«Блаженны милостивые»: о чудесах духовной арифметики

«Блаженны милостивые»: о чудесах духовной арифметики

(4 голоса5.0 из 5)

В Нагор­ной Про­по­веди отра­жена суть хри­сти­ан­ского нрав­ствен­ного уче­ния. Среди них есть такая: «бла­женны мило­сти­вые, ибо они поми­ло­ваны будут» (Мф.5:7). К какой мило­сти при­зы­вает Хри­стос? И почему только мило­сти­вые могут быть по-насто­я­щему счастливы?

Оче­ред­ная беседа с про­то­и­е­реем Вла­ди­ми­ром Хула­пом, про­рек­то­ром по учеб­ной работе Санкт-Петер­бург­ской Духов­ной Ака­де­мии, состо­я­лась в эфире пере­дачи «Слово» пра­во­слав­ного теле­ка­нала «Союз» .

– Отец Вла­ди­мир, о чём это запо­ведь? Речь идет о бла­го­тво­ри­тель­но­сти, кото­рой зани­ма­ются не только хри­сти­ане, или не только о ней?

– В том числе и о ней.

Если посмот­реть на древ­не­ев­рей­ское слово «милость», «мило­сер­дие» – «хесед», кото­рое исполь­зу­ется ещё в Свя­щен­ном Писа­нии Вет­хого Завета, то один из воз­мож­ных пере­во­дов – это как бы при­ме­рить на себя дру­гого чело­века, понять его про­блемы, его скорби.

Поэтому милость или мило­сер­дие для хри­стиан не огра­ни­чи­ва­ются какими-то внеш­ними делами. В дан­ном слу­чае речь идёт именно о внут­рен­нем состо­я­нии души и об отно­ше­нии к окру­жа­ю­щему миру. 

И вот такое вхож­де­ние в шкуру, в кожу чело­века осу­ществ­ляет Сам Хри­стос, когда Бог вхо­дит в Нём в мир и при­ни­мает чело­ве­че­скую плоть, пони­мая, что такое стра­да­ние, пони­мая, что такое голод, жажда, физи­че­ские нагрузки, пони­мая, что такое смерть – очень тяже­лая смерть на Кресте.

Хри­сти­ан­ский Бог – это Бог мило­серд­ный, Бог состра­да­ю­щий. Не про­сто какой-то дедушка, как Его изоб­ра­жают, на облаке, далё­кий от реаль­ных про­блем чело­ве­че­ства; но это Бог, кото­рый схо­дит в чело­ве­че­ский мир про­блем, болезни, скорби и готов поне­сти вме­сте с каж­дым чело­ве­ком всё это бремя. 

88e95cb61b8dea22e97e06c8c7bc00ca - «Блаженны милостивые»: о чудесах духовной арифметики

Он явля­ется мило­серд­ным. И поэтому в Новом Завете мы читаем также слова о том, что мы должны быть мило­сердны, как мило­серд Отец наш Небес­ный, как мило­серд Бог, Кото­рый подаёт чело­веку всё необ­хо­ди­мое для жизни, Кото­рый подаёт ему саму жизнь, Кото­рый подаёт ему близ­ких людей, необ­хо­ди­мых для этого человека.

Но с дру­гой сто­роны, конечно, мило­сер­дие не явля­ется необ­хо­ди­мым в каком-то иде­аль­ном мире, где нет нужды, где нет скорби, нет страданий.

Мило­сер­дие, вме­сте с тем – напо­ми­на­ние о том, что здеш­ний и сего­дняш­ний мир несо­вер­ше­нен, несёт на себе отпе­ча­ток греха – греха общего, обще­че­ло­ве­че­ского, пер­во­род­ного греха и греха каж­дого из нас. 

Поскольку те про­блемы, кото­рые воз­ни­кают в нашей жизни, чаще всего явля­ются резуль­та­том либо наших каких-то непра­вед­ных, как назы­вают их хри­сти­ане, гре­хов­ных поступ­ков, или таких же гре­хов­ных поступ­ков дру­гих людей по отно­ше­нию к нам.

Чело­век ока­зы­ва­ется цен­тром либо мило­сер­дия, либо некоей нена­ви­сти и гнева, отри­ца­тель­ных эмо­ций. И оттого, как  он себя пози­ци­о­ни­рует, и будет зави­сеть вся его жизнь. 

Он может полу­чать удо­вле­тво­ре­ние, насла­жде­ние от того, что он мани­пу­ли­рует дру­гими людьми, что  идёт по голо­вам, что он жесто­кий, что уни­жает кого-то. Но будет ли он счаст­лив при этом? 

А запо­веди бла­женств гово­рят именно о сча­стье, при­чём о сча­стье не про­сто как о некой сию­ми­нут­ной эмо­ции чело­века. Можно испы­тать сча­стье, когда мы ото­мстим какому-то обид­чику, то есть месть сладка, это такое чув­ство, что – да, я побе­дил, я само­утвер­дился. Но про­хо­дит какое то время: дни, месяцы, годы, и мы пони­маем, насколько глупы были наши обиды, насколько мел­кими были наши эмо­ции, насколько мы шли по мел­кой воде, боясь войти вот в это огром­ное про­ще­ние мило­сер­дия и любви.

По-насто­я­щему счаст­ли­вым может быть только тот чело­век, кото­рый, говоря свет­ским совре­мен­ным язы­ком, пози­тивно, мило­сердно, с любо­вью смот­рит на окружающих. 

Тот, кото­рый готов “войти в шкуру” дру­гого чело­века, понять его про­блемы, не осуж­дать  сразу, даже если тот чело­век ведёт себя не так, как себя веду я.

И в этом смысле меня­ется взгляд на окру­жа­ю­щий мир. А если меня­ется этот взгляд, то меня­ется душа и сердце чело­века, и тогда в самых тяжё­лых ситу­а­циях этот чело­век может стать не источ­ни­ком уны­ния, депрес­сии, а наобо­рот, излу­чать радость, излу­чать любовь и милость, когда всем окру­жа­ю­щим и ему очень и очень тяжело.

– Неужели Богу необ­хо­димы наши мило­сти­вые дела? Полу­ча­ется, что хри­сти­а­нин доб­рыми делами «зара­ба­ты­вает» своё спасение?

– Я бы ска­зал, что это немножко упро­щён­ное пони­ма­ние хри­сти­ан­ства, что нужно набрать какое-то коли­че­ство гре­хов и какое-то коли­че­ство доб­рых, пра­вед­ных дел, и соот­вет­ственно, на Страш­ном Суде, если там на один белый каме­шек ока­жется больше, то Бог чело­века милует.

По сути, любые наши дела, и хоро­шие, и пло­хие – это внеш­нее выра­же­ние того, что про­ис­хо­дит в нашей душе. 

И есть дву­сто­рон­няя связь: то, что мы делаем, выра­жает то, что мы думаем, чув­ствуем, то, чего не видит окру­жа­ю­щий мир. «По пло­дам их узна­ете их», – гово­рит Христос.

То есть плоды – некие внеш­ние дела – пока­зы­вают, что внутри в сердце дру­гого чело­века. Но, с дру­гой сто­роны, и дела внеш­ние, дела мило­сер­дия – даже, может быть, если мы при этом не испы­ты­ваем какого-то такого радост­ного чув­ства и делаем их ино­гда через силу, через какое-то время меняют наше внут­рен­нее состояние.

Мило­сер­дие для хри­стиан – это любовь. А любовь все­гда жерт­венна. Любовь – это не про­сто чув­ство, это то, что при­но­сит себя в дар люби­мому человеку. 

И поэтому муж может долго гово­рить жене о том, что её любит, но если он вече­ром помоет посуду, хотя ему это не нра­вится, он, может быть, устал – вот это будет дело любви.

Хри­стос на Кре­сте, оче­видно, не испы­ты­вает чув­ства любви по отно­ше­нию к миру, Он испы­ты­вает чув­ство боли, чув­ство стра­да­ния, но это и есть кон­крет­ное дело любви, кото­рая явля­ется выра­же­нием того, что нахо­дится внутри Него. И к этому же самому при­зы­ва­ется каж­дый человек. 

И при­зы­ва­ется не для того, чтобы сде­лать каж­дый день одно, три, или пять доб­рых дел – хотя это было бы пре­красно, если бы у каж­дого из нас был некий еже­днев­ный мини­мум доб­рых дел.

402 - «Блаженны милостивые»: о чудесах духовной арифметики

Запо­ведь гово­рит о том, что на опре­де­лён­ном этапе тво­ре­ния мило­сер­дия и добра  милость по отно­ше­нию к дру­гим людям должна стать неотъ­ем­ле­мой частью нашего внут­рен­него естества.

Про­ходя мимо чело­ве­че­ской нужды, про­ходя мимо какой-то скорби, мы должны думать уже не про­сто: «А, ну он сам вино­ват!», или: «Ну, слава Богу, что у меня в семье (или где-то) ситу­а­ция не такая пло­хая», или: «Пусть он обра­ща­ется к госу­дар­ствен­ным структурам».

Но мы должны понять, в чём про­блема этого чело­века и помочь – при­чём в слу­чае мило­сер­дия речь идет не обя­за­тельно о помощи мате­ри­аль­ной. То есть очень часто чело­век гово­рит: да я сам бед­ный, у меня денег нет, как я могу помо­гать каким-то нуждающимся?

В совре­мен­ном мире, где масса мобиль­ных теле­фо­нов, соци­аль­ных сетей, мно­гие  беды начи­на­ются из-за оди­но­че­ства, из-за того, что чело­веку не с кем пооб­щаться, рас­ска­зать о своих проблемах. 

Поэтому самый бед­ный, самый неиму­щий может совер­шить дело мило­стыни и мило­сти, не давая сумму денег, но про­сто выслу­шав, дав понять, что чело­век важен для него, не бро­шен всеми. 

При  таком отно­ше­нии к миру каж­дая встреча потен­ци­ально может быть встре­чей мило­сти, когда доб­рое слово, доб­рый взгляд, при­вет­ли­вое обра­ще­ние к чело­веку будет менять ситу­а­цию и атмо­сферу вокруг нас.

Если от нас будет исхо­дить вот этот дух добра и любви, то и наша жизнь тоже ста­нет более напол­нен­ной, более счаст­ли­вой и более радост­ной. Поскольку вокруг угрю­мого чело­века посто­янно рас­про­стра­ня­ется его нега­тив; а чело­век, излу­ча­ю­щий сча­стье, излу­ча­ю­щий радость, всё это обя­за­тельно полу­чает обратно.

– Полу­ча­ется, что наши отно­ше­ния с ближ­ними тесно свя­заны с нашими отно­ше­ни­ями с Богом?

– Говоря о мило­сти, мы должны гово­рить, в том числе, и о про­ще­нии. В Еван­ге­лии мы неод­но­кратно встре­чаем притчи, гово­ря­щие о про­ще­нии. Хри­стос гово­рит о том, что если вы хотите полу­чить про­ще­ние от Отца Небес­ного, от Бога, то вы должны про­щать и нашим ближним.

В молитве «Отче наш» мы молимся: «остави (то есть про­сти) нам грехи наши, как и мы про­щаем согре­шив­шим про­тив нас». И поэтому в нашей жизни разыг­ры­ва­ются те же самые отно­ше­ния, кото­рые мы вольно или невольно про­еци­руем на наши отно­ше­ния с Богом.

Если мы желаем сча­стья в отно­ше­ниях с Богом, если мы желаем пол­ноты, про­ще­ния наших гре­хов, то мы должны начать не с каких-то высот, а огля­нуться вокруг и посмот­реть, кому я могу дать то же самое: близ­ким  в моей семье, тем, с кем я вме­сте нахо­жусь на работе, на месте моей учёбы? 

И тогда еже­днев­ные наши кон­такты и малые доб­рые дела полу­чат совер­шенно иное напол­не­ние, они вой­дут в пер­спек­тиву моей связи с Богом, полу­чат некое новое небес­ное, прин­ци­пи­ально высо­кое, доселе неиз­ве­дан­ное ощу­ще­ние и изме­ре­ние, кото­рое помо­жет мне идти по жизни дальше и дальше, уве­ли­чи­вая вот этот поток любви, поток мило­сер­дия, кото­рый рас­про­стра­ня­ется вокруг меня.

В Вет­хом Завете была запо­ведь о деся­тине, десяти про­цен­тах, кото­рые нужно было жерт­во­вать на бед­ных или на храм. В Еван­ге­лии такой запо­веди нет. Хри­стос гово­рит о том, что чело­век пол­но­стью свободен. 

И тем самым это не какой-то ниж­ний пре­дел, это не какая-то ниж­няя гра­ница, кото­рая поз­во­лит огра­ни­чить мне моё мило­сер­дие и ска­зать, что – да, я вот сде­лал вот это, вот это, вот это – а дальше я живу так, как я хочу.

Хри­стос при­зы­вает инве­сти­ро­вать все сто про­цен­тов моей жизни – не финан­сов, не денег, а той внут­рен­ней энер­гии чувств, эмо­ций, разума, кото­рые я полу­чил от Бога. 

И чело­век, когда осу­ществ­ляет какие-то вло­же­ния, осо­бенно в эпоху кри­зиса, все­гда думает: вложу вот столько – то, что в самом край­нем слу­чае не боюсь потерять.

Хри­стос гово­рит совер­шенно о дру­гом – о том, что мы должны отдать людям, и вот эта отдача дей­ствует по дру­гим зако­нам, не по зако­нам арифметики.

Если у меня есть яблоко, по зако­нам ариф­ме­тики я его отдаю: один минус один полу­ча­ется ноль, тем самым я оста­юсь безо всего. Но по зако­нам духов­ной жизни минус, обре­тая вер­ти­каль­ное изме­ре­ние, ста­но­вится плю­сом, даёт новое наполнение. 

Если я что-то отдал, у меня оста­лись пустые руки, в кото­рые я могу при­нять новый дар: от Бога, от окру­жа­ю­щих, от жизни, ото всего того, что со мной происходит. 

И поэтому, чем больше мы опу­сто­шаем наши руки, отда­вая дру­гим что-то, тем больше жиз­нен­ного про­стран­ства у нас самих оста­ется, чтобы при­нять нечто новое в жизни и напол­нить её каким-то совер­шенно дру­гим качеством. 

Вот это посто­янно новое напол­не­ние, посто­ян­ное раз­дви­же­ние, рас­ши­ре­ние своих гра­ниц и есть насто­я­щее сча­стье и бла­жен­ство, то, о чем гово­рит  заповедь.

Беседа состо­я­лась на пра­во­слав­ном теле­ка­нале «Союз»

Илл. – кар­тины Елены Черкасовой

Соб. инф.

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки