, храб­ро во­е­вав­ше­го бо­е­во­го офи­це­ра, ко­то­рый тем не ме­нее по­гиб не на фрон­те, а в Ре­ве­ле, ку­да при­е­хал на­ве­стить се­мью. Во вре­мя улич­ных бес­по­ряд­ков его уда­рил по го­ло­ве саб­лей «ре­во­лю­ци­он­ный» мат­рос. Гроб с те­лом по­гиб­ше­го при­вез­ла на по­ез­де из Ре­ве­ля в Ко­зельск Алек­сандра Дмит­ри­ев­на Обе­ру­че­ва, сест­ра его, впо­след­ствии мо­на­хи­ня Ам­вро­сия, ду­хов­ная дочь от­ца Ни­ко­на. В Оп­ти­ну с ней при­бы­ла и вдо­ва под­пол­ков­ни­ка с дву­мя детьми. Мо­на­хи­ня Ам­вро­сия в сво­ем днев­ни­ке опи­са­ла эти со­бы­тия, из ее вос­по­ми­на­ний вид­но, с ка­ким со­стра­да­ни­ем и го­тов­но­стью по­мочь от­нес­лись к по­тер­пев­шим несча­стье на­сто­я­тель и вся бра­тия оби­те­ли. Это еще и ха­рак­тер­ная кар­ти­на из жиз­ни мо­на­сты­ря то­го вре­ме­ни: «25 мар­та, в вос­кре­се­нье, в день Вхо­да Гос­под­ня в Иеру­са­лим (в этот год Бла­го­ве­ще­нье при­шлось в один день с Верб­ным вос­кре­се­ньем), в 4 ча­са утра мы оста­но­ви­лись на стан­ции г. Ко­зель­ска. Вый­дя из ва­го­на, на­пра­ви­лась ту­да, где сто­я­ли из­воз­чи­ки; сле­дом за мной шел ка­кой-то че­ло­век; как толь­ко я нач­ну го­во­рить с из­воз­чи­ком, и он ока­зы­вал­ся меж­ду на­ми, вид­но, при­слу­ши­вал­ся; я ко вхо­ду вок­за­ла, и он ту­да и там вслу­ши­ва­ет­ся, как я го­во­рю со сто­я­щи­ми там из­воз­чи­ка­ми. Ни­кто из них, как толь­ко ска­жу, что в Оп­ти­ну, не со­гла­ша­ет­ся вез­ти, все го­во­рят, что во­да вы­шла из бе­ре­гов и за­то­пи­ла весь луг, на­чи­ная от де­рев­ни Сте­ни­но, про­ехать ни­как нель­зя, раз­лив та­кой страш­ный, что и не за­пом­нят та­ко­го. Оста­вив сво­их на вок­за­ле, я по­шла ле­сом круж­ным пу­тем, несколь­ко раз мне уда­лось пе­ре­ез­жать на лод­ке через вновь по­явив­ши­е­ся во вре­мя раз­ли­ва озе­ра. При­шла ту­да, ко­гда окон­чи­лась ран­няя обед­ня. По­до­шла к от­цу ар­хи­манд­ри­ту Иса­а­кию, по­про­си­ла про­ще­ния, что мы, не спро­сив раз­ре­ше­ния, пря­мо при­е­ха­ли с те­лом по­кой­но­го бра­та. Отец ар­хи­манд­рит ра­душ­но от­ве­тил мне: "Как же, му­че­ни­ка мы с ра­до­стью при­мем и най­дем ему луч­шее ме­сто на клад­би­ще". И рас­по­ря­дил­ся, чтобы каз­на­чей по­за­бо­тил­ся до­ста­вить гроб в мо­на­стырь. Каз­на­чей отец Пан­те­лей­мон го­ря­чо при­нял к серд­цу на­ше де­ло, по­звал ра­бо­чих и ска­зал им, чтобы за­пряг­ли са­мых вы­со­ких ло­ша­дей и непре­мен­но, во что бы то ни ста­ло, при­вез­ли гроб до бе­ре­га, а здесь бу­дут ждать лод­ки с ка­на­та­ми. По­спе­ши­ла я опять ле­сом в об­рат­ный путь. Ма­неч­ку с детьми оста­ви­ла на вок­за­ле. Гроб по­ста­ви­ли на под­во­ду, ло­шадь вы­со­кая, силь­ная, ко­ле­са осо­бые, вы­со­кие, на дру­гой под­во­де я с ку­че­ром. До­е­ха­ли до де­рев­ни Сте­ни­ной, на­род го­во­рит, что про­ехать ни­как нель­зя, но, несмот­ря на все уго­во­ры, мы по­еха­ли пря­мо по во­де... Ко­гда мы до­бра­лись до бе­ре­га, то здесь бы­ли при­го­тов­ле­ны две лод­ки на ка­на­тах, укреп­лен­ных у то­го бе­ре­га. Лод­ки долж­ны бы­ли дви­гать­ся по ка­на­там, – сам ар­хи­манд­рит по­за­бо­тил­ся от­пу­стить сво­е­го ке­лей­ни­ка – луч­ше­го греб­ца. Те­че­ние бы­ло в этом го­ду необык­но­вен­но силь­ное, по­это­му и бы­ли сде­ла­ны та­кие при­спо­соб­ле­ния. Мо­на­стыр­ский ко­ло­кол опо­ве­стил всех, и вы­шло мно­го бра­тии, и они внес­ли гроб во храм Вла­ди­мир­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри... Ка­жет­ся на дру­гой день при­шла се­мья по­кой­но­го бра­та, то­же шли через лес. По­се­ли­лись все в Оп­ти­ной пу­сты­ни в го­сти­ни­це. Та­кие свя­тые дни! Еже­днев­но хо­ди­ли мы все к утрене в по­ло­вине вто­ро­го но­чи. За­тем, от­дох­нув с час или пол­то­ра, шли к ран­ней обедне. Де­ти, ко­неч­но, не вы­дер­жи­ва­ли, за­сы­па­ли ино­гда на этих ран­них служ­бах, но все же они все­гда охот­но вста­ва­ли и про­си­ли не остав­лять их, а ве­сти с со­бой. Ка­кое глу­бо­кое впе­чат­ле­ние оста­ет­ся от этих ноч­ных бла­го­го­вей­ных служб... Пе­ред ше­сто­псал­ми­ем ту­шит­ся боль­шин­ство све­чей и мы оста­ем­ся в по­лу­тьме, – и это при­да­ет всем еще боль­ше бла­го­го­ве­ния пе­ред та­ин­ствен­ным, ве­ли­ким... В Ве­ли­кую Сре­ду, по­сле Пре­ждео­свя­щен­ной обед­ни, хо­ро­ни­ли бра­та. Сам ар­хи­манд­рит Иса­а­кий участ­во­вал в по­гре­бе­нии, сам он и вы­брал ме­сто на клад­би­ще – через до­рож­ку от стар­че­ской ча­сов­ни, еще бы­ла од­на мо­ги­ла, а да­лее мо­ги­ла бра­та, воз­ле двух от­ро­ко­виц Клю­ча­ре­вых (в име­нии ко­то­рых, по за­ве­ща­нию их ба­буш­ки мо­на­хи­ни Ам­вро­сии, и был ос­но­ван Ша­мор­дин­ский мо­на­стырь). Вся бра­тия, и ар­хи­манд­рит, и стар­цы при вся­ком слу­чае вы­ра­жа­ли нам со­чув­ствие, – это неволь­но чув­ство­ва­лось, хо­тя все это мол­ча­ли­во, по-мо­на­ше­ски...». Все со­чув­ство­ва­ли се­мье по­гиб­ше­го, это бы­ло еще толь­ко пред­ве­стие на­дви­гав­ших­ся страш­ных со­бы­тий. Упо­мя­ну­тый в рас­ска­зе ма­туш­ки Ам­вро­сии каз­на­чей отец Пан­те­ле­и­мон в даль­ней­шем то­же по­стра­да­ет от без­бож­ных вла­стей, ныне игу­мен Пан­те­ле­и­мон (Ар­жа­ных) про­слав­лен во свя­тых как пре­по­доб­но­му­че­ник.

1917 год был на­сы­щен со­бы­ти­я­ми. Од­но из них по пра­ву мож­но на­звать эпо­халь­ным в жиз­ни Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви – это Все­рос­сий­ский Цер­ков­ный Со­бор. На­сто­я­тель Оп­ти­ной пу­сты­ни ар­хи­манд­рит Иса­а­кий при­ни­мал в нем уча­стие, по­это­му неко­то­рое вре­мя не был в оби­те­ли – от­был в Моск­ву для при­сут­ствия на за­се­да­ни­ях со­бо­ра. Ре­во­лю­ци­он­ное ли­хо­ле­тье Несмот­ря на все уси­лия на­сто­я­те­ля жизнь мо­на­сты­ря, как и всей стра­ны, ста­но­ви­лась все труд­нее. В ле­то­пи­си оби­те­ли 1 ок­тяб­ря 1917 го­да за­пи­са­но: «В ски­ту по тя­же­лым усло­ви­ям пи­ще­во­го до­воль­ствия вво­дит­ся опре­де­лен­ная пор­ция хле­ба – 1 фунт на бра­та еже­днев­но» (фунт – это 400 грам­мов). Гос­подь не остав­лял оби­тель, по­сы­лая по­мощь, уте­ше­ние. В это вре­мя уже труд­но бы­ло раз­до­быть про­до­воль­ствие, хлеб, бы­ли вве­де­ны до­зо­ры, изы­ма­ю­щие про­дук­ты пи­та­ния у на­се­ле­ния. Как-то ря­со­фор­ный мо­нах Мар­ти­рий, скит­ский цве­то­вод, и по­слуш­ник Иоанн по бла­го­сло­ве­нию на­сто­я­те­ля от­пра­ви­лись на мо­на­стыр­ских ло­ша­дях за­ку­пать пше­ни­цу. Про­ехав через несколь­ко уез­дов, они уви­де­ли, что вез­де тща­тель­ный до­смотр, каж­дую по­воз­ку про­ве­ря­ют. Они уже до­е­ха­ли до Ор­лов­ской гу­бер­нии, но ни­че­го ку­пить не уда­ва­лось, а на­до бы­ло най­ти пу­дов трид­цать... И ста­ли они мо­лить­ся Бо­гу и оп­тин­ским стар­цам. В ито­ге они чу­дом ку­пи­ли два­дцать пять пу­дов, за­сы­па­ли меш­ки се­ном и по­еха­ли до­мой. Семь уез­дов про­еха­ли, вез­де до­смотр, а их слов­но и не ви­де­ли. Скит­ский ле­то­пи­сец от­ме­тил по это­му по­во­ду: «Свя­тые стар­цы сво­и­ми свя­ты­ми мо­лит­ва­ми яв­но по­мо­га­ют сво­е­му род­но­му ски­ту».

Скит и рань­ше ча­сто ока­зы­вал­ся по­мощ­ни­ком мо­на­сты­ря, этот хлеб то­же по­шел для всех, и не толь­ко для мо­на­хов, но и для де­тей-си­рот, и для бе­жен­цев, ко­то­рые силь­но бед­ство­ва­ли.

А вот еще од­на за­пись в Ле­то­пи­си: «Ми­ло­стью Бо­жи­ей в Ски­ту сде­лан боль­шой за­пас дров, как для на­сто­я­щей, так и для бу­ду­щей зи­мы... По­треб­ля­е­мые пи­ще­вые про­дук­ты так­же с успе­хом вос­пол­ня­ют­ся но­вы­ми за­куп­ка­ми. Яв­ная ми­лость Бо­жия при ны­неш­ней го­ло­дов­ке!».

7/20 ян­ва­ря 1918 го­да в оби­те­ли как обыч­но тор­же­ствен­но от­ме­ти­ли скит­ский празд­ник – Со­бор Пред­те­чи и Кре­сти­те­ля Гос­под­ня Иоан­на. Ли­тур­гию в ски­ту со­вер­шал на­сто­я­тель ар­хи­манд­рит Иса­а­кий. Но скорб­ное вре­мя бы­ло уже близ­ко. В 1918 го­ду был из­дан де­крет Сов­нар­ко­ма об от­де­ле­нии Церк­ви от го­су­дар­ства, что озна­ча­ло и за­кры­тие Оп­ти­ной пу­сты­ни как мо­на­сты­ря. За­пись в Ле­то­пи­си 25 фев­ра­ля: «В 11 ча­сов дня в скит за­яви­лись че­ты­ре сол­да­та Крас­ной Гвар­дии и один, оче­вид­но, их стар­ший. Они по­тре­бо­ва­ли к се­бе от­ца игу­ме­на, но ко­гда он вы­шел к ним, то они за­яви­ли, что при­шли осмот­реть хра­мы и все во­об­ще в ски­ту, ибо, как они за­яви­ли, про скит хо­дят слу­хи, что здесь мно­го ле­жит се­реб­ра и зо­ло­та. Отец игу­мен по­тре­бо­вал у них удо­сто­ве­ре­ния... Они на­пра­ви­лись в ка­мен­ный храм в со­про­вож­де­нии от­ца игу­ме­на. Все бы­ло осмот­ре­но. Цер­ков­ная утварь и со­су­ды, ико­ны в ри­зах пе­ре­пи­са­ны, но зо­ло­та, ко­неч­но, не бы­ло най­де­но... Бы­ла осмот­ре­на и ко­ло­коль­ня, там ду­ма­ли най­ти пу­ле­мет... По­сле се­го все от­пра­ви­лись в храм свя­то­го Иоан­на Пред­те­чи... И здесь все опи­са­ли».

Мо­на­сты­рю и по­сле фор­маль­но­го за­кры­тия уда­лось про­су­ще­ство­вать еще пять лет под ви­дом сель­ско­хо­зяй­ствен­ной ар­те­ли. Мно­гие от­ча­яв­ши­е­ся, по­те­ряв­шие род­ных и близ­ких, обез­до­лен­ные лю­ди на­шли бес­ко­рыст­ную по­мощь в сте­нах оби­те­ли.

Ве­ли­кие скор­би при­шлось пе­ре­не­сти на­сто­я­те­лю и бра­тии от без­бож­ной вла­сти за эту непре­кра­ща­ю­щу­ю­ся по­мощь мо­на­сты­ря на­ро­ду: на­сель­ни­ков аре­сто­вы­ва­ли, вы­сы­ла­ли. Отец Иса­а­кий бо­лел ду­шой за про­ис­хо­дя­щее в оби­те­ли.

Оп­тин­ский пле­мен­ной рас­сад­ник на­чал по­сте­пен­но пе­ре­хо­дить в ру­ки мест­ных вла­стей, мо­на­хи за­ме­ня­лись на­ем­ны­ми ра­бо­чи­ми, ко­то­рые та­щи­ли все, что пло­хо ле­жит, и не осо­бен­но за­бо­ти­лись о ско­те, по­го­ло­вье ко­то­ро­го быст­ро умень­ша­лось. Ко­гда ар­хи­манд­рит Иса­а­кий вы­сту­пил про­тив та­ко­го яв­но­го раз­ва­ла хо­ро­шо на­ла­жен­но­го хо­зяй­ства, он во­об­ще был от­стра­нен от ру­ко­вод­ства пле­мен­ным рас­сад­ни­ком, а по­том и аре­сто­ван. Вско­ре от­ца Иса­а­кия от­пу­сти­ли, но несколь­ко недель осе­нью 1919 го­да он и несколь­ко че­ло­век из бра­тии про­ве­ли в Ко­зель­ской тюрь­ме.

Так и про­дол­жа­ла су­ще­ство­вать оби­тель: мо­лит­ва, бо­го­слу­же­ние не пре­ры­ва­лись, бо­го­моль­цы про­дол­жа­ли при­хо­дить в мо­на­стырь, но бра­тия жи­ла в об­ста­нов­ке по­сто­ян­ной угро­зы аре­стов, вы­се­ле­ния, вся­че­ских при­тес­не­ний со сто­ро­ны вла­стей. По­дроб­но о жиз­ни Оп­ти­ной пу­сты­ни в на­ча­ле 1920-х го­дов рас­ска­за­но в жи­тии пре­по­доб­но­ис­по­вед­ни­ка Ни­ко­на.

Вес­ной 1923 го­да за­кры­ли и сель­хоз­ар­тель, оби­тель пе­ре­шла в ве­де­ние «Глав­на­у­ки» и бы­ла пре­об­ра­зо­ва­на в му­зей. Ар­хи­манд­рит Иса­а­кий был вновь аре­сто­ван. В тюрь­му бы­ла пре­вра­ще­на хлеб­ня с кел­ли­я­ми. Остав­ших­ся мо­на­хов ста­ли на­силь­но уда­лять из оби­те­ли. Хо­тя аре­сто­ван­ные и бы­ли через неко­то­рое вре­мя осво­бож­де­ны, но от­цу на­сто­я­те­лю вла­сти за­пре­ти­ли ве­де­ние всех мо­на­стыр­ских дел и рас­по­ря­ди­лись, чтобы он со стар­шей бра­ти­ей немед­лен­но по­ки­нул оби­тель. Ухо­дя из Оп­ти­ной, ар­хи­манд­рит Иса­а­кий пре­по­ру­чил со­вер­ше­ние бо­го­слу­же­ний и окорм­ле­ние бо­го­моль­цев от­цу Ни­ко­ну.

Из­гнан­ные из оби­те­ли на­сель­ни­ки по­се­ли­лись в част­ных до­мах Ко­зель­ска. Ар­хи­манд­рит Иса­а­кий жил на ули­це Ма­лое За­ре­чье (впо­след­ствии – ули­ца Пан­ко­вой) вме­сте с оп­тин­ски­ми иеро­мо­на­ха­ми Пи­ти­ри­мом (Куд­ряв­це­вым), Ми­са­и­лом (Цу­ба­ни­ко­вым), Ев­фро­си­ном (Ба­шал­ко­вым) и Ди­о­до­ром (Хо­му­то­вым). Для оп­тин­ских мо­на­хов, а так­же для ша­мор­дин­ских се­стер, ар­хи­манд­рит Иса­а­кий про­дол­жал быть на­сто­я­те­лем мо­на­сты­ря. Без его бла­го­сло­ве­ния в этой боль­шой, хо­тя и «неле­галь­ной» об­щине, ни­че­го не пред­при­ни­ма­лось.

В 1923 го­ду в Ге­ор­ги­ев­ском хра­ме Ко­зель­ска осво­бо­ди­лась ва­кан­сия свя­щен­ни­ка. Бо­жи­ей ми­ло­стью устро­и­лось так, что в хра­ме этом все долж­но­сти за­ня­ли оп­тин­ские ино­ки. На­сто­я­те­лем ар­хи­манд­рит Иса­а­кий на­зна­чил быв­ше­го мо­на­стыр­ско­го стар­ше­го ру­холь­но­го иеро­мо­на­ха Ма­ка­рия (Чи­ли­ки­на), ар­хи­ди­а­ко­ном стал оп­тин­ский ар­хи­ди­а­кон Лав­рен­тий (Лев­чен­ко), бу­ду­щий пре­по­доб­но­му­че­ник, пса­лом­щи­ком – иеро­мо­нах Сав­ва­тий (Ка­за­ков), по­но­ма­рем и сто­ро­жем – мо­нах Клео­па (Дмит­ри­ев). Вско­ре быв­ший оп­тин­ский бла­го­чин­ный и устав­щик иеро­мо­нах Фе­о­дот (Мар­те­мья­нов) со­здал неболь­шой хор из жи­ву­щих в Ко­зель­ске мо­на­хов во гла­ве с са­мим от­цом Иса­а­ки­ем. По празд­ни­кам отец Иса­а­кий при­ни­мал уча­стие в бо­го­слу­же­нии, а из близ­ле­жа­щих де­ре­вень при­хо­ди­ли по­се­лив­ши­е­ся там ино­ки и пе­ли на два кли­ро­са. Ко­зель­ским жи­те­лям очень нра­ви­лась служ­ба по мо­на­стыр­ско­му уста­ву, и храм все­гда был по­лон мо­ля­щи­ми­ся. К это­му вре­ме­ни от­но­сят­ся за­пи­си мо­на­хи­ни Ам­вро­сии (Обе­ру­че­вой) о стар­це, ба­тюш­кой она на­зы­ва­ет сво­е­го ду­хов­ни­ка от­ца Ни­ко­на: «Это был за­ме­ча­тель­ный че­ло­век и иде­аль­ный мо­нах. Он об­ла­дал осо­бы­ми спо­соб­но­стя­ми к пе­нию и да­же со­став­лял но­ты. Про­сто­та, ис­крен­ность и лю­бовь к пе­нию сбли­зи­ли его с на­шим ба­тюш­кой. При­дет, бы­ва­ло, ба­тюш­ка бла­го­сло­вить­ся или по­со­ве­то­вать­ся к от­цу ар­хи­манд­ри­ту и там за­дер­жит­ся непре­мен­но: по­бе­се­ду­ют и по­по­ют где-ни­будь в са­ду».

Со­сре­до­то­че­ние в Ко­зель­ске мо­на­хов и ино­кинь из упразд­нен­ных мо­на­сты­рей об­ра­ти­ло на се­бя вни­ма­ние мест­ных вла­стей, но са­мые страш­ные ис­пы­та­ния бы­ли еще впе­ре­ди.

К 1925 го­ду уси­ли­лись го­не­ния на Цер­ковь. Чтобы со­хра­нить служ­бы в сель­ских хра­мах, пре­по­доб­ный Иса­а­кий по бла­го­сло­ве­нию Ка­луж­ско­го епи­ско­па Сте­фа­на на­пра­вил до­стой­ных оп­тин­ских иеро­ди­а­ко­нов и мо­на­хов для по­свя­ще­ния и даль­ней­ше­го слу­же­ния на при­хо­дах. По­сле по­яв­ле­ния в 1927 го­ду воз­зва­ния к Пра­во­слав­ной Церк­ви пат­ри­ар­ше­го ме­сто­блю­сти­те­ля мит­ро­по­ли­та Сер­гия с при­зы­вом мо­лит­вен­но по­ми­нать в церк­вах всех, «иже во вла­сти суть» (1Тим.2:2), оп­тин­ская бра­тия во гла­ве с пре­по­доб­ным Иса­а­ки­ем, хо­тя и со скор­бью сер­деч­ной, бла­го­ра­зум­но под­чи­ни­лась ме­сто­блю­сти­те­лю пат­ри­ар­ше­го пре­сто­ла – за свя­тое по­слу­ша­ние. Отец Ни­кон по это­му по­во­ду ска­зал: «Об­ви­нять мит­ро­по­ли­та не сле­ду­ет, так как в от­но­ше­нии дог­ма­тов Церк­ви он ни в чем не по­гре­шил». Так бла­го­да­ря ду­хов­ной муд­ро­сти на­сто­я­те­ля ар­хи­манд­ри­та Иса­а­кия, при­няв­ше­го ре­ше­ние в мо­лит­вен­ном еди­но­ду­шии со стар­ца­ми Нек­та­ри­ем и Ни­ко­ном, оп­тин­ская бра­тия в слож­ней­шей об­ста­нов­ке то­го вре­ме­ни не по­шла по пу­ти рас­ко­ла. Ко­зель­ское ду­хо­вен­ство по­сле­до­ва­ло при­ме­ру оп­тин­цев.

В 1928 го­ду в Оп­ти­ной Пу­сты­ни был за­крыт и му­зей, к ко­то­ро­му бы­ли при­пи­са­ны «за­по­вед­ные» зем­ли и ле­са, на них дав­но за­ри­лось мест­ное на­чаль­ство. Чу­дом уда­лось по­чти пол­но­стью со­хра­нить ар­хив мо­на­сты­ря – он был пе­ре­дан в Го­судар­ствен­ную биб­лио­те­ку им. В.И. Ле­ни­на (ныне – Го­судар­ствен­ная Рос­сий­ская биб­лио­те­ка), все осталь­ное в Оп­ти­ной бы­ло рас­хи­ще­но.

«От кре­ста сво­е­го не по­бе­гу!»

Му­че­ни­че­ская кон­чи­на стар­ца В 1929 го­ду в Ко­зель­ске бы­ло за­кры­то од­новре­мен­но семь церк­вей – все, кро­ме Бла­го­ве­щен­ской. Боль­шин­ство иеро­мо­на­хов бы­ли от­прав­ле­ны в ссыл­ку. Из оп­тин­цев здесь оста­ва­лось еще несколь­ко че­ло­век, в ос­нов­ном из пре­ста­ре­лых ино­ков, и несколь­ко мо­ло­дых мо­на­хов. Про­дол­жа­ла ве­сти по­движ­ни­че­скую жизнь неболь­шая об­щи­на се­стер. Все эти ино­ки и ино­ки­ни со­би­ра­лись во­круг еще оста­вав­ше­го­ся в Ко­зель­ске стар­ца Иса­а­кия.

В том же го­ду по всей стране про­ка­ти­лась но­вая вол­на ре­прес­сий и аре­стов. В ав­гу­сте 1930 го­да, на­ка­нуне празд­ни­ка Пре­об­ра­же­ния Гос­под­ня, бы­ли аре­сто­ва­ны все оп­тин­ские иеро­мо­на­хи вме­сте с пре­по­доб­ным Иса­а­ки­ем. Из Ко­зель­ской тюрь­мы мо­на­хи бы­ли на­прав­ле­ны в Су­хи­ни­чи, а за­тем в Смо­ленск. По­сле окон­ча­ния след­ствия пре­по­доб­ный Иса­а­кий был осво­бож­ден, при­был в го­род Белев Туль­ской об­ла­сти и по­се­лил­ся в до­ме свя­щен­ни­ка Ми­ха­и­ла Пре­об­ра­жен­ско­го на Дво­рян­ской ули­це. В это вре­мя в Беле­ве со­бра­лось мно­го мо­на­ше­ству­ю­щих из за­кры­тых мо­на­сты­рей Ка­луж­ской и Туль­ской епар­хий, здесь на по­кое жил и Белев­ский епи­скоп Ни­ки­та (При­быт­ков), ви­ка­рий Туль­ской епар­хии. Пре­по­доб­ный Иса­а­кий об­рел здесь мно­же­ство еди­но­мыс­лен­ных бра­тьев и се­стер, при­ез­жа­ли к нему и ду­хов­ные ча­да. Все они по­се­ща­ли храм свя­ти­те­ля Ни­ко­лая чу­до­твор­ца в Ка­за­чьей сло­бо­де.

Ле­том 1931 го­да к ар­хи­манд­ри­ту Иса­а­кию из да­ле­кой де­рев­ни на Се­ве­ре, под го­ро­дом Пи­не­гой, при­е­ха­ла ино­ки­ня Ири­на (ма­туш­ка Се­ра­фи­ма) и при­вез­ла весть о кон­чине от­ца Ни­ко­на, рас­ска­за­ла о всех об­сто­я­тель­ствах его смер­ти.

Вла­сти по-преж­не­му пре­сле­до­ва­ли ве­ру­ю­щих, сле­ди­ли за каж­дым ша­гом. В 1932 го­ду ар­хи­манд­рит Иса­а­кий был в Брян­ске и там ку­пил ико­ну в цен­ном окла­де. Его аре­сто­ва­ли, при­вез­ли в Белев, су­ди­ли, да­ли неболь­шой срок за «неза­кон­ную ва­лют­ную опе­ра­цию». Через пять ме­ся­цев от­ца Иса­а­кия вы­пу­сти­ли, но по­тре­бо­ва­ли, чтобы он вы­ехал из Беле­ва. Он же му­же­ствен­но и твер­до от­ве­тил: «От кре­ста сво­е­го не по­бе­гу!» – и остал­ся в Беле­ве.

16 де­каб­ря 1937 го­да пре­по­доб­ный вновь был аре­сто­ван вме­сте с епи­ско­пом Ни­ки­той, че­тырь­мя свя­щен­ни­ка­ми, один­на­дца­тью мо­на­ше­ству­ю­щи­ми и тре­мя ми­ря­на­ми. Вла­ды­ке Ни­ки­те как стар­ше­му бы­ло предъ­яв­ле­но об­ви­не­ние в том, что он, «яв­ля­ясь ор­га­ни­за­то­ром и ру­ко­во­ди­те­лем под­поль­но­го мо­на­сты­ря, си­сте­ма­ти­че­ски да­вал уста­нов­ку мо­на­ше­ству­ю­ще­му эле­мен­ту и ду­хо­вен­ству о про­ве­де­нии контр­ре­во­лю­ци­он­ной де­я­тель­но­сти сре­ди на­се­ле­ния и в рас­про­стра­не­нии яв­но про­во­ка­ци­он­ных слу­хов о со­ше­ствии на зем­лю ан­ти­хри­ста, при­бли­жа­ю­щей­ся войне и ги­бе­ли су­ще­ству­ю­ще­го со­вет­ско­го строя».

Му­чи­те­ли до­би­ва­лись от аре­сто­ван­ных при­зна­ния в предъ­яв­лен­ных им лож­ных об­ви­не­ни­ях. Ар­хи­манд­рит Иса­а­кий был тверд, от­ри­цал все на­ве­ты и на во­про­сы да­вал крат­кий от­вет: «В со­став под­поль­но­го мо­на­сты­ря не вхо­дил и ан­ти­со­вет­ской де­я­тель­но­стью не за­ни­мал­ся».

30 де­каб­ря 1937 го­да «трой­ка» вы­нес­ла всем аре­сто­ван­ным при­го­вор – рас­стрел. 8 ян­ва­ря 1938 го­да, на вто­рой день Рож­де­ства Хри­сто­ва, ко­гда Свя­тая Цер­ковь празд­ну­ет Со­бор Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, при­го­вор был при­ве­ден в ис­пол­не­ние. В Тес­ниц­ких ла­ге­рях под Ту­лой, на 162-м ки­ло­мет­ре Сим­фе­ро­поль­ско­го шос­се, в ле­су тай­но бы­ли по­хо­ро­не­ны те­ла но­во­му­че­ни­ков. Ве­ру­ю­щие лю­ди зна­ли и чти­ли это свя­тое ме­сто, ныне здесь сто­ит крест, воз­двиг­ну­тый бра­ти­ей Оп­ти­ной пу­сты­ни.

Жи­тие пре­по­доб­но­му­че­ни­ка Иса­а­кия за­вер­ша­ет че­ре­ду жиз­не­опи­са­ний оп­тин­ских стар­цев. Еще в древ­но­сти хри­сти­ане за осо­бую честь по­чи­та­ли при­ня­тие му­че­ни­че­ско­го вен­ца, стра­да­ний за Хри­ста. Ис­то­рию оп­тин­ско­го стар­че­ства вен­ча­ет му­че­ни­че­ская кон­чи­на по­след­не­го на­сто­я­те­ля оби­те­ли. Стар­цы окорм­ля­ли на­род в го­ды ви­ди­мо­го бла­го­по­лу­чия, при­ни­мая крест несе­ния гре­хов и скор­бей при­бе­га­ю­щих к их по­мо­щи и мо­лит­ве, оста­лись они с на­ро­дом и в го­ди­ну ли­хо­ле­тья – и то­гда глав­ным их по­пе­че­ни­ем бы­ло уте­ше­ние страж­ду­щих, нуж­да­ю­щих­ся, по­те­ряв­ших­ся в ми­ре, где без­бо­жие стре­ми­лось на­са­дить нена­висть, все­об­щую рознь и ха­ос. Ар­хи­манд­рит Иса­а­кий в тя­же­лей­ших усло­ви­ях до по­след­не­го вздо­ха не оста­вил сво­е­го по­слу­ша­ния – управ­ле­ния бра­ти­ей, хоть и на­хо­див­шей­ся в рас­се­я­нии. Он стал до­стой­ным пре­ем­ни­ком оп­тин­ских стар­цев-на­сто­я­те­лей. Очень раз­ных и в раз­ное вре­мя со­вер­шав­ших свой по­двиг, их объ­еди­ня­ла об­щая ха­рак­тер­ная чер­та, по­ра­жав­шая мно­гих в на­чаль­ни­ках над бра­ти­ей – глу­бо­чай­шее сми­ре­ние и ис­тин­но хри­сти­ан­ское по­слу­ша­ние. По­след­нее де­ся­ти­ле­тие на­сто­я­тель­ства от­ца Иса­а­кия яви­ло со всей оче­вид­но­стью, что мо­на­стырь – это не сте­ны и по­строй­ки, но мо­лит­вен­ное еди­не­ние во Хри­сте, спо­соб­ное про­ти­во­сто­ять лю­бо­му на­по­ру зла и раз­ру­ше­ния.

Богослужения

Служба преподобномученнику Исаакию старцу Оптинскому

На Господи воззвах стихиры гл. 6
Преславно совершив крестоношения путь / постнически подвизався / еже по образу прежде бывших отцев, / вся плотская мудрования духу повинул еси, / душу молитвою просветил, / образ был твоему стаду / юже не дал еси в снедь безбожным врагом, / и душу свою за овцы положил, / темже венчался еси победы венцем, / живоначальною Дланию, / преподобномучениче Исаакие.
Днесь тобою хвалится собор Оптинский, / имуща тебя добля страдальца и исповедника, / Крестом бо гордыню диаволю посрамил / и щитом веры безбожных шатания низложил, / светолития Ангельского достигл еси, / отцем оптинским преславно сочетался / венченосче Исаакие, / новомученников Российских славо.
Якоже звезда воссиял еси в нощи, / тьму безбожия прогоняя, / иноком облистал еси путь светозарнейший, / риз очервлением своея крови, / дерзновенно вшел еси во святая святых, / и Пресущественному поклонился, / дариносяще раны краснаго исповедания, / темже молися Христу / даровати вселенней мир и велию милость.
Слава гл. 8
Велий день нынешнего торжества, / Оптина Пустынь в виссон святых одеяся, / и багряницею мученической крови украшается, / прославляя своего последняго архимандрита, / преподобномученика Исаакия, / законно подвизавшегося, / и власть безбожную мужественно обличившаго, / дары прнесши Христу всебогатыя, раны на теле огнепальныя, яко жертва всесожигаемая; / темже Тому молися отче прилежно / еже избавитися стаду твоему муки вечныя, / и мир глубоцый Церкви Русския испроси / и Отечеству на враги победы.
И ныне: праздника
На стиховне стихиры праздника
Слава святому, гл. 5
Краснейшее прозябение Оптиной Пустыни, / новомученников благовонный цвете / страстотерпче Исаакий, / добропобедный мучениче, / днесь приемлет венец нетленный от Богородицы, / и источает исцеления струи, / всем верно поющим его страдания, / яко дароцарственное приношение, / в яслех Лежащему и пеленами Повитому / нас ради Младенца зрак восприимша, / Единому Многомилостивому.
И ныне: праздника

Тропарь преподобному гл. 1
Венечник явился еси преподобномучениче Исаакие / яко враги Креста Господа твоего низложил еси, / старцем оптинским поревновал еси / и с новомученики Российскими прославился еси / темже мы тебе с любовию вопием: / слава Давшему ти крепость, / слава Венчавшему тя, / слава Действующему тобою всем исцеления.
Ин тропарь гл. 4
Страданьми твоими, отче Исаакие / возсия стране Российстей свет разума / в ней бо звездам служащие, / Кресту ныне кланяются / удобрившеся кровьми новомученник / земля Русская плод православнаго исповедания принесе; / Господеви поющее, Слава Тебе.

НА УТРЕНИ

По 1-м стихословии седален гл. 2
Верно сошедшеся днесь мучениколюбцы, видите подвиг преславный и паче ума, како любовию распаляемь, всехвальный, ко Христу, силою Того __________ и твердо укрепляем, на смерть дерзнул и врага безбожнаго посрамил еси, людей священных предпослал еси в радости на небеса, Отроча Младо прославляя отче отцев Исаакие, молися прилежно спастися душам нашим.
Слава и ныне: праздника
По 2-м стихословии седален гл.
Блажен еси мучениче преподобне Исаакие; преподобен убо яко правду возлюбил и благодать приял еси; мученик, яко ничесоже тебе от любви Христовы отлучи, глагол твой: от креста своего не побегу, исполнил еси, и сего ради радуешися отче блаженне, яко мзда твоя многа на небесех, и молитва со дерзновением.
Слава и ныне: праздника
ИН КАНОН ПРЕПОДОБНОМУЧЕННИКУ гл.1

Песнь 1
Ирмос: Христос раждается – славите! / Христос с Небес – срящите! / Христос на земли – возноситеся! / Пойте Господеви, вся земля, / и веселием воспойте, людие, / яко прославися.
Всесовершенну жертву, и благовонну принесл еси Тебе Христе, Исаакий славный новомученик оптинский; уст исповедание и страдальческое житие и от безбожных заклание, темже с небес его славу срящем и от земных возносимся, и песенными увязаем венцы, яко прославися.
Слава: Благочестие воспитанием приял еси преподобне млад был и порока удаляяся Богомладенца Христа чистым умом славословил еси, и сыновство твое тем чисте Богу явил.
И ныне: Лоно Церкви ти бысть возрождение, отче Исаакие, якоже Лоно Девыя Чистыя, Христу; воплощение и славное рождение; темже жертвою одушевленною почитаеши Тоя Собор, яко прославися.
Песнь 3
Ирмос: Прежде век от Отца рожденному нетленно Сыну / и в последняя от Девы воплощенному безсеменно, / Христу Богу возопиим: / вознесый рог наш, / Свят еси, Господи.
Прежде век от Отца Рожденному Господу Иисусу, возжелал еси всем сердцем послужити, мирския пристрастия превременныя отвергл еси, и во Христа облеклся, житием монашеским возвысился еси, и свят еси, отче, явися.
Слава: Божий дом ти бысть, Оптина вторый, преподобне наказания дивных старцев мудрым сердцем приял и воплощение Христово яве познал, ум в горняя верою вперил, и слава в вышних со безплотными славословил еси.
И ныне: Яко в последняя от Девы Свет нетленный Отчий возсиявший, миру яве проповедал еси, и велегласно воплощение Христово безбожным исповедал еси, и плод устен твоих бысть ти во спасение, Исаакие досточудне.
Седален гл. 4
Самого себе принесл еси от Девы Рождшемуся Божию Слову: жертва исповедания и жертва страданий твоих паче ладана бысть и злата, Исаакие преподобномучениче крепкий; безбожных дерзость посрамил еси и венец победных почестей во страданиях приял еси; темже молися прилежно Христу, спастися душам нашим.
Слава и ныне: праздника.
Песнь 4
Ирмос: Жезл от корене Иессеова / и цвет от него, Христе, / от Девы прозябл еси, / из горы, Хвальный, приосененныя чащи / пришел еси, воплощся от Неискусомужныя, / Невещественный и Боже. / Слава силе Твоей, Господи.
Жезл игуменский тебе прияти, блаженнаго уста, прорекают и цвет от него венца мученическаго прозябение, уверяет, егда первее пришел еси во обитель, отче Исаакие, преподобномучениче.
Слава: Невещественным чинам поревновал еси, егда в лик иноческий вченился еси; смирение яко злато, послушание яко смирну, и молитву яко ладан, Рожденному от Неискусомужныя, Господу принесл еси, якоже иногда волсви.
И ныне: Старца Иосифа ты присный был учениче, и от него любити Матерь Божию научився; той бо любимиче от Нея наименован был, и тайнозритель явился, блаженный.
Песнь 5
Ирмос: Бог Сый мира, Отец щедрот, / Великаго Совета Твоего Ангела, / мир подавающа, послал еси нам; / тем, Богоразумия к свету наставльшеся, / от нощи утренююще, / славословим Тя, Человеколюбче.
Богомудрыми старцами просвещен, отче преподобне Исаакие, от нощи страстей исшел еси, светел словом, светел и умом явился еси, темже и священства честь приемлеши, и славословиши присно, Господа Человеколюбца.
Слава: Сотаинник старца Нектария был еси отче, и Анатолия–утешителя друже, и всему собору Оптинскому сопричастник и венценосец блаженный явился еси, и небеснаго Иерусалима славный гражданине.
И ныне: Чин Богослужебный право правя, священнословию смиренному братию научал еси: едиными усты и единым сердцем воспоем, Богородице, о братие, якоже Ангели на небеси тако и мы: Радуйся Благодатная Господь с Тобою.
Песнь 6
Ирмос: Из утробы Иону младенца изблева морский зверь, / якова прият; / в Деву же всельшееся Слово / и плоть приемшее пройде, сохраншее нетленну: / Егоже бо не пострада истления, / Рождшую сохрани неврежденну.
Зверообразную пасть безбожной власти, крестом препнул еси, поглатити хотящую Церковь Русскую, Исаакие ратоборче славный; на судище стал еси мужественне и Христа исповедал, и верныя утвердил и полки монашествующих воодушевил еси, последний архимандрите Оптинский.
Слава: Бурю злобы и волны гонений мужеством души усмирил еси, премудре Исаакие, еще пять лет кораблекрушение обитель твоя не терпит, Кормчему бо вселенныя вручил еси тоя водительство, но и до ныне Церковь Русскую хранит, новомученик молитвами.
И ныне: От Девы родшемуся Христу принесл еси дары пребогатыя Исаакие: житие чистое, добродетельми паче злата блищащее, и исповедание благовонно и сладко, и страдания благоприятныя, не якоже смирна тленная.
Кондак гл.3
Новомученников предивная доброто / Венценосче Исаакие / страданьми твоими собор Оптинский украсился; / Крест бо Христов и уничижения в похвалу себе вменил / о земном пренебрегл еси / душу твою за други положил еси / и в место небеснаго упокоения отшел еси / и оттуда точиши исцеления / верно чтущим память твою.
Икос:
Приидите вси мучениколюбцы и Креста чтители, подивитесь подвигу мудрому: се бо изначала предреченный крест, Исаакий в сердце любовию приим, и им распял еси страсти и похоти, и на конец поприща, вожделенный достиг: не побегу от креста своего, мудрый глаголет старец Оптинский; им бо вселюся в рай, и токи исцелений источу, верно чтущим память мою.
Песнь 7
Ирмос: Отроцы, благочестию совоспитани, / злочестиваго веления небрегше, / огненнаго прещения не убояшася, / но, посреде пламени стояще, пояху: / отцев Боже, благословен еси.
Благочестию совоспитался еси, со богомудрыми старцами Оптинскими; Дух Премудрости, Дух страха Божия в сердце стяжав, темже и на судище ужасаеши ответами богомудрыми, и дерзость нечестивых посрамил еси: отцев Боже благословен, во страданиях пел еси веселящеся.
Слава: На камени твердем исповедания Христа, поставил еси нози твои красныя, мучениче Исаакие, и щит веры Крест приим, и лаяния и клеветы заградил еси безбожных псов, едину истину отвещевал: отцев Боже благословен еси.
И ныне: Тебе ради от Девы Рожшемуся и пеленами в яслех повитому, Исаакий преподобномученик связуется, и в темнице темней затворяется: благословен еси вопия, Боже отец наших.
Песнь 8
Ирмос: Чуда преестественнаго / росодательная изобрази пещь образ: / не бо, яже прият, палит юныя, / яко ниже огнь Божества Девы, / в Нюже вниде утробу. / Тем, воспевающе, воспоем: / да благословит тварь вся Господа / и превозносит во вся веки.
В пещи скорбей и яростных гонений вернии изнемогаша и колебашася, но ты громогласным исповеданием яко роса неботочная явился еси Исаакие, и верою несумненною исполнил еси сердца: да благословит Церковь Русская, Господа и превозносит во вся веки.
Слава: Оружием веры победил еси супротивных полки Исаакие мудре, и токи кровей угасил еси огнь нечестия, темже с небесе подаеши благодать всеобильно, верою благословящих Господа и превозносящих во вся веки.
И ныне: Страстотерпца Исаакия память верно совершаем Мати Бога Вышняго, страданьми бо своими Твой праздник почтил есть, капли кровей, Ти, яко рубины дарует, якоже древле камения драгия, Сыну Твоему волхвы.
Песнь 9
Ирмос: Таинство странное вижу и преславное: / Небо – вертеп, Престол Херувимский – Деву, / ясли – вместилище, / в нихже возлеже Невместимый – Христос Бог, / Егоже, воспевающе, величаем.
В Пренебесный Райский Чертог вшел еси отче Исаакие и Пресущественному и Невместимому поклонился еси досточудне, дариносяще житие скорбми очищенное и яко златый сосуд, сердце любви и фимиама молитв исполнено; темже облаговонствуй твоим посещением, тя величающих.
Слава: С ликом отцев Оптинских сочетался еси славне, и радости святых и светлости Ангельской сподобился еси, той и нас причастниками соделай богоблаженне отче, скудныя дары тебе принесшыя.
И ныне: Нову мелодию днесь песнотворит Исаакий новомученик оптинский, Собор Твой Дево чтит страданьми и красным исповеданием, и яко фимиам возносит Ти умную сердца песнь, Тя величающи.
КАНОН ПРЕПОДОБНОМУЧЕННИКУ гл.4
Песнь 1
Ирмос: Моря Чермную пучину / невлажными стопами / древний пешешествовав, Израиль / крестообразныма Моисеовыма рукама / Амаликову силу в пустыни победил есть.
Монашествующих недвижимое основание, запинателя же сопротивных крепка, тя любовию почитаем, отче Исаакие, и в молитвах призываем верно.
Инок истинен был еси, пространнаго пути удаляяся, тесный же предпочитая, достигл еси широты мученическия и высоты исповедания, но и нас чтущих тя поминай.
Слава: Бога узрел еси действо, имея житие отцев твоих образно, отче, и Сего исповедал еси твердо, на судище законопреступных.
И ныне: Пламеноносная клеще, Юже Исаия виде иногда, вещественные сердца моего страсти, Богородительнице попали, и до конца потреби.
Песнь 3
Ирмос: Лук сильных изнеможе, / и немощствующии препоясашася силою, / сего ради утвердися в Господе сердце мое.
Простотой сияя истинной, и всякия добродетели образом и разумом, начальник славнаго собора был еси достоин, благодатию водим и молитвами отцев твоих.
Тридесят лет в подвизе совершил еси, пастырь обители поставляешися, желая всех привести ко спасению, мучения светлостию сам украсился еси.
Слава: Уязвился еси любовию Владыки всех, мучениче досточудне Исаакие, и умрети Его ради преусердствовал.
И ныне: Доиши матеролепно Питетеля всех, о Дево, и носиши Сего на объятиях Чистая. Всяческая рукою Носящаго всегда.

Седален:
Препрославлен и предивен во святых Твоих, Господи Боже наш, яко уверил еси свидетельство Свое, когда отец наш Исаакий блаженный и преславное воинство его, от креста своего не побежаша, но с крепостию поразиша безбожных дерзкую немощь и лжу.
Слава и ныне, праздника.
Песнь 4
Ирмос: Вознесена Тя видевши Церковь на Кресте.
Сердце твое скрижаль чисту нашедши, благодать Святаго Духа, отче Исаакие, дарова тебе исповедания и мучения заповедь, веру тверду и святую любовь.
Небесное уготовася жилище, яко страдальцу тебе, славне, от земныя бо преложился еси тесноты, вопия Владыце твоему, слава силе Твоей Господи.
Стена нерушима и столп крепок был еси гонимым людям твоим, и настоятель премудр Оптиной пустыни, егда наста година лютая и недоумений время.
Слава: Аще и взят был еси нуждею от обители твоея, преподобне, обители многи ичудны наследовал еси в селениях праведных, от земныя прелести нам избавитися помоги.
И ныне: Научився Духом пророческий преславный лик, еже паче ума Твоей тайне, Богородице, и различнообразно сию предначертает священными образы, ихже конец зрим светло.
Песнь 5
Ирмос: Ты Господи мой, свет в мире пришел еси:
Усердно последовал еси Звавшему тя, преподобне, когда тя пастыря Своим овцам устрояет, егда и исповедания столп тя показа, и мучения светлостию украси.
Весь распялся еси мирови, отче Исаакие, Крест Христов на рамо взем блаженне, и того страстем подобяся, причастник был еси воскресения и славы лучшия, в нейже и нас поминай.
Велику крепость подаде ти Бог, егда посреде великих, начальника тя постави, отче.
Слава: Плоды прозяб духовными, рай явился еси украшен добродетельми, и объемлем огнем мучения, в снедь Богу познаваешися.
И ныне: Даниил Тя гору великую, Духом зряще, Богородице, от неяже Камень отсекся, сокрушает демонов истуканныя.
Песнь 6
Ирмос: Пожру Ти со гласом хваления Господи:

Руку ми простри яко Петрови, и возведи из глубины, Боже, молят бо Тя присно старцы блаженнии, ихже Исаакий добрый венечник, и якоже онаго мя спаси.
Мира добродетели твоея, не терпя собор законопреступных, в темницу тя затвори, идеже облаговонил еси сердца верных.
Слава: Благочестия проповедник житием своим быв прехвальне, и нечестия обличил еси немощь, Исаакие и верных утвердил еси непоколебимо, собрание.
И ныне: Божественная Лествице, Юже виде Иаков, по Нейже сниде Бог, вознося нас, прилежно моли со святыми ущедрити нас.
Кондак и Икос общие преподобномученику.
Песнь 7
Ирмос: Спасый во огни авраамския Твоя отроки:
Отче, предстателю и молитвенниче, непоколебимый Исаакие, вознеси моления чад твоих милостивому Богу, и испроси нам велию милость.
Уд Христовы Церкви благопотребен и честен был еси, и причастник Собора священнаго, поставляя патриарха Тихона страдальца, и сему последуя усердно к нетленной славе.
Якоже мученик подвизался еси отче, и украсил еси ликостояния преподобных, яко венценосец всех осиял еси, Божие достояние, защитниче всем буди, о Исаакие.
Слава: Очервленишася воистину кровию ваши ноги, и быстрейше к небесем потекоша, со грехом землю оставльше, новомученицы, собеседницы Божественным силам.
И ныне: Помилуй нас, Чистая, помилуй, ибо от дел спасения отнюд несть нам, темже верою теплою к Тебе вопием, помилуй рабы Твоя.
Песнь 8
Ирмос: Избавителю всех Всесильне:
Закон Божий сохраняя невредимо преподобне, столп непоколебим обители твоей и людем был еси, и нас малодушных укрепляеши.
В подвизе послушания учинен быв на лета многа, дондеже навык Исаакие славне, всякия добродетели образ.
Ныне приспе память славных твоих страданий отче Святый, веселящее благочестивыя души, верно чтущие тя, Исаакие.
Слава: Простерт имуще ум ко Единому Владыце, на мучения устремишася зельне, всехвальнии иже со Исаакием, и уязвляеми вопияху, благословите вся дела Господня Господа.
И ныне: Егда хощет душа моя, разлучитися от окаяннаго моего телесе, невидимых враг томительства, избави мя, Богоневестная.
Песнь 9
Ирмос: Ева убо недугом преслушания клятву вселила есть:
Закон божественный преподобно соблюдающе добропобеднии, прилогам чуждаго мужеским нравом противостасте, и уезвляеми телесы, победу вечную мученицы взясте.
Людие беззаконнии и жестокии сердцем, не послушаше словес любви твоея, и на убиение осудиша тя, не терпит бо законнопреступный, обличающих его, Исаакие.
Слава: Веселится отечество твое, и обитель тебе воспитавшая, таковаго молитвенника тя имея, и друга Божия тя нарицая, заступления усердно просит.
И ныне: Пети Тя должны есмы, но воистину по достоянию не можем, темже поем Тя, молчанием чтуще несказаное, еже на Тебе Дево, содеянное таинство.
Светилен. гл. 6.
Светлыя лозы, был еси, честная розга Христова, мгногострадальне Исаакие всехвальне явлься, со страждущими взывал еси: Ты мучеников, Христе, светлое радование.
Слава и ныне, Богородичен: Праздника.
На хвалитех, стихиры, глас 6-й:
Поругания и изгнания венец достойно обнося, / благозвания возжелал еси, нареченнаго мучеником, / в темничном вертепе от безбожных заключаемь, / Духа благодатию помышление просветил еси, / болезни претерпел еси дерзостным разумом / и кровию своею прославил Едину Богородицу, // родшую Христа Царя.
Приидите поклонитеся последнему архимандриту, / слышано бысть от человека Божия иногда, / ныне же егда от Девы родися Господь, / во святыню одеялся еси Исаакие блаженне, / небесножителю славне и мучениче, / Христов угодниче прехвальный, / темже достодолжное поклонение тебе приносим отцу нашему и просим, // молитву сотвори о душах наших.
Крепость твоя и пение твое Господь / и исповедание Его бысть ти во спасение, / сердцем правостию и верою возвысился, / егда на вольную смерть за Христа дерзнул еси, / глаголя, от креста своего не побегу, / темже и Никон блаженный ти простирает ваийя глаголя; / благословен грядый страданьми почтити Рождество Христово.
Слава гл. 8
Днесь собор старцев оптинских / благочестно почитает собор Богородицы: / яко цари персидстии ладон благохвалений и славословий приносят / паче же злата аравийска житие преподобномученика Исаакия / в горниле скорбей и огнем гонений очищенное / и смерть того и страдания паче смирны тленныя / и молят воплощеннаго Человеколюбца Христа / еже спастися сыновом Российстем / во обновлении духа.
И ныне: праздника.
Славословие великое.

Случайный тест

(3 голоса: 5 из 5)