Дмитрий Лихачёв: воспитание достоинства и культуры обращения к собеседнику

Дмитрий Лихачёв: воспитание достоинства и культуры обращения к собеседнику

(5 голосов5.0 из 5)

Вос­пи­ты­вая детей, то и дело зада­ёмся вопро­сом: так ли вос­пи­ты­ваем? С  теми ли при­ме­рами  све­ря­емся? Кто они, люди, спо­соб­ные миро­воз­зре­нием и обра­зом жизни изме­нить и вос­пи­тать дру­гих? Как сами они вос­пи­ты­ва­лись и чему можно у них научиться? 

Человек, по которому можно сверять поступки

w7pnty 7oiy - Дмитрий Лихачёв: воспитание достоинства и культуры обращения к собеседнику

Ноябрь – месяц, памят­ный для всех, кто знал и любил Дмит­рия Сер­ге­е­вича Лиха­чёва. В конце ноября 1906-го, 28 числа, он при­шёл на этот свет.

Для поко­ле­ний рус­ских людей Лиха­чёв  стал высо­ким нрав­ствен­ным при­ме­ром. Без поуче­ния и нази­да­тель­ного слова. Без мёда и патоки  в  обще­нии с ближ­ним. Пре­дельно искренним.

Бывают лич­но­сти такого мас­штаба, что рядом с ними вырас­та­ешь. Обре­та­ешь досто­ин­ство. Воз­вра­ща­ешься к себе.

Лиха­чёв ушёл из жизни тоже осе­нью, в сен­тябре 1999-го, тогда его друг рус­ский писа­тель Даниил Гра­нин написал:

«…Нахлы­нуло чув­ство без­за­щит­но­сти и оди­но­че­ства. Думаю, не у меня одного. 

Я при­вык, что есть чело­век, по кото­рому можно све­рять свои поступки. Его при­сут­ствие мешало идти на сделки со сво­ими слабостями. 

Он защи­щал нас от того злого, мсти­тель­ного, цинич­ного, что еже­дневно порож­дало наше время. …Буду­щему вре­мени фено­мен Лиха­чёва пока­жется непонятным.

Жил-был учё­ный, боль­шой учё­ный, зани­мался древ­не­рус­ской лите­ра­ту­рой, в сущ­но­сти, каби­нет­ной, книж­ной нау­кой. Каким обра­зом он стал выра­зи­те­лем обще­ствен­ной сове­сти в этой взба­ла­му­чен­ной огром­ной стране, в эти смут­ные годы? 

Почему с ним счи­та­ются и народ, и вла­сти? Почи­тают достой­ней­шим пред­ста­ви­те­лем рус­ской интеллигенции?..

… Во-пер­вых, его сфор­ми­ро­вала семья потом­ствен­ных рус­ских интел­ли­ген­тов, во-вто­рых, школа. Школа была осо­бен­ной, в ней поощ­ряли соб­ствен­ное миро­воз­зре­ние, учили пере­чить, тре­бо­вали само­сто­я­тель­ного мыш­ле­ния. Так вос­пи­ты­вали духов­ное бесстрашие…

Он умел исполь­зо­вать любые свои несча­стья. Сам он опре­де­лил это свой­ство тер­ми­ном “рези­стент­ность” – сопротивляемость.

Вос­пи­тан­ная шко­лой и семьёй духов­ная проч­ность помо­гала высто­ять в любых условиях…В Пуш­кин­ском Доме он про­ра­бо­тал 50 с лиш­ним лет. В этом был стиль его жизни: жить вглубь, а не вширь…

Мно­гие годы его дер­жали невы­езд­ным. Ему угро­жали. Его избили в подъ­езде дома. Подо­жгли квар­тиру. Он оста­вался непре­клон­ным. В сущ­но­сти – всего лишь поря­доч­ным чело­ве­ком, отнюдь не дис­си­ден­том – но, может быть, это было ещё опаснее…

Необ­хо­дим чело­век, кото­рому можно верить. Лиха­чёву верили. Как чув­ству­ется фальшь, так чув­ству­ется и правда, люди пони­мали, что нет ника­кого раз­рыва между тем, о чем он гово­рит, чему он верит, и тем, что он делает.

…Борьбу со злом все­гда начи­нает один, не ожи­дая подкрепления.

Мы часто оправ­ды­ва­емся: “А что я могу? А что мы можем сде­лать?” Это гово­рят все, на всех уров­нях: “Я бес­си­лен”. А Лиха­чёв один, не имея ничего в рас­по­ря­же­нии, кроме сво­его слова и пера, – ничего у него больше не было, – смог.

Он стал без­молв­ным при­зы­вом каж­дому из нас: мы можем быть гораздо больше, чем мы есть. Мы можем гораздо больше сде­лать, чем делаем. Если не будем искать себе оправдания. 

Жизнь пока­зы­вает, что это трудно, но не безнадёжно.

У Лиха­чёва был талант чело­века, кото­рый знал, что ему надо делать, знал, что он обя­зан делать, – талант ответ­ствен­но­сти. Перед исто­рией, обще­ством. Перед самим собой, перед своим про­шлым. Перед своей верой» (Гра­нин Д. Тай­ный знак Петер­бурга. — СПб.: Изда­тель­ство “Logos”, 2000. — С. 339–344).

Д.С. Лиха­чёв и Д.А. Гра­нин много лет под­ряд  тепло и содер­жа­тельно обща­лись, пере­пи­сы­ва­лись. В их пере­писке мы обна­ру­жили один инте­рес­ней­ший момент, сыг­рав­ший роль в вос­пи­та­нии ака­де­мика Лиха­чёва. Тот, кото­рый  навер­няка пой­дёт на пользу нашим детям.

У Дмит­рия Сер­ге­е­вича есть глу­бо­чай­шее чув­ство досто­ин­ства, при­чём не только сво­его. Можем ли мы сего­дня вос­пи­тать в детях пред­став­ле­ние о досто­ин­стве дру­гого чело­века: зна­ко­мого и незна­ко­мого, ближ­него и даль­него, с высо­ким соци­аль­ным ста­ту­сом и без такового?

Ставя себе такую  высо­кую задачу, роди­те­лям при­дётся идти напе­ре­кор пре­сло­ву­тому мейн­стриму. Про­ти­во­по­став­лять по-хри­сти­ан­ски береж­ное отно­ше­ние к чело­веку – рав­но­душно-потре­би­тель­скому, общепринятому.

Совре­мен­ная куль­тура обес­це­ни­вает чело­века как тако­вого. Не только реклама, интер­нет, печат­ные СМИ, но и новост­ные каналы не цере­мо­нятся с инто­на­цией и содер­жа­нием речи и всё чаще гово­рят со зри­те­лем и чита­те­лем на „ты”. Нам кажется, это сокра­щает дистан­цию и при­даёт дове­ри­тель­ность диа­логу? Увы, это самообман.

Чтобы объ­яс­нить нашим детям, что такое уни­же­ние чело­ве­че­ского досто­ин­ства, пани­брат­ство, обес­це­ни­ва­ние, и, напро­тив, пра­виль­ное, ува­жи­тель­ное отно­ше­ние, обра­тимся к письму Лиха­чёва, адре­со­ван­ному Гра­нину, в кото­ром  идёт речь о куль­туре обра­ще­ния к собе­сед­нику. Про­ци­ти­руем  его боль­шой отры­вок целиком.

lihachev i granin - Дмитрий Лихачёв: воспитание достоинства и культуры обращения к собеседнику
Дмит­рий Лиха­чёв и Даниил Гранин

 Почтеннейший, посторонись…

«Доро­гой Даниил Александрович!

Один Ваш вопрос неот­ступно пре­сле­дует меня, и я все думаю: как было и что. Вы спро­сили об обра­ще­нии „граж­да­нин” и „това­рищ”. Вопрос этот сопри­ка­са­ется с дру­гой важ­ной язы­ко­вой про­бле­мой, очень сей­час затруд­ня­ю­щей людей. Даже Соло­ухин писал о ней, пред­ло­жив, с моей точки зре­ния, неудо­вле­тво­ри­тель­ное решение.

Вопрос этот состоит в том – как обра­щаться к чело­веку, если не зна­ешь его имени? 

Для обра­ще­ния к жен­щи­нам любого воз­раста этот вопрос сей­час „решён”. К кас­сирше, про­дав­щице даже 50-лет­него воз­раста обра­ща­ются без запинки – „Девушка!”

А как было до рево­лю­ции? Не все могу вспом­нить, но, что могу, вспомню. Извоз­чик тор­гу­ется с моим отцом. Отец, если раз­го­вор идёт хорошо, гово­рит ему – голубчик. 

Обра­ща­ясь к чело­веку, явно непо­чтен­ному, с его точки зре­ния, отец гово­рит ему: Почтен­ный, как пройти… Если воз­ни­кает спор с чело­ве­ком обо­рван­ного вида (не усту­пает дорогу), отец гово­рит: „Почтен­ней­ший, посто­ро­нись, видишь…” 

Жен­щине, хорошо оде­той, гово­рит суда­рыня, молоч­нице, при­но­ся­щей нам молоко, гово­рит голу­бушка. Сударь нико­гда не гово­рится, только в соче­та­ниях и при раз­молвке – сударь вы мой!

Извоз­чик, носиль­щик (послед­них назы­вали „артель­щи­ками”), обра­ща­ясь к людям, по-евро­пей­ски оде­тым, гово­рили все­гда барин. „Барин, накинь гри­вен­ни­чек”. Зна­ко­мому барину двор­ник его дома гово­рил ваше благородие. 

Звоня на теле­фон­ную стан­цию, все гово­рили: „барышня, соеди­ните меня с номе­ром таким-то” (воз­раст барышни и её семей­ное поло­же­ние только пред­по­ла­га­лись – замуж­няя и пожи­лая теле­фо­нист­кой рабо­тать не станет).

Обра­ще­ния ваше пре­вос­хо­ди­тель­ство, ваше высо­ко­бла­го­ро­дие, ваше свя­щен­ство, ваше прео­свя­щен­ство, ваше сия­тель­ство и про­чее гово­ри­лись только в слу­жеб­ной обста­новке или тогда, когда чин, к кому обра­ща­лись, был точно известен.

За кар­тами, однако, пол­ков­ник при­я­телю-гене­ралу мог ска­зать: „Ну, ваше пре­вос­хо­ди­тель­ство, твой ход”.

Дру­зья в при­сут­ствии посто­рон­них (офи­церы при сол­да­тах) могли гово­рить друг другу „ты”, но нико­гда не назы­вали сокра­щён­ным име­нем: „Ты, Иван Ива­ныч, оши­ба­ешься”, нико­гда не назы­вали сво­его друга при под­чи­нён­ных „Ваня”, „Коля”, „Нико­лай” и т. д. Манера назы­вать по имени и отче­ству дру­зей, с кото­рыми „на ты”, была даже наедине у военных.

userphoto 20125 41662 - Дмитрий Лихачёв: воспитание достоинства и культуры обращения к собеседнику
Дмит­рий Лиха­чёв в дет­стве (слева) с отцом, мате­рью и млад­шим братом

На кон­вер­тах – даже детям (сохра­ни­лась открытка отца из Одессы мне – шести­лет­нему) – перед име­нем и отче­ством сверху писа­лось – Е. В., т. е. Его высо­ко­бла­го­ро­дию, и далее – Дмит­рию Сер­ге­е­вичу Лиха­чеву. И это не было шут­кой: так пола­га­лось писать на конверте.

Офи­ци­анты в хоро­ших ресто­ра­нах назы­вали друг друга кол­лега (но нико­гда – в трак­ти­рах, даже почтен­ных, не гово­рили „кол­лега” друг другу поло­вые). Сту­денты гово­рили друг другу „кол­лега” и так же обра­ща­лись к сту­ден­там преподаватели.

После рево­лю­ции до 1926–1928 годов обра­ще­ние друг к другу сту­ден­тов „кол­лега” и стар­ших про­фес­со­ров к сту­ден­там „кол­лега” озна­чало извест­ный кон­сер­ва­тизм и непри­я­тие новых порядков.

Теперь о сло­вах „това­рищ” и „граж­да­нин”. До рево­лю­ции слово „това­рищ” не в каче­стве обра­ще­ния было в боль­шом ходу – това­рищи по школе, по уни­вер­си­тету; суще­ство­вали това­ри­ще­ства и были „това­рищи мини­стра”, но зна­че­ние „зна­мени” своей про­грес­сив­но­сти спе­ци­фи­че­ское обра­ще­ние „това­рищ” на ули­цах, в трам­ваях, в учре­жде­ниях, в воз­зва­ниях и ука­зах при­об­рело после 1917 года.

В раз­ных устах оно имело раз­лич­ное эмо­ци­о­наль­ное напол­не­ние. „Това­ри­щами” назы­вали мат­ро­сов-рево­лю­ци­о­не­ров. В устах „недо­би­тых бур­жуев” оно было рав­но­сильно „клеш­ники!”.

„Граж­да­нин” озна­чало в целом „купца” и в обра­ще­ниях не упо­треб­ля­лось. „Граж­да­нин Минин и князь Пожар­ский”. Мой дед по отцу был „потом­ствен­ный почёт­ный граж­да­нин” (член город­ской Ремес­лен­ной управы), и могли бы по деду так назы­ваться мой отец и я сам, но отец, полу­чив пер­вый чинов­ни­чий чин, стал „лич­ным дво­ря­ни­ном”, что по наслед­ству не пере­да­ва­лось (в этом смысл слова „лич­ный” озна­чало „не наследственный”).

Но быть „лич­ным дво­ря­ни­ном” было более почтен­ным, чем быть „потом­ствен­ным и почёт­ным граж­да­ни­ном”. „Граж­да­нин” в зна­че­нии пафосно-рево­лю­ци­он­ном, как обо­зна­че­ние „сво­бод­ного и рав­но­прав­ного члена обще­ства” у нас не привилось.

Харак­тер офи­ци­аль­ного обра­ще­ния это слово полу­чило поздно по при­казу, отме­няв­шему в офи­ци­аль­ных слу­чаях обра­ще­ние к посе­ти­те­лям учре­жде­ний, мили­ци­о­не­ров к про­хо­жим и т. д. со сло­вом „това­рищ”.

Когда кон­дук­торы в трам­вае пере­стали гово­рить „това­рищи, прой­дите” или мили­ци­о­нер не обра­щался – „това­рищ, вы нару­шили…”, настро­е­ние у всех стало чрез­вы­чайно подав­лен­ным. Все почув­ство­вали себя пре­ступ­ни­ками, потен­ци­аль­ными „вра­гами народа”. 

Об этом мало кто сей­час вспо­ми­нает (никто не пишет об этом в мему­а­рах; это как-то забы­лось), но обра­ще­ние „граж­да­нин” до сих пор несёт печать какой-то подо­зри­тель­но­сти и стро­го­сти… Слово „граж­да­нин” с этим при­ка­за­нием при­об­рело осо­бый отте­нок, кото­рого раньше в нем не было.

В газе­тах, в при­ка­зах, рас­кле­и­вав­шихся по городу, и т. д., все­гда ранее было обра­ще­ние „Това­рищи!” И. В. С. не вос­ста­но­вил былого слова „това­рищ” и в пер­вые дни войны обра­тился „Бра­тья и сестры!” Вы помните это.

Остав­ляю копию этого письма себе: мне самому инте­ресно кос­нуться темы обра­ще­ний к людям раньше и теперь в раз­ных слу­чаях. При­вет Римме Михай­ловне. Зин. Ал. кла­ня­ется Вам обоим. При­ят­ная была поездка в Ста­рую Русу (её теперь пишут через два „с”).

Эй, ты, как тебя?..

Конечно, глав­ный чело­век, по кото­рому можно све­рять свои слова, дела и отно­ше­ние к ближ­нему – это Бого­че­ло­век. Не слу­чайно две глав­ные запо­веди хри­сти­ан­ства, дан­ные нам Самим Спа­си­те­лем, зву­чат так: воз­люби Гос­пода Бога тво­его всем серд­цем твоим, и всею душою  твоею, и воз­люби ближ­него как самого себя.

Захо­тят ли наши дети све­ряться  в своём отно­ше­нии к дру­гим людям со Хри­стом, его свя­тыми, или ещё не кано­ни­зи­ро­ван­ными, но почи­та­е­мыми в народе несвя­тыми свя­тыми? Или с такими достой­ными граж­да­нами Оте­че­ства, как Дмит­рий Лиха­чёв? Зави­сит от нас.

Вме­сте с Рос­сий­ской Импе­рией давно исчезли такие реа­лии как сосло­вия и тра­ди­ции, и вме­сте с ними  ушли из оби­хода  целые язы­ко­вые явле­ния и лек­си­че­ские пла­сты. Теперь иные клас­со­вые раз­ли­чия и иные отно­ше­ния между пред­ста­ви­те­лями про­стого народа, интел­ли­ген­цией и эли­той. Элита дру­гая. Всё неузна­ва­емо переменилось.

При­чис­ля­ю­щие себя к выс­шему кругу свет­ские дивы заяв­ляют с экрана, что нище­бро­дов давно пора собрать на пло­щади и раз­рав­нять тан­ками, а то их слиш­ком много на курор­тах. Те, кого они пре­зри­тельно назы­вают нищим плеб­сом, молча сно­сят такие выска­зы­ва­ния. Достойно и, дей­стви­тельно, почти бес­платно, вос­пи­ты­вают и учат их детей, лечат их семьи.

Какую инфор­ма­цию о состо­я­нии обще­ства и об отно­ше­нии к ближ­ним несут совре­мен­ные обра­ще­ния, кото­рые зву­чат в метро, на улице, на пло­щади, в кафе, вроде этого – эй, ты,  как тебя там, поди сюда? 

Навер­ное, исчер­пы­ва­ю­щую для ребёнка и под­ростка. И юные умы без­оши­бочно счи­ты­вают её как норму жизни.

Увы, в наше время обра­щаться к незна­ко­мому чело­веку на улице как-то не при­нято. И куль­туры такого обра­ще­ния попро­сту нет. Соот­вет­ственно, нет и самих слов-обра­ще­ний, поэтому, когда воз­ни­кает надоб­ность что-то спро­сить у про­хо­жего, мы и наши дети начи­наем бес­по­мощно хва­тать ртом воз­дух. А кое-кто, за неиме­нием дру­гой, обра­ща­ется к нефор­маль­ной лексике.

Конечно, никто не при­зы­вает в ХХI веке назы­вать одно­класс­ника мило­сти­вый госу­дарь или Ваше высо­ко­бла­го­ро­дие, как обра­ща­лись к детям во вре­мена дет­ства и юно­сти Лихачёва. 

Звать това­рища по имени-отче­ству или окли­кать  бро­дягу  на вок­зале почтен­ней­шим. Ждать от так­си­ста, что будет звать вас барином…

Кстати, а как всё-таки обра­щаться к дру­гому в наши дни, сле­дуя пра­ви­лам хоро­шего тона этот  вопрос для фило­ло­гов сего­дня всё еще открыт.

Но  хотя бы знать и пом­нить об этом вре­мени в исто­рии Рос­сии, о таком явле­нии как веж­ли­вое обра­ще­ние, об этой ушед­шей куль­туре  и её при­о­ри­те­тах как выра­же­нии цен­но­сти каж­дого перед лицом Бога может каж­дый ребё­нок.  И вме­сте с этой памя­тью он спо­со­бен впи­тать дру­гое отно­ше­ние к ближ­нему. Заучить на всю жизнь, что такое честь и досто­ин­ство, при­чём не только своё, но и дру­гого человека.

Наши дети очень спо­соб­ные и всё схва­ты­вают на лету. Стоит только нам самим сде­лать неболь­шое уси­лие: пере­чи­тать, вспом­нить и рас­ска­зать им об этом.

Вален­тина Киденко

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*

Размер шрифта: A- 15 A+
Цвет темы:
Цвет полей:
Шрифт: A T G
Текст:
Боковая панель:
Сбросить настройки