Ваш город - Вудбридж?

Для получения календаря в соответствии с Вашей временной зоной - пожалуйста, укажите город.

Не найден город с таким названием. Пожалуйста, укажите другой (например, ближайший региональный центр).

Дни памяти:

2 сентября  (переходящая) – Собор Московских святых

9 сентября  (переходящая) – Собор Нижегородских святых

4 февраля  (переходящая) – Собор новомучеников и исповедников Церкви Русской

7 февраля

17 июня – Обре́тение мощей

22 августа – Собор Соловецких святых

17 сентября – Собор Воронежских святых

23 сентября – Собор Липецких святых

Житие

Свя­щен­но­му­че­ник Петр ро­дил­ся 18 фев­ра­ля 1878 го­да в Москве в се­мье свя­щен­ни­ка и в кре­ще­нии на­ре­чен был Ва­си­ли­ем. Его отец, Кон­стан­тин Зве­рев, слу­жил сна­ча­ла в хра­ме Вос­кре­се­ния Сло­ву­ще­го в се­ле Виш­ня­ки под Моск­вой, а за­тем был на­зна­чен на­сто­я­те­лем хра­ма свя­то­го бла­го­вер­но­го ве­ли­ко­го кня­зя Алек­сандра Нев­ско­го при до­ме мос­ков­ско­го гу­бер­на­то­ра. По­сле убий­ства ге­не­рал-гу­бер­на­то­ра Моск­вы ве­ли­ко­го кня­зя Сер­гея Алек­сан­дро­ви­ча отец Кон­стан­тин пе­ре­шел слу­жить в Сер­ги­ев­ский храм при Чу­до­вом мо­на­сты­ре в Крем­ле.
У от­ца Кон­стан­ти­на и его же­ны Ан­ны бы­ло чет­ве­ро де­тей: три сы­на — Ар­се­ний, Кас­си­ан и Ва­си­лий и дочь Вар­ва­ра. Ха­рак­те­ры бра­тьев опре­де­ли­лись с дет­ства и бы­ли весь­ма раз­лич­ны. Ар­се­ний лю­бил пи­сать раз­ные бу­ма­ги — и стал чи­нов­ни­ком. Кас­си­ан иг­рал в вой­ну — и стал офи­це­ром, был убит на фрон­те в 1914 го­ду. Ва­си­лий лю­бил иг­рать в цер­ков­ную служ­бу.
В ран­нем дет­стве он то­ро­пил­ся по­пасть к на­ча­лу бо­го­слу­же­ния в при­ход­ской храм в Виш­ня­ках, и на служ­бу хо­дил все­гда вме­сте с от­цом. Зво­нарь, ви­дя иду­ще­го свя­щен­ни­ка, уда­рял три ра­за в ко­ло­кол, и маль­чик счи­тал, что два ра­за зво­нят от­цу, а тре­тий — ему.
Впо­след­ствии он ино­гда рас­ска­зы­вал о се­бе де­тям в на­зи­да­ние. «В дет­стве я был очень тол­стый и пух­лый, и взрос­лые лю­би­ли ме­ня тис­кать, а я это­го не лю­бил и вел се­бя со­от­вет­ствен­но. И вот ви­жу сон. Си­дит за сто­лом Спа­си­тель в си­ней и крас­ной одеж­де и дер­жит ме­ня на ру­ках. А под сто­лом — страш­ная со­ба­ка. Спа­си­тель бе­рет мою ру­ку и про­тя­ги­ва­ет под стол со­ба­ке со сло­ва­ми: “Ешь ее, она де­рет­ся”. Я проснул­ся, и с тех пор уже ни­ко­гда не драл­ся, а во всем ста­рал­ся се­бя сдер­жи­вать, не сер­дить­ся и не де­лать ни­че­го дур­но­го. Вам, маль­чиш­кам, все­гда хо­чет­ся по­про­бо­вать ку­рить. А у нас отец стро­гий был, он нам од­на­жды ска­зал: “Ес­ли кто бу­дет ку­рить, гу­бы ото­рву!” Но по­про­бо­вать все-та­ки хо­те­лось. Вы­ку­рил я па­пи­ро­су и по­шел в цер­ковь. Бы­ло Про­ще­ное вос­кре­се­нье. За­пе­ли: “Не от­вра­ти ли­ца Тво­е­го от от­ро­ка Тво­е­го, яко скорб­лю, ско­ро услы­ши мя...” Это бы­ло са­мое мое лю­би­мое пес­но­пе­ние. Но тут у ме­ня нестер­пи­мо за­кру­жи­лась го­ло­ва, и при­шлось мне вый­ти из хра­ма. С тех пор я уже не про­бо­вал ку­рить»[1].
В 1895 го­ду Ва­си­лий окон­чил гим­на­зию и по­сту­пил на ис­то­ри­ко-фило­ло­ги­че­ский фа­куль­тет Мос­ков­ско­го уни­вер­си­те­та. В 1899 го­ду он по­дал про­ше­ние с прось­бой за­чис­лить его на пер­вый курс Ка­зан­ской Ду­хов­ной ака­де­мии, и по­сле про­ве­роч­ных ис­пы­та­ний со­вет Ка­зан­ской Ду­хов­ной ака­де­мии по­ста­но­вил при­нять его в чис­ло сту­ден­тов.
19 ян­ва­ря 1900 го­да рек­тор Ка­зан­ской Ду­хов­ной ака­де­мии епи­скоп Ан­то­ний (Хра­по­виц­кий) в ака­де­ми­че­ском хра­ме по­стриг Ва­си­лия в мо­на­ше­ство, на­рек­ши ему имя Петр, в честь свя­ти­те­ля Пет­ра, мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го. В ка­че­стве стар­ца вос­при­ем­ни­ка в Ка­зан­ской ака­де­мии в те го­ды при­сут­ство­ва­ли или иеро­мо­нах кре­сто­вой церк­ви Пан­те­ле­и­мон, или схи­ар­хи­манд­рит Сед­мио­зер­ной Бо­го­ро­диц­кой Воз­не­сен­ской пу­сты­ни Гав­ри­ил (Зы­ря­нов). По­сле по­стри­га епи­скоп Ан­то­ний пре­по­дал но­во­по­стри­жен­но­му на­зи­да­тель­ное по­уче­ние, и тот в пред­не­се­нии све­чей и в со­про­вож­де­нии ино­че­ству­ю­щей бра­тии от­пра­вил­ся в свою ке­лью, где епи­скоп Ан­то­ний, вру­чая ему ико­ну, ска­зал сло­во по­уче­ния на но­вую жизнь. 23 ян­ва­ря 1900 го­да мо­нах Петр был ру­ко­по­ло­жен во иеро­ди­а­ко­на, а 15 июня то­го же го­да — во иеро­мо­на­ха[2].
В 1902 го­ду иеро­мо­нах Петр был удо­сто­ен сте­пе­ни кан­ди­да­та бо­го­сло­вия с пра­вом пре­по­да­ва­ния в се­ми­на­рии за дис­сер­та­цию «Эк­зе­ге­ти­че­ский ана­лиз пер­вых двух глав По­сла­ния апо­сто­ла Пав­ла к Ев­ре­ям»[3]. 4 сен­тяб­ря 1902 го­да он был на­зна­чен пре­по­да­ва­те­лем Свя­щен­но­го Пи­са­ния в Ор­лов­скую Ду­хов­ную се­ми­на­рию, а 27 сен­тяб­ря то­го же го­да пе­ре­ме­щен на долж­ность мос­ков­ско­го епар­хи­аль­но­го мис­си­о­не­ра. Ос­нов­ным ме­стом его слу­же­ния стал Князь-Вла­ди­мир­ский храм при Мос­ков­ском епар­хи­аль­ном до­ме, ос­но­ван­ном тру­да­ми и за­бо­та­ми мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го Вла­ди­ми­ра (Бо­го­яв­лен­ско­го). Сю­да сте­ка­лись ос­нов­ные ду­хов­ные си­лы, здесь про­по­ве­до­ва­ли луч­шие про­по­вед­ни­ки Моск­вы, сре­ди ко­то­рых иеро­мо­нах Петр за­нял до­стой­ное ме­сто. Уро­же­нец Моск­вы, знав­ший мос­ков­скую паст­ву еще по при­хо­ду от­ца, столк­нув­шись с но­вы­ми про­бле­ма­ми, ко­гда мно­же­ство лю­дей ока­за­лись не про­све­щен­ны­ми све­том пра­во­сла­вия, он рев­ност­но взял­ся за де­ло: ча­сто слу­жил и за каж­дым бо­го­слу­же­ни­ем про­по­ве­до­вал; две­ри его квар­ти­ры в Епар­хи­аль­ном до­ме бы­ли все­гда от­кры­ты для во­про­ша­ю­щих, и бы­ва­ло, что по­след­ние по­се­ти­те­ли ухо­ди­ли от него за пол­ночь, а утром иеро­мо­нах Петр уже то­ро­пил­ся на бо­го­слу­же­ние.
Мит­ро­по­лит Вла­ди­мир, ви­дя рев­ност­ное слу­же­ние мо­ло­до­го пас­ты­ря, ре­ко­мен­до­вал его на ва­кант­ное ме­сто ин­спек­то­ра Нов­го­род­ской Ду­хов­ной се­ми­на­рии, ку­да тот и был на­зна­чен 30 июня 1906 го­да.
Од­на­ко враг спа­се­ния ро­да че­ло­ве­че­ско­го — диа­вол через злых лю­дей вос­стал на по­движ­ни­ка, — они ста­ли кле­ве­тать на иеро­мо­на­ха Пет­ра. По­чти каж­дый ме­сяц обер-про­ку­рор Свя­тей­ше­го Си­но­да по­лу­чал ано­ним­ные до­но­сы. В до­но­сах кле­вет­ни­ки сре­ди про­че­го пи­са­ли, что иеро­мо­нах Петр на­са­ди­тель раз­вра­та, лже­мо­нах, скры­ва­ю­щий­ся под ли­чи­ной свя­то­го, и они ни­ко­гда не до­пу­стят про­дви­же­ния его по иерар­хи­че­ской лест­ни­це: «с него сни­мем мит­ры, со­бьем ее в церк­ви... по­то­му что он... хо­тел... на­деть зо­ло­тую шап­ку, но это­го не поз­во­лим, не до­пу­стим — мы до­ста­вим ему сча­стье про­ехать­ся на Со­лов­ки...»[4]
Для то­го, чтобы при­дать сво­ей кле­ве­те ха­рак­тер до­сто­вер­но­сти, кле­вет­ни­ки на­пи­са­ли от ли­ца некой зна­ко­мой от­цу Пет­ру жен­щи­ны под­лож­ное пись­мо.
Обер-про­ку­рор пе­ре­слал ано­ним­ные до­но­сы ар­хи­епи­ско­пу Нов­го­род­ско­му Гу­рию (Охо­ти­ну) с прось­бой разо­брать­ся. По­сле бе­се­ды с иеро­мо­на­хом Пет­ром ар­хи­епи­скоп вы­слал свое за­клю­че­ние по это­му де­лу обер-про­ку­ро­ру Си­но­да, а так­же и Мос­ков­ско­му мит­ро­по­ли­ту Вла­ди­ми­ру, во­про­шая его, «не есть ли все, со­об­ща­е­мое в за­яв­ле­ни­ях, од­на кле­ве­та, вы­ду­ман­ная на поч­ве враж­деб­ных от­но­ше­ний... неко­то­рых лиц или под вли­я­ни­ем так на­зы­ва­е­мо­го осво­бо­ди­тель­но­го дви­же­ния, вслед­ствие ко­то­ро­го ча­сто вы­ду­мы­ва­ют ложь про­тив ду­хо­вен­ства во­об­ще и в част­но­сти мо­на­ше­ству­ю­ще­го»[5].
Пе­ре­слал вла­ды­ка и пись­мо жен­щи­ны, ко­то­рая, узнав, что от ее ли­ца рас­сы­ла­ют­ся под­лож­ные пись­ма, на­пи­са­ла от­цу Пет­ру:
«Доб­рей­ший отец Петр! Ва­шим из­ве­сти­ем крайне по­ра­же­на; ни в Свя­тей­ший Си­нод, ни Обер-Про­ку­ро­ру и ни ко­му дру­го­му ре­ши­тель­но не пи­са­ла ни­ка­ких за­яв­ле­ний, тем бо­лее гнус­но­го со­дер­жа­ния, да и не имею к то­му ни­ка­ких ос­но­ва­ний. Вид­но, вра­ги Ва­ши вся­че­ски ста­ра­ют­ся по­вре­дить Вам, раз ре­ши­лись на под­лог, — вот до че­го до­во­дит зло­ба лю­дей. На­де­юсь, Вы уве­ре­ны в доб­рых мо­их к Вам чув­ствах и ни­ко­гда не по­ве­ри­те кле­ве­те. Скорб­лю, что вра­ги Ва­ши поль­зу­ют­ся мо­им име­нем для при­чи­не­ния вам го­ре­чи и нрав­ствен­ных стра­да­ний...»[6]
«Что ка­са­ет­ся до жиз­ни иеро­мо­на­ха Пет­ра в Нов­го­ро­де со вре­ме­ни при­бы­тия его на долж­ность ин­спек­то­ра Нов­го­род­ской се­ми­на­рии, — пи­сал ар­хи­епи­скоп Гу­рий обер-про­ку­ро­ру Си­но­да, — то мо­гу сви­де­тель­ство­вать, что жизнь его вполне... со­от­вет­ству­ет его ино­че­ско­му зва­нию»[7].
До­но­сы про­дол­жа­лись в те­че­ние двух лет. Иеро­мо­нах Петр на­пи­сал про­ше­ние об уволь­не­нии его от долж­но­сти ин­спек­то­ра Нов­го­род­ской се­ми­на­рии.
В ап­ре­ле 1907 го­да ар­хи­епи­скоп Нов­го­род­ский Гу­рий на­пра­вил в Си­нод хо­да­тай­ство о на­зна­че­нии иеро­мо­на­ха Пет­ра на­сто­я­те­лем Мо­ден­ско­го мо­на­сты­ря, а епи­скоп Са­ра­тов­ский Гер­мо­ген (Долга­нев) — о на­зна­че­нии его на­мест­ни­ком Пре­об­ра­жен­ско­го мо­на­сты­ря в Са­ра­то­ве.
Слу­хи о том, что иеро­мо­на­ха Пет­ра со­би­ра­ют­ся на­зна­чить на­мест­ни­ком од­но­го из мо­на­сты­рей, вы­зва­ли но­вые ано­ним­ные до­но­сы, при­чем на этот раз ав­то­ры угро­жа­ли опуб­ли­ко­вать свои до­но­сы в га­зе­тах.
5 де­каб­ря 1907 го­да иеро­мо­нах Петр по­лу­чил пись­мо от до­нос­чи­ка: «Ес­ли хо­ти­те при­кон­чить это де­ло, то при­шли­те три­ста руб­лей де­нег... К по­ли­ции не об­ра­щай­тесь...»[8]
Это пись­мо отец Петр пе­ре­дал ар­хи­епи­ско­пу Гу­рию, а тот пе­ре­слал его мит­ро­по­ли­ту Вла­ди­ми­ру, ко­то­рый от­пи­сал то­ва­ри­щу обер-про­ку­ро­ра Свя­тей­ше­го Си­но­да, вед­ше­му де­ло: «По упо­мя­ну­той пе­ре­пис­ке не бы­ло на­зна­че­но рас­сле­до­ва­ние вви­ду ано­ним­но­го ее ха­рак­те­ра»[9].
3 июля 1909 го­да Свя­тей­ший Си­нод на­зна­чил иеро­мо­на­ха Пет­ра на­сто­я­те­лем Белев­ско­го Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го мо­на­сты­ря Туль­ской епар­хии[10].
Мо­на­стырь на­хо­дил­ся неда­ле­ко от Оп­ти­ной пу­сты­ни, и отец Петр имел по­сто­ян­ную воз­мож­ность об­щать­ся с оп­тин­ски­ми стар­ца­ми. Стар­цы в свою оче­редь вы­со­ко оце­ни­ли ду­хов­ную на­стро­ен­ность на­сто­я­те­ля и ста­ли на­прав­лять к нему лю­дей для ду­хов­но­го ру­ко­вод­ства. Отец Петр ча­сто бы­вал в Са­ров­ском и Ди­ве­ев­ском мо­на­сты­рях, осо­бен­ное до­ве­рие имея к бла­жен­ной Прас­ко­вье Ива­новне Ди­ве­ев­ской, и та пла­ти­ла ему от­вет­ным рас­по­ло­же­ни­ем. Бла­жен­ная по­да­ри­ла ему сво­ей ра­бо­ты холст, из ко­то­ро­го впо­след­ствии сши­ли ар­хи­ерей­ское об­ла­че­ние, и он бе­реж­но хра­нил его, пред­по­ла­гая быть в нем по­гре­бен­ным.
В вос­кре­се­нье 8 ав­гу­ста 1910 го­да епи­скоп Туль­ский и Белев­ский Пар­фе­ний (Ле­виц­кий) в кре­сто­вой церк­ви воз­вел от­ца Пет­ра в сан ар­хи­манд­ри­та[11].
19 ок­тяб­ря 1910 го­да в Беле­ве по ини­ци­а­ти­ве пред­се­да­те­ля Учи­лищ­но­го со­ве­та ар­хи­манд­рит Петр про­чел лек­цию на те­му «Стар­че­ство и ста­рец Ам­вро­сий Оп­тин­ский как глав­ный его пред­ста­ви­тель». Лек­ция име­ла огром­ный успех, и при­сут­ство­вав­ший на ней епи­скоп Пар­фе­ний об­ра­тил­ся к слу­ша­те­лям со сло­вом, в ко­то­ром вы­ра­зил свою ра­дость по по­во­ду столь мно­го­люд­но­го со­бра­ния, сви­де­тель­ству­ю­ще­го, что лю­ди в Беле­ве жи­вут не од­ни­ми зем­ны­ми за­бо­та­ми, но ин­те­ре­су­ют­ся и во­про­са­ми ре­ли­ги­оз­ны­ми[12].
В день празд­но­ва­ния Ка­зан­ской ико­ны Бо­жи­ей Ма­те­ри в мо­на­сты­ре со­сто­я­лось тор­же­ствен­ное освя­ще­ние Спа­со-Пре­об­ра­жен­ско­го со­бо­ра, ко­то­рый к это­му вре­ме­ни ста­ра­ни­я­ми на­сто­я­те­ля был тща­тель­но от­ре­мон­ти­ро­ван и укра­шен.
Ар­хи­манд­рит Петр не огра­ни­чи­вал сво­е­го слу­же­ния сте­на­ми вве­рен­ной его по­пе­че­нию оби­те­ли, но ча­сто по­се­щал сель­ские хра­мы Белев­ско­го уез­да. Один из сви­де­те­лей так опи­сы­ва­ет его слу­же­ние в се­ле Пес­ко­ва­том: «18 и 19 мая 1913 го­да на­все­гда оста­нут­ся в па­мя­ти при­хо­да. Сла­ва о слу­же­нии ар­хи­манд­ри­та Пет­ра, лас­ко­вом, вни­ма­тель­ном об­ра­ще­нии с про­стым на­ро­дом со­зда­ли ему гро­мад­ную по­пуляр­ность не толь­ко в Белев­ском уез­де. Кре­стьяне, как по­след­нее со­сло­вие, нуж­да­ют­ся в по­мо­щи, и осо­бен­но в ду­хов­ной. Они при­хо­дят к от­цу Пет­ру с прось­ба­ми по­мо­лить­ся о них, ино­гда по­го­во­рить и рас­ска­зать о сво­ем во­ис­ти­ну горь­ком жи­тье. И ни­кто не ухо­дит от от­ца Пет­ра неуте­шен­ным. Ар­хи­манд­рит Петр при­е­хал в се­ло к ше­сти ча­сам ве­че­ра, и сра­зу же на­ча­лась все­нощ­ная. С ним при­е­хал хор из де­ся­ти де­во­чек.
Храм в се­ле Пес­ко­ва­том сто­ит на го­ре, над Окой. Ря­дом сос­но­вый бор. На­стежь от­кры­ты все две­ри хра­ма. Сол­неч­ные лу­чи сколь­зят по бес­чис­лен­ным ря­дам на­ро­да, не по­ме­стив­ше­го­ся в церк­ви. Нет при­выч­но­го пе­ре­шеп­ты­ва­ния и без­участ­но­сти к служ­бе. Зна­ко­мые мо­лит­вы по­ют­ся всем на­ро­дом. Во вре­мя пе­ния “Сла­ва в выш­них Бо­гу...” все опус­ка­ют­ся на ко­ле­ни. Ве­ли­кие сло­ва, мас­са ко­ле­но­пре­кло­нен­ных лю­дей, мо­ля­щих­ся всем серд­цем, всем по­мыш­ле­ни­ем, до то­го уми­ля­ют и уми­ро­тво­ря­ют, что неволь­но мо­лишь­ся.
Сгу­ща­лись су­мер­ки. На па­перть вы­шел ар­хи­манд­рит Петр и на­пра­вил­ся к до­му свя­щен­ни­ка, и за ним весь на­род, пев­ший “Хри­стос вос­кре­се”. И да­ле­ко по окру­ге раз­но­си­лось это ра­дост­ное пе­ние.
На сле­ду­ю­щий день бы­ла от­слу­же­на ли­тур­гия. На­ро­да бы­ло еще боль­ше, чем на­ка­нуне. По­сле от­пу­ста ар­хи­манд­рит Петр вы­шел на ам­вон и стал го­во­рить. Про­стые сло­ва, яс­ный взгляд. Он го­во­рил о Хри­сте Спа­си­те­ле, об убо­же­стве хра­ма в при­хо­де и, на­ко­нец, пе­ре­шел к об­ли­че­нию ере­сей. Боль­ше все­го он го­во­рил о мест­ных сек­тан­тах — скоп­цах и хлы­стах. Яр­ко и убе­ди­тель­но ар­хи­манд­рит Петр опро­вер­гал то, что сек­тан­ты ста­ви­ли се­бе в за­слу­гу и оправ­да­ние, он об­ри­со­вал кар­ти­ну фаль­ши, се­бя­лю­бия, ту­не­яд­ства, изу­вер­ства, вре­да для те­ла и для ду­ши, ко­то­рый, по сво­е­му неве­же­ству и фа­на­тич­но­му ослеп­ле­нию, при­чи­ня­ют эти сек­ты сво­им сто­рон­ни­кам. Во вре­мя про­по­ве­ди один из скоп­цов про­тис­нул­ся к вы­хо­ду и по­ну­ро по­плел­ся до­мой. Впе­чат­ле­ние от про­по­ве­ди бы­ло гро­мад­ное»[13].
Во вре­мя од­ной из эпи­де­мий, слу­чив­ших­ся в ту по­ру, ар­хи­манд­рит Петр об­ра­тил­ся к на­се­ле­нию с осо­бым сло­вом: «Все еще из раз­ных мест по­лу­ча­ют­ся со­об­ще­ния о том, что по стране на­шей рас­про­стра­ня­ют­ся за­раз­ные бо­лез­ни, ко­то­рые уно­сят в мо­ги­лу це­лые ты­ся­чи лю­дей. Неуди­ви­тель­но, что при столь страш­ном яв­ле­нии лю­ди при­хо­дят в бес­по­кой­ство и ста­ра­ют­ся при­ду­мать все­воз­мож­ные сред­ства, чтобы от­кло­нить от се­бя на­дви­га­ю­щу­ю­ся гро­зу... Но вот го­ре на­ше, что мы изоб­ре­та­ем всё не то сред­ство, ко­то­рое бы дей­стви­тель­но нас из­ба­ви­ло от ужас­ной, ни­ко­го не ми­лу­ю­щей бо­лез­ни. Мы ста­ра­ем­ся поль­зо­вать­ся раз­ны­ми сы­во­рот­ка­ми и при­вив­ка­ми... Все ко­мис­сии и по­дав­ля­ю­щее боль­шин­ство част­ных лю­дей толь­ко со­вер­шен­но остав­ля­ют в сто­роне ду­хов­ное на­ча­ло в че­ло­ве­ке — его ду­шу, толь­ко не же­ла­ют о ней по­ду­мать, да, впро­чем, они и не мо­гут же­лать ду­мать о ней, так как, ка­жет­ся, и не по­до­зре­ва­ют, что она у них есть и нуж­да­ет­ся в по­пе­че­нии го­раз­до бо­лее, чем те­ло... Они так да­ле­ки ста­ли от все­го ду­хов­но­го, что не мо­гут по­ве­рить, что глав­ное и един­ствен­ное зло всех бо­лез­ней, несча­стий и стра­да­ний на зем­ле есть грех, ко­то­рый и на­до уни­что­жать, с ко­то­рым и нуж­но бо­роть­ся во что бы то ни ста­ло, все­ми си­ла­ми, как бы труд­но это ни бы­ло. А все эти виб­ри­о­ны, мик­ро­бы и ба­цил­лы — толь­ко ору­дие и сред­ство в ру­ках Про­мыс­ла Бо­жия, ищу­ще­го спа­се­ния ду­ши че­ло­ве­че­ской. Зна­ет Бог, что до­ро­га нам зем­ная жизнь, что до­ро­го нам те­ло, и вот на это-то и на­прав­ля­ет Свои уда­ры, чтобы мы опом­ни­лись и рас­ка­я­лись. По­сы­лая мор на лю­дей, Гос­подь тем са­мым на­по­ми­на­ет нам все­гда иметь пред гла­за­ми сво­и­ми смерть, а за нею и Страш­ный Суд, за ко­то­рым по­сле­ду­ет веч­ное на­ка­за­ние нерас­ка­ян­ных греш­ни­ков... К Нему-то и нуж­но преж­де все­го об­ра­щать­ся с мо­лит­вою о по­ми­ло­ва­нии и об от­вра­ще­нии пра­вед­но­го гне­ва Его. Но, мо­лясь, на­до ста­рать­ся быть до­стой­ны­ми ми­ло­сти Бо­жи­ей. Необ­хо­ди­мо со­знать гре­хи свои, рас­ка­ять­ся в них, ре­шить­ся ве­сти жизнь свою со­глас­но за­по­ве­дям еван­гель­ским. С по­ка­я­ни­ем долж­но со­еди­нить пост и воз­дер­жа­ние, долж­но от­ка­зать­ся хоть на вре­мя от раз­ных удо­воль­ствий, иг­рищ, зре­лищ и празд­но­го вре­мя­про­вож­де­ния. Но как-то страш­но ста­но­вит­ся от то­го, что ви­дишь во­круг: с од­ной сто­ро­ны, как буд­то и бо­ят­ся за­раз­ных, гу­би­тель­ных бо­лез­ней, стра­шат­ся смер­ти и в то же са­мое вре­мя пре­да­ют­ся необуз­дан­но­му ве­се­лью, за­ба­вам, зре­ли­щам, со­вер­шен­но за­бы­вая свои свя­щен­ные обя­зан­но­сти по сво­е­му зва­нию пра­во­слав­ных хри­сти­ан... Хо­тя уже бес­ко­неч­ное чис­ло раз го­во­ре­но и пе­ре­го­во­ре­но о том, что на­ша ин­тел­ли­ген­ция да­ле­ка от на­ро­да и не зна­ет и не по­ни­ма­ет его, но еще раз хо­чет­ся крик­нуть так, чтобы услы­ша­ли на­ко­нец, ко­му слы­шать над­ле­жит: “Да по­стой­те, Бо­га ра­ди, будь­те доб­ро­со­вест­ны и бес­при­страст­ны, сой­ди­те с вы­со­ты сво­е­го ве­ли­чия и при­слу­шай­тесь к то­му, что го­во­рит на­род!.. По­ща­ди­те, по­жа­лей­те ду­шу на­род­ную! Вы тол­ку­е­те о про­све­ще­нии, вы скор­би­те, что на­род наш те­мен, вы стро­и­те шко­лы, а са­ми в то же вре­мя вно­си­те тьму в сре­ду его, раз­вра­ща­е­те его, за­ме­ня­е­те ис­ти­ну Хри­сто­ву ло­жью язы­че­ства, со­дей­ству­е­те воз­вра­ще­нию на­ро­да к нра­вам язы­че­ским!.. И как не быть смер­то­нос­ным яз­вам в стране на­шей, ко­гда мы от­сту­па­ем от Бо­га и на­вле­ка­ем на се­бя Его пра­вед­ный гнев?! Еще удив­лять­ся на­до без­мер­но­му дол­го­тер­пе­нию Бо­жию, что Он ми­ло­сти­во ка­ра­ет нас, на­до го­ря­чо бла­го­да­рить Его, что не по­губ­ля­ет нас окон­ча­тель­но, и слез­но умо­лять Его, чтобы Он не дал осу­ще­ствить­ся зло­му де­лу и от­крыл сер­деч­ные очи тем, ко­му вве­ре­но по­пе­че­ние о ду­ше на­род­ной. По­ка­ем­ся же все и ис­пра­вим­ся и об­ра­тим­ся к Бо­гу, от Ко­то­ро­го от­сту­пи­ли!”»[14].
Как вся­ко­го по­движ­ни­ка и че­ло­ве­ка глу­бо­кой ве­ры, ар­хи­манд­ри­та Пет­ра ин­те­ре­со­вал и по­двиг дру­гих. Об од­ном из скром­ных слу­жи­те­лей Туль­ской епар­хии, про­то­и­е­рее Алек­сии, он счел нуж­ным да­же на­пи­сать за­мет­ку и опуб­ли­ко­вать ее для на­зи­да­ния дру­гим в «Епар­хи­аль­ных ве­до­мо­стях».
«На днях за­хо­дил ко мне, — пи­сал ар­хи­манд­рит Петр, — один сель­ский про­то­и­е­рей — отец Алек­сий. Вы­со­ко­го ро­ста, строй­ный, ху­дой, весь се­дой, с доб­ры­ми про­ник­но­вен­ны­ми гла­за­ми, сми­рен­ный, при­вет­ли­вый, доб­ро­душ­ный, — он про­из­вел на ме­ня са­мое хо­ро­шее впе­чат­ле­ние. Дав­но он свя­щен­ству­ет, но свя­щен­ству­ет в бед­ном при­хо­де: “Мой до­ход рав­ня­ет­ся до­хо­ду пса­лом­щи­ков в окруж­ных се­лах, — го­во­рил он, — но я ни­ко­гда не ис­кал се­бе луч­ше­го при­хо­да; я ве­рю, что Гос­подь бла­го­сло­вил мне по­тру­дить­ся имен­но здесь. Ох, сколь­ко я ви­дел на се­бе ми­ло­стей Бо­жи­их! Я вас дав­но по­ми­наю, и ро­ди­те­ля ва­ше­го по­ми­наю. (На­до ска­зать, что мы уви­де­лись толь­ко впер­вые, а до се­го вре­ме­ни я да­же ни­ко­гда не слы­хал об от­це про­то­и­е­рее.) У ме­ня та­кое пра­ви­ло — я по­ми­наю всех. Жи­вых по­ми­наю бо­лее се­ми­сот, а усоп­ших — и не знаю сколь­ко. Ведь это нетруд­но. Зна­е­те, ведь они все за­пи­са­ны. На про­ско­ми­дии, во вре­мя Хе­ру­вим­ской пес­ни и “До­стой­но” я чи­таю, а по­том воз­дох­ну (тут отец про­то­и­е­рей при­ло­жил ру­ку к пер­сям, устре­мил гла­за свои к небу, и весь взор его как-то про­свет­лел — буд­то он уви­дел Гос­по­да и про­сил Его за жи­вых и усоп­ших), по­том сно­ва чи­таю и сно­ва воз­дох­ну; я все­гда так. Про­то­и­е­ре­ем я недав­но сде­лан. Это сде­лал ме­ня прео­свя­щен­ный, ко­то­рый об­ра­тил вни­ма­ние на то, что я ни­ко­гда ни од­ной свадь­бы не вен­чаю без то­го, чтобы же­них и неве­ста не зна­ли Сим­во­ла ве­ры и мо­лит­вы Гос­под­ней на­изусть и с объ­яс­не­ни­я­ми. Труд­но обу­чать их, но все же они обу­ча­ют­ся... На мне вся одеж­да чу­жая, я не мо­гу де­лать се­бе — средств нет, но сла­ва Бо­гу за все”. Дей­стви­тель­но, отец про­то­и­е­рей весь­ма бед­но одет. Ко­гда мы ста­ли рас­ста­вать­ся, отец про­то­и­е­рей по­до­шел к ико­нам, при­ло­жил­ся, по­мо­лил­ся и стал сер­деч­но же­лать мне небес­ных да­ров от Бо­га.
Пре­до мною яс­но вы­ри­со­вы­ва­лось все ве­ли­чие и кра­со­та ду­ши стар­ца. Я пред­ста­вил се­бе сле­ду­ю­щее: бед­ный сель­ский при­ход, уда­лен­ный от гу­берн­ско­го го­ро­да на сто пять­де­сят верст, гру­бый де­ре­вен­ский на­род, все бо­лее и бо­лее раз­вра­ща­е­мый за по­след­ние го­ды, по­сто­ян­ные тру­ды, хло­по­ты, служ­бы, тре­бы, ве­де­ние хо­зяй­ства, за­ня­тия с при­хо­жа­на­ми, недо­стат­ки, так что к кон­цу жиз­ни не толь­ко не скоп­ле­но на чер­ный день, но да­же нет средств, чтобы сде­лать се­бе одеж­ду: скуд­ные сред­ства ведь нуж­ны бы­ли си­ро­там, ко­то­рых при­хо­ди­лось еще вос­пи­ты­вать, да и бед­ным ча­дам сво­им о Гос­по­де. Кро­ме ни­ще­ты, на ста­рость оста­лась еще боль в но­гах, о ко­то­рой отец про­то­и­е­рей го­во­рит как-то доб­ро­душ­но, буд­то она не у него, буд­то не его но­ги от­ни­ма­ют­ся. Это, так ска­зать, всё внеш­ние скор­би, а сколь­ко скор­бей незри­мых, внут­рен­них, о ко­то­рых нет сил по­вест­во­вать, по­то­му что их так мно­го и они так всем хо­ро­шо по­нят­ны! По­ду­май­те те­перь, ка­ко­ва же долж­на быть кре­пость ду­ши, ка­ко­во ве­ли­чие ду­ха, ка­ко­ва непо­ко­ле­би­мость в до­сти­же­нии по­став­лен­ной це­ли, ка­ко­ва пре­дан­ность во­ле Бо­жи­ей, ка­ко­вы сми­ре­ние, ве­ра, тер­пе­ние, со­стра­да­ние, лю­бовь к Бо­гом дан­ным при­хо­жа­нам, ес­ли, несмот­ря на все тя­го­ты, тру­ды, ли­ше­ния, скор­би и на­па­сти, отец про­то­и­е­рей не под­дал­ся ду­ху лу­ка­во­му, так ча­сто мно­гих из нас пре­льща­ю­ще­му, не пре­льстил­ся ни бо­гат­ством, ни сла­вою, ни риз­ным укра­ше­ни­ем, а остал­ся до за­ка­та дней сво­их на сво­ем по­сту, в глу­ши, в неиз­вест­но­сти, в тру­дах, сре­ди лю­би­мых им па­со­мых, остал­ся де­лить с ни­ми до гро­ба все их нуж­ды, скор­би и ра­до­сти!
А ка­ко­во его бес­ко­ры­стие! Он мо­лит­ся за жи­вых и усоп­ших, зна­е­мых и незна­е­мых, мо­лит­ся бес­ко­рыст­но, без на­деж­ды не толь­ко по­лу­чить бла­го­дар­ность за свое доб­рое де­ло, но да­же без на­деж­ды на то, что об этом узна­ют те жи­вые, за ко­то­рых он мо­лит­вы воз­но­сит. Он мо­лит­ся про­сто по­то­му лишь, что мо­лит­ва — его ды­ха­ние, по­то­му, что, как пас­тырь, он счи­та­ет нуж­ным мо­лить­ся, ибо зна­ет, что всё от Бо­га, зна­ет, ка­кое ве­ли­кое зна­че­ние име­ет мо­лит­ва для жи­вых и осо­бен­но для усоп­ших, ко­то­рые са­ми се­бе ни­как уже не мо­гут по­мочь. Он мо­лит­ся не за род­ных толь­ко или зна­ко­мых, нет, он мо­лит­ся да­же и за тех, ко­то­рых ни­ко­гда не ви­дал и не знал. Он зна­ет лишь од­но — что они нуж­да­ют­ся в мо­лит­ве, и он скром­но, ти­хо, неза­мет­но де­ла­ет доб­рое де­ло, тво­рит ми­ло­сты­ню.
И вот та­ки­ми-то мо­лит­вен­ни­ка­ми и сто­ит еще мир, ими-то вот и под­дер­жи­ва­ет­ся ве­ра и жизнь на­ша...
Та­ких по­движ­ни­ков — мо­лит­вен­ни­ков мо­жет вос­пи­тать и иметь од­но лишь пра­во­сла­вие. И дай Бог, чтобы их бы­ло как мож­но боль­ше»[15].
С на­ча­лом во­ен­ных дей­ствий в 1914 го­ду в Спа­со-Пре­об­ра­жен­ском мо­на­сты­ре был устро­ен ла­за­рет на две­на­дцать кро­ва­тей, из ко­то­рых пять бы­ли на пол­ном со­дер­жа­нии мо­на­сты­ря[16].
В ок­тяб­ре 1916 го­да Свя­тей­ший Си­нод по­ста­но­вил на­пра­вить ар­хи­манд­ри­та Пет­ра в рас­по­ря­же­ние епи­ско­па Але­ут­ско­го Ев­до­ки­ма (Ме­щер­ско­го) для мис­си­о­нер­ской служ­бы в Се­ве­ро-Аме­ри­кан­ской епар­хии. Но по­езд­ка не со­сто­я­лась, и, вме­сто Аме­ри­ки, в 1916 го­ду отец Петр уехал про­по­вед­ни­ком на фронт, где про­был до фев­раль­ской ре­во­лю­ции 1917 го­да.
В 1917 го­ду ар­хи­манд­рит Петр был на­зна­чен на­сто­я­те­лем Успен­ско­го мо­на­сты­ря в Тве­ри. Здесь ему впер­вые при­шлось ис­пы­тать тя­го­ту нево­ли: он был за­клю­чен в тюрь­му в ка­че­стве за­лож­ни­ка.
14 фев­ра­ля 1919 го­да в Москве в пат­ри­ар­ших по­ко­ях на Тро­иц­ком по­дво­рье со­сто­я­лось на­ре­че­ние ар­хи­манд­ри­та Пет­ра во епи­ско­па. На сле­ду­ю­щий день, в празд­ник Сре­те­ния Гос­под­ня, он был хи­ро­то­ни­сан Пат­ри­ар­хом Ти­хо­ном во епи­ско­па Ба­лах­нин­ско­го, ви­ка­рия Ни­же­го­род­ской епар­хии, где в то вре­мя пра­вя­щим ар­хи­ере­ем был ар­хи­епи­скоп Ев­до­ким (Ме­щер­ский), впо­след­ствии от­пав­ший от пра­во­сла­вия в об­нов­лен­че­ство. Вла­ды­ка Петр хо­ро­шо знал его по служ­бе в Беле­ве, ко­гда тот был епи­ско­пом Ка­шир­ским, ви­ка­ри­ем Туль­ской епар­хии.
В Ниж­нем Нов­го­ро­де епи­скоп по­се­лил­ся в Пе­чер­ском мо­на­сты­ре на бе­ре­гу Вол­ги. Ме­сто, па­мят­ное недав­ни­ми со­бы­ти­я­ми: здесь жил епи­скоп Лав­рен­тий (Кня­зев), рас­стре­лян­ный боль­ше­ви­ка­ми 6 но­яб­ря 1918 го­да.
В древ­но­сти Пе­чер­ский мо­на­стырь был рас­по­ло­жен за две вер­сты от Ниж­не­го Нов­го­ро­да, но око­ло трех­сот лет на­зад про­изо­шел об­вал, зда­ния мо­на­стыр­ские об­ру­ши­лись в Вол­гу, остал­ся лишь один храм, и мо­на­хи по­се­ли­лись бли­же к го­ро­ду, в так на­зы­ва­е­мых Ближ­них Пе­че­рах. К на­ча­лу ХХ ве­ка мо­на­стырь при­шел в упа­док.
Бра­тия бы­ла ма­ло­чис­лен­на, и с епи­ско­пом Пет­ром при­е­ха­ли несколь­ко мо­на­хов. Сра­зу по при­ез­де епи­скоп вос­ста­но­вил в мо­на­сты­ре устав­ную служ­бу. Он слу­жил во все боль­шие и ма­лые празд­ни­ки, во вре­мя все­нощ­ной все­гда сто­ял в хра­ме на на­сто­я­тель­ском ме­сте про­тив чти­мой ико­ны Пе­чер­ской Бо­жи­ей Ма­те­ри, за­ча­стую сам чи­тал ше­сто­псал­мие.
Про­фес­сио­наль­ным пев­чим труд­но бы­ло вы­дер­жи­вать про­дол­жи­тель­ные бо­го­слу­же­ния, и епи­скоп при­влек к уча­стию в служ­бах на­род. За пра­вым кли­ро­сом ста­ви­ли ана­лой, и здесь на­хо­дил­ся устав­щик, сю­да при­хо­ди­ли все усерд­ство­вав­шие петь и чи­тать. В ма­лые празд­ни­ки служ­ба про­дол­жа­лась око­ло пя­ти ча­сов, в вос­крес­ные дни — шесть ча­сов, а в дву­на­де­ся­тые празд­ни­ки — семь, то есть с пя­ти ча­сов ве­че­ра до по­лу­но­чи.
Епи­скоп слу­жил неспеш­но, раз­дель­но и гром­ко про­из­но­ся каж­дое сло­во. Шел во вре­мя каж­де­ния не то­ро­пясь, так что успе­ва­ли про­петь весь по­ли­е­лей­ный пса­лом. «Хва­ли­те имя Гос­подне» пел весь на­род на два хо­ра афон­ским рас­пе­вом, пол­но­стью оба псал­ма. Во вре­мя пер­во­го ча­са и по­сле ли­тур­гии епи­скоп бла­го­слов­лял на­род. При­да­вая огром­ное зна­че­ние уча­стию при­хо­жан в бо­го­слу­же­нии, епи­скоп по­ста­рал­ся на­ла­дить все­на­род­ное пе­ние и в дру­гих хра­мах епар­хии. С бла­го­сло­ве­ния ар­хи­епи­ско­па Ни­же­го­род­ско­го Ев­до­ки­ма он об­ра­тил­ся с по­сла­ни­ем к бла­го­чин­ным Ни­же­го­род­ской епар­хии, при­зы­вая их в сво­их бла­го­чи­ни­ях за­ве­сти та­кое же об­ще­на­род­ное пе­ние.
В буд­ние дни епи­скоп слу­жил ли­тур­гию в до­мо­вой церк­ви. Каж­дый празд­ник по­сле бо­го­слу­же­ния он го­во­рил про­по­ведь. В мо­на­сты­ре он за­вел пре­по­да­ва­ние де­тям За­ко­на Бо­жия, при­чем пре­по­да­вал сам. Де­ти так при­вя­за­лись к нему, что за­ча­стую со­би­ра­лись тол­пой у его крыль­ца в ожи­да­нии — не пой­дет ли вла­ды­ка ку­да-ни­будь, чтобы со­про­вож­дать его. По до­ро­ге он что-ни­будь им рас­ска­зы­вал, ча­сто из сво­ей жиз­ни.
Ино­гда епи­скоп Петр слу­жил все­нощ­ные всю ночь. Под Рож­де­ство Хри­сто­во все­нощ­ная на­чи­на­лась в де­сять ча­сов ве­че­ра, и по­сле нее сра­зу же слу­жи­лась ли­тур­гия. Несмот­ря на столь про­дол­жи­тель­ные служ­бы и са­мое про­стое пе­ние, храм все­гда был по­лон на­ро­да. Ака­фи­стов за все­нощ­ной епи­скоп ни­ко­гда не чи­тал, но за­то тре­бо­вал, чтобы пол­но­стью вы­чи­ты­ва­лись ка­физ­мы; ака­фи­сты чи­та­лись толь­ко на мо­леб­нах. Епи­скоп Петр осо­бен­но лю­бил Псал­тирь, ко­то­рая от­ра­жа­ет все мно­го­об­ра­зие ду­шев­ных пе­ре­жи­ва­ний и об­сто­я­тельств, в ка­ких при­хо­дит­ся бы­вать че­ло­ве­ку; бо­го­дух­но­вен­ная кни­га нас на­уча­ет — как и о чем про­сить Бо­га. Как-то раз епи­ско­па при­гла­си­ли слу­жить в один из хра­мов и на все­нощ­ной по­чти пол­но­стью про­пу­сти­ли ка­физ­мы. Епи­скоп Петр по­до­звал на­сто­я­те­ля и ска­зал ему: «По­че­му ты не лю­бишь ца­ря Да­ви­да? Лю­би ца­ря Да­ви­да».
Па­ни­хи­ды епи­скоп все­гда слу­жил пол­но­стью, по уста­ву, с сем­на­дца­той ка­физ­мой, без вся­ких со­кра­ще­ний. «Кто от­слу­жит по мне та­кую па­ни­хи­ду?» — го­во­рил он. Ко­гда ему при­хо­ди­лось ко­го-ни­будь от­пе­вать, то он слу­жил без ма­лей­шей по­спеш­но­сти. Он лю­бил мо­лить­ся вме­сте с Цер­ко­вью сло­ва­ми цер­ков­ных гим­но­гра­фов и свя­тых по­движ­ни­ков, ибо в этих сло­вах, как и в цер­ков­ных уста­вах, за­клю­че­на неохват­ная жизнь, через них еще на зем­ле ощу­ща­лось небес­ное. Бу­дучи в Во­ро­не­же, вла­ды­ка го­во­рил сво­е­му ке­лей­ни­ку от­цу Ин­но­кен­тию: «Во всем твой Петр гре­шен, толь­ко уста­ва ни­ко­гда не на­ру­шал».
В Пе­чер­ском мо­на­сты­ре древ­ний со­бор в честь Успе­ния Бо­жи­ей Ма­те­ри был в то вре­мя силь­но за­пу­щен. Сте­ны и по­то­лок бы­ли чер­ны от ко­по­ти. Епи­скоп об­ра­тил­ся к на­ро­ду, про­ся по­мочь на­ве­сти по­ря­док, и сам пер­вый под­нял­ся по лест­ни­це и про­мыл часть по­тол­ка. На Страст­ной сед­ми­це вла­ды­ка вы­шел очи­щать от сне­га двор мо­на­сты­ря. Кто-то спро­сил его:
— Что это вы так тру­ди­тесь, вла­ды­ко свя­тый?
— Да как же? На­до бу­дет в Ве­ли­кую Суб­бо­ту с крест­ным хо­дом ид­ти, а кру­гом снег, ид­ти негде.
За несколь­ко дней до пре­столь­но­го празд­ни­ка в со­бо­ре еже­днев­но на­чи­на­ли слу­жить­ся мо­леб­ны с ака­фи­стом Бо­жи­ей Ма­те­ри по при­ме­ру Ки­е­во-Пе­чер­ской Лав­ры — так епи­скоп вме­сте с на­ро­дом го­то­вил­ся к встре­че празд­ни­ка Успе­ния Бо­го­ро­ди­цы.
Ис­то­вое, неле­ност­ное слу­же­ние, ис­крен­ность в ве­ре, сми­ре­ние, от­кры­тость для всех — все это на­род сра­зу по­чув­ство­вал, оце­нил и по­лю­бил в ар­хи­пас­ты­ре. Его ста­ли при­гла­шать на все пре­столь­ные празд­ни­ки в го­род­ские хра­мы. При­гла­ша­ли его, при­гла­ша­ли и епар­хи­аль­но­го ар­хи­ерея, но все воз­рас­та­ю­щая по­пуляр­ность епи­ско­па Пет­ра сре­ди ве­ру­ю­щих не по­нра­ви­лась епи­ско­пу Ев­до­ки­му; он стал за­ви­до­вать сво­е­му ви­ка­рию и в кон­це кон­цов воз­не­на­ви­дел его. Лю­ди об этом не зна­ли и по-преж­не­му при­гла­ша­ли их слу­жить вме­сте. Это бы­ло тя­же­лое ис­пы­та­ние для обо­их, ко­гда им при­хо­ди­лось сто­ять вме­сте на ка­фед­ре.
Вла­ды­ка Петр ис­кал вы­ход из со­здав­ше­го­ся по­ло­же­ния и в кон­це кон­цов ре­шил по­сту­пить так, как за­по­ве­дал Хри­стос. Пе­ред на­ча­лом Ве­ли­ко­го по­ста 1920 го­да в Про­ще­ное вос­кре­се­нье вы­со­ко­прео­свя­щен­ный Ев­до­ким слу­жил в го­ро­де, по­слав епи­ско­па Пет­ра слу­жить в Сор­мо­во, ко­то­рое рас­по­ла­га­лось то­гда до­воль­но да­ле­ко от Ниж­не­го Нов­го­ро­да. Из­воз­чи­ков в то вре­мя не бы­ло, и епи­скоп хо­дил в храм на служ­бы пеш­ком. Воз­вра­ща­ясь по­сле служ­бы в Пе­чер­ский мо­на­стырь, он за­шел на Ди­ве­ев­ское по­дво­рье, где жил ар­хи­епи­скоп, чтобы по­про­сить про­ще­ния пе­ред на­ча­лом Ве­ли­ко­го по­ста. Вой­дя в по­кои ар­хи­епи­ско­па Ев­до­ки­ма, он по­вер­нул­ся к ико­нам, по­мо­лил­ся, за­тем по­кло­нил­ся ар­хи­епи­ско­пу в но­ги и, под­няв­шись, ска­зал:
— Хри­стос по­сре­ди нас.
Вме­сто обыч­но­го: «И есть, и бу­дет» — ар­хи­епи­скоп от­ве­тил:
— И нет, и не бу­дет.
Мол­ча епи­скоп Петр по­вер­нул­ся и вы­шел.
На­ча­лась пер­вая неде­ля Ве­ли­ко­го по­ста. Вла­ды­ка слу­жил еже­днев­но, служ­бы про­дол­жа­лись по три­на­дцать-че­тыр­на­дцать ча­сов.
Ча­сто он слу­жил в Сор­мо­ве, и мно­гие при­хо­жане-ра­бо­чие, узнав вла­ды­ку по­бли­же, по­лю­би­ли его. Ко­гда в мае 1921 го­да вла­сти аре­сто­ва­ли епи­ско­па, ра­бо­чие объ­яви­ли за­ба­стов­ку и ба­сто­ва­ли три дня. Вла­сти по­обе­ща­ли ра­бо­чим, что от­пу­стят ар­хи­ерея, но вме­сто это­го от­пра­ви­ли его в Моск­ву в ЧК на Лу­бян­ку. Епи­ско­па об­ви­ни­ли в раз­жи­га­нии ре­ли­ги­оз­но­го фа­на­тиз­ма в по­ли­ти­че­ских це­лях.
До­ве­рие Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на к вла­ды­ке Пет­ру бы­ло столь ве­ли­ко, что, ко­гда в Пен­зен­ской епар­хии воз­ник­ло чрез­вы­чай­ное по­ло­же­ние вви­ду рас­коль­ни­чьей де­я­тель­но­сти Вла­ди­ми­ра Пу­тя­ты, по­пы­тав­ше­го­ся за­хва­тить Пен­зен­скую ка­фед­ру, Пат­ри­арх 17 мая 1921 го­да на­зна­чил ту­да пра­вя­щим ар­хи­ере­ем епи­ско­па Пет­ра. Од­на­ко, вви­ду аре­ста вла­ды­ки, 25 июня 1921 го­да указ при­шлось от­ме­нить.
С Лу­бян­ки епи­ско­па пе­ре­ве­ли в Бу­тыр­скую тюрь­му, за­тем — в Та­ган­скую. Ко­гда его уво­ди­ли из Бу­тыр­ской тюрь­мы, то с ним про­ща­лись все за­клю­чен­ные в ка­ме­ре, мно­гие пла­ка­ли, да­же над­зи­ра­те­ли при­шли про­стить­ся. «Я вспом­нил то­гда про­ща­ние апо­сто­ла Пет­ра», — го­во­рил епи­скоп, рас­ска­зы­вая о сво­ем пре­бы­ва­нии в за­клю­че­нии.
В Та­ган­ской тюрь­ме на­хо­ди­лось то­гда бо­лее де­ся­ти ар­хи­ере­ев и мно­же­ство ду­хо­вен­ства. Ве­ру­ю­щие пе­ре­да­ва­ли в тюрь­му просфо­ры, об­ла­че­ния, и ду­хо­вен­ство со­вер­ша­ло в ка­ме­ре со­бор­ную служ­бу. Око­ло ма­лень­ко­го сто­ли­ка ста­но­ви­лось столь­ко ар­хи­ере­ев, что слу­жеб­ни­ки по­ло­жить бы­ло негде. Диа­ко­на не бы­ло ни од­но­го. Ве­ли­кую ек­те­нию на­чи­нал мит­ро­по­лит, а даль­ше все ар­хи­ереи по стар­шин­ству го­во­ри­ли ек­те­нии по оче­ре­ди.
В Та­ган­ской тюрь­ме вслед­ствие ис­то­ще­ния епи­скоп Петр тя­же­ло за­бо­лел: у него об­ра­зо­ва­лись фу­рун­ку­лы на го­ло­ве, и его по­ло­жи­ли в боль­ни­цу. В кон­це июля епи­ско­па Пет­ра на­зна­чи­ли на этап в Пет­ро­град. Пе­ред от­прав­кой раз­ре­ши­ли сви­да­ние, и к вла­ды­ке при­шли его ду­хов­ные де­ти. Ко­гда его вы­ве­ли из Та­ган­ской тюрь­мы, они по­до­шли к епи­ско­пу и шли вме­сте с ним через весь го­род до Ни­ко­ла­ев­ско­го вок­за­ла в со­про­вож­де­нии кон­воя. Сол­да­ты, охра­няв­шие ар­хи­ерея, не пре­пят­ство­ва­ли про­во­жав­шим ид­ти ря­дом с епи­ско­пом и не ме­ша­ли им раз­го­ва­ри­вать. До от­прав­ки по­ез­да оста­ва­лось еще несколь­ко ча­сов, и им раз­ре­ши­ли про­ве­сти их вме­сте. Епи­скоп мно­го рас­ска­зы­вал о сво­ем пре­бы­ва­нии в тюрь­ме и в кон­це бе­се­ды ска­зал: «Как хо­тел бы я от­крыть свое серд­це и по­ка­зать вам, как стра­да­ния очи­ща­ют серд­це».
В Пет­ро­град­ской тюрь­ме епи­скоп про­был до 4 ян­ва­ря 1922 го­да и в день па­мя­ти ве­ли­ко­му­че­ни­цы Ана­ста­сии Узо­ре­ши­тель­ни­цы был осво­бож­ден и уехал в Моск­ву. Все­нощ­ную и ли­тур­гию на Рож­де­ство Хри­сто­во он слу­жил в хра­ме Мар­фо-Ма­ри­ин­ской оби­те­ли, а на вто­рой день празд­ни­ка — в хра­ме Хри­ста Спа­си­те­ля. В Москве вла­ды­ка по­лу­чил от Пат­ри­ар­ха на­зна­че­ние быть епи­ско­пом Ста­риц­ким, ви­ка­ри­ем Твер­ской епар­хии.
Уехав в Тверь, вла­ды­ка по­се­лил­ся в Успен­ском Жел­ти­ко­вом мо­на­сты­ре, где в 1918 го­ду был на­сто­я­те­лем. Здесь он сра­зу же при­нял­ся за вос­ста­нов­ле­ние устав­но­го бо­го­слу­же­ния, за­ве­дя те же по­ряд­ки, что бы­ли у него в Ниж­нем Нов­го­ро­де. На­род пом­нил его и встре­тил с ра­до­стью. В Тве­ри епи­скоп Петр вос­ста­но­вил в жиз­ни при­хо­дов бла­го­че­сти­вый обы­чай па­лом­ни­честв к мест­ным свя­ты­ням. Он сам ино­гда от­прав­лял­ся с ду­хов­ны­ми детьми в Тор­жок, за шесть­де­сят ки­ло­мет­ров. Шли пеш­ком, дорóгой вла­ды­ка чи­тал ака­фист пре­по­доб­но­му Еф­ре­му, а со­про­вож­дав­шие его па­лом­ни­ки пе­ли при­пев. В се­ле Ма­рьи­но они оста­нав­ли­ва­лись на ноч­лег и на сле­ду­ю­щий день при­хо­ди­ли в Тор­жок.
Вес­ной 1922 го­да ста­ли оче­вид­ны для всех раз­ме­ры но­во­го бед­ствия — го­ло­да, по­стиг­ше­го Ниж­нее По­вол­жье, и епи­скоп Петр ре­шил, не ожи­дая раз­ре­ше­ния вла­стей свет­ских, ни ка­ких-ли­бо рас­по­ря­же­ний от вла­стей цер­ков­ных, ока­зать по­силь­ную по­мощь го­ло­да­ю­ще­му на­се­ле­нию. Пра­вя­ще­го ар­хи­ерея, ар­хи­епи­ско­па Се­ра­фи­ма (Алек­сан­дро­ва), в то вре­мя в го­ро­де не бы­ло, и епи­скоп Петр фак­ти­че­ски управ­лял епар­хи­ей. В мар­те он со­звал со­ве­ща­ние чле­нов епар­хи­аль­ной кан­це­ля­рии, су­ще­ство­вав­шей при Твер­ском ар­хи­епи­ско­пе; на нем бы­ло ре­ше­но немед­лен­но при­сту­пить к сбо­ру по­жерт­во­ва­ний. По­ста­но­ви­ли устро­ить цикл об­ще­об­ра­зо­ва­тель­ных лек­ций, с тем чтобы все сбо­ры шли на по­мощь го­ло­да­ю­щим. При­ня­ли ре­ше­ние разо­слать пе­ре­дан­ное из Моск­вы об­ра­ще­ние ар­хи­епи­ско­па Се­ра­фи­ма к на­сто­я­тель­ни­цам мо­на­сты­рей с при­зы­вом при­нять в оби­тель де­тей го­ло­да­ю­ще­го По­вол­жья.
31 мар­та 1922 го­да епи­скоп Петр об­ра­тил­ся к твер­ской пастве с по­сла­ни­ем, ко­то­рое бы­ло разо­сла­но по всем при­хо­дам и мо­на­сты­рям епар­хии. В это труд­ное вре­мя вла­ды­ка стал слу­жить каж­дый день как свя­щен­ник, утром и ве­че­ром. Бы­ва­ло, что кто-ни­будь из при­хо­жан, ви­дя, что ар­хи­ерей тер­пит нуж­ду, от­ре­зал от сво­е­го скуд­но­го пай­ка в сто грам­мов хле­ба по­ло­ви­ну и, за­вер­нув в чи­стую бу­ма­гу, по­да­вал вла­ды­ке. Епи­скоп Петр не от­ка­зы­вал­ся: бла­го­да­рил, улы­бал­ся и брал ку­со­чек в пять­де­сят грам­мов — за­ча­стую это и бы­ла его еда за весь день. На­чи­нал он слу­жить в де­вять ча­сов утра, а за­кан­чи­вал в чет­вер­том ча­су дня. Каж­дый день он об­ра­щал­ся к лю­дям с про­по­ве­дью о том, чтобы они по­мог­ли го­ло­да­ю­щим. Слу­ча­лось, при­хо­жане, слу­шая епи­ско­па, пла­ка­ли и от­да­ва­ли свое по­след­нее.
Он сам от­дал в поль­зу го­ло­да­ю­щих все сколь­ко-ни­будь цен­ные ве­щи из хра­ма. Неко­то­рые упре­ка­ли его за это. Он то­гда го­во­рил: «У нас они сто­ят так. Они лиш­ние. Они не нуж­ны. У нас, зна­чит, они бу­дут сто­ять, а там лю­ди уми­ра­ют от го­ло­да». В од­ной из про­по­ве­дей вла­ды­ка ска­зал: «У од­но­го маль­чи­ка умер па­па. За­тем умер­ла ма­ма. Со­се­ди снес­ли ма­му на клад­би­ще, а маль­чик шел за гро­бом. И ко­гда все ушли, он остал­ся. Си­дел на мо­гил­ке и пла­кал. И по­слал пись­мо Гос­по­ду, где на­пи­сал: “Гос­по­ди! Гос­по­ди! Что же Ты не при­хо­дишь, ведь ма­ма ска­за­ла, что Ты при­дешь, а Ты не при­хо­дишь. Я жду-жду Те­бя, а Ты не при­хо­дишь”. И вот си­дел он на мо­гил­ке у ма­мы, пла­кал и го­во­рил: “Ма­ма, ты слы­шишь, я по­слал Гос­по­ду пись­мо, а Он не при­хо­дит”. Так он си­дел и пла­кал и на­ко­нец уснул.
Вско­ре при­шел один че­ло­век, раз­бу­дил маль­чи­ка и спро­сил его, по­че­му он здесь спит. И маль­чик ему все рас­ска­зал.
“Так вот, — ска­зал че­ло­век, — Гос­подь по­слал ме­ня к те­бе”. И он взял маль­чи­ка к се­бе и вос­пи­тал его.
Вот ви­ди­те, как на­до про­сить Гос­по­да и как дет­ская мо­лит­ва до­хо­дит до Гос­по­да».
В се­ре­дине ле­та слу­жа­щие епар­хи­аль­но­го управ­ле­ния, все, кто не участ­во­вал в бо­го­слу­же­нии, ока­за­лись без средств к су­ще­ство­ва­нию, и епи­скоп об­ра­тил­ся к бла­го­чин­ным епар­хии с прось­бой о по­мо­щи.
Ле­том 1922 го­да на­чал­ся об­нов­лен­че­ский рас­кол; рас­коль­ни­ки при под­держ­ке со­вет­ских вла­стей при­ня­лись за раз­ру­ше­ние Церк­ви. В июне 1922 го­да мит­ро­по­лит Сер­гий (Стра­го­род­ский), ар­хи­епи­скоп Се­ра­фим (Ме­ще­ря­ков) и ар­хи­епи­скоп Ев­до­ким (Ме­щер­ский) вы­пу­сти­ли воз­зва­ние, в ко­то­ром при­зна­ли за­кон­ность об­нов­лен­че­ско­го ВЦУ как выс­шей цер­ков­ной вла­сти.
Неко­то­рые свя­щен­ни­ки — кто под воз­дей­стви­ем со­блаз­ни­тель­ных ар­гу­мен­тов, кто под угро­зой физи­че­ской рас­пра­вы — при­со­еди­ни­лись к об­нов­лен­че­ству. Епи­скоп Петр немед­лен­но та­ко­вых за­пре­тил в свя­щен­но­слу­же­нии, пре­дав факт за­пре­ще­ния ши­ро­кой оглас­ке, чтобы пре­ду­пре­дить пра­во­слав­ных ми­рян об опас­но­сти от­па­де­ния от Церк­ви.
19 сен­тяб­ря 1922 го­да епи­скоп Петр об­ра­тил­ся к твер­ской пастве с воз­зва­ни­ем, в ко­то­ром изъ­яс­нял сущ­ность об­нов­лен­че­ско­го дви­же­ния и от­но­ше­ние к нему Пра­во­слав­ной Церк­ви. Текст об­ра­ще­ния был по­дан цен­зо­ру твер­ско­го от­де­ла ГПУ для по­лу­че­ния раз­ре­ше­ния на пуб­ли­ка­цию. Цен­зу­ра ГПУ от­ка­за­ла епи­ско­пу в пуб­ли­ка­ции об­ра­ще­ния. «Вви­ду то­го, что об­ра­ще­ние на­трав­ли­ва­ет од­ну часть ду­хо­вен­ства и ве­ру­ю­щих на дру­гую, — пи­сал цен­зор, — что воз­бра­ня­ет­ся де­кре­том об от­де­ле­нии Церк­ви от го­су­дар­ства, ко­то­рый предо­став­ля­ет пра­во каж­до­му граж­да­ни­ну и об­ще­ству ве­рить, во что он хо­чет, и мо­лить­ся, ко­му и как хо­чет, в пе­ча­та­нии дан­но­го об­ра­ще­ния от­ка­зать, а епи­ско­па Пет­ра при­влечь к от­вет­ствен­но­сти за непод­чи­не­ние со­вет­ской вла­сти, за при­ме­не­ние во вре­мя пись­ма до­ре­во­лю­ци­он­ной ор­фо­гра­фии»[17].
Об­ви­не­ние в на­пи­са­нии пись­ма по до­ре­во­лю­ци­он­ной ор­фо­гра­фии бы­ло недо­ста­точ­ным, и за­ме­сти­тель на­чаль­ни­ка 6-го от­де­ле­ния сек­рет­но­го от­де­ла ГПУ Туч­ков, ве­дав­ший над­зо­ром за Цер­ко­вью, по­тре­бо­вал от Твер­ско­го ГПУ до­ка­зать, что епи­скоп Петр рас­про­стра­нял воз­зва­ние. Со­труд­ни­ки ГПУ ста­ли до­пра­ши­вать близ­ких к ар­хи­ерею свя­щен­ни­ков.
Аре­сто­вать епи­ско­па и ве­сти де­ло в Тве­ри со­труд­ни­ки мест­но­го ГПУ по­бо­я­лись и 15 но­яб­ря со­об­щи­ли Туч­ко­ву: «Епи­скоп Петр пред­ва­ри­тель­ным след­стви­ем ули­чен в рас­про­стра­не­нии не раз­ре­шен­но­го цен­зу­рой об­ра­ще­ния и на днях бу­дет аре­сто­ван со всей куч­кой ти­хо­нов­цев. Про­сим ва­ше­го раз­ре­ше­ния пре­про­во­дить епи­ско­па Пет­ра с его ком­па­ни­ей и со всем ма­те­ри­а­лом сра­зу же по­сле аре­ста к вам, во из­бе­жа­ние воз­буж­де­ния фа­на­ти­ков»[18].
В тот же день сек­рет­ный от­дел ГПУ от­ве­тил, что пред­ла­га­ет «вы­слать епи­ско­па Пет­ра и дру­гих про­хо­дя­щих по это­му де­лу лиц»[19] в Моск­ву. 24 но­яб­ря 1922 го­да епи­скоп был аре­сто­ван. Вме­сте с ним бы­ли аре­сто­ва­ны про­то­и­е­реи Ва­си­лий Куп­ри­я­нов и Алек­сей Бе­не­ман­ский, каз­на­чей Но­во­торж­ско­го Бо­ри­со-Глеб­ско­го мо­на­сты­ря иеро­мо­нах Ве­ни­а­мин (Тро­иц­кий), сек­ре­тарь епи­ско­па Алек­сандр Пре­об­ра­жен­ский и пра­во­слав­ный ми­ря­нин Алек­сей Со­ко­лов. На сле­ду­ю­щий день сле­до­ва­те­ли до­про­си­ли епи­ско­па.
— Ваш взгляд и от­но­ше­ние к со­вет­ской вла­сти? — спро­сил сле­до­ва­тель.
— Как на ра­бо­че-кре­стьян­скую власть, ко­то­рую я вполне при­знаю и под­чи­ня­юсь.
— Ва­ша лич­ная ма­те­ри­аль­ная по­мощь го­ло­да­ю­щим?
— Был один слу­чай в Выш­нем Во­лоч­ке, где мной бы­ло по­жерт­во­ва­но в поль­зу го­ло­да­ю­щих — пять мил­ли­о­нов руб­лей, офи­ци­аль­но за­фик­си­ро­ван­ных сбор­щи­ка­ми. В даль­ней­шем моя по­мощь го­ло­да­ю­щим вы­ра­зи­лась в да­че на та­рел­ку при бо­го­слу­же­ни­ях при­бли­зи­тель­но по мил­ли­о­ну руб­лей каж­дый раз, и бы­ли да­же та­ко­вые слу­чаи, ко­гда ко мне непо­сред­ствен­но в по­кои об­ра­ща­лись го­ло­да­ю­щие за по­мо­щью и по­лу­ча­ли ее. Ино­гда в ви­де одеж­ды или хле­ба и день­га­ми. Но глав­ною мо­ею за­слу­гою яв­ля­ет­ся не лич­ная по­мощь, а при­зыв к ду­хо­вен­ству и ми­ря­нам по­мо­гать го­ло­да­ю­щим.
— При­чи­на ак­тив­ной борь­бы, то есть сло­вом и де­лом, со сто­рон­ни­ка­ми ВЦУ? — спро­сил сле­до­ва­тель.
— Их ере­ти­че­ское уче­ние, то есть от­ри­ца­ние рая и ада и то­му по­доб­ное; кро­ме это­го, они яв­ля­ют­ся, по мо­е­му мне­нию, по­ли­ти­че­ски­ми де­я­те­ля­ми, что я вы­во­жу из ря­да ста­тей и за­ме­ток как в жур­на­ле «Жи­вая цер­ковь», так и в пе­ри­о­ди­че­ской пе­ча­ти.
— Ваш взгляд и от­но­ше­ние к Пат­ри­ар­ху Ти­хо­ну?
— При­знаю его гла­вою Рус­ской Церк­ви в цер­ков­ных де­лах.
— Ко­гда вам ста­ло из­вест­но о за­пре­ще­нии цен­зу­рой ва­ше­го по­след­не­го воз­зва­ния?
— 23–24 ок­тяб­ря.
— Кто и где пе­ре­пи­сы­вал с ва­ше­го чер­но­ви­ка воз­зва­ние на ма­шин­ке, в ка­ком ко­ли­че­стве эк­зем­пля­ров и как та­ко­вые рас­хо­ди­лись?
— Кто-то из бо­го­моль­цев взял у ме­ня пе­ре­пи­сать для предо­став­ле­ния во­ен­но­му цен­зо­ру и пред­ста­вить мне на­пе­ча­тан­ным.
— Сколь­ко раз и где вы лич­но за­чи­ты­ва­ли ука­зан­ное вы­ше воз­зва­ние?
— Лишь один раз в церк­ви Ни­ко­лы на Пла­цу.
— У ко­го из чле­нов епи­скоп­ско­го Со­ве­та хра­нит­ся епар­хи­аль­ная пе­ре­пис­ка в на­сто­я­щее вре­мя и те пись­ма, ко­то­рых не ока­за­лось в кон­вер­тах при обыс­ке?
— Епи­скоп­ско­го Со­ве­та в епар­хии нет, а по­это­му вся пе­ре­пис­ка, в том чис­ле и со­об­ще­ния в кон­вер­тах, ко­то­рые най­де­ны при обыс­ке, мною пе­ре­да­ны в кан­це­ля­рию с ре­зо­лю­ци­я­ми.
— Ка­кие от­ку­да по­лу­ча­ли све­де­ния о ре­зуль­та­тах рас­про­стра­не­ния или вли­я­ния ва­ше­го воз­зва­ния?
— Со­вер­шен­но мне ни­че­го не из­вест­но.
30 но­яб­ря аре­сто­ван­ные бы­ли от­прав­ле­ны в Моск­ву и за­клю­че­ны в Бу­тыр­скую тюрь­му. В де­каб­ре им бы­ло предъ­яв­ле­но об­ви­не­ние в рас­про­стра­не­нии воз­зва­ния епи­ско­па Твер­ско­го Пет­ра под за­гла­ви­ем «Воз­люб­лен­ным о Гос­по­де вер­ным ча­дам церк­ви Твер­ской», на­прав­лен­но­го «яв­но про­тив вся­ко­го об­нов­лен­че­ско­го дви­же­ния в церк­ви и в под­держ­ку контр­ре­во­лю­ци­он­ной по­ли­ти­ки Ти­хо­на»[20].
26 фев­ра­ля 1923 го­да Ко­мис­сия НКВД по адми­ни­стра­тив­ным вы­сыл­кам при­го­во­ри­ла епи­ско­па Пет­ра, свя­щен­ни­ков Ва­си­лия Куп­ри­я­но­ва и Алек­сея Бе­не­ман­ско­го, ми­ря­ни­на Алек­сандра Пре­об­ра­жен­ско­го к ссыл­ке в Тур­ке­стан на два го­да, ми­ря­ни­на Алек­сея Со­ко­ло­ва — к ссыл­ке в На­рым­ский край на тот же срок.
По­сле огла­ше­ния при­го­во­ра всех за­клю­чен­ных пе­ре­ве­ли в Та­ган­скую тюрь­му. В се­ре­дине мар­та на пя­той неде­ле Ве­ли­ко­го по­ста, на «сто­я­ние Ма­рии Еги­пет­ской», епи­ско­па Пет­ра и дру­гих осуж­ден­ных в со­ста­ве боль­шо­го эта­па от­пра­ви­ли в Таш­кент. Пе­ред от­прав­кой да­ли лич­ное сви­да­ние с ду­хов­ны­ми детьми. У епи­ско­па от недо­еда­ния был ави­та­ми­ноз и вся го­ло­ва бы­ла за­бин­то­ва­на. Со­про­вож­дал этап уси­лен­ный кон­вой, и во все вре­мя сле­до­ва­ния от Та­ган­ской тюрь­мы до Ка­зан­ско­го вок­за­ла, от­ку­да от­прав­лял­ся по­езд, ни­ко­му из про­во­жав­ших не раз­ре­ши­ли по­дой­ти к осуж­ден­ным.
В ап­ре­ле этап при­был в таш­кент­скую тюрь­му. В пас­халь­ный чет­верг все бы­ли вы­зва­ны из тюрь­мы в ко­мен­да­ту­ру ОГПУ. Здесь осуж­ден­ным бы­ло объ­яв­ле­но, ко­му ку­да сле­до­вать даль­ше, и с них взя­ли под­пис­ку, в со­от­вет­ствии с ко­то­рой они долж­ны бы­ли по­ки­нуть Таш­кент в тот же день. В ко­мен­да­ту­ре вы­яс­ни­лось, что в ссыл­ку их рас­пре­де­ли­ли по раз­ным ме­стам. Епи­ско­пу Пет­ру бы­ло на­зна­че­но ехать в Пе­ровск, про­то­и­е­рей Алек­сей Бе­не­ман­ский от­прав­лял­ся в Са­мар­канд. Но как бы то ни бы­ло, по­сле пя­ти­ме­сяч­но­го за­клю­че­ния они впер­вые вы­шли за сте­ны тюрь­мы. Вый­дя из ко­мен­да­ту­ры ОГПУ, пе­ре­кре­сти­лись — за все сла­ва Бо­гу! — и от­пра­ви­лись разыс­ки­вать дру­зей. Дол­го бы они, ве­ро­ят­но, ис­ка­ли, ес­ли бы Гос­подь в са­мом на­ча­ле их по­ис­ков не по­слал им на­встре­чу зна­ко­мую жен­щи­ну. Она до­ве­ла их до до­ма при со­бо­ре, где бы­ла при­го­тов­ле­на для них тра­пе­за и ком­на­та. В до­ме их уже ожи­да­ли чле­ны со­бор­но­го прич­та и бла­го­че­сти­вые при­хо­жане. К при­хо­ду ссыль­ных при­хо­жане на­нес­ли мно­же­ство ку­ли­чей, чаю, са­ха­ра, всем ссыль­ным по­да­ри­ли по ру­баш­ке из мест­ной тка­ни.
Про­яв­ле­ние люб­ви к при­е­хав­шим ис­по­вед­ни­кам бы­ло столь оче­вид­но и ве­ли­ко, что как ни­ко­гда яс­но уви­де­лось, что с та­кой бес­ко­рыст­ной лю­бо­вью друг ко дру­гу мо­гут от­но­сить­ся толь­ко хри­сти­ане. Од­ни оста­лись с при­е­хав­ши­ми, дру­гие, за­брав их до­ку­мен­ты, от­пра­ви­лись на вок­зал за би­ле­та­ми. По­езд на Са­мар­канд, ко­то­рым дол­жен был ехать про­то­и­е­рей Алек­сей Бе­не­ман­ский, от­прав­лял­ся в один­на­дцать ча­сов но­чи. На по­езд, ко­то­рым дол­жен был ехать вла­ды­ка, би­ле­тов не ока­за­лось, и он вы­нуж­ден был остать­ся. В семь ча­сов ве­че­ра ста­ли про­щать­ся. Епи­скоп Петр ска­зал сло­во отъ­ез­жа­ю­щим, от­вет­ное сло­во ска­зал про­то­и­е­рей Алек­сей. Вла­ды­ка за­пла­кал, за­пла­ка­ли и все при­сут­ство­вав­шие. Рас­ста­ва­лись на два го­да, при­чем при та­ких об­сто­я­тель­ствах, ко­гда ни­кто не мог с точ­но­стью пред­по­ло­жить бу­ду­ще­го.
Пе­ре­пис­ку ссыль­ное ду­хо­вен­ство Тве­ри на­ла­ди­ло меж­ду со­бою не сра­зу. Пись­ма, по­слан­ные по по­чте, про­па­да­ли, а вер­ная ока­зия отыс­ки­ва­лась не все­гда. Ино­гда уда­ва­лось до­го­ва­ри­вать­ся с ма­ши­ни­стом па­ро­во­за, ко­то­рый и при­во­зил пись­ма. Ке­лей­ник епи­ско­па под­хо­дил к по­ез­ду, ма­ши­нист от­кры­вал двер­цу и бро­сал пач­ку пи­сем на зем­лю. Ке­лей­ник при­но­сил их епи­ско­пу. Тот сра­зу же са­дил­ся за ма­лень­кий сто­лик и при­ни­мал­ся за чте­ние, а ке­лей­ник са­дил­ся у печ­ки. Епи­скоп чи­тал и от­да­вал ему пись­ма, и тот бро­сал их в печь. За­тем епи­скоп пи­сал всем от­ве­ты. Толь­ко через год ссыль­ные на­ла­ди­ли ре­гу­ляр­ную пе­ре­пис­ку через мо­на­хи­ню Олим­пи­а­ду (По­ро­хо­виц­кую).
В мар­те 1924 го­да епи­скоп Петр пи­сал про­то­и­е­рею Алек­сею Бе­не­ман­ско­му: «Спе­шу воз­ве­стить Вам боль­шую ра­дость для Вас, а так­же по­де­лить­ся и сво­ей ра­до­стью: по слу­чаю смер­ти Ле­ни­на объ­яв­ле­на мно­гим по­ли­ти­че­ским ам­ни­стия, и в том чис­ле нам; ам­ни­стия со­кра­ща­ет срок на­по­ло­ви­ну, а так как мы уже от­бы­ли по­ло­ви­ну сво­е­го сро­ка, то и мо­жем те­перь ожи­дать ско­рой от­прав­ки во­сво­я­си...»
Со­бы­тия про­шед­ше­го го­да — об­нов­лен­че­ский рас­кол, арест Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на, по­пыт­ка об­нов­лен­цев за­хва­тить цер­ков­ную власть — ста­ви­ли один и тот же во­прос: как на­до по­сту­пать, чтобы, не жерт­вуя Хри­сто­вой ис­ти­ной и ин­те­ре­са­ми Церк­ви и в то же вре­мя в усло­ви­ях го­не­ний, по воз­мож­но­сти из­бе­жать пря­мо­го столк­но­ве­ния с вла­стью. Же­ла­ние из­бе­жать рас­ко­ла влек­ло к по­ли­ти­ке ком­про­мис­са, но это не успо­ка­и­ва­ло со­весть, и хо­те­лось отыс­кать твер­дую ка­но­ни­че­скую ос­но­ву. Вре­мя ста­ви­ло на­сущ­ные во­про­сы цер­ков­но-ка­но­ни­че­ско­го ха­рак­те­ра, и мно­гие не го­то­вы бы­ли дать на них от­ве­ты по су­ще­ству. В од­ном из пи­сем епи­скоп Петр пи­сал от­цу Алек­сею Бе­не­ман­ско­му: «В неде­лю за ли­тур­ги­ей я вдруг яс­но по­нял, ка­кую точ­ку зре­ния дол­жен был я иметь в во­про­се о по­ми­но­ве­нии Свя­тей­ше­го[21]. Я дол­жен был твер­до пом­нить, что Свя­тей­ший не имел пра­ва еди­но­лич­но от­ме­нять те ка­но­ни­че­ские пра­ви­ла, ко­то­рые при­ня­ты и утвер­жде­ны Цер­ко­вью... Ста­ло быть, ес­ли бы он и от­ме­нил их, то это бы­ло бы неза­кон­но и несо­гла­ша­ю­щи­е­ся бы­ли бы пра­вы...»
В 1923 го­ду был осво­бож­ден из за­клю­че­ния Пат­ри­арх Ти­хон и сра­зу же по­дал вла­стям спи­сок ар­хи­ере­ев, без ко­то­рых он не мог управ­лять Цер­ко­вью. В их чис­ле был и епи­скоп Петр. В кон­це 1924 го­да вла­ды­ка при­был в Моск­ву, а 16 июля 1925 го­да, уже по­сле смер­ти Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на, Ме­сто­блю­сти­те­лем Пат­ри­ар­ше­го пре­сто­ла мит­ро­по­ли­том Пет­ром (По­лян­ским) он был по­слан в Во­ро­неж в по­мощь мит­ро­по­ли­ту Вла­ди­ми­ру (Шим­ко­ви­чу), ко­то­ро­му бы­ло то­гда во­семь­де­сят че­ты­ре го­да.
Епи­скоп Петр слу­жил в Во­ро­не­же в огром­ном пя­ти­пре­столь­ном хра­ме во имя Со­ше­ствия Свя­то­го Ду­ха на Тер­но­вой по­ляне, но ча­ще все­го он слу­жил в По­кров­ско-Пре­об­ра­жен­ском хра­ме быв­ше­го Де­ви­чье­го мо­на­сты­ря, где и жил. Во вре­мя его бо­го­слу­же­ний храм был все­гда по­лон мо­ля­щи­ми­ся, бы­ло так тес­но, что не все­гда мож­но бы­ло под­нять ру­ку, чтобы пе­ре­кре­стить­ся. Епи­скоп со все­ми был при­вет­лив, вни­ма­те­лен и лас­ков, всех лю­бил, все для него бы­ли род­ны­ми и близ­ки­ми, и на­род вско­ре от­вет­но его по­лю­бил.
Епи­скоп про­был в Во­ро­не­же до осе­ни 1925 го­да, ко­гда был вы­зван в Моск­ву к Туч­ко­ву. 23 но­яб­ря, по­про­щав­шись с во­ро­неж­ской паст­вой, он от­был в Моск­ву.
6 ян­ва­ря 1926 го­да, в ка­нун Рож­де­ства Хри­сто­ва, скон­чал­ся мит­ро­по­лит Во­ро­неж­ский Вла­ди­мир. Во­ро­неж­ская паства по­чув­ство­ва­ла се­бя оси­ро­тев­шей. Мно­гие спра­ши­ва­ли: ко­гда же при­е­дет вла­ды­ка Петр? Во­ро­неж­ская бла­жен­ная, Фео­к­ти­ста Ми­хай­лов­на, жив­шая в ту по­ру в Де­ви­чьем мо­на­сты­ре, ска­за­ла: «Мя­со­едом при­е­дет». Епи­скоп Петр при­е­хал 10 ян­ва­ря и вме­сте с при­быв­шим на по­гре­бе­ние мит­ро­по­ли­том На­фа­наи­лом (Тро­иц­ким) от­пе­вал по­чив­ше­го. По­гре­бе­ние мит­ро­по­ли­та Вла­ди­ми­ра, со­брав­шее мно­же­ство ве­ру­ю­щих, пе­ре­рос­ло в на­род­ное со­бра­ние, ко­то­рое вы­ра­зи­ло еди­но­душ­ное по­же­ла­ние, чтобы прео­свя­щен­ный Петр вер­нул­ся к ним Во­ро­неж­ским епи­ско­пом.
Чтобы на­пе­ред огра­дить ар­хи­пас­ты­ря от воз­мож­ных при­тес­не­ний со сто­ро­ны со­вет­ской вла­сти, ему бы­ли по­став­ле­ны пра­во­слав­ны­ми при­хо­жа­на­ми усло­вия — неуча­стие в по­ли­ти­че­ских груп­пи­ров­ках, вы­сту­па­ю­щих про­тив со­вет­ской вла­сти, и ло­яль­ность по от­но­ше­нию к по­след­ней. В свою оче­редь пра­во­слав­ные да­ва­ли пе­ред вла­стя­ми по­ру­чи­тель­ство в по­ли­ти­че­ской бла­го­на­деж­но­сти ар­хи­пас­ты­ря. Од­новре­мен­но с этим они обя­зы­ва­лись предо­став­лять двух де­ле­га­тов в слу­чае вы­зо­ва ар­хи­пас­ты­ря в ор­га­ны со­вет­ской вла­сти, чтобы быть вполне осве­дом­лен­ны­ми в по­ли­ти­че­ской де­я­тель­но­сти сво­е­го ар­хи­ерея.
12 ян­ва­ря упол­но­мо­чен­ные пра­во­слав­ных при­хо­дов Во­ро­неж­ской епар­хии на­пра­ви­ли епи­ско­пу Пет­ру за­яв­ле­ние, на ко­то­рое он дал свой от­вет: «От все­го серд­ца бла­го­да­рю пра­во­слав­но ве­ру­ю­щих Во­ро­неж­ской епар­хии за ока­зан­ную мне боль­шую честь — при­гла­ше­ние ме­ня на их слав­ную ар­хи­епи­скоп­скую ка­фед­ру и за вы­ра­жен­ное мне до­ве­рие. Ви­дя в еди­но­душ­ном из­бра­нии ме­ня тру­дя­щи­ми­ся глас Бо­жий, не дер­заю от­ка­зы­вать­ся и изъ­яв­ляю свое пол­ное со­гла­сие на за­ня­тие Во­ро­неж­ской ка­фед­ры; что же ка­са­ет­ся пред­ло­жен­ных мне усло­вий, то на­хо­жу их со­вер­шен­но со­от­вет­ству­ю­щи­ми мо­им убеж­де­ни­ям и мо­е­му на­стро­е­нию, ибо, с од­ной сто­ро­ны, я твер­до ве­рю в то, что под­лин­ное хри­сти­ан­ство со­дер­жит­ся толь­ко в ис­по­ве­ду­е­мой на­ми свя­той Пра­во­слав­ной Церк­ви, а от­нюдь не в ка­ких-ли­бо но­во­по­яв­ля­ю­щих­ся без­за­кон­ных, с ка­но­ни­че­ской точ­ки зре­ния, ре­ли­ги­оз­ных ор­га­ни­за­ци­ях, а с дру­гой — я все вре­мя при­зна­вал и при­знаю со все­ми тру­дя­щи­ми­ся со­вет­скую власть, про­тив ко­то­рой не вы­сту­пал и не вы­сту­паю ни сло­вом, ни де­лом, а по­то­му доб­ро­воль­но и охот­но при­ни­маю пред­ла­га­е­мые мне усло­вия и обя­зу­юсь ис­пол­нять их неру­ши­мо, в чем и под­пи­су­юсь»[22].
По­сле на­род­но­го из­бра­ния на Во­ро­неж­скую ка­фед­ру епи­скоп уехал в Моск­ву, чтобы по­лу­чить под­твер­жде­ние на­род­но­го вы­бо­ра от свя­щен­но­на­ча­лия. За­ме­сти­тель Ме­сто­блю­сти­те­ля мит­ро­по­лит Сер­гий (Стра­го­род­ский) при­знал это из­бра­ние и на­зна­чил епи­ско­па Пет­ра на Во­ро­неж­скую ка­фед­ру с воз­ве­де­ни­ем его в сан ар­хи­епи­ско­па, ска­зав при этом, что по­сы­ла­ет в Во­ро­неж луч­ше­го про­по­вед­ни­ка Мос­ков­ской Пат­ри­ар­хии.
Ве­ру­ю­щие, встре­чав­шие ар­хи­епи­ско­па Пет­ра на вок­за­ле, со­об­щи­ли, что мно­же­ство пра­во­слав­ных уже ожи­да­ет его в Алек­се­ев­ском мо­на­сты­ре и же­ла­ет, чтобы он от­слу­жил па­ни­хи­ду по по­чив­ше­му мит­ро­по­ли­ту Вла­ди­ми­ру.
В мо­на­сты­ре вла­ды­ке по­да­ри­ли ико­ны свя­ти­те­лей Мит­ро­фа­на и Ти­хо­на, и один из ра­бо­чих, при­хо­жа­нин хра­ма, ска­зал при­вет­ствен­ное сло­во, по­же­лав ар­хи­епи­ско­пу Пет­ру, как Во­ро­неж­ско­му ар­хи­пас­ты­рю, чтобы мо­лит­ва­ми этих свя­ти­те­лей Гос­подь со­хра­нил его на Во­ро­неж­ской ка­фед­ре.
Мно­гие хра­мы в Во­ро­не­же к это­му вре­ме­ни бы­ли за­хва­че­ны об­нов­лен­ца­ми, ко­то­ры­ми ру­ко­во­дил лже­мит­ро­по­лит Ти­хон (Ва­си­льев­ский). Мит­ро­по­лит Вла­ди­мир, хо­тя и был убеж­ден­ным про­тив­ни­ком об­нов­лен­че­ства, ока­зать сколь­ко-ни­будь зна­чи­тель­ное со­про­тив­ле­ние ему не мог, так как был стар и немо­щен, и ве­ру­ю­щие Во­ро­не­жа сво­и­ми си­ла­ми бо­ро­лись с об­нов­лен­ца­ми. Во вре­мя пер­во­го при­ез­да епи­ско­па Пет­ра в Во­ро­неж в 1925 го­ду, еще при жиз­ни мит­ро­по­ли­та Вла­ди­ми­ра, об­нов­лен­цы пы­та­лись за­хва­тить По­кров­ско-Пре­об­ра­жен­скую цер­ковь быв­ше­го Де­ви­чье­го мо­на­сты­ря; ве­ру­ю­щие от­пра­ви­ли в Моск­ву к пред­се­да­те­лю Пре­зи­ди­у­ма Вер­хов­но­го Со­ве­та Ка­ли­ни­ну пред­се­да­те­ля цер­ков­но­го со­ве­та Се­ме­на Ци­ко­ва с прось­бой по­ло­жить пре­дел без­за­ко­нию. Пе­ред отъ­ез­дом Се­мен при­шел к епи­ско­пу Пет­ру взять бла­го­сло­ве­ние на по­езд­ку. Вла­ды­ка бла­го­сло­вил и по­про­сил зай­ти в Москве к Ме­сто­блю­сти­те­лю мит­ро­по­ли­ту Пет­ру, по­дроб­но рас­ска­зать о про­ис­хо­дя­щих в Во­ро­не­же цер­ков­ных со­бы­ти­ях и взять у него для Во­ро­неж­ско­го ар­хи­пас­ты­ря об­ла­че­ние. По­сла­нец все это бла­го­по­луч­но ис­пол­нил, что вы­зва­ло недо­воль­ство вла­стей, ко­гда они об этом узна­ли.
Пре­бы­ва­ние ар­хи­епи­ско­па Пет­ра на Во­ро­неж­ской ка­фед­ре, его ис­то­вое со­вер­ше­ние бо­го­слу­же­ний, лю­бовь к пастве — все это дей­ство­ва­ло на об­нов­лен­цев раз­дра­жа­ю­ще. Бла­го­дать Бо­жия через сво­е­го из­бран­ни­ка ви­ди­мо по­па­ля­ла ложь, ли­це­ме­рие и лу­кав­ство ере­ти­ков, и они не ма­ло пред­при­ня­ли уси­лий, чтобы уда­лить ар­хи­епи­ско­па из Во­ро­не­жа, дей­ствуя через свет­ские вла­сти.
С ча­стью во­ро­неж­ско­го ду­хо­вен­ства у ар­хи­епи­ско­па Пет­ра близ­ких от­но­ше­ний не по­лу­чи­лось, и преж­де все­го по­то­му, что мно­гие из них бы­ли про­тив­ни­ка­ми про­дол­жи­тель­ных бо­го­слу­же­ний; неко­то­рые, ко­гда слу­жи­ли с ар­хи­епи­ско­пом, не до­жи­да­ясь кон­ца все­нощ­ной, ухо­ди­ли из церк­ви. В Во­ро­не­же ар­хи­ерей был осо­бен­но дру­жен с на­ро­дом, ко­то­рый со­би­рал­ся на его служ­бы в ве­ли­ком мно­же­стве. С при­хо­жа­на­ми ар­хи­ерей про­во­дил все свои дни — в церк­ви и до­ма, ку­да к нему бес­пре­рыв­но шли со сво­и­ми нуж­да­ми лю­ди. И ча­сто мож­но бы­ло ви­деть — вхо­ди­ли к нему по­се­ти­те­ли с ка­кой-ни­будь скор­бью, а вы­хо­ди­ли уте­шен­ны­ми, с си­я­ю­щи­ми ли­ца­ми.
Слу­жил ар­хи­епи­скоп по афон­ско­му чи­ну: ка­но­ны, ка­физ­мы, сти­хи­ры — все чи­та­лось и пе­лось неспеш­но, без про­пус­ков, по­это­му служ­бы дли­лись по­дол­гу, но на­род не ухо­дил из хра­ма до окон­ча­ния бо­го­слу­же­ния.
Ар­хи­епи­скоп Петр не лю­бил пар­тес­но­го пе­ния и на­ла­дил в хра­ме пе­ние на­ро­да, чтобы пе­ла вся цер­ковь. Ча­сто, стоя на ка­фед­ре, он сам за­пе­вал «Хва­ли­те имя Гос­подне», и за­тем все пе­ли пол­но­стью оба псал­ма афон­ским рас­пе­вом. Центр на­род­но­го пе­ния в хра­ме со­став­лял неболь­шой хор, ко­то­рый в шут­ку на­зы­ва­ли «ка­пел­лой»; управ­лял им та­лант­ли­вый и неуто­ми­мый ре­гент, ар­хи­манд­рит Иг­на­тий (Би­рю­ков)[23]. Кли­рос­но­му по­слу­ша­нию он от­дал мно­го лет жиз­ни, со­би­рая из раз­ных мест и за­тем вво­дя в цер­ков­ный оби­ход древ­ние рас­пе­вы. По­сле служ­бы лю­ди под­хо­ди­ли к ар­хи­епи­ско­пу под бла­го­сло­ве­ние, а в это вре­мя весь храм пел сти­хи­ры и тро­па­ри. Вви­ду огром­но­го сте­че­ния на­ро­да на бо­го­слу­же­ни­ях ар­хи­епи­ско­па, ве­ру­ю­щие ра­бо­чие взя­ли на се­бя обя­зан­но­сти доб­ро­воль­ных блю­сти­те­лей по­ряд­ка.
При ар­хи­епи­ско­пе Пет­ре на­ча­лось воз­вра­ще­ние об­нов­лен­че­ских хра­мов в пра­во­сла­вие. Чин при­ня­тия ду­хо­вен­ства со­вер­шал­ся с боль­шой тор­же­ствен­но­стью. Вла­ды­ка сто­ял на ка­фед­ре, а ка­ю­щи­е­ся свя­щен­ни­ки с ам­во­на при­но­си­ли ар­хи­ерею и все­му на­ро­ду по­ка­я­ние. За­тем ка­ю­щи­е­ся зем­но кла­ня­лись и пе­лась хва­леб­ная песнь свя­то­го Ам­вро­сия Ме­дио­лан­ско­го «Те­бе Бо­га хва­лим». Свя­щен­ни­ки, при­нес­шие по­ка­я­ние, не сра­зу до­пус­ка­лись к слу­же­нию, им ар­хи­епи­скоп бла­го­слов­лял пер­вое вре­мя петь и чи­тать на кли­ро­се. Пе­ред на­ча­лом бо­го­слу­же­ния об­нов­лен­че­ские хра­мы за­но­во освя­ща­лись. Во всех воз­вра­ща­ю­щих­ся в пра­во­сла­вие церк­вях ар­хи­епи­ско­па Пет­ра встре­ча­ли крест­ным хо­дом, с хо­руг­вя­ми, при огром­ном сте­че­нии на­ро­да. Все это вы­зы­ва­ло гнев об­нов­лен­цев, у ко­то­рых оста­ва­лось все мень­ше церк­вей. Де­я­тель­ность ар­хи­епи­ско­па Пет­ра в Во­ро­не­же об­нов­лен­цы на сво­ем епар­хи­аль­ном съез­де на­зва­ли «пет­ро­зве­ри­а­дой».
Неиз­мен­ным спут­ни­ком и со­слу­жи­те­лем ар­хи­епи­ско­па Пет­ра был ар­хи­манд­рит Ин­но­кен­тий (Бе­да). Че­ло­век ти­хий и крот­кий, он был бли­жай­шим по­мощ­ни­ком ар­хи­ерея. Его ар­хи­епи­скоп по­сы­лал в Са­ров­ский мо­на­стырь за нот­ным ака­фи­стом пре­по­доб­но­му Се­ра­фи­му, ко­то­рый стал за­тем слу­жить­ся в Во­ро­не­же каж­дую сре­ду.
Сра­зу же по при­ез­де в го­род вла­ды­ка при­шел в адми­ни­стра­тив­ный от­дел. Объ­яс­нил чи­нов­ни­кам, что он на­зна­чен в Во­ро­неж пра­вя­щим ар­хи­ере­ем и при­е­хал, чтобы при­нять на се­бя управ­ле­ние епар­хи­ей. За­тем по­про­сил, чтобы адми­ни­стра­тив­ный от­дел за­ре­ги­стри­ро­вал его как офи­ци­аль­но­го гла­ву Во­ро­неж­ской епар­хии. В от­вет ему бы­ло ска­за­но, что вла­сти его не зна­ют, не при­зна­ют, де­ла с ним не име­ли и не же­ла­ют иметь. Они, как пред­ста­ви­те­ли ра­бо­че-кре­стьян­ской вла­сти, счи­та­ют­ся толь­ко с во­лей ра­бо­чих и пред­ста­ви­те­лей ве­ру­ю­щих.
По­сле та­ко­го от­ве­та вла­стей ве­ру­ю­щие ра­бо­чие са­ми при­ня­лись за хло­по­ты по ле­га­ли­за­ции епар­хи­аль­но­го управ­ле­ния, воз­глав­ля­е­мо­го ар­хи­епи­ско­пом Пет­ром. Несколь­ко раз ра­бо­чие хо­ди­ли к пред­се­да­те­лю ис­пол­ко­ма Ша­ро­ву и на­сто­я­тель­но про­си­ли за­ре­ги­стри­ро­вать епар­хи­аль­ное управ­ле­ние. Адми­ни­стра­тив­ный от­дел в кон­це кон­цов раз­ре­шил про­ве­сти об­ще­го­род­ское со­бра­ние ве­ру­ю­щих, ко­то­рое долж­но бы­ло за­слу­шать де­кла­ра­цию ар­хи­епи­ско­па и из­брать чле­нов епар­хи­аль­но­го управ­ле­ния. ОГПУ по­тре­бо­ва­ло от ар­хи­епи­ско­па по­вли­ять на ра­бо­чих, чтобы они не со­би­ра­ли де­ле­га­ции и не хо­ди­ли к пред­се­да­те­лю ис­пол­ко­ма; вза­мен ОГПУ обе­ща­ло в во­про­се о ре­ги­стра­ции ар­хи­епи­ско­па до­го­во­рить­ся с вла­стя­ми. На­сколь­ко это бы­ло воз­мож­но, он прось­бу эту ис­пол­нил.
Ста­рец Нек­та­рий Оп­тин­ский, к ко­то­ро­му ар­хи­епи­скоп Петр об­ра­щал­ся за со­ве­та­ми, пе­ре­дал ему: ес­ли де­ло так и даль­ше пой­дет, ар­хи­епи­ско­пу не из­бе­жать аре­ста.
Об­ста­нов­ка в го­ро­де ста­но­ви­лась все бо­лее на­ка­лен­ной: несколь­ко раз ар­хи­епи­скоп Петр по­лу­чал пись­ма с угро­за­ми, бы­ли слу­чаи, ко­гда в него с кры­ши бро­са­ли кам­ня­ми. В кон­це кон­цов ра­бо­чие пред­ло­жи­ли учре­дить охра­ну ар­хи­ерея, ко­то­рая со­про­вож­да­ла бы его на ули­це и оста­ва­лась но­че­вать у него в до­ме на слу­чай про­во­ка­ции. Ар­хи­епи­скоп ма­ло ве­рил в эф­фек­тив­ность охра­ны, раз­ве что от мел­ких про­во­ка­ций, но не мог от­ка­зать ве­ру­ю­щим в пра­ве за­щи­щать гла­ву епар­хии. Вла­ды­ка был бла­го­да­рен лю­дям за их за­бо­ту и все­гда ве­че­ром, преж­де чем лечь спать, спус­кал­ся в при­хо­жую узнать, на­корм­ле­ны ли они, и бла­го­сло­вить их на ночь.
При­зна­ние пра­во­слав­ны­ми гла­вой епар­хии ар­хи­епи­ско­па Пет­ра не об­лег­ча­ло бре­ме­ни слу­же­ния его на Во­ро­неж­ской ка­фед­ре, по­то­му что юри­ди­че­ски вла­сти при­зна­ва­ли толь­ко об­нов­лен­цев. Та­кое по­ло­же­ние за­труд­ня­ло по­езд­ки ар­хи­епи­ско­па по сель­ским при­хо­дам епар­хии; эти по­езд­ки рас­смат­ри­ва­лись ОГПУ как контр­ре­во­лю­ци­он­ная де­я­тель­ность, на них тре­бо­ва­лось каж­дый раз раз­ре­ше­ние вла­стей, а они его не да­ва­ли. С хо­да­тай­ства­ми к вла­стям о раз­ре­ше­нии ар­хи­епи­ско­пу по­ез­док по при­хо­дам епар­хии хо­дил пред­се­да­тель цер­ков­но­го со­ве­та Се­мен Ци­ков, но без­ре­зуль­тат­но. Пред­ста­ви­тель вла­стей на все прось­бы так от­ве­чал: «Что вы, го­род­ские, за де­рев­ню бес­по­ко­и­тесь? Слу­жит у вас ар­хи­епи­скоп в го­ро­де — и лад­но, а за де­рев­ню вы не хло­по­чи­те». По­сле та­ко­го от­ве­та Се­мен Ци­ков на­пра­вил по­слан­цев в де­ре­вен­ские при­хо­ды ска­зать, чтобы они при­сла­ли сво­их хо­до­ков, дабы вме­сте хло­по­тать о раз­ре­ше­нии ар­хи­епи­ско­пу по­ез­док по епар­хии. Сель­ские при­хо­ды со­ста­ви­ли свое по­ру­чи­тель­ство о по­ли­ти­че­ской бла­го­на­деж­но­сти ар­хи­ерея, но и эти хло­по­ты ни к че­му не при­ве­ли. Чем боль­ше лю­дей хло­по­та­ло за ар­хи­епи­ско­па Пет­ра, тем боль­шую нена­висть он вы­зы­вал у вла­стей. Об­ста­нов­ка в го­ро­де в то вре­мя бы­ла та­ко­ва, что ар­хи­епи­скоп счел нуж­ным об­ра­тить­ся с по­сла­ни­ем к во­ро­неж­ской пастве, од­новре­мен­но ото­слав его текст в га­зе­ту «Во­ро­неж­ская ком­му­на» с прось­бой опуб­ли­ко­вать, пред­по­ла­гая та­ким об­ра­зом смяг­чить на­пря­жен­ность в от­но­ше­ни­ях меж­ду Цер­ко­вью и вла­стя­ми в Во­ро­не­же.
Ар­хи­епи­ско­па Пет­ра по­сле это­го ста­ли вы­зы­вать на до­про­сы в ОГПУ. Дер­жал­ся он при этих ви­зи­тах спо­кой­но. Вхо­дя в ка­бинет сле­до­ва­те­ля, он огля­ды­вал­ся, как бы ища ико­ну, но ее, есте­ствен­но, не бы­ло, и он кре­стил­ся на пра­вый угол, в по­яс кла­нял­ся и толь­ко то­гда на­чи­нал раз­го­вор со сле­до­ва­те­лем. Слу­жа­щие ОГПУ неволь­но при его по­яв­ле­нии об­на­жа­ли го­ло­вы.
Успен­ским по­стом ар­хи­епи­скоп каж­дый день слу­жил ака­фист Успе­нию Бо­жи­ей Ма­те­ри, по­сле ко­то­ро­го бы­вал крест­ный ход во­круг хра­ма Алек­се­ев­ско­го мо­на­сты­ря.
Осе­нью 1926 го­да дол­жен был со­сто­ять­ся под ру­ко­вод­ством Туч­ко­ва съезд об­нов­лен­цев, и в свя­зи с этим ОГПУ про­во­ди­ло обыс­ки у пра­во­слав­ных ар­хи­ере­ев. Как-то, вер­нув­шись из церк­ви, ар­хи­епи­скоп Петр уви­дел у две­рей сво­ей квар­ти­ры ми­ли­ци­о­не­ров, ко­то­рые во­шли вслед за ним и, предъ­явив ор­дер, при­сту­пи­ли к обыс­ку. По­ка шел обыск, у две­рей квар­ти­ры со­бра­лась огром­ная тол­па. По­сле обыс­ка за­ме­сти­тель на­чаль­ни­ка от­де­ле­ния ми­ли­ции пред­ло­жил ар­хи­ерею про­сле­до­вать с ним для до­про­са. Ар­хи­епи­скоп, ука­зы­вая на со­брав­шу­ю­ся пе­ред до­мом тол­пу, пре­ду­пре­дил о мо­гу­щих быть непри­ят­но­стях. За­ме­сти­тель на­чаль­ни­ка от­ве­тил, что как бы то ни бы­ло, но у него есть рас­по­ря­же­ние до­ста­вить ар­хи­ерея в от­де­ле­ние ми­ли­ции и он это рас­по­ря­же­ние вы­пол­нит. А чтобы не бы­ло непри­ят­но­стей в ре­зуль­та­те столк­но­ве­ния на­ро­да с ми­ли­ци­ей, пред­ло­жил ар­хи­епи­ско­пу вый­ти через неко­то­рый про­ме­жу­ток вре­ме­ни по­сле то­го, как ми­ли­ция по­кинет дом. Так вла­ды­ка и сде­лал.
Ко­гда ар­хи­епи­скоп Петр вы­шел из до­ма, его встре­ти­ла тол­па чис­лом око­ло трех­сот че­ло­век, ко­то­рая по­шла вслед за ним и оста­но­ви­лась у вхо­да в ми­ли­цию. В са­мо зда­ние во­шли толь­ко несколь­ко че­ло­век, ко­то­рые ре­ши­тель­но про­шли в ка­бинет на­чаль­ни­ка от­де­ле­ния ми­ли­ции, где дол­жен был про­из­во­дить­ся до­прос, и по­тре­бо­ва­ли от­ве­та — на ка­ком ос­но­ва­нии за­дер­жан ар­хи­епи­скоп. Они по­тре­бо­ва­ли так­же, чтобы до­прос про­хо­дил в их при­сут­ствии. На­чаль­ник от­де­ле­ния от­ве­тил ка­те­го­ри­че­ским от­ка­зом и ре­ши­тель­но за­явил, чтобы они немед­лен­но по­ки­ну­ли по­ме­ще­ние. Ра­бо­чие вы­шли на ули­цу и, об­ра­тив­шись к на­ро­ду, ска­за­ли, что вла­ды­ку хо­тят аре­сто­вать, меж­ду тем как ми­ли­ция не име­ет пра­ва вы­зы­вать ар­хи­епи­ско­па для до­про­са, а долж­на до­пра­ши­вать у него на до­му. Лю­ди на ули­це за­вол­но­ва­лись. Вы­шед­шие из зда­ния ми­ли­ци­о­не­ры по­пы­та­лись разо­гнать тол­пу си­лой, но без­успеш­но. Ото­всю­ду слы­ша­лись кри­ки, сто­ны, плач, но лю­ди не рас­хо­ди­лись. На­чаль­ник от­де­ле­ния, ви­дя, что ни­что не по­мо­га­ет, при­гро­зил ар­хи­епи­ско­пу, что, ес­ли бес­по­ря­док не пре­кра­тит­ся, он вы­зо­вет кон­ную ми­ли­цию и раз­го­нит ве­ру­ю­щих.
— Да вы вый­ди­те к на­ро­ду и ска­жи­те ему, что со мной ни­че­го не слу­чит­ся, и лю­ди успо­ко­ят­ся и разой­дут­ся, — по­со­ве­то­вал ар­хи­епи­скоп.
— Нет, вы са­ми иди­те и ска­жи­те, — от­ве­тил на­чаль­ник.
Ар­хи­епи­скоп вы­шел к на­ро­ду и по­пы­тал­ся его успо­ко­ить, но лю­ди за­кри­ча­ли, чтобы на­чаль­ник сам вы­шел к ним и дал сло­во, что ар­хи­епи­скоп не бу­дет за­дер­жан. Тот вы­шел и по­обе­щал им это, но лю­ди не ухо­ди­ли, тре­буя осво­бож­де­ния ар­хи­ерея. На­чаль­ник от­де­ле­ния ми­ли­ции от­дал рас­по­ря­же­ние за­дер­жать лю­дей наи­бо­лее близ­ких к ар­хи­епи­ско­пу — и в первую оче­редь тех, кто вхо­дил к нему в ка­бинет. Ми­ли­ци­о­не­ры бро­си­лись в тол­пу, но лю­ди со­про­тив­ля­лись, окру­жая плот­ным коль­цом то­го, ко­го ми­ли­ци­о­не­ры пы­та­лись схва­тить. С боль­шим тру­дом уда­лось им аре­сто­вать несколь­ко че­ло­век. Арест про­из­вел на лю­дей удру­ча­ю­щее впе­чат­ле­ние, и неко­то­рые ста­ли рас­хо­дить­ся. В до­вер­ше­ние был вы­зван кон­ный на­ряд ми­ли­ции, ко­то­рый разо­гнал остав­ших­ся. Ко­гда по­сле до­про­са вла­ды­ка по­шел до­мой, на ули­це его ожи­да­ло все­го несколь­ко че­ло­век.
29 ок­тяб­ря 1926 го­да ар­хи­епи­скоп был вы­зван в Во­ро­неж­ское ОГПУ. Пе­ред ухо­дом из до­ма он на­ро­чи­то по­дроб­но рас­ска­зал об этом вы­зо­ве сво­е­му ке­лей­ни­ку. В ОГПУ ар­хи­ерею по­ка­за­ли те­ле­грам­му, в ко­то­рой го­во­ри­лось, что он вы­зы­ва­ет­ся к Туч­ко­ву в Моск­ву для со­ве­ща­ния по цер­ков­ным во­про­сам с мит­ро­по­ли­та­ми Сер­ги­ем (Стра­го­род­ским) и Ага­фан­ге­лом (Пре­об­ра­жен­ским). Ко­гда ар­хи­епи­скоп вер­нул­ся, пе­ред до­мом и в са­мой квар­ти­ре его уже ожи­да­ло мно­же­ство лю­дей. Ар­хи­епи­скоп со­об­щил, что вла­сти пред­ло­жи­ли ему вы­ехать в Моск­ву. Кто-то из при­сут­ство­вав­ших по­со­ве­то­вал по­слать к Туч­ко­ву в Моск­ву де­ле­га­тов, чтобы про­сить об от­сроч­ке вы­зо­ва ар­хи­епи­ско­па и во­об­ще узнать — за­чем его вы­зы­ва­ют и в чем со­сто­ит его де­ло. А по­ка ре­ши­ли про­сить на­чаль­ни­ка мест­но­го ОГПУ об от­сроч­ке по­езд­ки, чтобы ра­бо­чие мог­ли за это вре­мя офор­мить от­пус­ка для по­езд­ки в Моск­ву. На сле­ду­ю­щий день вла­ды­ку сно­ва вы­зва­ли в ОГПУ, и на этот раз он ска­зал его со­труд­ни­кам: «Вы са­ми иде­те про­тив на­ро­да, са­ми раз­дра­жа­е­те его и вол­ну­е­те; я с ва­ми, че­ки­ста­ми, раз­го­ва­ри­вать боль­ше не бу­ду, раз­го­ва­ри­вай­те са­ми с на­ро­дом и вы­вер­ты­вай­тесь, как хо­ти­те».
В тот же день к свя­ти­те­лю при­шли пред­ста­ви­те­ли ра­бо­чих и со­об­щи­ли, что они вы­ез­жа­ют в Моск­ву для пе­ре­го­во­ров с Туч­ко­вым, а так­же от­прав­ля­ют де­ле­га­цию на бес­пар­тий­ную ра­бо­чую кон­фе­рен­цию, ко­то­рая бу­дет про­хо­дить в Москве 27 но­яб­ря. Они най­дут там пред­се­да­те­ля Во­ро­неж­ско­го ис­пол­ко­ма Ша­ро­ва и по­про­сят его, чтобы он в свою оче­редь пе­ре­го­во­рил с Туч­ко­вым.
При­е­хав в Моск­ву, ра­бо­чие от­пра­ви­лись в Дом Со­ве­тов, где разыс­ка­ли во­ро­неж­ских де­ле­га­тов, и в част­но­сти пред­се­да­те­ля Во­ро­неж­ско­го ис­пол­ко­ма, ко­то­ро­го и по­про­си­ли за­сту­пить­ся за ар­хи­епи­ско­па Пет­ра. Ша­ров вы­слу­шал их мол­ча, но на од­ном из по­сле­ду­ю­щих за­се­да­ний го­род­ской кон­фе­рен­ции ра­бо­чих вы­сту­пил с на­пад­ка­ми на ар­хи­епи­ско­па; он ска­зал: «Петр Зве­рев — это ду­хов­ное ли­цо, ко­то­рое под фла­гом ре­ли­гии мо­жет ве­сти и ве­дет ра­бо­чих не ту­да, ку­да на­до». За­тем за­чи­тал те­ле­грам­му ве­ру­ю­щих: «Москва. Пре­зи­ди­у­му ХV Все­со­юз­ной кон­фе­рен­ции. Через мест­ное Во­ро­неж­ское ОГПУ Туч­ков тре­бу­ет вы­ез­да в Моск­ву един­ствен­но­го из­бран­но­го на­ро­дом пра­во­слав­но­го Ар­хи­епи­ско­па Пет­ра Зве­ре­ва. Пра­во­слав­ных в Во­ро­неж­ской гу­бер­нии 99%, ис­клю­чи­тель­но ра­бо­чих и кре­стьян. Вы­зов Ар­хи­епи­ско­па вол­ну­ет ве­ру­ю­щих ра­бо­чих, осо­бен­но вслед­ствие рас­про­стра­ня­е­мых об­нов­лен­ца­ми слу­хов о вы­сыл­ке на­ше­го Ар­хи­епи­ско­па. Для пре­кра­ще­ния вол­не­ния ве­ру­ю­щих ра­бо­чих и на­ро­да за­про­си­те Туч­ко­ва о при­чи­нах вы­зо­ва Ар­хи­епи­ско­па. За­клю­чив до­го­вор с Ар­хи­епи­ско­пом при его из­бра­нии и по­ру­чив­шись зор­ко сле­дить за его ра­бо­той, счи­та­ем сво­им дол­гом знать при­чи­ны и цель его вы­зо­ва. Для вы­яс­не­ния во­про­са о пре­кра­ще­нии вол­не­ний за­тре­буй­те вы­ез­да в Моск­ву де­ле­га­ции ве­ру­ю­щих ра­бо­чих же­лез­ной до­ро­ги. От­ве­чай­те. Во­ро­неж. Тер­но­вая цер­ковь — ра­бо­чим».
По про­чте­нии те­ле­грам­мы неко­то­рые из де­ле­га­тов вско­чи­ли с мест и ста­ли кри­чать: «Та­ких лю­дей клей­мить!..»
В тот же день бы­ла при­ня­та ре­зо­лю­ция: «Кон­фе­рен­ция тре­бу­ет тща­тель­но­го рас­сле­до­ва­ния раз­ла­га­ю­щей един­ство ра­бо­че­го клас­са и враж­деб­ной ра­бо­че­му де­лу де­я­тель­но­сти Пет­ра Зве­ре­ва... Тре­бу­ет немед­лен­но­го изо­ли­ро­ва­ния и уда­ле­ния из Во­ро­неж­ской гу­бер­нии...» А так­же: «Ис­клю­чить де­вять че­ло­век, под­пи­сав­ших те­ле­грам­му, из проф­со­ю­зов и уда­лить их с про­из­вод­ства. Об­су­дить во­прос об их де­я­тель­но­сти и пре­дать су­ду. Про­ве­сти по­ка­за­тель­ный про­цесс! Пре­дать су­ду Пет­ра Зве­ре­ва! И на­ко­нец — немед­лен­но аре­сто­вать ар­хи­епи­ско­па Пет­ра Зве­ре­ва»[24].
Со­об­ще­ние об этих со­бы­ти­ях бы­ло опуб­ли­ко­ва­но 28 но­яб­ря 1926 го­да в га­зе­те «Во­ро­неж­ская ком­му­на». Это был пер­вый день Рож­де­ствен­ско­го по­ста, и ар­хи­епи­скоп Петр слу­жил ли­тур­гию. Пред­чув­ствуя близ­кий арест, он был пе­ча­лен. В ту же ночь к нему яви­лись со­труд­ни­ки ОГПУ для про­из­ве­де­ния обыс­ка и аре­ста. Ко­гда они на­ча­ли сту­чать в дверь квар­ти­ры, ке­лей­ник вла­ды­ки, ар­хи­манд­рит Ин­но­кен­тий, по­креп­че за­крыл дверь и за­дви­нул ще­кол­ду и не пус­кал их до тех пор, по­ка вла­ды­ка не сжег все пись­ма и до­ку­мен­ты, ко­то­рые мог­ли бы по­вре­дить лю­дям. По­сле обыс­ка ар­хи­епи­скоп Петр был до­став­лен в ОГПУ.
Утром весть об аре­сте ар­хи­ерея раз­нес­лась по го­ро­ду, и мно­гие на­пра­ви­лись к зда­нию тюрь­мы, чтобы узнать о судь­бе сво­е­го ар­хи­пас­ты­ря. Они уви­де­ли его толь­ко ве­че­ром, ко­гда стра­жа вы­ве­ла ар­хи­епи­ско­па из зда­ния и по­са­ди­ла в ав­то­мо­биль, чтобы вез­ти на вок­зал. Ве­ру­ю­щие бро­си­лись к вок­за­лу, но со­труд­ни­ки ОГПУ оце­пи­ли его и не про­пу­сти­ли ни­ко­го на пер­рон, по­ка не ото­шел по­езд с аре­сто­ван­ным ар­хи­епи­ско­пом. По при­бы­тии в Моск­ву он был за­клю­чен во внут­рен­нюю тюрь­му ОГПУ на Лу­бян­ке.
Вме­сте с ар­хи­епи­ско­пом Пет­ром бы­ли аре­сто­ва­ны ар­хи­манд­рит Ин­но­кен­тий и дру­гие близ­кие ему лю­ди, боль­шей ча­стью ра­бо­чие. След­ствие вел упол­но­мо­чен­ный 6-го от­де­ле­ния СО ОГПУ Ка­зан­ский. Он спро­сил ар­хи­епи­ско­па Пет­ра:
— Что за бе­се­ды по по­во­ду по­ло­же­ния Церк­ви в го­су­дар­стве бы­ва­ли у вас с при­ез­жав­ши­ми ино­гда из епар­хии цер­ков­ни­ка­ми? По­че­му вы там вы­став­ля­ли по­ло­же­ние о необ­хо­ди­мо­сти му­че­ни­че­ства?
— Моя точ­ка зре­ния по это­му во­про­су яс­на хо­тя бы из по­да­ва­е­мых мной до­ку­мен­тов и об­ра­ще­ний де­кла­ра­тив­но­го ха­рак­те­ра, — от­ве­тил ар­хи­епи­скоп. — Сам я ни­ко­гда в бе­се­дах это­го во­про­са не под­ни­мал, с кем бы ни раз­го­ва­ри­вал, но ес­ли ме­ня спра­ши­ва­ли, то от­ве­чал. Мне при­хо­ди­лось, воз­мож­но, вы­ска­зы­вать мне­ние по это­му во­про­су по по­во­ду су­ще­ству­ю­щей в Пра­во­слав­ной Церк­ви груп­пы, непри­ми­ри­мо к го­су­дар­ству от­но­ся­щей­ся, пред­по­чи­та­ю­щей му­че­ни­че­ство, то есть, как я по­ни­маю, стес­не­ние в пра­вах и так да­лее, уре­гу­ли­ро­ва­нию от­но­ше­ний. Мо­жет быть, я, зна­ко­мясь с этой точ­кой зре­ния, ко­гда-ни­будь и упу­стил из ви­ду за­явить слу­ша­те­лям, что эта точ­ка зре­ния не моя, так как, по­вто­ряю, я во­все не счи­таю, что му­че­ни­че­ство в на­сто­я­щее вре­мя вы­год­но для Церк­ви. Во вся­ком слу­чае, я ду­маю, что моя точ­ка зре­ния бы­ла слу­ша­те­лям из­вест­на, хо­тя бы из рас­сы­лав­ших­ся об­ра­ще­ний. Эле­мен­та злост­но­сти в раз­го­во­рах о му­че­ни­че­стве не бы­ло без­услов­но.
В кон­це мар­та след­ствие бы­ло за­кон­че­но. В об­ви­ни­тель­ном за­клю­че­нии сле­до­ва­тель на­пи­сал: «Подъ­ем цер­ков­ни­че­ско­го ак­ти­виз­ма сов­пал с при­ез­дом в го­род Во­ро­неж Пет­ра Зве­ре­ва, при­быв­ше­го в ка­че­стве управ­ля­ю­ще­го ре­ак­ци­он­ной цер­ко­вью гу­бер­нии... Имя Зве­ре­ва по­слу­жи­ло фла­гом при вы­ступ­ле­ни­ях во­ро­неж­ских чер­но­со­тен­цев. Вы­сту­пав­шие до­би­ва­лись для него вся­че­ских га­ран­тий и ис­клю­чи­тель­ных пра­во­вых по­ло­же­ний, ис­поль­зуя при вы­ступ­ле­ни­ях эти тре­бо­ва­ния как ло­зун­ги. Вы­ступ­ле­ния, на­чав­шись с хож­де­ния по раз­ным учре­жде­ни­ям и пред­ста­ви­те­лям вла­сти от­дель­ных хо­до­ков, вско­ре сме­ни­лись мно­го­чис­лен­ны­ми де­пу­та­ци­я­ми к пред­се­да­те­лю ис­пол­ко­ма и дру­гим; де­пу­та­ции эти не огра­ни­чи­ва­лись хож­де­ни­я­ми по учре­жде­ни­ям, а очень ча­сто на­прав­ля­лись на квар­ти­ры от­вет­ствен­ных ра­бот­ни­ков и в по­вы­шен­ном тоне вы­став­ля­ли опре­де­лен­ные тре­бо­ва­ния. Через неко­то­рое вре­мя ше­ствия этих де­пу­та­ций на­ча­ли при­ни­мать ха­рак­тер свое­об­раз­ных де­мон­стра­ций, при­чем уча­стие в по­след­них при­ни­ма­ли уже не толь­ко цер­ков­ни­ки, но и про­чие граж­дане го­ро­да Во­ро­не­жа...»[25]
4 ап­ре­ля 1927 го­да Кол­ле­гия ОГПУ при­го­во­ри­ла ар­хи­епи­ско­па Пет­ра к де­ся­ти го­дам за­клю­че­ния в Со­ло­вец­кий конц­ла­герь. Ке­лей­ник вла­ды­ки ар­хи­манд­рит Ин­но­кен­тий был при­го­во­рен к трем го­дам за­клю­че­ния на Со­лов­ках.
Вес­ной 1927 го­да ар­хи­епи­скоп Петр при­был в Со­ло­вец­кий конц­ла­герь. Он был опре­де­лен в 6-ю ра­бо­чую ро­ту 4-го от­де­ле­ния, рас­по­ла­гав­шу­ю­ся в сте­нах Со­ло­вец­ко­го крем­ля, а за­тем пе­ре­ве­ден в 4-ю ро­ту 1-го от­де­ле­ния, рас­по­ла­гав­шу­ю­ся там же. Здесь он ра­бо­тал сто­ро­жем вме­сте с мит­ро­по­ли­том Кур­ским На­за­ри­ем (Ки­рил­ло­вым). По­сле осво­бож­де­ния ар­хи­епи­ско­па Про­ко­пия (Ти­то­ва), ра­бо­тав­ше­го сче­то­во­дом на про­до­воль­ствен­ном скла­де, где тру­ди­лось од­но ду­хо­вен­ство, на его ме­сто был на­зна­чен ар­хи­епи­скоп Петр. Жил он тут же, в по­ме­ще­нии ря­дом со скла­дом, в ма­лень­кой ком­на­те, вме­сте с епи­ско­пом Пе­чер­ским Гри­го­ри­ем (Коз­ло­вым). В то вре­мя на Со­лов­ках еще дей­ство­ва­ла цер­ковь пре­по­доб­но­го Онуф­рия Ве­ли­ко­го, остав­лен­ная для воль­но­на­ем­ных со­ло­вец­ких мо­на­хов, и мо­лит­ва за служ­ба­ми в хра­ме ста­ла огром­ным уте­ше­ни­ем для вла­ды­ки.
Из Со­лов­ков ар­хи­епи­скоп Петр ста­рал­ся пи­сать как мож­но ча­ще, на­сколь­ко поз­во­ля­ли усло­вия за­клю­че­ния, по­чти в каж­дом пись­ме по­ми­ная во­ро­неж­скую бла­жен­ную Фео­к­ти­сту Ми­хай­лов­ну, ко­то­рую он очень по­чи­тал, про­ся ее свя­тых мо­литв.
Сво­ей во­ро­неж­ской пастве из Со­ло­вец­ко­го ла­ге­ря ар­хи­епи­скоп пи­сал:
«19 сен­тяб­ря 1927 го­да... Жи­ву вос­по­ми­на­ни­я­ми и хра­ню в сво­ем серд­це Бо­гом дан­ную мне паст­ву, за ко­то­рую мо­люсь и ко­то­рую бла­го­слов­ляю. Сла­ва Бо­гу за все нис­по­слан­ное! Мы за ва­ши мо­лит­вы здо­ро­вы и бод­ры ду­хом. Гос­подь да бла­го­сло­вит вас и да бла­го­по­спе­шит вам всем. Ваш бо­го­мо­лец и бла­го­же­ла­тель греш­ный ар­хи­епи­скоп Петр
...По­здрав­ляю вас, лю­без­ная о Гос­по­де А. Л., с на­сту­па­ю­щи­ми празд­ни­ка­ми Рож­де­ства Хри­сто­ва, Об­ре­за­ния и Кре­ще­ния Гос­под­ня! Мо­лит­вен­но же­лаю Вам от Гос­по­да вся­ких ми­ло­стей и спа­се­ния ду­шев­но­го — по­след­нее са­мое глав­ное: бу­дет оно, бу­дет и все осталь­ное, толь­ко су­мей­те по­лю­бить Хри­ста, су­мей­те Им еди­ным ды­шать, жить, о Нем лишь ду­мать, к Нему стре­мить­ся, о Нем бе­се­до­вать, Его сло­ва в Еван­ге­лии чи­тать, за­учи­вать и во­пло­щать в жиз­ни. Су­мей­те по­лю­бить Хри­ста, и всем око­ло Вас бу­дет теп­ло, по­кой­но и не тес­но. По­мо­ли­тесь, чтобы и ме­ня Гос­подь на­учил этой един­ствен­но нуж­ной на­у­ке. Бла­го­да­рю Вас и всех, осо­бен­но по­мо­лив­ших­ся и воз­дох­нув­ших обо мне в го­дов­щи­ну мо­ей раз­лу­ки с ва­ми. Этот год и даль­ность рас­сто­я­ния не толь­ко не охла­ди­ли мо­е­го серд­ца, но я еще бо­лее люб­лю всех вас о Гос­по­де и всем бла­го­же­лаю. Будь­те здо­ро­вы, мир­ны и бла­го­по­луч­ны, и да хра­нит вас всех Ма­терь Бо­жия и свя­тые свя­ти­те­ли на­ши. Мир всем и Бо­жие бла­го­сло­ве­ние. Греш­ный ар­хи­епи­скоп Петр
Отец Ин­но­кен­тий плох, ес­ли скон­ча­ет­ся, при­шлю те­ле­грам­му, и вы все то­гда по­мо­ли­тесь об упо­ко­е­нии ду­ши его, все по­чи­тай­те о нем Псал­тирь, хо­тя по од­ной ка­физ­ме в день в те­че­ние ше­сти недель, а усерд­ные и до го­ду.
27 де­каб­ря 1927 го­да. Пи­шу Вам, доб­рей­шая В. А., не толь­ко по сво­е­му же­ла­нию, но и по прось­бе уми­ра­ю­ще­го от­ца Ин­но­кен­тия, ко­то­ро­го толь­ко что на­ве­щал. Ис­ху­дал он до неузна­ва­е­мо­сти и го­во­рит еле слыш­но; по­ло­же­ние его без­на­деж­ное... Ду­хом он бодр, со все­ми при­ми­рен, пре­дал­ся во­ле Бо­жи­ей, по-хри­сти­ан­ски ожи­да­ет смерть, а ко­гда я ухо­дил, то он, не бу­дучи в со­сто­я­нии по­кло­нить­ся, сде­лал ру­ка­ми жест, го­во­ря: “про­шу вас от ме­ня пе­ре­дать по­клон всем”, — что я и спе­шу ис­пол­нить. Да укре­пит его Гос­подь! При­хвор­нул и я немно­го от про­сту­ды. По­бо­ле­ло гор­ло, те­перь луч­ше. Пусть ни­кто не гне­ва­ет­ся за ред­кое по­лу­че­ние от нас пи­сем, — те­перь поч­та бу­дет хо­дить ре­же и к нам, и к вам: боль­ше ме­ся­ца нет у нас пи­сем. Бо­лит серд­це за всех вас. Всей Ва­шей се­мье... всем вер­ным Бо­жие бла­го­сло­ве­ние и по­клон. Ар­хи­епи­скоп Петр
13 ян­ва­ря 1928 го­да. Всту­пая в но­во­ле­тие, при­вет­ствую Вас и всех, по­сы­лаю вам бла­го­сло­ве­ние и ис­крен­ние по­же­ла­ния все­го луч­ше­го в этой мно­госкорб­ной зем­ной жиз­ни. Бла­го­да­рю вас за за­бо­ты в уве­рен­но­сти, что Гос­подь Сам воз­даст вам Сво­и­ми бо­га­ты­ми ми­ло­стя­ми. Ка­ми­лав­ки в свое вре­мя по­лу­чил, бла­го­да­рю тех, кто со­ору­дил их так хо­ро­шо, и бла­го­дар­ность немед­лен­но по­слал с из­ве­ще­ни­ем. Мы по­ка жи­вы и здо­ро­вы, но ве­стей не име­ем по­чти два ме­ся­ца, так как до­став­ка по­чты еще не на­ла­ди­лась, а на аэро­плане еще, по-ви­ди­мо­му, не на­ду­ма­ли. От­ца Ин­но­кен­тия по­хо­ро­ни­ли, горь­ко опла­кав по­те­рю его. Но на все во­ля Бо­жия. Он умер при­ми­рен­ный со всем и со все­ми, не про­из­но­ся ни од­но­го сло­ва ро­по­та или зло­бы. Мир и бла­го­сло­ве­ние вам...
2 мар­та 1928 го­да. Вот и пер­вая неде­ля Ве­ли­ко­го по­ста при­хо­дит к кон­цу, и те­перь на­до уже по­здрав­лять с празд­ни­ком Бла­го­ве­ще­ния, и я по­здрав­ляю те­бя и всех ре­ши­тель­но, мо­лит­вен­но же­лаю всем про­ник­нуть­ся небес­ной ра­до­стью и еще боль­шей лю­бо­вью к Ви­нов­ни­це на­ше­го спа­се­ния, на­шей За­ступ­ни­це и По­кро­ви­тель­ни­це. По ми­ло­сти Бо­жи­ей я жив и здо­ров и бодр ду­хом, все упо­ва­ние мое воз­ла­гаю на Гос­по­да. Как-то Гос­подь вас ми­лу­ет? Здо­ро­вы ли? Бла­го­по­луч­ны ли? Дав­но от вас по­лу­че­ны еще де­кабрь­ские пись­ма, а за это вре­мя ни­че­го нет. Ви­ди­мо, вы еще не по­лу­чи­ли из­ве­ще­ния те­ле­граф­но­го о кон­чине 24 де­каб­ря от­ца Ин­но­кен­тия, ко­то­ро­му спра­ви­ли уже и со­ро­ко­вой день 1 фев­ра­ля. Я бу­ду пи­сать те­перь лишь раз в неде­лю, а по­то­му и не жди­те ча­ще и не ду­май­те, что я не пи­шу, ес­ли не бу­де­те по­лу­чать. Всех бла­го­да­рю за па­мять и мо­лит­вы и за под­держ­ку. Все это обод­ря­ет и уте­ша­ет в да­ле­кой раз­лу­ке. Но лю­бовь нель­зя свя­зать, и она дей­ству­ет на рас­сто­я­нии и мо­лит­вен­но со­еди­ня­ет лю­дей во­еди­но, и пе­ред Бо­гом мы все­гда вме­сте. Ко­гда от­кро­ет­ся на­ви­га­ция, то вы каж­дую неде­лю вы­сы­лай­те по пять ди­ки­ри­ев и три­ки­ри­ев све­чей: сте­а­рин не на­до, так­же не на­до мы­ла, но в пер­вой по­сыл­ке при­шли кло­бук, лишь уло­жи его по­луч­ше, чтобы не по­мять его. Про­шу мо­литв. Те­бя и всех бла­го­слов­ляю. Гос­подь да хра­нит всех во здра­вии и бла­го­по­лу­чии. С лю­бо­вью ар­хи­епи­скоп Петр
4 мар­та 1928 го­да. Вы, на­вер­ное, уди­ви­тесь, по­лу­чив­ши эту от­крыт­ку — первую от ме­ня в ря­ду дру­гих Вам и дру­гим. Но не удив­ляй­тесь, а при­ми­те за необ­хо­ди­мость толь­ко. И от­крыт­ку, и пись­мо ва­ше по­лу­чил. За все глу­бо­ко бла­го­да­рю вас. Не мо­гу вы­ра­зить сло­ва­ми, как я це­ню ва­ши за­бо­ты и как го­ря­чо бла­го­да­рен вам. Ва­ше уча­стие и ва­ше по­пе­че­ние скра­ши­ва­ет на­шу жизнь и под­бод­ря­ет дух наш. Ес­ли я стал до­рог и бли­зок вам от­то­го, что мно­го вы­стра­да­ли за ме­ня, то что ска­зать мне о том, как вы все мне до­ро­ги и близ­ки, ко­гда я и стра­дал, и стра­даю за вас всех, да вы спа­се­ны бу­де­те, но я не уны­ваю и за все Гос­по­да бла­го­да­рю, хо­тя и не знаю, уви­жу ли вас или мне при­дет­ся сло­жить свои ко­сти око­ло на­ше­го по­чив­ше­го[26]. Да бу­дет во­ля Гос­под­ня! Весь­ма уте­шен из­ве­сти­ем о том, как вы мо­ли­тесь за по­чив­ше­го, что по­да­е­те ми­ло­сты­ню и чи­та­е­те Псал­тирь. Всё это — са­мое нуж­ное для по­чив­ших, всё это — на­сущ­ное пи­та­ние их душ. За все воз­даст вам Гос­подь. Сла­ва Бо­гу, жив и здо­ров. Зи­ма у нас си­рот­ская, хо­ло­дов боль­ших не бы­ва­ет вслед­ствие бли­зо­сти мо­ря; у вас хо­лод­нее. Но сы­рость и влаж­ность воз­ду­ха небла­го­при­ят­но от­зы­ва­ют­ся на ор­га­низ­ме — но­ют ко­сти, ча­сто про­сту­жи­ва­юсь, немно­го опу­ха­ют но­ги от ослаб­ле­ния сер­деч­ной де­я­тель­но­сти. Сколь­ко воз­мож­но, под­ле­чи­ва­юсь и, ко­неч­но, бе­ре­гусь... Те­перь от­крыт­ки с ви­да­ми от­ме­не­ны, и я мо­гу пи­сать лишь раз в неде­лю ко­му-ли­бо. Про­шу Вас всем пе­ре­дать мой при­вет, по­клон и про­чее. За всех мо­люсь непре­стан­но, всех ис­кренне же­лаю ви­деть. Не бу­дем осла­бе­вать ду­хом в скор­бях, бу­дем жить на­деж­дой на ми­ло­сер­дие Бо­жие. По­про­си­те мо­литв Фео­к­ти­сты Ми­хай­лов­ны...
9 мар­та 1928 го­да. Сер­деч­но бла­го­да­рю вас всех за па­мять мо­ей хи­ро­то­нии и рож­де­ния, а глав­ное, за ва­ши мо­лит­вы и за то, что серд­цем не раз­лу­ча­е­тесь со мною. Но не смог ис­пол­нить ва­ше­го по­ру­че­ния и пе­ре­дать от­цу Ин­но­кен­тию ва­ше­го при­ве­та, так как неза­бвен­ный для ме­ня отец Ин­но­кен­тий пред­сто­ит уже Пре­сто­лу Бо­жию и, осво­бо­див­шись от вся­кия бо­лез­ни, пе­ча­ли и воз­ды­ха­ния, мо­лит­ся за всех его по­ми­на­ю­щих и лю­бя­щих. Я до при­бы­тия сю­да ни­как не пред­по­ла­гал столь быст­ро­го те­че­ния его бо­лез­ни, но здесь для ме­ня ста­ло яс­но, чем он бо­лен и что дни его со­чте­ны. С это­го мо­мен­та я стал го­то­вить его к ис­хо­ду, не скры­вая от него. Сна­ча­ла тя­же­ла бы­ла для него мысль о смер­ти, но за­тем он вполне при­ми­рил­ся с нею и по­ко­рил­ся во­ле Бо­жи­ей... Я по ми­ло­сти Бо­жи­ей по­ка жив и здо­ров. Ра­бо­таю по сче­то­вод­ству в про­до­воль­ствен­ном скла­де, где за­ни­ма­ют­ся од­ни свя­щен­ни­ки. Тут же жи­ву в ма­лой ком­нат­ке вме­сте с прео­свя­щен­ным Гри­го­ри­ем, епи­ско­пом Пе­чер­ским из Ниж­не­го. Но здесь пре­бы­ваю лишь те­лом, ду­хом же все­гда с ва­ми и сре­ди вас, все­гда бла­го­слов­ляю вас и бла­го­же­лаю вам. Всех, ко­неч­но, пом­ню и всем про­шу пе­ре­дать мои по­кло­ны и бла­го­же­ла­ния. Гос­подь да по­мо­жет вам во всем... На­де­юсь, что и впредь вы бу­де­те пи­сать мне о се­бе и о сво­их...
24 мар­та 1928 го­да. Глу­бо­ко­ува­жа­е­мая и пре­доб­рая на­ша пе­чаль­ни­ца и бла­го­де­тель­ни­ца! Ес­ли я от юно­сти при­учал се­бя с лю­бо­вью от­но­сить­ся да­же и к тем, кто пи­тал ко мне враж­деб­ные и непри­яз­нен­ные чув­ства, то от­сю­да мо­же­те за­клю­чить, ка­кою бла­го­дар­но­стью и бла­го­рас­по­ло­жен­но­стью на­пол­не­но мое серд­це к тем, кои и лю­бят ме­ня, и тво­рят мне доб­ро, хо­тя и не за­слу­жен­ное с мо­ей сто­ро­ны. Но ес­ли бы и се­го не бы­ло, то все рав­но мое серд­це бы­ло бы пол­но лю­бо­вью, как и есть это, так как ду­хов­ная связь креп­че вся­ких дру­гих от­но­ше­ний, ибо мои чув­ства дик­ту­ют­ся мне мо­им дол­гом и мо­и­ми обя­зан­но­стя­ми. И как вам, так и мне не при­дет­ся до­ка­зы­вать мои чув­ства, ибо вы все хо­ро­шо зна­е­те, что пе­ре­жи­вал и пе­ре­жи­ваю я ра­ди ва­ше­го ис­тин­но­го и веч­но­го бла­го­по­лу­чия. По люб­ви к вам я и ехал к вам, зная точ­но, что пред­сто­ит мне, лю­бовь же к вам ко всем и раз­лу­чи­ла нас, дав вам воз­мож­ность сво­и­ми за­бо­та­ми и по­пе­че­ни­я­ми со­участ­во­вать мне в на­сто­я­щем по­ло­же­нии. Но зная рас­по­ло­же­ние ко мне и лю­бовь мно­гих, я не обо­льщал се­бя мыс­лью о люб­ви хо­тя бы боль­шин­ства. Но я всех люб­лю, и о всех скорб­лю, и всем же­лаю пол­но­го бла­го­по­лу­чия и ду­хов­но­го, и ду­шев­но­го, и про­сто те­лес­но­го. Хо­тя я и ин­те­ре­су­юсь ва­шей жиз­нью, но я ни­че­го не знаю и за мно­гое тре­во­жусь, хо­тя те­перь и ни за что и не от­ве­чаю. А вы неопыт­ны, и мно­гое вам неиз­вест­но, вслед­ствие че­го и ошиб­ки ва­ши не столь пре­ступ­ны мо­гут быть. Те же, кои долж­ны бы­ли бы ука­зать вам пра­виль­ный путь, кое о чем умал­чи­ва­ют по лич­ным со­об­ра­же­ни­ям. Вас и всех при­вет­ствую пас­халь­ным при­вет­стви­ем, хра­ня всех в мо­ем ис­кренне лю­бя­щем серд­це».
Ар­хи­епи­скоп Петр в сво­ей ма­лень­кой ком­нат­ке при­ни­мал всех, кто же­лал его ви­деть и с ним по­бе­се­до­вать, по­ил ча­ем и кор­мил. Вы­на­ши­ва­лась мысль о том, чтобы ор­га­ни­зо­вать по­мощь за­клю­чен­но­му ду­хо­вен­ству. Вско­ре ла­гер­ной адми­ни­стра­ции бы­ло до­не­се­но, что в ком­на­те ар­хи­епи­ско­па Пет­ра со­би­ра­ет­ся ду­хо­вен­ство, и, хо­тя раз­го­во­ры здесь ве­лись ис­клю­чи­тель­но на ре­ли­ги­оз­ные те­мы, ла­гер­ное на­чаль­ство ре­ши­ло на­ка­зать ар­хи­епи­ско­па — он был от­прав­лен на Тро­иц­кую штраф­ную ко­ман­ди­ров­ку 6-го от­де­ле­ния, на­хо­див­шу­ю­ся на ост­ро­ве Ан­зер. В на­ча­ле ок­тяб­ря 1928 го­да два свя­щен­ни­ка про­во­ди­ли вла­ды­ку Пет­ра от Со­ло­вец­ко­го крем­ля до Фили­мо­но­ва, где на­хо­дил­ся в то вре­мя ар­хи­епи­скоп Ила­ри­он (Тро­иц­кий).
25 де­каб­ря 1928 го­да ар­хи­епи­скоп пи­сал: «От все­го серд­ца при­вет­ствую Вас, пре­по­доб­ней­шая, а через Вас без ис­клю­че­ния всех мо­их о Гос­по­де чад ду­хов­ных с празд­ни­ка­ми Рож­де­ства Хри­сто­ва и Кре­ще­ния. Непре­стан­но мо­лю Гос­по­да на­ше­го, да хра­нит Он вас всех в пра­вой ве­ре, в ми­ре, в здра­вии и бла­го­по­лу­чии и да бла­го­сло­вит Сво­им небес­ным бла­го­сло­ве­ни­ем. Ис­кренне бла­го­да­рю Вас и всех за мо­лит­вы, па­мять и под­держ­ку. Мыс­лен­но все­гда с ва­ми и сре­ди вас, осо­бен­но в дни на­ших празд­ни­ков, ко­гда вы со­би­ра­е­тесь в хра­ме, где неко­гда бы­вал и я с ва­ми и уте­шал­ся во вза­им­ном об­ще­нии о Гос­по­де. Несмот­ря на то, что я дав­но уже вы­был от вас, ва­ша жизнь и ва­ши ин­те­ре­сы по-преж­не­му близ­ки и до­ро­ги мо­е­му серд­цу, как соб­ствен­ные, ес­ли не боль­ше, так как из-за слу­же­ния мо­е­го ва­ше­му спа­се­нию я на­хо­жусь в на­сто­я­щем по­ло­же­нии и ме­сте. Все­гда хо­чет­ся пи­сать каж­до­му из вас, но я мо­гу пи­сать лишь два пись­ма в неде­лю, а по­то­му при­хо­дит­ся и в этом иметь воз­дер­жа­ние, про­ся вас всех не огор­чать­ся на ме­ня за непи­са­ние всем, хо­тя всех со­дер­жу в мо­ей мо­лит­вен­ной па­мя­ти и в мо­ем серд­це... Я за ва­ши свя­тые мо­лит­вы по­ка жив и здо­ров и на но­вом сво­ем, уеди­нен­ном и пу­стын­ном ме­сто­жи­тель­стве. Бодр ду­хом, по­ко­ря­юсь во­ле Гос­под­ней, ме­ня не остав­ля­ю­щей скор­бя­ми и ис­пы­та­ни­я­ми. Те­перь на­ви­га­ция за­кры­лась и поч­та бу­дет ре­же еще. Ес­ли бу­де­те пи­сать, то при­сы­лай­те от­крыт­ки на от­вет, так как нам труд­но до­ста­вать от­крыт­ки... Все при­слан­ное по­лу­чил с бла­го­дар­но­стью. Не осла­бе­вай­те в мо­лит­вах и доб­ро­де­ла­нии, да спо­до­бим­ся все в свое вре­мя ми­ло­сти Гос­под­ней. По­клон и прось­бы о мо­лит­вах Фео­к­ти­сты Ми­хай­лов­ны. Пре­даю вас всех Гос­по­ду и Его Пре­чи­стой Ма­те­ри. С лю­бо­вью о Гос­по­де греш­ный ар­хи­епи­скоп Петр
15 ян­ва­ря 1929 го­да. Сла­ва Бо­гу за все, что при­шлось мне за это вре­мя пе­ре­жить и пе­ре­жи­вать. Ны­неш­ний раз как-то осо­бен­но груст­но и скорб­но я встре­тил и про­во­жу празд­ни­ки, как ни­ко­гда рань­ше, — ведь ше­стые празд­ни­ки про­во­жу вне до­ма, не с те­ми, с кем бы же­ла­лось. Но все это ре­ши­тель­но на­до тер­петь. Ну что де­лать? Не так жи­ви, как хо­чет­ся, а как Бог ве­лит. Пи­сем ни от ко­го дав­но не по­лу­чаю, на­вер­ное вслед­ствие за­кры­тия на­ви­га­ции и со­об­ще­ния на лод­ках, ко­то­рые не мо­гут ча­сто кур­си­ро­вать. На­вер­ное, и от ме­ня ста­ли ре­же при­хо­дить, хо­тя мо­гут быть и дру­гие не за­ви­ся­щие от нас при­чи­ны. Я по­ка за ва­ши мо­лит­вы жив и здо­ров... У нас, по-ви­ди­мо­му, на­ста­ла на­сто­я­щая зи­ма, с вет­ра­ми и ме­те­ля­ми, так что ве­тер ед­ва не ва­лит с ног... Жи­ву в уеди­нен­ном и пу­стын­ном ме­сте на бе­ре­гу глу­бо­ко­го мор­ско­го за­ли­ва, ни­ко­го не ви­жу, кро­ме жи­ву­щих вме­сте, и мо­гу во­об­ра­жать се­бя пу­стын­но­жи­те­лем...»[27]
Неза­дол­го пе­ред кон­чи­ной в по­след­нем сво­ем пись­ме ар­хи­епи­скоп Петр пи­сал: «По­здрав­ляю те­бя, отец Мит­ро­фан, и всех с празд­ни­ком Сре­те­ния Гос­под­ня и мо­лит­вен­но же­лаю всем здра­вия, спа­се­ния и вся­ких ми­ло­стей Бо­жи­их. В этот день ис­пол­нит­ся уже де­сять лет со дня мо­ей хи­ро­то­нии, а по­то­му в этот день про­шу осо­бен­но по­мо­лить­ся за ме­ня, да со­тво­рит Гос­подь со мною Свою ми­лость, да да­ру­ет мне еще по­слу­жить свя­той Церк­ви тер­пе­ни­ем, пе­ре­не­се­ни­ем без­ро­пот­ным всех скор­бей и на­па­стей, по­кор­но­стью во­ле Бо­жи­ей, сми­ре­ни­ем, лю­бо­вью к ближ­ним, наи­па­че к мо­ей пастве, и мо­лит­ва­ми за нее. А ес­ли Бог по­шлет по мою ду­шу, то и смер­тью вда­ли от близ­ких серд­цу. Мно­го мыс­лей тес­нит­ся в мо­ей ду­ше, но тес­на и ма­ла для них от­крыт­ка, а по­то­му я и не де­люсь ими с ва­ми, хо­тя бы и же­ла­лось. По ми­ло­сти Бо­жи­ей за мо­лит­вы мно­гих я по­ка жив и срав­ни­тель­но здо­ров, ес­ли не счи­тать рев­ма­ти­че­ских бо­лей в ко­стях. А тя­же­ло и груст­но вда­ли от мо­гил­ки от­ца Ин­но­кен­тия. Мо­лит­вен­но вспо­ми­нал я его, бла­го­да­ря Гос­по­да за то, что Он из­ба­вил его от этой жиз­ни и все­лил его там, иде­же несть бо­лезнь, пе­чаль и воз­ды­ха­ние... По слу­чаю зи­мы поч­та еще не на­ла­ди­лась, и я не по­лу­чаю дав­но пи­сем ни от ко­го. На­вер­ное, и вы так­же, хо­тя я каж­дую неде­лю ко­му-ли­бо пи­шу по пись­му. У нас на­ча­лись по­ря­доч­ные мо­ро­зы, и зи­ма всту­пи­ла в свои пра­ва. Как-то вас Гос­подь ми­лу­ет? Всем без ис­клю­че­ния вер­ным Гос­по­ду про­шу пе­ре­дать мир, бла­го­сло­ве­ние и по­клон. Всех да хра­нят мо­лит­вы Ма­те­ри Бо­жи­ей и свя­тых Мит­ро­фа­на, Ти­хо­на и Ан­то­ния, ве­ли­ких свя­ти­те­лей Во­ро­неж­ских. Я по-преж­не­му жи­ву в уеди­нен­ном и пу­стын­ном ме­сте, за все бла­го­да­ря Гос­по­да и во всем сми­рен­но по­ко­ря­ясь во­ле Его. Про­шу те­бя быть сми­рен­ным, не ду­мать о се­бе вы­со­ко, мо­лить­ся Гос­по­ду и не впа­дать в обо­льще­ние и пре­лесть лу­ка­во­го, ко­то­рый си­лит­ся пре­льстить, аще воз­мож­но, и из­бран­ных, по сло­ву Гос­по­да. Мир ти и всем»[28].
В 1928 го­ду на Ан­зе­ре на­ча­лась эпи­де­мия ти­фа; из ты­ся­чи за­клю­чен­ных, на­хо­див­ших­ся в то вре­мя на ост­ро­ве, за зи­му 1928-1929 го­да умер­ло пять­сот че­ло­век. Осе­нью бы­ли вы­ры­ты боль­шие брат­ские мо­ги­лы вбли­зи хра­ма Вос­кре­се­ния Гос­под­ня, сра­зу за мо­на­стыр­ским клад­би­щем, и ту­да всю зи­му скла­ды­ва­ли умер­ших, а свер­ху ямы за­кры­ва­ли лап­ни­ком. Ко­гда на­ча­лась эпи­де­мия, в Гол­го­фо-Рас­пят­ском ски­ту раз­ме­стил­ся гос­пи­таль. За мно­го лет до это­го, 18 июня 1712 го­да, Ма­терь Бо­жия, явив­шись мо­на­ху Иису­су, ска­за­ла: «На этом ме­сте пусть бу­дет со­ору­жен скит во имя стра­да­ний Мо­е­го Сы­на. Пусть жи­вут две­на­дцать ино­ков и бу­дут все вре­мя по­стить­ся, кро­ме суб­бо­ты и вос­кре­се­нья. При­дет вре­мя, ве­ру­ю­щие на этой го­ре бу­дут па­дать от стра­да­ний, как му­хи». Впо­след­ствии на этом ме­сте бы­ло воз­двиг­ну­то два хра­ма: ка­мен­ный в честь Рас­пя­тия Гос­под­ня с при­де­лом в честь Успе­ния Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы, где во вре­мя эпи­де­мии ти­фа в эпо­ху го­не­ний на Цер­ковь, ко­гда мо­на­стырь был пре­вра­щен в конц­ла­герь, раз­ме­стил­ся гос­пи­таль, и де­ре­вян­ный, Вос­кре­се­ния Гос­под­ня, под го­рой, где неко­то­рое вре­мя по­ме­щал­ся морг.
В ян­ва­ре 1929 го­да ар­хи­епи­скоп Петр за­бо­лел ти­фом и был уве­зен в боль­ни­цу, в быв­ший Гол­го­фо-Рас­пят­ский скит.
В од­ной па­ла­те с ар­хи­епи­ско­пом ле­жал ве­те­ри­нар­ный врач, его ду­хов­ный сын. В день смер­ти ар­хи­епи­ско­па Пет­ра, 7 фев­ра­ля, в че­ты­ре ча­са утра он услы­хал шум, как бы от вле­тев­шей стаи птиц. Он от­крыл гла­за и уви­дел свя­тую ве­ли­ко­му­че­ни­цу Вар­ва­ру со мно­ги­ми де­ва­ми, из ко­то­рых он узнал свя­тых му­че­ниц Ани­сию и Ири­ну. Ве­ли­ко­му­че­ни­ца Вар­ва­ра по­до­шла к по­сте­ли вла­ды­ки и при­ча­сти­ла его Свя­тых Хри­сто­вых Та­ин.
У на­хо­див­шей­ся в за­клю­че­нии на Ан­зе­ре мо­на­хи­ни Ар­се­нии хра­ни­лись в то вре­мя ве­щи ар­хи­епи­ско­па. Она неод­но­крат­но по­сы­ла­ла вла­ды­ке по­стри­галь­ную свит­ку, но вся­кий раз он от­сы­лал ее об­рат­но. 7 фев­ра­ля ей со­об­щи­ли, что кри­зис ми­но­вал и в бо­лез­ни на­сту­пил пе­ре­лом.
Мо­на­хи­ня Ар­се­ния спро­си­ла:
— А в чем он ле­жит?
— В ка­зен­ной ко­рот­кой ру­баш­ке, — от­ве­ти­ли ей.
То­гда она по­сла­ла вла­ды­ке свит­ку, ко­то­рую он хра­нил на смерть. Ко­гда ему по­да­ли ее, он ска­зал:
— Как к де­лу она по­сла­ла ее. Те­перь обо­три­те ме­ня губ­кой.
В тот же день в семь ча­сов ве­че­ра вла­ды­ка скон­чал­ся. Пе­ред смер­тью он несколь­ко раз на­пи­сал на стене ка­ран­да­шом: «Жить я боль­ше не хо­чу, ме­ня Гос­подь к Се­бе при­зы­ва­ет».
По­гре­бе­ние бы­ло на­зна­че­но на вос­кре­се­нье 10 фев­ра­ля. Один из за­клю­чен­ных свя­щен­ни­ков по­шел к на­чаль­ни­ку 6-го от­де­ле­ния про­сить раз­ре­ше­ния устро­ить тор­же­ствен­ные по­хо­ро­ны по­чив­ше­му и по­ста­вить на мо­ги­ле крест. Из крем­ля, еще ко­гда вла­ды­ка бо­лел, при­сла­ли ман­тию и ма­лый омо­фор. В ма­стер­ской хо­зяй­ствен­ной ча­сти за­ка­за­ли сде­лать гроб и крест. Раз­ре­ше­ние на уча­стие в по­хо­ро­нах по­лу­чи­ли три свя­щен­ни­ка и двое ми­рян, од­на­ко не поз­во­ле­но бы­ло тор­же­ствен­но­го со­вер­ше­ния от­пе­ва­ния и по­гре­бе­ния в об­ла­че­нии. Через неко­то­рое вре­мя ста­ло из­вест­но, что на­чаль­ник от­де­ле­ния рас­по­ря­дил­ся бро­сить те­ло вла­ды­ки в об­щую мо­ги­лу, к то­му вре­ме­ни уже до­вер­ху за­пол­нен­ную умер­ши­ми. Ве­че­ром свя­щен­ни­ки от­пра­ви­лись к на­чаль­ни­ку и по­тре­бо­ва­ли ис­пол­нить дан­ное им ра­нее обе­ща­ние. Тот от­ве­тил, что об­щая мо­ги­ла по его рас­по­ря­же­нию уже за­ва­ле­на зем­лею и сне­гом и он не даст раз­ре­ше­ния на изъ­я­тие из об­щей мо­ги­лы те­ла ар­хи­епи­ско­па Пет­ра.
Од­на­ко ста­ло из­вест­но, что это рас­по­ря­же­ние ла­гер­но­го на­чаль­ства не бы­ло вы­пол­не­но и мо­ги­ла не бы­ла за­ры­та. За­оч­ное от­пе­ва­ние вла­ды­ки бы­ло со­вер­ше­но в кан­це­ля­рии хо­зяй­ствен­ной ча­сти, а за­тем гроб и крест от­вез­ли на Гол­го­фу. Че­ты­ре че­ло­ве­ка ко­па­ли в это вре­мя от­дель­ную мо­ги­лу на­про­тив ал­та­ря Вос­кре­сен­ско­го хра­ма. Осво­бо­ди­ли от ело­вых ве­ток об­щую мо­ги­лу. Вла­ды­ка ле­жал в длин­ной ру­ба­хе со сло­жен­ны­ми на гру­ди ру­ка­ми, ли­цо бы­ло осы­па­но ело­вы­ми иго­лоч­ка­ми. Три свя­щен­ни­ка на про­стыне под­ня­ли его из мо­ги­лы, рас­че­са­ли во­ло­сы, отер­ли ли­цо и на­ча­ли пря­мо на сне­гу об­ла­чать. Весь он был бе­лый и мяг­кий, как буд­то толь­ко что умер. Об­ла­чи­ли вла­ды­ку в ли­ло­вую но­вую ман­тию, кло­бук, омо­фор, да­ли в ру­ки крест, чет­ки и Еван­ге­лие и от­слу­жи­ли па­ни­хи­ду. Пе­ред тем как вло­жить в ру­ку вла­ды­ки раз­ре­ши­тель­ную мо­лит­ву, все три свя­щен­ни­ка рас­пи­са­лись на ней.
Мо­на­хи­ня Ар­се­ния спро­си­ла:
— По­че­му вы рас­пи­сы­ва­е­тесь? На мо­лит­ве ведь не рас­пи­сы­ва­ют­ся?
Они от­ве­ти­ли:
— Ес­ли вре­мя пе­ре­ме­нит­ся, бу­дут об­ре­те­ны мо­щи вла­ды­ки, бу­дет из­вест­но, кто его хо­ро­нил.
Око­ло мо­ги­лы со­бра­лось око­ло два­дца­ти че­ло­век. По­сле па­ни­хи­ды, кто хо­тел, про­из­нес сло­во, за­тем опу­сти­ли те­ло свя­щен­но­му­че­ни­ка в мо­ги­лу, по­ста­ви­ли на ней крест и сде­ла­ли над­пись. Один из хо­ро­нив­ших ар­хи­епи­ско­па свя­щен­ни­ков рас­ска­зы­вал впо­след­ствии, что, ко­гда за­ры­ли мо­ги­лу, над ней стал ви­ден столп све­та и в нем явил­ся вла­ды­ка и всех бла­го­сло­вил.
Вес­ной 1929 го­да по рас­по­ря­же­нию ла­гер­но­го на­чаль­ства все кре­сты на Со­ло­вец­ких клад­би­щах бы­ли сня­ты и об­ра­ще­ны в дро­ва.
Мо­щи свя­щен­но­му­че­ни­ка Пет­ра бы­ли об­ре­те­ны 17 июня 1999 го­да и на­хо­дят­ся ныне в хра­ме свя­щен­но­му­че­ни­ка Филип­па, мит­ро­по­ли­та Мос­ков­ско­го, в Спа­со-Пре­об­ра­жен­ском Со­ло­вец­ком став­ро­пи­ги­аль­ном муж­ском мо­на­сты­ре.


Игу­мен Да­мас­кин (Ор­лов­ский)

«Жи­тия но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских ХХ ве­ка. Ян­варь». Тверь. 2005. С. 272-317

При­ме­ча­ния

[1] Тро­иц­кое сло­во. ТСЛ, 1990. № 6. С. 13.

[2] РГИА. Ф. 796, оп. 439, д. 726, л. 1 об-2.

[3] От­чет о со­сто­я­нии Ка­зан­ской Ду­хов­ной Ака­де­мии за 1901-1902 уч. г. Ка­зань, 1902. С. 22.

[4] РГИА. Ф. 797, оп. 77, д. 46, л. 11 об.

[5] Там же. Л. 19 об-20.

[6] Там же. Л. 20.

[7] Там же. Л. 22 об.

[8] Там же. Л. 75.

[9] Там же. Л. 74.

[10] Там же. Ф. 796, оп. 439, д. 726, л. 1 об-2.

[11] Туль­ские епар­хи­аль­ные ве­до­мо­сти. 1910. № 32. С. 570.

[12] Там же. № 45. С. 836-837.

[13] Там же. 1913. № 22. С. 416-417.

[14] Там же. 1910. № 42. С. 753-756.

[15] Там же. 1913. № 15-16. С. 308-310.

[16] Там же. 1915. № 8-9. С. 130.

[17] УФСБ Рос­сии по Твер­ской обл. Д. 7564-С, л. 1.

[18] Там же. Л. 229.

[19] Там же. Л. 226.

[20] Там же. Л. 259.

[21] Име­ет­ся в ви­ду обя­за­тель­ность по­ми­но­ве­ния за бо­го­слу­же­ни­ем име­ни Пат­ри­ар­ха Ти­хо­на, несмот­ря на вре­мен­ную пе­ре­да­чу им цер­ков­ной вла­сти мит­ро­по­ли­ту Ага­фан­ге­лу.

[22] УФСБ Рос­сии по Во­ро­неж­ской обл. Д. П-19568. Т. 2, л. 101 об.

[23] Про­слав­лен Рус­ской Пра­во­слав­ной Цер­ко­вью в Со­бо­ре но­во­му­че­ни­ков и ис­по­вед­ни­ков Рос­сий­ских. Па­мять празд­ну­ет­ся сен­тяб­ря 15/28.

[24] Газ. «Во­ро­неж­ская ком­му­на». 1926. № 274.

[25] УФСБ Рос­сии по Во­ро­неж­ской обл. Д. П-19568. Т. 1, л. 110.

[26] Ар­хи­манд­ри­та Ин­но­кен­тия.

[27] Про­то­пре­сви­тер М. Поль­ский. Но­вые му­че­ни­ки Рос­сий­ские. Т. 2. Джор­дан­вилл, 1957. С. 56-65.

[28] Там же. С. 66.

Ис­точ­ник: http://www.fond.ru

Богослужения

Служба священномученику Петру (Звереву), архиепископу Воронежскому

Месяца ианнуария в 25-й день
Месяца иуния в 4-й день
СЛУЖБА
Священномученику Петру, архиепископу Воронежскому, новомученику Соловецкому.


Канон Богородицы, со ирмосом на 6, ирмос по дважды: и священномученику, на 8. Катавасиа по уставу.
Канон иконе Прествятыя Богородицы, именуемей Утоли моя печали, глас 2-й.

Песнь 1

Ирмос: Во глубине постла иногда / фараонитское всевоинство преоруженная сила, / воплощшееся же слово всезлобный грех потребило есть, / препрославленный Господь, // славно бо прославися.
Яже всем удобь послушная в скорби, / и в печали помогающая, Богородице благая, / благодать подаждь пети тя дерзающим, Владычице, // скорбящих радосте.
Многобогатную благодать стяжавши, Владычице, / дерзовенною твоею молитвою преславно изми мя от напастей, убогаго раба Твоего, // скорбящих радосте.
От враг видимых и невидимых избави, молимся, / к тебе прибегающих, Богородице, // и разори всяк совет борющих нас.
Отъими поношение человеческое и клеветы наветник / от мене, Богородице, молю Тя, // да усердно славлю Господа, Егоже питала еси.
Канон Священномученику, глас 8-й.

Песнь 1

Ирмос: Преславный в мори устроивый людем путь, / небесное нам шествие проходимо сотвори, // да новую песнь поим Тебе, Господи.
Припев: Господи Иисусе Христе Боже наш, помилуй нас.
Даруй ми, Господи, слово премудрости, / прославити по достоянию дивнаго во святых Твоих Петра достоблаженнаго, / святителя, мученика же и исповедника, / во дни последния подвиги добрыми просиявшаго, // и отечеству российскому много послужившаго.
Припев: Священномучениче Петре, моли Бога о нас. От юности Спасителем наставлен быв ко благочестию, / образ того любовию в сердце твоем носил еси, / добродетелем Христовым подражати тщася: / научаеми благонравныма родителема, / возрастал еси во страсе Божии, Отче, // кровом крил Его Божественных невидимо покрываемь.
Предъизбрание твое от Бога опрадал еси, святителю, / чистотою сердца дары благодати во множестве прияв, правостию Духа и деяний угодив избравшему тя, // воистинну явился еси царское священие.
Богородичен: Тайну Божия спасения во утробе девственней вместившая, / исполнением всесовершенныя любве Твоея к роду человечу / во обителех Отца Небеснаго пристанище душам уготовляеши; / животодавца Мати Чистая, / к животу вечному управи нас, к тебе бо в молитвах прибегаем, / тайну нашего спасения благодатию Твоею соверши, // Богоизбранная Марие.

Песнь 3

Ирмос: Утверди нас в Тебе, Господи, / древом умерщвей грех, // и страх твой всади в сердца нас поющих Тя.
Врагов наветы разори суетныя, / Всепетая Богородице, / и не оскудей молитвами Твоими, // снабдящи нас, восхваляющих Тя.
Призри, Чистая, милостивным Твоим оком, / и избави мя всякаго навета видимых и невидимых врагов, // ослепивши зеницы очес их.
Злое нападение врагов, яко огнь палящее, / ищущих всегда погубити нас, Дево, // росою молитв Твоих угаси.
Неугасимая лампадо, / заря присносиятельная, / нощию мя скорбей одержима просвети молитвами Твоими, // рождшая солнце славы Христа.

Ин ирмос: Утврждей на камени веры, / на сем созижду мою Церковь, рекий Господи, / спаси мя вопиюща: / Ты еси, Христе, Сын Бога живаго, // и в Тебе утвердися дух мой.
Всем житием Твоим верность Христу показа, / всякаго блага земнаго отвергся, / сердце любве исполнено, благодарением ко Господу простирал еси, / в премудрости Божии выну поучаяся. / Ангельскаго образа красотою украсився, / священства небесною мАстию помазався, / добре земное служение свое соверши, / с вышними чины ныне пред лицем Господним предстоиши, // пением хвалебным Церковию прославляемь.
Службу учителя духовнаго / и начальника обителем иноческим / во время оно совершал еси, достоблаженне; / воином российским в ратех проповедник Слова Божия / и утешитель милостив был еси. / Всюду созидал еси вся ко славе Господа, / прилагая души к житнице Христовой, / связывая плевелы соблазн, // и лукавыя духи разоряя.
Божественную благодать святительства / от десницы Тихона святейшаго, / первопрестольника российскаго и мученика славнаго, / достойно восприял еси, блаженне Петре; / силою ти свыше дарованною оболкся, / нивы Христовы делатель мудрый явися, плод творя в терпении, // Творца и Господина жатвы немолчно воспевая.
Богородичен: Имеяй всяку власть на Небеси и на земли Господь, / иже во умалении Своем волю пославшаго Его сотворивый, / возвеличил есть Тя, Благословенная Марие, / плотию Его объемшую и несказанно рождшую, / область Владычицы Небесныя даровати Ти благоизволи; / яко во Царствии Божия милости и благосердия / владычествуеши человеколюбием Твоим, Всепетая. / Приклони благоутробие Царя Небеснаго к нам грешным, / душ наших худость объими всесильною державою Твоею; / тех стропотная исправляя покаянием, / и дебри добродетельми исполняя, / да Царству Божию пришедшу в силе // уготовиши их невреждены.

Ин кондак, глас 6.
Подобен: Ангельския силы:

На Любовь Божественную всем сердцем отозвавыйся, / вся яже возмогл еси Благая, воздаде Тому, / златоустый правды Божия проповедниче, / златосердый хранителю Тайн Господних, / Фавора славнаго святительское отражение, / Голгофы Анзерския жертво всесовершенная; / исповедниче Христов, священномучениче Петре, // поминай нас, любовию чтущих святую память твою.
Седален, глас 2.

Веруяй в Мя, глагола Господь, / дела яже Аз творю, и той сотворит. / Темже вера твоя велия, святителю Петре, и инех подобных тебе, / во мраце неверия светло возсияла есть, / спасающи от погибели душы православныя, // хранящи Церковь русскую во утверждении Христове. Дважды.
Слава, и ныне, Богородичен, глас тойже.

Блаженство истинныя веры являеши нам, Богородице: / тоя бо силою Божественное слово к воплощению восприяла еси / благословенною утробою Твоею, / тоя святынею страдания крестная Сладчайшаго Твоего Сына / безмолвно претерпела еси. / Твоею благодатию нам веру приложи, Пренепорочная, / терпением конечным снабдевающи, / яко да вся возмогше верою, / и тою упование спасения имуще, / услышим глас Небеснаго Владыки, глаголющ: // вера ваша вас спасла есть.

Песнь 4

Ирмос: Услышах, Господи, глас Твой, егоже рекл еси, / глас вопиющаго в пустыни, / яко возгремел еси над водами многими, / Твоему свидетельствуяй Сыну, /весь быв сошедшаго Духа, возопи: // Ты еси Христос, Божия Мудрость и Сила.
Молитву неусыпну, заступление твердо молим: / умилосердися, и виждь нашу нестерпимую печаль, болезни, скорби, страсти, / и благопременно посети, Мати Божия, // радость скорую подающи.
Не непричастни есмы, Владычице, Твоего заступления в скорбех, / темже и ныне нам помози вскоре, люте обуреваемым, / руку простирающи, Чистая: / буди милостива болезнем нашим, Мати Божия, // радость скорую подающи.
Не уповаша на Тя, Владычице, беззаконнующии, / но уповаша на язык человеч, присно завистно излиявшийся, / неправедно пролияти кровь Искренняго, рыкающе: // Ты же, Чистая, челюсти их сокруши.
Смири, Владычице, врагов вознесенную выю велеречующих, / советы, и злонравия, и сердца, поучающаяся злым на мя по вся дни: / крепость же и победу подаждь призывающим Тя, Мати Божия, // радость скорую подающи.

Ин Ирмос: Яко Петру руку прострый в помощь, / и мене помилуй, // и спаси яко Человеколюбец. Господь временем и летом, / иже апостолы избра свидетели Слову быти, / поставляяй иереи во священие Имене Своего в людех: / яви земли российстей во дни богоборений лютых / верных служителей Своих, страха вражия не устрашившихся, / якоже архиепископ Петр, святитель Христов доблественен, // Небесному Архиерею преподобен.
Ревность Петрову по Бозе стяжав, досточудне, / егоже именем во иночестве наречен бысть, / якоже оный, рыбарь небесный явися, / в ловитву спасения Божия управлял еси души людския: // претя силам вражиим тыя губити.
Звание Господне подобаше ти, святителю, / егоже трикраты удостоися, апостолу Петру тезоименный, / сердце исполнь благодарения ведущу тайны Его предаде; / дела Божия творил еси, храня истину в правде, / се бо истинен звавый Тя, // пребываяй в век века.
Службу божественную возлюби зело душею, досточудне, / со всяким тщанием совершал еси ту благоговейно, / ни единому словеси слух сердца своего затворяя, / любовь же велию являя творением святых пророк и псалмопением давидским; / людем молящимся содевал еси радость и веселие, / иже с тобою вкупе Бога славословяще, / утешение в скорбех обретаху. / Ты же и в темницах сый, / со инеми архипастыри жертву благодарения Богу приносил еси, / к милосердию Вышняго взывая, // моля о милостех Его к земли российстей.
Богородичен: Боговместимым существом Твоим / свидетельство любве божественныя явльшая, / неизреченнаго совета Тайне послужившая; / Тобою бо Завета Новаго Податель нам явися благ и кроток, / любве спасительною заповедию закона смерти узы разрушаяй. / В дусе любве Христовы всех нас соедини, Пречистая, / мир Божий подая нам; / да тожде мудрствующе, и томуже служаще, / не изнеможем заповеданною нам любовию, // тоя Божествнною силою неприязни немощь побеждающе.

Песнь 5

Ирмос: Угль Исаии проявлейся, / солнце из девственныя утробы / возсия во тьме заблуждшим, // богоразумия просвещение даруя.
Молитвеннице неложная, / упование христиан, Обрадованная, / приими мольбы от нас, / прилежно призывающих и молящихся Тебе. Источник Тя жизни сущий, Чистая, / безсмертия источающий воды, // земнороднии, познавше, ублажаем.
Вооружися на ны лукавно враг, / языком якоже мечем погубити хотя, // но Твоею, Богородительнице, крепостию предвари.
Пучину, Чистая, заступлений кто изочтет силы Твоея; / темже нас сущих в нужде, // скоро предвари.

Ин ирмос: Утренюет дух мой к Тебе, Боже, / зане свет повеления пришествия Твоего: / имиже убо озари ум наш, Владыко, // и настави на стезю жизни.
Духовным оком созерцая / явление Господа воскресша учеником Своим при мори Галилейстем, сердечным слухом внемля Учителя божественным глаголом, / сладостию любве Христовы исполнялся еси, отче Петре, к пасению овец Господних уготовляяся душею: / пастырства жребий прияв от пастыреначальника Христа, / ко источником воды живыя заповедей Божиих // паству твою мудро управлял еси.
К тебе стяжавшему Христа в сердце своем, / множество взыскующих Его прибегоша, / яко ко источнику приснотекущему благодати Божия: / во святыни любве твоея обретающе утешение в скорбех, / живящеся силою Христовою, // от тебе исходящею.
Подвиг монашеский всем сердцем возлюбив, / монах совершен житием твоим явися, преподобне Петре: / посту и молитве, нестяжанию и инем добродетелем прилежа душею, / в схиме желая дни своя скончати. / Вышним изволением подвиг велий исповедничества подъяв, / мученически житие твое сконча в пустыни анзерстей: / ко ангельскому чину причтен ныне во обителех горних, // схимы небесныя удостоился еси от Благосердаго Владыки.
Богородичен: Богорадованною душею / гласу архангельскому внемшая, / радость миру несказанно рождшая, / Богородице Марие, / всех родов веселие явилася еси, Владычице, / и всякой твари Божии радование умиленное. / Сотвори, Благая, людем Твоим радость в Бозе совершенну, / простри над всеми земнородными Покров Твой державный, / и призри милосердием Твоим на все естество животное: / и мене, создание Творца моего, / утешения и радования о Тебе сподоби, Мати Божия, // яко да ублажаю Тя.

Песнь 6

Ирмос: В бездне греховней валяяся, / неизследную милосердия Твоего призываю бездну: // от тли, Боже, мя возведи.
Целомудрия сущи Ходатаица, / призывающым Тя ныне явися, // и от всяких избави напастей и бед, Богоневесто.
Злодейства вражия разори, / и клеветы неправедныя устави, / благословенная Пречистая, // избавляющи неповинныя от скорби.
Лютыми грехи окружени, / и напастными бедами потопляеми, // под Божественный покров Твой прибегаем, Мати Христа Бога.
Неискусомужно рождши Господа, / явися по рождестве паки девствующи: // О преславнаго чудесе, в Тебе соделаннаго, Богоневесто.

Ин ирмос: Бездна грехов и прегрешений буря мя смущает, / и во глубину нужднаго реет мя отчаяния: / но твою крепкую руку мне простри яко Петрови, // о управителю, и спаси.
Мнозем угодником Божиим / уста ко устом глаголати сподобился еси, Петре: / старцем обители Оптины и Дивеева старицам, / великому пастырю Кронштадтскому собеседник любезен явися. / Блаженней Феоктисте Воронежстей искренен бе, страстотерпче, / яже чтима тобою поучаше тя в промыслех Божиих: / проведением вышних путей и тайн откровением, // в подвизе крестнем тя укрепляла есть.
Тьма в нюже погрузися великая Россия / отступлением от Бога и веры ослаблением, / не возмогла объяти света Божия, / во истинных светильницех Его горящаго. / Ты бо еси, Петре, един от сих избранных, / учиненных и во мраце беззакония проповедати Христа; / на спасение мнозем предъуставлен бе, // вжигати в людех свещи веры.
Благодатию Божиею и величием духа твоего / множество людей от бед спасал еси, присноблаженне, / из глубины неведения извлачая просвещением божествннаго разума; / иже во узилищах с тобою сущих, / душы их от уз ада свобождал еси, / благость веры и сокровища любве божественныя открывая им любовию твоею; / немолчныма устнама проповедуя Христа, // спасению Господню служил еси безпреткновенно.
Богородичен: Пресвятая Владычице, Бога нашего Мати, / свет живота нам всесветло возсиявшая, / посреде скорбей многих святыню свою непорочно сохраньшая; / мертвость греховную душ наших оживи, / напояя их щедро покаяния слезами, / благодушествовати в скорбех благодать нам даруй, / радость во страданиих, яко тии ко спасению бывают нам; / силу духовную подаждь нам в бранех, / да малодушествуя, паки не распнем за ны распеншагося, / и сердца озлоблением не оскорбим живот нам Даровавшаго, / той бо во веки непременен есть. / сподоби нас, Богородительнице, по слову Сына Твоего / мир и любовь между собою имети, / печали на Господа возлагающе; // возрасти в нас семя Царства Божия.

Кондак, глас 8.

Во святительстве твоем добре подвизался еси богомудре, / и мученичества венцем светло украсился еси, / прещения врагов Христовых не устрашився, / кровьми твоими землю во отоце анзерстем освятил еси; / сего ради силы небесныя удивишася терпению твоему, / мы же с верою и любовию притекаем ко святым мощем твоим, досточудне. / Ныне со всеми соловецкими святыми моли о нас Христа Бога, всеблаженне Петре, да зовем ти: // Радуйся, отче приснопамятне.
Икос.

Совершен быв в ревности по Бозе и любви божественней, святителю, / благодатию в тебе животворящею дивная дела творил еси в простоте и кротости сердечней: / служителю Господень истинен, / пастырскую службу со усердием исполнял еси, паству Христову возращая в Дусе Божии. / Силою и чистотою духа твоего вражиим силам противостав, / свеща горящая во тьме безбожия явися, богоизбранне отче, / за Христа и веру правую гонения и муки радостию претерпел еси; никиими же скорбьми не отлучался еси от любве Божия, премудре, / и смерть его ради в приобретение себе вмени, еюже и прослави Господа, / праведною кровию своею землю анзерскую освятив. / Венец нетленне восприял еси от Христа Бога в Царствии Небеснем, / священномученик и страстотерпец явился еси доблествен, / церкве российския дивная похвала и Соловецкия земли неувядаемая слава. / Молися о нас ко Господу, всеблаженне Петре, да зовем ти: // Радуйся, отче приснопамятне.


Песнь 7

Ирмос: Да преславное рождество Твое, Христе, еже от Девы, / прообразиши яве, / неопалимы в пещи отроки сохранил еси, / песньми поющия Тебе: // отцев Боже, благословен еси.
От благоутробия Твоего, Дево Чистая, / решиши бо безмерныя печали и напасти призывающым в нужде и обстоянии: / темже и ныне помози, Благословенная, Тя восхваляющим. Покажи скорое Твое заступление, / покажи яко можеши, яко Мати Бога, / призываем Тя от сердца, со слезами припадающе, // скорбь укроти и болезнь рабов Твоих вскоре.
Уста человеков яко львов лютых, / гроба тяжчайше отверзошася горько поглотити мя; / но Ты, Богородице, явися надежда ненадеющымся, // и низложи крепость их, Благословенная.
Да узрят врази и постыдятся, / да уразумеют и видят Твою, еже по нам сопротив борющую силу, / и в пропасть преисподнюю низложи их, Благословенная, // надеждо ненадеющихся.

Ин ирмос: Безумное веление / мучителя злочестиваго люди поколеба, / дышущее прещение и злохуление богомерзкое, / обаче три отроки не устраши ярость зверская, / ни огнь снедаяй, / но противодышущу росоносному Духу, / со огнем суще пояху: // препетый отцев и наш Боже, благословен еси.
Велию веру имея ко святителема воронежскима Митрофану и Тихону , / архипастыря Антониа почитая, / в месте их подвигов святительство приял еси, достоблаженне Петре, / тихой святыни предшественника твоего Владимира преемство сотворив; / граду Воронежу радость велию яви богоугодными труды твоими, / множеству народа православнаго // утверждение и благодатную помощь подавая.
Оток благодати явися твердый, святителю Петре, / в стенящем мори безумия, воздвизаемем злобою сатаниною во стране российстей; зане идееже множится грех, тамо и благодать изобилует во избранных своих, // изливаяся щедро на спасения чающих.
Жалостию дому Господня снедаемь, / противостал еси учителем лживым, / страха ради человеческа отступившим учения праваго / и возмутившим Церковь российскую. / Предтечевым гласом во множестве тех к покаянию приводил еси, Петре, / радость православных людей исполняя; / возвращал еси пастырю доброму заблуждших овец, // многоценною жертвою купленных.
Богородичен: Источник любве Божия / исполни во оскудевающих сердцах наших, Благодатная Марие, / теплотою матерних Твоих молитв согрей хладность молений наших, / собери под покров милости Твоея птенцы Господни, / да во Имя Христово нам совокупленным / Сам Владыка посреде нас пребудет, / озаряя нас светом любве Своея. / Ты же до конца нас не остави, Мати Божия, / в мире соблюди житие наше, // Царству Сына Твоего премудро нас уготовляя.

Песнь 8

Ирмос: Пещь иногда огненная в Вавилоне действа разделяше, / Божиим велением халдеи опаляющая, / верныя же орошающая, поющия: // благословите вся дела Господня Господа.
Прибежище наше и миру радование, Богородительнице, / умилосердитися потщися, / и спешно благодать Твою подаждь нам оскорбленным, // и заступи, Благая, Твоя рабы.
Совет суетен совещаша люте на ны безбожных сонмища, / якоже прежде Ахитофел . / Но вопием: Твоими молитвами сей разори, // низложши сих крепость, Богородице.
Призывающих Тя, Богородице, от души неложно, / во всякой скорби, и в болезнех различных, и бедах лютых, / спешно услыши, Владычице, // сих избавляющи присно молитвами Твоими.
Да имя Твое, Богородице, на земли славословится; / иже из Тебе возсияв, грешником державную надежду и стену Тя дарова. // Тобою бо всякое дыхание к Богу притекает.

Ин ирмос: Победители мучителя и пламене, / благодатию Твоею бывше, / заповедем Твоим зело прилежаще отроцы вопияху: // благословите вся дела Господня Господа.
Многажды искушение приял еси темницею и узами / от беззаконник, во след сатаны себе развративших; / многажды мучимь бе болезньми и гладом, / скорбьми и неправдами лютыми. / Обаче страха злаго не устрашился еси, страстотерпче, / ниже любовь Твоя к Богу преста; / страдания твоя вере твоей утверждение деяху, // и муки безвинныя даяху души возвышение.
Во святых отоцех Соловецких / верх подвигом твоим обретеся, священномучениче, / в земли уничиженней наемники диаволими, / болезньми же и страдании лютыми мучеников новых множества прославленней; / в нейже такожде искушение веры твоея в похвалу и честь тебе явися, отче. / ничтоже бо можаше возбранити силе Божией, в тебе чудотворящей, / ниже служению твоему Богу воспятити; / звание архиерейское храня благоговейно, / и заточенных утвеждая в Бозе, / архиепископ Соловецкий наречен бысть верными соузники твоими, Петре, // якоже и брат твой во Христе, священномученик Иларион богоблаженный.
Люте стражда во всем житии твоем, священномучениче, / на конец онаго лютейшая страдания восприим оклеветанием клеветою богомерзкою, / во удалении от присных твоих в заточении ти бывшу; / болезнию о чадех твоих, пастыря лишенных и неправдою сею омраченных, / болезновал еси зело, страстотерпче. / Обаче все упование твое на всесильную волю Господню возлагая, / восстающая на тя востания вражия сокрушал еси молением твоим прилежным, / любовию и верою к тебе любезных чад твоих, / иже отлучена от тебе телесно, во единем дусе совокуплена с тобою быша, // во истинных путех Господних хождение свое всегда творяху.
Троичен: Благословим Тя, всесильне Господи, Боже Вседержителю, / присносущне Отче, / Слове Божий, нас ради плоть приявый и распятием голгофским смерть нашу умертвивый, / и Душе Всесвятый животворяй, / Троице единая и нераздельная; / воспеваем Тя с Петром священномучеником вкупе, / верным служителем Твоим, / в голгофе анзерстей смерть за тя приявшим, / и имя трисиятельное Твое прославившим, // и вопием: Благословите вся дела Господня Господа.
Богородичен: Слово от начала бывшее, / ко спасению мира плоть прияло есть от Тебе, Богоневесто, / дарова нам Духа Разума в сердца наша, / словеса ко благоглаголанию устом даде; имже свет истины в человецех возсия, / и благодати вселенная исполнися, / То бо в людех обитающе, / глаголы Божественныя нам остави, / в нихже живот вечный имамы. / Того яко Единородна Чада Твоего, моли, Пречистая Отроковице, / нам слово Божие в начале разумения имети: / исполни истиною души наша, / и Духом благодати глаголы наша раствори, / яко да оправдание приявше от словес любве, / во избытце сердца изливающихся, / глаголов неизреченных слышатели приснии явимся, / с небесными лики воспевающе: // благословите вся дела Господня Господа.


Песнь 9

Ирмос: Недоумеет всяк язык благохвалити по достоянию, / изумевает же ум и премирный пети Тя, Богородице; / обаче Благая сущи, веру примии, / ибо Любовь веси Божественную нашу. // Ты бо христиан еси Предстательница, Тя величаем.
Да заградится всяк язык лукавым поучаяйся, / да молчат устна льстивая, / и уста неправедно глаголющая на праведнаго беззаконие / гордынею и завистию враждебною вкупе, // Богородицы молитвою, и святых Христовых.
В молитвах бодрую, Чистую Богородицу призываем вси, / болезнию и скорбию одержими, взывающе: / Владычице Чистая, скоро избави от обдержащих болезней рабы Твоя присно, // яко по Бозе Заступницы иныя не имамы.
Отчаявшихся велие прибежище, / обуреваемых тихое пристанище Ты еси, Богородице. / Темже и мы притекаем, взывающе: / да не постыдимся, Мати Истиннаго Живота, // но да благодаряще, усердно Тя величаем.
Приими, Отроковице Пречистая, Божественную песнь, / воздавающи благодать на Тя надеющимся, / и мир испроси церквам присно послати, / и Отечеству нашему одоления и победы, // да христианский всяк язык Тя величает.


Ин ирмос: Разбойника подражаяй окаянный аз, / исповедаяй Тя зову Тебе, / Единаго от Отца, и от Девы неизреченно воплощенна, / и мене ради бывша по мне; / но яко свет умный солнце, / не воспомянув зол, во Царствии Твоем помяни мя, // егда судия Господи сядеши на престоле.
Во отоце Анзерстем / последнее земное обиталище уготовися Тебе, святителю, / идееже прежде пустыннии отцы песнь Богу воспеваша непрестанно; / во дни же области темныя мерзость запустения содеяна бысть тамо ненавидящими Сиона, / иже себе упиташа на день заколения, / неповинных же мучиша к воскресению живота их / Тебе отлученному Божественныя службы, / и скорбьми многими истязаему, / молитвою и богомыслием утоляшеся жажда души твоея; / откровении же Духа даровахуся ти словеса Божествнная // к прославлению первоначальника соловецкаго, Германа преподобнаго.
Лютою болезнию уязвився, / и страдания тяжкая претерпев, / кончину мученическую приял еси в Голгофе Анзерстей, присноблаженне, / во оскверненней обители Распятия Господня душу твою в руце Христа Бога предаде. / От юности по Бозе шед, и всею крепостию твоею Тайне Спасения послужив, / смертию всехвальною прослави Господа; / темже и Той ублажи тя в Церкви святых, / явлении чудными назнаменовав души твоея святость, // и мощи честныя твоя в поклонение и почитание священное твое нам милостивно остави.
Имя твое оправдися, горо святая, / от древле нарекшаяся второю Голгофою изволением Пресвятыя Богородицы, / множество жертв беззаконий яве предведевшия, / таже и жертву великую святителя дивнаго и славнаго мученика Петра, / исповедника Божия твердаго. / Господь бо весть, колико еще христиан предадят Его ради зде души своя, / пожирая победою смерть; / се, во свидетельство всем человеком, / во образ праведныя жертвы о Бозе, / безмолвно к Небу вопиет кровию безвинною священная Голгофа, // идеже незримо почивает стень Праведнаго Судии, грядущаго судити мир.
Богородичен: Паче всех земнородных страдание в любви ко Господу познавшая, / и страсть оружную Креста Сыновняго Божественною душею претерпевшая, / скорби людския вмещаеши благоутробно, Мати Дево: / мучеников за Христа оружием неодолимым правды Божия вооружаеши, / и страстотерпцем дерзновение непобедимое всесильным заступлением Твоим даруеши. / Сердце любве исполнено простри нам, / в печалех наших немощствующим и в борениих изнемогающым, / утеши души наша в тайне промышления Отча: / яко да входом страданий о Христе в Любовь Его Божественную внидем, // и радости небесныя ходатайством Твоим неотлучени будем.


Светилен:

Вся в тебе свет бысть, святителю Петре, / ни единыя тьмы не имый, / яко светильник извнутрь просвещаяй тя бяше: / се бо избран бысть от Бога свидетельствовати о Свете, / и просвещати тьму неверия в людех обращением к вере Христовой. / Просвети нашу темность духовную, / и душы сном лености отягченныя пробуди, / да видяще видим, и слышаще да разумеем, / и ко Господу обратим сердца наша, / во еже посетити Ему нашу немощь, / душ ослепление исцелити, // и благодатию своею не оставити ны во веки. Дважды.

Слава, и ныне, Богородичен:

Свет откровения языком рождшая, / страстей язычества избави ны, всесветлая Богоневесто, / во свете повелений Божиих ходити нас настави, / яко да добрая творяще в нем, Славу Отца Небеснаго умножим в человецех, // да и Той исполнит ны Божественнаго Сияния всепобеждающия Своея Любве.


На хвалитех стихиры, глас 8:

Небеснаго Царствия жителю, / Божественных благ сопричастниче, / Престолу Вышняго предстоиши, священномучениче Петре: / о дольнем Отечествии твоем моли, блаженне, / многострадальнем и многогрешнем, обаче же и богоблагодатнем, / безчисленными подвиги святых Его прославленнем. / Твоими бо и тех молитвами / чаем лютыя смерти избегнути, // и части избранны Господних сподобитися.
Выше естества дела творил еси, боговенчанне, / священней тайне совершающейся во светлостех души твоея, / любве неистощимаго источника, / Божественныя благодати неизреченнаго таинника, / невозмутимыя тишины сокровища / и ангельския чистоты хранилища, / из негоже добрая непрестанно износима бяху // ко просвещению и спасению душ мнозех.
Миру распяся, и вся яже в мире презре, / язвы Господни на теле и в сердце присно носил еси, Отче: / о Христе страдания в радость души твоей вменяшася, / и смерть Его ради безсмертие тебе сотвори. / Граду Воронежу слава и утверждение быв, архипастырю, / Голгофы российския жертва святая явися: / в земли соловецтей остави честныя мощи своя, // во обители вечныя возлете душею на веки.

Праведность души твоея возлюби Господь, / сего ради разум свят и подвиг крепок дарова ти, / благодатию и милостию Своею выну посещая: / темже и во узах сый, верою и твердым упованием жив был еси, священномучениче, / благовестием и жертвою хваления непрестанно Бога прославляя. / Тойже совершаяй тя во всяком деле блазе, / к лику избранных Своих причте, // и славою нетленною яже у Него, тебе прослави.

Слава, глас 5.
Подобен: Радуйся:

Во устех любве твоея, отче Петре, / слово истины чудотворило есть, / правде Божией победу содевая: / глаголы бо жизни вечныя дарованы тебе быша откровением Христовым / к разумению слышавших и ко спасению по словеси твоему веровавших, / к низложению сопротивных, не могущих глаголом сим противостати. / Се бо слово Божие судити имать вселенней в правду: / злобе грешных запретити навеки, // сыновом же мира даровати заповеданное Царство.

И ныне, Богородичен, глас тойже:

Утоли болезни / многовоздыхающия души моея, / утолившая всяку слезу от лица земли. / Ты бо человеком болезни отгониши, / и грешных скорби разрушаеши: / Тебе бо вси стяжахом надежду и утверждение, // Пресвятая Мати Дево. Аще служим таже иконе Пресвятыя Богородицы «Утоли моя печали»: Тогда Богородичен глаголем сей: Страшно и преславно, и велие таинство, / Невместимый во чреве вместися, / и Мати по Рождестве паки пребысть Дева: / Бога бо роди из Нея воплощенна. / Тому возопиим, Тому песнь рцем, / со ангелы воспевающе: / Свят еси, Христе Боже, // иже нас ради вочеловечивыйся, слава Тебе.

Славословие великое.
Ектении, и отпуст.


НА ЛИТУРГИИ

Блаженна от канона святаго, песнь 3 и 6.
Прокимен, глас 1-й: Уста моя возглаголют премудрость, и поучение сердца моего разум. Стих: Услышите сия вси языцы, внушите вси живущии по вселенней. Апостол ко Евреем, зачало 134. Аллилуиа, глас 2-й: Священницы Твои облекутся правдою, и преподобнии Твои возрадуются. Стих: Блажен муж бояйся Господа, в заповедех Его восхощет зело. Евангелие от Матфеа, зачало 67.
Причастен: В память вечную будет праведник, от слуха зла не убоится.

Молитва:

О священная и многострадальная главо, земный ангеле и небесный человече, священномучениче и чудотворче Петре! Ты, архиерею великий, в годину лютых гонений явился еси церковное светило и истинныя веры утверждение, зане противу богоборцев дерзновенно Христа исповедал еси, и яко кадило благовонное, в жертву Богу себе самаго принесл еси. Яви нам, смиренным и грешным, ко святым мощем твоим притекающим, многомощное твое заступление, и вкупе со всеми святыми, о отоце Соловецтем просиявшими, испроси у Господа всякий дар, коемуждо благопотребен ко спасению. Се бо грех наших ради не имамы дерзновения ко Господу и Владыце нашему, и праведный гнев его на ны наведохом, и всякия милости недостойны сотворихомся. Темже не смеюще возвести очеса наша к высоте небесней, ниже молебный глас ко Господу, сердцем сокрушенным и смиренным духом тебе молитвенника благоприятнаго к нему предлагаем, и просим тя со усердием велиим: буди заступник и ходатай наш пред Богом, судиею праведнейшим, се бо выну прогневляем Его согрешении многими. Ныне убо, во Славе Небесней пребывая, и с лики святых непрестанно славословя Пресвятое Имя Господа, призри на нас грешных, и избави всех, верою несумненною к Богу приходящих, от всяких бед душевных и телесных, от всех томлений и прилогов диавольских: укроти волны страстей и искушений, восстающих на ны, да ради святых твоих молитв не объимет нас напасть, и не погрязнем в пучине греховней и в тине страстей наших. Вознеси, богоносне отче наш, сие малое моление недостойных раб твоих Владыце Христу, да утвердит страждущую страну нашу Российскую в правой вере и благочестии, Церковь Святую да сохранит от ересей и расколов, и соблюдет невредимою от всякаго зла. Испроси у великодаровитаго Христа Бога нашего скорбящым утешение, недугующим исцеление, обидимым заступление, страждущим от бесов скорое свобождение, падшым во грехи покаяние и востание, от Церкве Христовыя отпадшым вразумление и на путь спасения обращение. Ты мученически душу твою за веру положил еси, даруй и нам мужество во всем подражати тебе, да ничтоже в жизни сей временней возможет отлучити ны от Любве Божия. О, святителю Христов, посети место сие, страдании твоими честными освященное, и укрепи молитвами твоими святую обитель сию, да процветет в ней ревность ко спасению и благочестие. Ты, непрестанно о часе смертнем память имевый, и благую часть избранных Божиих от Господа получивый, сподоби и нас в мире и покаянии живот свой скончати, и Царствия Божия наследники быти, идеже ты водворяешися со ангелы и всеми святыми, хваля Бога в Троице славимаго, Отца, и Сына, и Святаго Духа во веки веков. Аминь.

Молитвы

Тропарь священномученику Петру (Звереву), архиепископу Воронежскому

глас 4

Верою пламенною апостолу Петру подобяся, таже и трикратным слышанием воззвания Христова, душу твою за Того положил еси, святителю отче Петре, каменю твердый Церкви Православныя: светильниче во мраце беззаконий добродетельми сияй, радостию страдати за Христа претерпети изволил еси, со исповедники и страстотерпцы Российскими. Молися с ними о нас, архиерею Божий, священномучениче Соловецкий.

Кондак священномученику Петру (Звереву), архиепископу Воронежскому

глас 8

Во святительстве твоем добро подвизался еси, богомудре, и мученичества венцем светло украсился еси, прещения врагов Христовых не устрашився, кровьми твоими землю во отоце Анзерстем освятил еси: сего ради силы небесныя удивишася терпению твоему, мы же с верою и любовию притекаем ко святым мощем твоим, досточудне. Ныне со всеми Соловецкими святыми моли о нас Христа Бога, всеблаженне Петре, да зовем ти: радуйся, отче приснопамятне.

Каноны и Акафисты

Акафист священномученику Петру, архиепископу Воронежскому, новомученику Соловецкому

Священномученик Петр (Зверев), Воронежский

Кондaк 1

Избрaнный святителю Господень, исповедниче и мучениче Христов, / верою и любовию до конца Владыце своему послуживый, / подвиги многи совершив, страдание велие за Христа мyжественно претерпевый, / лику небеcному страстотeрпцев российских благочестно совокупивыйся, / заступaй нaс молитвами твоими, досточyдне, да велеглaсно вопиeм ти: Рaдуйся, священномучениче Петре, архипастырю Соловeцкий.

Икос 1

Ангельски над миром мятeжным к высоте небеcней возлетел еси крилaми богодaнными, святителю отче Петре, херувимски созерaя бeздну милоcердия Божия, серафимскою любовию пылaя ко своему Создaтелю, прославлял еси Того глаголом вдохновeнным. Темже и от нaс приими благодaрныя любве воздаяния, да рaдующимся сердцем и умилeнною душeю воспевaем ти: Рaдуйся, плaменем божеcтвенныя любве от юности возжжeнный; Рaдуйся, многими добродетельми от млaдости украшeнный. Рaдуйся, отрасле добрая корене благочестиваго; Рaдуйся, сыне слaвный отeчества многотерпеливаго. Рaдуйся, любовию Христовою неотступно назирaемый; Радуйся, во благонрaвии тою мyдре соблюдaемый. Радуйся, влaстию Господнею на пyть свящeннаго служeния настaвленный; Радуйся, десницею Вышняго в Царство Небеcное упрaвленный. Радуйся, священномучениче Петре, архипастырю Соловецкий.

Кондaк 2

Видя Господь вeлию веру и усeрдие твое к Нему, яко измлaда прилежaл еси божеcтвенней службе и всякому благочeстию, образом ангельским почти тя, и на служeние постaви. Ты же подвиг сeй добльственне совершaл еси, выну воспевaя благодaтелю Богу: Аллилуиа.

Икос 2

Рaзумом богопросвещeнным в познaнии истины преуспевaл еси, достоблажeнне, мудростию духовною обогащaяся, исполняяся крепости божеcтвенныя, добродетели евангельския невозврaтно души своeй присвояя. Темже мы, покланяющеся милоcердному Богу, такова дивна сокровища тебе даровaвшему, во умилeнии глаголем ти: Радуйся, благодaтию Божиею освящeнный; Радуйся, премудрости Того всещeдро научeнный. Радуйся, рaзум свят смирeнием твоим стяжaвый; Радуйся, данная ти Господем сторицею Тому воздaвый. Радуйся, ко ангельскому чину от юности причтeнный; Радуйся, во имя апостола Петра во иночестве наречeнный. Радуйся, подвигом онаго о Господе поревновaвый; Радуйся, путь скорбный и слaдостный страдaний о Христе избрaвый. Радуйся, священномучениче Петре, архипастырю Соловецкий.

Кондaк 3

Силе духовней, от тебе исходящей, дивляхуся людие, пaстыря добраго и милосeрдаго утешителя тя обретше: любовию твоeю согревaеми, к тебе благодарeнием простирaхуся, рaдостию воспевaюще Богу: Аллилуиа.

Икос 3

Имея сeрдце, вeлия веры ко Господу исполнено, трепeщуще словeс божеcтвенных, достоин показaлся еси, отче Петре, сaна архиерeйскаго: воньже и возведe тя сердцеведец Бог, влaстию и благодaтию святительскою облекaя тя. Темже покланяющеся достоинству и даровaнием твоим, от Бога сущым, поeм ти таковaя: Радуйся, зову божеcтвеннаго учителя рaдостию повиновaвыйся; Радуйся, о слaве Его небеcней духом разгорaвыйся. Радуйся, ко служeнию святительскому душу свою уготовивый; Радуйся, себе апостолу первоверховному рeвностию по Бозе уподобивый. Радуйся, слaдость словeс Господних в сердце всегда хранивый; Радуйся, игу благому Христову выю подклонивый. Радуйся, благодать архипaстырскую от десницы Тихона первосвятителя российскаго приeмый; Радуйся, якоже и той, подвиг исповедничества и мученичества на рaмена свои подъeмый. Радуйся, священномучениче Петре, архипастырю Соловецкий.

Кондaк 4

Буря беззаконий поколеба держaву российскую в годину испытaний лютых, за грехи нaшя нaм от Бога попущaемых: злоба и уныние, скорбь и рыдания исполниша многострадaльное отeчество нaше. Тобою же, святителю, и тебе единонрaвными, церковь русская от погибели избaвися, и враты адовыми не одолена сохранися. Людие же, видяще непоколебиму веру твою, и светильник твой присно горящ, воспевaху Богу: Аллилуиа.

Икос 4

Слышав непрестaнно глaс Божий в сердце твоeм, ко исповеданию истины и пасeнию овeц Христовых призывaющий, слуга Господень верен и безстрaшен явился еси: гонeний и прещeний врaжиих не убоявся, до конца святительское и пaстырское служeние исполнял еси, достоблажeнне Петре. Тем покланяющеся величию души твоея, во умилeнии глаголем ти: Радуйся, огненный столпе, во мрaце безбожия светло сияяй; Радуйся, кaмень веры Христовы, в нeйже пaству российскую утверждaяй. Радуйся, от раздирaния и разорeния русскую церковь хранивый; Радуйся, многия волны мятeжа церковнаго силою духа твоего укротивый. Радуйся, к службе божеcтвенней любовь вeлию и рeвность имевый; Радуйся, иоты единыя в нeй николиже презревый. Радуйся, устaва церковнаго строгий блюстителю; Радуйся, божиих дел совершителю. Радуйся, священномучениче Петре, архипастырю Соловецкий.

Кондaк 5

Богоизбрaнный воине Христов, оружием веры и огненным мечeм словeс божеcтвенных посекaл еси всякое нечeстие, разрушaл еси козни врaжыя, защищaя достояние церковное, сохраняя от падeния правослaвную святыню: Богу же, вспомощствующу тебе и на брaнь святую вдохновляющу, воспевaл еси выну: Аллилуиа.

Икос 5

Видевше враги рода христиaнскаго тя истинна поборника веры отец нaших, и Церкве Правослaвныя защитителя, болезньми и скорбьми люте уязвляху тя, погубити тщaщеся. Ты же яко святый Пaвел, не могий не проповедати Христа, и во узах сый, воздвизaл еси благовествующий глaс твой, уловляя душы во спаcение. Сего рaди песнословим твоя подвиги, любовию Христовою содевaемыя, и приносим ти хваления сицевaя: Радуйся, многи скорби, изгнaние и заточeние претерпевый; Радуйся, врeменныя жизни покой, прaвды Божия рaди презревый. Радуйся, истинную рaдость во страдaниих о Господе обретaвый; Радуйся, сими страдании в подвизе Христовы любве возрастaвый. Радуйся, узником и стрaжем темничным отрaда и утешeние бывый; Радуйся, образ терпения и себе отречения добльственне явивый. Радуйся, сокровища сердца своего людем открыти готовый; Радуйся, силою любве твоея многих обративый ко истинней вере Христове. Радуйся, священномучениче Петре, архипастырю Соловецкий.

Кондaк 6

Проповедует церковь российская благодaрною пaмятию Христиaн правослaвных величие добродетелей и подвигов твоих, святителю Петре, дaры любве своея тебе приносящи: Богу же, даровaвшему нaм тебе, пaстыря дивнаго, поющи: Аллилуиа.

Икос 6

Возсия тобою слaва подвига святительскаго, истинный служителю Христов, свящeнне Петре: идеже бо труждaлся еси на ниве духовней, всюду чудная дела совершaл еси, добрую пaмять о себе оставляя. Тем воспевaюще благодaтеля твоего Бога, во умилeнии глаголем ти: Радуйся, прaвило веры, и благочeстия образе всесовершeнный; Радуйся, плaмень, благодатию Божеcтвеннаго Духа возжжeнный. Радуйся, земли нижегрaдския и тверския похвало, и воронежския церкве отрaдо; Радуйся, всея российския страны неугасимая лампaдо. Радуйся, глaсе, в пустыни безбожия о Бозе вопияй; Радуйся, путеводителю, сквозе тeрние и волчцы к земли обетовaния преводяй. Радуйся, тихий свет любве на всех обильно изливaяй; Радуйся, множество людeй окрест себе спасaяй. Радуйся, священномучениче Петре, архипастырю Соловецкий.

Кондaк 7

Хотя спаcти церковь русскую от раскола и ересeй, и избaвити от отчaяния люди, в пучине злобы сатанинския пребывaющыя, вся силы твоя приложил еси к тому, премудре Петре, непрестaнно Господу служа и Того проповедуя. Тем мнози воспряша тобою к Богу, воспевaюще Ему рaдостию: Аллилуиа.

Икос 7

Новаго тя исповедника и мученика Христова позна великая многострадaльная Россия, рaнами безчисленными изъязвлeнная, кровию мученическою обильно напоeнная, увенчaнная слaвою множества святых своих. Почитaюще тя яко единаго от сих достойнейших и слaвнейших сынов российских, пение хвалeбное приносим ти: Радуйся, святителю, Христа безстрaшно исповедавый; Радуйся, боязни и стрaха человеческа не ведавый. Радуйся, пaстырю, душу за овцы твоя полагaвый; Радуйся, наeмником лукавым пaствы твоея расхитити не дaвый. Радуйся, святыню Церкве правослaвныя рeвностно хранивый; Радуйся, врагов ея тем в трeпет приводивый. Радуйся, к кончине жития твоего мученичестей всецело уготовивыйся; Радуйся, прияти ту всерaдостне сподобивыйся. Радуйся, священномучениче Петре, архипастырю Соловецкий.

Кондaк 8

Стрaнник земный был еси, святителю, якоже мнози от единоплеменник твоих, не имый пристaнища во отeчествии твоeм, гонимь и поношaемь от враг Христовых, не терпящих твоея святыни. Ты же слaвил еси о всeм единаго истиннаго Бога, сeрдцем и усты поя небеcную Ему песнь: Аллилуиа.

Икос 8

Всего себе воли Господни предaв, страдания Его рaди за чeсть почитaл еси, досточудне: тем преселeние во оток соловeцкий и в темнице заточeние, яко от десницы Божия восприял еси. Мы же, покланяющеся мужеству и долготерпению твоему, хваления приносим ти таковaя: Радуйся, во святыя отоки соловецкия обращeнными безбожники в место мучeния изгнaнный: Радуйся, отоком сим на утешeние и утверждeние в Бозе даровaнный. Радуйся, ко множеству архиерeев и священник, тaмо томящихся, причтeнный; Радуйся, священномучениче чудный, и страстотeрпче совершeнный. Радуйся, и во изгнaнии сый, достоинство архиeйское хранивый; Радуйся, силою духовною и властителей безбожных покоривый. Радуйся, божеcтвенную тишину и мир невозмутимь в души всегда имевый; Радуйся, от Господа ти дaнный крест любовию и рaдостию претерпевый. Радуйся, священномучениче Петре, архипастырю Соловецкий.

Кондaк 9

Всякое ангельское естество удивися чудным подвигом твоим, Богоблажeнне, ты бо яко един от оружник небеcных, добльственне воинствовал еси на духи злобы за Владыку твоего Христа, воспевaя Тому с лики безплотных: Аллилуиа.

Икос 9

Ветии суемудреннии не могут разумети высоты добродетелей твоих, ниже глубины божеcтвенныя твоея любве: тоя рaди многая страдания благодушно претерпел еси, еже от Господа ти неразлучeну быти. Мы же, чтущии святость души твоея и силу духовною, Богом ти даровaнную, во умилeнии глаголем: Радуйся, томления и труды тяжки в заточeнии терпевый; Радуйся, о осквернeнии всея Руси святыя и соловeцкия обители скорбевый. Радуйся, утешeние души твоeй в молитве обретaвый; Радуйся, божеcтвенную службу со свящeнными соузники твоими неотступно совершaвый. Радуйся, за всю страну российскую благопрятну жeртву Богу приносивый; Радуйся, о покаянии ея в сердчнем сокрушeнии Господа моливый. Рядуйся, служителю Христовы Церкве и молитвенниче самоотречeнный; Радуйся, "архиепископ соловeцкий" соузники твоими наречeнный. Радуйся, священномучениче Петре, архипастырю Соловецкий.

Кондaк 10

Спаcти хотя душу свою, Богомудре, смирeние крестное вкупе со иными добродетельми в дaр Господу принeсл еси, уничижaющым и гонящым тя николиже противляяся; пристaнище последнее земнaго жития твоего во отоце анзерстем обрел еси, аможе приведe тя человеколюбец Бог, жeртвы новыя всещeдрыя твоея желaя. Ты же благопокорне принeсл еси оную, любовию воспевaя Господеви: Аллилуиа.

Икос 10

Стену необориму имел еси благодать Господню, благий отче, защищaюшу тя от враг невидимых, не могущих души твоея погубити: достоин бо тоя благодати явился еси богоугодными труды твоими и умилeнными молитвами, имиже умножил еси слaву сего дивнаго отока. Сего рaди покланяющеся всемилоcтивому Богу, воспевaем тя, единаго от избрaнных Его, хвалении таковыми: Радуйся, в безмолвии отока анзерскаго яко пустынник поживый; Радуйся, святыню мученичества твоего к сокровищем богоизбрaннаго отока приложивый. Радуйся, в месте подвигов пустыннолюбнаго Елеазaра и любобезмолвнаго Иова пребывaвый; Радуйся, к тaйнам сокровенным их ангельскаго жительства духом приникaвый. Радуйся, преподобному Герману, первоначaльнику соловeцкому, незримо беседовати сподобивыйся; Радуйся, вышним изволeнием стихословие акaфистное сотворити тому удостоивыйся. Радуйся, к помощи святых сея слaвныя земли во страдaниих твоих прибегaвый; Радуйся, святую пaмять твою со отоки соловeцкими навеки связaвый. Радуйся, священномучениче Петре, архипастырю Соловецкий.

Кондaк 11

Пение всеумилeнное благодaрною душeю возносим ти, всесвятый Владыко, Архиерeю небеcный, яко даровaл еси нaм сего дивнаго пaстыря, святaго Петра, на утешeние и спаcение душaм нaшым и избавлeние от погибели правослaвныя России. Того подвиги песнословяще, тебе Богу нaшему слaву возсылaем пением хвалeбным: Аллилуиа.

Икос 11

Светоносен светильник во тме безумия и мрaце беззакония горяй, вся озарял еси сиянием божеcтвенныя благодати, просвещaя душы светом истиннаго рaзума; и до отоков северных достиже свет боголюбивыя души твоея, дaже до безмолвныя анзерския пустыни, идеже ты во святей Голгофе, подвиги иноческими прослaвленней, мученически скончaл еси многотрудное житие твое. Сего рaди воспевaем долготерпение твое, отче праведне, и любовию простирaющеся к тебе, умилeнно взывaем: Радуйся, в последния дни жития твоего, люте недугуя, слaдость вышняго мира пaче познaвый; Радуйся, в подражaние Господу на горе Голгофе в руце Божии душу предaвый. Радуйся, жeртвою честною твоeю свящeнное селeние пaки освятивый; Радуйся, дивная знaмения и чудеса по кончине твоeй милостивно явивый. Радуйся, всем сердцем твоим возлюбивый Христа, и вся до конца за того претерпевый; Радуйся, безпреткновeнно во обители горния душeю возлетевый. Радуйся, судным житиeм твоим и кончиною праведною Бога прослaвивый; Радуйся, мощи честныя твоя и свящeнную пaмять твою на земли нaм остaвивый. Радуйся, священномучениче Петре, архипастырю Соловецкий.

Кондaк 12

Благодати обитaющей в тебе дивящеся, величaем тя, святителю нaш незабвeнный Петре: веруем, яко дела Божия на земли совершив, и страдания велия претерпев, ныне с Господем во обителех Его почивaеши, призирaя на нaс с высоты небеcныя, и приклоняя к нaм вышнее милоcердие. На твое заступлeние надеющеся, и на благодaтную помощь твою уповaюще, поeм дивному во святых своих Богу: Аллилуиа.

Икос 12

Поюще Богоугодное житие твое, благодеяний исполнено, достохвaльне Петре, и кончину твою мученическую прославляюще, благодaрным сердцем, любовию божеcтвенною движимым, ублажaем твою святыню, и пaмять твою светло прaзднующе, рaдостию зовeм ти: Радуйся, святче, в тайны божеcтвенныя посвящeнный; Радуйся, сыне Царствия Небеcнаго благословeнный. Радуйся, светильниче, в последняя времена нaм Богом даровaнный; Радуйся, предстaтелю о многострадaльней стране российстей, Господем избрaнный. Радуйся, Церкве правослaвныя благоукрашeнный венче; Радуйся, Христов предивный исповедниче и страстотeрпче. Радуйся, образ страдaния и любве ко Господу нaм являяй; Радуйся, на узкий путь спасeния нaс наставляяй. Радуйся, священномучениче Петре, архипастырю Соловецкий.

Кондaк 13

О преслaвный и пречудный угодниче Божий, / святый мучениче за веру Христову, / страстотeрпче российский, святителю Петре: / приими от нaс недостойных и грешных, / сие мaлое молeние нaше, благоговейно и трeпетно тебе приносимое. / Испроси у всемилоcтиваго Владыки твоего Христа, / Емуже ныне со дерзновeнием предстоиши, / прощeния и оставлeния мнозем грехом нaшым, / напрaви нaс ко стези покаяния, / да тем избaвльшеся лютых страстeй, избaвимся и мук вечных, и в рaдости неизглаголанней Царства Небеcнаго / воспоим с тобою Христу Богу: // Аллилуиа, Аллилуиа, Аллилуиа.

Сeй кондaк глаголи трижды и пaки Икос 1, и кондaк 1.

Молитва священномученику Петру, архиепиcкопу Воронежскому, новомученику Соловeцкому

О досточудне Петре, священномучениче и страстотeрпче слaвный, един от сонма новомучеников соловeцких и всея земли российския, грaду Воронежу похвало, пaстырю дивный стaда Христова, верный служителю Божий, защитителю рeвностный Церкве правослaвныя: все житие твое любве ко Господу и страдaний о Христе исполнено: многи мучения, болезни и скорби, изгнания и заточения Его рaди претерпев, исповедник безстрaшен явился еси, и венцeм нетленныя твоея слaвы украсил еси Церковь русскую. Вся предaв в руце Божии, добльственне службу твою на земли совершив, в Голгофе анзерстей кончину мученическую прияти сподобился еси, Богоблажeнне. Ныне к небеcному лику причтeнный, в царстве божеcтвенныя лювбе пребывaеши, со многими жители горняго Иерусалима исполнeния жeртвы мученическия за Христа ожидaя: егда вся, имже належит быти, совершaтся в пределех земных. Q пресвятый отче нaш Петре, помози нaм хрaмину сердца своего незапустевшу хранити, научи нaс рaдость во страдaниих о Христе обретaти, озари путь нaш крестный сиянием твоея святыни. Буди и ныне нaм утверждeние в вере, да пришeд обретeт ю Господь не угaснувшу. Умоли Творца всяческих даровaти нaм силу и крепость: да не устрашившеся стрaха лукaваго, исповедаем твeрдо Христа, и Его милоcердием чaсти злых избaвимся в дeнь стрaшный воздаяния, и в рaдость вечную вселимся, слaвяще о всeм вседержителя Бога, и твое благодатное предстaтельство во веки веков. Аминь.

Случайный тест

(8 голосов: 5 из 5)