День памяти

22 сентября – Собор Глинских святых

Житие

Свя­то­по­чив­ший ста­рец иерос­хи­мо­нах Ма­ка­рий[1] (в ми­ру Мат­вей Те­рен­тье­вич Ша­ров) про­ис­хо­дил из бо­га­той ме­щан­ской се­мьи г. Еф­ре­мо­ва Туль­ской гу­бер­нии. Ма­туш­ка его от­ли­ча­лась осо­бен­ным бла­го­че­сти­ем, все­гда хо­ди­ла с чет­ка­ми в ру­ках и вос­пи­ты­ва­ла де­тей сво­их в стра­хе Бо­жи­ем. Сле­дуя при­ме­ру сво­их ро­ди­те­лей, Мат­вей Те­рен­тье­вич был так­же на­бож­ным, сми­рен­ным, вел воз­дер­жан­ную жизнь: он не ел ско­ром­но­го, чи­тал ду­хов­ные кни­ги, уда­лял­ся от мир­ской су­е­ты, усерд­но по­се­щал храм Бо­жий и ча­сто мо­лил­ся Бо­гу до­ма. Два­дца­ти ше­сти лет, в 1822 го­ду, он окон­ча­тель­но ре­шил­ся оста­вить мир и по­сту­пить в Глин­скую пу­стынь под ру­ко­вод­ство неза­бвен­но­го ав­вы Фила­ре­та — му­жа, из­вест­но­го свя­то­стью жиз­ни.

Пер­во­на­чаль­но его на­зна­чи­ли тру­дить­ся на мо­на­стыр­ской па­се­ке, ку­да ча­сто при­хо­дил отец на­сто­я­тель, при­смат­ри­вал­ся ко вновь по­сту­пив­ше­му и оте­че­ски учил его мо­на­ше­ской жиз­ни. За­ме­тив в нем боль­шую на­клон­ность к мо­на­ше­ской жиз­ни и спо­соб­ность к вы­пол­не­нию ее, а так­же ви­дя его усер­дие в по­слу­ша­нии, отец Фила­рет 16 де­каб­ря 1833 го­да по­стриг Мат­вея в мо­на­ше­ство с име­нем Ма­ка­рий. Бу­дучи еще по­слуш­ни­ком, он бди­тель­но над­зи­рал за со­сто­я­ни­ем сво­ей ду­ши; сде­лав­шись же мо­на­хом, отец Ма­ка­рий еще бо­лее на­чал упраж­нять­ся в этом. 23 ок­тяб­ря 1837 го­да мо­нах Ма­ка­рий по­свя­щен был во иеро­ди­а­ко­на. При­няв сей сан не по соб­ствен­ной во­ле, но по же­ла­нию сво­е­го на­сто­я­те­ля и ру­ко­во­ди­те­ля. В 1839 го­ду о. Ма­ка­рий по до­сто­ин­ству воз­ве­ден был в сан иеро­мо­на­ха и еще бо­лее стал вни­ма­тель­ным к се­бе.

За­гля­нем в кел­лию стар­ца. Она со­сто­я­ла из од­ной ма­лой ком­на­ты. Стек­ла в ней бы­ли за­кле­е­ны бу­ма­гой, чтобы не раз­вле­кать­ся взо­ром. Но по­чи­та­те­лям и осо­бен­но лю­бо­пыт­ным по­чи­та­тель­ни­цам и уче­ни­цам по­движ­ни­ка же­ла­тель­но бы­ло взгля­нуть на сми­рен­ное жи­ли­ще ува­жа­е­мо­го на­став­ни­ка. Неко­то­рым из них он сам по­ка­зы­вал свою кел­лию, рас­кры­вая ее две­ри. Вот как опи­сы­ва­ет кел­лию о. Ма­ка­рия по­чтен­ная мо­на­хи­ня Ф., уче­ни­ца о. Ма­ка­рия: "В кел­лии бы­ла од­на ико­на Страст­ной Бо­жи­ей Ма­те­ри, рас­пя­тие, несколь­ко книг, стол, стул, про­стая де­ре­вян­ная ска­мей­ка, на ней ле­жал ста­рый зи­пун, а на сто­ле од­но яб­ло­ко". Ни­ка­ких укра­ше­ний кел­лии ста­рец не тер­пел.

Из сво­ей кел­лии отец Ма­ка­рий лю­бил со­вер­шать про­гул­ки в лес. Возь­мет ка­кую-ли­бо ду­хов­ную кни­гу, пой­дет в лес, в уеди­нен­ном ме­сте ся­дет и чи­та­ет или пи­та­ет ду­шу свою бо­го­мыс­ли­ем и мо­лит­вой. Для мо­лит­вы он опус­кал­ся на ко­ле­ни, и чи­стая ду­ша его воз­но­си­лась к Бо­гу.

В 1844 го­ду о. Ма­ка­рий был на­зна­чен бла­го­чин­ным, несмот­ря на то, что не осо­бен­но дав­но сей рев­ност­ный ис­пол­ни­тель за­по­ве­дей Гос­под­них по бо­лез­ни был за­чис­лен за штат. При­няв на се­бя труд­ную долж­ность бла­го­чин­но­го мо­на­сты­ря, о. Ма­ка­рий са­мо­от­вер­жен­но пре­дал­ся ис­пол­не­нию сво­е­го дол­га. Как же дей­ство­вал о. бла­го­чин­ный? Он как бы раз­де­лял свою лю­бовь на две рав­ные ча­сти: од­ну часть ее от­да­вал на­сто­я­те­лю, ис­пол­нять при­ка­за­ния ко­то­ро­го он счи­тал свя­щен­ным дол­гом по­слу­ша­ния, дру­гую часть люб­ви по­движ­ник от­да­вал бра­тии, сре­ди ко­то­рой на­хо­ди­лись та­кие, кои или по лож­ной стыд­ли­во­сти, или по са­мо­лю­бию, са­мо­со­жа­ле­нию, ино­гда по упор­ству от­ка­зы­ва­лись ис­пол­нить дан­ное по­слу­ша­ние или при­ка­за­ние. И един­ствен­но ра­ди Бо­га, люб­ви и же­ла­ния спа­се­ния ближ­них, мно­го тер­пел о. Ма­ка­рий, ча­сто под­вер­гая се­бя непри­ят­но­стям. Ино­гда он сам ста­рал­ся ис­пол­нить по­слу­ша­ние от­сут­ству­ю­щих: так на­при­мер, неод­но­крат­но по но­чам он ме­сил хлеб и ис­прав­лял дру­гие тя­же­лые ра­бо­ты.

Сво­ей лю­бо­вью о. Ма­ка­рий ста­рал­ся по­крыть пе­ред на­сто­я­те­лем немо­щи немощ­ных бра­тии и неред­ко за это сам под­вер­гал­ся непри­ят­но­стям. Не ма­ло при­хо­ди­лось ему тер­петь скор­бей от неко­то­рых спо­движ­ни­ков за при­ем по­се­ти­те­лей, осо­бен­но жен­ско­го по­ла, а обя­зан­но­сти бла­го­чин­но­го и стар­ца мно­го от­вле­ка­ли его от бо­го­мыс­лия. И вот о. Ма­ка­рий ре­шил­ся от­ка­зать­ся от бла­го­чи­ния и от при­е­ма по­се­ти­те­лей, же­лая в ке­лей­ном уеди­не­нии ра­бо­тать еди­но­му Гос­по­ду. В 1849 го­ду, во вни­ма­ние к бо­лез­нен­но­му со­сто­я­нию от­ца Ма­ка­рия, по его прось­бе уво­ли­ли его от бла­го­чи­ния, а спу­стя два го­да, по бо­лез­ни же, осво­бо­ди­ли от чре­ды свя­щен­но­слу­же­ния.

С уволь­не­ни­ем от бла­го­чи­ния о. Ма­ка­рий из сво­ей кел­лии стал толь­ко вы­хо­дить в храм Бо­жий да для уеди­нен­ных, и то ред­ких, про­гу­лок, во вре­мя ко­то­рых его ча­ще обык­но­вен­но­го ви­де­ли на клад­би­ще, где мно­гое и о мно­гом го­во­ри­ло его сми­рен­ной ду­ше. По уеди­не­нии от­ца Ма­ка­рия, мно­го­чис­лен­ные по­чи­та­те­ли его ли­ши­лись на­зи­да­ния; про­бо­ва­ли бы­ло при­хо­дить к его кел­лии, но по­лу­чи­ли от­каз в при­е­ме. Од­на­ко вско­ре о. ма­ка­рий стал при­ни­мать по­се­ти­те­лей по ука­за­нию свы­ше. "Ле­жу я, как те­перь, утом­лен­ный и немощ­ный, — го­во­рил о. Ма­ка­рий от­цу на­сто­я­те­лю, — явил­ся мне ан­гел Бо­жий и ска­зал: "При­ни­май на­род". Те­перь я не мо­гу про­ти­вить­ся и дол­жен ис­пол­нить во­лю Бо­жию". По­сле это­го ста­рец по­лу­чил бла­го­сло­ве­ние от ав­вы на при­ем при­хо­дя­щих. Кро­ме то­го, бы­ло о. Ма­ка­рию ви­де­ние, по ко­то­ро­му он без сму­ще­ния стал при­ни­мать жен­ский пол. "Я вас не при­ни­мал бы, — го­во­рил по­движ­ник мо­на­хине, — да мне бы­ло ви­де­ние. Ви­жу, буд­то иду в цер­ковь. По мо­на­сты­рю и око­ло ме­ня ле­та­ет мно­же­ство ла­сто­чек. Они са­дят­ся и на ру­ки, и на пле­чи мне; я их бе­ру в ру­ки и оду­ваю. По­сле то­го буд­то воз­вра­ща­юсь из церк­ви и на го­ло­ве несу крест, а на кры­шах мо­на­ше­ских кел­лий гра­чи кар­ка­ют на ме­ня". Ви­де­ние ла­сто­чек бы­ло по­ня­то о. Ма­ка­ри­ем в том смыс­ле, что он не дол­жен от­ка­зы­вать в при­е­ме жен­щин, ищу­щих его со­ве­та; несе­ние кре­ста озна­ча­ло, что де­ло это — не лег­кий по­двиг; а кар­ка­ю­щие гра­чи озна­ча­ли тех бра­тии, ко­то­рый роп­та­ли по по­во­ду при­е­ма жен­щин.

Изу­ми­тель­но бы­ло спо­кой­ствие стар­ца в ми­ну­ты на­став­ни­че­ской его де­я­тель­но­сти! На его свет­лом ли­це си­я­ла чи­стая ра­дость, как от­ра­же­ние чи­сто­ты его серд­ца; в его взо­ре про­яв­ля­лась ан­гель­ская кро­тость, как вы­ра­же­ние внут­рен­не­го ми­ра. Он весь был лю­бовь, как вы­ра­зи­лась про него од­на по­чи­та­тель­ни­ца. С оди­на­ко­вым тер­пе­ни­ем ста­рец вы­слу­ши­вал и неле­пое суе­ве­рие тем­но­го че­ло­ве­ка, и без­ве­рие уче­но­го че­ло­ве­ка, и его безум­ное воль­но­дум­ство, и бес­смыс­лен­ную жа­ло­бу кре­стьян­ской жен­щи­ны, и за­мыс­ло­ва­тую пыт­ли­вость ба­ры­ни, и бес­хит­рост­ный рас­сказ про­сто­лю­ди­на, и хит­ро­спле­тен­ную фра­зу муд­ре­цов ми­ра се­го; ни­что не мог­ло воз­му­тить его хри­сти­ан­ско­го тер­пе­ния, его пол­но­го ду­хов­но­го спо­кой­ствия; все бы­ло им по­ко­ре­но глу­бо­чай­ше­му сми­ре­нию. Это был ис­тин­ный учи­тель нрав­ствен­но­го бо­го­сло­вия и ду­хов­но­го де­ла­ния.

Ис­це­ляя немощ­ных, о. Ма­ка­рий вряд ли мо­лил Бо­га о ис­це­ле­нии сво­их немо­щей. Для спа­се­ния се­бя и ближ­них, а так­же ра­ди сла­вы Бо­жи­ей ста­рец ни­ко­гда не жа­лел се­бя. Но при­шло вре­мя, и те­лес­ная хра­ми­на его ста­ла при­хо­дить все в боль­шее и боль­шее из­не­мо­же­ние, хо­тя внут­рен­ний че­ло­век и воз­рас­тал непре­стан­но. По­лу­чив некое от­кро­ве­ние о при­бли­жа­ю­щей­ся кон­чине, ста­рец "в на­пут­ствие к со­жи­тию на небе­сех со ан­ге­ла­ми", как он по­том вы­ра­зил­ся, по­же­лал при­нять на се­бя ве­ли­кий ан­гель­ский об­раз и удо­сто­ил­ся свя­той схи­мы 1 июня 1863 го­да с остав­ле­ни­ем преж­не­го сво­е­го име­ни. С по­вто­ре­ни­ем ино­че­ско­го обе­та, он еще бо­лее усу­гу­бил и без то­го ве­ли­кие свои по­дви­ги. Опи­ра­ясь на ко­стыль, он твер­до вы­ста­и­вал до кон­ца все про­дол­жи­тель­ные бо­го­слу­же­ния Глин­ской пу­сты­ни, несмот­ря на силь­ную бо­лезнь.

За шесть ме­ся­цев до смер­ти из­мож­ден­ный по­движ­ник за­тво­рил­ся в сво­ей кел­лии и при­ни­мал к се­бе толь­ко ино­ков, но бо­лее пред­по­чи­тал со­вер­шен­ное уеди­не­ние. Те­перь еще ча­ще о. Ма­ка­рий стал при­об­щать­ся Свя­тых Тайн Хри­сто­вых, твер­до ве­руя в ско­рое раз­ре­ше­ние ду­ши сво­ей от уз пло­ти.

Осо­бым ви­де­ни­ем о. Ма­ка­рий уве­рен был, что не бу­дет за­дер­жан на страш­ных мы­тар­ствах. Мо­на­хине Аг­нии по­движ­ник го­во­рил: "Ле­жу я боль­ной и скорб­ный. Гос­по­ди, не го­тов я, а ко­нец жиз­ни при­бли­жа­ет­ся! И ви­жу бе­лый столб, как бы бу­ма­гой окле­ен, до са­мо­го неба вос­хо­дит. На том стол­бе боль­шая пло­щадь; там хо­ро­шо, ска­зать те­бе не умею. Это мне бы­ло ме­сто по­ка­за­но, и слы­шал я глас, что мне мы­тарств про­хо­дить не при­дет­ся". Вот по­че­му он с нетер­пе­ни­ем и бес­тре­пет­но ожи­дал сво­ей кон­чи­ны. Стоя при вхо­де в за­гроб­ный мир, о. Ма­ка­рий спо­кой­но мог про­щаль­ным взо­ром оки­нуть прой­ден­ный им зем­ной путь и осо­бен­но в по­след­ние дни сво­ей ска­зать с апо­сто­лом: "Мне жи­ти — Хри­стос и умре­ти — при­об­ре­те­ние".

Неза­дол­го до кон­чи­ны, по соб­ствен­но­му же­ла­нию, о. Ма­ка­рия пе­ре­нес­ли в брат­скую боль­ни­цу. Жизнь по­движ­ни­ка уга­са­ла по­доб­но ти­хо­му мер­ца­нию по­ту­хав­шей лам­па­ды. Пе­ред кон­чи­ной по­движ­ник пе­ре­стал го­во­рить и толь­ко взо­ра­ми, устрем­лен­ны­ми го­ре, да­вал ра­зу­меть, что мо­лит­вен­ный дух его стре­мит­ся ско­рее "раз­ре­шить­ся и со Хри­стом бы­ти". На­пут­ство­ван­ный в жизнь гря­ду­щую хри­сти­ан­ски­ми Та­ин­ства­ми, опла­ки­ва­е­мый по­чи­та­те­ля­ми, бла­жен­ный ста­рец 21 фев­ра­ля 1864 го­да, на 63-м го­ду от рож­де­ния, ти­хо и мир­но пре­дал ду­шу свою Гос­по­ду, Ко­то­ро­му усерд­но слу­жил во все дни сво­ей жиз­ни. 23 фев­ра­ля со­вер­ше­на бы­ла за­упо­кой­ная ли­тур­гия, по­сле ко­то­рой о. игу­мен Ин­но­кен­тий с со­бо­ром свя­щен­но­и­но­ков воз­дал свя­то­по­чив­ше­му сво­е­му стар­цу по­след­ний долг от­пе­ва­ния, пре­дав мно­го­труд­ное те­ло его об­щей всех ма­те­ри — зем­ле.

Из кни­ги «Глин­ский па­те­рик» схи­ар­хим. Иоан­на (Мас­ло­ва)

 

Примечание

[1] Включён в месяцеслов Русской Православной Церкви решением Архиерейского Собора 2017 года.

Молитвы

Тропарь Глинским святым, глас 4

Преподо́бнии и богоно́снии отцы́ на́ши Гли́нстии,/ уче́ньми дре́вних отце́в ста́рчество в оби́тели утверди́вшии,/ моли́твою, кро́тостию, посто́м и смире́нием/ с послуша́нием любо́вь Христо́ву стяжа́вшии:/ во дни гоне́ния в разсе́янии за ве́ру правосла́вную,/ яко зве́зды на небесе́х всю Вселе́нную просвети́вшии/ и ко Христу́ приве́дшии./ Моли́теся ко Го́споду// поми́ловати и спасти́ ду́ши на́ша.

Перевод: Преподобные и Богоносные отцы наши Глинские, по учениям древних отцов старчество в обители утвердившие, молитвой, кротостью, постом и смирением с послушанием любовь Христову стяжавшие, во дни гонений в рассеянии за веру православную, как звезды на небесах, всю вселенную просветившие и ко Христу приведшие. Молитесь ко Господу помиловать и спасти души наши.

Случайный тест