Без перевода: десять  русских слов, которые не объяснить иностранцам

Без перевода: десять  русских слов, которые не объяснить иностранцам

(6 голосов5.0 из 5)

При­вить детям инте­рес к рус­скому языку – задача не из про­стых: «стре­лялки» и музыка в науш­ни­ках отучают от зву­ча­ния род­ного слова. А ведь язык – это не только набор лек­сики, но и мен­та­ли­тет, дух, при­су­щий отцам, дедам и прадедам.

Просторный язык

Речь даже не столько о наци­о­наль­ной иден­тич­но­сти (хотя и о ней),  сколько о сокро­вен­ных духов­ных пла­стах, кото­рые несет наш вели­кий и могу­чий. Эти сокро­вища жалко растерять.

Чтобы увлечь ребенка этим содер­жа­нием, можно при­ве­сти любо­пыт­ные язы­ко­вые при­меры и устро­ить увле­ка­тель­ные линг­ви­сти­че­ские опыты.

Есть в рус­ском языке слова-иди­омы – уди­ви­тель­ные  и емкие поня­тия. Объ­яс­нить их, напри­мер,  ино­стран­ному сту­денту, нам зача­стую не под силу. Почему? Потому, что мыс­лит рус­ский чело­век совер­шенно по-осо­бен­ному (впро­чем, как осо­бенно мыс­лят и пред­ста­ви­тели дру­гих наци­о­наль­ных культур).

2f79213089417527996e0329965548d4 - Без перевода: десять  русских слов, которые не объяснить иностранцам

Пре­сло­ву­тая «рус­скость», над кото­рой часто иро­ни­зи­руют – это осо­бый Рус­ский мир. Язык хра­нит глу­бин­ное фило­соф­ское пони­ма­ние самых тон­ких  и неопре­де­ли­мых кате­го­рий бытия. 

Если вы когда-нибудь инте­ре­со­ва­лись, что такое древ­ний язык сан­скрит, то навер­няка зна­ете, что этот язык был необы­чайно точ­ным и сгу­щен­ным. Поня­тия и явле­ния, кото­рые сей­час мы выра­жаем целой фра­зой, тогда могли укла­ды­ваться  в одно корот­кое слово.

Наш род­ной рус­ский – более про­стор­ный. Может, при­чи­ной тому – огром­ные про­стран­ства, неспеш­ные реки, туман­ные веси и дали. Даже в ХХI веке неза­пол­нен­ных циви­ли­за­цией про­сто­ров Оте­че­ства не ста­но­вится меньше. Навер­ное, оттого и поня­тия измен­чивы, несколько раз­мыты, не все­гда точно определены.

Но, помимо раз­ре­жен­но­сти, воз­духа в нашем языке при­сут­ствует и боль­шая глубина.

Тыся­че­ле­тие пра­во­слав­ного хри­сти­ан­ства нало­жило свой отпечаток.

Вера как осо­бое пред­став­ле­ние о жизни в ее повсе­днев­но­сти и Веч­но­сти (одно мирно сосед­ствует и ужи­ва­ется с дру­гим) сде­лало наше слово по-еван­гель­ски мно­го­мер­ным – живым – воз­вы­сило неко­то­рые обо­зна­ча­е­мые им поня­тия до про­пис­ной буквы.

Рус­ский чело­век вду­мы­вался и вгля­ды­вался  в себя и в мир, пыта­ясь понять, что такое Бог, душа, вера, свя­тость, радость, чистота. Он искал ответы на внут­рен­ние вопросы и осо­знанно выра­жал их сло­вом. Для него нико­гда не зву­чала пустым зву­ком фраза из Книги Бытия: «И слово было у Бога, и Слово было «Бог».

Рус­ский чело­век все­гда верил в силу слова, в его дей­ствен­ность – неда­ром Слово Божие в ста­рин­ной духов­ной лите­ра­туре  име­но­вали не иначе как «гла­голы веч­ной жизни». В рус­ском языке гла­гол  все­гда обо­зна­чает дей­ствие. Рус­ское слово  в духов­ном смысле отгла­гольно – спо­собно дей­ство­вать  – пре­об­ра­жать действительность.

Русский авось

У жите­лей туман­ного Аль­биона своих идиом хоть отбав­ляй.  Ска­жем, когда идет дождь, они заяв­ляют, что за окном «дождит кош­ками и соба­ками» (бук­валь­ный пере­вод фразы). Но по части глу­бины и неопре­де­ли­мо­сти слова мы, кажется, их превзошли.

Попро­буйте-ка пере­ве­сти англи­ча­нину, что такое «авось».

Сло­вечко немного уста­рев­шее, с оттен­ком про­сто­ре­чия и вроде бы про­сто­на­род­ное. Тем не менее, его  и теперь отлично пони­мает каж­дый ребе­нок. Воз­вра­ща­ясь домой со сло­ман­ным вели­ком и раз­би­тыми колен­ками – стра­шась роди­тель­ского гнева – пяти­лет­ний рус­ский чело­век обычно думает так – авось пронесет.

«Авось» – это не калька более при­выч­ного и повсе­днев­ного «а вдруг». Авось – это целая фило­со­фия. Неда­ром так назы­вался один из рус­ских кораб­лей, поплыв­ший к неиз­вест­ным бере­гам в  век море­пла­ва­те­лей на поиски новых земель и тор­го­вых свя­зей. Его, кстати, в ХХ веке вос­пел поэт Андрей Воз­не­сен­ский, автор сти­хов и тек­стов извест­ной рок-оперы «Юнона и Авось».

Известна пого­ворка – как вы судно назо­вете, так оно и поплы­вет. Судно под назва­нием «Авось» словно бы шло оза­рен­ное верой в помощь, под пару­сом нероб­кой надежды, что пре­одо­леет все пре­грады и испы­та­ния пути.

Неслу­чайно веру в «авось» назы­вают чуть ли не глав­ной рус­ской наци­о­наль­ной чер­той. Но – не путайте с ленью, с обло­мов­ским ниче­го­не­де­ла­нием, без­от­вет­ствен­ным отно­ше­нием к жизни – то есть рас­че­том на слу­чай, везе­ние, удачу.

По-рус­ски наде­яться на авось – зна­чит, не без­дей­ство­вать, но мудро дове­риться ходу собы­тий, Про­ви­де­нию – а оно, как известно, в Руках Божьих.

Напрасно «авось» ино­странцы назы­вают вто­рым рус­ским богом. Увы, они упро­щают и не пони­мают тон­ко­сти оттен­ков этого поня­тия. Бог у рус­ского чело­века только один.

И, если всё же попы­таться объ­яс­нить и подо­брать сино­ни­мич­ные выра­же­ния к непе­ре­во­ди­мому слову, то ими будут: надежда на милость Божию, Упо­ва­ние на Его свя­тую помощь и заступление.

Про беспредел

Слово «без­за­ко­ние» есть в каж­дом языке. Бук­вально каж­дый чело­век  любой расы и наци­о­наль­но­сти пони­мает, что есть некий кон, гра­ница, пре­дел, пре­сту­пая кото­рый (заходя за кон), ты нару­ша­ешь глав­ные законы бытия. И что любое пре­ступ­ле­ние так или иначе повле­чет наказание.

Аме­ри­кан­ский про­фес­сор-сла­вист Борен­штейн счи­тает, что рус­ское слово «бес­пре­дел» – сино­ним без­за­ко­ния и его даже можно пере­ве­сти бук­вально – «без огра­ни­че­ний и пре­де­лов». В таком зна­че­нии слово при­об­ре­тает некую пей­заж­ную и пано­рам­ную кра­си­вость, а вот нега­тив­ный отте­нок почти теряет.

Но в рус­ском языке дослов­ного пере­вода зна­че­ния этого слова не суще­ствует. Да и поло­жи­тель­ных оттен­ков зна­че­ния – тоже.

Слово – яркое, эмо­ци­о­наль­ное, жестко-оце­ноч­ное – им обычно оце­ни­вают дей­ствия того, кто нару­шает не только нормы госу­дар­ствен­ного закона, но и нормы нрав­ствен­но­сти, нормы, зало­жен­ные Богом. Сло­вом, того, кто совер­шает грех.

Хри­сти­ане верят, что бес­пре­дел не бес­ко­не­чен – злу обя­за­тельно будет поло­жен пре­дел. Так что пре­дел и бес­пре­дел – в одном смыс­ло­вом ряду, а этот ряд воз­ник именно в нашем языке – в пра­во­слав­ной рус­ской культуре.

Бытие по-русски

Каза­лось бы, что тут осо­бен­ного? «Бытие» про­ис­хо­дит от рус­ского  слова «быть». В рус­ско-англий­ских сло­ва­рях это фило­соф­ское поня­тие пере­во­дится как being, то есть жизнь как суще­ство­ва­ние объ­ек­тив­ной реаль­но­сти, неза­ви­си­мой от нашего созна­ния. Но здесь опять имеет место упро­ще­ние и недо­по­ни­ма­ние глу­бин­ных смыс­лов языка.

Бытие – слово из высо­кой лек­сики, к тому же, цер­ков­ное. Сло­во­со­че­та­ние «Книга Бытия» у рус­ского чело­века вызы­вает мороз по коже – неза­ви­симо от того, веру­ю­щий он или нет. Это – гене­ти­че­ски зало­жен­ная дан­ность, это у нас в крови.

Усто­яв­ша­яся ска­зоч­ная фор­мула «жили-были» или всем зна­ко­мый фра­зео­ло­гизм «житье-бытье» точно пере­дают и бли­зость, и раз­ность этих понятий.

В чем раз­ница? Рус­ский чело­век спо­со­бен от быта под­няться до бытия в его высо­ком, сакраль­ном смысле, то есть не раз­де­лять в повсе­днев­но­сти жизни про­стой, «житей­ской», и слож­ной бытий­но­сти души.

Если  нас читает чело­век нерус­ского про­ис­хож­де­ния, жела­ю­щий при­бли­зиться к пони­ма­нию этой тон­ко­сти, то пусть он поско­рее откроет стихи Нико­лая Руб­цова, про­ни­зан­ные мисти­че­ским созна­нием, ожо­гом веры – вот где про­стой неза­мыс­ло­ва­тый быт в жизни рус­ской глу­бинки воз­рас­тает до бытий­ного масштаба.

Надрыв по Достоевскому

В  евро­пей­ских энцик­ло­пе­диях рус­ское слово «над­рыв» (Nadryw) прочно свя­зы­вают с име­нем Федора Досто­ев­ского. Как счи­тают немец­кие сло­вес­ники, над­рыв – это клю­че­вое поня­тие для рус­ского писателя.

В рома­нах зна­тока рус­ской души это слово обычно  выра­жает некон­тро­ли­ру­е­мый эмо­ци­о­наль­ный выплеск. В самые слож­ные, пере­лом­ные моменты сюжета  у Досто­ев­ского  герои  вдруг обна­ру­жи­вают глу­боко запря­тан­ные слож­ные и про­ти­во­ре­чи­вые чувства. 

Что-то над­ры­ва­ется в этот миг  в чело­ве­че­ской душе.

Над­ры­вом у Федора Михай­ло­вича ино­гда назы­ва­ется и сам момент внут­рен­него кон­фликта, когда  его пер­со­нажи погру­жены в свои переживания. 

Можно ска­зать – это момент испы­та­ния, иску­ше­ния – в это миг можно обна­ру­жить в своей душе то, чего в ней нет, обли­чить себя в стра­сти, грехе, преступлении.

Момент, близ­кий к умо­по­ме­ша­тель­ству, когда героя одо­ле­вают мни­мые, непо­мерно пре­уве­ли­чен­ные, иска­жен­ные эмоции.

Одна из частей романа «Бра­тья Кара­ма­зовы» «Над­рывы» – как раз об этом. И все же – над­рыв – это еще не раз­рыв – ни с собой, ни с окру­жа­ю­щими, ни с Богом. Скле­ить надо­рван­ное ещё возможно.

Вот только надо­рван­ной душе не вос­ста­но­вить себя без пока­я­ния. Корот­кое слово – и вот, какое емкое понятие…

Подвиг… во имя любви?

Слово «подвиг» на англий­ский часто пере­во­дят как feat или achievement, есть и дру­гие зна­че­ния. Подвиг по-рус­ски – это не про­сто дости­же­ние цели, это доб­лест­ный, геро­и­че­ский посту­пок, дей­ствие, совер­шён­ное при особо слож­ных обстоятельствах.

Обра­тимся к логике стро­е­ния и эти­мо­ло­гии  слова. Подвиг – это дело,  судя по всему, свой­ствен­ное подвиж­нику. Подвиг – это когда кто-то кого-то на что-то спо­двиг­нул. В самом зву­ча­нии слова, в корне «двиг» есть дви­же­ние, дей­ствие, решимость.

Неслу­чайно в рус­ском языке это слово при­ме­нимо не только для опи­са­ния воен­ных про­ис­ше­ствий. Есть подвиг вра­чеб­ный, учи­тель­ский, писа­тель­ский, мате­рин­ский. Откроем житий­ную лите­ра­туру и про­чтем про подвиг мона­ше­ский, муче­ни­че­ский, святой.

Слово слу­жит для обо­зна­че­ния бес­ко­рыст­ного поступка,  слу­же­ния. Сло­во­со­че­та­ние «подвиг во имя любви» уже стало устой­чи­вым выра­же­нием – а зна­чит, подвиги такого рода еще совер­ша­ются вокруг нас..

Пошлость не переводится…

Писа­тель Вла­ди­мир Набо­ков, рус­ский чело­век, жив­ший и тво­рив­ший по боль­шей части в Аме­рике, где он читал лек­ции  о  нашем языке сту­ден­там-сло­вес­ни­кам,  прямо гово­рил, что поня­тие «пош­лость» непереводимо.

Понят­ное любому рус­скому чело­веку слово дей­стви­тельно трудно пере­ве­сти. Оно не соот­вет­ствует  в пол­ной мере ино­стран­ному «вуль­гар­ный» или рус­скому «без­вку­сица» и гораздо шире и глубже их вме­сте взя­тых. Тем не менее, пош­лость уга­ды­ва­ется нами безошибочно.

Вот как трак­то­вал ее сам писа­тель и поэт: «Откройте любой жур­нал – и вы непре­менно най­дете что-нибудь вроде такой кар­тинки: семья только что купила радио­при­ем­ник (машину, холо­диль­ник, сто­ло­вое серебро – все равно что) – мать всплес­нула руками, очу­мев от радо­сти, дети топ­чутся вокруг, рас­крыв рты, малыш и собака тянутся к краю стола, куда водру­зили идола,… а чуть в сто­ронке …победно стоит папаша, гор­дый даритель.

Густая пош­лость подоб­ной рекламы исхо­дит не из лож­ного пре­уве­ли­че­ния досто­ин­ства того или иного полез­ного пред­мета, а из пред­по­ло­же­ния, что наи­выс­шее сча­стье может быть куп­лено и что такая покупка обла­го­ра­жи­вает покупателя».

Чтобы стало понят­нее, при­ве­дем опре­де­ле­ние  пош­ло­сти от про­фес­сора Гар­вард­ского уни­вер­си­тета С. Бойм: «Это слово охва­ты­вает три­ви­аль­ность, вуль­гар­ность, сек­су­аль­ную рас­пу­щен­ность и бездуховность».

Сло­вом, пош­лость – это пош­лость. Ну, как объ­яс­нить еще?

Стушеваться – это как?

Неко­то­рые язы­ко­веды  и фило­логи счи­тают, что гла­гол «сту­ше­ваться» вышел из фольк­лора и обы­ден­ной речи и появился в рус­ской лите­ра­туре  бла­го­даря Федору Досто­ев­скому  и его пове­сти «Двой­ник».

Это несколько про­сто­на­род­ное словцо  писа­тель при­ме­нил в немного ином – пере­нос­ном – зна­че­нии. Сту­ше­ваться – это как? Сего­дня это поня­тие, немного уста­рев­шее, но всё еще встре­ча­ю­ще­еся в языке, в прин­ципе пони­мает любой школьник.

Ста­раться быть неза­мет­нее, оро­беть  до край­но­сти, поте­ряться и уйти по-англий­ски, резко и сильно сму­титься, почув­ство­вать себя нелепо и неловко…  Сино­ни­мов вроде бы много. Но, пожа­луй, ни одно из этих слов и выра­же­ний окон­ча­тельно не пере­дает всех оттен­ков выра­зи­тель­ного – самого по себе – слова «сту­ше­ваться».

Среднерусская тоска

У рус­ской тоски тоже нет и не может быть пере­вода, даже при­мер­ного. Откры­вая сло­варь, мы обычно встре­чаем опре­де­ле­ния тоски вроде «эмо­ци­о­наль­ная боль» или «меланхолия»,но ника­кие опи­са­ния – крат­кие или про­стран­ные – нас не удовлетворяют

В дру­гих язы­ках сино­ни­мов и ана­ло­гов рус­ской тоске не суще­ствует. Может, потому что рус­ская тоска – какая-то особая?

Писа­тель Вла­ди­мир Набо­ков точно под­ме­чал: «Ни одно слово в англий­ском не пере­дает всех оттен­ков слова «тоска». Это чув­ство боль­шого духов­ного стра­да­ния без какой-либо осо­бой причины.

На менее болез­нен­ном уровне – неяс­ная боль души,…смутное бес­по­кой­ство, носталь­гия, любов­ное томление».

Тоска – это не есть уны­ние. Может быть, для рус­ской души, вос­при­им­чи­вой к вере, чутко-рели­ги­оз­ной и по при­роде своей совест­ли­вой, тоска ста­но­вится сво­его рода внут­рен­ним голо­сом, боле­вым рецеп­то­ром. Бла­го­даря часто нахо­дя­щей на него глу­бо­кой тоске  рус­ский чело­век видит свое несо­вер­шен­ство, свои грехи. Воз­можно, в этот момент и совер­ша­ется его покаяние.

Неда­ром о рус­ской тоске луч­шими поэтами нашей земли  всех веков напи­сано столько про­ник­но­вен­ных стихотворений.

Хамство неопределимо

О пороке наслед­ни­ков биб­лей­ского  Хама упо­ми­нал  еще писа­тель Сер­гей Довла­тов  в ста­тье «Это непе­ре­во­ди­мое “хам­ство”»: «Хам­ство есть ни что иное как гру­бость, наг­лость и нахаль­ство вме­сте взя­тые, но при этом – умно­жен­ные на безнаказанность».

По мысли Довла­това, хам­ство берет врас­плох именно без­на­ка­зан­но­стью. С хам­ством как тако­вым  бороться  вряд ли возможно.

«Десять лет я живу… в безум­ном, див­ном, ужа­са­ю­щем Нью-Йорке, и все пора­жа­юсь отсут­ствию хам­ства. Всё, что угодно, может про­изойти здесь с вами, а хам­ства все-таки нет. Здесь вас могут огра­бить, но две­рью перед вашей физио­но­мией не хлоп­нут», – напи­сал Сер­гей Довлатов.

Инте­ресно, что слово при всей своей нега­тив­ной окраске тоже берет начало из мира цер­ков­ного, а точ­нее, из Вет­хого Завета и извест­ной исто­рии о Хаме, посме­яв­шемся над наго­той сво­его отца. Обо­зна­чая духов­ную про­блему, оно прочно вошло в созна­ние и в нашу речь.

Юродивый и юродство

Эти­мо­ло­гия слова вроде бы про­ста, но не только ино­странцу, но и совре­мен­ному рус­скому чело­веку мало­по­нятна. «Юрод» – это по-цер­ков­но­сла­вян­ски «урод», чело­век убо­гий. Убо­гий – тот, кото­рый у Бога. 

Телес­ные болезни и убо­же­ства вкупе с духов­ными дарами не только вызы­вали сочув­ствие, но и при­вле­кали вни­ма­ние наших пред­ков. К юро­ди­вым при­гля­ды­ва­лись: ждали от них про­ро­честв и предзнаменований.

Но юрод­ство не объ­яс­нить одним только убо­же­ством. Юро­ди­выми на Руси назы­вали  тех, кто доб­ро­вольно отка­зы­вался от мир­ского во имя Бога и этим сми­рял свою гордыню.

Вот что пишет о подвиге юрод­ства люби­мый хри­сти­ан­ским чита­те­лем совре­мен­ный автор рома­нов, спе­ци­а­лист по древ­не­рус­ской лите­ра­туре Евге­ний Водолазкин:

«Юрод­ство нередко свя­зы­ва­ется исклю­чи­тельно с Рос­сией (Русью), но это неверно. Так, юро­ди­вые были в Визан­тии (напри­мер, Андрей Юро­ди­вый), при­нес­шей на Русь хри­сти­ан­ство. Но в наи­боль­шей сте­пени юрод­ство как явле­ние рас­кры­лось именно здесь. К ирра­ци­о­наль­ному рус­ское созна­ние имеет откры­тое ухо.

Дру­гое рас­про­стра­нен­ное заблуж­де­ние свя­зано с пони­ма­нием юрод­ства только как экс­цен­трики и чуда­че­ства. В выс­шем про­яв­ле­нии юрод­ство – вид святости.

Юрод­ство – это свя­тость, кото­рая не желает быть узнан­ной и наде­вает на себя маску нелепости. 

В цер­ков­ной тра­ди­ции этот подвиг назы­ва­ется сверх­за­кон­ным, потому что он не осно­ван ни на одном уставе. Здесь могут быть и экс­цен­трика, и чуда­че­ство, но все это лишь бур­ле­ние на поверхности.

Важно осо­зна­вать ту глу­бину, кото­рая таится под ним. Внеш­нее «похаб­ство» про­ти­во­по­став­лено у юро­ди­вого внут­рен­нему бла­го­че­стию: днем юро­ди­вый «руга­ется миру», ночью же молится о его спасении. 

Об Иси­доре Твер­ди­слове в его житии ска­зано, что он «в день убо яко юрод хож­даше, в нощи же молитву непре­станно к Богу возсылаше».

Юро­ди­вый «бежит славы от чело­век». Но уж если юро­ди­вый гово­рит, слово его имеет осо­бый вес. Юро­ди­вый в чем-то сродни биб­лей­скому про­року – в уме­нии пред­ска­зы­вать, но еще более – в обли­че­нии (очень важ­ное каче­ство пророка).

Юро­ди­вый стре­мится, как ска­зано в одном цер­ков­ном пес­но­пе­нии, «безу­мием мни­мым безу­мие мира обличить».

Увы, рус­ский язык за послед­нее сто­ле­тие, боль­шая часть кото­рого про­шла без веры, во мно­гом иска­зил это поня­тие. Повли­яла совет­ская эпоха. Слово «юро­ди­вый»  в мас­со­вом созна­нии и упо­треб­ле­нии при­об­рело отте­нок пре­зри­тель­но­сти, пре­вос­ход­ства гово­ря­щего, стало жёстко-оценочным.

Хоте­лось бы, чтобы время заново рас­ста­вило в языке  вер­ные акценты – чтобы наши дети поста­вили в один смыс­ло­вой ряд со сло­вом «юрод­ство» не глу­пость и чуда­че­ство, а такие  слова как «свя­тость», «бла­жен­ство», «муд­рость», «про­зор­ли­вость», «искрен­ность», простота.

Конечно, сам по себе язык не несет  сакраль­но­сти. Но  то, что он дан нам свыше, неоспо­ри­мый факт.  А вот что зна­чит отдельно взя­тое слово и как оно отра­жает мир, все­цело зави­сит от нас. Ведь каж­дое новое сто­ле­тие рус­ский язык напол­ня­ется теми смыс­лами, кото­рыми мы напол­няем его.

Вален­тина Патро­нова – по мате­ри­а­лам СМИ

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки