Дети в храме — проблема или радость? — прот. Федор Бородин

Дети в храме — проблема или радость? — прот. Федор Бородин

(4 голоса4.0 из 5)

Дети в храме — шум, гам и про­блемы или радость? Почему свя­щен­нику и детям так важно общаться, как научить ребенка молитве, как часто дети должны испо­ве­до­ваться и зачем рас­ска­зы­вать детям сказки, — рас­ска­зы­вает про­то­и­е­рей Федор Боро­дин, отец вось­ме­рых детей, насто­я­тель мос­ков­ского храма свя­тых бес­среб­ре­ни­ков Косьмы и Дами­ана на Маросейке.

— Отец Федор, вопрос о том, как быть с детьми на службе, ост­рый и все­гда актуа­лен, осо­бенно для вашего храма — у вас все­гда очень много детей и мно­го­дет­ных семей на службе. Как вы справ­ля­е­тесь, как дети должны вести себя в храме?

— Дети ведут себя в храме по-раз­ному, неко­то­рые бегают, мешают, шумят. Конечно, они тяжело пере­но­сят дли­тель­ные бого­слу­же­ния, и мне кажется, нужно поз­во­лить роди­те­лям с детьми бывать в храме столько вре­мени, сколько может выдер­жать ребе­нок. Прийти, допу­стим, к Еван­ге­лию, к Херу­вим­ской песни. И тре­бо­вать, чтобы вот это неболь­шое время ребё­нок вел себя хорошо. Нужно, чтобы время, про­ве­ден­ное в храме, дис­ци­пли­ни­ро­вало ребёнка, чтобы он учился молиться. И это могут быть всего 20–30 минут вни­ма­тель­ного присутствия.

Бывает так, что бла­го­че­сти­вая девушка выхо­дит замуж, ста­но­вится мамой и по при­вычке не может прийти на службу позже. Её ребе­нок мешает всем осталь­ным моля­щимся, но она ничего не заме­чает, а если видит недо­воль­ство — обижается.

Конечно, мы пыта­емся наве­сти поря­док, назна­чаем дежур­ных, раз­даем памятки роди­те­лям, соби­раем собра­ния. Но все равно: неко­то­рые роди­тели всё пони­мают, а дру­гие — нет. Это веч­ная про­блема, повто­ря­ю­ща­яся вновь с каж­дым новым поко­ле­нием детей.

Если чело­век вырос в мно­го­дет­ной семье, и сам рас­тит троих детей, он совер­шенно спо­койно отно­сится к дет­скому шуму. А если у чело­века нет детей, он счи­тает, что такое пове­де­ние, шум — без­об­ра­зие. Два чело­века совер­шенно по-раз­ному смот­рят на одну и ту же проблему.

И здесь надо пони­мать, что можно, а что нельзя раз­ре­шать ребенку в храме. Конечно, все мы пом­ним, как пре­по­доб­ный Сера­фим Саров­ский оста­но­вил одну бла­го­че­сти­вую жен­щину, кото­рая стра­щала сво­его ребенка, бега­ю­щего по кельи пре­по­доб­ного. Он ска­зал, что ребё­нок играет с анге­лом. И дей­стви­тельно, Хри­стос, зная, как ведут себя дети, ска­зал: «Будьте как дети» (Мф. 18:3).

Если ребенка всё время стра­щать или нака­зы­вать, он не будет стре­миться в храм. Ребё­нок дол­жен чув­ство­вать, что храм — это место, где про­ис­хо­дит встреча с Гос­по­дом, где есть во всем дей­ству­ю­щая бла­го­дать. В том числе она есть в людях, и это про­яв­ля­ется в том, что они свет­лые и радостные.

— Должны ли дети участ­во­вать в жизни общины, как-то тру­диться, помогать?

— Конечно, каж­дый ребё­нок дол­жен при­учаться к труду, каж­дый дол­жен нести часть обшей ответ­ствен­но­сти, только через это он смо­жет полю­бить бывать в храме и полю­бить свой при­ход. Детям очень полезно помо­гать в храме, участ­во­вать в укра­ше­нии, уборке храма. Здесь можно про­ве­сти ана­ло­гию с семьей: если храм, община — это семья, то ребе­нок дол­жен иметь свои обя­зан­но­сти, нести ответ­ствен­ность за происходящее.

Совре­мен­ный чело­век гово­рит так: «Прежде чем офор­мить отно­ше­ния, мы должны попро­бо­вать пожить вместе».

А веру­ю­щий чело­век гово­рит: «Я сна­чала рас­пи­шусь, а потом она ста­нет моей женой. Сна­чала я возьму на себя всю ответ­ствен­ность за неё». Только когда чело­век взял на себя ответ­ствен­ность, ска­зал: «Я готов её любить», — Бог может дать ему насто­я­щую любовь к дру­гому чело­веку. Именно поэтому, за ред­ким исклю­че­нием, вен­чать можно только заре­ги­стри­ро­ван­ные браки.

Точно так же и в храме — если ты готов прийти и взять на себя часть ответ­ствен­но­сти за это зда­ние, за это бого­слу­же­ние, то храм ста­нет для тебя род­ным домом. А если чело­век при­хо­дит только поль­зо­ваться, то такое отно­ше­ние — потеря воз­мож­но­стей, потеря радо­стей вза­им­ного обще­ния, вза­им­ного обо­га­ще­ния. Поэтому в детях, конечно, надо вос­пи­ты­вать отно­ше­ние к храму, как к род­ному дому.

Детская исповедь и причастие

— Как часто дети должны при­ча­щаться и исповедоваться?

— Когда доку­мент «Об уча­стии вер­ных в Евха­ри­стии» будет при­нят на Архи­ерей­ском соборе, мы будем сле­до­вать ему как изъ­яв­ле­нию собор­ного разума Церкви. Я бы все-таки ввел еще одну допол­ни­тель­ную гра­да­цию при рас­смот­ре­нии вопроса дет­ской испо­веди — доку­мент рас­смат­ри­вает только воз­раст, с кото­рого ребёнку можно при­сту­пать к испо­веди, а я бы гово­рил о том, что ребёнку не надо испо­ве­до­ваться перед каж­дым причастием.

При­го­то­вить 7‑летнего ребенка к насто­я­щей испо­веди роди­те­лям уда­ется далеко не все­гда. А у свя­щен­ника часто нет вре­мени нор­мально пого­во­рить с каж­дым ребён­ком. Поэтому, если ребе­нок испо­ве­ду­ется перед каж­дым при­ча­стием, допу­стим, каж­дое вос­кре­се­нье, есть боль­шая угроза, что испо­ведь пре­вра­тится в формальность.

Я счи­таю, что при­мерно до 12-ти лет ребе­нок может испо­ве­до­ваться не перед каж­дым при­ча­стием, а раз в месяц-полтора.

А затем, после 12-ти лет, нужно вве­сти испо­ведь перед каж­дым при­ча­стием — в это время как раз начи­на­ется труд­ный под­рост­ко­вый период.

За это время в ребенке или рож­да­ется пока­ян­ное виде­ние себя перед Богом или нет, и это тайна. Помню, я одна­жды услы­шал, как один из моих сыно­вей пла­чет у себя в кро­вати: «Я так гре­шен перед Богом, как же так? Я так гре­шен…» — в нем роди­лась потреб­ность в испо­веди. А бывает, что эта потреб­ность не рож­да­ется и в сорок лет. Это колос­саль­ная про­блема цер­ков­ных семей — мы можем вос­пи­тать ребенка в тра­ди­циях Пра­во­сла­вия, но встать перед Богом в пол­ный рост может только он сам.

Хри­сти­ан­ство — это лич­ное пред­сто­я­ние Богу, без этого нет Хри­сто­вой веры — вот Бог, кото­рого я люблю, вот Его запо­веди, вот грех, кото­рый меня раз­ру­шает, поэтому я исповедуюсь.

Один древ­ний свя­той ска­зал уди­ви­тель­ные слова: «Если не ска­жет чело­век в сердце своем: „Есть только Бог и я“, — он не может спа­стись». Или в дру­гой редак­ции: «не обре­тет покой». И про­рок Давид гово­рит: «Един есмь аз, дон­деже прейду». Это не зна­чит, что осталь­ные люди неважны, но без лич­ност­ного пред­сто­я­ния перед Богом невоз­можно спа­се­ние человека.

Бывает, чело­век вырас­тает в Церкви и гово­рит: «А я не хочу сто­ять перед Богом, для меня это несу­ще­ственно». И он может быть при этом сыном свя­того чело­века. Мы все знаем, напри­мер, что с про­ро­ком Саму­и­лом Бог гово­рил в голос. Пред­став­ля­ете, какой это был чело­век? А дети у него были негод­ные. Или, напри­мер, у Алек­сандра Нев­ского один сын — Даниил Мос­ков­ский, свя­той, а вто­рой водил татар на сосед­ние города.

Совместная молитва и семья как малая церковь

— Как же мы можем помочь ребенку осу­ще­ствить этот внут­рен­ний выбор?

— Прежде всего, вос­пи­та­нием в семье, сов­мест­ной молит­вой. У нас, к сожа­ле­нию, огром­ное коли­че­ство пра­во­слав­ных семей не молятся вме­сте. Это беда, это непра­вильно. Понятно, что утром все в раз­ное время встают, папа побе­жал к себе на работу, мама — к себе, дети — в школу, в инсти­тут. Но вече­ром-то надо молиться вместе.

Если мы гово­рим, что семья — это малая цер­ковь, то Цер­ковь, прежде всего, про­яв­ля­ется в сов­мест­ной молитве. Папа — свя­щен­ник этой церкви (вот он, пат­ри­ар­хат), он про­из­но­сит молитву от лица всех, кто стоит рядом, от лица этой домаш­ней церкви, он хода­тай­ствует, пред­стоит, и все молятся еди­ными устами — сло­вами, кото­рые он произносит.

Сов­мест­ная молитва — это мощ­ней­ший фак­тор созда­ния бла­го­дат­ного един­ства в семье. А если в семье начи­на­ется какое-то раз­де­ле­ние, рас­ша­ты­ва­ние — надо не рас­хо­диться, а наобо­рот — уси­лить сов­мест­ную молитву.

Тут тоже воз­ни­кает много вопро­сов. Напри­мер, невоз­можно про­чи­тать пол­ное пра­вило вме­сте с 3‑летним ребен­ком. Может быть, папа и мама при­выкли читать пол­ное пра­вило и даже что-то еще добав­лять, а теперь нельзя. И в этом про­яв­ля­ется сми­ре­ние — про­чи­тай мед­ленно, внятно, от сердца те молитвы, кото­рые может вме­стить и понять твой ребе­нок, уложи его спать, а потом, если есть силы, дополни.

Но ни в коем слу­чае нельзя пре­не­бре­гать сов­мест­ной молит­вой ради соблю­де­ния пол­ного пра­вила. Мно­го­дет­ная мама, мама с малень­кими детьми, вряд ли смо­жет потом допол­нить пра­вило, у нее очень много дел, она устала. И это опре­де­лен­ный вызов, зада­ние Божие — как ты теперь смо­жешь сохра­нить свое молит­вен­ное устроение.

Чем больше занят чело­век, тем ско­рее он дол­жен пере­хо­дить к прак­тике Иису­со­вой молитвы. Чистишь кар­тошку, моешь посуду, едешь в метро, авто­бусе — читай Иису­сову молитву. Успе­ешь, про­чи­та­ешь 5 раз, успе­ешь — 40, все равно читай Иису­сову молитву.

Если мы откроем ста­рый молит­во­слов или канон­ник, мы уви­дим, что была тра­ди­ция почти любое бого­слу­же­ние, кроме литур­гии, — вечерню, утреню, пове­че­рие, ака­фист — заме­нять опре­де­лен­ным коли­че­ством Иису­со­вых молитв. Нужно при­об­ре­сти навык погру­же­ния в Иису­сову молитву, и таким обра­зом пра­вило будет восполнено.

Если роди­тели не могут про­чи­тать пол­ное пра­вило, не страшно. А вот если роди­тели будут читать пол­ное пра­вило и застав­лять ребенка его слу­шать, пони­мая, что ему тяжело, они будут иску­шать ребёнка фари­сей­ством, это очень опасно.

Конечно, молит­вен­ное пра­вило должно дис­ци­пли­ни­ро­вать; ребе­нок дол­жен пони­мать, что он может посвя­тить молитве столько-то вре­мени и еще чуть-чуть. Как в спорте: можешь спо­койно под­тя­нуться семь раз — под­тя­нись девять.

Соблю­дая сов­мест­ное пра­вило, мы испол­няем слова Гос­пода: «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них». Гос­подь не ска­зал: «Ты вста­нешь на молитву, и Я буду рядом с тобой», — но: «двое или трое». Поэтому сов­мест­ная молитва малой церкви при­бли­жает к Богу.

И роди­тели должны сами соот­вет­ство­вать тому, что про­по­ве­дуют. Если отец наорал на ребенка, отпра­вил делать уроки, а сам сва­лился на диван, поста­вил пиво и схва­тил пульт от теле­ви­зора, то о каком при­мере может идти речь? Дети должны видеть, как роди­тели помо­гают, щадят друг друга, мило­сердно отно­сятся друг ко другу. Пусть сын уви­дит, как папа обни­мет маму и ска­жет: «Ты устала, иди, я сам посуду помою и всё сде­лаю». Это очень важно для ребенка, когда он вырас­тет, то так же будет забо­титься о своей жене.

— А при­сут­ствие бабу­шек и деду­шек важно для ребенка?

— Да, к сожа­ле­нию, очень часто в семье чув­ству­ется отсут­ствие бабу­шек и деду­шек, их очень не хва­тает. Бабушки и дедушки — муд­рые люди, кото­рых уже пооб­те­сала жизнь, у них мало стра­стей и много жиз­нен­ного опыта, они знают, как вести себя с ребенком.

К сожа­ле­нию, мно­гие жен­щины не пони­мают и не при­знают, что вос­пи­та­ние ребенка — это потря­са­ю­щая, уди­ви­тель­ная само­ре­а­ли­за­ция. Бабушки рабо­тают до послед­него, не хотят сидеть с вну­ками, помо­гать своим детям — очень рас­про­стра­нен­ное явле­ние. Поко­ле­ние за поко­ле­нием вырас­тают люди, не име­ю­щие вкуса к обще­нию с ребенком.

А ведь с вну­ками бабушке дается вто­рой шанс: когда-то ты уже нало­мала дров, и теперь можешь, не допус­кая оши­бок, быть с ребён­ком рядом. Ты пом­нишь, как пере­ги­бала палку с его папой, как пере­жала, и это отра­зи­лось на фор­ми­ро­ва­нии его харак­тера, теперь этого не будет.

Ошибки в вос­пи­та­нии часто видны в мно­го­дет­ных семьях по стар­шим детям — они зажа­тые, напря­жен­ные. Ска­зы­ва­ются ошибки моло­дых роди­те­лей. А к тре­тьему, пятому, вось­мому ребенку роди­тели ста­но­вятся такими масте­рами, что доби­ва­ются от ребенка того, что нужно, спо­койно, даже почти нико­гда не исполь­зуя нака­за­ние. Появ­ля­ется муд­рость, что уж гово­рить о бабуш­ках и дедуш­ках? Пре­красно, когда чело­век может потру­диться и помочь роди­те­лям в вос­пи­та­нии внука или внучки.

Психолог — всегда на примете

— Сей­час все чаще при хра­мах рабо­тают пси­хо­логи, в том числе для заня­тий с детьми. Насколько это необ­хо­димо, на ваш взгляд?

— Без­условно, пси­хо­лог может помочь под­ростку разо­браться в себе. Важно, чтобы пси­хо­лог был веру­ю­щим чело­ве­ком, иначе он может загнать ситу­а­цию в тупик. Ведь неве­ру­ю­щий чело­век не апел­ли­рует к поня­тию греха, не пони­мает, что грех раз­ру­шает душу.

Веру­ю­щий пси­хо­лог, пси­хи­атр обя­за­тельно дол­жен быть на при­мете у свя­щен­ника. Если свя­щен­ник пони­мает, что не справ­ля­ется, что ситу­а­ция слож­ная или, что при­шел душевно боль­ной чело­век, нужно обра­щаться к пси­хо­логу или психиатру.

Чело­век — это и дух, и душа, и тело. И свя­щен­ник не все­гда может разо­браться в каких-то слож­ных слу­чаях, обла­дать таким умом, чтобы видеть и пони­мать все нюансы. В таин­стве хиро­то­нии дается бла­го­дать свя­щен­ства, но не ум.

Конечно, надо молиться, про­сить у Бога разу­ме­ния, но часто истин­ная муд­рость состоит в пони­ма­нии, здра­вой оценке себя, сво­его опыта. Соло­мон гово­рит: «Муд­рость разум­ного — зна­ние пути сво­его». Это каса­ется всех, и свя­щен­ни­ков тоже. Если у свя­щен­ника нет опыта и зна­ний в пси­хо­ло­гии, он не полу­чил обра­зо­ва­ния пси­хо­лога, не ходил шесть лет на лек­ции, надо обра­титься к чело­веку, кото­рый ходил, кото­рый эти зна­ния и опыт имеет.

Бог дей­ствует через свя­щен­ника, через таин­ство, исце­ляя боль­ную душу, но пси­хо­лог может быть очень хоро­шим помощ­ни­ком священнику.

Лето — время истинного общения, или Какой батюшка на самом деле?

— Сле­дует ли свя­щен­нику зани­маться с детьми вне стен храма, встре­чаться с ними не только во время богослужения?

— Вы зна­ете, когда свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник только начи­нал свой путь зако­но­учи­теля, он любил соби­рать детей и подолгу с ними гулять, ино­гда целый день. Они шли, раз­го­ва­ри­вали, захо­дили в храм, моли­лись, шли дальше, и дети чрез­вы­чайно любили отца Фео­фана. Для окру­же­ния буду­щего вла­дыки это был совер­шенно новый, а для нас очень акту­аль­ный пример.

Для того, чтобы дети и под­ростки уко­ре­ня­лись в вере, свя­щен­нику надо как можно больше общаться и про­во­дить как можно больше вре­мени вме­сте с детьми. Пред­ставьте, если в году при­мерно восемь меся­цев для заня­тий в вос­крес­ной школе, минус празд­ники, кани­кулы, дет­ские болезни, то в резуль­тате ребе­нок за учеб­ный год при­хо­дит в вос­крес­ную школу мак­си­мум два­дцать раз. При­чем ребе­нок дое­хал до храма, был на службе, устал, у него есть всего час на вни­ма­тель­ное обще­ние со священником.

Поэтому так важно устра­и­вать для детей лет­ний лагерь, здесь обще­ние со свя­щен­ни­ком про­ис­хо­дит каж­дый день, и две-три недели лагеря по объ­ему обще­ния пре­вос­хо­дят весь учеб­ный год в вос­крес­ной школе.

Свя­щен­ник воз­глав­ляет утрен­нюю и вечер­нюю молитву, про­во­дит беседы о Еван­ге­лии, о свя­тых. Очень важно, что за время лет­него лагеря свя­щен­ник может хотя бы раз пого­во­рить с каж­дым ребен­ком отдельно. А еще он может поиг­рать в фут­бол, волей­бол или дру­гие игры, попеть песни у костра и так далее.

Когда батюшка про­сто при­хо­дит, что-то мен­тор­ски гово­рит, делает заме­ча­ние за пло­хое пове­де­ние и ухо­дит, это никак не свя­зано с жиз­нью. Один свя­щен­ник рас­ска­зы­вал, что одна­жды он шел по вос­крес­ной школе и зашел в сто­ляр­ный класс. Дети тут же попро­сили его забить гвоздь, потом еще один, и еще, он спра­ши­вает: «Зачем вам это?» — «А мы хотели узнать, что вы гово­рите, когда попа­да­ете себе по пальцу».

Детям очень инте­ресно посмот­реть, как будет вести себя свя­щен­ник в обыч­ной жизни — раз­да­вать ука­за­ния или же рабо­тать, как все осталь­ные. Очень важно, чтобы свя­щен­ник пока­зал при­мер, вымыл за собой тарелку, а не про­сто гово­рил: «Дети, почему грязно?» За время отдыха в лет­нем лагере свя­щен­ник может под­твер­дить искрен­ность своей про­по­веди, всего того, о чем он гово­рил в вос­крес­ной школе.

Также очень важно, что в это время между детьми созда­ются насто­я­щие дру­же­ские связи. Часто ребе­нок стал­ки­ва­ется с тем, что у него прак­ти­че­ски нет цер­ков­ных дру­зей ни в учи­лище, ни в стар­шей школе, ни в инсти­туте, ни во дворе. Мама ходит в храм, папа не ходит — обыч­ная ситу­а­ция, и в период, когда ребенку испол­ня­ется 14–15 лет, мы теряем огром­ное коли­че­ство детей.

У под­рост­ков нет дру­зей в храме, в вос­крес­ной школе, так как ребенку нужна пло­щадка и время для того, чтобы заве­сти креп­кую дружбу с ровес­ни­ками. Невоз­можно подру­житься с чело­ве­ком, с кото­рым нет вре­мени пооб­щаться. А ведь дру­зья моло­до­сти и юно­сти — самые близ­кие дру­зья. Но если ребе­нок отси­дел урок в вос­крес­ной школе, и она слу­жила только местом, где он полу­чал зна­ния, подру­житься трудно.

Должно быть что-то, что объ­еди­няет детей в тече­ние всего года. У нас таким про­ек­том стали роле­вые игры — весь учеб­ный год по вос­кре­се­ньям дети гото­ви­лись: плели коль­чуги из про­во­локи, зани­ма­лись фех­то­ва­нием со спе­ци­аль­ными пре­по­да­ва­те­лями, шили костюмы, пла­тья. А летом они играли. И это настолько спа­яло кол­лек­тив, что сей­час эти вырос­шие дети — очень близ­кие друг другу люди, у них есть, на кого опе­реться, у них есть еди­но­мыш­лен­ники в вере.

Мы поста­реем, кто оста­нется в этом храме? Оста­нутся люди, кото­рые знают друг друга с дет­ства. Пред­став­ля­ете, какое это сокро­вище? Здесь они выросли, ходили в вос­крес­ную школу, подру­жи­лись, даже, может быть, соста­вили семьи. Все друг другу близки. Это то самое чело­ве­че­ское един­ство во главе с Христом.

Помимо лагеря у нас про­хо­дят походы на бай­дар­ках. Мы ста­ра­емся так соста­вить марш­рут, чтобы в вос­крес­ный день быть в храме или мона­стыре. Конечно, за 10 лет наши марш­руты стали повто­ряться. Хоро­ших, чистых пес­ча­ных рек, с сос­но­вым лесом на берегу, чтобы можно было легко раз­бить лагерь и хра­мом или мона­сты­рем на пути марш­рута в 100 кило­мет­ров, не так много.

Конечно, в таких похо­дах мы видим потря­са­юще кра­си­вую при­роду. Одна­жды мы поста­вили крест, начали молиться, ко мне подо­шел один маль­чик и ска­зал, что у него пол­ное ощу­ще­ние, что мы нахо­димся у нас в храме. Бог не в брев­нах, а в реб­рах. Мы в 600‑х кило­мет­рах от Москвы, нет ни одного пред­мета, кото­рый был бы у нас в храме, а у детей ощу­ще­ние, что они в нашем храме. Это насто­я­щее ощу­ще­ние общины, дра­го­цен­ность, кото­рую дети потом несут всю жизнь.

О дисциплине и наказаниях

— Как вы реша­ете кон­фликт­ные ситу­а­ции, кото­рые воз­ни­кают между детьми?

— Когда дети ссо­рятся, дерутся, воз­ни­кают кон­фликты, мы все­гда задаем два вопроса каж­дому из участ­ни­ков ссоры: «В чем твоя часть вины?» — и: «Что ты мог сде­лать, но не сде­лал для того, чтобы кон­фликта не было?»

Если ребе­нок знает, что эти вопросы будут ему заданы, кон­флик­тов ста­но­вится намного меньше. Эти вопросы надо обя­за­тельно зада­вать и своим детям. Если ваш ребе­нок с кем-то поссо­рился на дет­ской пло­щадке, не надо сразу, сломя голову, бро­саться за него в драку. Может быть, он неправ. Если вы защи­тите его в неправоте — вы согре­шите перед ним.
Если ребе­нок неправ, его надо научить и нака­зать. Он дол­жен видеть от взрос­лого спра­вед­ли­вость. А если вы защи­ща­ете ребёнка в любом слу­чае, вы пре­да­ете его, при­чи­ня­ете ему зло. В Свя­щен­ном Писа­нии ска­зано: «Кто жалеет розги своей, тот нена­ви­дит сына», — не «оши­ба­ется» или «мало любит», а «нена­ви­дит». Если роди­тели не огра­ни­чи­вают зло, кото­рое раз­рас­та­ется в ребёнке, они страшно вино­ваты перед ним, они пор­тят его буду­щую жизнь.

К сожа­ле­нию, сей­час мно­гие роди­тели этого не пони­мают. Бывает совер­шенно оче­видно, что ребе­нок ведет себя непра­вильно, но роди­тели, как сле­пые, не хотят этого видеть — это мой ребе­нок, мое про­дол­же­ние, поэтому он все­гда прав. И дока­зать ничего невозможно.

Понятно, что сей­час нет нужды упо­треб­лять для нака­за­ния розги, но нака­зы­вать нужно. Если у нас в лет­нем лагере про­ис­хо­дят кон­фликты, мы нака­зы­ваем допол­ни­тель­ными дежур­ствами. А за ругань или ее ими­та­цию мы нака­зы­ваем поклонами.

Также в лагере мы кате­го­ри­че­ски запре­щаем любые гад­жеты, вме­сте пере­жи­ваем ломку, кото­рая неиз­менно воз­ни­кает у ребенка, при­вык­шего часами сидеть у ком­пью­тера, с план­ше­том, но потом дети расцветают.

Сказка — не ложь, а польза

— Летом я обя­за­тельно рас­ска­зы­ваю детям сказки. Я беру какую-то инте­рес­ную исто­ри­че­скую эпоху, рекон­стру­и­рую её, ввожу туда каких-то героев, обычно — детей. Это может быть сказка о собы­тиях Вели­кой Оте­че­ствен­ной войны, о вре­мени рав­ноап­о­столь­ного Вла­ди­мира, о при­клю­че­ниях с пира­тами XVII века в Кариб­ском море, но это должно быть обя­за­тельно инте­ресно детям.

Без­условно, в сказке под­ни­ма­ются вопросы веры, чести, вер­но­сти. Почти каж­дый день, пока мы отды­хаем в лагере, я рас­ска­зы­ваю одну серию, и вме­сте с детьми мы про­жи­ваем эту исто­рию. Такое обще­ние уди­ви­тельно сбли­жает нас с детьми, ребенку очень важно, чтобы ему рас­ска­зы­вали исто­рии, раз­го­ва­ри­вали с ним, слу­шали его. Одно дело, когда папа или мама гово­рят: «Садись, я буду читать тебе книжку, кото­рая очень полезна», — и совсем дру­гое, когда с ребен­ком гово­рят о том, что ему интересно.

Одна из тра­ги­че­ских оши­бок совре­мен­ного вос­пи­та­ния — отсут­ствие сов­мест­ных инте­ре­сов и сов­мест­ного инте­рес­ных дел у ребенка и роди­те­лей (при­чем инте­рес­ных именно ребёнку). Папа и мама рабо­тают, вка­лы­вают, обес­пе­чи­вают ребенку еду, тепло, одежду, учебу, но не про­во­дят с ним время, не устра­и­вают регу­ляр­ных сов­мест­ных поез­док, похо­дов, поси­де­лок, раз­го­во­ров. Ребе­нок вырас­тает, и в 15–16 лет вос­при­ни­мает все эти огром­ные роди­тель­ские уси­лия, кото­рые жерт­венно в него вло­жены, как нечто естественное.

Вспом­ните себя в дет­стве: «Всё, что в меня вло­жено — это мое, я никому ничего не дол­жен. Папа, чего ты от меня хочешь? У тебя своя жизнь, у меня своя». Какой-то Вася на улице ста­но­вится для ребенка часто намного боль­шим авто­ри­те­том, чем папа. И это про­ис­хо­дит, потому что роди­тели не обща­ются с детьми на те темы, кото­рые инте­ресны детям.
Да, воз­можно, папа давно пере­рос дет­ские вопросы, занят совер­шенно дру­гим, но очень важно, чтобы он мог спу­ститься со сво­его Олимпа и решить эти вопросы, тогда нить от сердца к сердцу не порвется. И когда ребе­нок в 15–17 лет будет осо­зна­вать, искать свою сво­боду, он не разо­рвет связь с родителями.

Тра­ди­ци­онно на Руси сказки были тем самым мощ­ней­шим инстру­мен­том для вос­пи­та­ния и обще­ния с ребен­ком. Поэтому свя­щен­ник, кото­рый, на мой взгляд, дол­жен обя­за­тельно участ­во­вать в дея­тель­но­сти вос­крес­ной школы, может рас­ска­зы­вать детям сказки. Дети обя­за­тельно должны узнать свя­щен­ника как чело­века, стар­шего друга, кото­рый сме­ется, улы­ба­ется, шутит.

Сна­чала я готов­люсь, целый год рас­ска­зы­ваю сказку своим детям по вече­рам, запи­сы­ваю, потом поправ­ляю сюжет, вывожу инте­рес­ные линии, что-то добав­ляю и потом уже выдаю детям в лагере.

Обычно это рас­сказ о том, что дети знают пока плохо. Напри­мер, у меня была сказка о лет­чике, кото­рый был сбит далеко за линией фронта в 1941‑м году. В фюзе­ляж его само­лета про­бра­лась малень­кая девочка, когда была сроч­ная команда на взлет, она испу­га­лась и не смогла выбраться. И вот дол­гая исто­рия, как они вме­сте про­би­ра­ются к своим через опас­но­сти, бои, нем­цев и так далее.

При­клю­че­ния на фоне исто­ри­че­ских собы­тий. Можно, напри­мер, найти в интер­нете реаль­ные вос­по­ми­на­ния о войне, вве­сти их в ткань повест­во­ва­ния, и полу­чится очень жиз­нен­ная исто­рия, кото­рая будет откры­тием для ребенка. Обычно эти сказки инте­ресны детям от семи до четыр­на­дцати лет.

Я ста­ра­юсь пошу­тить, раз­но­об­ра­зить сюжет, свя­зать его с исто­ри­ями, кото­рые хорошо известны детям. Напри­мер, у меня была сказка про двух маль­чи­ков — сына свя­щен­ника Васи­лия Алеши Попо­вича и его друга, сына язы­че­ского жреца. Они вме­сте сбе­жали из своей деревни на плоту по реке, чтобы попасть в дру­жину князя Владимира.

Вот они плы­вут, им очень хочется есть, и вдруг они видят на под­окон­нике одного дома в деревне лежит круг­лый кара­вай. Они его ста­щили и съели. А маль­чик, кото­рый жил в этом доме, очень рас­стро­ился, и тогда дедушка с бабуш­кой сочи­нили ему сказку про колобка. Эту сказку мы с вами все до сих пор хорошо помним.

Такое обще­ние — это не про­сто какой-то холод­ный педа­го­ги­че­ский рас­чёт, мы с детьми откры­ваем свои души друг перед дру­гом. Когда потом ребе­нок при­хо­дит на испо­ведь, я чув­ствую, что я для него не чужой, и он для меня не чужой. Свя­ти­тель Фео­фан Затвор­ник гово­рил, что, если вы хотите, чтоб дети вас любили, надо сна­чала самому их полюбить.

Поэтому так важно делать дела любви — зани­маться с детьми и раз­го­ва­ри­вать с ними. Это вза­им­ное обо­га­ще­ние и боль­шая радость.

Источ­ник: Правмир.ру

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 16 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: Arial Times Georgia
Текст: По левому краю По ширине
Боковая панель: Свернуть
Сбросить настройки