Душа вашего ребенка. 40 вопросов родителей о детях — Марина Нефедова

Душа вашего ребенка. 40 вопросов родителей о детях — Марина Нефедова

(21 голос3.6 из 5)

В про­цессе вос­пи­та­ния детей воз­ни­кает много вопро­сов: в чем раз­ница в вос­пи­та­нии маль­чи­ков и дево­чек? Как пра­вильно раз­ре­шить кон­фликты бра­тьев и сестер? Сколько ребенку нужно сво­боды, чтобы вос­пи­тать в нем ответ­ствен­ность? Что делать, когда ребе­нок врет? С этими и мно­гими дру­гими про­бле­мами вам помо­жет спра­виться эта книга, содер­жа­щая в себе советы про­фес­си­о­наль­ных пси­хо­ло­гов, пра­во­слав­ных свя­щен­ни­ков, педа­го­гов и родителей.

От редакции. Адронный коллайдер воспитания

В жур­нале о пра­во­слав­ной жизни «Нескуч­ный сад» много лет про­су­ще­ство­вала руб­рика «Дет­ский вопрос». Вопросы зада­вали роди­тели, а отве­чали на них экс­перты — свя­щен­ники, педа­гоги и пси­хо­логи. Часть вопро­сов и отве­тов, собран­ных в этой книге, «нескуч­но­са­дов­ские», дру­гая часть — новые, под­го­тов­лен­ные спе­ци­ально для этого сборника.

Несмотря на то что тема вос­пи­та­ния детей вполне житей­ская, нам хочется, говоря о ней, немного под­няться над бытом. Конечно, наши экс­перты дают раз­ные полез­ные советы, но, нам кажется, важны не тех­но­ло­гии, с помо­щью кото­рых можно успешно кого-то вос­пи­тать. Гораздо важ­нее вспом­нить, что любой ребе­нок при­хо­дит в этот мир со своей уни­каль­ной душой, а у Бога о нем есть Свой замы­сел. Может быть, задача роди­те­лей именно в том, чтобы понять, кто живет рядом с ними, и помочь Божьему замыслу воплотиться?

Душа вашего ребенка: 40 вопро­сов роди­те­лей о детях

«Нет на самом деле ника­кого спе­ци­аль­ного про­цесса вос­пи­та­ния. Есть про­сто жизнь рядом с детьми!» — вот одна из глав­ных идей нашей книги. Дети вос­пи­ты­ва­ются, про­сто живя в семье. Вос­пи­та­ние неиз­бежно и непре­рывно. Оно зача­стую про­ис­хо­дит помимо нашей воли и далеко не все­гда в про­цессе «сти­мул — реак­ция» (ребе­нок сде­лал — я отве­тил). И совер­шенно необя­за­тельно пере­гру­жать детей все­воз­мож­ными нази­да­ни­ями. Даже наобо­рот. Ведь, как известно, вни­ма­тель­нее всего дети при­слу­ши­ва­ются к тем, кто раз­го­ва­ри­вает не с ними.

Один педа­гог срав­нил вос­пи­та­ние с адрон­ным кол­лай­де­ром. Все знают, что он для чего-то очень нужен, но мало кто пони­мает, как он рабо­тает. На самом деле вос­пи­та­ние — это пере­дача своих цен­но­стей. Мы судим, хорошо или плохо вос­пи­тан ребе­нок, по тому, ведет ли он себя в соот­вет­ствии или в про­ти­во­ре­чии с нашими цен­но­стями. И един­ственно дей­ствен­ное вос­пи­та­тель­ное сред­ство — это мне­ние зна­чи­мого для ребенка взрос­лого о том или ином поступке.

И в этом смысле не так уж и важно, насколько мы сами близки к иде­алу. По вос­по­ми­на­ниям одного чело­века, его отец курил, но сты­дился этого и вся­че­ски скры­вал свою при­вычку от ребенка. Сын вырос, ни разу в жизни не взяв в руки сига­рету. Для него важ­ным ока­за­лось именно отцов­ское отно­ше­ние к куре­нию, а не его действия.

Могут ли роди­тели ста­вить перед собой опре­де­лен­ную вос­пи­та­тель­ную цель и рас­счи­ты­вать на какой-то кон­крет­ный резуль­тат? Напри­мер, чтобы их дети выросли счаст­ли­выми? Но сча­стье ни в коей мере не зави­сит от роди­те­лей. Чтобы дети были успешны? Это опасно — так можно невольно добиться про­ти­во­по­лож­ного результата.

«Не надо ста­вить ника­ких вос­пи­та­тель­ных целей!» — это еще одна из идей нашей книги. Даже бле­стя­щий игрок в бильярд далеко не все­гда может пред­ска­зать, как два шара, столк­нув­шись, пока­тятся. У круг­лой поверх­но­сти шаров столько мик­ро­не­ров­но­стей, что преду­га­дать тра­ек­то­рию невоз­можно. Это в пол­ной мере при­ме­нимо и к вос­пи­та­нию детей.

По при­зна­нию одного из наших экс­пер­тов, почти до трид­цати лет он был «фее­ри­че­ским раз­дол­баем» без целей и инте­ре­сов, при­том что у него были забот­ли­вые и ответ­ствен­ные роди­тели. А в трид­цать лет про­изо­шли собы­тия, после кото­рых он круто изме­нил свою жизнь. Слу­чи­лось это много позже того, как закон­чился период пси­хо­ло­ги­че­ского ста­нов­ле­ния. Что про­изо­шло? При­несло ли нако­нец дол­го­ждан­ные плоды роди­тель­ское вос­пи­та­ние или он сам себя пере­вос­пи­тал? Неиз­вестно. И не важно на самом деле.

Потому что роди­тели не сдают экза­мены. Суще­ствует лишь про­цесс, во время кото­рого стоит все время спра­ши­вать себя: «Пра­вильно ли я посту­паю сей­час как чело­век? Что видит и чув­ствует мой ребе­нок в этот момент? Какое „пору­че­ние“ я даю ему?»

Поэтому лучше жить по прин­ципу «здесь и сей­час». Не зага­ды­вая далеко напе­ред, именно сего­дня ста­раться делать то, что, как мы счи­таем, нужно нашим детям. Про­сто в семье всем должно быть хорошо! Даже если семья непол­ная, даже если она пере­жи­вает какие-то труд­но­сти — важно, чтобы у ребенка не про­па­дало жела­ние воз­вра­щаться домой, чтобы он все­гда ощу­щал: он тут род­ной чело­век, тут его любят. Вот и все. А дальше, как гово­рится, «от нас — труды, а резуль­тат — от Бога!». Ответы заме­ча­тель­ных педа­го­гов, пси­хо­ло­гов, свя­щен­ни­ков, пуб­ли­ци­стов и про­сто роди­те­лей, собран­ные в этой книге, наде­емся, помо­гут вам в этом деле.

При под­го­товке книги с экс­пер­тами беседовали:

Марина Нефе­дова, Ирина Лукья­нова, Оксана Севе­рина, Веро­ника Бузын­кина, Софья Пуч­кова, Оксана Головко.

Зари­совки из жизни семей напи­сала писа­тель и пуб­ли­цист Ирина Лукья­нова.

А на вопросы роди­те­лей отвечали:

Иерей Алек­сий Ага­пов, насто­я­тель храма Архан­гела Миха­ила города Жуков­ский, отец чет­ве­рых детей, руко­во­ди­тель вос­крес­ной школы «Лету­чий Корабль».

Про­то­и­е­рей Федор Боро­дин, насто­я­тель храма Свя­тых бес­среб­ре­ни­ков Космы и Дами­ана на Маро­сейке (Москва), отец шесте­рых детей.

Ека­те­рина Бур­ми­ст­рова, семей­ный пси­хо­лог, мама деся­те­рых детей, созда­тель и глав­ный редак­тор пор­тала «Семья рас­тет», спе­ци­а­лист семей­ного клуба «Рож­де­ство», автор книг «Бере­мен­ность, роды, мате­рин­ство», «Семей­ный тайм-менедж­мент», «Раз­дра­жи­тель­ность».

Римма Гале­ева, пси­хо­лог школы «Интел­лек­туал».

Нина Голуб, пре­зи­дент орга­ни­за­ции роди­те­лей с син­дро­мом дефи­цита вни­ма­ния и гипе­р­ак­тив­но­сти «Импульс».

Михаил Зава­лов, пуб­ли­цист.

Ната­лья Загре­бина, фило­лог, мама чет­ве­рых детей.

Про­то­и­е­рей Илия Зуб­рий, насто­я­тель храма Иоанна Бого­слова в селе Бого­слов­ское-Могильцы Мос­ков­ской обла­сти, заме­сти­тель дирек­тора по духовно-нрав­ствен­ному вос­пи­та­нию гим­на­зии «Плес­ково», отец вось­ме­рых детей.

Мария Капи­лина, дет­ский пси­хо­лог, более 20 лет зани­ма­ется пси­хо­ло­ги­че­ским кон­суль­ти­ро­ва­нием, в том числе про­фес­си­о­наль­ной помо­щью семьям с при­ем­ными детьми, кон­суль­ти­рует роди­те­лей и спе­ци­а­ли­стов, рабо­та­ю­щих в сфере помощи соци­аль­ным сиротам.

Лео­нид Клейн, пре­по­да­ва­тель лите­ра­туры с 18-лет­ним стажем.

Ольга Крас­ни­кова, пси­хо­лог-кон­суль­тант, руко­во­ди­тель пси­хо­ло­ги­че­ского обра­зо­ва­тель­ного цен­тра «Собе­сед­ник», помощ­ник рек­тора Инсти­тута хри­сти­ан­ской психологии.

Про­то­и­е­рей Фео­дор Кре­че­тов, насто­я­тель храма Геор­гия Побе­до­носца в Гру­зи­нах (Москва), духов­ник дет­ского дома «Пав­лин».

Про­то­и­е­рей Андрей Лор­гус, кли­рик храма Свя­ти­теля Нико­лая на Трех Горах (Москва), рек­тор Инсти­тута хри­сти­ан­ской пси­хо­ло­гии, психолог-консультант.

Ирина Лукья­нова, жур­на­лист, педа­гог, писа­тель, пуб­ли­цист, пре­по­да­ва­тель лите­ра­туры в школе «Интел­лек­туал», автор несколь­ких книг прозы и био­гра­фии Чуков­ского в серии «ЖЗЛ», при­зер кон­курса под­рост­ко­вой лите­ра­туры «Кни­гуру» (2012).

Ната­лья Нау­менко, пато­пси­хо­лог.

Ели­сей Осин, дет­ский психиатр.

Про­то­и­е­рей Кон­стан­тин Ост­ров­ский, насто­я­тель Успен­ского храма города Крас­но­гор­ска Мос­ков­ской обла­сти, бла­го­чин­ный церк­вей Крас­но­гор­ского округа Мос­ков­ской епар­хии, отец чет­ве­рых детей.

Евге­ния Пай­сон, пси­хо­лог, жур­на­лист, редактор.

Епи­скоп Оре­хово-Зуев­ский Пан­те­ле­и­мон (Шатов), вика­рий Свя­тей­шего Пат­ри­арха Мос­ков­ского и всея Руси, пред­се­да­тель Сино­даль­ного отдела по цер­ков­ной бла­го­тво­ри­тель­но­сти и соци­аль­ному служению.

Про­то­и­е­рей Мак­сим Пер­во­зван­ский, кли­рик храма Сорока муче­ни­ков Сева­стий­ских, глав­ный редак­тор пра­во­слав­ного моло­деж­ного жур­нала «Наслед­ник», духов­ник моло­деж­ной орга­ни­за­ции «Моло­дая Русь», отец девя­те­рых детей.

Люд­мила Пет­ра­нов­ская, пси­хо­лог, пуб­ли­цист, спе­ци­а­лист по семей­ному устрой­ству, лау­реат пре­мии пре­зи­дента Рос­сий­ской Феде­ра­ции в обла­сти обра­зо­ва­ния, автор книг «В класс при­шел при­ем­ный ребе­нок», «Как ты себя ведешь? 10 шагов по изме­не­нию труд­ного пове­де­ния», «Труд­ный воз­раст» и других.

Ольга Стри­ев­ская, мама вось­ме­рых детей.

Олег Тиша­ни­нов, педа­гог-пси­хо­лог Кар­го­поль­ской (Архан­гель­ской обла­сти) рай­он­ной пси­хо­лого-медико-педа­го­ги­че­ской кон­суль­та­ции с 20-лет­ним прак­ти­че­ским стажем.

Ольга Тро­иц­кая, семей­ный пси­хо­лог, член Меж­ду­на­род­ной орга­ни­за­ции семей­ных тера­пев­тов и Обще­ства семей­ных тера­пев­тов и кон­суль­тан­тов, более 20 лет зани­ма­ется пси­хо­те­ра­пев­ти­че­ской прак­ти­кой, автор мно­го­чис­лен­ных публикаций.

Дмит­рий Тют­те­рин, педа­гог, дирек­тор сети дет­ских садов «Семь гно­мов», глав­ный редак­тор жур­на­лов «Дошколь­ное обра­зо­ва­ние» и «Школа для родителей».

Про­то­и­е­рей Алек­сей Умин­ский, насто­я­тель храма Свя­той Тро­ицы в Хох­лах (Москва), духов­ник Свято-Вла­ди­мир­ской гимназии.

Про­то­и­е­рей Лео­нид Царев­ский, насто­я­тель храма Казан­ской иконы Божией Матери в селе Пуч­ково Мос­ков­ской обла­сти, духов­ник Тро­иц­кой пра­во­слав­ной школы, отец чет­ве­рых детей.

Дмит­рий Шноль, педа­гог с два­дца­ти­лет­ним ста­жем, пре­по­да­ва­тель мате­ма­тики школы «Интел­лек­туал», отец троих детей.

Обрыв эмоционального контакта

— Вась, мне кажется, я совсем пере­стала Катьку пони­мать, — гово­рит Света. — Она же все­гда была душа нарас­пашку: что на уме, то и на языке.

— А сей­час? Мне кажется, такая и осталась.

— А сей­час вообще как под­ме­нили ребенка. Утром еле ска­жет «доб­рое утро», вече­ром — «при­вет». Закро­ется в ком­нате и сидит. Я захожу — что-то уби­рает. Вась, я уже боюсь, может, с ней что-то не так? Может, я ее чем оби­дела? Ты вообще с ней давно разговаривал?

Васи­лий задумывается.

— Не помню. Может, про­сто воз­раст под­рост­ко­вый? А ты у нее не спрашивала?

— Спра­ши­вала. Гово­рит: «Нет, мам, все хорошо». Веж­ливо так гово­рит. Лучше б уж орала и посуду била.

«Моей дочери две­на­дцать лет, она закрыта от меня, ничего о себе не рас­ска­зы­вает, и даже не дает себя обнять. Что с ней делать?»

Ека­те­рина Бур­ми­ст­рова, психолог

Роди­те­лям надо пони­мать, что в раз­ви­тии их ребенка обя­за­тельно насту­пит такой момент, когда он нач­нет закры­ваться, ухо­дить в себя. Ему захо­чется спря­таться в кокон, чтобы немного отде­литься от роди­те­лей — и вырасти. В этом и есть смысл пере­ход­ного возраста.

Если ребе­нок воз­во­дит кре­пость и пыта­ется спря­таться за ее сте­нами, не стоит во что бы то ни стало вытас­ки­вать его оттуда, но нужно уде­лить ему больше вни­ма­ния. Это вни­ма­ние должно быть нена­вяз­чи­вым, не надо посто­янно спра­ши­вать у ребенка: «Что с тобой?», но, как только он решится поки­нуть свое убе­жище, он дол­жен быть услышан.

Как авиа­дис­пет­чер сооб­щает пилоту о том, что предо­став­ляет ему поса­доч­ную полосу в аэро­порту, так и вы можете ска­зать сыну или дочери: «Зна­ешь, для меня очень важно и инте­ресно все, что с тобой про­ис­хо­дит. Что ты пере­жи­ва­ешь, о чем мол­чишь. Когда сочтешь нуж­ным, рас­скажи мне об этом, я с радо­стью тебя выслушаю».

А можно писать ребенку письма, рас­ска­зы­вая в них о своих тре­во­гах, о самих себе, о том, в каких ситу­а­циях вы ока­зы­ва­лись в дет­стве и юно­сти. Ско­рее всего, эти посла­ния оста­нутся без ответа; не стоит ожи­дать какого-то немед­лен­ного отклика — речь идет о том же самом «раз­ре­ше­нии на посадку», только выска­зан­ном в более дей­ствен­ной форме.

Кроме того, нужно обя­за­тельно остав­лять время для обще­ния с ребен­ком один на один. Помимо хозяй­ствен­ных дел, помощи с уро­ками и беготни по мага­зи­нам, что нередко «съе­дает» все наше время и отни­мает все силы, должна оста­ваться воз­мож­ность погу­лять с под­рас­та­ю­щим сыном или доч­кой вдвоем (даже если в семье несколько детей), поси­деть в кафе или схо­дить в кино. Необя­за­тельно при этом раз­го­ва­ри­вать по душам — про­сто создайте ситу­а­цию, про­стран­ство для обще­ния, где такой раз­го­вор мог бы ока­заться в прин­ципе воз­мож­ным. Роди­тель может рас­ска­зать о себе что-то инте­рес­ное, если ребе­нок готов слу­шать. Ино­гда можно и помолчать…

Дети часто думают, что роди­те­лям нет до них дела, осо­бенно если те напря­женно рабо­тают или чем-то очень заняты. Мне кажется, почти каж­дый чело­век пом­нит дет­ские ощу­ще­ния, что роди­те­лям не до него и они ничего не пони­мают. Именно поэтому такое обще­ние и вни­ма­ние очень важно и ценно для ребенка.

Ино­гда роди­тели в силу каких-то лич­ност­ных осо­бен­но­стей вдруг начи­нают ощу­щать потерю эмо­ци­о­наль­ной связи с ребен­ком, порой дохо­дя­щую почти до пол­ного оттор­же­ния. Во-пер­вых, нужно пом­нить, что проч­ность этой связи с тече­нием вре­мени будет меняться. Может воз­ник­нуть и такая ситу­а­ция, при кото­рой при­ни­мать соб­ствен­ного ребенка ока­жется сложно. Глав­ное при этом не впа­дать в панику, не счи­тать сло­жив­ше­еся поло­же­ние ката­стро­фой, а себя — пло­хой мамой или сквер­ным отцом. Почти все роди­тели про­хо­дят через моменты вре­мен­ного оттор­же­ния, поскольку любые близ­кие отно­ше­ния, в том числе дет­ско-роди­тель­ские, по при­роде своей амби­ва­лентны[1]. Ребе­нок пери­о­ди­че­ски нена­ви­дит роди­те­лей, но из этого вовсе не сле­дует, что он их не любит. И у роди­те­лей порой сры­ва­ются с языка горь­кие сето­ва­ния: «Ну о чем с ним вообще можно раз­го­ва­ри­вать?», «Это — не мой ребе­нок!», «Где все то, что я в него вкладывала?».

При этом тот же самый ребе­нок в дру­гое время, наобо­рот, бли­зок, инте­ре­сен роди­те­лям, и в их отно­ше­ниях появ­ля­ются какие-то новые грани. Поста­рай­тесь не обра­щать вни­ма­ния на то, что вас раз­дра­жает сей­час в ребенке, напри­мер, на его тон, на то, как он оде­ва­ется, моет или не моет голову… Все это — нанос­ное, это лишь шелуха, за кото­рой до поры до вре­мени пря­чется род­ное вам существо.

Ино­гда нега­тив­ные чув­ства, кото­рые вдруг стал вызы­вать у вас ребе­нок, свя­заны с какими-то семей­ными про­бле­мами. Напри­мер, ребе­нок похож на род­ствен­ника, отно­ше­ния с кото­рым не сло­жи­лись. В этом слу­чае важно отда­вать себе отчет в том, что эти отно­ше­ния вы невольно про­еци­ру­ете на сына или дочь.

Бывает, дети не соот­вет­ствуют нашим ожи­да­ниям — не имеют каких-то осо­бых спо­соб­но­стей или качеств. Это чаще всего про­ис­хо­дит оттого, что у роди­те­лей про ребенка был некий план и он не оправ­дался. Роди­тели себя изна­чально поста­вили в оши­боч­ное поло­же­ние, вме­сто того чтобы про­сто при­нять того, кто у них родился. Мы не выби­раем детей. И они нас не выби­рают. Мы ока­зы­ва­емся в ситу­а­ции очень близ­кого род­ства. И жить рядом ино­гда может быть непро­сто. Но нельзя сосре­до­та­чи­ваться на нега­тиве. Если ребе­нок в какой-то момент начи­нает вас сильно раз­дра­жать, поста­рай­тесь срочно пере­клю­чить свое вни­ма­ние на что-то пози­тив­ное, на то, что вам нра­вится в нем — и думайте об этом.

И еще один важ­ный момент: если роди­тель более-менее счаст­лив или хотя бы удо­вле­тво­рен своей жиз­нью, то и к непри­я­тию ребенка он ока­жется менее скло­нен. В любом слу­чае, у счаст­ли­вых людей непри­я­тие не ста­но­вится затяж­ным. Однако если чело­век борется с собой, а непри­я­тие все же не про­хо­дит — стоит обра­титься к свя­щен­нику, к пси­хо­логу. Это нельзя остав­лять без вни­ма­ния. Воз­можно, речь идет о депрес­сии… Если это состо­я­ние не вре­мен­ное, как облачка набе­жали, а сплош­ной мно­го­ме­сяч­ный фон, то это, конечно, опасно для ребенка. Тяжело взрос­леть, когда тебя не любят!

Ольга Тро­иц­кая, психолог

Эмо­ци­о­наль­ный кон­такт с ребен­ком фор­ми­ру­ется до дости­же­ния им годо­ва­лого воз­раста — именно в то время, когда мама носит его на руках, обни­мает, гла­дит, раз­го­ва­ри­вает с ним. А нару­ша­ется он, напри­мер, оттого, что роди­тели начи­та­лись какой-нибудь чепухи, вроде того что нельзя ребенка при­учать к рукам; и вот уже малыш засы­пает в оди­но­че­стве, захо­дясь перед этим кри­ком. Дру­гой рас­про­стра­нен­ный вари­ант — ребенка гос­пи­та­ли­зи­ро­вали, а маму вме­сте с ним в боль­ницу не поло­жили. Если так слу­чи­лось и ребе­нок после этого стал «замо­ро­жен­ным», нужно пони­мать при­чину этого состо­я­ния и отно­ситься к нему с сочув­ствием, а не предъ­яв­лять пре­тен­зии. Чтобы ребенка «раз­мо­ро­зить», нужно с ним много раз­го­ва­ри­вать, искать точки сопри­кос­но­ве­ния. Повто­ряйте ему раз за разом: «Да, тебе там было трудно, нас туда не пус­кали и мы ужасно ску­чали, ведь мы тебя очень любим!» Неустанно убеж­дайте его в том, что его при­шлось оста­вить в боль­нице вовсе не потому, что он вам надоел. Только так можно ком­пен­си­ро­вать пси­хо­ло­ги­че­скую травму. Если же после боль­ницы в семье то и дело зву­чат фразы: «Ты стал каким-то диким…», «Ты мамочку теперь не любишь, а ведь она изве­лась, пока ты лежал в боль­нице…», — ребе­нок пони­мает: мало того что ему было тяжело, так, ока­зы­ва­ется, он еще вино­ват в том, что роди­те­лям было плохо. В этом слу­чае эмо­ци­о­наль­ный кон­такт серьезно страдает.

Бывает, что мама невольно демон­стри­рует ребенку «дву­ли­кого Януса»: пре­бы­вая в хоро­шем настро­е­нии, она обо­жает, обни­мает и целует его, эмо­ци­о­наль­ный кон­такт в этот момент с ней очень силь­ный. Когда же ее настро­е­ние пор­тится, может ни с того ни с сего накри­чать или даже уда­рить. И тогда эмо­ци­о­наль­ный кон­такт ребенка с роди­те­лями окра­ши­ва­ется стра­хом: он все время боится, что мама вдруг явит ему свое вто­рое лицо. Стоит ли после этого удив­ляться, что уже под­рос­шая две­на­дца­ти­лет­няя дочь уво­ра­чи­ва­ется от мате­рин­ских объ­я­тий: для этой девочки лучше отсут­ствие эмо­ци­о­наль­ного кон­такта с роди­те­лями, чем тре­вож­ное ожи­да­ние того, что он в любой момент оборвется.

Вообще-то я не встре­чала детей, кото­рые не хотели бы раз­го­ва­ри­вать со взрос­лыми. Но добиться того, чтобы дети с тобой не раз­го­ва­ри­вали, все-таки можно. К сожа­ле­нию, б’oль­шая часть роди­те­лей обща­ется с детьми при­мерно так: «Ты еще не встал? Давай ско­рее, а то опять в школу опоз­да­ешь! Быстро чисти зубы и ешь! Куртку надень!» Вечер­ние раз­го­воры тоже не отли­ча­ются раз­но­об­ра­зием: «Почему вер­нулся так поздно? Уроки сде­лал? Я ведь про­сила тебя убрать в ком­нате! Ты меня не слы­шишь?» За место­име­ни­ями сле­дуют гла­голы. Эмо­ци­о­нально эти раз­го­воры либо никак не окра­шены, либо окра­шены негативно.

Дру­гую раз­но­вид­ность роди­тель­ских раз­го­во­ров с детьми я назы­ваю «тыби­ками»: «Ты бы уроки сде­лал!», «Ты бы зубы почи­стил!», «Ты бы хоть поин­те­ре­со­вался у матери, не устала ли она!», «Ты бы лучше поела, чем по теле­фону болтать!»…

Если бы роди­тели фик­си­ро­вали на бумаге то, что они гово­рят своим детям в тече­ние дня, они при­шли бы в ужас. По сути, они с детьми вообще не раз­го­ва­ри­вают! И явле­ние это очень рас­про­стра­нено. В семьях разу­чи­лись раз­го­ва­ри­вать с детьми и друг с дру­гом. Мы не рас­ска­зы­ваем о том, что инте­рес­ного узнали за день, о чем думаем, что чувствуем…

Только не надо посто­янно выспра­ши­вать у ребенка об успе­хах в школе. Спро­сите лучше, как ему нра­вится сего­дняш­няя погода, о чем был фильм, кото­рый он так увле­ченно смот­рел, или что обсуж­дают сей­час в соци­аль­ных сетях. Если тема раз­го­вора не дис­ком­фортна для ребенка, он, ско­рее всего, на нее отклик­нется. Если же все вопросы сво­дятся к «что в школе?» и «с кем ты сей­час дру­жишь?» — это не раз­го­воры, а сетка контроля.

Слу­ча­ется, ребе­нок раз за разом полу­чает пло­хие оценки. Понятно, что про­ис­хо­дит это оттого, что он с чем-то не справ­ля­ется. Роди­тели же, вме­сто того чтобы помочь ему, гово­рят, что он их «достал», он все делает для того, чтобы они пере­жи­вали, а у них и без того жизнь тяже­лая… Ребе­нок при­хо­дит к мысли: он — всего лишь «обре­ме­не­ние», он всех «напря­гает», его никто не любит и всем пле­вать на то, что он чув­ствует. Что ему оста­ется делать в такой ситу­а­ции? Защи­щать себя. А как можно себя защи­тить, если чув­ству­ешь, что тебя не очень любят? Навер­ное, сде­лать так, чтобы в этой любви не нуж­даться. Гово­рим ведь мы жен­щине, кото­рую не любят: «Да забудь ты про него!» Так и ребе­нок при­учает себя жить без эмо­ци­о­наль­ного кон­такта с роди­те­лями. Он начи­нает укло­няться от объ­я­тий, не хочет раз­го­ва­ри­вать и под­со­зна­тельно делает все для того, чтобы не зави­сеть от этого, потому что, когда ты на что-то наде­ешься и не полу­ча­ешь, тебе ста­но­вится больно.

А роди­тели уже и забыли, как они мор­до­вали ребенка из-за какой-нибудь чепухи, как пере­кла­ды­вали на него ответ­ствен­ность за свои неудачи, как при паде­ниях, вме­сто того чтобы пожа­леть, под­ни­мали крик: «Я же тебе гово­рила не бегать (а как ребе­нок может не бегать?), сам вино­ват!» Потом они удив­ля­ются, что под­рос­ший сын или дочь шара­ха­ются от них.

В этом слу­чае при­дется про­де­лать очень слож­ную работу по вос­ста­нов­ле­нию эмо­ци­о­наль­ного кон­такта. Как к ней при­сту­пить? А как мы уста­нав­ли­ваем кон­такт на работе? Мы пыта­емся заин­те­ре­со­вать собой кол­лег, рас­ска­зать что-то инте­рес­ное, поде­литься тем, что им будет при­ятно услы­шать. Так же сле­дует заин­те­ре­со­вы­вать собой ребенка и начать инте­ре­со­ваться его жиз­нью, но не для кон­троля, а искренне, от души. Гово­рить ребенку лас­ко­вые слова, про­сто так, ни за что. Радо­ваться ему и улы­баться. Наши дети испы­ты­вают эмо­ци­о­наль­ный голод, потому что роди­тели не одоб­ряют и не хва­лят их. Даже живот­ных учат с помо­щью поощ­ре­ния, хва­лят за то, что они сде­лали, а не бьют за то, что они чего-то не сде­лали. Моти­ва­ция раз­ви­тия — в одобрении.

Можно ли пере­хва­лить ребенка? Да, если хва­лить не по делу. Не стоит сыну, кото­рый хорошо про­бе­жал сто­мет­ровку, гово­рить, что он — олим­пий­ский чем­пион. Не надо гово­рить пер­во­класс­нику, что он — вели­кий мате­ма­тик. А вот похва­лить его за то, что он быстро сде­лал зада­ние, нашел вер­ное реше­ние, конечно, надо. Дело в том, что роди­те­лей самих не хва­лили — вот они и не умеют этого делать. Зна­чит, пред­стоит учиться…

Мальчиков и девочек воспитывать по-разному?

— Одного мне испор­тила, теперь дру­гого пор­тишь! — бушует Борис.

Митя плотно при­жался спи­ной к углу диван­чика и вце­пился в пупса, завер­ну­того в мах­ро­вую пеленку. Саша делает вид, что пере­би­рает на столе бумажки.

— Скри­почка! Музей изящ­ных искусств! Нюню какого-то из парня сде­лала, он же мужик, зачем он у тебя пуп­си­ков пеле­нает? Еще бы гру­дью кор­мил! Дай сюда!

Митя при­жи­мает пупса к себе и начи­нает пла­кать. Наташа бро­са­ется папе напе­ре­рез, закры­вая Митю.

— Ага, давай, сопельки ему вытри и бан­тик при­вяжи. И на скри­почку отдай. Как они в армию пой­дут? Этот же отжаться ни разу не может. Ну, давай, покажи мне, как ты отжимаешься!

Саша заку­сы­вает губу и выти­рает слезу, ста­ра­ясь, чтобы папа не заметил.

— Не буду, — еле слышно, но твердо гово­рит он.

«Как вос­пи­тать маль­чика насто­я­щим муж­чи­ной, а девочку — насто­я­щей жен­щи­ной? Надо ли для этого что-то делать спе­ци­ально? И если маль­чик играет в куклы и не инте­ре­су­ется ору­жием — дело плохо?

Ольга Крас­ни­кова, психолог

Боль­шую ошибку совер­шают роди­тели, когда ожи­дают ребенка опре­де­лен­ного пола. «Я хочу девочку!» Вопрос — а зачем? Чем маль­чик зара­нее не уго­дил? Полу­ча­ется, что ребе­нок еще не родился, а от него уже что-то тре­бу­ется. А он вовсе не дол­жен удо­вле­тво­рять потреб­но­сти роди­те­лей и соот­вет­ство­вать их ожи­да­ниям. Иначе ребенку будет сложно развиваться.

Я много рабо­тала с людьми, кото­рые «не оправ­дали» роди­тель­ские ожи­да­ния такого рода. Вот реаль­ная исто­рия из прак­тики. Мама гово­рила дочери: «Твой отец меня бро­сил, потому что ждал сына, а роди­лась ты…» У вырос­шей девочки воз­никли серьез­ные про­блемы с тем, чтобы при­нять свою женственность.

Не стоит и мани­пу­ли­ро­вать полом ребенка: «Ты же девочка (маль­чик), а девочки (маль­чики) так не посту­пают!» Неуди­ви­тельно, что дети сопро­тив­ля­ются такому отно­ше­нию к себе, при­чем осо­бенно остро реа­ги­руют на это под­ростки. Одна девушка, когда в оче­ред­ной раз ее роди­тели посе­то­вали на то, что она — девочка, а посуду не вымыла, взо­рва­лась: «Да не девочка я, а гер­ма­фро­дит, отстаньте от меня!» Разу­ме­ется, ни о какой мани­пу­ля­ции не идет речь в тех слу­чаях, когда мама лас­ково при­го­ва­ри­вает: «Ах ты моя девочка! Какая ты кра­си­вая, налю­бо­ваться на тебя не могу!»

Очень вредны неко­то­рые сте­рео­типы и уста­новки, суще­ству­ю­щие в обще­стве. Напри­мер: «маль­чи­кам нельзя оби­жать дево­чек». А девоч­кам маль­чи­ков оби­жать можно? Пред­ставьте себе такую кар­тину: стоит щуп­лый вто­ро­класс­ник, а вокруг него — пять дев­чо­нок, кото­рые в этом воз­расте ино­гда на голову выше своих ровес­ни­ков. И они над ним изде­ва­ются. Он бы мог либо убе­жать, либо попы­таться как-то себя защи­тить, но в его ушах зву­чат голоса мамы, бабушки, вос­пи­та­тель­ницы дет­ского сада — всех тех жен­щин, кото­рые его окру­жали и окру­жают, и все они твер­дят ему: «Хоро­шие маль­чики дево­чек не обижают!»

И вот он стоит и тер­пит, а потом «почему-то» в под­рост­ко­вом воз­расте стал­ки­ва­ется с про­бле­мами в обще­нии со сверст­ни­цами. Про­сто для него уни­же­ние и без­за­щит­ность ассо­ци­и­ру­ются с про­ти­во­по­лож­ным полом. Так, может быть, пусть лучше уж он даст сдачи, даже если потом его и поста­вят за это в угол? Зато, воз­можно, он избе­жит в буду­щем серьез­ных лич­ност­ных иска­же­ний, не будет стра­дать от ком­плекса непол­но­цен­но­сти, не сопьется, не ста­нет под­каб­луч­ни­ком или гомо­сек­су­а­ли­стом и нам не при­дется зада­вать себе и друг другу рито­ри­че­ские вопросы: «Куда же поде­ва­лись муж­чины? Отчего они пере­ве­лись?» Если маль­чика вовремя научить защи­щаться от любой агрес­сии, он в даль­ней­шем не только за себя постоит, но и жен­щину смо­жет защитить.

Еще одна лож­ная уста­новка: «маль­чики не пла­чут». Однако запрет на про­яв­ле­ние чув­стви­тель­но­сти может при­ве­сти даже к раз­ви­тию сер­дечно-сосу­ди­стых забо­ле­ва­ний. У муж­чин, кото­рые при­хо­дят ко мне на кон­суль­та­цию, я обычно инте­ре­су­юсь: «А пла­кать вы уме­ете? Если нет, то при­дется учиться». Пре­красно, если муж­чина умеет пла­кать (конечно же, я имею в виду не «пья­ные» слезы!), заме­ча­тельно, что он может поз­во­лить себе выра­жать эмо­ции. Иначе для того, чтобы снять эмо­ци­о­наль­ное напря­же­ние, муж­чины пьют, «зави­сают» в ком­пью­тер­ных играх или… уми­рают от инфарктов.

Необ­хо­димо поку­пать девоч­кам куклы, а маль­чи­кам — машинки. Но кроме пола сле­дует учи­ты­вать и инди­ви­ду­аль­ные осо­бен­но­сти вашего ребенка: его тем­пе­ра­мент, актив­ность, меру общи­тель­но­сти. Встре­ча­ются тихие, спо­кой­ные маль­чики, кото­рые в «вой­нушку» не играют, кото­рых бес­по­лезно отда­вать на фут­бол, — не любят они всего этого. Они пред­по­чтут рисо­вать, читать книги или зани­маться музы­кой. Не нужно тре­бо­вать от них любви к «муж­ским» заня­тиям, уни­жать их или воз­му­щаться: «Что ты ведешь себя, как девчонка?»

Нередко отцы, излишне при­ди­ра­ю­щи­еся к своим сыно­вьям, сами стра­дают от зани­жен­ной само­оценки и само­утвер­жда­ются, уни­жая дру­гих. И сколько им ни говори, как сле­дует вести себя с маль­чи­ком, ничего не изме­нится до тех пор, пока у папы не появится ощу­ще­ние соб­ствен­ной цен­но­сти. Однако далеко не каж­дый муж­чина най­дет в себе сме­лость при­знать свою сла­бость и начать серьезно рабо­тать над собой.

С дру­гой сто­роны, неко­то­рые девочки рас­тут насто­я­щими сорван­цами в юбках, все заборы их… Но все равно они — прин­цессы, и куклы, и пла­тьица, и бан­тики у них непре­менно должны быть. Девочка не хочет играть в куклы? Не беда, воз­можно, ее про­сто этому не научили. Роле­вым играм дети редко учатся само­сто­я­тельно, как пра­вило, они берут с кого-то при­мер. Сей­час в мага­зи­нах огром­ный выбор: и коляски для кукол, и игру­шеч­ные мебель и посуда — ред­кая девочка не захо­чет в это поиграть.

Одно из глав­ных усло­вий нор­маль­ного раз­ви­тия ребенка — искрен­нее ува­же­ние роди­те­лями пред­ста­ви­те­лей про­ти­во­по­лож­ного пола. Вот типич­ная кар­тинка: в песоч­нице играют дети, а рядом сидят мамы и обсуж­дают, какие мужики… А их сыно­вья тем вре­ме­нем вни­ма­тельно слу­шают (мно­гие взрос­лые убеж­дены, что дети «ничего не пони­мают», но это вовсе не так!), как мама гово­рит, что муж­чина, в кото­рого маль­чику пред­стоит вырасти, суще­ство вто­рого сорта… Захо­чется ему вырас­тать в мужчину?

Сей­час нередко можно услы­шать рас­суж­де­ния о том, какими должны быть насто­я­щие муж­чина и жен­щина. Однако, даже если внешне муж­чина нисколько не напо­ми­нает героя кино­бо­е­вика, он обла­дает внут­рен­ней силой, и жен­щине важно видеть и ува­жать в нем именно это. Муж­ская сила вполне может соче­таться и с сомне­ни­ями, и со стра­хом. Вспом­ните вет­хо­за­вет­ного Мои­сея. Сколько раз он отка­зы­вался от того, чтобы воз­гла­вить еврей­ский народ?

Жен­щи­нам нужно не кон­ку­ри­ро­вать с муж­чи­нами на их поле, а видеть и свою жен­скую силу, и свою жен­скую сла­бость, потому что без жен­ской сла­бо­сти муж­чина не ста­нет по-насто­я­щему сильным.

Один муж­чина с нетра­ди­ци­он­ной сек­су­аль­ной ори­ен­та­цией при­знался: «Я все­гда меч­тал быть таким же силь­ным, как моя мама…» А мамина «сила» про­яв­ля­лась в кон­троле и вла­сти над муж­чи­нами. На самом деле жен­ская сила — нечто прямо про­ти­во­по­лож­ное. Она как раз и заклю­ча­ется в том, чтобы дове­рить муж­чине себя и своих детей. Не кон­тро­ли­ро­вать его в мело­чах, не лезть «впе­ред паро­воза». Ну а если он вдруг оши­бется? Зна­чит, им вдвоем при­дется лик­ви­ди­ро­вать послед­ствия его ошибки. В любой момент жен­щина должна быть готова «под­хва­тить знамя», в этом и про­явится ее истин­ная сила.

В здо­ро­вых отно­ше­ниях, как пра­вило, муж­чина тре­бует, а жен­щина про­сит. Муж может крик­нуть: «Моло­ток!», а жена попро­сит: «Пожа­луй­ста, когда най­дешь время…» У нее в запасе должно ока­заться доста­точно тер­пе­ния и такта и подо­ждать, и найти нуж­ные слова, потому что для жен­щины важны прежде всего чув­ства и отно­ше­ния, а для муж­чины — дей­ствия и резуль­таты. Муж­чина зани­ма­ется целями, кон­тро­лем и смыс­лом. А жен­щина — созда­нием усло­вий для развития.

У нас есть иска­жен­ное пред­став­ле­ние, что жен­щина — даю­щая. На самом деле даю­щий — муж­чина. А жен­щина — беру­щая. И хорошо бы ей научиться при­ни­мать от муж­чины с радо­стью и бла­го­дар­но­стью то, что он может сего­дня ей дать. Это — насто­я­щее искус­ство. Если девочка видит с дет­ства счаст­ли­вую маму и силь­ного папу, если у нее перед гла­зами гар­мо­нич­ные отно­ше­ния ее роди­те­лей — можно счи­тать, что ей очень повезло.

Глав­ное в вос­пи­та­нии маль­чи­ков — не мешать им. Зача­стую про­блема состоит в том, что из них хотят сде­лать «хоро­ших» детей, а не «живых» маль­чи­шек. В пред­став­ле­нии мно­гих мам луч­ший маль­чик — это девочка. Тихий, спо­кой­ный, послуш­ный… «Силь­ной» маме, кото­рая не зани­ма­ется созда­нием усло­вий для раз­ви­тия лич­но­сти ребенка, а отве­чает за жизнь и защиту семьи (то есть выпол­няет папины функ­ции), нужно, чтобы ей не мешали. Она начи­нает то и дело одер­ги­вать сына: «Не лезь!», «Пре­крати немед­ленно!». Такие окрики и для дево­чек непро­дук­тивны, но для маль­чи­ков осо­бенно — они бло­ки­руют все их муж­ские про­яв­ле­ния. Важно под­дер­жи­вать маль­чика в его рис­ко­ван­ных поступ­ках. Разу­ме­ется, речь о все­доз­во­лен­но­сти не идет, однако не стоит оста­нав­ли­вать его все время. У нас же слово «нельзя» слы­шится посто­янно. Ответ­ствен­ность за вос­пи­та­ние сына в боль­шей сте­пени лежит на отце. Инте­ресы маль­чика во мно­гом зави­сят от того, чем папа с ним зани­ма­ется. Впро­чем, и дочери отец нужен не меньше, ведь он помо­гает утвер­диться ее жен­ствен­но­сти. Девочке важно, что папа смот­рит на нее с вос­хи­ще­нием и любу­ется ею. Я знаю не очень кра­си­вых жен­щин, кото­рые чув­ство­вали себя пре­крас­ными, и лич­ная жизнь у них заме­ча­тельно скла­ды­ва­лась, — и все потому, что папы их очень любили.

Дмит­рий Тют­те­рин, педагог

В фор­ми­ро­ва­нии чело­века огром­ную роль играет физио­ло­гия. К сожа­ле­нию, очень часто это обсто­я­тель­ство не учи­ты­ва­ется — ни в обра­зо­ва­тель­ных про­цес­сах, ни в вос­пи­та­тель­ных док­три­нах. А между тем про­тив физио­ло­гии не попрешь и дей­ствие гор­мо­нов нельзя «выле­чить» вос­пи­та­тель­ными способами.

Во время поло­вого созре­ва­ния ребенку все свя­зан­ное с этой тема­ти­кой до край­но­сти инте­ресно, ему хочется гово­рить об этом, его захле­сты­вают эмо­ции, у него внутри бушуют бури. Мно­гие уче­ные счи­тают, что гор­мо­наль­ные всплески в под­рост­ко­вый период вызы­вают состо­я­ние, сход­ное с опья­не­нием. И нахо­дя­ще­муся в таком состо­я­нии юному чело­веку невоз­можно запре­тить думать об этом, повто­ряя, что «это стыдно». Так можно лишь заро­дить в нем чув­ство край­него неува­же­ния к самому себе, потому что под­ро­сток, с одной сто­роны, сознает, что ничего с собой поде­лать не может, а с дру­гой — что обще­ством в лице прежде всего роди­те­лей это не одобряется.

Зна­чит, роди­тели должны отве­чать на все вопросы детей, свя­зан­ные с поло­вой сфе­рой (а вопросы такого рода появ­ля­ются гораздо раньше под­рост­ко­вого воз­раста). И делать это так, чтобы ребе­нок не сты­дился сво­его вопроса. Мно­го­чис­лен­ные наблю­де­ния сви­де­тель­ствуют о том, что чело­век вообще от при­роды стыд­лив и при здо­ро­вом отно­ше­нии палку здесь пере­гнуть трудно.

Что каса­ется боязни откло­не­ний в сек­су­аль­ной ори­ен­та­ции, то научно дока­зано, что, если маль­чику нра­вится розо­вый цвет или если он любит играть в куклы, это никоим обра­зом не гово­рит о его откло­не­ниях в поло­вой сфере. Все это выду­ман­ные узкой частью обще­ства сте­рео­типы. И одежда, и игрушки ни в коем слу­чае не могут вос­пи­тать в маль­чике что-то «не то».

Вообще под муже­ствен­но­стью и жен­ствен­но­стью мы пони­маем неко­то­рые оче­видно поло­жи­тель­ные черты харак­тера, кото­рые на самом деле не зави­сят от пола. «Жен­ское» тер­пе­ние и вни­ма­ние к дета­лям, «муж­ское» уме­ние при­ни­мать реше­ния и отве­чать за свои поступки — все это в прин­ципе не поме­шало бы пред­ста­ви­те­лям обоих полов. На самом деле мы пока еще тол­ком не знаем, почему какие-то каче­ства в боль­шей сте­пени при­сущи муж­чи­нам, а какие-то — жен­щи­нам. Сколько во всем этом нанос­ного, при­ду­ман­ного обще­ством, а сколько настоящего?

Конечно, никто не ста­вит экс­пе­ри­менты на детях, но, когда слу­ча­ется, что ребе­нок вырас­тает вне соци­аль­ного кон­тек­ста, можно столк­нуться с тем, что у него «муж­ское» или «жен­ское» отли­ча­ется от общепринятого.

И все-таки мы рас­тим детей в кон­крет­ных усло­виях и обсто­я­тель­ствах, и эти обсто­я­тель­ства тре­буют от муж­чины и жен­щины опре­де­лен­ного пове­де­ния. Роди­тель дол­жен это учи­ты­вать, чтобы ребе­нок впи­сался в суще­ству­ю­щую кар­тинку мира, потому что соци­аль­ная адап­та­ция — одна из тех вещей, кото­рым мать с отцом обя­заны обу­чить сво­его ребенка.

Но соци­аль­ная адап­та­ция, уме­ние вести себя в обще­стве мало свя­заны с вос­пи­та­нием. Потому что если кто-то с удо­воль­ствием на досуге отры­вает воро­бьям головы, но знает, что при сви­де­те­лях этого делать не стоит, то да, он соци­ально адап­ти­ро­ван, но ска­зать о таком чело­веке, что он вос­пи­тан, мягко говоря, трудно.

В отли­чие от вос­пи­та­ния, с соци­аль­ной адап­та­цией все гораздо проще: суще­ствуют пра­вила, согласно кото­рым так-то посту­пать можно, а так-то нельзя, и, если ребе­нок не стра­дает аутиз­мом[2], все эти пра­вила он без труда вос­при­мет. Более того, усво­е­ние пове­ден­че­ских пра­вил — в его инте­ре­сах, потому что одна из базо­вых потреб­но­стей чело­века — потреб­ность в соци­аль­ном одобрении.

Суще­ствует некий задан­ный обще­ством стан­дарт, некие пред­став­ле­ния о том, как должны вести себя муж­чины и жен­щины. И мне кажется крайне непра­виль­ным, если роди­тели счи­тают этот стан­дарт недо­ста­точ­ным и тре­буют от ребенка большего.

Напри­мер, у меня была одна зна­ко­мая, кото­рая застав­ляла сво­его сына цело­вать дамам руки, счи­тая, что таким обра­зом вос­пи­ты­вает из него галант­ного джентль­мена. Все-таки то, чего вы хотите от ребенка, не должно выгля­деть в совре­мен­ном обще­стве дико и смешно.

Что же нужно делать маль­чи­кам и девоч­кам, чтобы в них раз­ви­ва­лось «муж­ское» и «жен­ское»? Ну, напри­мер, маль­чики должны пред­ла­гать девоч­кам свою помощь, а девочки маль­чи­кам — свою заботу.

Роди­тели же должны пода­вать и тем и дру­гим поло­жи­тель­ный при­мер вза­и­мо­от­но­ше­ний с про­ти­во­по­лож­ным полом — отно­ше­ний доб­рых, ува­жи­тель­ных, галант­ных, кра­си­вых. Такой при­мер дей­ствует гораздо эффек­тив­нее любого «вос­пи­та­ния».

Вообще есть много хоро­ших кни­жек, в кото­рых опи­саны пра­вила пове­де­ния для маль­чи­ков и дево­чек. Почи­тайте их — воз­можно, какие-то вещи ста­нут откры­тием и для вас самих. На самом деле мифи­че­ская «муже­ствен­ность» и «жен­ствен­ность» — всего лишь наборы поло­жи­тель­ных качеств, необ­хо­ди­мых каж­дому чело­веку. И уж конечно ни в коем слу­чае нельзя бояться, что вы можете вос­пи­тать сво­его сына недо­ста­точно муже­ствен­ным, а дочь — недо­ста­точно жен­ствен­ной. Вы можете вос­пи­тать хоро­шего или пло­хого чело­века. Все осталь­ное — гормоны.

Детский сад: сажать или нет?

— Мне Митьку жалко ужасно. Он такой домаш­ний, такой мам­сик, — гово­рит Наташа на дет­ской пло­щадке дру­гой маме, пока Митька и ее девочка возятся в песке. — Я же помню, как я ревела, когда меня в садик отдали. Мама гово­рит, вос­пи­та­тели жало­ва­лись, что я сади­лась в раз­де­валке под две­рью и часами ждала маму. А не выхо­дить на работу нельзя, и так всю ква­ли­фи­ка­цию поте­ряла. И вчет­ве­ром на одну офи­цер­скую зар­плату тоже как-то…

— Не знаю, у нас такой хоро­ший садик, — заду­мы­ва­ется дру­гая мама. — И бас­сейн, и песни они поют, и вся­кие твор­че­ские заня­тия. У меня и на поло­вину этого ни фан­та­зии, ни воз­мож­но­стей не хватает.

Наташа взды­хает.

«Дет­ский сад — это ужас. Я помню, как меня застав­ляли есть мор­ков­ные запе­канки, как дети ябед­ни­чали друг на друга, а в тихий час нужно было лежать и не шеве­литься, делая вид, что спишь! Я твердо решила, что не отдам своих детей в сад. Но, может быть, я не права и они в садике будут лучше раз­ви­ваться?» «Осе­нью я отдаю ребенка в дет­ский сад. Как ему помочь наи­ме­нее болез­ненно при­вык­нуть к садику?»

Дмит­рий Тют­те­рин, педагог

У мно­гих из нас сохра­ни­лись вос­по­ми­на­ния о дет­ском садике, при­чем самого раз­ного рода. Кто-то пом­нит кашу с ком­ками и то, как отли­чив­шихся укла­ды­вали спать под порт­ре­том Ленина, а кто-то — люби­мую вос­пи­та­тель­ницу и до сих пор под­дер­жи­вает дружбу с одно­группни­ками. К сожа­ле­нию, при реше­нии вопроса о том, отда­вать ли ребенка в дет­сад или нет, роди­тели ори­ен­ти­ру­ются прежде всего на соб­ствен­ный опыт, а это непра­вильно. Ваш опыт — не опыт вашего ребенка. Из того, что вы чув­ство­вали себя в саду бро­шен­ным и оди­но­ким, вовсе не сле­дует, что вашего ребенка постиг­нет та же участь. И наобо­рот, если ваши вос­по­ми­на­ния о садике окра­шены исклю­чи­тельно в теп­лые тона, не факт, что ваш сын или дочь тоже полю­бит его. Выбор сле­дует делать взве­шенно, осо­знанно и без эмо­ций, скру­пу­лезно сум­ми­руя все плюсы и минусы.

Плюсы домаш­него воспитания

Не сек­рет, что каж­дый ребе­нок раз­ви­ва­ется инди­ви­ду­ально. При этом в чем-то он ока­зы­ва­ется успеш­нее сверст­ни­ков, а в чем-то отстает от них. Любая работа в группе — сво­его рода про­кру­стово ложе: ребе­нок вынуж­ден рабо­тать в темпе группы, а зна­чит, тор­мо­зить там, где вполне мог бы разо­гнаться, и про­пус­кать то, чего понять не успел. Раз­ви­вая ребенка дома, вы можете рабо­тать в удоб­ном для него ритме, что намного эффективнее.

При этом, выби­рая домаш­нее обра­зо­ва­ние, вы обре­та­ете сво­бод­ный гра­фик — нет необ­хо­ди­мо­сти еже­дневно вста­вать ни свет ни заря и куда-то ехать, невзи­рая на погоду. Можно дождаться, пока ребе­нок проснется во всех смыс­лах и уже после начать с ним рабо­тать. Впро­чем, это же и свое­об­раз­ные «грабли». Регу­ляр­ное посе­ще­ние садика все же дис­ци­пли­ни­рует, при­чем не только ребенка, но и его родителей.

Вы поку­па­ете ребенку те игрушки, кото­рые счи­та­ете нуж­ным, исклю­чив, к при­меру, из его игро­вого «раци­она» Чело­века-паука или дет­ские играль­ные карты (суще­ствуют и такие).

Конечно же, лучше и вкус­нее мамы никто не накор­мит! Осо­бенно это важно в том слу­чае, если ребенку пред­пи­саны огра­ни­че­ния по пита­нию, напри­мер, при пище­вой аллер­гии. Однако это пра­вило дей­ствует, если мама пони­мает, какое именно пита­ние на самом деле необ­хо­димо ее ребенку, а не рас­тит Пон­чика и Сироп­чика из ска­зок Носова.

Оче­видно, что дома без­опас­нее, к тому же в сади­ках дети часто болеют, зара­жая друг друга.

А вот еще один из самых, пожа­луй, весо­мых дово­дов в пользу пре­бы­ва­ния дошколь­ника в сте­нах дома: здесь пло­хому не научат! При­чем, убеж­ден, что в первую оче­редь опа­саться стоит именно того, что ска­жут ребенку в садике не дети, а взрос­лые. Взрос­лые бывают раз­ными, тем более что в сфере дошколь­ного обра­зо­ва­ния сего­дня ощу­ща­ется нехватка кад­ров. Вскользь бро­шен­ное устав­шим вос­пи­та­те­лем обид­ное слово может серьезно трав­ми­ро­вать малыша вплоть до раз­ви­тия у него нев­ро­зов, эну­реза или заи­ка­ния. Однако при этом роди­тель, остав­шийся с ребен­ком дома, дол­жен осо­зна­вать, что он «вышел на работу» одно­вре­менно в каче­стве вос­пи­та­теля, учи­теля и меди­цин­ской сестры. И ответ­ствен­ность за все­сто­рон­нее раз­ви­тие сына или дочери лежит исклю­чи­тельно на нем.

Плюсы дет­ского сада

Зна­ете ли вы, в каком воз­расте ребе­нок дол­жен научиться счи­тать до пяти? Сколько кало­рий в день съе­дать? Сколько физи­че­ской нагрузки ему поло­жено? Как подо­брать мебель по росту и что про­изой­дет, если этого вовремя не сде­лать? В дет­ском саду ответы на эти и подоб­ные им вопросы давно известны. Нема­ло­ва­жен и фак­тор соци­а­ли­за­ции: ребе­нок дол­жен научиться зна­ко­миться с ровес­ни­ками, играть с ними, вза­и­мо­дей­ство­вать в группе, слы­шать и выпол­нять ука­за­ния взрос­лых. Он дол­жен научиться отста­и­вать свои инте­ресы и научиться под­чи­няться и, глав­ное, понять раз­ницу между пер­вым и вто­рым. Все эти житей­ские навыки сродни навы­кам вожде­ния авто­мо­биля — только за пар­той их не осво­ишь. Ино­гда роди­тели годами могут биться над какой-нибудь баналь­ной быто­вой про­бле­мой, а ребе­нок, придя в садик, за счи­та­ные дни справ­ля­ется с ней. Так, напри­мер, в яслях дети очень быстро при­вы­кают к горшку, начи­нают само­сто­я­тельно оде­ваться и есть. Все, что было нужно, это немножко по-дру­гому поста­вить ребенку задачу. Наи­бо­лее ярким при­ме­ром того, что со сто­роны про­блема видится проще, явля­ется мама, кото­рая, только отдав трех­лет­него сына в сад, с удив­ле­нием узнала: ока­зы­ва­ется, давно уже можно было не пере­ти­рать ему всю пищу в пюре. Она была вполне адек­ват­ной и разум­ной жен­щи­ной, про­сто про­дол­жала дей­ство­вать по инерции.

Шаг впе­ред больше шага назад

Если и в семье все хорошо и садик хоро­ший, то адап­та­ция ребенка зани­мает в сред­нем пол­торы-две недели. Помните, однако, что в этот период дети часто болеют, а их интел­лек­ту­аль­ное раз­ви­тие может не только замед­ляться, но даже отка­ты­ваться назад, словно ребе­нок меч­тает вер­нуться в тот воз­раст, когда мама еще не остав­ляла его с чужими людьми. Вот несколько про­стых пра­вил уско­ре­ния и смяг­че­ния про­цесса адаптации:

1. Нико­гда не лгать! Ребе­нок отправ­ля­ется не «в гости» и не в какое-то «вол­шеб­ное место» — он идет в дет­ский сад. Ведь если он пой­мет, что вы его обма­нули в этом вопросе, то где гаран­тия того, что вы не обма­ны­вали его, обе­щая вер­нуться за ним? А боязнь остаться одному — один из серьез­ней­ших дет­ских страхов.

2. Задолго до начала посе­ще­ния дет­ского сада син­хро­ни­зи­руйте режим ребенка с садов­ским режимом.

3. Если вас все же не остав­ляют какие-то тре­воги и опа­се­ния, ни в коем слу­чае не дели­тесь ими с ребен­ком. Даже вида не подавайте!

4. Помните, что в пер­вые несколько дней вы в любом слу­чае име­ете право нахо­диться в садике вме­сте с ребенком.

5. В пер­вый раз остав­ляйте ребенка в саду не более чем на два или три часа. Недо­пу­стимо «бро­сать» его сразу на весь день!

6. Пона­чалу при­во­дите детей в сад ко вре­мени про­гулки. И почему мно­гие сове­туют при­во­дить ребенка непре­менно с утра? Утром, как пра­вило, одни режим­ные фазы сме­ня­ются дру­гими. Малышу и без того трудно и страшно, а тут еще перед ним воз­ни­кает куча незна­ко­мых и непо­нят­ных правил.

7. Рас­ста­ва­ясь, не забудьте заве­рить ребенка в том, что непре­менно вер­не­тесь за ним, и посто­янно повто­ряйте, что вы его любите.

8. Уходя, про­щай­тесь с ребен­ком легко и быстро. Дол­гое про­ща­ние с обес­по­ко­ен­ным выра­же­нием лица вызо­вет у вашего сына или дочери тре­вогу, а то и панику.

9. Дайте ребенку с собой его люби­мую игрушку, кото­рая будет согре­вать его сердце.

10. Сооб­щите вос­пи­та­тель­нице лас­ка­тель­ное имя ребенка, рас­ска­жите о его домаш­ней жизни, вообще зара­нее позна­комь­тесь с пер­со­на­лом дет­ского сада.

11. Не пла­ни­руйте на период адап­та­ции при­вивки, посе­ще­ние сто­ма­то­лога и дру­гие меди­цин­ские про­це­дуры, трав­ми­ру­ю­щие дет­скую психику.

12. Не ругайте ребенка за пло­хое пове­де­ние! Вы же взрос­лые люди и не можете не пони­мать того, что это не он, а его адап­та­ция каприз­ни­чает и упрямится.

13. В выход­ные и празд­нич­ные дни при­дер­жи­вай­тесь дет­са­дов­ского режима.

14. Дома поиг­райте с малы­шом в дет­ский сад, при­чем какая-то из игру­шек пусть ока­жется им самим. Пона­блю­дайте за тем, что делает эта игрушка, о чем гово­рит, вме­сте с ребен­ком помо­гите найти ей дру­зей и решайте про­блемы вашего малыша через нее, ори­ен­ти­руя игру на поло­жи­тель­ные результаты.

Ольга Крас­ни­кова, психолог

Лич­ность важ­нее букв и чисел!

Сразу скажу: у меня нет кате­го­ри­че­ски отри­ца­тель­ного отно­ше­ния к дет­скому саду. Однако дальше сле­дуют несколько суще­ствен­ных «но», о кото­рых мне хоте­лось бы пре­ду­пре­дить родителей.

Если гово­рить об иде­аль­ной ситу­а­ции, то луч­шее место для раз­ви­тия ребенка до четы­рех с поло­ви­ной — пяти лет — это все-таки семья. В ран­нем воз­расте фор­ми­ру­ются основы лич­но­сти ребенка, его спо­соб­ность уста­нав­ли­вать близ­кие эмо­ци­о­наль­ные связи с дру­гими людьми, его дове­рие миру. Дет­ская лич­ность раз­ви­ва­ется при непо­сред­ствен­ном уча­стии близ­ких. Слиш­ком рано ото­рван­ному от семьи ребенку при­дется научиться выжи­вать и адап­ти­ро­ваться, и эти навыки в какой-то момент могут поме­шать раз­ви­тию его личности.

Часто в каче­стве аргу­мента в защиту яслей и млад­ших групп дет­ского сада при­во­дят потреб­ность детей в соци­а­ли­за­ции. При этом забы­вают (или попро­сту не знают) о том, что лич­ност­ная соци­а­ли­за­ция ребенка в ран­нем дет­стве про­ис­хо­дит в обще­нии со взрос­лыми, а не с дру­гими детьми. Наблю­дая за взрос­лым чело­ве­ком, ребе­нок пере­ни­мает его слова, спо­собы выстра­и­ва­ния вза­и­мо­от­но­ше­ний, эмо­ци­о­наль­ные реак­ции. Вы хотите, чтобы ваш ребе­нок был похож на няню или вос­пи­та­тель­ницу дет­ского сада?

Еще один нема­ло­важ­ный момент: малыш нуж­да­ется в посто­ян­ном объ­яс­не­нии (про­го­ва­ри­ва­нии) того, что с ним про­ис­хо­дит, — ведь он учится чув­ство­вать и пони­мать себя. И луч­ший помощ­ник в этом нелег­ком деле, конечно же, мама. Вос­пи­та­тель в дет­ском саду не имеет ни вре­мени, ни сил раз­би­раться в нюан­сах потреб­но­стей и пере­жи­ва­ний какой-то отдель­ной лич­но­сти. Поэтому, повзрос­лев, мно­гие легко отве­тят, как «пра­вильно» посту­пить в той или иной ситу­а­ции, но теря­ются, если их спро­сят: «А что вы чув­ству­ете?» Однако без глу­бо­кого зна­ния себя чело­веку сложно не только в обще­нии с дру­гими, но и с самим собой.

В дет­ском саду сразу же насту­пает «кол­лек­ти­ви­за­ция». Малень­кий чело­век еще себя не знает, а ему уже нужно зна­ко­миться с Машей и Васей. Да еще осва­и­вать и соблю­дать новые пра­вила. А ребенку очень сложно в голове уме­стить раз­ные пра­вила: у мамы с папой — одна система цен­но­стей, одни порядки, а в дет­ском саду — дру­гие. Неко­то­рые дети, про­во­дя­щие б’oль­шую часть вре­мени в дет­саду, начи­нают «стро­ить» роди­те­лей, пыта­ясь уста­но­вить в семье дет­са­дов­ские пра­вила, чтобы самим каж­дый раз не перестраиваться.

Раз­ви­тие лич­но­сти важ­нее полу­че­ния учеб­ных навы­ков. Ино­гда детей отдают в дет­ский сад, чтобы их там под­го­то­вили к школе. Но встре­ча­ются дети совер­шенно «не садов­ские», напри­мер, с ослаб­лен­ной нерв­ной систе­мой. Ради того чтобы ребенка в саду научили читать и счи­тать, не стоит трав­ми­ро­вать его лич­ность. Он дол­жен лич­ностно созреть. Кстати, «не садов­ские» дети могут впо­след­ствии нор­мально адап­ти­ро­ваться к школе и успешно учиться.

Важно, чтобы ребе­нок чув­ство­вал: в дет­ский сад его ведут не потому, что он каприз­ни­чает или мешает маме рабо­тать и из-за этого роди­тели стре­мятся от него изба­виться, а потому, что в дет­ском саду ему будет инте­ресно, там он смо­жет играть с дру­гими ребя­тами, там есть такие игрушки, кото­рых нет дома, а если он захо­чет вер­нуться домой, его непре­менно заберут.

Суще­ствуют дети, кото­рых пре­бы­ва­ние в саду совер­шенно не трав­ми­рует. При­знаки этого: у ребенка хоро­шее настро­е­ние, он с удо­воль­ствием рас­ска­зы­вает, чем там зани­ма­ется, рас­ска­зы­вает о вос­пи­та­тель­нице, о дру­зьях. Конечно, ран­ние про­буж­де­ния такие дети тоже не любят, но тем не менее сето­ва­ния, что неохота вста­вать, не пере­хо­дят у них в про­тест про­тив дет­ского сада как тако­вого. Конечно, ребенку может что-то в саду и не нра­виться. В таких слу­чаях нужно с ним раз­го­ва­ри­вать. Может быть, даже насто­ять на чем-то, но, разу­ме­ется, зани­маться этим сле­дует не тогда, когда он пре­бы­вает в состо­я­нии аффекта — в такие моменты ребе­нок осо­бенно остро нуж­да­ется в помощи роди­те­лей, в уте­ше­нии и заботе. Если роди­тели при­няли реше­ние не водить ребенка в дет­ский сад, важно пони­мать, что обще­ние с дру­гими детьми ему все равно необ­хо­димо. Заме­ча­тельно, когда вме­сте играют дети раз­ного воз­раста — чего, кстати, не про­ис­хо­дит в боль­шин­стве сади­ков. На фоне млад­ших ребе­нок начи­нает чув­ство­вать себя более опыт­ным и успеш­ным, а стар­шие задают ему ори­ен­тир для даль­ней­шего раз­ви­тия. Если он не видит в своем окру­же­нии детей на два-три года старше себя, его вос­при­я­тие соци­ума иска­жа­ется: вот малыши, вот взрос­лые — а между ними есть какие-то варианты?

Пра­вила успеш­ной адаптации

Как пра­вильно под­го­то­виться к дет­скому саду? Для начала нужно найти вос­пи­та­тель­ницу, кото­рая дей­стви­тельно любит детей. Это — глав­ное усло­вие. Не поле­ниться, потра­тить время, пого­во­рить с роди­те­лями. Прийти утром без ребенка и посмот­реть, как дети при­хо­дят к этой вос­пи­та­тель­нице. Если они бегут к ней, обни­мают, она им рада и они тут же вклю­ча­ются в какую-то дея­тель­ность — можно спо­койно при­во­дить ребенка.

В этом выборе нельзя пола­гаться на авось. У мно­гих взрос­лых, с кото­рыми я рабо­таю как пси­хо­лог, вос­по­ми­на­ния, свя­зан­ные с дет­ским садом, про­сто чудо­вищ­ные: они рас­ска­зы­вают о том, как их уни­жали, позо­рили и оскорб­ляли. Никто не может пору­читься, что сей­час такого не происходит.

У роди­те­лей с вос­пи­та­те­лем дол­жен сло­житься хоро­ший кон­такт — обрат­ная связь непре­менно должна суще­ство­вать. Воз­раст вос­пи­та­теля при этом зна­че­ния не имеет. Жела­тельно, чтобы коли­че­ство детей в группе не пре­вы­шало две­на­дцати-пят­на­дцати чело­век (общее пра­вило: чем младше дети, тем меньше должна быть группа).

После того как вы выбрали вос­пи­та­тель­ницу, дого­во­ри­тесь с заве­ду­ю­щей и при­хо­дите вме­сте с ребен­ком в дет­ский сад погу­лять. Лучше, чтобы малыш позна­ко­мился с ребя­тами и вос­пи­та­тель­ни­цей на улице, в при­сут­ствии мамы. У ребенка дол­жен появиться инте­рес к тому, что же в этом садике про­ис­хо­дит. Чув­ству­ете прин­ци­пи­аль­ную раз­ницу: мы при­во­дим сына или дочь в совер­шенно незна­ко­мое место и «бро­саем» в надежде, что они как-нибудь «сами выплы­вут», — или даем им адап­ти­ро­ваться, подру­житься с дру­гими детьми и захо­теть вер­нуться туда?

Не нужно зара­нее уста­нав­ли­вать какие-то сроки. Может быть, пона­чалу ребе­нок вообще не захо­чет отхо­дить от мамы. В этом нет ничего страш­ного, можно поиг­рать рядыш­ком. Глав­ное для малыша — убе­диться, что мама никуда не ухо­дит, она — здесь и в любой момент может отве­сти его домой. Это очень важно!

Погу­ляли, поиг­рали — ребенку захо­те­лось загля­нуть внутрь. Он зашел, посмот­рел — а там игрушки, малень­кие кро­ватки, и все это необычно, инте­ресно. Потом ока­за­лось, что дети в саду сосиски с горош­ком едят — мою дочь в свое время именно это и под­ку­пило. Так поне­многу появ­ля­ется инте­рес и жела­ние пойти в садик. На это всем нужно раз­ное время: кому-то месяц, кому-то три. Если ребе­нок не хочет, упи­ра­ется — зна­чит, он еще не готов. Кто-то может спро­сить: «Неужели мы должны потра­тить на все это столько вре­мени и сил?» Разу­ме­ется, легче отдать сразу. Но в этом слу­чае полу­ча­ется, что мы наси­луем своих детей только потому, что нам так проще. Проще не заду­мы­ваться, проще не при­кла­ды­вать ника­ких уси­лий, и пусть дети сами со всем раз­би­ра­ются. Но у детей еще нет доста­точ­ных соб­ствен­ных ресур­сов, им тяжело, ино­гда невы­но­симо, а порой невоз­можно обой­тись без помощи взрослых.

Ломка

Самое опас­ное из того, что может про­изойти, если ребенка отдали в дет­ский сад насильно, когда он еще не был пси­хо­ло­ги­че­ски готов к этому, — ломка соци­аль­ной эмо­ци­о­наль­ной при­вя­зан­но­сти. Послед­ствия этой пси­хо­ло­ги­че­ской травмы оста­ются на всю жизнь. Малыш рыдает каж­дый день, не хочет идти в садик, часто болеет, цеп­ля­ется за маму — а его все равно отво­дят и ждут, что он при­вык­нет… И вдруг в какой-то момент ребе­нок неожи­данно пере­стает пла­кать, ино­гда при этом ухо­дит в себя, ничего о садике не рас­ска­зы­вает, может вообще пере­стать заме­чать, что мама за ним при­шла. Роди­тели и вос­пи­та­тель раду­ются — при­вык, а у него на самом деле «сло­ма­лась» эмо­ци­о­наль­ная связь с мамой. Уме­ние уста­нав­ли­вать теп­лые, дове­ри­тель­ные, близ­кие отно­ше­ния у него постра­дало. Потому что раз уж маме верить нельзя, раз она его бро­сает, то как можно дове­рять кому-то еще?

Неко­то­рые взрос­лые люди, пере­жив­шие нечто подоб­ное в дет­стве, созна­тельно или бес­со­зна­тельно выби­рают оди­но­че­ство — только бы не испы­тать больше нико­гда той боли и того ужаса от раз­луки с люби­мым человеком.

Не могу без мамы!..

Еще один вари­ант иска­же­ния эмо­ци­о­наль­ной при­вя­зан­но­сти — склон­ность к зави­си­мым отно­ше­ниям, в кото­рых есть стрем­ле­ние слиться с дру­гим и огром­ный страх его поте­рять. Вот неко­то­рые симп­томы этого иска­же­ния: ребе­нок каж­дый раз впа­дает в исте­рику, когда мама исче­зает из поля его зре­ния; кусает, бьет, «нака­зы­вает» маму, когда она к нему воз­вра­ща­ется; тяжело уста­нав­ли­вает новые отно­ше­ния. Страх утраты отно­ше­ний застав­ляет ребенка все время быть начеку, кон­тро­ли­ро­вать ситу­а­цию и мани­пу­ли­ро­вать окружающими…

Если не начать раз­би­раться со всем этим вовремя, такой спо­соб вза­и­мо­дей­ствия может закре­питься, а он мучи­те­лен как для ребенка, так и для того, кого он так сильно «любит».

Отчего это про­ис­хо­дит? Воз­можно, у мамы не оста­ва­лось на ребенка сил и вре­мени, потому что она стра­дала от депрес­сии, или была пол­но­стью погло­щена рабо­той, или малыша в ран­нем воз­расте надолго отправ­ляли к бабушке: для малень­кого ребенка неделя без мамы — это уже очень много. Как бы то ни было, но мама дала повод ребенку усо­мниться в своей любви к нему, и он теперь не уве­рен в проч­но­сти их отно­ше­ний. Эмо­ци­о­наль­ная при­вя­зан­ность сохра­ни­лась, но дове­рие уже утрачено.

Что делать в этом слу­чае? Для начала — рабо­тать с дет­ским пси­хо­ло­гом, чтобы вос­ста­но­вить дове­рие. Конечно, вся­кое бывает, напри­мер, мама может ока­заться в боль­нице. Но нужно пони­мать, что в любом слу­чае рас­ста­ва­ние с мате­рью для малень­кого ребенка — это серьез­ная пси­хо­ло­ги­че­ская травма. И не стоит делать вид, что все в порядке, и наде­яться, что «само прой­дет». Мы же пони­маем, что если ребе­нок сло­мал ногу, то бегать он смо­жет не скоро. А здесь после раз­луки над­ло­ми­лась эмо­ци­о­наль­ная связь. Да, трав­ми­ро­ван­ную ногу мы видим, а здесь малыш «про­сто» каприз­ни­чает, «про­сто» пла­чет, и мы это спи­сы­ваем на то, что ребе­нок «испор­тился» у бабушки.

До полу­тора лет лучше вообще избе­гать раз­лук малыша с мамой, но и затем, вплоть до трех­лет­него воз­раста, рас­ста­ва­ние для него тоже доста­точно болез­ненно. После трех лет, если не очень надолго — на неделю, на пять дней, — можно раз­лу­читься, но оста­ва­ясь при этом на связи. И все равно сле­дует быть гото­вым к тому, что ребе­нок будет пере­жи­вать и ему потре­бу­ется время на адап­та­цию после раз­луки. Роди­тели часто отдают детям все самое доро­гое… кроме сво­его вре­мени и вни­ма­ния. А время летит так стре­ми­тельно, дети рас­тут так быстро, и им в сущ­но­сти так немного надо — чтобы их любили, чтобы мама и папа были рядом.

Как сохранить дистанцию с ребенком?

— Алена, ты почему тарелки после зав­трака не помыла? — спра­ши­вает у дочери Марина.

— А ты почему не помыла? — весело воз­вра­щает вопрос Алена.

— Так я же тебя попро­сила помыть.

— А я тебя попро­сила, — пари­рует дочь.

— Алена, пере­стань вред­ни­чать и помой посуду.

— Ты сама вредничаешь…

— Ален, ты что? — изум­ля­ется Марина. — Ты почему со мной так раз­го­ва­ри­ва­ешь? Иди и помой посуду.

— Сама помой, — наду­ва­ется Алена. — Почему ты мной все время коман­ду­ешь, а я тебе ничего не могу сказать?

«Дочь частенько „зер­ка­лит“ меня: делает мне заме­ча­ния, шле­пает и так далее. Меня коро­бит такая фами­льяр­ность, но спра­виться с ней я не могу. Неужели это — неиз­беж­ная обрат­ная сто­рона близ­ких отно­ше­ний с ребен­ком? Как роди­те­лям сохра­нять разум­ную дистан­цию между собой и детьми?»

Олег Тиша­ни­нов, психолог

При­чин, по кото­рым ребе­нок ведет себя фами­льярно с мате­рью, может быть очень много. Мы можем лишь очер­тить неко­то­рые из них. Напри­мер, мама хочет, чтобы дочь при­дер­жи­ва­лась опре­де­лен­ных пра­вил, но не заме­чает того, что сама ведет себя фами­льярно. Может быть, она посто­янно одер­ги­вает ребенка, делает ему заме­ча­ния, поз­во­ляет себе отпус­кать шлепки и под­за­тыль­ники и при этом тре­бует, чтобы дочь не сле­до­вала ее при­меру. Но дети ведь копи­руют стиль пове­де­ния роди­те­лей. Мама должна прежде всего вни­ма­тельно пона­блю­дать за собой: а не вред­ни­чают ли они по оче­реди — сна­чала мама, а потом дочка? Может быть, стоит спро­сить об этом у близ­ких — со сто­роны, как гово­рится, виднее.

Дру­гая воз­мож­ная при­чина того, что ребе­нок ведет себя плохо именно с мате­рью: он заме­тил, почув­ство­вал, что мама — сла­бое звено в семей­ной системе вос­пи­та­ния, что она ста­ра­ется избе­гать кон­флик­тов и не умеет вовремя обо­зна­чить гра­ницы допу­сти­мого. Может быть, мама ведет себя непо­сле­до­ва­тельно, в одной ситу­а­ции что-то раз­ре­шает, в дру­гой то же самое запрещает.

А ребе­нок не пони­мает, почему вчера было нельзя, а сего­дня можно. Он видит, что можно потор­го­ваться и извлечь выгоду из такой мяг­ко­сти, и выби­рает именно этого роди­теля для того, чтобы вить из него веревки.

Роди­те­лям важно понять, что при­чина кро­ется в них самих, что менять нужно прежде всего себя, что во всех сфе­рах жизни сле­дует про­яв­лять б’oль­шую настой­чи­вость и дово­дить нача­тое дело до конца. Если ты что-то тре­бу­ешь от ребенка, то пра­вила должны быть чет­кими и непре­лож­ными. Ни в коем слу­чае нельзя руко­вод­ство­ваться прин­ци­пом: «Вчера я мно­гое запре­тил, зна­чит, сего­дня побольше разрешу».

Однако прежде, чем укреп­лять дис­ци­плину, сле­дует обра­тить вни­ма­ние на то, насколько без­условно мама при­ни­мает сво­его ребенка. Услов­ное при­ня­тие — когда ребенка любят «за что-то», напри­мер, за то, что он послу­шен, помо­гает по хозяй­ству, пре­красно учится, подает надежды в спорте и так далее. Но ребенку необ­хо­димо, чтобы его любили про­сто так, за то, что он есть. И только на этой основе можно нала­жи­вать дис­ци­плину. Но не наобо­рот. Часто при­чина наших неуспе­хов кро­ется в том, что мы делаем все «по науке», а про­явить свою любовь к ребенку не можем. Но если дети не почув­ствуют себя нуж­ными и люби­мыми, они будут этого доби­ваться и при­вле­кать к себе вни­ма­ние самыми раз­ными спо­со­бами, в том числе и фами­льяр­но­стью по отно­ше­нию к родителям.

Слу­ча­ется и так, что вслед­ствие осо­бен­но­стей ребенка у него раз­мыты пред­став­ле­ния об иерар­хии. У неко­то­рых детей это пред­став­ле­ние зало­жено на уровне инстинк­тов, а у дру­гих — нет. С такими детьми сложно — они и запреты вос­при­ни­мают с тру­дом. В этом слу­чае жела­тельно не упо­треб­лять по отно­ше­нию к ребенку тех слов или фраз, кото­рые мы бы не хотели услы­шать от него. Можно уве­ли­чить дистан­цию, окра­сив отно­ше­ния б’oль­шим вза­и­мо­ува­же­нием. Если ребе­нок пере­хо­дит допу­сти­мые гра­ницы, сразу же сооб­щайте ему об этом, не дожи­да­ясь более удоб­ного слу­чая. Но и ребенка при этом нужно ува­жать. Вме­сто окрика «Хва­тит по стулу ело­зить и ногами сту­чать!» лучше спо­койно ска­зать ему: «Мне непри­ятны эти звуки, не стучи, пожалуйста».

Излишне фами­льяр­ное пове­де­ние ребенка не стоит рас­смат­ри­вать в каче­стве «обрат­ной сто­роны бли­зо­сти». Ско­рее, речь идет о неверно пони­ма­е­мой бли­зо­сти, потому что роди­те­лей и ребенка непре­менно должны свя­зы­вать самые тес­ные и нераз­рыв­ные связи, и такая бли­зость никак не может спро­во­ци­ро­вать какие-то нега­тив­ные про­яв­ле­ния. Впро­чем, зача­стую под «близ­кими отно­ше­ни­ями» под­ра­зу­ме­ва­ется «дето­цен­трич­ность», когда все вра­ща­ется вокруг ребенка. Воз­можно, это свя­зано с тем, что, в отли­чие от преж­них вре­мен, детей сей­час появ­ля­ется на свет мало, и обще­ство начи­нает под­со­зна­тельно стре­миться к само­со­хра­не­нию. В резуль­тате дети воз­во­дятся на пье­де­стал. Однако роди­те­лям сле­дует пом­нить о том, что ребенку для гар­мо­нич­ного раз­ви­тия нужен не пье­де­стал, а без­услов­ное при­ня­тие, разум­ная стро­гость и после­до­ва­тель­ность взрос­лых, кото­рые нахо­дятся рядом с ним.

Про­то­и­е­рей Илия Зубрий

Все роди­тель­ские беды, каса­ю­щи­еся вос­пи­та­ния детей, тес­ней­шим обра­зом свя­заны с поте­рей обще­ством тра­ди­ци­он­ного семей­ного уклада. Сло­варь рус­ского языка С. И. Оже­гова трак­тует слово «уклад» и как уста­но­вив­шийся поря­док, образ жизни, и как нрав­ствен­ные, идео­ло­ги­че­ские устои. Опре­де­лен­ный поря­док в семей­ной жизни не может суще­ство­вать вне куль­тур­ного про­стран­ства или вне опре­де­лен­ной тра­ди­ции. Куль­тур­ная тра­ди­ция, наи­бо­лее полно рас­крыв­шая свой педа­го­ги­че­ский потен­циал, — тра­ди­ция еван­гель­ских цен­но­стей, хри­сти­ан­ство. В цер­ков­ных свят­цах много подвиж­ни­ков, свя­тость кото­рых пере­да­ва­лась «по наслед­ству», напри­мер, вели­кий князь Алек­сандр Нев­ский и его сын Даниил Мос­ков­ский, пре­по­доб­ные Кирилл и Мария и их сын, пре­по­доб­ный Сер­гий Радо­неж­ский. При­ме­рами чест­ного слу­же­ния Богу и ближ­ним полна рус­ская исто­рия не только в свят­цах. Перед гла­зами поко­ле­ний детей была молитва роди­те­лей, веде­ние хозяй­ствен­ных дел, доб­ро­со­вест­ное отно­ше­ние к сво­ему жиз­нен­ному послу­ша­нию. Дети есте­ствен­ным обра­зом росли в этой пита­тель­ной среде. Даже повсе­днев­ный быт под­чи­нялся опре­де­лен­ному порядку: жизнь семьи сооб­ра­зо­вы­ва­лась с цер­ков­ным кален­да­рем, по кото­рому тру­ди­лись и празд­но­вали, пости­лись и справ­ляли свадьбы.

К боль­шому сожа­ле­нию, сей­час мы живем на раз­ва­ли­нах такого уклада. След­ствие этой ката­строфы — вос­пи­та­ние детей в эго­и­сти­че­ском духе, когда все силы роди­те­лей, бабу­шек и деду­шек, вос­пи­та­те­лей и учи­те­лей направ­лены лишь на «раз­ви­тие лич­но­сти» ребенка. Но если в семье нет Хри­ста и жизни по Его запо­ве­дям, то и уси­лия по вос­пи­та­нию, а точ­нее по пре­по­да­ва­нию ребенку тео­рии вос­пи­та­ния, раз­би­ва­ются о самые ран­ние про­яв­ле­ния дет­ского эгоизма.

Что каса­ется задан­ного вопроса, то тут надо с молит­вой раз­би­раться в при­роде такого пове­де­ния дочери. Одна из воз­мож­ных при­чин — непо­чти­тель­ное обра­ще­ние мужа с женой в при­сут­ствии ребенка. Мно­гое в семье зави­сит от отно­ше­ний роди­те­лей друг к другу: если ребе­нок видит, что отец и мать отно­сятся друг к другу тре­петно, ува­жи­тельно, то и дети, ско­рее всего, не будут поз­во­лять фами­льяр­но­сти по отно­ше­нию к своим роди­те­лям. Один юро­ди­вый на вопрос, как вос­пи­тать детей в бла­го­че­стии и труде, отве­чал: «Сам молись, сам трудись…»

Зача­стую дети уто­пают в без­бреж­ном оке­ане все­про­ща­ю­щей все­доз­во­лен­но­сти и не видят берега, то есть гра­ниц сво­его пове­де­ния, потому что в зна­ко­вые вос­пи­та­тель­ные моменты ребе­нок не был строго и после­до­ва­тельно одер­нут и постав­лен на свое иерар­хи­че­ское место в семье. Не нужно забы­вать, что дети посто­янно про­ве­ряют взрос­лых «на вши­вость», смот­рят, какой ока­жется их реак­ция на тот или иной посту­пок, и внут­ренне успо­ка­и­ва­ются, когда адек­ват­ная реак­ция взрос­лых очер­чи­вает гра­ницы дет­ского поведения.

Еще один момент: больше всего вре­мени в тече­ние дня ребе­нок про­во­дит с мате­рью, и от частого быто­вого сопри­кос­но­ве­ния Мама, кото­рая дала жизнь, пре­вра­ща­ется в маму, кото­рая гото­вит, уби­рает, моет, выти­рает нос, ругает, шле­пает, про­ве­ряет уроки и уте­шает. Так быто­вое начи­нает доми­ни­ро­вать над сакраль­ным. Мама — при­я­тель, с кото­рым можно вести себя по-при­я­тель­ски. Не друг-настав­ник, а рав­ный, кото­рому и заме­ча­ние можно сде­лать. Ино­гда такая ситу­а­ция полу­ча­ется из-за того, что роди­тели игно­ри­ро­вали дет­ский тон, жест или взгляд тогда, когда ситу­а­ция для ребенка была зна­ко­вой и закла­ды­ва­лась его буду­щая пове­ден­че­ская модель.

Не нужно забы­вать и о том, что бывают такие пери­оды в раз­ви­тии детей, когда роди­те­лям нужно про­сто пере­тер­петь их пове­де­ние, не укло­ня­ясь при этом от вер­ного курса, про­го­ва­ри­вая воз­ни­ка­ю­щие про­блемы спо­кой­ным, доб­ро­же­ла­тель­ным тоном, но ни в коем слу­чае не мимо­хо­дом и не в суете. Напри­мер, у рас­ту­щего чело­вечка — пора пере­хода от дошколь­ного воз­раста к школь­ному: ребе­нок уже нако­пил немало зна­ний об окру­жа­ю­щем его мире, ему хочется их исполь­зо­вать, он ищет свое место в соци­уме, у него появ­ля­ется соб­ствен­ное мне­ние. И если настав­ник предо­ста­вит опре­де­лен­ную сво­боду ребенку, не опе­кая его как несмыш­ле­ного малыша и не подав­ляя разум­ных дет­ских ини­ци­а­тив, все эти болезни роста прой­дут. Если же ребе­нок в чем-то упор­ствует, в дело должна всту­пить осмыс­лен­ная система нака­за­ний. Это очень серьез­ная тема, скажу только, что вы должны быть абсо­лютно уве­рены в том, что уже исчер­пали весь арсе­нал уве­ще­ва­ний. Нака­за­ние должно быть про­пор­ци­о­нально про­ступку и иметь с ним логи­че­скую связь, а ребенку нужно объ­яс­нить, почему вы вынуж­дены при­ме­нить к нему эту меру. Мамы нередко стра­дают мно­го­сло­вием. Тогда суть про­блемы «забал­ты­ва­ется», и ребе­нок не пони­мает, чего от него хотят. Перед тем как начать раз­го­вор, хорошо бы помо­литься. Гос­подь обя­за­тельно вра­зу­мит вас, и вы най­дете крат­кие, но емкие и убе­ди­тель­ные слова.

Что делать с детскими страхами?

— Даня, — очень веж­ливо гово­рит Аленка, — достань мне, пожа­луй­ста, из кла­довки игру с рыбками.

— Пойди и сама достань, — бур­чит в ответ Даня.

— Я не могу, — дипло­ма­тично заме­чает Аленка. — Там темно.

— Ну так свет включи.

— Я не достаю.

— Ну давай я тебе включу.

— Не надо. Я боюсь.

— Чего можно бояться в кладовке?

Аленка мнется и поти­хоньку пятится назад.

— Пошли, — реши­тельно гово­рит Даня, отры­ва­ясь от ком­пью­тера. — Убе­дись, что там никого нет.

Он вклю­чает свет в кладовке.

— Давай. Входи.

Аленка вцеп­ля­ется в него мерт­вой хват­кой и встает как вкопанная.

— Ну?

Она начи­нает реветь. На звуки гром­кого рева при­бе­гает мама:

— Что у вас тут опять стряслось?

— Она… она… она вообще — какая-то! — с глу­бо­ким пре­зре­нием отве­чает Даня. Аленка вцеп­ля­ется в маму и всхлипывает.

«Моя шести­лет­няя внучка все время чего-то боится — то тем­ной кла­довки, то сосед­ской собаки, то соседа с пятого этажа, то мон­стров каких-то… Недавно начала бояться, что умрет. Среди ночи в сле­зах при­бе­гает к матери: я ведь не умру? Мы с ней заму­чи­лись, не знаем, что и делать. Может, это фобии уже? Может, к врачу надо, к пси­хо­логу, к батюшке, куда?»

Ната­лья Нау­менко, патопсихолог

В воз­расте от пяти до десяти лет ребе­нок обычно реа­ги­рует стра­хом на пси­хи­че­ские пере­грузки. Раз­гра­ни­чить есте­ствен­ный страх и фобию бывает трудно даже спе­ци­а­ли­сту. Смот­реть надо вот на что: если реак­ция ребенка соот­вет­ствует силе ситу­а­ции — то это страх нор­маль­ный, физио­ло­ги­че­ский. Если страх чрез­ме­рен — стоит обра­титься к психологу.

Обычно дет­ские страхи воз­ни­кают и про­па­дают, меня­ются и надолго не задер­жи­ва­ются. Это нор­маль­ная часть взрос­ле­ния: дети учатся пре­одо­ле­вать свои страхи. Этой цели слу­жат и сказки, и страш­ные исто­рии, кото­рые дети охотно рас­ска­зы­вают друг другу, и под­на­чи­ва­ния, напри­мер, пред­ло­же­ние отпра­виться ночью в какое-нибудь тем­ное, «страш­ное» место…

Однако у детей встре­ча­ются и навяз­чи­вые страхи — страх испач­каться или зара­зиться. Это нев­ро­ти­че­ское состо­я­ние — не норма, но и не пато­ло­гия. Такие страхи часто инду­ци­ру­ются взрос­лыми, под­дер­жи­ва­ются тре­вож­ным фоном семьи, нев­ро­ти­че­ской кон­сти­ту­цией роди­те­лей, кото­рую ребе­нок вполне может уна­сле­до­вать. Ино­гда страх при­ни­мает более изощ­рен­ный харак­тер, напри­мер, ребе­нок, кото­рому в дет­стве при­шлось много лечиться, став взрос­лым, испы­ты­вает пани­че­ские атаки от боль­нич­ного запаха. В этом слу­чае может пона­до­биться помощь психолога.

Осо­бенно сле­дует насто­ро­житься при появ­ле­нии стран­ных, ничем не обос­но­ван­ных, вычур­ных стра­хов — они могут ока­заться при­зна­ками пси­хи­че­ского забо­ле­ва­ния. Напри­мер, ребе­нок боится совер­шенно без­обид­ной кар­тинки, вися­щей на стене в кори­доре, или опа­са­ется, что у него отва­лится голова, или утвер­ждает, что он гниет изнутри.

В опре­де­лен­ном воз­расте дети обя­за­тельно испы­ты­вают страх смерти. Бес­по­ко­иться стоит как раз тогда, когда они смерти не боятся — воз­можно, дело в эмо­ци­о­наль­ной незре­ло­сти. Каж­дый ребе­нок дол­жен пере­жить этот страх, пройти через этот опыт, выра­бо­тать свою стра­те­гию защиты. Чело­век, в зави­си­мо­сти от своей зре­ло­сти, может отри­цать свою смерт­ность или сми­риться с ней.

Если ребе­нок боится чего-то, не нужно пред­при­ни­мать ничего экс­тра­ор­ди­нар­ного. Про­сто пода­вайте ему лич­ный при­мер спо­кой­ствия и при­дер­жи­вай­тесь обыч­ных вос­пи­та­тель­ных прин­ци­пов — под­держка, защита и помощь. Гово­рите ему: «Я пони­маю, что ты боишься, но на самом деле мне кажется, что опас­ность не столь велика».

Не надо дока­пы­ваться до подо­плеки страха и демон­стри­ро­вать ребенку свое бес­по­кой­ство. Малень­ким детям хорошо помо­гает выра­ботка услов­ных рефлек­сов: как страх сфор­ми­ро­вался, так его можно и рас­фор­ми­ро­вать. Если ребе­нок боится собак, пода­рите ему игру­шеч­ную собачку, затем позна­комьте с кро­хот­ным йор­ком — питом­цем ваших дру­зей. Пусть ваш малыш при­бли­зится к нему, пусть покор­мит его с рук… Если не испу­гался — сле­дует похвала и воз­на­граж­де­ние. По малень­кому шажку под­хо­дите к «страш­ному» все ближе и ближе… Уче­ные назы­вают этот метод десен­си­би­ли­за­цией, то есть сни­же­нием чув­стви­тель­но­сти. Попы­тай­тесь пре­одо­леть дет­ский страх соб­ствен­ными силами, но если за один-два месяца спра­виться не полу­ча­ется, если страхи обре­тают стран­ные, необыч­ные формы или если к одним стра­хам добав­ля­ются новые — обя­за­тельно посо­ве­туй­тесь со специалистом!

Дмит­рий Тют­те­рин, педагог

— Папа, а можно я с этой горки скачусь?

— Да, только пожа­луй­ста, крепче дер­жись за перила!

— Зна­ешь… Я, навер­ное, пере­ду­мала. Я лучше про­сто побегаю.

— Да ладно тебе, ска­тись, не бойся! Не такая уж она и страшная.

— Нет, зна­ешь, давай потом. Я побегаю.

— Только осто­рожно, ладно?

Осо­знав, что и вто­рая дочь рас­тет тру­си­хой, я все­рьез забес­по­ко­ился. Налицо тен­ден­ция. Зна­чит, что-то я делаю не так. Можно, конечно, уте­шать себя мыс­лями о том, что страх — при­знак раз­ви­того интел­лекта. Что ребе­нок боится, потому что умеет пред­по­ла­гать и про­гно­зи­ро­вать воз­мож­ное тече­ние собы­тий. Но это уте­ше­ние сла­бое, осо­бенно когда ребе­нок лишает себя обыч­ных радо­стей дет­ства, напри­мер, не кача­ется на каче­лях без спинки или боится живот­ных в зоопарке.

Конечно, есть много объ­ек­тив­ных при­чин, по кото­рым ребе­нок испы­ты­вает страхи. В конце кон­цов, тем­нота, высота и тигры — это дей­стви­тельно страшно. Однако самое боль­шое вли­я­ние на детей ока­зы­ваем мы, взрос­лые. Подобно тому как мы учим их думать или раз­го­ва­ри­вать, так же точно мы учим их чув­ство­вать. И страх — одно из таких чувств. Ребе­нок пере­ни­мает его от окру­жа­ю­щих взрослых.

Как это рабо­тает? Когда я пре­ду­пре­ждаю: «Осто­рожно, злая собака!» — или говорю ребенку, забрав­ше­муся на качели: «Дер­жись крепче, а то упа­дешь!» — я не только искренне забо­чусь о нем, но и учу его страху. Когда ребе­нок падает и я с пере­ко­шен­ным лицом бегу к нему, он пла­чет потому, что я ему посы­лаю невер­баль­ное сооб­ще­ние: стряс­лась беда!

Более того, если я говорю «Не бойся!» или «Ничего страш­ного!» в ситу­а­ции, когда ребе­нок и не думал бояться, я прочно свя­зы­ваю эту ситу­а­цию со стра­хами. На самом деле мое посла­ние зву­чит так: «Это страшно, но ты не бойся, будь силь­нее этого!» А ребе­нок далеко не все­гда готов быть силь­нее обстоятельств…

Эй, постойте! Но ведь я — хоро­ший отец. Я забо­чусь о своих детях. Я хочу, чтобы они были целы и здо­ровы, поэтому и пре­ду­пре­ждаю их. И что же, полу­ча­ется, я вино­ват? Полу­ча­ется так. Все дока­за­тель­ства налицо.

Чем лучше взрос­лый забо­тится о ребенке, тем больше ребе­нок пере­ни­мает от взрос­лого как хоро­шего, так и пло­хого. Поэтому, если я хочу учить своих детей — я дол­жен быть лучше сам.

Но что же мне делать? Ведь если начи­на­ешь уго­ва­ри­вать ребенка: «Погладь эту собачку, она не куса­ется!», «Иди сюда, тут неглу­боко!» — ему ста­но­вится только страш­нее. Мне кажется, он слы­шит нечто вроде: «Погладь, собака куса­ется!» или «Глу­боко!», и если делает что-то, то лишь для того, чтобы от него отстали. И начи­нает избе­гать ситу­а­ций, в кото­рых его могут заста­вить сде­лать нечто такое, что ему заве­домо не нра­вится. Тогда вме­сто отказа пока­чаться на каче­лях ребе­нок начи­нает про­ситься на про­гулку только с бабуш­кой. Как уже было ска­зано, если ребе­нок боится — зна­чит, умеет про­гно­зи­ро­вать. Так что дав­ле­ние не помо­гает — так мы лишь усу­губ­ляем ситуацию.

Мы, конечно же, можем рас­суж­дать об осо­бен­но­стях дет­ских стра­хов, но, глав­ное, пере­стать самим пугать своих детей, пере­стать кри­чать на них, пере­стать угро­жать им. Все эти «при­емы» — от бес­си­лия или лени.

Но еще важ­нее пере­стать бояться самим. Мы так боимся жить, что и не живем тол­ком, а только пыта­емся увер­нуться от потен­ци­аль­ных угроз. Напри­мер, работа мно­гих офи­сов, да что там, целых кор­по­ра­ций постро­ена на страхе. Все боятся про­ве­рок, боятся поте­рять работу, боятся сде­лать что-то лиш­нее, боятся не вовремя попасться на глаза началь­ству. Не в луч­шем поло­же­нии нахо­дится и началь­ство — оно боится, что под­чи­нен­ные не будут делать то, что от них тре­буют, пере­ста­нут слу­шаться. К тому же у любого руко­во­ди­теля есть свой началь­ник… В общем, пере­стать бояться трудно.

И все эти страхи мы про­еци­руем на своих детей, ведь за них мы боимся по-насто­я­щему, боимся больше, чем за себя. Поэтому каж­дый раз, когда вы вольно или невольно про­де­мон­стри­ро­вали ребенку страх (а это обя­за­тельно про­изой­дет, вы же не без­душ­ный робот!), поста­рай­тесь про­де­мон­стри­ро­вать и пре­одо­ле­ние этого страха.

Озна­чает ли ска­зан­ное, что мы вообще не должны бес­по­ко­иться о без­опас­но­сти детей: пусть бегают где хотят, пры­гают откуда хотят, купа­ются где угодно, лишь бы не росли в страхе? Без­условно нет! Вопрос только в том, как найти золо­тую сере­дину между неоправ­дан­ной бес­печ­но­стью и пара­нойей. Мне кажется, гра­ница лежит в обла­сти эмо­ций, ведь страх порож­дает страх. Если здо­ро­вью ребенка угро­жает реаль­ная опас­ность, разум­ным выбо­ром будет ее устра­не­ние, а не бес­плод­ные сето­ва­ния типа: «Сколько раз я должна тебе гово­рить, чтобы ты не бегал за домом? Там кру­гом — битое стекло!» Если ты по-насто­я­щему забот­ли­вый роди­тель, то дол­жен не сто раз ска­зать (все равно же не рабо­тает!), а про­сто убрать эти осколки или пойти гулять туда, где оскол­ков нет. В про­тив­ном слу­чае речь может идти лишь об ими­та­ции борьбы за без­опас­ность. У инду­сов есть притча о том, что в чело­ве­че­ской душе борются два волка — чер­ный и белый. Сила чер­ного — в нена­ви­сти, страхе и гневе. Сила белого — в вели­ко­ду­шии, чест­но­сти и бла­го­род­стве. И побеж­дает тот волк, кото­рого кормят…

Между принуждением и свободой, или «Ничего я не хочу…»

— Саш, пой­дем на каток! — пред­ла­гает Наташа.

— Что там делать? — Саша уткнулся носом в мони­тор. — Я лучше дома посижу.

— Ты в про­шлый раз тоже упи­рался, а потом гово­рил: «Как хорошо на катке!»

— А теперь не скажу.

— Да ведь ты каж­дый раз так, — напо­ми­нает Наташа, — то «не пойду больше на музыку!», то «как мне все это нравится!».

— На музыку — точно больше не пойду, — наду­ва­ется Саша.

— Слу­шай, Борь, ну чего с ним делать? — спра­ши­вает Наташа мужа на кухне. — Сил­ком тащить?

— Тащи, тащи. Расти под­каб­луч­ника, — усме­ха­ется Борис.

— Сего­дня «на музыку не пойду», вчера «на карате не пойду», так мне чего — раз­ре­шить ему никуда не ходить, чтобы не рос под­каб­луч­ни­ком? Так он вообще к стулу прирастет!

«Если ребе­нок заяв­ляет: „Не хочу больше ходить на хорео­гра­фию!“ — это некий кри­зис, кото­рый нужно пре­одо­леть, наста­и­вая на том, чтобы он ходил, или заня­тия лучше бро­сить? Но вопрос не только про кружки или уроки. Мне часто при­хо­дится застав­лять сво­его деся­ти­лет­него сына делать и что-то при­ят­ное: напри­мер, походы в гости или на каток тоже не обхо­дятся без уго­во­ров. Такое ощу­ще­ние, что он вообще ничего не хочет. Что с ним делать?»

Дмит­рий Тют­те­рин, педагог

На самом деле тре­бу­ются опре­де­лен­ные умствен­ные уси­лия для того, чтобы отвлечься от сиде­ния на диване и пред­ста­вить себя, к при­меру, на катке. С воз­рас­том такие уси­лия даются проще. Это и назы­ва­ется опы­том. Ребе­нок же в первую оче­редь пред­став­ляет себе бли­жай­шие дей­ствия — отры­ва­ние от дивана и зануд­ное оде­ва­ние. Именно эта кар­тинка стоит у него перед гла­зами, когда вы пред­ла­га­ете ему: «Пой­дем на каток!» В край­нем слу­чае, он про­кру­чи­вает немного впе­ред и пред­став­ляет себе дол­гое путе­ше­ствие до катка с конь­ками напе­ре­вес. Только взрос­лый может «про­мо­тать» эти моменты и сосре­до­то­читься на глав­ном — на удо­воль­ствии от ката­ния. И давайте уж будем чест­ными — даже не каж­дый взрос­лый на это способен.

Сле­до­ва­тельно, пря­мая обя­зан­ность роди­те­лей по отно­ше­нию к ребенку — при­да­вать ему уско­ре­ние в тех слу­чаях, когда это необ­хо­димо. И тут не надо бояться, что вы под­ме­ня­ете волю ребенка соб­ствен­ной. Взрос­лый для того и нужен ребенку, чтобы делиться опы­том. Дру­гое дело, что здесь, как и вообще во всем, что свя­зано с детьми, есть масса под­вод­ных кам­ней. Напри­мер, чело­век боится сво­ими «наез­дами» вырас­тить под­каб­луч­ника. Надо заме­тить, что, если он об этом гово­рит, зна­чит, уже чув­ствует какую-то напря­жен­ность в этом отно­ше­нии, — это повод быть внимательнее.

Вообще, в стан­дарт­ной ситу­а­ции при долж­ной заботе со сто­роны роди­те­лей ребе­нок не рас­тет под­каб­луч­ни­ком. Тем не менее такие муж­чины встре­ча­ются сплошь и рядом. Какие же фак­торы спо­соб­ствуют фор­ми­ро­ва­нию без­воль­ной, неса­мо­сто­я­тель­ной личности?

Напри­мер, мама, моти­ви­руя сына, исполь­зует типич­ные «жен­ские» при­емы: «Ты же у меня муж­чина!», «Помоги сла­бой жен­щине!», «Жен­щи­нам нужно усту­пать!». Ребе­нок совер­шенно есте­ственно под­чи­ня­ется взрос­лому. В даль­ней­шем взрос­лый уже чело­век, услы­шав нечто подоб­ное, под­со­зна­тельно зани­мает пози­цию ребенка, кото­рому можно и даже нужно при­ка­зы­вать. Такие лич­ност­ные дефор­ма­ции осо­бенно харак­терны для муж­чин, вырос­ших в непол­ных семьях, без отца.

Дру­гой при­мер. Мама под­го­няет и ребенка, и мужа. Да, что и гово­рить, муж­чин частенько при­хо­дится пото­рап­ли­вать. Но обра­ща­ясь к супругу с теми же сло­вами и с той же инто­на­цией, что и к сыну, она демон­стри­рует и внед­ряет в созна­ние ребенка модель такой семьи, где только один взрос­лый — жен­щина. А муж­чины должны ей без­ого­во­рочно под­чи­няться. Часто мамы сами пони­мают это и даже заяв­ляют: «У меня два ребенка — постарше и помладше!»

Под­го­нять муж­чин (кстати, равно как и жен­щин!) пери­о­ди­че­ски можно и нужно, вот только исполь­зо­вать при этом сле­дует совер­шенно иные при­емы и методы, нежели те, кото­рыми вы поль­зу­е­тесь, пото­рап­ли­вая ребенка.

Еще бывают ситу­а­ции, что сын уже бре­ется каж­дое утро, а мама все зво­нит и про­ве­ряет, позав­тра­кал ли он. Надо вовремя остановиться!

Что же каса­ется все­воз­мож­ных круж­ков и свя­зан­ных с ними дет­скими «не пойду» и «не хочу», то все­гда сле­дует убе­диться в том, что вы пере­ба­ры­ва­ете именно лень ребенка, а не лома­ете его самого.

Во-пер­вых, надо все время про­ве­рять себя — зачем вам нужно, чтобы ребе­нок ходил на эти заня­тия? Чтобы он гар­мо­нично раз­ви­вался или это вы сами в дет­стве меч­тали играть на пиа­нино, а вам его так и не купили? Чет­ких кри­те­риев тут нет, но мате­рин­ское сердце нико­гда не обманет.

Во-вто­рых, ребе­нок может испы­ты­вать какие-то страхи или дис­ком­форт. Если он про­ти­вится, все­гда инте­ре­суй­тесь при­чи­нами, почему он не хочет идти в тот или иной кру­жок? Что оста­нав­ли­вает его от похода на каток? Либо ребе­нок смо­жет сфор­му­ли­ро­вать свои про­блемы, либо пой­мет вме­сте с вами, что они наду­манны. В любом слу­чае, это помо­жет ему лучше раз­би­раться в себе.

В‑третьих, ребе­нок может своей наиг­ран­ной радо­стью по поводу какого-то меро­при­я­тия про­сто стре­миться уго­дить вам. Для этого совер­шенно необя­за­тельно быть тира­ном, дер­жа­щим своих детей в страхе. Наобо­рот, чем теп­лее и глубже отно­ше­ния с ребен­ком, тем с боль­шей готов­но­стью он сооб­щит вам именно то, что вы хотите от него услы­шать. Кри­те­рием того, что ребе­нок дей­стви­тельно заин­те­ре­со­вался каким-то делом, должны стать не заве­ре­ния, а его вовле­чен­ность в про­цесс, его вопросы, жела­ние рас­ска­зы­вать о происходящем.

Как понять, столк­ну­лись ли мы с кри­зи­сом, кото­рый нужно пре­одо­леть, или кру­жок сле­дует бро­сать? Кри­те­рий один, и совер­шенно неиз­ме­ря­е­мый. Это любовь. Без нее прин­ци­пи­аль­ность ста­но­вится жесто­ко­стью, а мило­сер­дие — попустительством.

При­веду лишь неко­то­рые рекомендации.

Судите по пло­дам. Если вреда от заня­тий (в том числе непри­ят­ных раз­го­во­ров и испор­чен­ных нер­вов) больше, чем пользы — самое время поис­кать что-то другое.

Смот­рите в корень. Необ­хо­димо точно разо­браться, в чем состоит истин­ная при­чина неже­ла­ния ребенка зани­маться. Объ­яс­ните ему: я не буду наста­и­вать на том, чтобы ты посе­щал кру­жок, если ты при­ве­дешь мне хотя бы два вес­ких довода, почему ты не хочешь этого делать.

Огля­ни­тесь на себя. Какие мотивы застав­ляют вас тас­кать ребенка на тре­ни­ровки? Опа­се­ние ока­заться пло­хой мате­рью? Жела­ние реа­ли­зо­вать себя? Если при­чина в вас — сна­чала раз­бе­ри­тесь с ней, а потом уже воз­дей­ствуйте на ребенка.

Оста­но­ви­тесь на дости­же­нии. Если уж вы решили бро­сить сек­цию — оста­но­ви­тесь на каком-то зна­чи­мом резуль­тате. Заслу­жите спор­тив­ный раз­ряд, напи­шите кар­тину, сыг­райте роль. Ухо­дите победителями!

Впро­чем, все ска­зан­ное при­ме­нимо до тех пор, пока ваш сын или дочь не достиг­нет под­рост­ко­вого воз­раста. В пере­ход­ном воз­расте ребенку крайне важно полу­чить соб­ствен­ный опыт, насту­пить на соб­ствен­ные грабли. Как мла­де­нец ищет мамино молоко, так под­ро­сток на ощупь пыта­ется напо­роться на про­блемы. И чем ста­ра­тель­нее вы отго­ра­жи­ва­ете его от этих граб­лей, тем без­рас­суд­нее он на них кида­ется. Выбе­рите несколько оши­бок, кото­рые вы не дадите ему совер­шить даже ценой его лич­ност­ного раз­ви­тия, и набе­ри­тесь муже­ства смот­реть, как он совер­шает осталь­ные. Если вам и в этом воз­расте удастся под­ме­нить его волю своей, то под­рост­ко­вый период так нико­гда и не закон­чится — он ста­нет вяло­те­ку­щим и хроническим.

Ольга Крас­ни­кова, психолог

Отбить жела­ние «чего-либо хотеть» можно уже в самом ран­нем воз­расте. Напри­мер, все время пре­не­бре­гая соб­ствен­ными жела­ни­ями, роди­тели не пока­зы­вают ребенку, как это — «хотеть». Роди­тели могут руко­вод­ство­ваться прин­ци­пом: «Что зна­чит „хочу или не хочу“? Есть слово „надо!“». Зна­кома вам такая житей­ская уста­новка? Или: «Нет, нет, спа­сибо, я ничего не хочу…» Часто роди­тели, кото­рые так отно­сятся к своим жела­ниям, жела­ния сво­его чада тоже игнорируют.

Что важ­нее: режим дня или потреб­но­сти ребенка? Я встре­чала много муж­чин и жен­щин, кото­рые не заду­мы­ва­ясь отве­чают: «Конечно режим!» И вот мама будит груд­ного мла­денца, чтобы его покор­мить, потому что пора, а потом не дает ору­щему от голода малышу поесть, поскольку «по рас­пи­са­нию до корм­ле­ния еще пят­на­дцать минут». Если еда, сон, туа­лет жестко регла­мен­ти­ро­ваны, а любое заяв­ле­ние ребенка о своей потреб­но­сти игно­ри­ру­ется («отстань!» «потерпи!»), нака­зы­ва­ется («не смей!»), высме­и­ва­ется («ишь, чего захо­тел!») или объ­яв­ля­ется капри­зом, то рано или поздно ребе­нок нач­нет ори­ен­ти­ро­ваться исклю­чи­тельно на пра­вила и пере­ста­нет слы­шать и чув­ство­вать себя. И тогда ответ девочки-под­ростка на вопрос стар­шей сестры «Ты есть будешь?» — «А ты?» вос­при­ни­ма­ется вполне есте­ственно. Ей неважно, про­го­ло­да­лась она или нет, реша­ю­щим в ее выборе явля­ется чув­ство голода сестры. А ведь суще­ствуют вопросы куда более серьез­ные. Девочка вырас­тет и услы­шит: «Вый­дешь за меня замуж?» Что ста­нет кри­те­рием для при­ня­тия реше­ния, от кото­рого зави­сит ее буду­щее: «А что, уже пора? Ну ладно, если ты хочешь…» Сколько в резуль­тате раз­би­тых судеб…

Конечно, каж­дому ребенку необ­хо­димы гра­ницы его «хочу», но любое роди­тель­ское «нельзя» должно быть обос­но­ванно. Отка­зы­вая в чем-либо ребенку, мы, неза­ви­симо от его воз­раста, должны вся­кий раз обя­за­тельно объ­яс­нить ему при­чину отказа. Даже груд­ничку, кото­рый, каза­лось бы, ничего не пони­мает. Ведь посто­янно стал­ки­ва­ясь с непо­нят­ными для него запре­тами, ребе­нок рано или поздно теряет надежду, что ему когда-нибудь «будет можно». И ему проще не хотеть, чем каж­дый раз испы­ты­вать разочарование.

Любые жест­кие кате­го­рич­ные «нельзя» там, где на самом деле можно, но маме или папе так не хочется или неудобно, ребен­ком вос­при­ни­ма­ются болез­ненно. Чело­веку, вырос­шему в атмо­сфере посто­ян­ных необос­но­ван­ных запре­тов, сложно ори­ен­ти­ро­ваться в жизни. Он может впасть в одну из двух край­но­стей: или необос­но­ванно огра­ни­чи­вать себя (и дру­гих) во всем, или не при­зна­вать ника­ких запре­тов и пра­вил (аллер­гия на слово «нельзя!»), каж­дый раз посту­пая вопреки им.

Еще один спо­соб отбить жела­ние — ребе­нок чего-нибудь хочет, а его за это ругают или нака­зы­вают. Малыш захо­тел нари­со­вать на стене, нари­со­вал — а на него за это кри­чали, его уни­жали, а потом еще пол­года вспо­ми­нали об этой про­вин­но­сти… В сле­ду­ю­щий раз, когда ему захо­чется что-то сде­лать, он вспом­нит ту ситу­а­цию и сдер­жит свои желания.

Слу­ча­ется, ребе­нок очень хочет чего-то, а его жела­ния упорно игно­ри­ру­ются. Напри­мер, он хочет, чтобы у него полу­ча­лось кра­сиво, акку­ратно рисо­вать или рас­кра­ши­вать — но рука еще не слу­ша­ется. А роди­те­лям неохота с ним зани­маться. Там, где малыш мог бы с помо­щью взрос­лых рас­ши­рять свою зону раз­ви­тия, он оста­ется один. Само­сто­я­тельно, без посто­рон­ней помощи ребе­нок не может научиться чему-то слож­ному. И тогда он отка­зы­ва­ется сна­чала от этой, а потом и от дру­гой дея­тель­но­сти. Ведь для того, чтобы про­дол­жать хотеть чем-то зани­маться, нужно иметь опыт успеха. А если один раз не полу­чи­лось, потом дру­гой и тре­тий… Взрос­лый чело­век может пред­при­нять и чет­вер­тую попытку, а у ребенка запасы тер­пе­ния и надежды, ско­рее всего, закончатся.

Роди­тели нередко жалу­ются: давишь на него — он делает, не давишь — не делает. К сожа­ле­нию, это может озна­чать, что «хочу» уже «сло­ма­лось». И у взрос­лых людей так часто бывает. «Никак не могу себя заста­вить!» — сетуют они. Неко­то­рые искренне удив­ля­ются: «А что, разве бывает так, что хочется рабо­тать не через силу?» В норме только так и должно быть. В норме моти­ва­ция у чело­века не внеш­няя, а внут­рен­няя. «Руки чешутся», хотя никто не застав­ляет. Разу­ме­ется, это не зна­чит, что чело­век не дол­жен при­ла­гать ника­ких уси­лий! Но он не наси­лует себя, не над­ры­ва­ется, не чув­ствует себя жерт­вой обстоятельств.

Посмот­рите на малень­ких детей. Это же веч­ные дви­га­тели, их не оста­но­вить! У них огром­ный запас внут­рен­ней моти­ва­ции. Дру­гое дело, что мы, взрос­лые, с этими дви­га­те­лями делаем, как к этой кипу­чей дея­тель­но­сти отно­симся. С ребен­ком нужно все время быть рядом, сле­дить за ним, помо­гать ему. А нам не хочется, мы устали, у нас и своих дел хва­тает. И вот уже ребе­нок слы­шит: «Сядь!», «Не шуми!», «Не лезь!», «Оста­но­вись!», «Пре­крати!», «У меня от тебя голова болит!», «Ты меня совсем заму­чил!». Какому ребенку при­ятно быть «папи­ной голов­ной болью» и «мами­ным мучи­те­лем»? И он начи­нает сдер­жи­вать свои жела­ния, и вот уже он никому не мешает — целый день тихо сидит у теле­ви­зора или сра­жа­ется в ком­пью­тер­ной игре. Только мама с папой отчего-то опять недо­вольны: «Почему ты ничем не инте­ре­су­ешься, ничего не хочешь? Схо­дил бы куда-нибудь, сде­лал бы что-нибудь…»

«Не хочу» ребенка бывает свя­зано еще и с тем, что роди­тели порой хотят для него чего-то больше, чем он сам. Напри­мер: «Я меч­таю, чтобы мой сын играл на флейте!» или «Если дочь не выучит англий­ский, я себе этого не прощу!». Ребе­нок чув­ствует, что в этой обла­сти жизни роди­тели «уяз­вимы», и может начать ими мани­пу­ли­ро­вать: «Не буду играть на флейте, пока вы…» А поскольку роди­тели совер­шают кучу вся­ких оши­бок при вос­пи­та­нии детей, ребенку все­гда есть за что им «ото­мстить». И когда сын или дочь видит, что мама очень хочет чего-то (хотя он на самом деле тоже вроде бы не про­тив), у него появ­ля­ется шанс нака­зать маму за то, что она ему когда-то чего-то не раз­ре­шила. Это про­ис­хо­дит на бес­со­зна­тель­ном уровне, но все равно ребе­нок начи­нает ощу­щать власть над мамой. Он заме­чает, как она меня­ется в лице, и пони­мает, что с ней сей­час можно делать все что угодно, что она готова пообе­щать золо­тые горы за то, что он пой­дет куда-то.

А если мама хочет этого чуть меньше, чем сам ребе­нок, она не под­дастся на мани­пу­ля­ции, потому что внут­ренне готова к тому, что ребе­нок может и отка­заться, ведь, в конце кон­цов, это — его дело…

Вопрос, кото­рый роди­те­лям стоит задать себе: а почему я‑то так хочу, чтобы ребе­нок непре­менно делал то или это? На самом деле часто бывает — потому, что я хочу быть Хоро­шим роди­те­лем, а у Хоро­ших дети все­гда… Дальше идет сте­рео­тип. И в этом вся причина.

Бывает, что ребе­нок упорно отка­зы­вался чем-то заняться, но мама насто­яла, и он все-таки согла­сился — и в резуль­тате остался дово­лен. Тогда неплохо бы и спро­сить: почему же он отка­зы­вался? Но нам неко­гда пого­во­рить с ребен­ком и разо­браться в ситу­а­ции. Застав­лять проще… Проще?

Если на все вопросы ребе­нок одно­сложно отве­чает «не знаю» и не хочет объ­яс­нять при­чины, то, воз­можно, ваш кон­такт с ним уже нару­шен. Обычно дети с удо­воль­ствием рас­ска­зы­вают о своих пере­жи­ва­ниях. На самом деле им с ними тяжело, им хочется с ними разо­браться. А если ребе­нок закры­ва­ется от роди­те­лей — зна­чит, не дове­ряет, ско­рее всего, где-то на него «пере­да­вили».

Ну а потом ребе­нок при­вы­кает — и без дав­ле­ния и пону­ка­ний уже не хочет ничего делать. Он уже чуть ли не про­сит: «Нажмите, наедьте на меня, тогда я сде­лаю!» Его при­учили к тому, что сти­мул все время посту­пает извне, а внут­рен­няя, соб­ствен­ная моти­ва­ция у него совер­шенно не развита.

Кстати, у взрос­лых эта при­вычка про­яв­ля­ется, когда они до послед­него откла­ды­вают то, что нужно сде­лать, а потом хва­та­ются за работу под дав­ле­нием сро­ков и обя­за­тельств. Кажется, зачем себе такой «экс­т­рим» устра­и­вать? Неужели раньше нельзя было сде­лать? Ока­зы­ва­ется, нельзя — внут­рен­ней моти­ва­ции было недо­ста­точно, ждали, когда внеш­няя под­го­нит. Неко­то­рые роди­тели недо­уме­вают: как же ребенка не застав­лять, ведь он тогда, как Емеля из сказки, про­ле­жит всю жизнь на печи! Надо же его вос­пи­ты­вать! Пара­докс: если ребенка (да и взрос­лого тоже) все время застав­лять — он сде­лает все, чтобы «лежать на печи», а если не застав­лять — есть надежда, что ему вдруг чего-то захочется…

Пороть или гладить по головке?

— Ну и что мне с тобой делать? — вопро­шает Наташа, глядя в днев­ник сына с двой­ками за четверть.

— Все равно ты мне ничего не сде­ла­ешь, — с вызо­вом отве­чает Саша.

— Я папе скажу! — угро­жает Наташа.

— Ну и пожа­луй­ста, — пожи­мает пле­чами Саша.

Борис берется за дело круто:

— Балду пинал всю чет­верть — будешь вме­сто кани­кул дома сидеть! Никуда не поедешь!

— Так мы ж уже билеты взяли, — взды­хает Наташа, когда Саша ухо­дит. — Может, мы лучше учеб­ники с собой возь­мем и там позанимаемся?

— Ну да, давай и дальше с ним сюсю­каться. Он и так уже тебе на голову сел, ты не видишь?

— А что — пороть его теперь, что ли?

— Ты зна­ешь, мне кажется, что уже пора…

«Какие спо­собы в вос­пи­та­нии детей более эффек­тивны — мяг­кие или жест­кие? Нака­зы­вать их или поощ­рять? Одни гово­рят, что без ремня не обой­тись, дру­гие убеж­дены в том, что нака­зы­вать вообще не стоит. Кто прав?»

Дмит­рий Тют­те­рин, педагог

Кнут или пряник?

Гово­рят, если вос­пи­ты­вать ребенка с помо­щью кнута и пря­ника, то он вырас­тает тол­стым и забитым…

Нач­нем с того, что научно дока­зано: ника­кие физи­че­ские нака­за­ния при вос­пи­та­нии детей недо­пу­стимы. Это не при­ве­дет ни к чему хоро­шему. Зато может при­ве­сти к заби­то­сти, к огром­ному раз­рыву между роди­те­лем и ребен­ком, к тому, что ребе­нок при­дет к выводу: свою волю можно выра­жать рукоприкладством.

В пер­спек­тиве все это ведет к росту домаш­него наси­лия, когда маль­чик, кото­рому все объ­яс­няли «жестами», вырас­тая, начи­нает исполь­зо­вать ана­ло­гич­ные методы уже по отно­ше­нию к соб­ствен­ным детям и жене. Кроме того, это при­во­дит к так назы­ва­е­мой инфля­ции нака­за­ний: если ребе­нок знает, что выс­шая мера — это битье, то уже не вос­при­ни­мает ничего дру­гого. Таких детей можно «вычис­лить» по тому, что они как будто не слы­шат слов, с ними сложно вести нор­маль­ный диа­лог. Я не вижу прин­ци­пи­аль­ной раз­ницы между «выпо­роть рем­нем» и «про­сто отшле­пать». Если вы при­чи­ня­ете ребенку физи­че­скую боль, не имеет ника­кого зна­че­ния, как и зачем вы это дела­ете. Это не оправ­дано в любом слу­чае! Неко­то­рые роди­тели рас­суж­дают так: вот детей раньше пороли, и ничего страш­ного не про­ис­хо­дило… Зна­ете, для педа­го­гики это — не аргу­мент. Раньше и взрос­лых на пло­ща­дях кну­тами секли, и пуб­лич­ные казни устра­и­вали. Вы хотели бы, чтобы вас за ошибку на работе пуб­лично выпо­роли? А ведь раньше такое слу­ча­лось, и ничего…

А он все равно…

Нака­за­ние и поощ­ре­ние — далеко не един­ствен­ный стиль вос­пи­та­ния, тем более что кнут и пря­ник абсо­лютно неэффективны.

Про­стой при­мер: ребенку ска­зали что-то не тро­гать — он не послу­шался, потро­гал; ему повто­рили тре­бо­ва­ние — он снова нару­шил запрет. Неко­то­рые пола­гают, что надо шлеп­нуть разок — ребе­нок сразу все пой­мет и запом­нит. Да, запом­нит, и даже, воз­можно, пере­ста­нет тро­гать, но это не зна­чит, что вы решили и устра­нили проблему.

Почему ребе­нок нару­шает роди­тель­ский запрет? Вари­ант пер­вый — он при­вле­кает к себе вни­ма­ние папы и мамы. В этом слу­чае малыш мани­пу­ли­рует роди­те­лями, и, шлеп­нув его, они лишь предо­став­ляют ему то, чего он доби­вался. Поскольку зача­стую роди­тели спо­собны на яркое про­яв­ле­ние исклю­чи­тельно нега­тив­ных эмо­ций, а обни­мают и гла­дят ребенка редко, то он ждет от них хоть каких-то эмо­ци­о­наль­ных всплес­ков, по прин­ципу «уж лучше что-то, чем ничего»…

Вто­рой вари­ант — жела­ние потро­гать ока­зы­ва­ется силь­нее страха перед буду­щим нака­за­нием. Так хочется, что скулы сво­дит! Здесь надо пони­мать, что, если вы запре­ща­ете сыну или дочери тро­гать какой-то пред­мет, необ­хо­димо либо убрать эту вещь с глаз долой, либо уве­сти ребенка подальше от пред­мета вожде­ле­ния, либо поз­во­лить ему удо­вле­тво­рить свое любо­пыт­ство. Напри­мер, малышу запре­тили дотра­ги­ваться до рабо­та­ю­щего пыле­соса, а его к нему все равно тянет как маг­ни­том. Уде­лите ему пять-десять минут и под своим наблю­де­нием дайте натро­гаться, «отве­сти душу». Через пять минут он успо­ко­ится и зай­мется дру­гими делами, а отго­няя его от пыле­соса, вы потра­тите гораздо больше вре­мени, сил и нервов.

В любом слу­чае нельзя иску­шать ребенка, а потом его же за это нака­зы­вать! Одна юная вос­пи­та­тель­ница уса­жи­вала детей перед тарел­кой с вино­гра­дом и запре­щала его тро­гать, а если ребе­нок не сдер­жи­вался и все же тянулся к вино­граду — била его по рукам. Она пола­гала, что таким обра­зом выра­ба­ты­вает у детей силу воли. На самом деле она про­сто жестоко трав­ми­ро­вала их. Разу­ме­ется, это — вопи­ю­щий при­мер, но и мы часто посту­паем похо­жим образом.

Тре­тья при­чина, по кото­рой ребе­нок не реа­ги­рует на ваши слова, — он нахо­дится в состо­я­нии нерв­ного пере­воз­буж­де­ния, а меха­низмы сдер­жи­ва­ния у него рабо­тают еще плохо. В этом слу­чае его нужно оста­но­вить. Это можно сде­лать и физи­че­ски — взять за руку, обнять, удер­жать. Можно напо­ить ребенка водой, умыть ему лицо. Ему нужно предо­ста­вить тайм-аут. Ино­гда детей ста­вят в угол, но мне кажется, в углу очень грустно, я реко­мен­дую уса­жи­вать их на стуль­чик. Только про­ис­хо­дить это должно не в той же ком­нате, где играют дру­гие дети, иначе это будет пытка, а не тайм-аут. Можно ска­зать: «Я вижу, что ты очень раз­вол­но­вался. Посиди чуть-чуть, я хочу, чтобы ты отдох­нул». Можно похо­дить вме­сте с ним по ком­нате, если ему сложно уси­деть на месте. Пытать его непо­движ­но­стью тоже не надо. В любом слу­чае, даже если вы крайне воз­му­щены пове­де­нием ребенка, прежде чем что-то ему выска­зы­вать, его нужно успо­ко­ить — только тогда он смо­жет вас услышать.

Полу­чить пятерку или не полу­чить двойку?

Одна из реак­ций на пло­хое пове­де­ние ребенка — «я‑сообщение». Мне­ние роди­те­лей на самом деле все­гда очень важно для детей. И в спо­кой­ной обста­новке, когда ребе­нок вас слы­шит, вы сооб­ща­ете ему о своих чув­ствах и эмо­циях: мне было очень грустно, я очень рас­стро­и­лась из-за того, что ты так себя вел; у меня был празд­ник, а в резуль­тате день ока­зался испор­чен­ным… На самом деле это серьез­ное нака­за­ние для ребенка — почув­ство­вать, что роди­те­лей огор­чило его пове­де­ние. При этом ваши слова не только сооб­щают ему нега­тив­ную новость и эмо­цию, но и учат при­слу­ши­ваться к вам. Так вы настра­и­ва­ете его на сочув­ствие другому.

Если же все про­ис­хо­дя­щее с ребен­ком суще­ствует в системе коор­ди­нат кнута и пря­ника, то и в даль­ней­шем он, ско­рее всего, будет оце­ни­вать жизнь с точки зре­ния «выгодно — невы­годно», получу я за это «по попе» или нет?Есть два типа моти­ва­ции — на дости­же­ние успеха и на избе­га­ние неудач. Жела­ние полу­чить пятерку и страх полу­чить двойку. Мно­го­чис­лен­ные иссле­до­ва­ния гово­рят о том, что по-насто­я­щему доби­ва­ются чего-то и вообще счаст­ливо живут те, кто изна­чально настроен на дости­же­ние успеха. Однако моти­ва­ция кну­том все­гда ока­зы­ва­ется дей­ствен­нее, потому что, какой бы пря­ник ни дали, кнут все равно эмо­ци­о­нально ярче. И вос­пи­ты­вая кну­том, вы при­уча­ете ребенка к жизни неудач­ника. Разу­ме­ется, это не зна­чит, что из него потом ничего не вый­дет, но вы зна­чи­тельно уре­за­ете его спо­соб­но­сти и шансы.

Нака­за­ние — не месть

Если нака­за­ние ребенка не уни­жает, не при­чи­няет ему боль, не ста­но­вится для него пси­хо­ло­ги­че­ской трав­мой, оно, без­условно, нужно. Во-пер­вых, оно под­креп­ляет дей­стви­ями смысл ска­зан­ных вами слов и, во-вто­рых, регу­ли­рует ребенка. Это тот же тайм-аут, чтобы успокоиться.

Но нака­за­ние — это всего лишь одна из кра­сок вашей педа­го­ги­че­ской палитры. Ее не должно быть слиш­ком много, иначе она заглу­шит собой все осталь­ные. К тому же чело­век ко всему при­вы­кает, и нака­за­ние со вре­ме­нем деваль­ви­ру­ются. Один мой зна­ко­мый маль­чик, совер­шив что-то пло­хое, сам уса­жи­вался на стуль­чик, неко­то­рое время сидел на нем, а потом вста­вал и отправ­лялся дальше по своим делам.

Глав­ное, ребе­нок дол­жен пони­мать, за что вы его нака­зы­ва­ете. Напри­мер, в гостях он ведет себя не так, как сле­до­вало бы, вас это раз­дра­жает, вы долго сдер­жи­ва­ете себя, дела­ете хоро­шую мину, но вдруг резко сры­ва­е­тесь на крик: «Так, все, идем домой!» А ребе­нок при этом искренне не пони­мает, с какой сто­роны ему это при­несло, что слу­чи­лось-то? Он, по его мне­нию, вел себя совер­шенно нор­мально, и тут вдруг раз — пыль­ным меш­ком по голове! Так довольно быстро можно начать счи­тать, что мир несправедлив.

Если вам кажется, что ребе­нок ведет себя непо­до­ба­ю­щим обра­зом, но не в состо­я­нии сей­час ана­ли­зи­ро­вать свое пове­де­ние, пре­ду­пре­дите его и объ­яс­ните при­чину сво­его недо­воль­ства. Не нужно сразу же на него накидываться.

Здесь есть еще такой момент: взрос­лые часто бес­со­зна­тельно исполь­зуют нака­за­ние в каче­стве мести ребенку за свое испор­чен­ное настро­е­ние, страх или боль. Так быть, конечно, не должно. И даже в «я‑сообщении», говоря малышу: «Я очень рас­стро­и­лась», конечно же, не надо под­ра­зу­ме­вать: «Иди и поплачь об этом!» Тут нужно гово­рить только о себе и не ждать обя­за­тель­ной ответ­ной реак­ции. То, что ребе­нок за вас пере­жи­вает, это его соб­ствен­ное внут­рен­нее реше­ние. Он пере­жи­вает, потому что любит вас. И тогда «я‑сообщение» помо­гает ему внут­ренне расти. А если боль при­хо­дит сна­ружи в виде мораль­ных или физи­че­ских уни­же­ний, тогда ребе­нок озлоб­ля­ется и начи­нает думать только о себе. Дру­гой рас­про­стра­нен­ный мотив нака­за­ния — сбро­сить на ребенка соб­ствен­ное нерв­ное напря­же­ние. Вот он бежит, поскаль­зы­ва­ется, падает, а мама кри­чит: «Сколько раз я тебе гово­рила здесь не бегать?!» Вас дей­стви­тельно вол­нует, сколько раз вы это гово­рили? А ведь малышу сей­час больно, плохо… Да, вы за него испу­га­лись — или, может быть, вам стало неловко перед дру­гими из-за того, что он такой шум­ный. Однако соб­ствен­ные эмо­ции — это не повод нака­зы­вать ребенка.

Евге­ния Пай­сон, психолог

Клетка или опора

Малыш, кото­рый осва­и­вает мир, не может сам ста­вить себе огра­ни­че­ния — это хорошо, это плохо, это можно, то нельзя. Поэтому одно из глав­ных пра­вил вос­пи­та­ния: гра­ницы пове­де­ния должны быть четко обо­зна­чены родителями.

Ну а ребе­нок, в свою оче­редь, будет посто­янно про­ве­рять их и иссле­до­вать: а правда нельзя? Или все-таки можно? А если попро­бо­вать «про­да­вить» роди­те­лей? Вылить суп, с кри­ком упасть в мага­зине на пол, тре­буя купить шоко­ладку?.. И если взрос­лые реа­ги­руют каж­дый раз по-раз­ному: то ругают и нака­зы­вают, то делают вид, что ничего не про­изо­шло, — малыш теря­ется. Разум­ные гра­ницы, кото­рые уста­нав­ли­вают роди­тели, это не клетка, а опора для ребенка. Чем одно­знач­нее, проще и понят­нее будут пра­вила в семье, тем легче будет их соблюдать.

Малень­кому ребенку необ­хо­дим обя­за­тель­ный набор абсо­лют­ных запре­тов. Их должно быть немного: напри­мер, нельзя совать пальцы в розетку, выры­вать руку, когда пере­хо­дишь через дорогу, раз­го­ва­ри­вать с незна­ко­мыми. Но если слово-запрет исполь­зу­ется посто­янно, раз­ме­ни­ва­ется «по мелочи» — цен­ность абсо­лют­ных «нельзя» теря­ется. Как быть? Вме­сто того чтобы про­сто в оче­ред­ной раз ска­зать «Нельзя!», объ­яс­ните ребенку, почему вы ему что-то запре­ща­ете, заме­ните запрет пре­ду­пре­жде­нием: «Здесь очень скользко, будь осто­ро­жен!», «Акку­ратно!», «Горячо!», «Если посту­пишь так — слу­чится то-то…».

Попытки нару­шить гра­ницы, постав­лен­ные роди­те­лями, будут пред­при­ни­маться все­гда, это в прин­ципе в харак­тере живого суще­ства. Ино­гда такое пове­де­ние озна­чает, что ребенка нужно вер­нуть «в рамки», а ино­гда — что ребе­нок вырос и уста­рев­шие рамки можно раздвинуть.

Про­ана­ли­зи­руйте свое обще­ние с сыном или доч­кой и мыс­ленно рас­пре­де­лите огра­ни­че­ния, кото­рые вы исполь­зу­ете, на четыре группы: «нико­гда нельзя»; «обычно нельзя, но ино­гда можно»; «все­гда можно» и «может делать сам, без разрешения».

«Нико­гда нельзя» — это без­услов­ные запреты, их нельзя нару­шать ни при каких обсто­я­тель­ствах: играть на под­окон­нике, бежать через дорогу и т. п. Вто­рая группа — обычно вы этого не раз­ре­ша­ете, «но ино­гда можно»: напри­мер, попозже лечь спать, задер­жаться у дру­зей или поси­деть лиш­ний час за ком­пью­те­ром. Тре­тье — то, что вы все­гда раз­ре­ша­ете, но ребе­нок дол­жен все равно вас спра­ши­вать: отпра­виться погу­лять после уро­ков или при­ве­сти дру­зей домой. А вот чет­вер­тое — это то, что ребе­нок может сде­лать сам, исходя из соб­ствен­ных вку­сов и воз­мож­но­стей. Напри­мер, выби­рать, что смот­реть и читать, какую одежду носить, какую делать стрижку.

Очень часто именно чет­вер­тый пункт ста­вит роди­те­лей в тупик. Что именно ребе­нок может делать без их раз­ре­ше­ния? Какова зона его лич­ной ответ­ствен­но­сти? И вообще — какими пра­вами он обладает?Нередко именно отсут­ствие прав и лич­ных сво­бод имеет обрат­ную сто­рону — нака­зать ребенка очень трудно. Роди­тели жалу­ются: «Ком­пью­тер мы у него забрали, теле­ви­зор смот­реть запре­тили, гулять он и так не любит — как же его еще нака­зы­вать?» Но такая ситу­а­ция — хоро­ший повод заду­маться: а что вообще есть в жизни у вашего ребенка? Ведь чтобы, нака­зы­вая, его чего-то лишить, надо, чтобы это «что-то» у него было. Если у ребенка нет пред­вку­ше­ния радо­сти, ему и терять нечего. Если у него нет права что-то решать, как про­де­мон­стри­ро­вать, чего именно он лиша­ется? Поду­майте над балан­сом: что полу­чает ваше чадо, взрос­лея, — только лишь новые обя­зан­но­сти или и новые права тоже?

Ломать или подстраиваться?

Ино­гда от мам на дет­ской пло­щадке при­хо­дится слы­шать, что «сло­мать» сопро­тив­ле­ние ребенка совер­шенно необ­хо­димо, иначе, когда он повзрос­леет, спра­виться с ним будет невоз­можно. На самом деле «сло­мать» ребенка очень непро­сто, потому что это не меха­низм, а живой орга­низм. И сло­маться может совсем не в том месте, где давишь. Напри­мер, люби­мый мно­гими за про­стоту аме­ри­кан­ский пси­хо­лог док­тор Доб­сон сове­тует: если малыш про­ви­нился — отправ­ляйте его в постель на час раньше. Но, спра­ши­ва­ется, чем дол­жен зани­маться бодр­ству­ю­щий ребе­нок в постели в тече­ние часа? Бить ногой в стену, грызть оде­яло? А потом роди­тели будут думать — откуда у него эта дурац­кая при­вычка сосать палец в те минуты, когда нечем заняться?

Неко­то­рые реко­мен­дуют удер­жи­вать ребенка «в рам­ках» с помо­щью физи­че­ских нака­за­ний. Но при этом роди­тели не учи­ты­вают, что стро­гость нака­за­ния должна обя­за­тельно соот­вет­ство­вать тяже­сти про­ступка. Ну и чего же мы достиг­нем, руко­вод­ству­ясь такими реко­мен­да­ци­ями? Вчера ребенка отшле­пали за то, что он не спит. Сего­дня за раз­би­тую чашку отсте­гали уже силь­нее. Драз­нит или тол­кает млад­шего брата — выпо­роли, потому что это серьез­нее, чем раз­би­тая посуда. А если под­рост­ком он укра­дет шоко­ладку в супер­мар­кете — тогда что мы будем делать? Пороть роз­гами на пло­щади? Полу­ча­ется, что физи­че­ские нака­за­ния — путь тупи­ко­вый. Но самый страш­ный вид нака­за­ния — это нака­за­ние мол­ча­нием. Есть дети, кото­рых роди­тель­ский бой­кот про­сто кале­чит. Это даже не форма нака­за­ния — это эмо­ци­о­наль­ный шан­таж. Фак­ти­че­ски мы гово­рим ребенку: если ты будешь плохо себя вести, я тебя не буду любить, ты мне не будешь нужен. Послед­ствия могут ока­заться ката­стро­фи­че­скими. Впро­чем, встре­ча­ются и такие под­ростки, кото­рые, наобо­рот, будут только рады, что роди­тели нако­нец-то от них отстали со сво­ими нота­ци­ями: «Какое сча­стье, мама нако­нец замол­чала». Есть ли смысл в таком «нака­за­нии»?

Доб­рота или попустительство?

Есть слож­но­сти и у слиш­ком мяг­ких роди­те­лей. Им надо напом­нить фразу из «Снеж­ной коро­левы»: «Детей надо бало­вать — тогда из них вырас­тают насто­я­щие раз­бой­ники». Попу­сти­тель­ский стиль чаще всего мас­ки­рует бес­по­мощ­ность роди­те­лей, не выстро­ен­ную внутри себя систему коор­ди­нат «можно — нельзя».

Нередко таким роди­те­лям проще раз­ре­шить ребенку все, что угодно, оправ­ды­вая любые его про­ступки, потому что в про­тив­ном слу­чае им при­дется при­ни­мать какие-то меры, а что делать, они не знают. Роди­тели, даже если они сами слиш­ком мяг­кие, или неор­га­ни­зо­ван­ные, или не спо­собны запом­нить, что гово­рили пять минут назад, должны пони­мать, что их ребенку отсут­ствие чет­ких и понят­ных огра­ни­че­ний вре­дит. И поэтому, прежде чем вос­пи­ты­вать ребенка, роди­те­лям при­дется орга­ни­зо­вы­вать себя — а это гораздо тяже­лее. И тут в первую оче­редь нужно стре­миться стать не «пожестче», а более собран­ным, твер­дым и последовательным.

Ино­гда гово­рят: «А вот в Япо­нии детям до четы­рех лет раз­ре­ша­ется делать все, что угодно, и ничего, нор­маль­ные люди вырас­тают! Дей­стви­тельно, это так, но нельзя забы­вать и о том, что после четы­рех лет там детей берут в жест­кие рамки тра­ди­ци­он­ной куль­туры. Мы — не японцы, у нас совсем дру­гие тра­ди­ции. Не стоит без­думно пере­ни­мать отдель­ные внеш­ние про­яв­ле­ния чужого образа жизни, к тому же извест­ные нам лишь по пересказам!

Двух оди­на­ко­вых детей не бывает. Разум­ные гра­ницы необ­хо­димы любому ребенку, но, прежде чем уста­нав­ли­вать их, при­смот­ри­тесь и при­слу­шай­тесь. Для того чтобы стать лучше, детям нужна ваша помощь, а не под­за­тыль­ники. Поста­рай­тесь понять и почув­ство­вать, что нужно именно этому чело­веку. Не стоит пытаться заго­нять «круг­лого» ребенка в «квад­рат­ные» рамки и наобо­рот. Выстро­ить отно­ше­ния со сво­ими детьми можете только вы сами. Никто не пред­ло­жит вам гото­вых рецеп­тов, как лучше вос­пи­ты­вать — по Споку, Доб­сону или Ники­ти­ным, «жестко» или «мягко». В каж­дом слу­чае это будет по-раз­ному. Глав­ное — вос­пи­ты­вать не какого-то абстракт­ного ребенка, а сво­его — живого и кон­крет­ного. И тогда глав­ным в вос­пи­та­нии ста­нут не кнут и пря­ник, а дове­рие и любовь.

Я устала от ребенка!..

— Мам, мне скучно! — ноет Аленка.

— Пори­суй, — устало пред­ла­гает Марина.

— Не хочу рисо­вать, — тянет дочь. — Мам, мне нечем заняться.

Марина хочет ска­зать: «Как же ты мне надо­ела!» — но при­ку­сы­вает язык. «Я устала, — думает она. — Я устала все время при­ду­мы­вать детям новые заня­тия, раз­ни­мать их, уби­рать за ними и выти­рать их сопли! У меня больше нет сил на все это. Я устала от этого ребенка. Я хочу лечь и лежать, закрыв глаза. Года три. И чтобы все при этом молчали».

— Мам, ну что мне делать? — воз­му­ща­ется Аленка. — Ну мам?!

— Неси «Незнайку», — взды­хает Марина. — Читать будем.

«Я люблю свою малень­кую дочку, но я очень устаю от нее, нередко раз­дра­жа­юсь, руга­юсь на нее, говорю ей, чтобы она пере­стала меня дони­мать. Потом мне ста­но­вится очень стыдно, я чув­ствую себя вино­ва­той. Я пони­маю, что про­блема — во мне. Что делать?»

Дмит­рий Тют­те­рин, педагог

Прежде всего, важно понять, что ваша про­блема — не исклю­чи­тель­ная. Все роди­тели устают от своих детей. Сидеть с детьми — это серьез­ная и энер­го­ем­кая работа, на кото­рую ухо­дят все силы, и душев­ные, и физи­че­ские. Только мно­гие роди­тели стес­ня­ются в этом при­знаться. Но ведь не сты­дится же своей уста­ло­сти хирург, завер­шив­ший опе­ра­цию, или худож­ник, закон­чив­ший работу над кар­ти­ной. В этом смысле очень хорошо, что вы нашли в себе силы и муже­ство при­знаться: я устаю от своей работы матери.

Вот несколько «про­фес­си­о­наль­ных» роди­тель­ских сек­ре­тов. Они, конечно, не изба­вят вас пол­но­стью от чув­ства уста­ло­сти, но, наде­юсь, хотя бы немно­жечко помогут.

«Не при­слуга». Недавно наблю­дал такую кар­тину: в песоч­нице сидит кара­пуз полу­тора лет и что-то копает. Потом про­тя­ги­вает руку в сто­рону, про­из­но­сит нечле­но­раз­дель­ное «Вяк!» — и в руке как по вол­шеб­ству ока­зы­ва­ется пла­то­чек, или сово­чек, или буты­лочка с водой. Мама носится с огром­ной сум­кой вокруг песоч­ницы, потому что ребе­нок даже не ста­ра­ется про­тя­нуть руку в ее сто­рону, и, чтобы отре­а­ги­ро­вать на оче­ред­ной запрос, ей при­хо­дится оббе­гать песоч­ницу то с одной, то с дру­гой стороны.

Понятно, что такая мама очень устает во время про­гулки. Также оче­видно, что у ребенка будет плохо раз­ви­ваться речь. Физи­че­ское раз­ви­тие тоже затор­мо­зится. Конечно, зачем учиться внятно гово­рить, если мама и так до мело­чей раз­би­ра­ется в инто­на­циях каж­дого тво­его «вяк»! При этом и мама, и ребе­нок в этот момент абсо­лютно счаст­ливы: он — тем, что все его капризы немед­ленно удо­вле­тво­ря­ются, она — своим само­заб­вен­ным «слу­же­нием».

Однако важно пом­нить: вы — не слуга сво­ему ребенку! Вы — его роди­тель и настав­ник. Вы можете помочь в какой-то ситу­а­ции, с кото­рой малыш не справ­ля­ется в силу сво­его воз­раста. Но там, где он спо­со­бен дей­ство­вать само­сто­я­тельно, — пусть действует.

«Своя игра». Играйте с ребен­ком не только в те игры, кото­рые инте­ре­суют его, но и в то, что инте­ресно вам. Если в игре участ­вуют двое, зна­чит, инте­ресно должно быть обоим. Это пра­вило помо­гает детям не только учиться дого­ва­ри­ваться и сотруд­ни­чать, но и вос­при­ни­мать окру­жа­ю­щих как людей со сво­ими жела­ни­ями и пред­по­чте­ни­ями. И именно ваш при­мер по-насто­я­щему увле­чен­ной игры поз­во­лит малышу научиться играть самому.

«У семи нянек…» К сожа­ле­нию, стан­дарты жизни в обще­стве сей­час таковы, что зача­стую зани­маться ребен­ком жен­щины могут только одно­вре­менно с готов­кой, стир­кой, гла­же­нием и мытьем полов. Конечно, в этом кру­го­во­роте «вытерла-отжала-посо­лила» ребе­нок раз­дра­жает осо­бенно сильно, а чув­ство уста­ло­сти под­сту­пает именно из-за того, что никак не уда­ется сосре­до­то­читься на чем-то одном.

Зате­вая готовку или оче­ред­ную уборку, поду­майте, как ребе­нок смо­жет помочь вам в этом про­цессе. Какую часть работы вы можете пору­чить ему, чтобы это было по силам и без­опасно. Напри­мер, у меня в дет­стве было зада­ние — сле­дить за тем, чтобы сти­раль­ная машинка пра­вильно сли­вала воду. И я с удо­воль­ствием каж­дый раз следил.

Однако помните: ребе­нок не может зани­маться одним и тем же делом в тече­ние дли­тель­ного вре­мени. С гораздо боль­шей охо­той дети выпол­нят несколько мел­ких пору­че­ний, чем одно крупное.

«Стан­дарты обра­зо­ва­ния». Пси­хо­логи утвер­ждают, что уста­лость зача­стую мас­ки­рует неудо­вле­тво­рен­ность резуль­та­тами работы. То же самое можно ска­зать и о вос­пи­та­нии детей. Ино­гда мы задаем себе «стан­дарты обра­зо­ва­ния» и сами себя заго­няем в ловушку, стре­мясь к тому, чтобы ребе­нок соот­вет­ство­вал нами же при­ду­ман­ным идеалам.

Именно недо­воль­ство ребен­ком застав­ляет нас «при­ду­мы­вать» свою уста­лость. Убеж­дая себя и окру­жа­ю­щих в том, что сильно устала, мама как бы гово­рит: «Я делаю все, что могу, и про­сто выби­ва­юсь из сил. В том, что что-то не полу­ча­ется, — не моя вина. Я — хоро­шая мать!»

Если вы как сле­дует раз­бе­ре­тесь в себе, если пой­мете, что именно в ребенке вызы­вает ваше раз­дра­же­ние, и поз­во­лите себе не пере­жи­вать так сильно по этому поводу, ваша хро­ни­че­ская уста­лость, ско­рее всего, отступит.

«Мама спит, она устала…» Вре­ме­нами мама, дей­стви­тельно, устает настолько, что видеть никого не хочет. В этом слу­чае надо не пре­воз­мо­гать себя (ничего хоро­шего из этого все равно не вый­дет), а отдохнуть.

Во-пер­вых, объ­явите супругу и детям: «Я устала! Мне нужен отдых. Сей­час я немного полежу, а потом мы про­дол­жим». Крайне нера­зумно жало­ваться на жизнь и ничего не менять при этом. Если вы гово­рите, что устали, — отправ­ляй­тесь отды­хать. И ника­ких полу­мер! Все должны четко пони­мать, что происходит.

Опре­де­лите время, кото­рое вы можете выде­лить на отдых (пол­часа, час), и отды­хайте ровно столько. И на это время нало­жите вето на обще­ние. Если ребе­нок малень­кий и дого­во­риться с ним пока нельзя, дайте ему новую инте­рес­ную игрушку, вклю­чите песенки, попро­сите род­ствен­ни­ков после­дить за малы­шом. Во время отдыха зай­ми­тесь тем, что вам по душе: кто-то спит, кто-то читает. При уста­ло­сти не физи­че­ской, а эмо­ци­о­наль­ной хорошо помо­гает одно­об­раз­ная работа, напри­мер мытье посуды.

Запрет один: вам в это время нельзя про­из­но­сить ни слова! Только это поз­во­лит вам по-насто­я­щему отдох­нуть. Теле­фон­ный раз­го­вор с подру­гой, воз­можно, вас отвле­чет, но и уста­нете от него вы тоже. Мол­ча­ние ста­нет для ребенка нагляд­ным при­зна­ком того, в чем именно заклю­ча­ется ваш отдых. Пер­вое время он может при­ста­вать к вам с вопро­сами. Если ситу­а­ция будет его пугать — еще раз немно­го­словно объ­яс­ните, в чем дело. Со вре­ме­нем ребе­нок при­вык­нет, что во время отдыха обра­щаться к вам бес­смыс­ленно. Но после того, как отдых закон­чен, обя­за­тельно выслу­шайте его и ответьте на все его вопросы.

Часто кон­фликты воз­ни­кают из-за недо­по­ни­ма­ния: мама устала и хочет спо­койно поси­деть, а ребе­нок решил, что она гру­стит, и начи­нает ее весе­лить. Мама же, вме­сто того чтобы раз­ве­се­литься, набра­сы­ва­ется на него: «Разве ты не видишь, что я устала?!» Не видит…

Кроме того, в то время, когда вы не отды­ха­ете, ребе­нок дол­жен «наесться» обще­нием с вами. Малыш не дол­жен испы­ты­вать недо­статка обще­ния, иначе он будет ком­пен­си­ро­вать этот дефи­цит, невзи­рая на любые запреты. Так очень голод­ный чело­век ест, невзи­рая на пра­вила при­ли­чия. И если вы научи­тесь гар­мо­нично, спо­койно и ува­жи­тельно вза­и­мо­дей­ство­вать друг с дру­гом, все в вашей семье будет хорошо.

Ольга Крас­ни­кова, психолог

Устала… от себя

Проще всего объ­яс­нить «уста­лость от ребенка» физи­че­скими при­чи­нами: не хва­тает сна, нет воз­мож­но­сти пол­но­ценно вос­ста­но­вить силы, — все это правда. Но суще­ствует и еще одна при­чина уста­ло­сти — пси­хо­ло­ги­че­ская. Бывает, что жен­щина про­сто не готова стать мамой. Да, она хотела ребенка, наде­я­лась, что с его появ­ле­нием жизнь «улуч­шится» — ста­нет более осмыс­лен­ной, ей пере­ста­нет угро­жать оди­но­че­ство, у нее появится вес­кий аргу­мент («ради ребенка!») в спо­рах с мужем, мамой, све­кро­вью… Очень много надежд свя­зы­вает жен­щина с мате­рин­ством. Полу­ча­ется, ребе­нок еще не родился, а уже столько всего «дол­жен» обес­пе­чить своей маме!

А готова ли мама обес­пе­чить ребенку то, в чем он нуж­да­ется? Готова ли уде­лять ему доста­точно вре­мени, сил и вни­ма­ния — не столько, сколько «могу и хочу», а столько, сколько ему необ­хо­димо? Готова ли она при­нять его всем серд­цем, без упре­ков и разо­ча­ро­ван­ных вздо­хов? Готова ли к огра­ни­че­ниям своих потреб­но­стей и жела­ний, к грузу ответ­ствен­но­сти за бес­ко­неч­ную череду реше­ний, от кото­рых, воз­можно, зави­сит здо­ро­вье и жизнь малыша, к чув­ству вины и отча­я­ния за свои ошибки? «Хочу ребенка» и «готова быть мате­рью» — совер­шенно раз­ные пози­ции. «Хочу» — зна­чит, я нуж­да­юсь, а он дол­жен оправ­дать мои ожи­да­ния. «Готова быть мате­рью» — зна­чит, у меня есть избы­ток, кото­рым я готова делиться, готова свои потреб­но­сти немного ото­дви­нуть на вто­рой план и зани­маться потреб­но­стями малень­кого человека.

Нередко над жен­щи­нами довлеют сте­рео­типы, почер­пан­ные из книг, теле­пе­ре­дач, от подру­жек, что ребе­нок — это сплош­ные радость и сча­стье. А то, что это еще и тре­воги, и посто­ян­ные заботы — во вни­ма­ние не при­ни­ма­ется. И чело­век ока­зы­ва­ется эмо­ци­о­нально не готов — он ожи­дал полу­чить, а здесь надо отдавать.

И пока мама со сво­ими иллю­зи­ями не рас­ста­нется, пока она не пере­сто­ится с инфан­тиль­ной пози­ции на зре­лую — ей будет очень трудно. Проще, конечно, обви­нить ребенка в том, что он «все время чего-то хочет», или мужа, что он мало помо­гает. Но то, что ребенку все время необ­хо­димо вни­ма­ние — это же нор­мально!.. Он во мно­гом нуж­да­ется и пол­но­стью зави­сим от взрос­лых. А мужья не обя­заны быть «помощ­ни­ками жен по уходу за детьми», под­гуз­ники — не их при­зва­ние. Они — духов­ные лидеры, защит­ники, добыт­чики. Они, конечно, могут помо­гать, если есть время, силы и желание.

Здо­ро­вая уста­лость матери вполне есте­ственна, дело лишь в том, что инфан­тиль­ные мамы винят в этом ребенка, а лич­ностно зре­лые (а они суще­ствуют, это вовсе не ска­зоч­ные пер­со­нажи!) ищут при­чины про­блем и спо­собы их реше­ния в себе: «Я опять не выспа­лась, поэтому плохо себя чув­ствую, надо бы мне пере­дышку себе организовать».

На самом деле, более или менее здо­ро­вый ребе­нок ника­кой осо­бой жерт­вен­но­сти от мамы не тре­бует. Но жен­щина часто устает от себя, пыта­ясь быть «иде­аль­ной мате­рью» и все делать на отлично. Она пере­гру­жает себя обя­зан­но­стями, без кото­рых можно было бы про­жить, и не может оста­но­виться — в ее пред­став­ле­нии именно такой должна быть «хоро­шая мама». Этот образ бывает свя­зан с роди­тель­ской семьей и про­яв­ля­ется как сце­на­рий: «Моя мама так делала, и я должна» — или как антисце­на­рий: «Я нико­гда не буду делать

так, как моя мама». Если чело­век не может поз­во­лить себе быть самим собой, а все время пыта­ется быть или не быть, как кто-то, он тра­тит очень много сил, устает, но не хочет себе в этом при­знаться. Проще думать, что это ребе­нок утомил.

Понятно, что если сов­ме­щать работу (или любую дру­гую дея­тель­ность, тре­бу­ю­щую вни­ма­ния, сил и вре­мени) и уход за ребен­ком, то вполне можно «устать от себя». Тот же спорт­зал, кото­рый жен­щины посе­щают, чтобы отвлечься от домаш­ней рутины или для того, чтобы «у ребенка была моло­дая кра­си­вая мама», это вообще-то тяже­лая физи­че­ская нагрузка. Тут тоже нужно рас­счи­ты­вать свои силы. Важно научиться сов­ме­щать удо­вле­тво­ре­ние потреб­но­стей детей и своих соб­ствен­ных. Вся­кое бывает: ребе­нок болеет или воз­ни­кают какие-то иные житей­ские про­блемы… В такие моменты нужно честно при­знаться себе: я сама не справ­ля­юсь, — и искать помощ­ни­ков. Знать свою меру — это адек­ват­ная взрос­лая ответ­ствен­ность. Не надо дожи­даться нерв­ного срыва или болезни, лучше поза­бо­титься о нали­чии помощ­ни­ков зара­нее. Но неко­то­рые жен­щины, к сожа­ле­нию, не умеют, не могут обра­щаться за помо­щью. И речь вовсе не идет о какой-то доро­го­сто­я­щей няне или дом­ра­бот­нице. Если поста­вить цель и искать — кто-то все­гда най­дется. Вполне можно попро­сить бабушку, крест­ную, подругу или соседку: «Я пойду посплю, а ты, пожа­луй­ста, свари суп­чик». Но мы себе не раз­ре­шаем даже поду­мать в этом направ­ле­нии! Мы сами себя лишаем права на нор­маль­ную жизнь и виним в этом ребенка.

«Все что про­ис­хо­дит — из-за меня»

Почему так важно, чтобы мама была в хоро­шем состо­я­нии? Потому что любой малень­кий ребе­нок, если чув­ствует, что с мамой что-то не так, счи­тает вино­ва­тым в этом только себя. При­мерно до пяти лет у детей эго­цен­три­че­ское мыш­ле­ние. Это совер­шенно нор­маль­ный этап раз­ви­тия, на кото­ром ребе­нок счи­тает себя пупом земли, точ­кой отсчета, при­чи­ной всего. Ему очень сложно уви­деть при­чину про­ис­хо­дя­щего в ком-то дру­гом. И поэтому он при­сва­и­вает себе вину за «все грехи мира». А роди­тели — они небо­жи­тели, они — источ­ник жизни, они непо­гре­шимы. Это нор­маль­ное вос­при­я­тие для малень­ких детей.

Поэтому, если мама начи­нает свое угне­тен­ное состо­я­ние транс­ли­ро­вать ребенку, гово­рить ему: «Уйди!», «Отстань!», «У меня уже сил нет, как же ты мне надоел», для малыша это пси­хо­ло­ги­че­ски очень тяжело.

Что делать? Поскольку часто это резуль­тат пси­хо­ло­ги­че­ской незре­ло­сти мамы — взрос­леть. Ско­рее всего, быстро это сде­лать не полу­чится, но все же и такое воз­можно. Есть немало хоро­ших книг, боль­шин­ству из нас вполне доступна про­фес­си­о­наль­ная пси­хо­ло­ги­че­ская помощь. Глав­ное — не за счет ребенка решать свои лич­ные проблемы.

Порой сложно отве­тить себе на вопрос: а отчего на самом деле я так устала? Ведь чест­ный ответ может нам и не понра­виться. Но если чело­век осо­знает свои огра­ни­че­ния и осо­бен­но­сти, он будет вни­ма­тель­нее отно­ситься к тому, что и как он гово­рит и делает. Будет осто­рож­нее со сво­ими реак­ци­ями. Ста­нет вни­ма­тель­нее ана­ли­зи­ро­вать про­ис­хо­дя­щее, пусть даже и зад­ним чис­лом. И он может стать эффек­тив­нее, чем тот, кто более раз­вит лич­ностно и не сомне­ва­ется в себе как в роди­теле. Пси­хо­ло­ги­че­ские и духов­ные ресурсы чело­века велики, но небез­гра­ничны. Береж­ное и бла­го­дар­ное к ним отно­ше­ние — плод зна­ния и опыта. Это и есть духов­ная жизнь.

Как научить ребенка думать?

— Леш, ну смотри: девять точек, по три в ряд. Надо соеди­нить их четырьмя пря­мыми лини­ями, не отры­вая ручку от бумаги.

Леша чер­тит линии, а потом бро­сает ручку:

— Не полу­ча­ется! Все равно одна точка остается…

— А смотри, если попро­бо­вать выйти за гра­ницы точек?

— Так нельзя делать.

— Почему нельзя?

— Нас вообще не учили такие задачки решать, — сер­дится Леша.

— Слу­шай, Свет, но ведь это ужас какой-то, — гово­рит Васи­лий. — Их же совсем не учат мыс­лить, только зазуб­ри­вать и повто­рять. Он даже попро­бо­вать не хочет, уперся: «Нас не учили, это нельзя…» Чего делать-то, Свет? Как же его думать-то учить?

«Нередко дети хотят сразу полу­чить гото­вый ответ, гото­вое реше­ние, но при этом „напрячь мозги“, вклю­чить логи­че­ское мыш­ле­ние и доко­паться до истины — не хотят. Может быть, они про­сто не умеют этого делать? В школе, как я пони­маю, больше раз­ви­вают память. А можно ли научить ребенка думать?»

Дмит­рий Шноль, педа­гог, пре­по­да­ва­тель математики

Нераз­ви­тость логи­че­ского мыш­ле­ния — про­блема далеко не самая акту­аль­ная. Гораздо печаль­нее, что совре­мен­ные дети вообще плохо выра­жают то, о чем хотели бы сооб­щить, и к тому же не умеют слу­шать. И тут самое глав­ное может сде­лать не школа, а роди­тели, и никто дру­гой их заме­нить не смо­жет: про­сто надо с детьми раз­го­ва­ри­вать. При­чем с самого ран­него воз­раста и не только о том, какую куртку надеть или куда отпра­виться в выход­ной день. Это, конечно, тоже нужно, но куда важ­нее учить ребенка выстра­и­вать про­стей­шие при­чинно-след­ствен­ные связи. Напри­мер: «Тебя в дет­ском саду маль­чик уда­рил. А как ты дума­ешь, почему?» Можно помочь ребенку разо­браться в при­чи­нах слу­чив­ше­гося: «Потому, что этот маль­чик — балов­ник», или «Потому, что ты хорошо про­чи­тал сти­шок, тебя похва­лили, а он поза­ви­до­вал», или «Потому, что вам обоим нра­вится одна девочка».

Моя зна­ко­мая рас­ска­зы­вала, что дру­зья ее детей, при­ходя к ним в гости, нередко удив­ля­ются тому, что она с детьми обсуж­дает что-то для них инте­рес­ное. «А мы нико­гда так с роди­те­лями не раз­го­ва­ри­ваем… — гово­рят они. — Я не помню, чтобы мы сидели за сто­лом и что-нибудь обсуж­дали, да хоть бы послед­ний фильм!» Люди в семьях про­сто не гово­рят о своих мыс­лях, чув­ствах и впечатлениях.

Такое поло­же­ние вещей нор­маль­ным назвать нельзя, а для того, чтобы его изме­нить, надо прежде всего найти под­хо­дя­щие темы для раз­го­во­ров. Ката­строфа, когда роди­те­лям кажется, что един­ственно зна­чи­мая тема для раз­го­во­ров с детьми — это школа. Пред­ставьте: при­хо­дит чело­век из школы домой, и у него тут же начи­нают спрашивать:

— Ну, как там у тебя дела?

— Ничего, все хорошо.

— Не, а все-таки? Кон­троль­ная была?

— Ну, была…

— И что ты получил?

— Ну, четыре…

— А почему четыре? Что-нибудь непра­вильно решил? А Петя что получил?..

Все, дальше можно умереть.

Мне кажется, роди­тели должны как можно меньше раз­го­ва­ри­вать с детьми о школе, если только дети сами не заво­дят о ней речь. Во-пер­вых, школа — это сфера лич­ной жизни детей, пер­вый опыт само­сто­я­тель­ной жизни в отрыве от роди­те­лей, воз­мож­ность отде­литься настолько, насколько дети этого захо­тят. Во-вто­рых, эта сфера доста­точно трав­ма­тична: в школе тебя все время оце­ни­вают и с кем-то срав­ни­вают, при­чем далеко не все­гда эти срав­не­ния обо­ра­чи­ва­ются в твою пользу. И так далее… О чем же тогда раз­го­ва­ри­вать с детьми?

Начать можно с самых про­стых вещей, напри­мер: «Что мы будем делать в эти выход­ные? А как ты хотел бы про­ве­сти лето? Что-то Петя давно у нас не появ­лялся, может быть, стоит его при­гла­сить?» Не надо только стре­миться про­рваться туда, куда ребе­нок не хочет вас пус­кать. А по боль­шому счету, можно вести беседы о чем угодно. Рас­ска­зы­вать о собы­тиях из соб­ствен­ной жизни, кото­рые, напри­мер, про­изо­шли у вас на работе, при­чем не только о самих собы­тиях, но и о чув­ствах, с ними свя­зан­ных. Про­сто рас­ска­зы­вать, не тре­буя немед­лен­ной ответ­ной реакции.

Или, напри­мер, мой три­на­дца­ти­лет­ний сын думает стать юри­стом, и я время от вре­мени даю ему почи­тать ста­тьи из «Рус­ского репор­тера»: «Посмотри, тут как раз речь идет о суде при­сяж­ных». Потом могу спро­сить: «Ну и как тебе?» Ино­гда мы что-то обсуж­даем, ино­гда нет. Или посмот­рели вме­сте какой-то фильм — за ужи­ном немножко пого­во­рили. Детей ведь на самом деле очень инте­ре­сует мне­ние роди­те­лей. Как пра­вило, своим умом чело­век до чего-то дохо­дит, когда начи­нает что-то с чем-то срав­ни­вать. Один фильм — с дру­гим, этого пер­со­нажа — с тем. Этот навык и надо раз­ви­вать. Не меньше самих раз­го­во­ров важны сиг­налы от роди­те­лей: «Я готов с тобой раз­го­ва­ри­вать, если тебе это нужно». Чем здесь может помочь школа? Если школа дей­стви­тельно хоро­шая, то очень мно­гим. Но для того, чтобы ребе­нок мог полу­чить что-то от педа­го­гов или дру­гих достой­ных людей, душа его должна быть зара­нее под­го­тов­лена, вспа­хана, как поле перед севом. Если же в душе у него все затоп­тано, если он все сво­бод­ное время про­во­дит за ком­пью­те­ром, а все домаш­ние раз­го­воры кру­тятся исклю­чи­тельно вокруг быто­вых про­блем или школы — ему будет нелегко пере­нять что-то даже от самого яркого и нерав­но­душ­ного учителя.

Дмит­рий Тют­те­рин, педагог

Подав­ля­ю­щее боль­шин­ство совре­мен­ных школь­ных зада­ний постро­ено по прин­ципу накоп­ле­ния инфор­ма­ции и вос­про­из­ве­де­ния алго­рит­мов. Ребенка учат запом­нить, как делает учи­тель, и повто­рить выучен­ное. Это отно­сится ко всем пред­ме­там: к мате­ма­тике, физике, химии, ино­стран­ному языку. Даже такие, каза­лось бы, твор­че­ские пред­меты, как рисо­ва­ние, лите­ра­тура и музыка, не избе­гают общей участи.

К сожа­ле­нию, не только школа не воз­ла­гает на себя функ­цию раз­ви­тия мыш­ле­ния: зача­стую семья тоже ока­зы­ва­ется бес­по­мощ­ной. Если роди­тели дей­стви­тельно хотят научить ребенка думать — в первую оче­редь важно им самим демон­стри­ро­вать этот про­цесс: если вы состав­ля­ете план на день, кото­рый каса­ется ребенка, — про­го­ва­ри­вайте с ним все детали. Если вы реша­ете, в какой угол ком­наты лучше поста­вить новый диван, — вклю­чайте в обсуж­де­ние и детей. Выслу­шайте их мне­ния и, если вы с ними не согласны, при­ве­дите свои контр­ар­гу­менты. Давайте ребенку так назы­ва­е­мые откры­тые зада­ния. То есть, вме­сто того чтобы ска­зать: «Возьми пять­де­сят руб­лей, дойди до булоч­ной на углу, купи батон белого хлеба и не забудь сдачу», попро­сите: «Нам нужен хлеб к ужину, зай­мись этим, пожа­луй­ста». Если ребе­нок еще не в состо­я­нии само­сто­я­тельно выстро­ить логи­че­ский ряд, помо­гите ему с помо­щью вопро­сов, напри­мер: «Где про­да­ется хлеб?», «Сколько денег нужно для того, чтобы его купить?», «Какой хлеб мы обычно едим?». И так далее. Разу­ме­ется, все эти вопросы надо зада­вать доб­ро­же­ла­тель­ным тоном, вся­че­ски под­дер­жи­вая ребенка. Если вы не можете скрыть сво­его раз­дра­же­ния от непра­виль­ных отве­тов — лучше отло­жите обу­че­ние до той поры, когда вы будете готовы, иначе вреда будет больше, чем пользы.

Научить ребенка думать помо­жет и удо­вле­тво­ре­ние его есте­ствен­ного любо­пыт­ства. Дети часто задают вопросы: «Почему трава зеле­ная?», «Почему часы тикают?», «Где закан­чи­ва­ется море?» и т. п. Можно, конечно, отде­латься мало­зна­ча­щими, «дежур­ными» отве­тами, но, если вы сде­ла­ете в этот момент шаг навстречу ребенку, этот шаг ока­жется гораздо эффек­тив­нее мно­го­ча­со­вых заня­тий. Пред­ло­жите ему: «А давай раз­бе­ремся вме­сте!» — и, дей­стви­тельно, раз­бе­ри­тесь: сни­мите с полки энцик­ло­пе­дию, рас­по­тро­шите ста­рые часы, повер­тите гло­бус. Уде­лите ребенку мак­си­мум вре­мени и вни­ма­ния. Будьте с ним тер­пе­ливы и доб­ро­же­ла­тельны. Вни­ма­тельно сле­дите за тем, чтобы инте­рес малыша во время заня­тия не уга­сал — под­креп­ляйте его вопро­сами и увле­ка­тель­ными экс­пе­ри­мен­тами. Резуль­тат не заста­вит себя долго ждать: ваш ребе­нок сде­ла­ется заправ­ским иссле­до­ва­те­лем, его ком­ната обрас­тет энцик­ло­пе­ди­ями, кар­тами и мик­ро­ско­пами, — все это вме­сте взя­тое пре­красно разо­вьет его мыс­ли­тель­ную деятельность.

Однако пона­чалу ребе­нок может ока­заться к такой дея­тель­но­сти не вполне гото­вым. Не тре­буйте от него слиш­ком мно­гого, ведь он пока всего лишь ребе­нок. Если вы видите, что «иссле­до­ва­ние» еще не завер­шено, а малень­кий уче­ный уже откро­венно зевает, — пре­рви­тесь, но обя­за­тельно под­ве­дите итог, напри­мер: «К сожа­ле­нию, мы пока не нашли ответа на вопрос, почему трава зеле­ная, но зато поняли, что зеле­ная не только трава, но и листья дере­вьев и кустар­ни­ков и даже водо­росли. И все это назы­ва­ется — рас­те­ния. В сле­ду­ю­щий раз мы непре­менно выяс­ним, почему рас­те­ния зеленые».

Конечно, прежде чем про­во­дить такого рода «иссле­до­ва­ния», стоит озна­ко­миться с лите­ра­ту­рой по тема­тике раз­ви­тия иссле­до­ва­тель­ской дея­тель­но­сти у детей. Один из наи­бо­лее авто­ри­тет­ных спе­ци­а­ли­стов в этой обла­сти — док­тор пси­хо­ло­ги­че­ских наук, док­тор педа­го­ги­че­ских наук про­фес­сор Алек­сандр Ильич Савен­ков. Его книги часто изда­ются и про­да­ются во мно­гих книж­ных мага­зи­нах. Свои мысли он изла­гает довольно подробно и вме­сте с тем доступно, при­водя мно­же­ство при­ме­ров и полез­ных сове­тов. Однако какой бы мето­ди­кой раз­ви­тия дет­ского мыш­ле­ния вы ни руко­вод­ство­ва­лись, важно пом­нить: ребе­нок нико­гда не научится думать, если у него не будет перед гла­зами при­ме­ров того, как это делают дру­гие. Раз­го­ва­ри­вайте с ребен­ком. Дели­тесь с ним, сове­туй­тесь, рас­суж­дайте. Рас­ска­зы­вайте не только о своих реше­ниях, но и о том, как вы к ним при­шли, что вас убе­дило в той или иной ситу­а­ции. И тогда вы ста­нете роди­те­лями дей­стви­тельно мыс­ля­щего чело­века, кото­рый спо­со­бен при­ни­мать само­сто­я­тель­ные реше­ния и ана­ли­зи­ро­вать их последствия.

В одной лодке: конфликты братьев и сестер

— Что у вас тут за свинарник?

— Это — Кать­кины шишки, пусть сама и убирает!

— Мам, она рас­ки­дала шишки по всей ком­нате, а я должна убирать!

— Мам, а что она свою помойку мне на стол валит? Свой стол запо­мо­ила, теперь на мой валит! Пусть еще ска­жет спа­сибо, что в фор­точку ее шишки не выбросила!

— Так, мне все равно, чьи это шишки, встали обе и убрали!

— Я не буду! Лизка рас­швы­ряла, она пусть и убирает!

— Я тоже не буду! Это — не мои шишки!

— Как же вы мне надо­ели со сво­ими скан­да­лами! Вы же сестры! Вы же самые род­ные друг другу люди!

— Это она-то мне род­ная? — фыр­кает Лизка и ухо­дит на кухню.

— Я к вам в родню не напра­ши­ва­лась, — цедит Катька и запи­ра­ется в туалете.

Мама под­би­рает с пола раз­бро­сан­ные шишки и плачет.

«Что делать, если род­ные бра­тья и сестры часто ссо­рятся и даже дерутся? Мне так хочется, чтобы они не сопер­ни­чали, любили друг друга и оста­ва­лись самыми близ­кими людьми на всю жизнь…»

Ольга Тро­иц­кая, психолог

Мно­гие про­блемы в отно­ше­ниях бра­тьев и сестер воз­ни­кают из-за того, что взрос­лые нару­шают прин­ципы сиб­лин­го­вых[3] вза­и­мо­от­но­ше­ний. Роди­тели должны про­яв­лять ува­же­ние к ста­тусу стар­шего ребенка. Нельзя сме­ши­вать стар­шего с млад­шим в одну кучу: «Пошли вон оба!» Стар­ший совер­шенно не обя­зан нян­чить млад­шего. Разу­ме­ется, он может ино­гда помо­гать роди­те­лям с малы­шом, если те его об этом очень попро­сят. И за эту помощь роди­тели должны быть бла­го­дарны, а не вос­при­ни­мать ее как должное.

Если дошколь­ник мешает школь­нику делать уроки, то стар­ший не дол­жен отво­е­вы­вать для себя рабо­чее про­стран­ство, это ответ­ствен­ность роди­те­лей — выве­сти малыша из ком­наты и обес­пе­чить стар­шему воз­мож­ность спо­койно заниматься.

Если дети в семье часто ссо­рятся, роди­тели должны при­смот­реться к своим отно­ше­ниям. Потому что, когда в семей­ной системе между роди­те­лями много напря­же­ния, оно спус­ка­ется к детям. При этом ино­гда жестко прес­су­ю­щие друг друга папа и мама искренне удив­ля­ются тому, что их сыно­вья бьют друг друга смерт­ным боем…

Кон­фликты между детьми в семье неиз­бежны, дети не могут бес­ко­нечно любить друг друга, однако должна суще­ство­вать стро­гая и понят­ная всем система: в каких слу­чаях мы, роди­тели, вме­ши­ва­емся, за что нака­зы­ваем, а что счи­таем хотя и неже­ла­тель­ным, но допу­сти­мым — мел­кие стычки, пота­совки и покри­ки­ва­ния друг на друга.

Но на какие-то дей­ствия дол­жен быть вве­ден одно­знач­ный запрет. Напри­мер, если стар­ший брат «выла­мы­вает» руки млад­шему, изде­ва­ется над ним, роди­те­лям нельзя этого допус­кать. Можно ска­зать в этом слу­чае: «Нам очень непри­ятно, что ты так дела­ешь, мы этого не позволим».

Точно так же сле­дует оста­нав­ли­вать и млад­шего. Если полу­то­ра­го­до­ва­лый малыш лезет стар­шему брату паль­цами в глаза, а роди­тели гово­рят со сме­хом: «Ничего, потер­пишь, он же малень­кий!» — это совер­шенно непра­вильно. Он не обя­зан тер­петь, потому что в про­тив­ном слу­чае у него может раз­виться агрес­сия, а это опасно — когда роди­те­лей рядом не ока­жется, стар­ший возь­мет и уда­рит малень­кого. Млад­шему тоже вовремя нужно гово­рить, что стар­шего дони­мать нельзя.

Точно так же как мы стре­мимся «подру­жить» своих детей с их сверст­ни­ками, нужно и соб­ствен­ных детей «дру­жить», лепить поти­хоньку их отно­ше­ния. Напри­мер, орга­ни­зо­вы­вать для них общие дела, кото­рые обоим инте­ресны. Научиться гово­рить о млад­шем ребенке так, чтобы не вызы­вать у стар­шего рев­ность или непри­язнь. И наобо­рот. Напри­мер, стар­ший — отлич­ник, и роди­те­лям кажется, что, если они будут без­оста­но­вочно его хва­лить, у млад­шего появится сти­мул тянуться за бра­том и тоже хорошо учиться. На самом деле у млад­шего воз­ни­кает ком­плекс: стар­ший-то уже отлич­ник, и млад­шему про­сто не суж­дено стать тут пер­вым, поэтому, если все время ста­вить ему стар­шего в при­мер, у него появится чув­ство неудо­вле­тво­рен­но­сти собой. Все сорев­но­ва­ния бра­тьев-сестер за успеш­ность — это, в конеч­ном счете, сорев­но­ва­ния за любовь роди­те­лей. А вот этих-то сорев­но­ва­ний как раз в семье и не нужно.

Ека­те­рина Бур­ми­ст­рова, психолог

Мне кажется, про­блема со вза­и­мо­от­но­ше­ни­ями бра­тьев-сестер чаще всего наду­манна. И виной тому — нере­а­ли­стич­ные ожи­да­ния роди­те­лей. Они фан­та­зи­руют, как их дети будут дру­жить, ходить за ручку, играть на ковре в куклу и мишку, хором петь песни… Что их дети нико­гда не будут бить друг друга машин­кой по голове и брыз­гать друг на друга гряз­ной водой из лужи… Но те, кто рос с бра­тьями-сест­рами, пре­красно пони­мают, что в семье воз­можно вся­кое, в том числе и дет­ская вражда. При­чем ситу­а­ция может усу­губ­ляться, если воз­раст­ная раз­ница между детьми очень мала или, наобо­рот, слиш­ком велика. В таких слу­чаях кон­ку­рен­ция между детьми возрастает.

Весь свой «соци­аль­ный репер­туар» ребе­нок отра­ба­ты­вает именно в отно­ше­ниях с бра­тьями и сест­рами. Бла­го­даря этому он гораздо мягче вхо­дит в дру­гие отно­ше­ния и соци­умы. Но в семье при этом могут раз­во­ра­чи­ваться бои. Насколько кро­во­про­лит­ные, зави­сит от тем­пе­ра­мента, харак­тера, воз­раста и пола сра­жа­ю­щихся, а также от реак­ции роди­те­лей и семей­ной ситу­а­ции в целом. Зача­стую именно роди­тель­ская реак­ция раз­ду­вает и под­пи­ты­вает дет­скую вражду.

Как же пра­вильно реа­ги­ро­вать на дет­ские ссоры? Во-пер­вых, ни в коем слу­чае не сле­дует каж­дый раз раз­би­раться. Если дети близки по воз­расту, лучше всего рабо­тает метод «сажа­ния в одну лодку». Напри­мер, вы услы­шали, что в ком­нате идет бой или оттуда доно­сится ругань. Не надо высту­пать в роли арбит­раж­ного судьи и выяс­нять, кто пер­вым начал, кто кого и как уда­рил или уку­сил. Лучше ска­зать «про­тив­ни­кам»: «Так, вы не пола­дили, вы не смогли дого­во­риться между собой. Я этим очень рас­стро­ена. Вы оба сего­дня оста­не­тесь без муль­ти­ков». Грубо говоря, плохо должно быть всем, при­чем в рав­ной мере. Только тогда детям ста­нет невы­годно ссориться.

На самом деле опре­де­лить, «кто пер­вым начал», в боль­шин­стве слу­чаев про­сто невоз­можно. Потому что, может быть, пер­вым толк­нул и этот, но что именно прежде ска­зал ему тот? А чем, в свою оче­редь, было вызвано его раз­дра­же­ние? «След­ствен­ный про­цесс» может длиться бесконечно.

Бояться того, что один ребе­нок будет все время про­во­ци­ро­вать ссоры, а стра­дать при этом будут оба, не стоит. Потому что, если после ссоры никто не ока­зы­ва­ется в выиг­рыше, их коли­че­ство идет на убыль. Более того, если вино­ват один, а дру­гой постра­дал невинно, то вино­ва­тый может даже всту­питься за неспра­вед­ливо нака­зан­ного и попро­сить: «Нет, мам, его нака­зы­вать не надо!..» У детей не заглу­шено чув­ство справедливости.

Вот чего точно не нужно делать, так это застав­лять детей про­сить друг у друга про­ще­ния по два­дцать раз на дню. Потому что ско­ро­го­ворка «про­сти-меня-я-больше-так-не-буду» не имеет ника­кого смысла. Для ребенка этот ритуал ста­но­вится про­го­ва­ри­ва­нием сло­вес­ной фор­мулы, за кото­рой нет рас­ка­я­ния. Разу­ме­ется, если про­изо­шло что-то из ряда вон выхо­дя­щее: была устро­ена какая-то ужас­ная каверза, было осо­знанно нане­сено какое-нибудь очень серьез­ное оскорб­ле­ние, — тогда про­ще­ние должно быть попро­шено. В обыч­ных же слу­чаях лучше исполь­зо­вать вся­кие «мирилки», изоб­ре­тен­ные вме­сте с детьми риту­алы замирения.

Согласно иссле­до­ва­ниям, коли­че­ство ссор в дет­стве нисколько не вли­яет на каче­ство отно­ше­ний между вырос­шими бра­тьями и сест­рами. Бывает, что они вообще нико­гда не ссо­ри­лись, но впо­след­ствии ока­за­лись совер­шенно чужими людьми друг для друга или, наобо­рот, в дет­стве дра­лись бес­ко­нечно, зато с какого-то момента сде­ла­лись луч­шими друзьями.

При этом частота ссор напря­мую зави­сит от коли­че­ства квад­рат­ных мет­ров. Если жиз­нен­ного про­стран­ства хва­тает, кон­флик­тов будет гораздо меньше. Если же пло­щади явно недо­ста­точно, то необ­хо­димо стре­миться к тому, чтобы у каж­дого была непри­кос­но­вен­ная лич­ная зона, пусть даже и совсем неболь­шая по раз­меру, хотя бы книж­ная полка, — но чтобы никто дру­гой ей не поль­зо­вался. Как гово­рил один маль­чик из мно­го­дет­ной семьи, «пода­рите мне на день рож­де­ния сейф с замоч­ком»… Нужно, чтобы у каж­дого из детей были лич­ные вещи, кото­рые можно взять только с его разрешения.

Каким еще обра­зом можно умень­шить коли­че­ство ссор? Нико­гда не ста­вить одного ребенка в при­мер дру­гому и не срав­ни­вать их. Не надо гово­рить бра­тьям-сест­рам «мы вас любим оди­на­ково». Невоз­можно двух раз­ных людей любить оди­на­ково. Каж­дый ребе­нок, сколько бы их в семье ни было, дол­жен знать, что он — САМЫЙ любимый!

Необ­хо­димо поз­во­лять детям отды­хать друг от друга. Не нужно посто­янно водить их вме­сте в гости, на одни и те же сек­ции и кружки — пусть у каж­дого будет что-то свое, лич­ное, особенное.

Очень важно хва­лить детей, когда они увле­ченно вме­сте играют. Потому что обычно роди­тели начи­нают реа­ги­ро­вать, когда дети поца­па­лись. Полу­ча­ется: луч­ший спо­соб при­влечь роди­тель­ское вни­ма­ние — устро­ить бучу. А так они играют тихо-мирно, вы захо­дите и вос­хи­ща­е­тесь: как у вас хорошо, как я рада! Тогда дети посте­пенно начи­нают фор­ми­ро­вать ожи­да­е­мые от них ситуации.

Слож­нее дело обстоит с бра­тьями и сест­рами, у кото­рых воз­раст­ная раз­ница — лет десять. В этом слу­чае рев­ность стар­шего про­яв­ля­ется осо­бенно остро: ребе­нок при­вык к тому, что он — един­ствен­ный, и новый член семьи вос­при­ни­ма­ется им как кон­ку­рент. При этом инте­ресы детей прак­ти­че­ски не пере­се­ка­ются, нет пово­дов для дру­же­ского обще­ния. Тогда роди­те­лям надо при­ду­мы­вать для них какие-то роли, орга­ни­зо­вы­вать общие дела и, глав­ное, уде­лять стар­шему как можно больше лич­ного внимания.

Можно рас­ска­зы­вать детям об уже вырос­ших род­ствен­ни­ках-бра­тьях, кото­рые в дет­стве бес­пре­станно цапа­лись, а сей­час, напри­мер, ведут сов­мест­ный биз­нес, или вме­сте строят заго­род­ный дом, или каж­дое лето отправ­ля­ются в сов­мест­ные походы. Дети в этом слу­чае будут при­ни­мать в рас­чет и отда­лен­ную пер­спек­тиву. Вообще роди­те­лям не стоит пре­вра­щать зауряд­ные ссоры бра­тьев и сестер в тра­ге­дию. Они, как щенята, куса­ются и тол­кают друг друга лапами. Это — не вражда, это очень близ­кое сосед­ство. Не нужно думать, что в ссо­рах про­яв­ля­ется истин­ная суть дет­ских отношений.

Бабушки и дедушки как источник воспитания

— Марин, у вас Аленка на под­го­товку к школе ходит?

— Ходила два месяца, но нас с ней оттуда попросили.

— Почему?

— Ну, вска­ки­вает, отвле­ка­ется, хохо­чет не к месту, мешает всем…

— Зна­ете, Марина, мне кажется, вы все-таки очень Алену раз­ба­ло­вали. Ну надо же объ­яс­нить ей, что это все очень серьезно, ее же в про­гим­на­зию не возь­мут! У Юли, соседки моей, Машенька пре­красно выси­жи­вает заня­тия, а она на три месяца младше Аленки.

— Регина Ста­ни­сла­вовна, я это объ­яс­няла Аленке много раз. Она не может выси­деть даже пол­часа. Она отвлекается.

— Ну давайте я буду с ней ходить и сидеть. У меня она почему-то не отвлекается.

— Взяла бы сама да вос­пи­ты­вала! — бор­мо­чет Марина, зажав теле­фон­ную трубку рукой.

«Я оби­жа­юсь на свою маму за то, что она мало помо­гает мне с ребен­ком. При этом на советы, как и что делать с ее вну­ком, она не ску­пится. Должны ли и насколько бабушки и дедушки участ­во­вать в вос­пи­та­нии детей?»

Дмит­рий Тют­те­рин, педагог

Вот какая исто­рия про­изо­шла с одной моей зна­ко­мой. Ее отец как папа ока­зался «не на высоте» — все время был занят сво­ими делами, ребе­нок ему только мешал и раз­дра­жал. Поэтому, когда у зна­ко­мой появи­лись свои дети, на дедуш­кину помощь никто особо и не рас­счи­ты­вал. Но про­изо­шло чудо: дедушку как под­ме­нили! Он вышел на пен­сию, при­нялся каж­дый день гулять с внуч­кой, возиться и играть с ней, поку­пать подарки… Такая мета­мор­фоза оза­да­чила всех род­ных и близ­ких, а дочь была даже слегка задета: «Ока­зы­ва­ется, мог он вести себя по-нор­маль­ному, про­сто почему-то не хотел…»

А вот дру­гая исто­рия: один мой зна­ко­мый рос без отца, и мама делала для него все: ходила с ним в бас­сейн, в походы и на балет… Когда он вырос и завел соб­ствен­ную семью, вдруг выяс­ни­лось, что мама, а теперь уже и бабушка, не готова зани­маться вну­ками. Вер­нее, готова, но не в ущерб своим пла­нам и инте­ре­сам. Сын оби­жен, он него­дует, а бабушка тем вре­ме­нем ука­тила на экс­кур­сию в Ниж­ний Новгород…

И тре­тья исто­рия, совсем корот­кая: мама не дове­ряет вос­пи­та­ние малыша своей маме. «Хва­тит, — гово­рит, — я от тебя натер­пе­лась, ребенка мучить не дам!» Пожи­лая жен­щина плачет…

Все эти исто­рии объ­еди­нены двумя фак­то­рами: во-пер­вых, рас­ска­зав­шие мне их люди рабо­тают в одном офисе, более того, в одной ком­нате. То есть это — слу­чай­ная выборка, а не спе­ци­ально подо­бран­ные ситу­а­ции. А во-вто­рых, в каж­дом слу­чае при­сут­ствует обида. Как ни странно, но на род­ных и самых близ­ких людей мы оби­жа­емся осо­бенно часто. Дело в том, что обида — след­ствие нере­а­ли­зо­вав­шихся ожи­да­ний. Если мы ожи­дали чего-то от чело­века, а он не оправ­дал наших надежд, мы счи­таем, что он нас под­вел. А когда тебя под­во­дят роди­тели — это оби­жает больше всего, даже если ты сам давно уже взрос­лый человек.

Давайте попы­та­емся разо­браться, почему так про­ис­хо­дит, какие из наших ожи­да­ний чаще всего не оправдываются?

Как вас­сал моего вас­сала — не мой вас­сал, так и мама моей мамы — не моя мама! Эту истину стоит уяс­нить сразу. Мама и бабушка (папа и дедушка) — прин­ци­пи­ально раз­ные ста­тусы. Бабушка — это не «два­жды мама» и не «мама в квад­рате». Ожи­дать от нее мате­рин­ского пове­де­ния непро­дук­тивно и даже опасно. У ребенка должна быть одна мама, кото­рую он слу­ша­ется. И должна быть бабушка или две бабушки, кото­рым не сле­дует ждать, что они будут наде­лены теми же пол­но­мо­чи­ями, что и мама. Маме, в свою оче­редь, не стоит рас­счи­ты­вать, что бабушки будут иметь те же обя­зан­но­сти, что и она, мама. Чем меньше ждешь, тем спо­кой­нее вос­при­ни­ма­ешь скла­ды­ва­ю­щу­юся ситу­а­цию. Если пони­ма­ешь, что бабушка помо­гать, в общем-то, не обя­зана, то ее помощь вос­при­ни­ма­ется как радость, а зна­чит, любви в семье ста­но­вится больше.

В чем же глав­ное отли­чие роди­те­лей от бабу­шек и деду­шек? В ответ­ствен­но­сти. Это зна­чит, что при­ня­тие окон­ча­тель­ных реше­ний по всем важ­ным вопро­сам оста­ется за роди­те­лями, потому что это их ребе­нок. В этом смысле раз­ница между бабуш­кой и мамой при­мерно такая же, как раз­ница между болель­щи­ком спор­тив­ной команды и ее тре­не­ром. Вы можете пере­жи­вать за резуль­тат спортс­ме­нов, но про­иг­рыш люби­мой команды не будет вашей лич­ной неуда­чей. Это — неудача тре­нера, потому что именно он опре­де­ляет так­тику и стра­те­гию игры.

Огра­ни­че­ние ответ­ствен­но­сти неко­то­рым обра­зом облег­чает суще­ство­ва­ние на пози­ции бабу­шек-деду­шек. В неко­то­рой сте­пени именно с этим свя­зано то, что зача­стую не самые образ­цо­вые отцы ста­но­вятся пре­крас­ными дедуш­ками. Они с радо­стью играют и возятся с вну­ками — ведь теперь они ни за что не отве­чают и в любой момент могут отойти в сторону.

Поста­вив «экс­пе­ри­мент дли­ною в жизнь», наши роди­тели нако­пили бес­цен­ный опыт вос­пи­та­ния детей. Они видят, как мелочи вроде собе­се­до­ва­ния перед поступ­ле­нием в школу кажутся нам важ­ными, а о по-насто­я­щему важ­ных вещах вроде вре­мени, про­ве­ден­ного вме­сте с ребен­ком, кото­рое он запом­нит на всю жизнь, мы порой забы­ваем. Они при­об­рели муд­рость и видят дей­стви­тельно зна­чи­мое. Но при этом кате­го­ри­че­ски отка­зы­ва­ются учи­ты­вать нюансы, кото­рые в силу обсто­я­тельств не стали частью их лич­ного опыта. При­слу­ши­вай­тесь к сове­там роди­те­лей, берите их бес­цен­ный опыт, при этом помните, кто глав­ный, и ни в коем слу­чае ни на что зара­нее не рас­счи­ты­вайте — и все у вас непре­менно получится!

Ольга Крас­ни­кова, психолог

Бабушки сво­бодны

Бабушки и дедушки сво­бодны от своих вну­ков — кому-то этот тезис пока­жется рево­лю­ци­он­ным, но это так. Помо­гать они, конечно же, могут, но лишь по воз­мож­но­сти и по желанию.

А вот тре­бо­вать от них помощи дети не имеют права. Ведь изна­чально пред­по­ла­га­ется, что у всту­пив­ших в брак взрос­лых людей доста­точно соб­ствен­ных ресур­сов, чтобы вырас­тить сво­его ребенка.

Конечно, бывают и экс­трен­ные ситу­а­ции (напри­мер, роди­тели забо­лели). Тогда можно попро­сить о помощи, но и в этом слу­чае надо быть гото­выми к отказу: у бабушки и дедушки своя жизнь, свои заботы и сложности.

Вся ответ­ствен­ность за вос­пи­та­ние и раз­ви­тие ребенка лежит только на роди­те­лях. Бабушки и дедушки — это ско­рее при­ят­ное допол­не­ние, чем обя­зан­но­сти. Хотят — возятся с вну­ками, не хотят — зани­ма­ются чем-то дру­гим. Доста­точно и того, что они ино­гда зво­нят и при­ез­жают в гости на празд­ники. Рож­де­ние внука — не повод отка­зы­ваться от своей жизни!

Бывает и по-дру­гому: бабушки и дедушки впа­дают в про­ти­во­по­лож­ную край­ность и активно вме­ши­ва­ются в жизнь моло­дой семьи. Тут уже воз­ни­кает вопрос к хозя­ину дома, отцу семей­ства — насколько он умеет защи­щать суве­ре­ни­тет семьи, ведь это именно муж­ская функ­ция. Жен­щина зани­ма­ется внут­рен­ним обу­строй­ством, а муж­чина — защи­той внеш­них гра­ниц, в том числе и от роди­те­лей, своих и жены.

Пра­ро­ди­тели ста­но­вятся «внеш­ними» по отно­ше­нию к новой семье. И могут, если их вовремя не оста­но­вить, сильно навре­дить, «при­чи­нить добро». Как? Напри­мер, вос­пи­ты­вать своих уже взрос­лых детей на гла­зах у вну­ков. Это опасно даже не тем, что роди­тель­ский авто­ри­тет в дет­ских гла­зах падает.

Про­сто ребе­нок будет постав­лен в ситу­а­цию, когда ему при­дется «выби­рать» между роди­те­лями и бабуш­кой, вста­вать на чью-то сто­рону. Если при этом он про­во­дит с бабуш­кой много вре­мени, то могут начаться капризы — бес­со­зна­тель­ная месть за то, что бабушка «оби­жает» папу с мамой. Или ребе­нок может начать мстить роди­те­лям за то, что его «сдали». В любом слу­чае раз­де­ле­ние семьи на коа­ли­ции чре­вато непри­ят­ными последствиями.

Самое тяже­лое пере­жи­ва­ние для ребенка — когда при­ез­жают бабушки-дедушки, а роди­тели в этот момент «сжи­ма­ются», боятся и могут даже начать жерт­во­вать инте­ре­сами своих детей ради того, чтобы их мама с папой оста­лись довольны. Роди­тели как бы пере­стают быть взрос­лыми, и ребе­нок не знает, что ему теперь делать. Им жерт­вуют ради сохра­не­ния «худого мира». В резуль­тате он оста­ется без­за­щит­ным. Он больше не может поло­житься на роди­те­лей. К тому же ему при­хо­дится выстра­и­вать какие-то новые отно­ше­ния, соот­вет­ство­вать новым требованиям…

Пред­ставьте себе такую ситу­а­цию: оди­но­кая пожи­лая пен­си­о­нерка, силы еще есть, но скучно — всю жизнь, кроме работы, ничем не инте­ре­со­ва­лась, супру­же­ская жизнь не сло­жи­лась, един­ствен­ная отрада — дочь и внуки. Каж­дое утро она мчится помо­гать дочери, кото­рая, надо ска­зать, в помощи совсем не нуж­да­ется. Почтен­ный воз­раст, неваж­ное здо­ро­вье, нервы, а тут два не в меру шуст­рых малень­ких маль­чика. Сна­чала бабушка кри­чала на них, потом начала бить. А ее дочь сто­яла рядом — и не могла защи­тить своих сыно­вей, не нахо­дила в себе сил ска­зать матери: «Не при­ез­жай». Потому что мама оби­дится… А то, что маль­чишки каж­дый день рыдали перед бабуш­ки­ным при­ез­дом, у одного из них был нерв­ный тик, а дру­гой заи­кался, — это ничего…

Роди­тели должны быть готовы пойти на кон­фликт со сво­ими роди­те­лями ради ребенка. Потому что их ответ­ствен­ность — защи­щать детей, а не роди­те­лей. Бабушки и дедушки — люди взрос­лые. Иде­аль­ная ситу­а­ция: бабушки и дедушки — помощ­ники роди­те­лей в вос­пи­та­нии вну­ков. И поэтому не они дик­туют роди­те­лям, как и что тем делать, а, наобо­рот, мама с папой рас­ска­зы­вают им, что и как при­нято в их семье. Бабушки и дедушки — на одной сто­роне с роди­те­лями, они с ними соли­дарны. Если же они пыта­ются «захва­тить власть» и навя­зать свои пра­вила, тогда лучше огра­ни­читься обще­нием во время семей­ных празд­ни­ков или на ней­траль­ной тер­ри­то­рии. В конце кон­цов, к помощи с ребен­ком можно при­влечь кого-то из род­ных или дру­зей, дого­во­риться с няней или подыс­кать хоро­ший дет­ский сад.

Хра­ни­тели

У бабу­шек-деду­шек есть несколько заме­ча­тель­ных задач, с кото­рыми никто, кроме них, не спра­вится. С одной сто­роны, они — хра­ни­тели тра­ди­ций, памяти рода. С дру­гой — они как бы про­кла­ды­вают путь, пока­зы­вая, как пере­хо­дить на сле­ду­ю­щий воз­раст­ной этап. Мы смот­рим на своих ста­ри­ков: что с ними про­ис­хо­дит, когда они пере­стают рабо­тать, когда начи­нают болеть, — и пред­став­ляем, какими ста­нем мы сами. Мы ассо­ци­и­руем себя с ними, и это очень важно.

Надо ска­зать, ощу­ще­ние — быть взрос­лой внуч­кой — совер­шенно вол­шеб­ное. Очень мало людей, кото­рые нас пом­нят малень­кими, прямо с самого нашего рож­де­ния, — и они сви­де­тели нашего детства.

Еще бабушки-дедушки — это эмо­ци­о­наль­ная под­держка и при­ня­тие всех. У них иной мас­штаб виде­ния жизни. У них есть муд­рость, осно­ван­ная на опыте, зна­ние того, что в жизни «бывает вся­кое». Это дает им воз­мож­ность быть мило­серд­ными без оглядки на справедливость.

Роди­тели и дети живут в гуще собы­тий, перед ними стоит мно­же­ство задач, тре­бу­ю­щих сил, вре­мени, вни­ма­ния, и порой в еже­днев­ной кутерьме сложно уви­деть и при­нять правду. А бабушки и дедушки могут смот­реть на все с высоты сво­его воз­раста и опыта. Это, конечно, в иде­але… В реаль­но­сти пожи­лые люди — очень раз­ные, есть среди них и такие, кото­рые с удо­воль­ствием раз­жи­гают и под­дер­жи­вают все­воз­мож­ные кон­фликты. Достойно встре­тить и про­жить ста­рость — задача непростая…

Слу­ча­ется, что бабушки-дедушки кон­ку­ри­руют с вну­ками, борются за вни­ма­ние своих детей. Кар­тина: мама воз­вра­ща­ется из коман­ди­ровки, дети ее ждали, очень соску­чи­лись и с радост­ными кри­ками бегут к ней навстречу. В это время выхо­дит бабушка, кото­рая с этими детьми сидела, и гово­рит дочери: «Пой­дем, ты мне рас­ска­жешь…» Это озна­чает, что дочь должна оста­вить детей и отпра­виться на кухню рас­ска­зы­вать маме, как она жила.

А дети «полу­чат» свою маму позже, после того как она уде­лит доста­точно вни­ма­ния их бабушке. Неужели бабушка не могла подо­ждать хотя бы немного? Конечно же могла, но ей было важно убе­диться, что она у дочери стоит на пер­вом месте. Порой мы не заду­мы­ва­ясь совер­шаем ошибки, при­чем из самых луч­ших побуж­де­ний. Напри­мер, бабушка лежит в боль­нице после опе­ра­ции, дочь уха­жи­вает за ней день и ночь. Бла­го­род­ный посту­пок? Разу­ме­ется, вот только ее дети в это время ночуют дома одни. Полу­ча­ется, хоро­шей доче­рью быть важ­нее, чем хоро­шей мате­рью. Но такого не должно быть! Лучше уж занять деньги на сиделку, кото­рая поза­бо­тится о боль­ной, но только не предо­став­лять детей самим себе.

Почему не бабушка?

Бывает, что ребенка рас­тят в основ­ном бабушка с дедуш­кой. В неко­то­рых семьях это даже стало тра­ди­цией. Однако нужно отда­вать себе отчет в том, что, какой бы пре­крас­ной бабушка ни была, раз­лука с мамой для ребенка все­гда трав­ма­тична. Почему?

Одна из при­чин — физио­ло­ги­че­ская связь мамы и малыша, кото­рую нельзя недо­оце­ни­вать. Ребе­нок про­вел в утробе мамы девять меся­цев, чув­ство­вал ее дыха­ние и серд­це­би­е­ние. После родов к этому доба­ви­лись еще и запах, и так­тиль­ные ощу­ще­ния, осо­бенно если мама кор­мила малыша гру­дью. Эту силь­ней­шую связь мы не можем отме­нить. И бабушка не в силах ее вос­пол­нить. Да, ребе­нок при­вык­нет к ней, но все равно эта при­вычка несо­по­ста­вима со свя­зью с мате­рью — при­род­ной, очень мощ­ной. Раз­рыв этой связи пре­вра­ща­ется для ребенка в насто­я­щую трагедию.

Если выбора нет, то, чтобы не усу­губ­лять и без того трав­ма­тич­ную для ребенка ситу­а­цию, бабушки и дедушки не должны поз­во­лять себе осуж­дать, пре­не­бре­жи­тельно или насмеш­ливо отзы­ваться о его маме и папе. Хоро­шие бабушка-дедушка — те, кото­рые под­дер­жи­вают в ребенке любовь и ува­же­ние к его роди­те­лям, какими бы роди­тели ни были. Важно учи­ты­вать и еще один факт: в моло­до­сти, когда их соб­ствен­ные дети были малень­кими, бабушки допус­кали какие-то ошибки. И чув­ство вины перед сво­ими детьми они нередко пыта­ются загла­дить при вос­пи­та­нии вну­ков. Были когда-то излишне строги — теперь пота­кают вну­кам. И наобо­рот. Бабушки и дедушки вос­при­ни­мают вну­ков опо­сре­до­ванно, через своих детей. А роди­тели — непо­сред­ственно. Между ними не стоит еще одно поко­ле­ние, кото­рое их раз­де­ляет. И это, конечно, лучше, потому что выстра­и­ва­ются лич­ные отно­ше­ния с кон­крет­ным чело­ве­ком — своим ребенком.

Если ребенок боится общаться

— Митя, иди с девоч­кой поиг­рай, — пред­ла­гает Наташа.

Но Митя захо­дит за мамину спину и не хочет оттуда выгля­ды­вать. Девочка такого же воз­раста, как Митя. Она не шумит, не дерется, про­сто возится с кучей сорван­ных оду­ван­чи­ков. Но Митя дер­гает маму: «Пой­дем домой!» Как только появ­ля­ются дру­гие дети, он тре­бует ухо­дить. Когда домой при­хо­дят гости — взрос­лым он, может, еще ска­жет два слова, а от детей вообще пря­чется в дру­гой ком­нате. Наташа напо­ми­нает себе, что и сама все­гда была такой же. «Ну и чего, вот и выросла мям­лей, — уко­ряет она себя. — Делать-то что-то с этим надо?»

«Мой ребе­нок боится сверст­ни­ков, но при этом со зна­ко­мыми взрос­лыми обща­ется нор­мально. В чем при­чина и что делать?»

Ольга Тро­иц­кая, психолог

Неко­то­рые пола­гают, что обще­ние ребенка с дру­гими детьми затруд­нено из-за того, что малыш не ходит в садик. Это ерунда. Я знаю людей, кото­рые ходили даже на пяти­дневку, и все равно у них были про­блемы с обще­нием. Такой ребе­нок и в садике дер­жится в уголке, играет сам с собой и под­дер­жи­вает хоро­шие отно­ше­ния лишь с воспитательницей.

Почему ребе­нок с тру­дом обща­ется со сверст­ни­ками? Одна из воз­мож­ных при­чин — он вос­пи­ты­ва­ется в семье как парт­нер взрос­лых. Взрос­лые обща­ются с ним как с рав­ным. Это про­ис­хо­дит, когда мама делится сво­ими пере­жи­ва­ни­ями с доче­рью как с подру­гой (ничего хоро­шего в этом нет). Когда ребенку деле­ги­ру­ется слиш­ком много ответ­ствен­но­сти. Когда он дол­жен помо­гать, сочув­ство­вать, под­дер­жи­вать взрос­лые раз­го­воры и его вся­че­ски поощ­ряют, когда он нра­вится взрос­лым. В резуль­тате у ребенка появ­ля­ется «внут­рен­ний кон­тро­лер»: он цели­ком сосре­до­то­чен на про­бле­мах взрос­лых, ста­ра­ется вести себя по отно­ше­нию к ним так, как поло­жено, как надо, потому что они же от него чего-то ждут!

Одна вось­ми­лет­няя девочка, у кото­рой были про­блемы с успе­ва­е­мо­стью и обще­нием со сверст­ни­ками, при­зна­лась мне на при­еме, что на уроке она занята тем, что сочув­ствует учи­тель­нице, кото­рую не все­гда слу­ша­ются дети. Пред­ста­вить себе, что учи­тель­ница сама может за себя отве­чать, эта девочка не могла, потому что роди­тели вешали на нее ответ­ствен­ность за свои про­блемы: «Мама пере­жи­вает!», «Папа сер­дится!». Окру­жа­ю­щие дети кажутся такому ребенку пустыми, веду­щими себя странно. Ему непо­нятно, как быть спон­тан­ным — бегать, тол­каться, кричать.

Взрос­лые якобы под­няли еще неокреп­шего чело­вечка до сво­его уровня, а в резуль­тате полу­чился и не взрос­лый, и не ребе­нок. Его на самом деле нужно вести к дет­скому пси­хо­логу, чтобы тот заново научил его выстра­и­вать отно­ше­ния с ровесниками.

Обычно роли в семьях, где рас­тут дети с такими про­бле­мами, пере­ко­шены. Ребе­нок при этом рас­суж­дает при­мерно так: папа все делает непра­вильно — зачем он ссо­рится с мамой? Или: мама такая хоро­шая, но несчаст­ная, потому что и папа ее оби­жает, и бабушка на нее кри­чит. Полу­ча­ется, что мама — малень­кая, а он, ребе­нок, — большой.

Взрос­лым нужно рабо­тать над сво­ими отно­ше­ни­ями, а не обре­ме­нять ими детей. Вме­сто этого они с гор­до­стью гово­рят: «Дочь для меня — не ребе­нок, а подруга!» или «Сын — един­ствен­ная моя опора!». Роди­те­лям не мешало бы в этих слу­чаях все-таки осо­знать, кто кому опора.

А у ребенка нужно раз­ви­вать спо­соб­но­сти к обще­нию. Суще­ствуют под­рост­ко­вые группы и моло­деж­ные орга­ни­за­ции, походы и тусовки, где под хоро­шим руко­вод­ством он может учиться нала­жи­вать отно­ше­ния со сверст­ни­ками. Надо найти что-то такое, что ему было бы интересно.

Дру­гая при­чина воз­ник­но­ве­ния про­блем с обще­нием — застен­чи­вость ребенка. Роди­тели при­хо­дят к пси­хо­логу с прось­бой: «Он у нас такой застен­чи­вый, сде­лайте с ним что-нибудь!» Семей­ные пси­хо­логи обычно отве­чают на это: «Давайте мы вме­сте с вами что-нибудь сде­лаем!» Тут задача роди­те­лей — помочь ребенку осво­ить пространство.

Да, пяти­лет­ний ребе­нок может поба­и­ваться общаться с детьми. И здесь очень важно, чтобы роди­тели на него не давили, не тыр­кали: «Иди, позна­комься, поиг­рай с ребя­тами!» Воз­можно, он и пере­сту­пит через себя, пой­дет, но урок того, что его внут­рен­ние пере­жи­ва­ния вам не особо важны, тоже усвоит.

Если вы хотите, чтобы ребе­нок играл с детьми, пере­станьте во время про­гу­лок бол­тать с подру­гами, сде­лайте шаг на дет­скую пло­щадку, заве­дите какую-нибудь игру с вашим ребен­ком и при­вле­ките к ней еще двух-трех детей. Вот ваш сын или дочь уже и участ­вует в игре вме­сте с другими!

Можно начи­нать общаться в более ком­форт­ной для ребенка ситу­а­ции — позвать одного-двоих детей в гости. Рядом с вами и в зна­ко­мой обста­новке ваш ребе­нок будет чув­ство­вать себя гораздо сво­бод­нее. Потом можно создать ситу­а­цию, чтобы дети поиг­рали само­сто­я­тельно. Можно пойти с теми же детьми на пло­щадку и поиг­рать в какие-то зна­ко­мые им игры.

Если роди­тели хоть ино­гда играют со сверст­ни­ками своих детей, берут их за город или в лес вме­сте со своим ребен­ком, у их сына или дочери появ­ля­ется опре­де­лен­ный ста­тус в дет­ской ком­па­нии, с ним больше и охот­нее общаются.

После дости­же­ния ребен­ком трех­лет­него воз­раста мед­ленно, малень­кими шаж­ками фор­ми­ру­ется уме­ние общаться с ровес­ни­ками. К четы­рем-пяти годам появ­ля­ются уже кол­лек­тив­ные игры, но лучше в них играть под руко­вод­ством взрос­лого. Он и пра­вила объ­яс­нит, и пред­ло­жит дру­гим детям вклю­читься в игру. Игра без взрос­лых в этом воз­расте рва­ная и регрес­сив­ная: пяти­лет­ние дети опус­ка­ются на уро­вень трех­лет­них, кри­чат и тол­ка­ются, поскольку сами пока еще не могут выстро­ить струк­туру игры. Проще, если играют дети раз­ного воз­раста: пяти­лет­ние бегают по пра­ви­лам, кото­рые задают восьми-девя­ти­лет­ние. Вообще очень важно, чтобы дети играли не только в обу­ча­ю­щие и раз­ви­ва­ю­щие игры, но и в игры с ролями и пра­ви­лами: в прятки, казаки-раз­бой­ники, лапту. Это игры очень древ­ние, архе­ти­пи­че­ские, раз­ные их вари­анты суще­ствуют у мно­гих наро­дов с неза­па­мят­ных вре­мен. Играя в них, ребе­нок обща­ется со сверст­ни­ками, учится рабо­тать в команде, у него есть эмо­ци­о­наль­ный кон­такт с окру­жа­ю­щими, и при этом он соблю­дает пра­вила — иде­аль­ные усло­вия для раз­ви­тия личности!

Ека­те­рина Бур­ми­ст­рова, психолог

Бывают хариз­ма­тич­ные дети, кото­рые с пер­вых лет жизни нахо­дят общий язык с кем угодно, но это — «соци­аль­ный талант», и как любой талант он про­яв­ля­ется не у всех. Боль­шин­ству же детей необ­хо­дима соци­а­ли­за­ция — при­об­ре­те­ние навыка вза­и­мо­дей­ствия с раз­ными людьми, уме­ние раз­ли­чать нюансы пове­де­ния. Без этого неиз­бежны про­блемы: не только боязнь обще­ния, но и, напри­мер, неуме­ние опре­де­лять, когда необ­хо­дима дистан­ция. Ведь если ребе­нок может подойти к незна­ко­мой даме и заявить: «А у тебя пла­тье некра­си­вое!» — у него тоже про­блемы с социализацией.

Соци­аль­ный опыт, полу­чен­ный ребен­ком вне семьи в воз­расте от четы­рех до пяти лет, очень важен. Не обя­за­тельно полу­чать его в дет­ском саду, глав­ное — сам факт регу­ляр­ного сво­бод­ного обще­ния детей. При­чем вос­пи­ты­вает даже нега­тив­ный опыт, но только если ребе­нок дове­ряет роди­те­лям и делится с ними пере­жи­ва­ни­ями по поводу про­ис­хо­дя­щего. А роди­тели, в свою оче­редь, спо­собны гра­мотно отре­а­ги­ро­вать на его дове­рие и искрен­ность. Исходя из их оценки и уже соб­ствен­ного опыта, ребенку в сле­ду­ю­щий раз будет проще спра­виться с похо­жей ситуацией.

Обще­ние дошколь­ни­ков — это джунгли, мад­рид­ский двор, пар­ти­зан­ский отряд… В этих отно­ше­ниях позна­ется огром­ное коли­че­ство соци­аль­ных нюан­сов. Напри­мер, мы же с пер­вого взгляда отли­чим про­фес­сора от чело­века, закон­чив­шего лишь непол­ную сред­нюю школу. Так же и дети сразу невер­бально «счи­ты­вают» новичка в общении.

Един­ствен­ный ребе­нок в семье живет в мире взрос­лых, нахо­дясь на осо­бом поло­же­нии. Он ори­ен­ти­ро­ван на обще­ние со взрос­лыми, кото­рые готовы под него под­стро­иться, учесть его мне­ние. С таким ребен­ком не дого­ва­ри­ва­ются — его уго­ва­ри­вают. Роли в игре рас­пре­де­ляет он сам. Он при­вык коман­до­вать. Когда такой ребе­нок при­хо­дит в школу, он и там пыта­ется рас­по­ря­жаться, часто даже не имея лидер­ских качеств. Но в семье его поло­же­ние было не заво­е­вано, а дано изна­чально. В дет­ском же кол­лек­тиве репу­та­цию надо заво­е­вать, никто про­сто так под­чи­няться не ста­нет. Поэтому ино­гда таким детям при­хо­дится тяжело.

Когда в семье двое детей, воз­мож­но­стей для соци­а­ли­за­ции появ­ля­ется больше, но все равно роле­вой диа­па­зон вза­и­мо­от­но­ше­ний оста­ется небольшим.

В резуль­тате выра­ба­ты­ва­ется недо­ста­точно гиб­кая модель обще­ния, осо­бенно если дети одного пола. Стар­ший, как пра­вило, зани­мает гла­вен­ству­ю­щую пози­цию, и в этом слу­чае все­гда понятно, кто прин­цесса, а кто — лягушка…

Непло­хой выход для семей, в кото­рых один-два ребенка, «обмен» детьми, созда­ние мини-групп, когда один день с ребя­тиш­ками про­во­дит одна мама, а сле­ду­ю­щий — другая.

Суще­ствует сте­рео­тип, что у детей из мно­го­дет­ных семей про­блем с соци­а­ли­за­цией не воз­ни­кает. Дей­стви­тельно, раньше так и было, потому что ребе­нок из боль­шой семьи попа­дал в мир, где часто можно было встре­тить того, кто родился в семье шестым, девя­тым и даже один­на­дца­тым. Одно­вре­менно про­ис­хо­дило обще­ние с мно­го­чис­лен­ными дво­ю­род­ными-тро­ю­род­ными бра­тьями и сест­рами. Но сего­дня мно­го­дет­ные семьи изо­ли­ро­ваны и живут по боль­шей части своей внут­рен­ней жиз­нью. На стар­ших детей у роди­те­лей обычно хва­тает вре­мени и вни­ма­ния. Много сил ухо­дит на то, чтобы зани­маться с ново­рож­ден­ными, а вот на сред­них и млад­ших этих сил может уже не хва­тить, и они могут расти «дико­ва­тыми».

Отста­ва­ние сред­них и млад­ших детей в эмо­ци­о­наль­ном и соци­аль­ном раз­ви­тии — одна из цен­траль­ных про­блем соци­а­ли­за­ции в боль­ших семьях. Нужно очень вни­ма­тельно сле­дить за тем, чтобы такие дети не отста­вали от своих сверст­ни­ков в уме­нии общаться.

Стар­шего ребенка из мно­го­дет­ной семьи под­сте­ре­гают слож­но­сти дру­гого рода: школь­ные учи­теля по его пове­де­нию пони­мают, что у него уже есть опыт ответ­ствен­но­сти за дру­гих, и начи­нают этот опыт экс­плу­а­ти­ро­вать, назна­чая его ста­ро­стой класса или ответ­ствен­ным дежур­ным. Все это может сильно затруд­нить обще­ние со сверстниками.

Вообще же луч­шее сред­ство соци­а­ли­за­ции — игра. Важно обя­за­тельно давать детям воз­мож­ность играть. А для этого — искать мам, близ­ких вам по духу, и детей, с кото­рыми вашим детям инте­ресно. Мно­гие думают, что они соци­а­ли­зи­руют детей, водя их на мно­же­ство заня­тий, в раз­ные кружки и сек­ции. Но если рас­пи­са­ние у ребенка напря­жен­нее, чем у роди­те­лей, то вме­сто пол­но­цен­ной соци­а­ли­за­ции про­ис­хо­дит вос­пи­та­ние «тру­до­го­лика». А детям-то нужно именно обще­ние, вне каких-либо занятий…

Как выбрать школу?

— Вась, мне кажется, их надо куда-то пере­во­дить, — начи­нает Света после ужина. — Мне не нра­вится эта школа!

— Мне тоже не нра­вится, вот только куда пере­во­дить? — спра­ши­вает Василий.

— А чтоб я знала… В сосед­нюю — так там лицей, у них всту­пи­тель­ные экза­мены. Нет, Катька еще, может, как-то оси­лит, а Леша с его трой­ками? Я на три школы не разо­рвусь. А Лиза­вета вообще никуда не захо­чет пере­хо­дить, ска­жет: «У меня подружки!»

— А ее никто не спро­сит. А то она там гово­рить скоро разу­чится, вслед за сво­ими подруж­ками, — мрач­неет Васи­лий. — А ты уже про какие-то вари­анты думала?

— Да я себе уже голову сло­мала! В одну все наши дво­еч­ники ушли, в дру­гой англий­ский сдают на кем­бридж­ский сер­ти­фи­кат и мамы на джи­пах. В тре­тьей мате­ма­тика силь­ная, но там детей так гоняют, что оттуда сами все бегут.

— М‑да… — гово­рит Василий.

«Хотим пере­ве­сти ребенка в дру­гую школу, но не хоте­лось бы про­ме­нять шило на мыло… Только ведь пока не поучишься — не пой­мешь, сто­ило ли пере­во­дить… Как выбрать школу?»

Дмит­рий Тют­те­рин, педагог

Тре­ни­ровка пере­ме­ной мест

Мне кажется, если речь не идет о пер­вом, чет­вер­том, девя­том и один­на­дца­том клас­сах — свое­об­раз­ных рубе­жах, когда «коней на пере­праве не меняют», смена школы полезна сама по себе. Так про­ис­хо­дит свое­об­раз­ная тре­ни­ровка вынос­ли­во­сти, уме­ния ори­ен­ти­ро­ваться в меня­ю­щихся жиз­нен­ных обсто­я­тель­ствах. Все это раз­ви­вает не только соци­о­ком­му­ни­ка­тив­ные навыки, но и интел­лект. Научно дока­зано: у людей, кото­рые про­жили какое-то время в дру­гой стране, адап­тив­ные осо­бен­но­сти пси­хики и интел­лекта в сред­нем выше на целых два­дцать процентов!

Однако, как и любая серьез­ная тре­ни­ровка, смена школы — серьез­ный стресс для орга­низма. И роди­тели должны быть готовы к тому, что выбо­ром школы и напи­са­нием заяв­ле­ния их дей­ствия не огра­ни­чатся. В тече­ние пер­вых меся­цев они должны ока­зать ребенку мак­си­маль­ную под­держку. Раз­го­ва­ри­вать с ним (при­чем не изре­кать истины, а рас­спра­ши­вать), помо­гать с уро­ками, встре­чать и про­во­жать, бесе­до­вать с учи­те­лями. Весьма веро­ятно, что ребе­нок в это время забо­леет (все-таки стресс!), и надо будет не только лечить его, но и сле­дить за тем, чтобы он не отстал.

К ребенку со сто­роны класса будет при­сталь­ное вни­ма­ние. Мне­ние о нем соста­вят в первую же неделю, поэтому не стоит пре­не­бре­гать посло­ви­цей «Встре­чают по одежке…». Даже внеш­ний вид будет иметь зна­че­ние. Но и по про­ше­ствии месяца, когда вам пока­жется, что все идет нор­мально, рас­слаб­ляться не стоит. Еще вполне могут вспых­нуть кон­фликты в кол­лек­тиве или ослож­ниться отно­ше­ния с кем-то из педа­го­гов. Если вы кине­тесь раз­ре­шать кон­фликты, вы не только пода­рите ребенку репу­та­цию «мамень­ки­ного сынка», но и лишите его важ­ного житей­ского урока. Однако нико­гда не будет лиш­ним обра­тить вни­ма­ние на то, что про­блема суще­ствует, что ее необ­хо­димо решать, может быть, помочь ребенку сове­том. Мне кажется, стоит рас­слаб­ляться только после пер­вых серьез­ных кон­троль­ных или экзаменов.

Элит­ная гим­на­зия для троечника

Школы есть раз­ные, они ста­вят перед собой раз­ные задачи, в них отли­ча­ются системы вза­и­мо­от­но­ше­ний и в педа­го­ги­че­ском, и в дет­ском кол­лек­ти­вах. И это пре­красно. У вас есть выбор. Может быть, не столь бога­тый, как вам хоте­лось бы, но вполне доста­точ­ный для того, чтобы запутаться.

Прежде всего поста­рай­тесь адек­ватно оце­нить спо­соб­но­сти вашего ребенка. Элит­ные гим­на­зии — очень удач­ное назва­ние, только важно пони­мать, что речь идет об элите учеб­ной. Гим­на­зии в том виде, в кото­ром они суще­ствуют, — эффек­тив­ные меха­низмы для работы с опре­де­лен­ными детьми, ода­рен­ными в обла­сти обу­че­ния, то есть с теми, кто с удо­воль­ствием будут учиться, даже если никто не будет застав­лять. Еще раз трезво взгля­ните на сво­его ребенка: если ваше дитя звезд с неба не хва­тает, но вам все же уда­лось устро­ить его в «элит­ную» гим­на­зию и он там спо­койно учится, зна­чит, вы зря потра­тили деньги. Это одно назва­ние, а не гим­на­зия. Если же он учится «со скри­пом», будьте готовы к тому, что к концу школы он может полу­чить про­блемы со здо­ро­вьем, пси­хо­ло­ги­че­ские про­блемы, свя­зан­ные с хро­ни­че­ским стрес­сом, и пол­ное отвра­ще­ние к учебе.

При выборе школы обра­тите осо­бое вни­ма­ние на неко­то­рые важ­ные детали, о кото­рых роди­тели не все­гда задумываются.

Каковы ваши цели? Очень важно пони­мать, что именно вы хотите полу­чить от школы. Только тогда вы решите, смо­жет ли школа вам это дать. На уровне базо­вых цен­но­стей все школы, как пра­вило, схо­дятся, однако прин­ци­пи­аль­ные отли­чия кро­ются в дета­лях, поэтому не стес­няй­тесь зада­вать вопросы: «Вот вы гово­рите „инди­ви­ду­аль­ный под­ход“, а в чем это кон­кретно выра­жа­ется?» или «Дети должны вос­пи­ты­ваться на луч­ших тра­ди­циях оте­че­ствен­ной педа­го­гики? На каких?». А то во мно­гих доре­во­лю­ци­он­ных шко­лах детей пороли. Тоже традиция.

Олим­пи­ады и кон­курсы. Уча­стие школы в раз­лич­ных пред­мет­ных олим­пи­а­дах и кон­кур­сах, а также победы в них — дело крайне важ­ное и полез­ное. Это демон­стри­рует не только наце­лен­ность учеб­ного заве­де­ния на каче­ствен­ное обра­зо­ва­ние, но и его кон­крет­ные дости­же­ния на этом пути. Еще это гово­рит о том, что школа не стес­ня­ется выстав­лять своих уче­ни­ков на все­об­щее обо­зре­ние. Дру­гое дело, что зача­стую все эти гра­моты для школы добы­вают два-три ода­рен­ных ребенка, кото­рые вме­сто учебы гастро­ли­руют по кон­кур­сам и к кото­рым школа очень рев­ниво отно­сится. Почи­тайте фами­лии на гра­мо­тах: если они часто повто­ря­ются, это повод заду­маться. Ведь для вас крайне важно, чтобы именно ваш ребе­нок участ­во­вал в олим­пи­а­дах, пусть и не зани­мая при­зо­вых мест. В прин­ципе, и с осталь­ной ста­ти­сти­кой ситу­а­ция схожа: сего­дня мно­гие научи­лись ее хорошо преподносить.

Отно­ше­ния в педа­го­ги­че­ском кол­лек­тиве. Если по поводу про­фес­си­о­на­лизма учи­те­лей вас еще можно вве­сти в заблуж­де­ние, то в их вза­и­мо­от­но­ше­ниях вы легко раз­бе­ре­тесь и без посто­рон­ней помощи. Никто, конечно, не при­зы­вает вас под покро­вом ночи про­кра­ды­ваться в учи­тель­скую и потом весь день сидеть под сто­лом, под­слу­ши­вая раз­го­воры. Я думаю, вы най­дете вполне легаль­ные спо­собы пона­блю­дать за учи­те­лями. В отно­ше­ниях, сло­жив­шихся в педа­го­ги­че­ском кол­лек­тиве, для вас важны две вещи: пси­хо­ло­ги­че­ский кли­мат и ори­ен­ти­ро­ван­ность учи­те­лей на процесс.

Если дирек­тор кри­чит на учи­те­лей — учи­теля кри­чат на детей, если учи­теля сплет­ни­чают друг о друге — дети так же будут сплет­ни­чать о них и друг о друге и так далее.

То, насколько учи­теля ори­ен­ти­ро­ваны на учеб­ный про­цесс, имеет, на мой взгляд, одно из реша­ю­щих зна­че­ний. Именно кол­лек­тив­ная про­фес­си­о­наль­ная заин­те­ре­со­ван­ность поз­во­лит со вре­ме­нем раз­ре­шить все про­блемы. Проще говоря, если учи­теля при встрече в кори­доре обсуж­дают детей, а не тряпки или раз­мер поча­со­вой оплаты — это хоро­шая школа.

Быто­вые усло­вия. Ребе­нок про­во­дит в школе б’oль­шую часть дня, при­чем пять, а то и шесть раз в неделю. Поэтому очень важно, как орга­ни­зо­ваны быто­вые усло­вия. Но тут опять же важно не столько пер­вое впе­чат­ле­ние, сколько детали. Мра­мор­ные колонны, пла­сти­ко­вые окна и кожа­ные диваны не должны вас обма­нуть. Мыс­ленно пред­ставьте себе обыч­ный день ребенка. Что про­ис­хо­дит, когда он сидит в классе? Не душно ли там? Куда он пой­дет на пере­мене? Раз­ре­шат ли ему поси­деть на этих дива­нах или они здесь для кра­соты? Загля­ните в туа­лет: насколько он чист и удо­бен? Насколько про­ку­рен? Где ребе­нок пове­сит свою куртку, что ему дадут на зав­трак, какие раз­де­валки для физ­куль­туры… Все это мелочи, но такие мелочи, с кото­рыми ребенку при­дется стал­ки­ваться изо дня в день. Напри­мер, один мой зна­ко­мый рас­ска­зы­вал, что два года учился плохо, потому что не видел, что напи­сано на доске, а носить очки стес­нялся. Когда же его пере­са­дили поближе — ситу­а­ция с успе­ва­е­мо­стью выправилась.

Дру­гой важ­ный фак­тор — путь от дома до школы и обратно. Мои наблю­де­ния гово­рят о том, что, если дорога в один конец зани­мает больше часа, ребенка хва­тает на год-пол­тора. После он начи­нает болеть, отста­вать и прогуливать.

Дет­ский кол­лек­тив. Боль­шое зна­че­ние имеет и кол­лек­тив, в кото­рый вли­ва­ется ребе­нок. Может быть, даже боль­шее, чем кол­лек­тив учи­тель­ский. Все цен­но­сти окру­жа­ю­щих детей, как поло­жи­тель­ные, так и отри­ца­тель­ные, ребе­нок будет впи­ты­вать как губка. При выборе школы при­дите в класс и пона­блю­дайте за детьми. Если вы хотите, чтобы ваш ребе­нок стал похож на этих детей, — вам в эту школу!

Семья — стра­хо­воч­ный пара­шют. Вос­пи­та­ние и обу­че­ние ребенка — сов­мест­ная работа школы и роди­те­лей. Поэтому, выби­рая школу, вы выби­ра­ете себе парт­не­ров. И пред­по­чти­тельно, чтобы стиль работы педа­го­гов соот­вет­ство­вал вашему. Если вам надо, чтобы школа давала вам чет­кие исчер­пы­ва­ю­щие поша­го­вые инструк­ции, — ищите такую. Если хотите общаться, сове­то­ваться и «изли­вать душу», то, выби­рая школу, поду­майте, услы­шат ли вас здесь. Есть и школы из серии «отдать и забыть»… Стиль учеб­ного заве­де­ния — очень важ­ный фак­тор. Ведь раз­ница в под­хо­дах в семье и в школе может серьезно дез­ори­ен­ти­ро­вать ребенка.

Не стоит бояться потери дру­зей-това­ри­щей при смене школы. Насто­я­щие дру­зья оста­нутся, а если это дру­зья, потому что им на одном авто­бусе в школу ехать, так ребе­нок легко най­дет себе новых. И в прин­ципе, нет смысла бояться того, что, несмотря на все рас­четы и иссле­до­ва­ния, вы оши­бе­тесь со шко­лой или так и не най­дете пол­но­стью устра­и­ва­ю­щий вас вари­ант. У ребенка все­гда есть запас­ной пара­шют — его семья. И если роди­тели по-насто­я­щему забо­тятся о ребенке, он вырас­тет хоро­шим чело­ве­ком и без помощи школы.

Ольга Крас­ни­кова, психолог

Выбор школы — один из самых ответ­ствен­ных выбо­ров, кото­рые совер­шают роди­тели. Не стоит бояться пере­вода из одной школы в дру­гую, если что-то не устра­и­вает роди­те­лей или ребенка. Стресс от дли­тель­ного пре­бы­ва­ния ребенка в тяже­лых пси­хо­ло­ги­че­ских усло­виях может ока­заться больше, чем стресс, вызван­ный сме­ной коллектива.

Кри­те­рии выбора началь­ной и сред­ней школы отли­ча­ются. Задача началь­ной школы — под­дер­жать в ребенке его жажду зна­ний и научить учиться. Детям очень инте­ресно позна­вать мир, им во всем хочется разо­браться. Если взрос­лые доб­ро­же­ла­тельно и тер­пе­ливо отве­чают на все их бес­ко­неч­ные «зачем?» и «почему?», если для ребенка созда­ется среда, в кото­рой он сво­бодно может про­бо­вать, сомне­ваться и оши­баться, то его есте­ствен­ное любо­пыт­ство пере­рас­тет в любо­зна­тель­ность и инте­рес к жизни.

Для того чтобы не отбить у ребенка жела­ние учиться, в началь­ной школе пер­вым делом выби­раем учи­тель­ницу. И глав­ное, на что нужно смот­реть, — любит ли она детей, ува­жает ли в ребенке лич­ность. В иде­але учи­тель ищет инди­ви­ду­аль­ный под­ход к каж­дому ребенку, не срав­ни­вает детей друг с дру­гом, не ста­вит свое отно­ше­ние к ребенку в зави­си­мость от его успе­ва­е­мо­сти и пове­де­ния, сле­дит за тем, чтобы отно­ше­ния между уче­ни­ками стро­и­лись на вза­и­мо­по­мощи, а не на кон­ку­рен­ции. Тогда дети с удо­воль­ствием ходят в школу, где их ждут не только новые зна­ния, но и друзья.

Очень важно, чтобы класс был неболь­шим. Если в млад­шей школе детей в классе больше два­дцати, то учи­телю очень сложно создать для всех ком­форт­ные пси­хо­ло­ги­че­ские усло­вия и под­дер­жи­вать с каж­дым ребен­ком хоро­ший лич­ный контакт.

Усло­вие, зна­чи­мое для ребенка любого воз­раста, но осо­бенно для млад­шего школь­ника, — в школе должны быть очень чет­кие, разум­ные и понят­ные пра­вила пове­де­ния и дис­ци­плина. Если уче­ники носятся по кори­до­рам как огол­те­лые, тол­ка­ются, швы­ря­ются чем попало и никто за этим не сле­дит, то такая «демо­кра­тия» может быть опас­ной для малыша как физи­че­ски (могут слу­чайно или наме­ренно задеть, бывает, пер­во­клашки боятся выхо­дить на пере­мену, ходить в убор­ную), так и психологически.

Ребе­нок дол­жен чув­ство­вать себя защи­щен­ным, дол­жен быть уве­рен в том, что, если что-то про­изой­дет, это сразу же заме­тят и при­мут меры. И если в сред­ней школе дети могут пожа­ло­ваться роди­те­лям или как-то сами себя защи­тить, то в млад­шей они нередко мно­гого боятся, начи­нают чув­ство­вать себя бес­по­мощ­ными. К тому же они очень вну­ша­емы. Если «боль­шой маль­чик» нач­нет отни­мать у пер­во­класс­ника деньги и при этом при­гро­зит: «Пожа­лу­ешься роди­те­лям — убью!», то ребе­нок вполне может ему пове­рить, и тогда роди­тели ни о чем не узнают.

Вни­ма­ние прежде всего сле­дует обра­щать на то, что в школе «модно», что в ней раз­ре­ша­ется и поощ­ря­ется. Для уче­ника началь­ной школы стар­ше­класс­ник — это «взрос­лый», обра­зец, нефор­маль­ный лидер, ино­гда поль­зу­ю­щийся авто­ри­те­том гораздо б’oль­шим, чем роди­тели и учи­тель. Важно, однако, что этот «при­мер» делает. Ведь если нет героя, на его место при­хо­дит антигерой.

В школе должны быть тра­ди­ции — празд­ники, встречи выпуск­ни­ков, кон­церты, капуст­ники, школь­ный театр, кружки, нефор­маль­ные музеи, соб­ствен­ная газета. Это гово­рит о том, что кон­крет­ная школа — не «дет­ское испра­ви­тель­ное учре­жде­ние», а место, где о детях думают, забо­тятся об их досуге, где важна не только успе­ва­е­мость, но и лич­ност­ное раз­ви­тие, эсте­ти­че­ское вос­пи­та­ние, чело­ве­че­ские отно­ше­ния. Чув­ство­вать себя в школе лич­но­стью необ­хо­димо всем, от пер­во­класс­ника до выпускника.

При выборе сред­ней школы нужно обра­тить вни­ма­ние на то, пре­по­дают ли в ней хотя бы двое или трое (а лучше больше) силь­ных пред­мет­ни­ков, учи­те­лей, не только дос­ко­нально зна­ю­щих свой пред­мет (таких в общем-то немало), но и по-насто­я­щему увле­чен­ных им. Как это опре­де­лить? Обычно дети хорошо успе­вают по их пред­ме­там и эти уроки не про­гу­ли­вают. По этим дис­ци­пли­нам в школе про­во­дятся нефор­маль­ные олим­пи­ады, есть допол­ни­тель­ные заня­тия для жела­ю­щих. Почему важно при­сут­ствие таких педа­го­гов? Чело­век, увле­чен­ный своим пред­ме­том, это для ребенка нагляд­ный при­мер цен­но­сти зна­ний. Даже если уче­ник в буду­щем и не посвя­тит себя этой науке, для него важно уви­деть, что это увле­ка­тельно и вос­тре­бо­вано, что чело­век, обла­да­ю­щий зна­ни­ями, счаст­лив. Ведь дети на уро­ках полу­чают не только инфор­ма­цию, они учатся отно­ше­нию к зна­ниям. Уны­лые, нена­ви­дя­щие свой пред­мет учи­теля — чему они могут научить? Если учи­тель педа­го­ги­че­скую работу вос­при­ни­мает как нака­за­ние, то у ребенка может про­пасть моти­ва­ция — зачем мне все это учить? Чтобы потом так же мучиться?

В сред­ней и стар­шей школе боль­шую роль играет класс­ный руко­во­ди­тель. В какой-то момент в сред­ней школе у ребенка вме­сто учебы глав­ным ста­но­вится обще­ние со сверст­ни­ками. Это совер­шенно есте­ственно, и не надо с этим бороться. В обще­нии под­ро­сток раз­ви­ва­ется эмо­ци­о­нально и лич­ностно, а это не менее зна­чимо, чем интел­лек­ту­аль­ное раз­ви­тие. Про­дол­жа­ется этот период лет до шест­на­дцати-восем­на­дцати, потом моло­дежь, как пра­вило, опять начи­нает учиться. Если педа­гог ведет вне­класс­ную работу, обес­пе­чи­вает среду, в кото­рой под­ростки обща­ются, и эта среда без­опас­ная и инте­рес­ная (походы, поездки, какая-то общая дея­тель­ность), это зна­чит, что ребе­нок не пой­дет ни в какие дур­ные ком­па­нии. Когда моти­ва­ция к учебе вре­менно теря­ется, чтобы под­ро­сток все-таки ходил в школу, его дол­жен при­тя­ги­вать кол­лек­тив. И тут мно­гое зави­сит от класс­ного руко­во­ди­теля — он задает тон.

Так что пусть это будет про­сто рай­он­ная школа, но, если вы зна­ете, что там «мате­ма­тичка» и «химик» хоро­шие, если в этой школе часто устра­и­ва­ются празд­ники, кон­церты, походы, а на встре­чах выпуск­ни­ков яблоку негде упасть, — велика веро­ят­ность того, что вашему ребенку там понра­вится. И еще один момент. Когда я учи­лась в школе, у нас суще­ство­вало пра­вило: если кто-то из уче­ни­ков не при­шел на пер­вый урок, на сле­ду­ю­щей же пере­мене «класс­ная» зво­нила роди­те­лям и узна­вала, что слу­чи­лось. И если обна­ру­жи­ва­лись какие-то про­блемы, можно было сразу же, пока не поздно, «схва­тить их за хвост» и начать решать сов­мест­ными уси­ли­ями. Очень хорошо, когда учи­теля в школе под­дер­жи­вают лич­ный кон­такт с роди­те­лями. Этот кон­такт ни в коем слу­чае не дол­жен пре­вра­щаться в «отчи­ты­ва­ние» и уни­же­ние роди­те­лей, это должно быть согла­со­ван­ное и доб­ро­же­ла­тель­ное вза­и­мо­дей­ствие. Важно, чтобы вы выбрали школу, где учи­теля и роди­тели друг друга ува­жают и нахо­дятся «по одну сто­рону бар­ри­кад» — на сто­роне ребенка.

Ребенок и свободное время: кто кого?

— Как суб­бота — так драка! Вам что, заняться больше нечем? — сер­дится Лена на близнецов.

— Нечем, — хмуро отве­чает Сережа. — Теле­ви­зор сло­мался, а комп — этот занял…

— Я не «этот», — под­жи­мает губы Вова.

— А почитать?

— Бэээ!.. — отве­чают два голоса.

— А на улицу?

— Да там нету никого. У всех секции.

— Ну что ж, я вам найду сек­цию на суб­боту, раз вам нечем заняться.

— Э! Ты чего! Наш един­ствен­ный сво­бод­ный день! — напе­ре­бой кри­чат братья.

«Сын-вто­ро­класс­ник не знает, чем себя занять, когда появ­ля­ется сво­бод­ное время. Буд­ние дни рас­пи­саны по мину­там, а вот в выход­ные я должна для него что-то при­ду­мать, иначе он заску­чает и нач­нет ныть. Может быть, нужно больше загру­жать его занятиями?»

Свя­щен­ник Алек­сий Агапов

Да, этот роди­тель­ский стон сего­дня кому только не зна­ком! Уме­ние орга­ни­зо­вать свой досуг — это спо­соб­ность ребенка рас­по­ря­диться вре­ме­нем с удо­воль­ствием и поль­зой. Мы в дет­стве с этим справ­ля­лись. Почему же теперь все изменилось?

Сей­час время ребенка очень жестко орга­ни­зу­ется взрос­лыми, и, если вдруг в режиме обра­зу­ется зазор, ребе­нок про­сто не знает, куда себя деть. Что оста­ется делать роди­те­лям? Еще больше загру­зить его заня­ти­ями? Ну, смотря какими… Если эти заня­тия будут вос­при­ни­маться как допол­ни­тель­ная нагрузка, то про­блему мы не решим. Про­сто до поры до вре­мени изба­вим ребенка от затруд­ни­тель­ной ситу­а­ции: нет вре­мени, а зна­чит, нет нужды загля­ды­вать в себя и осо­зна­вать свою потреб­ность в досуге. Но сама-то потреб­ность от этого не исчезнет.

Мне кажется, нынеш­нее печаль­ное поло­же­ние вещей вызвано тем, что дети мало обща­ются со сво­ими сверст­ни­ками там, где дет­ская среда само­ор­га­ни­зу­ется, напри­мер во дворе. Конечно, и мы уже не играли в лапту, в городки или чижа. Роди­тели рас­ска­зы­вали нам пра­вила этих игр и пыта­лись заин­те­ре­со­вать ими, но все это оста­ва­лось для нас «играми роди­те­лей» и не вос­при­ни­ма­лось как свое. Зато у нас было много своих кол­лек­тив­ных игр: хали-хало, штан­дер-стоп, «Выше ноги от земли», выши­балы, бояре, прятки, жмурки, казаки-раз­бой­ники… Банки для маль­чи­шек, а клас­сики и рези­ночки для дево­чек носили ярко выра­жен­ный сезон­ный харак­тер: мы с нетер­пе­нием ждали, когда нако­нец рас­тает снег! Кстати, эта сезон­ность — одна из черт народ­ной игро­вой культуры.

Вспом­ните, доро­гие роди­тели: у нас были спе­ци­аль­ные «зажи­галки» для игр («Я при­ду­мала игру, а какую — не скажу!»), счи­талки, риту­алы пере­клю­че­ния с игры на игру! Сей­час все это сохра­ня­ется, но как в музее: есть спе­ци­аль­ные сайты и книги с опи­са­ни­ями, можно посмот­реть, вспом­нить, рас­ска­зать детям… Но проку от этого мало: утра­чена пре­ем­ствен­ность, и наш дет­ский мир нынеш­ними детьми уже не вос­при­ни­ма­ется. Даже если удастся при­учить их играть по преж­ним пра­ви­лам, искус­ственно при­ви­тое так и не ста­но­вится родным.

Итак, мы увели детей со двора. И назад, похоже, дороги нет, жизнь изме­ни­лась. Что же делать? Если сыну или дочери уже «стук­нуло» три­на­дцать-четыр-надцать лет, при­дется при­знать: со мно­гими вещами мы опоз­дали. Оста­ется рабо­тать с тем, что у ребенка есть. Не бояться встре­титься с его миром, идти на кон­такт, без рез­ких оце­нок обсуж­дать с ним то, что его вол­нует — то же вир­ту­аль­ное обще­ние, музыку и фильмы. Эти дети ока­за­лись мно­гим обде­лены, и они тем более нуж­да­ются в обще­нии с роди­те­лями (хотя порой и бры­ка­ются весьма отча­янно). Пра­вило: гово­рить о том, что инте­ресно им, и не спе­шить с рез­кими оцен­ками, выра­жать свое отно­ше­ние так, чтобы это не оскорб­ляло и не раз­дра­жало. Вот и свя­той апо­стол Павел призывает:

«Отцы, не раз­дра­жайте детей ваших»(Кол. 3: 21). Пусть ваши дети слы­шат от вас не только критику!

Что же каса­ется допол­ни­тель­ных нагру­зок — тоже можно про­бо­вать. Только бы не вышло так, что для ребенка это обер­нется отка­зом от соб­ствен­ных потреб­но­стей в угоду роди­тель­ским. В этом слу­чае вас ждет или непре­стан­ное вра­нье, или еще б’oль­шая подав­лен­ность и зажа­тость под­ростка. Но если ему самому понра­вится этот спорт (музыка или что-то еще) — тогда годится! Шан­сов на успех больше, если пере­ход­ный воз­раст еще не наступил.

При­об­ще­ние к фольк­лору. В фольк­лор­ных круж­ках игры зани­мают важ­ное поло­же­ние. Есть надежда, что дети почув­ствуют к ним инте­рес. Резуль­тат в этом слу­чае бывает очень непло­хим. Лучше всего, если в фольк­лор­ном кол­лек­тиве зани­ма­ются дети, кото­рые обща­ются и за его пре­де­лами. Тогда они смо­гут при­ме­нить полу­чен­ные навыки и вне занятий.

Походы и лагеря. Что в них хорошо: ребята ока­зы­ва­ются в ситу­а­ции, когда нет воз­мож­но­сти заме­нить насто­я­щую куль­тур­ную пищу «фаст­фу­дом» теле­ви­де­ния и интер­нета. Здесь больше воз­мож­но­стей про­явить твор­че­скую само­сто­я­тель­ность, чему-то насто­я­щему научиться. Напри­мер, жиз­ненно необ­хо­димо научиться ладить с ровес­ни­ками и что-то делать вме­сте. Суро­вый быт тоже спла­чи­вает… Одним сло­вом, плю­сов много. Нужно только про­сле­дить за тем, чтобы кол­лек­тив ока­зался под­хо­дя­щим. В иде­але сто­ило бы начать с того, чтобы отпра­виться в такой поход вме­сте со сво­ими детьми.

Чте­ние. Тоже боль­ная тема. Есть дети (их немного), кото­рые сами почув­ство­вали вкус к чте­нию. Но если этого не про­изо­шло, нужно регу­лярно читать им вслух. При­чем не только пока они сами не научатся, а бук­вально «до упора» — пока не нач­нут полу­чать от книг удо­воль­ствие или пока не окон­чат школу. Моими бы устами мед хле­бать, правда? Пони­маю, сам такой: вечно нет ни вре­мени (у детей, кстати, тоже), ни сил. Но ведь мы пыта­емся решить про­блему, правда? Тогда не будем жало­ваться, а попро­буем как-то соот­вет­ство­вать роди­тель­скому статусу.

Настоль­ные игры. В послед­нее время появи­лось новое поко­ле­ние игр: «Сет», «Кар­кас­сон», «Лаби­ринт» и им подоб­ные. Дети играют в них с боль­шим инте­ре­сом. Но нужно начать играть вме­сте с ними. Пользы от таких игр гораздо больше, чем от ком­пью­тер­ных. Во-пер­вых, рядом с ребен­ком нахо­дятся живые сверст­ники, а не вир­ту­аль­ные пер­со­нажи. А во-вто­рых, от него здесь гораздо больше зави­сит: выстра­и­ва­ние сюжета игры, фор­ми­ро­ва­ние команд­ных предпочтений.

Руко­де­лие. Для того чтобы наши дети начали руко­дель­ни­чать, им (и нам вме­сте с ними!) пред­стоит пере­жить насто­я­щую ломку! Но, воз­можно, им захо­чется носить на руке кра­си­вую фенечку, а потом и соб­ствен­но­ручно свя­зан­ный сви­тер? Стоит пробовать…Современные дети чаще настро­ены не на какие-то заня­тия, а на полу­че­ние впе­чат­ле­ний и быст­рое дости­же­ние целей. И при­зна­емся: мы сами поощ­ряем в них этот болез­нен­ный сдвиг. И то и дру­гое, дей­стви­тельно, при­но­сит нема­лое удо­воль­ствие. Но это удо­воль­ствие совсем иного рода, его усло­вие — не соли­дар­ность с дру­зьями, а раз­об­щен­ность, кон­ку­рен­ция: «А то мне не доста­нется!» Неожи­дан­ный для всех нас, но зако­но­мер­ный итог — оди­но­че­ство и скука. Тра­ди­ци­он­ные же заня­тия, вклю­чая игры, без дру­же­ского союза про­сто невозможны.

Люд­мила Пет­ра­нов­ская, психолог

Неуме­ние занять себя — это бич детей, при­вык­ших жить в жестко струк­ту­ри­ро­ван­ном вре­мени. Их день рас­пи­сан по мину­там, им посто­янно напо­ми­нают, что делать дальше. В итоге навыка рас­по­ря­жаться соб­ствен­ным вре­ме­нем у них нет. Как люди, вер­нув­ши­еся из армии, где они меч­тали: «Вот вер­немся на граж­данку и столько всего сде­лаем инте­рес­ного!», ока­зав­шись вне при­выч­ного ритма, порой впа­дают в апа­тию и ощу­щают опу­сто­шен­ность: ничего не хочется, некуда себя деть. С детьми про­ис­хо­дит при­мерно то же самое. Когда вдруг, пусть нена­долго, еже­днев­ная гонка пре­кра­ща­ется, они впа­дают в сту­пор. Конечно, школь­ни­кам нужны раз­ви­ва­ю­щие заня­тия и кружки, но все должно быть в меру.

Бывают ситу­а­ции, когда скучно самому ребенку, но слу­ча­ется, что роди­те­лям лишь кажется, будто он без­дель­ни­чает. Если ребе­нок не делает уроки, не чистит кар­тошку, не играет на скрипке — в их пред­став­ле­нии он ничего не делает.

И роди­тели начи­нают пере­жи­вать по этому поводу. Им не при­хо­дит в голову, что у ребенка должна быть эта воз­мож­ность — «ничего не делать». Ведь детям, как и всем людям, хочется ино­гда про­сто поси­деть, поду­мать, помеч­тать о чем-то. И если ребе­нок «ничего не делает», но при этом не выгля­дит недо­воль­ным, пере­жи­вать не стоит: лич­ное время, когда чело­век зани­ма­ется не тем, что нужно, а тем, что хочется ему самому, — жиз­нен­ная необ­хо­ди­мость для каждого.

Если ребе­нок, не черес­чур нагру­жен­ный, в меру обла­да­ю­щий сво­бод­ным вре­ме­нем, вдруг заску­чал — ничего в этом страш­ного нет. Похо­дит, поску­чает, потом при­ду­мает себе заня­тие (если, конечно, у него есть в сво­бод­ном доступе игрушки, книжки, краски и про­чие инте­рес­ные вещи). Ребе­нок дол­жен полу­чить и такой опыт: если ничего не делать — может стать скучно. Роди­те­лям не сле­дует пани­ко­вать: «Он не знает, что ему делать!» Люди обычно нахо­дят себе заня­тия в сво­бод­ное время через этап скуки. Если ребе­нок ничего не при­ду­мы­вает — зна­чит, ему вполне ком­фортно. Пере­жи­вать по этому поводу — то же самое, что оста­вить ребенка в ком­нате, где хра­нятся съест­ные при­пасы, и бояться, что он умрет с голоду (речь идет о ребенке без травм, без «пси­хо­ло­ги­че­ской задав­лен­но­сти» и т. п.).

Может быть и такой вари­ант: ребе­нок, ноя, что ему скучно, про­сто пыта­ется мани­пу­ли­ро­вать роди­те­лями. Есть такие мамы и папы, кото­рые счи­тают: если ребе­нок ничего не делает — он пре­ступ­ник, а есть — уве­рен­ные в том, что, раз их ребе­нок сидит без дела — зна­чит, это они пре­ступ­ники. Такими роди­те­лями можно управ­лять: стоит им только заме­тить, что чадо сло­ня­ется без дела, они бро­сают все свои дела и начи­нают его раз­вле­кать. Конечно, видя, что ребенку скучно, мы можем пред­ло­жить какое-то сов­мест­ное заня­тие, допу­стим, поиг­рать в шах­маты, в фут­бол, пори­со­вать, испечь вме­сте с мамой пирог, почи­нить с папой машину. Бывает, что роди­тели заняты и не могут уде­лить ребенку время в тот момент, когда ему стало скучно. Не тер­зайте себя упре­ками, что вы пло­хой роди­тель! Уже с пяти­лет­него воз­раста малыш вполне может занять себя сам. Про­сто время от вре­мени нужно под­хо­дить к нему и выра­жать свои искрен­ние вос­торги по поводу его рисунка, кре­по­сти из пла­сти­лина или желез­ной дороги из кон­струк­тора. А дальше — воз­вра­щаться к своим делам.

Родителям, боящимся учителей

— Вась, может, ты на собра­ние схо­дишь? — осто­рожно начи­нает Света.

— А что такое?

— Вась, я не могу с Таи­сией Сер­ге­ев­ной раз­го­ва­ри­вать. Я ее боюсь. У нее как-то так все­гда выхо­дит, что я во всем вино­вата: Леш­кой не зани­ма­юсь, он пед­за­пу­щен­ный, сама я дура, делаю все неправильно…

— Свет, ну ты же пони­ма­ешь, что это ерунда? Что ей про­сто трудно с Леш­кой? Кто вино­ват? Есте­ственно, родители.

— Да я пони­мать-то пони­маю. Но она на меня как гля­нет — я аж съе­жи­ва­юсь от страха. А Лешка вчера при­шел и гово­рит: «Наша Тася — злая крыса». Нет, ну я ему ска­зала, что некра­сиво так про взрос­лых гово­рить. А сама думаю: чего я от маль­чика хочу, она такая и есть.

«Мой сын заявил, что их класс­ная руко­во­ди­тель­ница — дура. Я, разу­ме­ется, ска­зала, что он не имеет права так отзы­ваться о стар­ших. Но, честно говоря, я и сама не люблю раз­го­ва­ри­вать с этой учи­тель­ни­цей. Я вообще боюсь учи­те­лей, как пер­во­класс­ница, боюсь ходить на собра­ния, потому что у сына про­блемы с пове­де­нием на уро­ках. Что с этим можно сделать?»

Нина Голуб, психолог

Неко­то­рые мамы часто боятся школы, потому что из-за осо­бен­но­стей своих детей выслу­ши­вают от педа­го­гов мно­же­ство пре­тен­зий. Вообще часто диа­лог между роди­те­лями и учи­те­лями сво­дится к поиску виновных.

Роди­тели вос­при­ни­мают заме­ча­ния учи­теля как обви­не­ние в лич­ной несо­сто­я­тель­но­сти и защи­ща­ются: дока­зы­вают, что вино­ват учи­тель или ребе­нок. Ребенка при этом нака­зы­вают, а на учи­теля пишут жалобы. Неко­то­рые, напро­тив, про­ни­ка­ются чув­ством «я пло­хая мать, я во всем вино­вата», но от этой пози­ции пользы тоже мало.

Цель вашего обще­ния с учи­те­лем — не искать край­него, а выяс­нить, что мешает вашему ребенку хорошо учиться и нор­мально себя вести, и вме­сте решить, как ему помочь.

Важно раз­де­лять себя и ребенка. Если вы еще «мыка­ете» («нам поста­вили двойку»), если вся­кая дет­ская обида при­чи­няет вам острую боль и жела­ние ото­мстить — то в этом кон­фликте вы не взрос­лый, а ребе­нок. Вы не можете помочь сво­ему чаду как стар­ший чело­век: эмо­ции мешают вам думать и дей­ство­вать кон­струк­тивно. Но роди­тель в этой ситу­а­ции не дол­жен быть «постра­дав­шим». Он — адво­кат и помощ­ник ребенка. Помните, что в кон­фликте стра­дают все сто­роны: плохо не только вам и ребенку, но и учи­телю. Раз­го­вор с ним вообще имеет смысл начать с того, что вы пони­ма­ете, как ему трудно.

Пер­вое, что надо сде­лать, — точно сфор­му­ли­ро­вать про­блему: опи­сать ее, а не дать оценку. Не «без­дель­ни­чает» — а «не пишет класс­ную работу», не «плохо сооб­ра­жает» — а «не умеет состав­лять урав­не­ния». Уточ­няйте факты, выяс­няйте при­чины поступ­ков: «шумит и ска­чет на гео­гра­фии по втор­ни­кам, поскольку не успе­вает успо­ко­иться после дол­гой пере­мены». Не бро­сай­тесь в контр­атаку, не дослу­шав. Не реа­ги­руйте гневно, если учи­тель некор­рек­тен, дер­жите в уме цель обще­ния: ваша задача — помочь ребенку, а не дока­зать, что вы круче.

Сле­ду­ю­щий шаг — опре­де­лить, что для реше­ния про­блемы могут сде­лать роди­тели, школа и сам ребе­нок (напри­мер, регу­лярно созва­ни­ваться; отправ­лять в начале урока гео­гра­фии мыть тряпку и сти­рать с доски). Если учи­тель отка­зы­ва­ется идти навстречу — про­сите его пред­ло­жить свои вари­анты; в неко­то­рых слу­чаях при­дется обра­титься к завучу или дирек­тору. К ним лучше идти не с жало­бой (если учи­тель не нару­шает своих долж­ност­ных обя­зан­но­стей), а с прось­бой дать совет, помочь дого­во­риться с учителем.

Если дого­во­риться не уда­лось из-за негиб­кой пози­ции учи­теля — сле­ду­ю­щим шагом может стать жалоба дирек­тору или в управ­ле­ние обра­зо­ва­ния. Ино­гда, наобо­рот, стоит пого­во­рить с ребен­ком и убе­диться, что на про­блему легче мах­нуть рукой (дотер­петь до конца года при­дирки учи­теля рисо­ва­ния). А ино­гда бывает нужно менять школу — осо­бенно если попытки нала­дить диа­лог упи­ра­ются в рав­но­ду­шие педа­го­гов, а про­блема тре­бует сроч­ного реше­ния (напри­мер, в ситу­а­ции травли ребенка в классе).

Не стоит пытаться раз­жа­ло­бить учи­теля и ссы­латься, напри­мер, на диа­гнозы ребенка. Даже если диа­гнозы и есть, учи­телю важно знать дру­гое: как рабо­тать с таким уче­ни­ком в усло­виях мас­со­вой школы. Опи­шите труд­но­сти ребенка (нетер­пе­лив, легко сму­ща­ется, нуж­да­ется в допол­ни­тель­ном вре­мени для ответа и т. п.), рас­ска­жите, что он помо­гает вам дома, попро­сите о помощи в кон­крет­ных ситу­а­циях (поз­во­лить отве­чать устно, отпра­вить умы­ваться, если начи­на­ется исте­рика, и т. п.), спро­сите, что посо­ве­тует педа­гог. Непре­менно узнайте, какие силь­ные сто­роны есть у вашего ребенка, в чем он успешен.

Ино­гда пове­де­ние дей­стви­тельно выхо­дит за рамки обыч­ного: ребе­нок угро­жает само­убий­ством, под­ни­мает руку на учи­теля, бро­са­ется на одно­класс­ника с цир­ку­лем, на уро­ках пол­зает под пар­тами и хохо­чет — это все при­меры из жизни. Он и сам не учится, и всему классу не дает, и создает угрозу для без­опас­но­сти дру­гих детей; здесь ухо­дить от диа­лога со шко­лой — безответственно.

Роди­те­лям обя­за­тельно надо искать при­чину такого пове­де­ния, а школе — пред­ло­жить семье обсу­дить дру­гие воз­мож­ные формы обу­че­ния (семей­ное, надом­ное, по инди­ви­ду­аль­ному учеб­ному плану). В общем, не бояться учи­теля — не так уж трудно. Надо научиться видеть в нем чело­века и сво­его союз­ника — и нала­дить кон­струк­тив­ный диа­лог. А это не врож­ден­ный дар, а нажив­ное умение.

Римма Гале­ева, психолог

Ситу­а­ции, при кото­рых ребе­нок ругает учи­теля, могут быть самыми раз­ными. Сколько лет ребенку? В какой школе он учится? Как у него скла­ды­ва­ются отно­ше­ния с мамой? Как он отно­сится к пред­мету? Когда зна­ешь все это, легче понять, как реагировать.

Конечно, маме не стоит сразу же давать оценку тому, что ска­зал ребе­нок, а попро­сить изло­жить факты и вник­нуть в суть про­ис­шед­шего. При дове­ри­тель­ных отно­ше­ниях роди­тели не сомне­ва­ются в том, что ребе­нок гово­рит правду: «Да, я допус­каю, что ты прав, однако не торо­пись делать выводы; стоит услы­шать и аргу­менты дру­гой сто­роны». Лучше всего роди­те­лям самим прийти в школу и посмот­реть, в чем дело. «Учи­тель­ница — дура» — может озна­чать что угодно: и то, что ребе­нок сомне­ва­ется в ее умствен­ных спо­соб­но­стях, и то, что она ему по-чело­ве­че­ски не нра­вится, и, нако­нец, то, что он так оце­ни­вает ее с нрав­ствен­ной точки зре­ния — и вот в этом слу­чае непре­менно надо разбираться.

Если ребе­нок и в самом деле не счи­тает педа­гога умным — это, как ни странно, даже менее тре­вожно, чем все осталь­ное: да, в школе встре­ча­ются непро­фес­си­о­наль­ные, слу­чай­ные люди. Если вы сами счи­та­ете учи­теля не только непро­фес­си­о­наль­ным, но и непри­ят­ным чело­ве­ком, то вряд ли смо­жете скрыть это от ребенка — он все пой­мет на невер­баль­ном уровне, а вас запо­до­зрит в лице­ме­рии. Поэтому до раз­го­вора с ребен­ком попро­буйте разо­браться сами. Кстати, недо­ста­ток про­фес­си­о­на­лизма может быть кажу­щимся. Воз­можно, и вы, и ваш ребе­нок недо­ста­точно ком­пе­тентны для того, чтобы делать такие выводы. Во вся­ком слу­чае, не сомне­ва­ются в своих суж­де­ниях только незре­лые умы. Можно пого­во­рить об этом с ребенком.

Тем не менее вы убеж­дены, что учи­тель плох. Но почему? Воз­можно, он про­сто молод и неопы­тен — но это прой­дет. Или, наобо­рот, стар и немо­щен, а работу не бро­сает из-за нищен­ской пен­сии или страха оди­но­че­ства. Это тоже можно обсу­дить: опыт сочув­ствия детям очень поле­зен. Если ребе­нок неправ — надо разо­браться вме­сте с ним, где он ошибся и почему. Если неправ учи­тель — надо раз­би­раться с тем, что кон­кретно он сде­лал: учи­теля в самом деле могут сде­лать что-то непри­ем­ле­мое. И тут надо дей­ство­вать — с необ­хо­ди­мой сте­пе­нью рез­ко­сти и в рам­ках пра­во­вой сферы. А вот если ребе­нок еще малень­кий, но при этом обзы­ва­ется на учи­тель­ницу, то стоит заду­маться, все ли с ним в порядке. Для малень­ких детей обычно дей­ствует сво­его рода пре­зумп­ция муд­ро­сти взрос­лого: для него учи­тель все­гда умен и хорош. До ребенка необ­хо­димо дове­сти: о любом чело­веке, при­чем не только взрос­лом, лучше отзы­ваться взве­шенно и непредвзято.

Взрос­лые вправе рас­счи­ты­вать на ува­же­ние детей. В нашем дет­стве еще счи­та­лось, что мы должны слу­шаться взрос­лых про­сто потому, что они взрос­лые; с учи­те­лем не надо спо­рить, его надо слу­шаться. Сей­час вре­мена поме­ня­лись. Взрос­лый уже не может рас­счи­ты­вать на ува­же­ние только потому, что он старше. Однако он достоин ува­же­ния, как и любой чело­век. Сей­час уче­ник может не согла­шаться с педа­го­гом и спо­рить с ним; более того, есть школы, для кото­рых право уче­ника само­сто­я­тельно думать и не согла­шаться с учи­те­лем — базо­вая цен­ность. Ода­рен­ный ребе­нок вообще может сопро­тив­ляться любому «гото­вому» зна­нию: он дол­жен его сам добыть, а не при­ни­мать на веру. Однако не каж­дый учи­тель к этому готов.

Дети нередко вос­про­из­во­дят то, что им «транс­ли­руют» взрос­лые. Мы стали сви­де­те­лями про­цесса деса­кра­ли­за­ции учи­теля. В нашей стране педа­гоги нико­гда не полу­чали боль­ших зар­плат, однако их труд вос­при­ни­мался и ими самими, и обще­ством в целом как мис­сия. Сей­час учи­те­лям пред­ла­гают роль наем­ных работ­ни­ков, предо­став­ля­ю­щих обра­зо­ва­тель­ные услуги. Хотя учи­теля, что бы о них ни гово­рили, не только учат, но и вос­пи­ты­вают наших детей. Ситу­а­ция, когда роди­тели, а вслед за ними дети начи­нают отно­ситься к учи­телю как к обслуге и педа­гог чув­ствует себя уни­жен­ным, вле­чет за собой послед­ствия. Во-пер­вых, учи­тель будет испы­ты­вать соблазн исполь­зо­вать власть над ребен­ком для мораль­ной ком­пен­са­ции, для само­утвер­жде­ния. Поэтому роди­тели, отка­зы­вая в долж­ном ува­же­нии учи­телю, «под­став­ляют» соб­ствен­ного ребенка. Во-вто­рых, любое обу­че­ние невоз­можно без эле­мен­тов при­нуж­де­ния. Если учи­тель нетре­бо­ва­те­лен к уче­ни­кам, то пользы от такой учебы ждать не при­хо­дится. Есте­ствен­ным пра­вом на такое при­нуж­де­ние в гла­зах уче­ника может обла­дать только авто­ри­тет­ный для него чело­век. Нако­нец, обес­це­ни­ва­ется само зна­ние, ради кото­рого дети идут в школу. Ведь носи­тель этого зна­ния не достоин ува­же­ния в гла­зах ребенка. Роди­тели и учи­теля — есте­ствен­ные союз­ники. Однако на успех можно рас­счи­ты­вать только в том слу­чае, если они будут отно­ситься друг к другу и к ребенку с долж­ным уважением.

Что развивать, интеллект или чувства?

— Наташ, я уви­дела объ­яв­ле­ние на авто­бус­ной оста­новке. В цен­тре дет­ского твор­че­ства про­ис­хо­дит набор на под­го­товку к школе. Я запи­сала телефон.

— Мама, Мите еще рано! Ему сей­час играть надо, а не цифры учить.

— Наташ, все нор­маль­ные дети в его воз­расте давно чему-то учатся. Ну посмотри, вон Женя у Васи­лье­вых уже все буквы знает и счи­тает до пят­на­дцати. И на англий­ский ходит.

— А биз­нес-обра­зо­ва­ние он еще не получает?

— Ты зря иро­ни­зи­ру­ешь, между прочим.

— Мама, я серьезно говорю! Давно уже пишут, что детей не надо слиш­ком рано сажать за парту, что им это вредно, они от этого вырас­тают эмо­ци­о­нально недоразвитыми.

— А ты рас­тишь умственно недо­раз­ви­того! Это лучше?

«Сей­час столько круж­ков ран­него раз­ви­тия, под­го­товка к школе начи­на­ется чуть ли не с трех лет. Все стре­мятся как можно раньше напич­кать детей зна­ни­ями — счи­тают, что это им помо­жет в даль­ней­шем. Но не вре­дят ли эти заня­тия эмо­ци­о­наль­ному, душев­ному раз­ви­тию ребенка?»

Евге­ния Пай­сон, психолог

Когда роди­тели чем-то зани­ма­ются с ребен­ком, чем угодно — игрой, руко­де­лием или рас­смат­ри­ва­нием кар­то­чек со сло­гами, — они сопро­вож­дают это эмо­ци­ями. Малыша берут на руки, носят, улы­ба­ются ему, берут его паль­чики в свои руки, раз­го­ва­ри­вают, погла­жи­вают, хва­лят. И ребе­нок полу­чает от роди­те­лей то, что ему дей­стви­тельно нужно: они про­во­дят это время в обще­нии с ним.

Однако сей­час, к сожа­ле­нию, чаще полу­ча­ется так, что после трех лет мамы и папы пере­до­ве­ряют эти заня­тия посто­рон­ним людям. И вот это уже совсем непо­лезно. Трех-пяти­лет­ний ребе­нок к обу­че­нию не готов, потому его и не ведут в школу. Веду­щая дея­тель­ность дошколь­ни­ков — игро­вая, и основ­ное раз­ви­тие до семи лет по-насто­я­щему воз­можно только в игре. Дошколь­ники не готовы учиться ни в «уроч­ной», ни даже в игро­вой форме: они не могут сидеть подолгу, рука не готова писать, ум не готов при­зна­вать чужое «надо». Пона­чалу дети идут на под­го­товку к школе с энту­зи­аз­мом. Но скоро они пони­мают: эта новая «игра» — скуч­ная и обре­ме­ни­тель­ная. Однако ни роди­тели, ни дет­ские обра­зо­ва­тель­ные учре­жде­ния не пред­ла­гают им ничего другого.

Заня­тия для раз­ви­тия интел­лекта, по сути, ничего не раз­ви­вают: это только впрыс­ки­ва­ние ребенку неси­стем­ных, бес­связ­ных зна­ний, не скла­ды­ва­ю­щихся в общую кар­тину мира.

Ребе­нок может выучить все марки машин, потому что вос­хи­ща­ется ими. Этот инте­рес осно­ван на чув­ствен­ном, эмо­ци­о­наль­ном вос­при­я­тии: «Мне нра­вится!» А может вызуб­рить назва­ния сто­лиц всех стран мира или хими­че­ских эле­мен­тов, благо посо­бия вроде «Пери­о­ди­че­ской таб­лицы для груд­нич­ков» легко купить, — но это будет не зна­ние, а иллю­зия: за ним нет ника­кого смысла. Ребе­нок заучи­вает новые слова как попу­гай — ему при­ятно, что его за это хва­лят, что можно лиш­ний час побыть вме­сте с папой и мамой, что он ока­зы­ва­ется в цен­тре внимания.

Роди­тели напрасно думают, что эта меха­ни­че­ски заучен­ная инфор­ма­ция потом помо­жет ребенку в учебе. Вспом­ните, как мы сами в дет­стве любили песни на ино­стран­ном языке, совер­шенно не пони­мая их смысла, и как не заду­мы­ва­ясь повто­ряли за муш­ке­те­рами: «Кра­са­вице Икуку, счаст­ли­вому клинку», пола­гая, что кра­са­вицу так и зовут — Икуку… Осо­зна­ние, пони­ма­ние смыс­лов при­хо­дит намного позже.

Луч­шие учи­теля в этом воз­расте — роди­тели. Если хотите раз­ви­вать ребенка — ходите с ним в походы и на про­гулки, соби­райте и раз­гля­ды­вайте травки, запи­сы­вайте и зари­со­вы­вайте. Когда путе­ше­ству­ете — ищите страны и города на карте, отме­чайте марш­руты. Хотите научить счи­тать — отправ­ляй­тесь в мага­зин и вме­сте с сыном или доче­рью под­счи­тайте, напри­мер, сколько каких кон­фет можно купить на сто руб­лей? Все это должно про­ис­хо­дить в непре­рыв­ном эмо­ци­о­наль­ном кон­такте, при­чем поло­жи­тель­ном, — так эмо­ци­о­наль­ное вос­пи­та­ние не будет про­хо­дить в отрыве от интел­лек­ту­аль­ного развития.

Кто-то из моих дру­зей верно под­ме­тил: если ребе­нок больше обыч­ного скан­да­лит и кук­сится, зна­чит, ему необ­хо­димы новые впе­чат­ле­ния — какая-то поездка, поход в зоо­парк, в театр или кино. Новые впе­чат­ле­ния сти­му­ли­руют раз­ви­тие мозга. А «раз­ви­валки», на кото­рые ребенка водят, потому что «все хоро­шие папы и мамы так делают», — нет. Это лишь удо­вле­тво­ре­ние роди­тель­ского само­лю­бия, при­ми­тив­ная дрес­си­ровка. Заня­тия и игры с роди­те­лями должны достав­лять радость. А вот если при­хо­дится зани­маться чем-то непри­ят­ным или неин­те­рес­ным — ска­жем, ребе­нок тер­петь не может обя­за­тель­ную лого­пе­ди­че­скую гим­на­стику, — так это как раз тот самый слу­чай, когда лучше пере­до­ве­рить дело про­фес­си­о­налу. И ребе­нок будет при нем меньше каприз­ни­чать, и маме оста­нется то, что при­но­сит и ей, и ребенку радость.

Учи­тель­ство­вать роди­телю не стоит, а вот стать парт­не­ром по интел­лек­ту­аль­ным играм необ­хо­димо. Ведь даже самая нетер­пе­ли­вая мать не будет обзы­вать ребенка бал­бе­сом, если он не сразу научится играть в лото или шах­маты. Любые игры: парочки, домино, бро­дилки с куби­ком, шашки — чрез­вы­чайно важны для эмо­ци­о­наль­ного и интел­лек­ту­аль­ного раз­ви­тия. Ребе­нок учится выиг­ры­вать, не оскорб­ляя дру­гих, и про­иг­ры­вать, не теряя досто­ин­ства, учится сдер­жи­вать эмо­ции, соблю­дать оче­редь, срав­ни­вать, счи­тать, про­ду­мы­вать ходы — и роди­тели не будут раз­дра­жаться, если ребе­нок им про­иг­рает. Игр сотни, зачем же все­гда выби­рать самую скуч­ную из них — «под­ними руку и ответь на вопрос»?

Именно в игре созре­вает самое глав­ное для школы каче­ство — про­из­воль­ность, уме­ние делать то, что задали, а не то, что хочется. Если этого нет — нет и готов­но­сти к школь­ному обу­че­нию. Готов­но­сти к школе научить нельзя, она созре­вает вме­сте с ребен­ком. А роди­тели могут помочь сфор­ми­ро­вать ком­плекс зна­ний об окру­жа­ю­щем мире и под­дер­жать ребенка при пере­ходе от дошколь­ного дет­ства к непро­стым учеб­ным буд­ням. Сло­вом, про­блема не в том, что интел­лек­ту­аль­ное раз­ви­тие под­ме­няет собой эмо­ци­о­наль­ное. Про­блема в том, что роди­тели сдают ребенка на заня­тия и умы­вают руки, счи­тая, что дело сде­лано, и фак­ти­че­ски лишают его жиз­ненно необ­хо­ди­мого — обще­ния с самыми важ­ными для него людьми.

Свя­щен­ник Алек­сий Агапов

Что часто под­ра­зу­ме­ва­ется под ран­ним интел­лек­ту­аль­ным раз­ви­тием? Это когда одной из глав­ных задач в иерар­хии семей­ных цен­но­стей ока­зы­ва­ется стрем­ле­ние загру­зить в ребенка побольше зна­ний и уме­ний ради его кон­ку­рент­ной спо­соб­но­сти, ради буду­щего карьер­ного роста. Такая уста­новка не кажется мне вер­ной. И все же хочется удер­жаться от одно­знач­ного ответа, что эмо­ци­о­наль­ное раз­ви­тие важ­нее интел­лек­ту­аль­ного. Потому что само это про­ти­во­по­став­ле­ние — не из дет­ского, а из взрос­лого мира.

Дет­ство — таин­ствен­ное время. Такой период, кото­рый явля­ется опре­де­ля­ю­щим для всей после­ду­ю­щей жизни чело­века. Взрос­лые всю свою жизнь воз­вра­ща­ются памя­тью к сво­ему дет­ству, именно в том вре­мени отыс­ки­вают и видят «изна­чаль­ных самих себя». Ребе­нок стоит перед гло­баль­ной зада­чей — познать мир как целое, как свя­зан­ность всего со всем. В про­цессе этого важ­ней­шего дела­ния он со всеми вещами встре­ча­ется впер­вые. Впер­вые узнает, что среди всего «непо­нят­ного» бывает еще и такое «непо­сти­жи­мое», такие непро­зрач­ные вещи, с кото­рыми тоже нужно как-то внутри себя посту­пить, при­нять и осво­ить… Весь эпи­че­ский мас­штаб дет­ства трудно себе пред­ста­вить и про­чув­ство­вать — но в каж­дом из нас живет этот опыт.

Навер­ное, под эмо­ци­о­наль­ным раз­ви­тием как раз под­ра­зу­ме­ва­ется это отно­ше­ние ребенка с непо­сти­жи­мыми вещами, кото­рые каж­дый познает опытно, но кото­рые нельзя опи­сать на языке точ­ных наук. Любовь (в том числе как выбор: «любо» или «не любо»), радость, печаль, жалость, состра­да­ние… Нет и не может быть ничего важ­нее этих вещей. Однако в пости­же­нии мира и тех самых «свя­зей всего со всем» ребенку пред­стоит нащу­пать какую-то опору, сфор­ми­ро­вать соб­ствен­ный прин­цип отно­ше­ния к миру. Пожа­луй, именно эта сто­рона раз­ви­тия ребенка (и как без нее обой­тись!) позже ста­нет опо­зна­ваться как интел­лек­ту­аль­ная и одно­вре­менно как опре­де­ля­ю­щая эти­че­ский и рели­ги­оз­ный выбор человека.

Учить ли дошколь­ника бук­вам и циф­рам? Натас­ки­вать — ни в коем слу­чае. Но помочь узнать — если это инте­ресно самому ребенку — и можно и нужно. Я научился читать в три года. Но это про­изо­шло как-то само собой: про­сто играл в пласт­мас­со­вый алфа­вит, спра­ши­вал у роди­те­лей, если забыл какую-то букву, скоро научился и полю­бил скла­ды­вать слова. Я мно­гим инте­ре­со­вался и о мно­гом у них спра­ши­вал. Навер­ное, потому, что не боялся отказа: знал, что все­гда услышу спо­кой­ное и понят­ное объ­яс­не­ние. Это было раз­ви­тие (и интел­лек­ту­аль­ное тоже), но совсем не было уче­бой или натаскиванием.

Я убеж­ден, что помощь дошколь­нику в его раз­ви­тии со сто­роны взрос­лых несов­ме­стима с наце­лен­но­стью на дости­же­ние резуль­тата. Глав­ным и един­ственно цен­ным резуль­та­том здесь может быть только доб­ро­воль­ная, заин­те­ре­со­ван­ная вклю­чен­ность ребенка в про­цесс позна­ния — будь то позна­ние сво­его сердца или силы сво­его разума. Очень важно поз­во­лить нашим детям нако­пить этот ресурс, оста­вить им воз­мож­ность не раз­ме­ни­вать дра­го­цен­ное время дет­ства на мел­кие праг­ма­ти­че­ские цели сомни­тель­ной цен­но­сти. Дет­ство — это под­го­товка к жизни. Это гораздо серьез­нее, чем под­го­товка к школе и буду­щей работе. Мы не должны участ­во­вать в такой под­мене, выхо­ла­щи­вая дет­ство в угоду соб­ствен­ным амби­циям. Иначе даль­ней­шая жизнь нашего ребенка может ока­заться запро­грам­ми­ро­ванно скуд­ной — как рас­ти­тель­ность на Бай­ко­нуре. Именно в дет­стве впер­вые чело­век рисует, как бы мелом на асфальте, век­тор хри­сти­ан­ской пер­спек­тивы — в жизнь веч­ную. Это репе­ти­ция всей после­ду­ю­щей жизни в мире, жизни с дру­гими людьми и жизни перед Богом.

Сломанное сердце: как пережить детскую травму

— Дже­рик вообще-то был Катина собака, — рас­ска­зы­вает Света кол­леге за обе­дом. — Катька же его нашла, ей шесть лет было. Она раз­гля­дела, что щено­чек у сосед­него подъ­езда лежит в коробке. Она его моло­ком поила, она с ним нян­чи­лась, дрес­си­ро­вала его потом, гуляла с ним. А тут пошла с ним гулять — и пово­док в рулетке пере­терся и лоп­нул. А Дже­рик как дунул за чужой соба­кой — ну и под машину. Прям у Катьки на гла­зах. Люд, я думала — она рех­нется. Она пер­вые дни вообще не раз­го­ва­ри­вала. Даже не ела. Сей­час хоть гово­рить начала. Вчера спра­ши­вает: мам, а собаки куда дева­ются после смерти? Я что ей скажу-то, даже не знаю. Хоть бы уж запла­кала, что ли.

«Как помочь ребенку пере­жить потря­се­ние? Как самому взрос­лому спра­виться с послед­стви­ями дав­них дет­ских травм?»

Люд­мила Пет­ра­нов­ская, психолог

Трудно найти семью, в кото­рой ничего не слу­ча­ется. С какими-то трав­мами рас­тут все дети: кто-то сильно обжегся, кто-то упал и рас­шибся, у кого-то умерла бабушка… Любая жизнь — это баланс травм и ресурсов.

Дет­ское вос­при­я­тие осно­вано на при­вя­зан­но­сти; уче­ные впер­вые поняли это, когда во время войны вывезли детей из под­вер­гав­ше­гося немец­ким бом­бар­ди­ров­кам Лон­дона в без­опас­ное место. О детях забо­ти­лись, кор­мили их, поили моло­ком — но они стали болеть, у них начался эну­рез, депрес­сия, им было очень плохо. У малень­кого ребенка нет объ­ек­тив­ного пред­став­ле­ния об опас­но­сти. Оно осно­вано на том, как он субъ­ек­тивно вос­при­ни­мает ситу­а­цию: мама рядом — хорошо, нет мамы рядом — плохо.

Мне дове­лось общаться с детьми бежен­цев, пере­жив­шими ужас — они где-то бежали под бом­бами, пря­та­лись в гряз­ной канаве… но при этом они были с роди­те­лями, никто из роди­те­лей не погиб, не поте­рялся, и взрос­лые сохра­няли при­сут­ствие духа. Дети пом­нили, что с ними про­ис­хо­дило, но это не раз­ру­шило их кар­тину мира.

Во вши­вом холод­ном бараке рядом с мамой ребенку может быть хорошо, а в чистом при­юте, где рабо­тают заме­ча­тель­ные кружки, — плохо.

Если ребе­нок при­вя­зан к взрос­лому, он деле­ги­рует ему отно­ше­ния с миром и сам живет спо­койно: взрос­лый за все отве­чает. Именно поэтому, кстати, мно­гих детей трав­ми­ро­вали 1990‑е годы, когда люди не падали в голод­ные обмо­роки и не уми­рали на ули­цах, но роди­тели не справ­ля­лись с жизнью.

Дет­ские травмы бывают раз­ные: в одном слу­чае что-то пло­хое слу­чи­лось, ребе­нок, ска­жем, ногу сло­мал, а в дру­гом ему посто­янно, хро­ни­че­ски недо­стает чего-то жиз­ненно необ­хо­ди­мого — любви, роди­тель­ского тепла, при­вя­зан­но­сти. Этот вто­рой тип травмы назы­вают депри­ва­цией. Известно, что на депри­ва­цию раз­ные дети реа­ги­руют по-раз­ному: есть такие, кото­рых как будто что-то хра­нит, а дру­гих депри­ва­ция сильно раз­ру­шает. Отчего это зави­сит, никто не знает: точно так же одни дети под­хва­ты­вают любую инфек­цию, а дру­гие почти совсем не болеют. Я зна­кома с чело­ве­ком, у кото­рого все­гда были пре­крас­ные отно­ше­ния с отцом. Но одна­жды папа настолько вышел из себя, что этого ребенка избил. Этого одного раза хва­тило моему зна­ко­мому на всю жизнь: сей­час ему шесть­де­сят, и он до сих пор заикается…

Пре­одо­ле­ние травмы может идти через регрес­сию — ребе­нок как будто ста­но­вится младше, если может рас­счи­ты­вать на то, что взрос­лый ему помо­жет. Но взрос­лые часто не желают иметь дело с дет­ской болью — пусть ребе­нок ско­рее о ней забу­дет. Они подают сыну или дочери сиг­налы: пере­стань это чув­ство­вать, не говори об этом! И дети в этом слу­чае не пере­плав­ляют свою боль, не пере­ра­ба­ты­вают ее, а запи­рают чув­ства, при­мо­ра­жи­вают их во внут­рен­ней коро­бочке. А вме­сте с ними непре­менно при­мо­ра­жи­ва­ется и часть внеш­него опыта. И кажется, что ребе­нок все забыл, не пом­нит травмы. Но нельзя при­мо­ро­зить одно чув­ство, не замо­ра­жи­вая все осталь­ные. А травма не про­сто так лежит в этой коро­бочке — она из нее сту­чит, хочет вырваться наружу. И тут необ­хо­дим внут­рен­ний караул, чтобы охра­нять ее, не выпус­кать. Очень много душев­ных сил тра­тится не на выпол­не­ние задач воз­раста, не на рост и взрос­ле­ние, а на сту­ча­щую из коро­бочки боль.

Если ребе­нок не пере­жил травму в объ­я­тиях взрос­лого, его раз­ви­тие при­трав­лено этой трав­мой, даже если кажется, что у него все благополучно.

Часто при обще­нии с уже взрос­лым чело­ве­ком, пере­жив­шим в дет­стве что-то тяже­лое, воз­ни­кает смут­ное ощу­ще­ние небла­го­по­лу­чия. Он может, напри­мер, об ужас­ных собы­тиях своей жизни рас­ска­зы­вать с «бура­тин­ской улыб­кой»: ну да, и родился я в сыром под­вале, и пороли меня, ну и что? Да, бывает так, что чело­век ока­зы­ва­ется бес­си­лен спра­виться с трав­мой и, чтобы выжить, ему ничего не оста­ется, кроме как терять свою чув­стви­тель­ность в целом. «Бура­тин­ская улыбка» — это при­знак потери чув­стви­тель­но­сти, сви­де­тель­ство непе­ре­ра­бо­тан­ной травмы; пер­вый при­знак реа­би­ли­та­ции — это когда появ­ля­ются нор­маль­ные слезы.

Поэтому задача взрос­лого — «кон­тей­ни­ро­вать» чув­ства ребенка. Обнять его вме­сте с его чув­ствами. Этому не надо учиться на спе­ци­аль­ных кур­сах, это в каж­дом из нас зало­жено. Важно поз­во­лить ребенку выплес­нуть чув­ства: его боль, его гнев, его страх, — только тогда он может вос­ста­но­виться, хотя и со шра­мом. Но если закры­ваться от ребенка, отго­ра­жи­ваться, сты­дить его за его чув­ства — тогда он «отмо­ра­жи­ва­ется».

Часто малы­шей гос­пи­та­ли­зи­руют без мам, что обычно вос­при­ни­ма­ется ими как пре­да­тель­ство роди­те­лей: отдали и бро­сили… Поэтому роди­те­лям малень­ких детей надо отста­и­вать право ребенка быть с мате­рью, при­чем отста­и­вать жестко, при­бе­гая, если необ­хо­димо, к помощи пра­во­за­щит­ни­ков и обще­ствен­ных орга­ни­за­ций. Если гос­пи­та­ли­за­ция без мамы все-таки слу­чи­лась — надо гово­рить о чув­ствах. Не стре­миться отвлечь и раз­влечь, а про­го­ва­ри­вать: больно, страшно, плохо. При этом вы должны пока­зать, что взрос­лый готов с этими чув­ствами справ­ляться. Ни в коем слу­чае не давайте понять ребенку: мне и так тяжело, пре­крати это чувствовать!

Ино­гда роди­тели, стал­ки­ва­ясь с про­бле­мами своих детей, начи­нают вспо­ми­нать соб­ствен­ное дет­ство — и обна­ру­жи­вают у себя мно­же­ство неза­жив­ших ран. У себя в душе можно обна­ру­жить и ящик с бом­бой. Если с чело­ве­ком в дет­стве про­ис­хо­дило что-то очень пло­хое, в это лучше не лезть самому. Само­де­я­тель­ность в таком слу­чае только навре­дит, ищите про­фес­си­о­наль­ного пси­хо­те­ра­певта. Но если речь идет о мел­кой хро­ни­че­ской трав­ма­ти­за­ции, то помочь себе вполне воз­можно. Как гово­рят пси­хо­логи, «надо стать роди­те­лем самому себе». Ты дол­жен отно­ситься к себе как к сво­ему ребенку: не игно­ри­ро­вать свои потреб­но­сти, при­слу­ши­ваться к ним, забо­титься о себе.

Бывают и ошибки вос­при­я­тия: дети непра­вильно пони­мают отно­ше­ние роди­те­лей к ним. Ска­жем, раз­го­ва­ри­ва­ешь с кем-то и пони­ма­ешь, что чело­век отно­сится к миру как пере­жив­ший жесто­кое наси­лие. А между тем био­гра­фия у него бла­го­по­луч­ная. Потом выяс­ня­ется, что в пол­тора года он полу­чил силь­ный ожог и в тече­ние мно­гих недель мама делала ему болез­нен­ные пере­вязки. Он ее умо­лял их не делать, а она делала. Ребе­нок не пони­мал тогда, что это необ­хо­димо, а мама, видимо не спра­вив­шись со сво­ими чув­ствами, при­крик­нула на него. Так полу­чи­лась травма, и уже потом спе­ци­а­ли­сту надо будет рас­це­пить мамины дей­ствия и дет­ское восприятие.

Связь между дет­ской трав­мой и взрос­лыми про­бле­мами может быть вообще неоче­вид­ной. Напри­мер, на одном тре­нинге для роди­те­лей у меня была мама, кото­рая очень бурно реа­ги­ро­вала на дет­скую ложь, при­том что она вполне тер­пимо отно­си­лась к дру­гим нару­ше­ниям пове­де­ния. И на вто­рой день тре­нинга она вдруг вспом­нила, как в три или четыре года роди­тели ска­зали ей, что они едут к бабушке — а сами оста­вили ее в дет­ском сана­то­рии. Немуд­рено, что ее всю жизнь трав­ми­рует любая ложь. Но жен­щина нико­гда не думала об этой связи, не видела ее, хотя и пони­мала, что есть что-то непра­виль­ное в том, что она так взви­ва­ется от дет­ского вра­нья. Конечно, встре­ча­ются люди, не пере­жив­шие в жизни ничего страш­нее раз­би­тых коле­нок в телес­ном плане и горше недол­гих раз­лук с близ­кими — в плане душев­ном. Эти травмы не оста­вили на них ника­кого следа. Или, может быть, им было плохо, но бла­го­даря муд­рому пове­де­нию взрос­лых они смогли это пере­жить. Так что, если у чело­века есть непе­ре­жи­тая травма, ее послед­ствия рано или поздно про­явятся, а если оче­вид­ных про­блем нет, то неза­чем их и выискивать.

Про­то­и­е­рей Мак­сим Первозванский

Важно не сме­ши­вать пси­хо­ло­ги­че­ские про­блемы с духов­ными. К сожа­ле­нию, пси­хо­ло­ги­че­ские про­блемы не все­гда уда­ется раз­ре­шить духов­ным путем. Это — удел очень силь­ных духом людей. Боль­шин­ство из нас не такие.

Напри­мер, как свя­щен­ник я часто стал­ки­ва­юсь с дет­скими стра­хами, кото­рые вполне могут воз­ни­кать в том числе и у детей веру­ю­щих, воцер­ко­в­лен­ных, часто при­ча­ща­ю­щихся. Вот только недавно была ситу­а­ция — про­блему стра­хов одного нашего юного при­хо­жа­нина уда­лось неожи­данно про­сто раз­ре­шить с помо­щью именно пси­хо­ло­ги­че­ского совета. Но, если чело­век по-насто­я­щему решает свои про­блемы с Богом, если он при этом полу­чает какие-то духов­ные дары, — телес­ные про­блемы ста­но­вятся про­сто не важны. Если чело­век научился летать, для него ока­зы­ва­ется не так важно, что он при­хра­мы­вает при ходьбе. Реше­ние про­блем на духов­ном уровне создает все пред­по­сылки для того, чтобы «ниж­ние» про­блемы реши­лись сами собой.

Пси­хо­ло­ги­че­ские про­блемы, травмы и потря­се­ния воз­ни­кают, потому что для чего-то их попус­кает Гос­подь. Для чего? Чтобы мы меня­лись. В Церкви сло­вом «изме­не­ние» даже названо одно из Таинств — Пока­я­ние или, по-гре­че­ски, Мета­нойя. Вся наша жизнь состоит из пре­одо­ле­ния (или не пре­одо­ле­ния) тех про­блем, кото­рые Бог перед нами ста­вит. Может быть, дет­ские травмы предо­хра­няют чело­века от чего-то гораздо более страш­ного? В «Запи­сях» у отца Алек­сандра Ель­ча­ни­нова (1881—1934) есть раз­мыш­ле­ние о том, что у детей, у кото­рых есть пси­хо­ло­ги­че­ские про­блемы, напри­мер, не выстра­и­ва­ются отно­ше­ния со сверст­ни­ками, это может ока­заться даро­ван­ной Богом защи­той от опас­ных именно для него под­рост­ко­вых увле­че­ний. Ино­гда правота такого взгляда на вещи оче­видна, а ино­гда мы не заме­чаем этой связи. Но это не лишает само явле­ние смысла. Раз­ре­ше­ние подоб­ных про­блем — это задача и для самого ребенка, и для его роди­те­лей. Для роди­те­лей это — вопрос любви к ребенку, заботы о нем и одно­вре­менно воз­мож­ность решить соб­ствен­ные про­блемы, кото­рые ока­за­лись нере­шен­ными, и из-за этого воз­никла про­блема у ребенка. Пре­одо­ле­ние пси­хо­ло­ги­че­ских труд­но­стей, кото­рые ино­гда попус­кает Гос­подь, может помочь нам и на духов­ном пути.

Как не проглядеть в ребенке талант?

— Слу­шай, в рай­он­ной газете напи­сали, что с пер­вого числа откры­ва­ется запись в кружки, — гово­рит Ната­шина мама по теле­фону. — Мне кажется, Митьку обя­за­тельно надо в какой-нибудь музы­каль­ный опре­де­лить. Пом­нишь, я рас­ска­зы­вала, он еще в девять меся­цев мне прям точно в ноты спел…

— Мам, да он же малень­кий еще! — пере­би­вает Наташа.

— Ничего не малень­кий. Нор­маль­ный. Как раз пора его в хоро­ший садик отда­вать и школу присматривать.

— Мам, какую школу? Ему три года!

— А что ты дума­ешь, когда будет шесть, вас всюду возь­мут с рас­про­стер­тыми объ­я­ти­ями? Нет, милая моя, уже сей­час надо на раз­ви­валку какую-то запи­сы­вать, на школь­ную под­го­товку, на спорт. Он же спо­соб­ный маль­чишка, ты же его загу­бишь домаш­ним сидением!

«Мои при­я­тель­ницы посто­янно гово­рят об интел­лек­ту­аль­ных дости­же­ниях своих малы­шей и обсуж­дают, в какую „школу для ода­рен­ных“ пойти. У кого-то дети чуть ли не с мла­ден­че­ства зани­ма­ются рисо­ва­нием, фигур­ным ката­нием или англий­ским. Может, все это — только роди­тель­ские амби­ции? Но, с дру­гой сто­роны, если таланты дей­стви­тельно есть, надо же начи­нать раз­ви­вать их как можно раньше?»

Дмит­рий Тют­те­рин, педагог

Раз­ные снежинки

«Я, конечно, пони­маю, что все роди­тели счи­тают своих детей выда­ю­щи­мися, но мой-то — дей­стви­тельно осо­бен­ный! Посмот­рите, как он читает (решает задачи, поет, счи­тает до десяти, играет в шах­маты, ста­вит кубики, улы­ба­ется — нуж­ное под­черк­нуть). Навер­ное, мне его надо отдать на курсы, чтобы потом опре­де­лить в хоро­шую школу, чтобы потом…» Именно такие моно­логи забот­ли­вых роди­те­лей не раз при­хо­ди­лось выслу­ши­вать каж­дому педа­гогу дошколь­ного учре­жде­ния или началь­ной школы. Те же роди­тели, кото­рые таких моно­ло­гов не про­из­но­сит, все равно думают при­мерно так же. Да что там, я сам так думаю про своих детей.

И я прав. Как правы и осталь­ные роди­тели. Уче­ные утвер­ждают, что за все время суще­ство­ва­ния Земли на ее поверх­ность не упали две оди­на­ко­вые сне­жинки. Что уж гово­рить о людях! Наши дети дей­стви­тельно уни­кальны и непо­вто­римы. Каж­дый. Все. Но почему-то, при­зна­вая, что их ребе­нок уни­ка­лен, роди­тели тут же стре­мятся впих­нуть его в рамки того или иного типажа: «Он у меня — спортс­мен!» или «Он у нас — насто­я­щий малень­кий уче­ный!». Подо­ждите! Малыш еще не вырос! Давайте сна­чала раз­бе­ремся, в чем его талант и что с ним делать, а потом уже будем наве­ши­вать ярлыки и заго­нять ребенка в про­кру­стово ложе той или иной школы.

Где пря­чется талант?

Ребе­нок насле­дует вашу внеш­ность, ваши осо­бен­но­сти, но все это — только основа, из кото­рой Гос­подь создает совер­шенно уни­каль­ную лич­ность. Созда­ние души, дума­ется мне, про­цесс твор­че­ский, а зна­чит, непред­ска­зу­е­мый и неоче­вид­ный. Так в дале­кой север­ной деревне Миша­нин­ская, рас­по­ло­жен­ной непо­да­леку от Хол­мо­го­ров, появился на свет буду­щий вели­кий уче­ный, а в семье музы­кан­тов вполне может вырасти эко­но­ми­че­ский гений. Талант ребенка — это дар Божий. И дело роди­те­лей — помочь ему раз­виться, а не «пере­фор­ма­ти­ро­вать» его под соб­ствен­ные меч­та­ния или пред­став­ле­ния о том, что будет вос­тре­бо­вано в буду­щем. Все эти рас­суж­де­ния субъ­ек­тивны и неоче­видны. Талант же объ­ек­ти­вен, надо только его раз­гля­деть. Но как же это сделать?

Итак, если вы готовы хотя бы на время забыть про амби­ции вырас­тить «суперю­ри­ста» или поко­ри­теля даль­него кос­моса — при­сту­пим. На вопрос о талан­тах вашего ребенка вам смо­жет отве­тить дет­ский пси­хо­лог, про­ведя спе­ци­аль­ное иссле­до­ва­ние. Но и ваши соб­ствен­ные наблю­де­ния не менее важны. Прежде всего необ­хо­димо пони­мать, что не все даро­ва­ния лежат в обла­сти усво­е­ния зна­ний или памяти. Это могут быть и соци­аль­ные таланты: насколько ребе­нок легко нахо­дит язык с окру­жа­ю­щими? Или, наобо­рот, как долго он спо­со­бен оста­ваться в оди­но­че­стве? Как чаще выхо­дит: коман­дует он или руко­во­дят им? Про­верьте и иные осо­бен­но­сти его харак­тера: силу воли, тер­пе­ние, послу­ша­ние, вни­ма­ние и проч. Важны и физи­че­ские харак­те­ри­стики, при­чем это каса­ется не только коли­че­ства отжи­ма­ний. Имеют зна­че­ние даже такие пока­за­тели, как вос­при­им­чи­вость к оттен­кам цвета или вкуса. Вни­ма­тельно наблю­дайте за ребен­ком: как он про­во­дит время, что ему по-насто­я­щему нра­вится. И не нужно отде­лы­ваться фра­зой: «Ему на диване лежать нра­вится!» Такая фор­му­ли­ровка гово­рит о том, что вы недо­ста­точно вни­ма­тельны, — ведь даже лежа на диване можно делать многое.

Мой сын нико­гда не будет дворником!

Срав­ни­вая успехи сво­его сына или дочери с дости­же­ни­ями их ровес­ни­ков, не обма­ны­вай­тесь. Вполне воз­можно, что «кон­троль­ная группа» нере­пре­зен­та­тивна. Напри­мер, ваш пяти­лет­ний малыш гораздо лучше читает, чем его тро­ю­род­ный брат, пер­во­класс­ник Никита. Но из этого не сле­дует, что у вашего ребенка талант к чте­нию. Вполне воз­можно, это про­сто у Никиты про­блемы. Не обо­льщай­тесь, а лучше отве­дите ребенка в биб­лио­теку, в кру­жок люби­те­лей книги. Там вы пой­мете, дей­стви­тельно ли хорошо читает ваш ребенок.

А что делать, если талант ребенка открылся в неожи­дан­ной для вас обла­сти? Напри­мер, у вас семей­ная дина­стия вра­чей или воен­ных, а в ребенке вдруг проснулся талант повара? На мой взгляд, есть два сооб­ра­же­ния, поз­во­ля­ю­щие при­ми­рить реаль­ность и амби­ции. Пер­вое: реа­ли­за­ция таланта необя­за­тельно должна быть свя­зана с про­фес­сией. Напри­мер, ребе­нок может стать меди­ком, а «отры­ваться» дома на кухне. Да, при этом он, ско­рее всего, будет весьма посред­ствен­ным док­то­ром и вряд ли по-насто­я­щему счаст­ли­вым чело­ве­ком. Но сколько у нас таких людей: несчаст­ли­вых на работе, но доволь­ных вне ее. Нор­маль­ная ли это плата за сле­до­ва­ние семей­ным традициям?Впрочем, можно попро­бо­вать найти ком­про­мисс: напри­мер, посвя­тить себя про­бле­мам здо­ро­вого пита­ния, сов­ме­стив обя­зан­но­сти повара и врача.

Дет­ские радо­стиНо пока до всего этого далеко, ребе­нок еще малень­кий, и очень хочется, чтобы он не только нашел свое при­зва­ние, свой талант, но и про­сто был счаст­лив. И тут, как ни странно, нет ника­ких про­ти­во­ре­чий. Ведь если ребе­нок зани­ма­ется тем, для чего был создан, он счаст­лив и раз­ви­ва­ется гар­мо­нично. У такого юного чело­века, нашед­шего свое при­зва­ние, не воз­ни­кает про­блем с моти­ва­цией в учебе, ленью и про­чим. Понять, насколько точно вы опре­де­ли­лись с выбран­ным попри­щем (ну или хотя бы с направ­ле­нием) легко: если вам не надо под­тал­ки­вать ребенка на этом пути, а лишь при­хо­дится сопро­вож­дать его и под­дер­жи­вать, зна­чит, вы все сде­лали пра­вильно. Тем не менее, даже если кажется, что все у вас полу­чи­лось, рас­слаб­ляться не стоит! Неслу­чайно мы гово­рили, что тот самый моно­лог об уни­каль­но­сти ребенка обычно слы­шат вос­пи­та­тели дет­ских садов и учи­теля началь­ных школ. Стоит детям чуть под­расти — и роди­те­лей, к сожа­ле­нию, уже не зани­мает вопрос уни­каль­но­сти детей. Куда чаще они теперь назы­вают их «обол­тус» или «лен­тяйка», словно бы разо­ча­ро­вав­шись в них. Хотя ведь именно они не раз­гля­дели в ребенке талант.

Ольга Тро­иц­кая, психолог

Прежде всего нужно пони­мать, что не все, чем чело­век ода­рен, не все, что он очень хорошо может делать, явля­ется его при­зва­нием. Физика, кото­рый при этом неплохо рисует, нельзя за шиво­рот тащить в живописцы.

Роди­тели должны дать ребенку воз­мож­ность попро­бо­вать себя в самых раз­ных сфе­рах: пори­со­вать, поза­ни­маться спор­том, музы­кой, тан­цами… При этом важно одно усло­вие: когда ребе­нок (сколько бы лет ему ни было) начи­нает чем-то зани­маться, нужно обя­за­тельно дого­во­риться с ним: какое-то время ты похо­дишь, немножко научишься это делать и потом решишь, про­дол­жишь ты этим зани­маться или нет. Нельзя при­ве­сти ребенка на один раз — ска­жем, он попро­бо­вал рисо­вать, но у него не полу­чи­лось (а это не все­гда сразу полу­ча­ется даже у буду­щего худож­ника!), и ребе­нок гово­рит: «Все, больше я не хочу!» Дол­жен пройти стресс от того, что не полу­ча­ется, ребе­нок дол­жен при­вык­нуть к заня­тиям, а на это потре­бу­ется мини­мум пол­года. И если это дело «его», то, когда он осво­ится и стресс уйдет, он нач­нет ходить на заня­тия с удо­воль­ствием, ему инте­ресно будет рас­ска­зы­вать о том, что он там делал, он ста­нет гово­рить о своих успе­хах. Если же и через пол­года он гово­рит: «Мне это скучно, мне не хочется!» — тогда об этом кружке при­дется забыть.

Неко­то­рые спра­ши­вают: «Что же, мы его застав­лять должны?» Да, пер­вое время застав­лять, моти­ви­ро­вать и дого­ва­ри­ваться. А то ведь стран­ная вещь полу­ча­ется: когда шест­на­дца­ти­лет­нему чело­веку пора посту­пать в инсти­тут, роди­тели заяв­ляют ему: «Мы лучше знаем, где тебе учиться!» — и застав­ляют ходить к репе­ти­то­рам, давят на него изо всех сил, про­яв­ляют очень много роди­тель­ской энер­гии. А в пять-восемь лет, когда ребе­нок еще не готов отве­чать за послед­ствия сво­его выбора, роди­тели вдруг отсту­пают в дет­скую пози­цию и мям­лят: «А он не захо­тел…», «А ему не понравилось…».

Здесь важно иметь в виду еще один момент. Пред­по­ло­жим, ребе­нок ходит на заня­тия, у него полу­ча­ется, ему все нра­вится… И если у роди­те­лей есть нере­а­ли­зо­ван­ные соб­ствен­ные воз­мож­но­сти (мама меч­тала стать музы­кан­том, но не полу­чи­лось) или, что еще более серьезно, нере­а­ли­зо­ван­ные амби­ции (маме или папе хоте­лось быть заме­чен­ными, пер­выми в своем деле, но они не смогли этого достичь) — тогда они могут пытаться стать отме­чен­ными в соци­уме как роди­тели, вос­пи­тав­шие буду­щего чем­пи­она или лау­ре­ата. И тогда успех соб­ствен­ной жизни они пере­но­сят на ребенка. Они начи­нают гнать его к победе любой ценой, они готовы поло­жить его в мясо­рубку, лишь бы резуль­тат был достиг­нут. Трудно пред­по­ло­жить, что такие роди­тели, читая эту ста­тью, согла­сятся не жерт­во­вать ребен­ком ради резуль­тата. Но если нет сил оста­но­виться, нужно хотя бы честно при­знаться себе: «Это я делаю не для ребенка, это я делаю для себя, а ребенка использую».

Пер­вый при­знак такого отно­ше­ния роди­те­лей — чрез­мер­ная вовле­чен­ность в то, чем зани­ма­ется их сын или дочь. Посто­ян­ные кон­суль­та­ции с тре­не­ром, бес­ко­неч­ные раз­го­воры с род­ствен­ни­ками и зна­ко­мыми. Вся жизнь посвя­ща­ется только этому…

Вообще-то, если у ребенка есть даро­ва­ние, то с ним зани­ма­ется педа­гог или тре­нер, и роди­тели здесь по боль­шому счету не нужны. Есте­ственно, они инте­ре­су­ются успе­хами — это нор­мально. Но если роди­тели кон­тро­ли­руют жизнь ребенка с пози­ции: «Что ты сде­лал сего­дня для того, чтобы стать лау­ре­а­том?», если их роди­тель­ское посла­ние ему: «Твои успехи — это наши успехи!» — это уже не про ребенка.

И в этом слу­чае если лет в три­на­дцать-пят­на­дцать под­ро­сток вдруг пони­мает, что ему надо­ело, неин­те­ресно, что все это вообще не его, и бро­сает заня­тия — то вся семья погру­жа­ется в траур. Мама с горе­чью гово­рит: «Столько сил потра­чено пона­прасну…» То есть речь опять о себе: «Я столько вло­жила, я так этого хотела, я пообе­щала всем, что у ребенка полу­чится…» А дети бро­сают скрипку и рисо­ва­ние, и им при­хо­дится заново учиться чему-то дру­гому, тому, что на самом деле явля­ется их призванием.

Я в своей жизни встре­чала несколь­ких чрез­вы­чайно музы­кально ода­рен­ных людей, кото­рые в пере­ход­ном воз­расте вдруг осо­знали, что на самом деле они — мате­ма­тики или физики. И они кида­лись дого­нять эту мате­ма­тику, бро­сая и даже ломая скрипку…

Для роди­теля это — тяже­лое испы­та­ние. Потому что маму пре­по­да­ва­тели уве­ряли в том, что ее ребе­нок очень талант­лив, и она уже видела, как будет сидеть в кон­церт­ном зале и апло­ди­ро­вать, а мате­ма­тика ей, мягко говоря, неин­те­ресна, да и апло­ди­ро­вать там осо­бенно негде…

Бывает, что ребе­нок не бун­тует про­тив роди­тель­ских амби­ций — и тогда потом пла­тит за это тем, что ока­зы­ва­ется во взрос­лой жизни неудач­ни­ком. Потому что дости­гают успеха те худож­ники, писа­тели, спортс­мены, музы­канты, кото­рые заняты своим делом. Иначе в какой-то момент непре­менно про­ис­хо­дит сбой, и чело­век мается потом всю жизнь на тре­тьих-чет­вер­тых ролях.

Важно пом­нить еще один момент: кроме роди­те­лей суще­ствует сила ода­рен­но­сти — и она тянет в нуж­ное место. Все руко­во­ди­тели круж­ков и сек­ций хорошо это знают.

При­знак истин­ного при­зва­ния — не успех, нет, а то, что тебе очень инте­ресно этим зани­маться. Ты устал, ты боишься, но все равно хочется! Не полу­ча­ется, а хочется еще больше! Вопреки всему ты тре­ни­ру­ешься, про­бу­ешь, пыта­ешься. Потому что это — свое, это идет изнутри. Вот это состо­я­ние надо под­дер­жи­вать в ребенке. На самом деле любая про­фес­сия хороша, если чело­век к ней предрасположен.

Если под­ро­сток меч­тает посту­пить в теат­раль­ный инсти­тут, а его роди­тели хотят, чтобы он учился на эко­но­ми­ста, и сомне­ва­ются в его актер­ском при­зва­нии — пусть он все же попы­та­ется посту­пить в теат­раль­ный. Чтобы потом не было всю жизнь в семье театра одного актера и чтобы он не обви­нял роди­те­лей в том, что его судьба не сло­жи­лась. Пусть ему не мама с папой, а люди из этого клана ска­жут, что у него нет такого таланта, чтобы рабо­тать на сцене. Тогда он, воз­можно, спо­койно зай­мется дру­гой про­фес­сией. Или вто­рой вари­ант — вели­кие актеры часто рас­ска­зы­вают одну и ту же исто­рию: их не при­няли ни в пер­вый раз, ни во вто­рой, но они не опу­стили руки и все же на тре­тий, на чет­вер­тый раз про­рва­лись. Потому что для насто­я­щего актер­ского даро­ва­ния отказ — это вызов. И еще одна просьба к роди­те­лям. Если вы хотите, чтобы сын или дочь пошли в «боль­шой спорт», и поэтому отдали его в школу олим­пий­ского резерва, где заня­тия про­во­дятся по шесть раз в неделю, а ребе­нок сопро­тив­ля­ется и бун­тует про­тив такого гра­фика, — не наста­и­вайте на своем. Но не дайте детям вообще пре­кра­тить спор­тив­ные заня­тия! Пусть выбе­рет какую-то дру­гую сек­цию, по два раза в неделю… Сей­час в обще­стве царит гипо­ди­на­мия, дома стоит ком­пью­тер, и дети очень легко убеж­дают себя, что лучше никуда не ходить… Тем более что спор­тив­ный азарт можно полу­чить, про­сто играя в ком­пью­тер­ную игру, — будет иллю­зия, что ты всю ночь бегал, только утром у тебя — дряб­лые мышцы и дох­лое сердце. Так что роди­тели должны вся­че­ски под­дер­жи­вать при­вычку к спорту. Про­фес­си­о­наль­ные заня­тия — по жела­нию ребенка, а под­дер­жи­ва­ю­щие — это ответ­ствен­ность родителей.

Дети и деньги

— Мама, — обсту­пают Лену Вова и Сережа, — мы поняли ужасное!..

— Ну? — пуга­ется Лена.

— Мама, мы совер­шенно несостоятельные.

— В смысле?

— Ну денег ты нам не даешь.

Лена невольно хихикает.

— А сколько вам надо, чтобы стать «состо­я­тель­ными»?

— Ну, — заду­мы­ва­ется Вова, — я думаю, руб­лей пятьсот.

— В месяц? В день? В неделю? — справ­ля­ется Лена.

— Сей­час, — гово­рит Вова.

— Каж­дому, — уточ­няет Сережа.

— А зачем они вам? — инте­ре­су­ется Лена.

— Мама, ну зачем муж­чине деньги? — солид­ным басом вопро­шает Сережа.

— Ты как спро­сишь, — пожи­мает пле­чами Вова.

«Как научить под­ростка обра­щаться с день­гами? С какого воз­раста и в каком коли­че­стве давать детям кар­ман­ные деньги? Как сде­лать так, чтобы ребе­нок не был жад­ным к деньгам?»

Ольга Тро­иц­кая, психолог

Если роди­тели внут­ренне не жад­ни­чают, давая деньги ребенку, то и у детей, ско­рее всего, не будет жад­но­сти к день­гам. Ино­гда, правда, наобо­рот, дети ста­но­вятся без­ала­бер­ными тран­жи­рами, потому что они устали от жад­но­сти родителей.

В каком воз­расте начи­нать давать ребенку деньги? Уже в пред­школь­ном, чтобы он мог само­сто­я­тельно отпра­виться в мага­зин, купить что-то по вашему пору­че­нию, полу­чить сдачу.

Важно, чтобы к школь­ному воз­расту деньги не были для него чем-то совер­шенно неве­до­мым. Чтобы в школе он мог сам поку­пать что-то в буфете, а роди­тели могли бы спо­койно пере­дать через него деньги учи­тель­нице, если в классе на что-то соби­рают. Ребе­нок, кото­рому не дают денег, не умеет с ними вза­и­мо­дей­ство­вать, и, когда деньги нако­нец попа­дают к нему в руки, надолго в его руках они не задерживаются.

Важно, давая деньги, обя­за­тельно (только не жестко, не при­пи­рая к стенке) кон­тро­ли­ро­вать рас­ходы детей, выяс­нять, на что именно были потра­чены деньги и сколько осталось.

Деньги должны быть в фокусе вни­ма­ния роди­те­лей. При этом если, напри­мер, при­бли­жа­ется мамин день рож­де­ния, а ребе­нок начи­нает сето­вать на то, что у него денег нет, воз­можно, он копит на пода­рок. В таком слу­чае можно ска­зать: «Слу­шай, если ты на что-то накап­ли­ва­ешь деньги, не говори, на что именно, про­сто скажи „коплю“, мне этого будет достаточно».

Бывает, посы­лая ребенка в мага­зин, роди­тели гово­рят ему: «А сдачу оставь себе». Я бы посо­ве­то­вала раз­де­лять выпол­не­ние пору­че­ний и то, что вы даете ребенку кар­ман­ные деньги. Иначе полу­ча­ется, что вы пла­тите ему за то, что он схо­дил в мага­зин, даете ему «чае­вые». Это не только не пра­вильно, но даже уни­зи­тельно для ребенка, ведь он делает это как член семьи. Было бы лучше, чтобы он вер­нул вам сдачу, а вы, в свою оче­редь, регу­лярно давали бы ему какую-то неболь­шую сумму.

Пер­вое, что необ­хо­димо сде­лать — оце­нить свои воз­мож­но­сти и опре­де­лить, сколько именно вы можете давать сыну или дочери в неделю или в месяц. Потому что ребе­нок рано или поздно нач­нет сето­вать: «А вот Васе дают больше!..» В таком слу­чае роди­тели должны честно отве­тить на это: «А у нас таких средств нет». Это — не оправ­да­ние, а при­зна­ние ребенка пол­но­прав­ным чле­ном семьи: мы с тобой делимся от того достатка, в кото­ром живем; под­рас­тешь — воз­можно, будешь зара­ба­ты­вать больше. Роди­тели не должны ста­вить себя в напря­жен­ную ситу­а­цию для того, чтобы ребе­нок чув­ство­вал себя не хуже других.

В под­рост­ко­вом воз­расте дети ино­гда начи­нают сами под­ра­ба­ты­вать. Как пра­вильно стро­ить отно­ше­ния с зара­ба­ты­ва­ю­щим ребен­ком? Не стоит тре­бо­вать, чтобы он отда­вал все деньги в семью, но вполне можно ска­зать: «Давай какую-то часть наших общих трат ты возь­мешь на себя, допу­стим, купишь себе ботинки или куртку». Можно заве­сти раз­го­вор о пла­ни­ро­ва­нии: «Вот ты теперь зара­ба­ты­ва­ешь, что бы ты мог сам себе поку­пать?» При­чем речь должна идти именно об обсуж­де­нии; решать за ребенка и навя­зы­вать ему свои пред­по­чте­ния не стоит. При этом обес­пе­че­ние едой и основ­ной одеж­дой до восем­на­дцати лет должно все-таки оста­ваться забо­той роди­те­лей. Отпус­кать шест­на­дца­ти­лет­него под­ростка в само­сто­я­тель­ное пла­ва­ние по нашей непро­стой жизни я бы не сове­то­вала. А вот после совер­шен­но­ле­тия ребенка вы, если сочтете нуж­ным, уже с чистой сове­стью можете ска­зать ему: «Я счи­таю, что ты мог бы зара­ба­ты­вать само­сто­я­тельно и основ­ную часть тво­его обес­пе­че­ния с меня снять». Если взрос­лый чело­век не хочет содер­жать дру­гого взрос­лого чело­века, он имеет на это пол­ное право.

Дмит­рий Тют­те­рин, педагог

«Как научить ребенка обра­щаться с день­гами?» — нередко вопро­шают роди­тели. Я думаю, вряд ли когда-нибудь будет раз­ра­бо­тан уни­вер­саль­ный курс семей­ной экономики.

Потому что курс этот дол­жен быть мак­си­мально при­бли­жен к реаль­но­сти, в его при­ме­рах и прин­ци­пах ребе­нок дол­жен узна­вать себя и тут же при­ме­нять на прак­тике изу­ча­е­мые пра­вила. А жизнь в раз­ных семьях очень раз­ли­ча­ется, и эко­но­мика в них имеет раз­ные формы. Напри­мер, у роди­те­лей может быть как общий, так и раз­дель­ный бюд­жет. Сей­час много семей с неста­биль­ным достат­ком — сего­дня у них деньги есть, а зав­тра совсем нет. Где-то при­нято копить на буду­щие покупки, где-то — брать и воз­вра­щать кре­диты, где-то — зани­мать у родственников…

Одним сло­вом, сколько семей, столько и раз­лич­ных ситу­а­ций, а зна­чит, давать какие-то общие советы очень трудно. Даже на уровне эти­че­ских цен­но­стей все не так про­сто. Напри­мер, каким вы хотели бы видеть сво­его ребенка: щед­рым или бережливым?В общем, как ни крути, обще­ние с день­гами — это тот урок, кото­рый роди­тели должны пре­по­дать детям сами. Что слу­чится, если роди­тели не дадут ему этот урок? Ребе­нок сам насту­пит на все воз­мож­ные грабли, набьет шишки и впу­стую потра­тит кучу денег. Пой­мет он какие-то важ­ные вещи с пер­вого раза или не раз­бе­рется в них до ста­ро­сти — неиз­вестно. Но сво­ими уро­ками, своим опы­том вы можете сэко­но­мить ребенку массу сил и вре­мени. Для этого и нужны роди­тели, правда?

Деньги падают с неба

Пер­вое, что часто пыта­ются объ­яс­нить роди­тели ребенку: деньги не падают с неба, а доста­ются тяж­ким тру­дом. Это чушь. И даже ребе­нок это пони­мает. Он видит кино­звезду на экране теле­ви­зора, кото­рая ходит и улы­ба­ется за мил­ли­оны дол­ла­ров, и видит двор­ника, кото­рый вка­лы­вает за несколько тысяч руб­лей. И как бы звезда ни жало­ва­лась на то, что ее жизнь — бес­про­свет­ная каторга, ей не при­хо­дится в пять утра кидать снег лопа­той. И ребе­нок обо всем этом знает.

Но роди­тель упрям. «Не потру­дишься — не полу­чишь!» — гово­рит он, и ребе­нок отправ­ля­ется на кухню мыть посуду за сто руб­лей (хотя раньше делал это бес­платно), или его по зна­ком­ству тру­до­устра­и­вают в какую-то фирму, где для него из пальца выса­сы­вают какое-нибудь зада­ние и он мается от скуки, чтобы зара­бо­тать свои кар­ман­ные деньги. Какой урок пре­по­да­ется ребенку? Для того чтобы полу­чить деньги, надо испол­нить какой-то бес­смыс­лен­ный ритуал, мало свя­зан­ный с прак­ти­че­ской поль­зой. Конечно, ино­гда слу­ча­ется и так — я сам знаю вполне взрос­лых людей, кото­рые полу­чают деньги именно за испол­не­ние риту­а­лов. Но ведь не такой же судьбы мы желаем сво­ему ребенку?

Не хочу, чтобы сло­жи­лось впе­чат­ле­ние, будто я высту­паю про­тив зара­ба­ты­ва­ния под­рост­ком денег на соб­ствен­ные нужды. Наобо­рот, я только за! Однако я за то, чтобы он именно зара­ба­ты­вал их, а не ими­ти­ро­вал тру­до­вую дея­тель­ность. Ника­кой псевдоблаготворительности!

Вообще при­вя­зы­вать цен­ность труда к день­гам очень опасно. Если вы вдалб­ли­ва­ете в голову ребенка посту­лат о том, что тру­диться надо, чтобы кор­мить семью, судьба может сыг­рать с ним злую шутку. В тот момент когда для того, чтобы про­кор­мить семью, тру­диться будет не обя­за­тельно (а можно вме­сто этого сда­вать бабуш­кину квар­тиру, жить на зар­плату жены/мужа, тра­тить наслед­ство, выйти на пен­сию и т. п.), работа поте­ряет для него вся­кий смысл. А вме­сте с ней поте­ряет смысл и жизнь, кото­рая до того укла­ды­ва­лась в про­стое расписание.

Могу при­ве­сти и про­ти­во­по­лож­ный при­мер. Я лично знаю жен­щину, кото­рая отка­за­лась от лег­кой надом­ной работы в пользу ста­рой — низ­ко­опла­чи­ва­е­мой и очень тру­до­за­трат­ной. Зна­ете, какой у нее был аргу­мент? Новая работа пока­за­лась ей «несе­рьез­ной». Все ее само­ува­же­ние и ощу­ще­ние пра­виль­но­сти жизни стро­и­лись на том, что она в лепешку рас­ши­ба­ется, зара­ба­ты­вая деньги для семьи. Она отка­за­лась от более лег­кого спо­соба полу­чать те же деньги — настолько прочно деньги в ее созна­нии были свя­заны с трудом.

Между тем совре­мен­ная эко­но­мика свя­зана с чем угодно, только не с тру­дом. Я получу за этот текст гоно­рар. Навер­ное, я зара­бо­таю эти деньги легче, чем рабо­чие, что сей­час дол­бят асфальт под моим окном и мешают мне. Но уж точно несрав­нимо б’oль­шие деньги я полу­чил бы за этот же текст, будь я хоть сколько-нибудь знаменит.

В общем, про деньги и про труд я бы так ска­зал сво­ему ребенку: «Деньги падают с неба. Они попа­дают к людям странно и нередко неспра­вед­ливо. Я знаю бога­тых дура­ков и неучей. И я знаю умных и тру­до­лю­би­вых людей, кото­рые едва сво­дят концы с кон­цами. Но если ты хочешь быть уве­рен­ным в том, что зав­тра у тебя будут деньги, — знай, что деньги ты полу­ча­ешь за то, кто ты и какой ты. Деньги тебе пла­тят за твои зна­ния, за твои уме­ния, за твой опыт. За твою сме­лость и твою муд­рость. За уме­ние серьезно отно­ситься к делу и за хоро­ший харак­тер. А полу­чить все эти каче­ства можно, только серьезно потру­див­шись. Потру­див­шись над собой».

Деньги — это время

Как же потру­диться над собой, чтобы зара­бо­тать? Какие каче­ства для этого нужны? Этот вопрос воз­ни­кает у под­ростка и без вашего уча­стия. Но будет лучше, если ответ он полу­чит от вас, а не выду­мает его сам. Потому что не у всех хва­тит сил и вре­мени понять, что деньги любят терпеливых.

Обычно гово­рят: «Время — деньги», но мало кто заду­мы­ва­ется, что и обрат­ное утвер­жде­ние верно. Англий­ский уче­ный Уол­тер Мит­челл про­вел в 1960‑х годах экс­пе­ри­мент, назван­ный «Тест зефира», в ходе кото­рого он пред­ла­гал детям на выбор одно уго­ще­ние прямо сей­час или два таких же лаком­ства, но через пять минут. Не все дети выдер­жи­вали эти пять минут, мно­гие сразу же хва­тали лежав­ший перед ними зефир. Но были и такие, кто подо­ждал — и полу­чил свою закон­ную награду. Цен­ность экс­пе­ри­мента заклю­ча­ется в том, что спу­стя два­дцать лет уче­ный разыс­кал этих же детей, теперь уже взрос­лых, и выяс­нил, что в целом, за незна­чи­тель­ной погреш­но­стью, жизнь у тех, кто смог дождаться вто­рой пор­ции уго­ще­ния, сло­жи­лась лучше, чем у тех, кто не ждал. Уче­ный напря­мую свя­зы­вает уме­ние доби­ваться жела­е­мого (в том числе и финан­со­вого бла­го­по­лу­чия) с уме­нием на время отка­зы­ваться от сию­ми­нут­ных радо­стей ради конеч­ной цели. Деньги — хоро­ший повод научиться тер­пе­нию и уме­нию не отвле­каться. Но важно пони­мать, что нельзя научить тер­пе­нию ребенка, если вы про­сто не даете ему денег и гово­рите: «Подо­жди!» Это научит только нетер­пе­ли­во­сти и раз­дра­жи­тель­но­сти. Сдер­жи­вать себя можно, лишь имея сво­боду дей­ство­вать. То есть насто­я­щая сдер­жан­ность — это когда ребе­нок имеет на руках деньги, но не тра­тит их, и не потому, что его за это пору­гают, а потому, что у него есть цель.

Деньги бывают разными

Перед роди­те­лями часто встает вопрос: давать деньги ребенку или не давать? И если давать, то сколько? Поз­во­лять ли ему самому решать, на что их тра­тить? И с какого возраста?

Я для себя этот вопрос решил так: деньги, конечно, нужно давать. Лучше неболь­шими сум­мами, но регу­лярно и в зара­нее ого­во­рен­ных объ­е­мах, при­чем эти дого­во­рен­но­сти нару­шать ни в коем слу­чае не сле­дует! Прак­тика пока­зы­вает, что именно роди­те­лям чаще хочется нару­шить усло­вия дого­вора: дать побольше, когда деньги есть, и не дать ничего, когда с день­гами напря­женно. Это сложно, но, если вы хотите, чтобы ребе­нок научился дер­жать слово, вы должны тре­бо­вать этого в первую оче­редь от себя. Даже стар­шие под­ростки с тру­дом справ­ля­ются с таким вре­мен­ным пери­о­дом, как месяц, поэтому будет лучше, если вы будете выда­вать деньги еже­не­дельно, обсуж­дая с ребен­ком, как и на что он будет их тра­тить. Со вре­ме­нем пери­оды финан­си­ро­ва­ния можно уве­ли­чить — это ста­нет сле­ду­ю­щим уро­ком планирования.

Деньги — это про­блема, а не ее решение

— Мама, купи мне эту лошадку!

— Отстань, у нас денег нет на игрушки!

Похо­жие диа­логи можно услы­шать в мага­зи­нах очень часто. Мамины слова могут быть прав­дой, могут — неправ­дой, но и в том и в дру­гом слу­чае роди­тели частенько при­бе­гают к этому аргу­менту. Кому-то из них кажется, что такой ответ уда­чен, поскольку явля­ется финаль­ной точ­кой, с ним не поспо­ришь (что совсем не так, как пока­зы­вает прак­тика). Дру­гие роди­тели думают, что пре­по­дают ребенку урок береж­ли­во­сти… На самом деле един­ствен­ный урок, кото­рый полу­чает при этом ребе­нок, — между ним и его меч­той стоят только деньги! Их недо­ста­ток — един­ствен­ная при­чина, по кото­рой он ока­зался несча­стен, и все, что нужно взять от жизни, это деньги. Вот будет у него много денег, и тогда…

Но, как известно, каче­ство жизни опре­де­ля­ется не только день­гами, но и устрем­ле­ни­ями, иде­а­лами и меч­тами чело­века и миром у него в душе. Деньги — всего лишь одна из пере­са­доч­ных стан­ций на пути к сча­стью. Хотя мно­гие именно на ней и застревают…

Муд­рый и забот­ли­вый роди­тель объ­яс­нит ребенку, что потра­тить деньги с умом не менее важно, чем зара­бо­тать их. Если ты решил копить на боль­шую покупку, важно не сорваться и не потра­тить их на что-то дру­гое. А прежде чем купить, надо как сле­дует поду­мать, при­го­дится ли тебе эта вещь, так ли уж она тебе необходима?

Обсу­дите все это с ребен­ком до покупки и ни в коем слу­чае не обсуж­дайте (тем более — не осуж­дайте!) его реше­ние после. Что сде­лано, то сде­лано. Даже если вам кажется, что ребе­нок купил явно ненуж­ную вещь, воз­можно, эта покупка была ценна тем, что создала у него ощу­ще­ние — у него есть вещи, кото­рые он хочет иметь. Это ощу­ще­ние крайне важно!Одной моей зна­ко­мой в дет­стве нико­гда не поку­пали слад­кую вату. В резуль­тате это оче­видно непо­лез­ное лаком­ство сде­ла­лось для нее недо­сти­жи­мой меч­той. И эту недо­сти­жи­мость она не замед­лила ком­пен­си­ро­вать во взрос­лом воз­расте, поку­пая вату при любом удоб­ном слу­чае и закарм­ли­вая ею своих детей, пока те сами не стали напо­ми­нать комки слад­кой ваты. Если вы не хотите, чтобы ваш ребе­нок так же зафик­си­ро­вался на какой-то про­блеме, — не мешайте ему при­ни­мать соб­ствен­ные решения.

Тебе нужны не деньги!

Впро­чем, все это каса­ется тех слу­чаев, когда у семьи есть воз­мож­ность давать ребенку деньги. Но зача­стую бывает так, что роди­тели и рады бы их дать, но денег про­сто нет: до зар­платы оста­лось только на еду… До уро­ков жизни ли тут? Конечно же, да. Жизнь ребенка не оста­нав­ли­ва­ется из-за ваших вре­мен­ных или посто­ян­ных труд­но­стей, и если вы не хотите для него такой же денеж­ной судьбы — срочно позна­комьте его с день­гами и их хит­рыми зако­нами. Пусть он схо­дит за покуп­ками и сам решит, что купить всей семье на ужин, пусть опла­тит счета за квар­тиру, пусть запи­шет млад­шего брата в кру­жок и опла­тит заня­тия. Это должны быть не про­стые пору­че­ния из серии «подай-при­неси», но серьез­ные зада­ния, в кото­рых ребе­нок смо­жет про­явить себя, при­нять реше­ние и взять на себя всю ответ­ствен­ность за него.

Конечно же, такие пору­че­ния выгля­дят как изде­ва­тель­ство, если потреб­но­сти самого под­ростка регу­лярно игно­ри­ру­ются. Но на самом деле зача­стую то, что нужно под­ростку, это вовсе не деньги. Деньги — всего лишь один из спо­со­бов дости­же­ния цели. Раз­го­ва­ри­вайте с ребен­ком, будьте в курсе его меч­та­ний, чая­ний и надежд. Тогда вы смо­жете найти дру­гие спо­собы удо­вле­тво­рить его запросы.

На самом деле нас окру­жает мно­же­ство ресур­сов, о суще­ство­ва­нии кото­рых мы если и дога­ды­ва­емся, то почти нико­гда не знаем, как их при­ме­нить. Один из таких ресур­сов — силы и сво­бод­ное время. Если нет денег, поста­рай­тесь ком­пен­си­ро­вать это ребенку сво­ими силами. Это не сни­мет всю остроту про­блемы, но даст ему понять, что он любим и ценим вами. И воз­можно, со вре­ме­нем навыки при­ме­не­ния дру­гих ресур­сов вме­сто денег помо­гут и вам в вашей жизни. И тогда полу­чится, что ребе­нок сво­ими вопро­сами и про­бле­мами пре­по­дал вам урок. Вот было бы здорово!

Цивилизация лидеров

Раз­го­вор про­дол­жа­ется уже не пер­вый час и не впер­вые заводится:

— Хва­тит с меня англий­ского и ком­пью­тер­ных кур­сов! Не нужен мне репе­ти­тор по физике!

— Данила, послу­шай, — сего­дня Егор настроен очень серьезно. — Если ты не вытя­нешь физику, в нор­маль­ную школу тебя не возь­мут. С этой у тебя нет ника­ких шан­сов попасть в при­лич­ный вуз. А чтобы туда попасть, надо вка­лы­вать уже сейчас.

— Я не хочу попа­дать в при­лич­ный вуз. И вка­лы­вать — меня не радует.

— А какие вари­анты? Всю жизнь у нас на шее сидеть? Ты пойми, без нор­маль­ного обра­зо­ва­ния у тебя ника­ких шан­сов на хоро­шую работу и при­лич­ную зарплату.

— Ты уже вто­рой раз ска­зал, что у меня ника­ких шан­сов. Ты правда так д умаешь?

— Ты ни к чему не хочешь при­кла­ды­вать уси­лия и не стре­мишься под­няться выше и быть лучше других.

— А зачем?

«Сего­дня в Рос­сии очень рас­про­стра­нена идея, что нужно выгрызть для себя место, догнать и пере­гнать всех. Мы, роди­тели, транс­ли­руем это детям едва ли не с песоч­ницы. Но не все же могут и должны ста­но­виться лиде­рами! Как не иска­ле­чить детей стрем­ле­нием к успеху, но при этом помочь им найти себя?»

Ека­те­рина Бур­ми­ст­рова, психолог

Ожи­да­ния века реа­ли­за­ции лич­ност­ных воз­мож­но­стей, в кото­рый мы живем, таковы: если ты не рас­кры­ва­ешь свой потен­циал (жела­тельно сразу по всем направ­ле­ниям), если у тебя нет непре­рыв­ного посту­па­тель­ного дви­же­ния, то ты неудач­ник, «лузер».

Не так давно я при­шла на празд­нич­ный кон­церт к своей дочке, кото­рая учится во вто­ром классе. Дети при­го­то­вили номера, роди­тели смот­рели, слу­шали, апло­ди­ро­вали. Но нужно было видеть, насколько серьезно отно­си­лись мамы и бабушки к каж­дому успеху или не пол­ному успеху ребенка! Про­стого уми­ле­ния от того, что дети поста­ра­лись и что-то сде­лали, не было. Было тре­вож­ное ожи­да­ние в гла­зах: как бы мой не ока­зался худ­шим! Роди­тели были напря­жены, детишки нерв­ни­чали. Во взгля­дах, сдви­ну­тых бро­вях и улыб­ках чита­лось: «Ты дол­жен, не под­веди…» Всем был крайне важен не про­цесс, а результат.

Это весьма уяз­ви­мая пози­ция, осо­бенно по отно­ше­нию к детям. Полу­ча­ется, то, что должно при­но­сить радость — любые успехи ребенка, — под­вер­га­ется взыс­ка­тель­ной оценке, а часто — и жест­кой кри­тике. Роди­тели про­сто не осо­знают, что, желая луч­шего и не оце­ни­вая реаль­ные дости­же­ния, они под­ры­вают у детей веру в себя.

Можно ли изме­нить такое поло­же­ние вещей? Во-пер­вых, можно поста­раться не ожи­дать от детей того, что не уда­лось когда-то реа­ли­зо­вать нам самим. Пси­хо­логи назы­вают это семей­ной про­ек­цией: надежды и ожи­да­ния, не реа­ли­зо­ван­ные пред­ста­ви­те­лями одного поко­ле­ния, пере­но­сятся на сле­ду­ю­щее. Нередко это про­ис­хо­дит на под­со­зна­тель­ным уровне: любу­ясь ребен­ком, мы можем на самом деле любо­ваться собой. Очень важно для начала хотя бы осо­знать это. Не хотим ли мы, чтобы ребе­нок хорошо катался на конь­ках только потому, что сами в дет­стве меч­тали об этом? Не пред­по­ла­га­ется ли по умол­ча­нию, что сын и дочь окон­чат музы­каль­ную школу, потому что это не полу­чи­лось у мамы, и ока­жутся спо­соб­ными к язы­кам, что все­гда было папи­ной меч­той? Почему жела­ние сына стать каби­нет­ным уче­ным папа при­ни­мает в штыки? Может быть, у папы не полу­чи­лось зара­бо­тать много денег, хотя он очень хотел, и теперь он уве­рен — ничего, с этим дол­жен спра­виться сын (разу­ме­ется, не в науч­ном инсти­туте)? При­знаки того, что рабо­тает «семей­ная про­ек­ция»: мы рас­стра­и­ва­емся, сер­димся, него­дуем, если в реа­ли­за­ции детей что-то идет «не так». А в резуль­тате наши дети не живут как живется, а вынуж­дены посто­янно кому-то что-то доказывать.

Мно­гим кажется, что высо­кие тре­бо­ва­ния к ребенку сти­му­ли­руют его и побуж­дают к актив­ным дей­ствиям. Воз­можно, кого-то это и смо­жет зака­лить, но из боль­шин­ства сде­лает нев­ро­ти­ков, задав­лен­ных бре­ме­нем невы­пол­нен­ных ожи­да­ний. Вот реаль­ная исто­рия, рас­ска­зан­ная на одном из семи­на­ров по пси­хо­ло­гии семьи. Отец семей­ства с непе­ре­да­ва­е­мым чув­ством гово­рил о том, как роди­тели реа­ги­ро­вали на его успехи: «Полу­чил пер­вый юно­ше­ский раз­ряд по пла­ва­нию — хорошо, но можешь лучше! При­нес по окон­ча­нии школы сереб­ря­ную медаль — хорошо, но можешь лучше! Сдал луч­ший диплом за выпуск — то же самое…» Отсут­ствие пол­но­цен­ного при­зна­ния, ску­пость на похвалу во мно­гом опре­де­лили и харак­тер его отно­ше­ний с роди­те­лями, и его под­ход к жизни.

Тре­буя от детей мак­си­мально воз­мож­ного резуль­тата — не сред­него, не такого, какой полу­чится, а именно мак­си­маль­ного, — мы можем дез­ори­ен­ти­ро­вать их, лишить воз­мож­но­сти занять достой­ное, хотя и не лидер­ское место в жизни. Ведь лиде­ром может стать далеко не каждый!

Ситу­а­ция немного упро­ща­ется, если в семье под­рас­тают несколько детей. Один ребе­нок — пучок про­ек­ций. Двоим уже легче. Если детей много, про­ек­ции, ско­рее всего, рас­пре­де­лятся между ними. Это не реклама повы­ше­ния рож­да­е­мо­сти. Это про­сто опи­са­ние ситуации.

В боль­ших горо­дах сви­реп­ствует «обра­зо­ва­тель­ная горячка». Роди­тели начи­нают тре­во­житься о достой­ной нише на совре­мен­ном (нередко меж­ду­на­род­ном!) рынке труда для сво­его ребенка, едва ему испол­нится три года. Ближе к школе во мно­гих семьях слу­ча­ется что-то вроде того, что с нами про­ис­хо­дило при под­го­товке к поступ­ле­нию в уни­вер­си­тет. При­чем кри­те­рий успеха свя­зан теперь с очень узким набо­ром про­фес­сий. Как рас­ска­зы­вал мне один зна­ко­мый, боль­шая про­блема сей­час в Рос­сии с про­фес­си­о­наль­ными свар­щи­ками — при­хо­дится из Шве­ции везти и пла­тить боль­шие деньги за их работу.

Я вовсе не про­тив обра­зо­ва­ния и ран­него раз­ви­тия спо­соб­но­стей. Только важно не забы­вать при этом, что учеб­ные пока­за­тели ребенка не регу­ли­ру­ются тем, насколько ста­ра­ется он сам и сколько вло­жили в него роди­тели и педа­гоги. Есть инди­ви­ду­аль­ный уро­вень спо­соб­но­стей, есть пси­хо­фи­зи­че­ские пока­за­тели, напри­мер вынос­ли­вость и стрес­со­устой­чи­вость, есть, в конце кон­цов, и соб­ствен­ный уро­вень притязаний.

Сего­дня ребе­нок нередко вос­при­ни­ма­ется взрос­лыми как дол­го­сроч­ный инве­сти­ци­он­ный про­ект. В выра­щи­ва­ние, обра­зо­ва­ние, отдых, меди­цин­ское обслу­жи­ва­ние и про­чее обес­пе­че­ние наших доро­гих детей мы деся­ти­ле­ти­ями вкла­ды­ваем все душев­ные силы и нема­лые мате­ри­аль­ные сред­ства. И конечно же, рас­счи­ты­ваем со вре­ме­нем полу­чить дивиденды.

Не вкла­ды­ваться в детей, конечно же, нельзя. И в нас самих немало было вло­жено. Но вот ожи­дать от них какой-либо отдачи мы не вправе. То, что вло­жили мы, детям пред­стоит пере­дать соб­ствен­ным детям. Найти себя ребенку помо­жет такая пози­ция роди­те­лей: «Ты родился в нашей семье, но ты — не наша соб­ствен­ность. Мы помо­гаем тебе взрос­леть, любим тебя и делаем все, что в наших силах. Ты вправе выби­рать в жизни то, что тебе ближе, и не обя­зан реа­ли­зо­вы­вать то, что не полу­чи­лось у нас. Если ты выбе­решь то, что нам сложно при­нять, мы поста­ра­емся сде­лать все, чтобы твой выбор нас не разделил».

Пред­по­ло­жим, мы все это поняли, но изме­нить соб­ствен­ный под­ход пока не можем. Что делать роди­те­лям-пер­фек­ци­о­ни­стам? Уви­деть и назвать про­блему — зна­чит на треть при­бли­зиться к ее раз­ре­ше­нию. Если же нам удастся немножко дистан­ци­ро­ваться от нее, то можно задать себе вопрос: как завы­шен­ные ожи­да­ния и «семей­ные про­ек­ции» вли­яют на нашу повсе­днев­ную жизнь? Когда именно мне начи­нает казаться, что ребе­нок «дол­жен быть лучше»? Зада­вая себе эти вопросы, мы хотя бы отча­сти сни­маем остроту наших ожиданий.

Слава Богу, сей­час не война, когда мате­рин­ство тре­бо­вало насто­я­щих жертв. Но совре­мен­ные мамы нередко жерт­вуют само­ре­а­ли­за­цией, отка­зы­ва­ясь от того, что им в жизни важно и инте­ресно, чтобы вырас­тить детей мак­си­мально успеш­ными. И это — один из меха­низ­мов запуска «семей­ных про­ек­ций». Чело­век, чув­ству­ю­щий, что он на своем жиз­нен­ном месте, будет тре­бо­вать меньше невоз­мож­ного от детей. Счаст­ли­вый чело­век ско­рее пой­дет навстречу их сво­бод­ному выбору и жела­ниям. Поэтому не отка­зы­вай­тесь без нужды от того, что дарит вам радость!

Дмит­рий Шноль, педагог

Мне кажется, одна из цен­траль­ных духов­ных про­блем сего­дня — все­об­щее ощу­ще­ние цейт­нота. С этим же свя­зан и роди­тель­ский нев­роз — жела­ние вло­жить в детей «под завязку», дать им ран­ний старт, чтобы они успели состо­яться… Это ощу­ще­ние нехватки вре­мени при­во­дит ко вся­ким идеям эффек­тив­но­сти, кото­рые пере­но­сятся в том числе и на детей.

С одной сто­роны, все это не про­ти­во­ре­чит сло­вам апо­стола Павла, при­зы­вав­шего доро­жить временем,

«потому что дни лукавы»(Еф. 5: 16). Дей­стви­тельно, мы не знаем, сколько нам отпу­щено, и надо бы все-таки успеть про­жить жизнь «не зря». Но с дру­гой сто­роны, есть ирланд­ская посло­вица: «Когда Гос­подь создал время, Он создал его доста­точно». И хри­сти­ан­ский ответ на все эти идеи эффек­тив­но­сти — послед­ние минуты жизни Бла­го­ра­зум­ного Раз­бой­ника. Он успел сде­лать самое глав­ное! Так что вре­мени, дей­стви­тельно, доста­точно всегда.

Один из свя­тых отцов ска­зал: «Лука­вый — торо­пыжка, а Божье дело дела­ется неспешно». Нужно поста­раться не пере­дать детям взрос­лый нев­роз хро­ни­че­ской нехватки вре­мени. У каж­дого ребенка есть свои пре­делы вос­при­я­тия, гра­ницы воз­мож­но­стей. Нельзя его торо­пить, впи­хи­вать в него больше и больше. Даже ровно столько, сколько он может при­нять, не надо впи­хи­вать, чтобы у него по гор­лышко уже булькало…

Про­цесс раз­ви­тия каж­дого чело­века непо­вто­рим и таин­ствен. И не стоит думать, что мы такие мастера, лепим лич­ность, будто из пла­сти­лина, и как захо­тим, так и вый­дет. Ничего подоб­ного! Мно­го­дет­ные роди­тели пре­красно знают, что, как только малыш родился, он уже такой, какой есть: этот — крик­ли­вый, этот — тер­пе­ли­вый, этот сам при­ду­мает, чем ему заняться, а этому надо все повто­рять по несколько раз. И почему он такой прямо из утробы матери — неясно. Зна­чит, пер­вое, что надо сде­лать, это понять, кто же тебе достался. Он, ребе­нок, тебе пору­чен, и ты дол­жен пони­мать, что ему дей­стви­тельно нужно. Потому что, если чело­век будет делать не то, что ему пред­на­зна­чено, он нико­гда не будет по-насто­я­щему, внут­ренне успешен.

Вообще насто­я­щий успех — это когда ты полу­ча­ешь удо­воль­ствие от хорошо сде­лан­ной работы. Хотя в совре­мен­ном мире об этом редко гово­рят. Если ты зара­бо­тал много денег — это неплохо. Стал зна­ме­ни­тым — тоже хорошо. Но все это — мимо­лет­ные радо­сти. А насто­я­щее, дли­тель­ное удо­вле­тво­ре­ние бывает только от хорошо выпол­нен­ной работы.

Поэтому, мне кажется, стрем­ле­ние состо­яться, кого-то догнав и пере­гнав, нужно пере­ве­сти в дру­гое русло и поста­раться научить соб­ствен­ных детей, что состо­яться нужно по соб­ствен­ным внут­рен­ним кри­те­риям: тебе должно быть хорошо от своей работы. А для этого она должна быть люби­мой. И роди­тель­ская пози­ция, на мой взгляд, тут очень про­стая: помочь ребенку понять, какое дело ему нравится.

Как это понять? У меня есть зна­ко­мая, кото­рая после окон­ча­ния меди­цин­ского инсти­тута стала рабо­тать в Баку­лев­ском цен­тре. И она рас­ска­зы­вала, как, придя в пер­вый день на работу и надев белый халат, она поняла, что все­гда хотела быть здесь, вот в этом кори­доре, в этом халате. Пони­ма­ете, воз­ни­кает ощу­ще­ние, что пазл сошелся, что ты вошел туда, куда нужно. Не обя­за­тельно это про­длится всю жизнь, но сей­час ты дол­жен быть здесь. А вот если этого ощу­ще­ния нет — дело плохо…

Мно­гие роди­тели жалу­ются, что их чада вообще ничего не хотят. Про­сто дети с одной сто­роны пере­корм­лены, а при этом никто их не спра­ши­вает, чего бы им хоте­лось в дей­стви­тель­но­сти. А у роди­те­лей зуд: ребенку надо все время что-то делать!.. Мне кажется, здесь очень важно смот­реть на эмо­ци­о­наль­ное состо­я­ние. Бывают дети, кото­рым очень тоск­ливо от того, что им нечем заняться. В этом слу­чае долг роди­те­лей — занять их. А бывают созер­ца­тель­ные дети, они сидят и о чем-то подолгу раз­мыш­ляют. Как ска­зал маме один пяти­лет­ний маль­чик: «Не мешай, я об жизни думаю!» Зна­чит, в этот момент ему нужно «об жизни думать», а не нестись сломя голову на тре­ни­ровку. Кроме того, у раз­ных детей раз­ная ско­рость вос­при­я­тия: вот сидит малыш и «пере­ва­ри­вает» свои впе­чат­ле­ния, вроде бы ничем не зани­ма­ясь. Ничего пло­хого в этом нет — в конце кон­цов, Илья Муро­мец про­ле­жал на печи трид­цать три года, «выле­жал» свою мощь, а потом встал и реа­ли­зо­вал ее по пол­ной программе!

Мы знаем пре­крас­ных, состо­яв­шихся людей, кото­рые начи­нали совсем не «по-лидер­ски». Напри­мер, извест­ная пере­вод­чица Ната­лья Трау­берг (1928–2009) рас­ска­зы­вала, что в школу она не ходила, все время болела, росла неуме­хой, сидела с тетуш­ками, те обу­чили ее англий­скому языку, — в резуль­тате появился один из луч­ших пере­вод­чи­ков XX века. И еще. Если нам кажется, что ребе­нок в чем-то неуспе­шен, то глав­ное, о чем стоит пом­нить: одна из силь­ней­ших травм — это когда для мамы или папы мне­ние окру­жа­ю­щих о ребенке важ­нее, чем он сам. Вот этого нельзя допус­кать ни в коем случае!

Один дома, или Моя вторая половина дня

Света на работе. Она вышла в кори­дор, чтобы кол­леги не слы­шали, и гово­рит по мобиль­ному тихо, но с напором:

— Так! А почему? Ну как это — опоз­дала на час? Ты зна­ешь, сколько в твоем фото­кружке одно заня­тие стоит? И мне эти деньги за твои про­гулы никто не воз­вра­щает. Обе­дала? Почему? Вот сей­час пойди и разо­грей себе суп. Нет, сама и сей­час. А сочи­не­ние пере­пи­сала? Лиза, что ты делала весь день? Уже поло­вина седь­мого! Так, а Катя где? Она вообще дома была? Что зна­чит — не знаю? А ты когда при­шла? Дети мои, ну что это такое? Я не могу бро­сить работу и делать с вами уроки, и водить вас за ручку в ваши кружки! Давай поешь и садись за сочинение.

Она жмет на кнопку теле­фона, при­сло­ня­ется к стене и стоит, глядя в про­ти­во­по­лож­ную стену, еще несколько минут.

«Как орга­ни­зо­вать жизнь детей так, чтобы они делали уроки днем, а не перед при­хо­дом роди­те­лей, вовремя обе­дали и не опаз­ды­вали на заня­тия в спор­тив­ной сек­ции? Как рабо­та­ю­щим роди­те­лям про­кон­тро­ли­ро­вать жизнь детей во вто­рой поло­вине дня?»

Ека­те­рина Бур­ми­ст­рова, психолог

По моим наблю­де­ниям, сей­час детей лет до две­на­дцати боль­шин­ство взрос­лых ста­ра­ются вообще не остав­лять дома без при­смотра. Одна из при­чин — высо­кий уро­вень роди­тель­ской тре­воги. Дети либо коро­тают вто­рую поло­вину дня на про­дленке, либо у них есть бабушки или няни, либо все их сво­бод­ное время без остатка поде­лено между мно­го­чис­лен­ными круж­ками и сек­ци­ями. В резуль­тате они совер­шенно не умеют себя орга­ни­зо­вать. А между тем воз­раст до две­на­дцати лет — именно тот период, когда ребе­нок, имея воз­мож­ность рас­по­ря­жаться соб­ствен­ным вре­ме­нем, может научиться зани­мать себя «не дура­ка­ва­ля­нием». Под­ростки уже менее кон­тро­ли­ру­емы и гораздо хуже слы­шат родителей.

С какого же воз­раста, с точки зре­ния пси­хо­лога, можно остав­лять детей дома одних? Это, конечно, прежде всего зави­сит от ребенка, но, мне кажется, с восьми-десяти лет — нена­долго, а с десяти-две­на­дцати уже уве­ренно можно остав­лять, не опа­са­ясь за неже­ла­тель­ные послед­ствия. Конечно, при усло­вии, что у ребенка нет повы­шен­ного уровня пере­воз­буж­де­ния и невнимания.

Остав­ляя детей одних дома, важно учи­ты­вать несколько момен­тов. Во-пер­вых, не нужно избав­лять их от быто­вых обя­зан­но­стей. Ведь и сами мы в дет­стве нередко гото­вили нехит­рые ужины, поку­пали какие-то про­дукты и должны были при­брать в квар­тире. То, как взрос­лело наше «поко­ле­ние с клю­чом на шее», помогло нам потом опре­де­литься с жиз­нью, с про­фес­сией, с отно­ше­ни­ями и, воз­можно, с наи­мень­шими поте­рями пере­жить девя­но­стые годы.

Не нужно заново изоб­ре­тать вело­си­пед, лучше про­сто огля­нуться на опыт, полу­чен­ный мно­гими сего­дняш­ними роди­те­лями в дет­стве, и нагру­жать детей не только уро­ками и круж­ками, но и обще­се­мей­ными обя­зан­но­стями. Тем более если оба роди­теля рабо­тают, а зна­чит, воз­вра­ща­ются по вече­рам устав­шие и голод­ные. Вымо­тав­ша­яся за день мама вовсе не обя­зана лик­ви­ди­ро­вать послед­ствия игр под­рос­ших детей и гото­вить для них еду.

Полезно раз в неделю состав­лять спи­сок дел, кото­рыми ребенку необ­хо­димо будет заняться, обсу­див его на семей­ном совете в выход­ные. При­чем, если детей в семье несколько, лучше гово­рить не «сде­лайте это», а «ты сде­ла­ешь это, а ты — это».

Во-вто­рых, навык делать уроки без роди­те­лей нужно фор­ми­ро­вать уже с пер­вого класса, это сразу же должно стать делом ребенка. Тут, конечно, мно­гое зави­сит от школы — непра­вильно, если она воз­ла­гает ответ­ствен­ность за выпол­не­ние домаш­них зада­ний на роди­те­лей. В школу должно быть невоз­можно прийти с невы­учен­ными уро­ками по тре­бо­ва­нию учи­теля, а не мамы.

Поста­рай­тесь при­учить ребенка пла­ни­ро­вать свое домаш­нее время: «Вот ты при­хо­дишь из школы, в твоем рас­по­ря­же­нии есть четыре или пять часов. Смотри: в это время ты обе­да­ешь, в это зани­ма­ешься уро­ками, в это — обя­зан­но­стями по дому; здесь у тебя оста­ется время погу­лять, а здесь — поиг­рать в ком­пью­тер». Нагру­жая ребенка делами, обя­за­тельно нужно зало­жить период раз­ре­шен­ного без­де­лья и при­ят­ного отдыха.

И непре­менно за все выпол­нен­ные обя­зан­но­сти должно быть поощ­ре­ние. Если к мами­ному воз­вра­ще­нию с работы все дела сде­ланы, дальше про­ис­хо­дит что-то при­ят­ное: мама вме­сте с ребен­ком играет в настоль­ную игру, или они отправ­ля­ются кататься на роли­ках, или ребе­нок смот­рит кино. Ему должно быть выгодно сде­лать уроки до при­хода роди­те­лей, потому что дальше насту­пает самое инте­рес­ное! Если же основ­ная часть из запла­ни­ро­ван­ных дел не выпол­нена, то ребе­нок лиша­ется этого поощ­ре­ния. Если ты ничего не сде­лал — извини, в тече­ние сле­ду­ю­щих двух дней за ком­пью­тер не сядешь, мы защи­тим вход паролем!

Правда, имейте в виду: пона­чалу ребе­нок будет выпол­нять лишь деся­тую часть из запла­ни­ро­ван­ного, а зна­чит, на пер­вых порах его обя­зан­но­сти должны быть неболь­шими. И за их испол­не­ние тоже нужно поощ­рять. Работа — поощ­ре­ние — это нор­мально. Мы и сами рабо­таем все-таки в основ­ном за плату, и наши уси­лия под­ра­зу­ме­вают вознаграждение.

Если изо дня в день ничего не выпол­ня­ется, уроки не дела­ются, ребе­нок даже еду себе не разо­грел — это зна­чит, что нет поощ­ре­ний. Без сти­мула могут зани­маться делом только высо­ко­ор­га­ни­зо­ван­ные от рож­де­ния дети, кото­рых про­цен­тов пять-десять. Все осталь­ные нуж­да­ются в подпорках.

А вот дистан­ци­онно кон­тро­ли­ро­вать ребенка, как пра­вило, не полу­ча­ется. Раз­дра­жен­ные мамины крики в трубку теле­фона: «Ты поел? Нет?! Почему?? А уроки???» — только пор­тят нервы и отно­ше­ния. Ребе­нок после такого раз­го­вора вряд ли бро­сится делать уроки. Ско­рее, он поду­мает: «Мама все время кри­чит, она посто­янно чем-то недо­вольна, так что и слу­шать ее неза­чем…» Звонки, обще­ние — все это должно быть поло­жи­тельно окра­шено. И о делах можно пого­во­рить с юмором.

Ино­гда роди­тели жалу­ются: если не про­кон­тро­ли­ру­ешь ребенка — он не пообе­дает, да и в школь­ной форме может про­хо­дить до самого вечера. Про­сто ребе­нок за все это не отве­чает, у него это вообще не в фокусе; это вы отве­ча­ете, чтобы он нор­мально ел, чтобы одежда была в порядке… И нужно пони­мать, что до тех пор, пока ваши сын или дочь не осо­зн’aют, что всу­хо­мятку питаться не стоит, все ваши уси­лия будут бес­по­лезны. Это та ситу­а­ция, на кото­рую роди­тели не могут повли­ять. Сколько раз от уже взрос­лых людей я слы­шала исто­рии о том, как в дет­стве они разо­гре­вали суп (чтобы мама не обна­ру­жила, что плита холод­ная, а теле­ви­зор, наобо­рот, теп­лый) — а потом выли­вали. К сожа­ле­нию, чрез­мер­ный кон­троль и завы­шен­ные тре­бо­ва­ния про­во­ци­руют вра­нье. Неплохо будет, если не роди­тели, а кто-то из вхо­жих в дом взрос­лых рас­ска­жет ребенку о том, что он думает по поводу пра­виль­ного пита­ния, чистоты и ухода за собой. Роди­те­лям же в этой ситу­а­ции лучше не тра­тить время и нервы на то, чтобы при­го­то­вить что-то пусть и полез­ное, но нелю­би­мое вашим ребен­ком. Кстати, он навер­няка попро­бует съесть то, что сам при­го­то­вил. Пусть лучше он само­сто­я­тельно сва­рит кар­тошку (и на вас заодно) или при­го­то­вит про­стой салат. Или можно отпра­виться вме­сте с ребен­ком в мага­зин, чтобы он сам выбрал, что будет есть на обед. Вари­ан­тов много, глав­ное, чтобы еда и быт ни в коем слу­чае не пор­тили ваши отношения.

Дмит­рий Тют­те­рин, педагог

Вос­хи­ти­тель­ная часть дня

Жизнь обык­но­вен­ного школь­ника в будни состоит из трех частей: уро­ков, домаш­них зада­ний и той вос­хи­ти­тель­ной части дня, когда уроки уже закон­чи­лись, но мама еще не при­шла с работы. Неиз­вестно почему, но факт оста­ется фак­том — ребе­нок так устроен, что умуд­ря­ется мак­си­мально неэф­фек­тивно исполь­зо­вать те несколько часов своей жизни, кото­рые назы­ва­ются «вто­рой поло­ви­ной дня». Он не умеет пла­ни­ро­вать, у него сла­бая воля и моти­ва­ция к учебе, он не может «чув­ство­вать» время и ката­стро­фи­че­ски не спо­со­бен опре­де­лить, голо­ден он или замерз.

В эти часы досуга сред­не­ста­ти­сти­че­ский ребе­нок пре­да­ется вос­хи­ти­тель­ному ниче­го­не­де­ла­нию, пре­ры­ва­е­мому изредка роб­кими попыт­ками заняться уро­ками. Он стре­ми­тельно одер­жи­вает верх над жела­нием разо­греть обед, прежде чем его съесть, и с голо­вой ухо­дит в ком­пью­тер, не выны­ри­вая оттуда до вечера. В луч­шем слу­чае его вытас­ки­вают во двор дру­зья, и там он про­хо­дит суро­вый курс соци­аль­ной адап­та­ции. Посреди рабо­чего дня почти в любом офисе можно встре­тить жен­щину, грозно рыча­щую в теле­фон: «А ты точно поел?» или «Если я приду, а уроки не сде­ланы…». Жен­щина вол­ну­ется, попе­рек лба у нее про­легла мор­щинка. Она чув­ствует, что ее вли­я­ние на про­ис­хо­дя­щее сей­час дома ничтожно мало. А ребе­нок, в свою оче­редь, пони­мает: мама далеко, а вечер еще нескоро… В резуль­тате его вто­рая поло­вина дня (читай: поло­вина школь­ной жизни) про­па­дает — он и не отды­хает тол­ком, и не рабо­тает эффективно.

«А мне еще и петь охота…»

Как орга­ни­зо­вать ребенка, чтобы он все успе­вал и при этом оста­вался здо­ро­вым? Ведь с каж­дым годом детям задают все больше уро­ков, кружки и сек­ции уже­сто­чают пра­вила отбора, а дет­ский орга­низм как тре­бо­вал пол­но­цен­ного отдыха, так и про­дол­жает его требовать.

Прежде всего, при орга­ни­за­ции вто­рой поло­вины дня сле­дует разо­браться с при­о­ри­те­тами: что, по вашему мне­нию, для ребенка важ­нее всего. К при­меру, схема цен­но­стей может быть такой:

1) здо­ро­вье ребенка;

2) успе­ва­е­мость в школе;

3) обще­ние с друзьями;

4) кружки и увле­че­ния. Иная после­до­ва­тель­ность пунк­тов или появ­ле­ние в списке дру­гих пред­по­чте­ний вовсе не гово­рят о том, что вы — пло­хой роди­тель. Про­сто у вас дру­гие при­о­ри­теты, напри­мер спорт. Решать вам. Однако, запи­сы­вая ребенка в кру­жок или на допол­ни­тель­ные заня­тия, вы не только дела­ете его жизнь более насы­щен­ной и раз­но­об­раз­ной — вы вычер­ки­ва­ете из его жизни час или два, кото­рые можно было бы потра­тить на игры и про­гулки. Это важно помнить.

Делу — час, потехе — время!

При пла­ни­ро­ва­нии вто­рой поло­вины дня ребенка сле­дует соблю­дать пра­виль­ную дози­ровку всех видов его дея­тель­но­сти. Он дол­жен отдох­нуть, поза­ни­маться и выпол­нить неслож­ную домаш­нюю работу. Но как вме­стить все это в один вечер? Состав­ляя рас­пи­са­ние, можно руко­вод­ство­ваться сле­ду­ю­щими про­пор­ци­ями (они, конечно, при­бли­зи­тельны и во мно­гом зави­сят от тех при­о­ри­те­тов, о кото­рых мы гово­рили ранее, но все же мно­го­лет­ние наблю­де­ния за детьми поз­во­ляют утвер­ждать, что про­пор­ции при­мерно таковы):

— 40% вре­мени — отдых (в первую оче­редь подвиж­ный, и лучше на све­жем воздухе);

— 25% — учеба;

— 25% — домаш­ние дела;

— 10% — сво­бод­ное время.

Обра­тите вни­ма­ние: отдых и сво­бод­ное время в списке раз­не­сены, поскольку это раз­ные вещи. Отдых дол­жен быть раз­но­об­раз­ным и по-хоро­шему орга­ни­зо­ван­ным: вам пред­стоит вме­сте с ребен­ком решить, как именно он будет отды­хать в поне­дель­ник, во втор­ник, в среду и так далее. Но, несмотря на все это, при­мерно десять про­цен­тов вре­мени должно ухо­дить на то, что никак не регла­мен­ти­ро­вано, — время сво­бод­ной дея­тель­но­сти необ­хо­димо ребенку, чтобы перейти от одного про­цесса к дру­гому, «забыть» про одно дело и начать дру­гое. Вре­мен­ной люфт не про­сто необ­хо­дим — он неиз­бе­жен. Даже если вы не оста­вите на него вре­мени, он все равно появится, только при этом вы будете нерв­ни­чать из-за того, что сын или дочь все никак не уся­дутся за уроки.

Мно­гие роди­тели вполне могут запро­те­сто­вать: «Как же так? Мы каж­дый день до глу­бо­кой ночи делаем с детьми эти уроки, а вы гово­рите о каких-то жал­ких 25% времени!»

То, что на выпол­не­ние уро­ков ухо­дит больше одного-полу­тора часов, гово­рит лишь о том, что они дела­ются неэф­фек­тивно. При­чин этому может быть несколько:

— ребе­нок устал. Прежде чем уса­жи­ваться за уроки, ему сле­дует хоро­шенько отдохнуть;

— ребе­нок испы­ты­вает стресс. Как это ни пара­док­сально, но уроки явля­ются при­чи­ной стресса. Ребе­нок сам себя (с помо­щью роди­те­лей и школы) заго­няет в пороч­ный круг: я не успе­ваю выпол­нить задан­ное, я нерв­ни­чаю, а поэтому еще больше не успе­ваю и от этого еще больше нерв­ни­чаю. Выход тут один — сде­лать пере­рыв и успо­ко­иться, пере­клю­читься на дру­гое и пере­стать нервничать;

— в ком­нате вклю­чен ком­пью­тер, теле­ви­зор, слышны гром­кие посто­рон­ние раз­го­воры. Несмотря на уве­ре­ния, что музыка помо­гает сосре­до­то­читься, это не так;— ребе­нок не овла­дел учеб­ным мате­ри­а­лом. Если он полу­чил зада­ние по мате­ри­алу, кото­рого не усвоил, это про­счет педа­гога. Домаш­няя работа должна спо­соб­ство­вать закреп­ле­нию прой­ден­ного, а не ком­пен­си­ро­вать недо­статки школь­ного урока. Пого­во­рите об этом с учителем.

Кон­троль и профилактика

Пожа­луй, самая слож­ная задача — добиться выпол­не­ния ребен­ком запла­ни­ро­ван­ного на день. Именно на этом этапе, как пра­вило, и воз­ни­кают про­блемы. Какого-то общего реше­ния тут нет — каж­дой семье при­дется выстра­и­вать свою цепь ком­про­мис­сов, нака­за­ний и поощ­ре­ний. Однако можно пред­ло­жить несколько про­стых сове­тов, кото­рые помо­гут вам с ребен­ком орга­ни­зо­вать его день.

— Для начала составьте внят­ное рас­пи­са­ние. Офор­мите его поярче и повесьте там, где оно посто­янно будет мозо­лить глаза ребенку. Жела­тельно рядом с настен­ными часами.

— Состав­ляя такое рас­пи­са­ние, чере­дуйте раз­лич­ные виды дея­тель­но­сти. Пусть отдых сме­ня­ется уче­бой, а учеба — отды­хом. При этом ника­ких «будешь сидеть, пока не сде­ла­ешь!» быть не должно.

— Нико­гда не нака­зы­вайте уро­ками: «Ну-ка, марш к себе в свет­лицу и соль­феджию учи!» Уроки — это работа, а не наказание.

— Кон­тро­ли­руйте ребенка, но не ком­пен­си­руйте ред­кий выбо­роч­ный кон­троль стро­го­стью нака­за­ний. И не обе­щайте того, чего не соби­ра­е­тесь испол­нить. Это отно­сится и к нака­за­ниям, и к поощ­ре­ниям. Имейте в виду: для ребенка сам факт вашего теле­фон­ного звонка гораздо важ­нее тек­ста, кото­рый вы скажете.

— Моти­ви­руйте ребенка. Поду­майте: что для него дей­стви­тельно важно и ценно?— Давайте посиль­ные зада­ния и не ждите слиш­ком многого.

Если и это не работает

В моей педа­го­ги­че­ской прак­тике мне дове­лось столк­нуться с такой ситу­а­цией: роди­тели пере­ло­жили всю заботу по орга­ни­за­ции вто­рой поло­вины дня ребенка на нера­бо­та­ю­щую бабушку. На пер­вый взгляд — реше­ние логич­ное, ведь бабушка уже своих детей вос­пи­тала, так что и с вну­ком спра­вится. Беда была в том, что бабушка не справ­ля­лась. Внук не слу­шался ее, посту­пал по-сво­ему, учился из рук вон плохо. Роди­тели же не были готовы это при­знать и отка­зы­ва­лись остав­лять ребенка в школе на пол­ный день, хотя такая воз­мож­ность была. Все дело в том, что они при­ло­жили опре­де­лен­ные уси­лия, чтобы решить про­блему, и не хотели верить, что реше­ние ока­за­лось невер­ным, а уси­лия пошли прахом.

Очень важно пони­мать: недо­ста­точно про­сто при­ло­жить уси­лия к тому, чтобы ребе­нок делал уроки. Важно, чтобы он на самом деле их делал. Поэтому, если вы видите, что метод, изоб­ре­тен­ный вами, не рабо­тает, зна­чит, надо его менять. Чтобы не насту­пать вся­кий раз на одни и те же грабли, можно руко­вод­ство­ваться сле­ду­ю­щими принципами:

— не оце­ни­вайте пове­де­ние ребенка только со своей точки зре­ния, ведь вы заве­домо не объ­ек­тивны. Сове­туй­тесь с учи­те­лями и родственниками;

— регу­лярно меняйте методы кон­троля за ребен­ком. Рано или поздно можно при­спо­со­биться к любой системе и найти лазейки;

— нельзя пре­вра­щать орга­ни­за­цию вто­рой поло­вины дня в про­ти­во­сто­я­ние. Не давайте ребенку забы­вать, что дей­ству­ете в его интересах;

— меняйте методы нака­за­ния и поощ­ре­ния в зави­си­мо­сти от реаль­ных запро­сов ребенка. Однако не забы­вайте, что за все свои слова перед ребен­ком при­дется отвечать.

«А как же само­сто­я­тель­ность? — спро­сит иной роди­тель. — Надо же дать ребенку воз­мож­ность самому регла­мен­ти­ро­вать свою жизнь. Ведь как научить чело­века водить машину, если не пус­кать его за руль?» Все это, конечно же, верно, однако даже самый сме­лый инструк­тор вряд ли дове­рит руль пер­во­класс­нику. Если вы смо­жете про­де­мон­стри­ро­вать ребенку при­мер хорошо орга­ни­зо­ван­ного дня и при­учить его к порядку, то, когда ребе­нок отво­юет себе немного само­сто­я­тель­но­сти (а он обя­за­тельно отво­юет), эту само­сто­я­тель­ность он упо­тре­бит во благо. Как в сти­хо­тво­ре­нии Агнии Барто:

Все я делаю для мамы:
Для нее играю гаммы,
Для нее хожу к врачу,
Мате­ма­тику учу.
Все маль­чишки в речку лезли,
Я один сидел на пляже,
Для нее после болезни
Не купался в речке даже.
Для нее я мою руки,
Ем какие-то морковки…
Только мы теперь в разлуке,
Мама в городе Прилуки
Пятый день в командировке.
И сего­дня целый вечер
Что-то мне заняться нечем!
И наверно, по привычке
Или, может быть, от скуки
Я кладу на место спички
И зачем-то мою руки.
И зву­чат печально гаммы
В нашей ком­нате. Без мамы.

Дети + родители: как провести отпуск?

— Чтобы я еще раз куда-то с вами поехала! — отчи­ты­вает маль­чи­ков Лена. — Я вам что, овчарка, все время вас кара­у­лить? Кепку надеть — это не круто, нет! А сол­неч­ный удар — это круто, да! Пусть мама за док­то­ром побе­гает! То один с пирса пры­гает, то дру­гой через забор на стройку лезет! То в ресто­ране подра­лись! То про­стыню гости­нич­ную поре­зали! То Сережа Вову чуть не уто­пил! То Вова Сережу на чужого дядю уро­нил! Я почему за вас все время крас­неть-то должна? Вы же дикие люди, вас из дома выпус­кать нельзя! Тоже мне, в отпуск съез­дила — как на каторгу. После такого отпуска еще один отпуск нужен, в себя прийти!

«Как „гра­мотно“ отды­хать вме­сте с детьми? Как про­ве­сти отпуск с удо­воль­ствием и поль­зой для всех, чтобы потом не было мучи­тельно обидно за бес­цельно потра­чен­ное время, деньги и силы?»

Дмит­рий Тют­те­рин, педагог

На любом курорте мира рус­ского чело­века, как пра­вило, можно отли­чить по двум харак­тер­ным при­зна­кам: по неуме­нию пере­хо­дить с «вели­кого и могу­чего» на дру­гие языки и по тому, как он кри­чит на своих детей. Все ино­странцы очень удив­ля­ются, как такие забот­ли­вые и, в общем, очень непло­хие роди­тели, какими в боль­шин­стве своем явля­ются граж­дане Рос­сии, при этом умуд­ря­ются созда­вать себе столько про­блем в поездке. Рас­те­рян­ная и злая мама, отча­яв­шийся отдох­нуть папа и напря­жен­ные дети — вот типич­ный кол­лек­тив­ный порт­рет наших семей на отдыхе. Мне пред­став­ля­ется, что виной этому — несколько наци­о­наль­ных сте­рео­ти­пов, с кото­рыми сле­дует попро­бо­вать побороться.

В Рос­сии при­нято на людях вести себя с детьми строго, гораздо строже, чем дома. Навер­ное, для того, чтобы все окру­жа­ю­щие пони­мали: вы кон­тро­ли­ру­ете ситу­а­цию, вы хлад­но­кровны, сдер­жанны и реши­тельны. Не поки­да­ю­щее нашего чело­века ощу­ще­ние, что в незна­ко­мом месте все на него смот­рят, в конеч­ном счете ведет к нев­ро­зам и про­чим непри­ят­но­стям. Между тем в дей­стви­тель­но­сти на вас обра­щают вни­ма­ние не тогда, когда ваш ребе­нок снял панамку, а когда вы начи­на­ете кри­чать: «Ну-ка быстро надень панамку! Я кому говорю?!»

Крайне вредно предъ­яв­лять к ребенку дома и на улице раз­ные тре­бо­ва­ния и не объ­яс­нять, почему вы так посту­па­ете. Но еще вред­нее вести себя с ним в раз­ных местах по-раз­ному. Если вы раз­ре­ша­ете ему дома класть ноги на стол, то раз­ре­шайте то же самое делать везде. Если счи­та­ете, что это непри­лично — не поз­во­ляйте делать этого и дома. Двой­ных стан­дар­тов быть не должно. Осо­бенно это каса­ется детей око­ло­под­рост­ко­вого воз­раста. Для них вос­пи­та­ние на пуб­лике — выс­шая мера нака­за­ния. Ничего, кроме при­лива жгу­чей нена­ви­сти, вы в этом слу­чае не вызо­вете. Лучше поти­хоньку отве­дите сына или дочь в сто­ронку, умный ребе­нок будет вам за это благодарен.

Отды­хать едет не только ребе­нок. Вы тоже собра­лись отдох­нуть. Книжку себе взяли, крем для загара. Это нор­мально, и не надо ни в коем слу­чае себя за это винить. Дру­гое дело, что ребе­нок, вме­сто того чтобы, как все нор­маль­ные люди, отды­хать, все время носится и чего-то тре­бует. То ему купаться надо, то в туа­лет при­спи­чило. То ему скучно, то, наобо­рот, так весело, что спа­сайся кто может! А в сле­ду­ю­щую секунду он хочет есть. И от этого никуда не деться — почему-то команда «сядь и заткнись» рабо­тает очень недолго.

На самом деле гораздо проще все рас­пла­ни­ро­вать заранее.

Помните: ску­пой пла­тит два­жды. Если вы зара­нее не про­ду­мали, чем будет занят ваш ребе­нок, вам при­дется импро­ви­зи­ро­вать на ходу, а на это ухо­дит немало сил. Набе­рите с собой кни­жек и филь­мов. Купите пару посо­бий для роди­те­лей — во что поиг­рать с детьми. Возь­мите весь доступ­ный спорт­ин­вен­тарь, кроме гантелей.

Пара­док­сально, но чем больше вы до поездки дума­ете о сво­бод­ном вре­мени ребенка, тем больше его (вре­мени) в конеч­ном счете будет у вас. Также важно при пла­ни­ро­ва­нии пом­нить следующее:

— Посо­ве­туй­тесь с ребен­ком. Если не хотите тра­тить все сво­бод­ное время на то, чтобы застав­лять ребенка делать запла­ни­ро­ван­ное, — сове­туй­тесь с ним и учи­ты­вайте его мне­ние как основ­ное, а свое — как вспо­мо­га­тель­ное. Ничего, на отдыхе можно.

— Два­дцать минут. Именно столько сред­не­ста­ти­сти­че­ский ребе­нок (с поправ­кой на воз­раст и тем­пе­ра­мент) спо­со­бен тра­тить на одно какое-то дело. Учи­ты­вайте при пла­ни­ро­ва­нии дня, что два часа с книж­кой он, ско­рее всего, не про­си­дит. А если про­си­дит — это тоже не полезно. Куда как лучше так: пол­часа читаем, пол­часа бегаем, пол­часа снова читаем и т. д. И для вас, кстати, тоже.

— Тра­ди­ции. Дети обо­жают тра­ди­ции. Если вы возь­ме­тесь на отдыхе соблю­дать какой-то еже­днев­ный ритуал, то спу­стя пару дней ребе­нок будет сам побуж­дать вас к его соблюдению.

— Рас­пи­са­ние. Все запи­сы­вайте. А лучше — зари­со­вы­вайте. Наглядно. Чтобы у ребенка рас­пи­са­ние было перед гла­зами. Заодно, хотя это совсем не глав­ное, при­учите его немного струк­ту­ри­ро­вать свою жизнь.

Мно­гим почему-то кажется, что на отдыхе, осо­бенно за гра­ни­цей, или даже в род­ной Укра­ине, камни ост­рее, а еда опас­нее. И если дома ребе­нок ходит один за хле­бом в мага­зин за три квар­тала от дома, то тут, на отдыхе, с него нельзя глаз спус­кать. Мало ли что. И вот раз­но­сится над пля­жем рас­ка­ти­стое: «Митя, не тро­гай!», «Немед­ленно отойди оттуда!». Что не только про­во­ци­рует Митю схва­тить, что не раз­ре­шили, но вообще создает общую атмо­сферу недо­ве­рия и напря­жен­но­сти. От кото­рой в конце кон­цов устают все.

На самом деле, конечно, можно на юге и о камень пора­ниться, и едой отра­виться, но сам факт вашей тре­воги по этому поводу никак не вли­яет на веро­ят­ность этого собы­тия. Так что рас­слабь­тесь и отдыхайте!

Часто детям задают массу всего учить на лето. Это плохо и непра­вильно, но поде­лать с этим ничего не полу­ча­ется, не так ли? Мно­гие роди­тели думают, что, взяв с собой на отдых учеб­ники, они сов­ме­щают при­ят­ное с полез­ным. На самом деле они сов­ме­щают бес­по­лез­ное с вред­ным. Абсо­лютно бес­по­лез­ный отдых (ведь отдых — это время, когда надо пере­клю­чаться, отвле­каться от своих основ­ных заня­тий) с пол­ной про­фа­на­цией учебы. Будучи реаль­ной аль­тер­на­ти­вой солнцу и пляжу, учеб­ник не только не обу­чает, но и вызы­вает ненависть.

Учебы в кани­кулы лучше избе­жать. Если совсем избе­жать не полу­ча­ется, то хотя бы пер­вые пару недель убе­рите учеб­ники подальше. Есте­ственно, все это не каса­ется чте­ния. Чте­ние прекрасно.

Нако­нец, роди­те­лей очень часто под­во­дит жела­ние орга­ни­зо­вать иде­аль­ный отпуск. Чтобы все было: и сами отдох­нули, и с детьми поза­ни­ма­лись, и куль­тур­ная про­грамма, и суве­ниры, и деньги сэко­но­мили, и жили с ком­фор­том. В общем, стрем­ле­ние не столько отдох­нуть и рас­сла­биться, сколько словно полу­чить за этот отпуск какую-то оценку. Пять — ноль за тех­нику, пять — девять за арти­стизм. Между тем мно­гих про­блем можно избе­жать, если не пытаться все кон­тро­ли­ро­вать, а про­сто отдыхать.

Ната­лья Загре­бина, мама чет­ве­рых детей

Сов­мест­ный отдых — это не только вос­ста­нов­ле­ние потра­чен­ных за год сил, это — креп­кие семей­ные связи и впе­чат­ле­ния на всю жизнь. Зача­стую именно отпуск и путе­ше­ствия вспо­ми­на­ются как самые яркие и радост­ные собы­тия года. Они скла­ды­ва­ются в фамиль­ную лето­пись, кото­рую инте­ресно листать и много лет спу­стя. Мне, маме чет­ве­рых под­рост­ков, кото­рым от две­на­дцати до сем­на­дцати лет, сей­час уже понятно, что мно­гое в жизни с детьми вовсе не явля­ется «празд­ни­ком, кото­рый все­гда с тобой» и невоз­вратно ухо­дит вме­сте с их взрос­ле­нием. Дети, «вырас­тая» из семей­ного отдыха, стре­мятся про­во­дить кани­кулы иначе — в лаге­рях, экс­пе­ди­циях, с дру­зьями. Это есте­ственно, всему свое время под небом. Но именно поэтому важно успеть пере­жить радость сов­мест­ного отдыха, пока детям необ­хо­дима бли­зость роди­те­лей. И конечно, поза­бо­титься о том, чтобы этот отдых удался.

Меня нико­гда не оста­нав­ли­вали тех­ни­че­ские слож­но­сти поез­док с малень­кими детьми (для нас отдых — это все­гда поездка). Нема­лым испы­та­нием бывала дорога, но и она при­но­сила яркие впе­чат­ле­ния. Вспо­ми­на­ется, как я поехала на Соловки одна с четырьмя детьми, стар­шему из кото­рых было тогда семь, а млад­шей — два годика. Мы должны были ехать всей семьей, но нака­нуне отъ­езда обсто­я­тель­ства изме­ни­лись, и муж вынуж­ден был остаться в Москве. Рюк­зак выше головы и по два сон­ных ребенка в каж­дой руке — в таком виде я ока­за­лась в поезде, отправ­ляв­шемся глу­бо­кой ночью. При­бы­вал поезд в Кемь тоже ночью, потом пред­сто­яло еще плыть по Белому морю. Я очень наде­я­лась, что дети выспятся в поезде, иначе путе­ше­ствие могло ока­заться им не по силам. Но наш плац­карт­ный вагон (дру­гих биле­тов не было) ока­зался бит­ком набит уда­лыми бай­да­роч­ни­ками с гита­рами и тури­сти­че­ским сна­ря­же­нием. Ози­ра­ясь по сто­ро­нам, я с тос­кой думала: как же справ­люсь в таком весе­лом обще­стве с четырьмя малы­шами. Однако напу­гав­шие меня пона­чалу тури­сты, хоть и рас­пе­вали песни круг­ло­су­точно и при этом, несо­мненно, что-то рас­пи­вали, стали моими глав­ными помощ­ни­ками. Они готовы были играть с детьми, рас­ска­зы­вать им сказки, петь песни, выре­зать фигурки из бумаги, но глав­ное, как забот­ли­вые няньки, помогли мне ночью под­нять и одеть их, совер­шенно сон­ных, для выхода (сто­янка, как водится, была две минуты). Они бережно вынесли на плат­форму моих чад и неподъ­ем­ный рюк­зак. До сих пор мы вспо­ми­наем этих ребят с боль­шим теплом.

И все же что нужно для удач­ного отдыха? Думаю, очень много зна­чит хоро­шая ком­па­ния. Она дает воз­мож­ность и детям, и взрос­лым полу­чить удо­воль­ствие от кани­кул, поз­во­ляя зна­чи­тельно раз­но­об­ра­зить ситу­а­ции и впе­чат­ле­ния. Это не озна­чает, что путе­ше­ствие с начала и до конца должно про­хо­дить в непре­рыв­ном обще­нии, но воз­мож­ность тако­вого очень важна. В нашей прак­тике бывали раз­ные вари­анты «тес­ноты» обще­ния. Почти все дет­ство детей мы ездили в Крым. Одна­жды мы сняли двух­этаж­ный дом у моря, куда при­е­хали три дру­же­ствен­ные семьи. Про­дукты нам при­во­зили хозя­ева, гото­вили мы все по оче­реди, ели вме­сте, почти каж­дый вечер устра­и­вали дет­ские кон­церты и чае­пи­тие для взрос­лых. Дети носи­лись стай­кой по дому и садику, зате­вали раз­ные игры. Мы даже отпус­кали их одних на море, впро­чем, не раз­ре­шали купаться без взрос­лых. Еже­днев­ным при­клю­че­нием их жизни было бег­ство от жив­ших там зло­вред­ных и ковар­ных коз, явно счи­тав­ших, что детей на этом свете могло бы быть и поменьше. Дети вспо­ми­нают это лето как одно из самых весе­лых. Однако стало понятно, что для при­е­хав­ших на корот­кое время из Москвы пап такая жизнь была несколько шумной.

В после­ду­ю­щие годы мы обычно сни­мали отдель­ное жилье для каж­дой семьи, что имело свои плюсы. Как взрос­лые, так и дети могли ходить друг другу в гости, при этом дом, в кото­ром был боль­шой бал­кон, обла­дал пре­иму­ще­ствен­ными пра­вами на при­емы. Время на море обычно про­во­дили вме­сте. По нашему опыту, отдых дол­жен соче­тать в себе эле­менты рас­по­рядка с атмо­сфе­рой сво­боды. Жизнь на юге имеет свою есте­ствен­ную «режим­ность», кото­рую дик­тует солнце, и это удобно. На море надо рано вста­вать, что не очень нра­вится детям-школь­ни­кам, но на что они гораздо легче согла­ша­ются «за компанию».

Детям все­гда нужны какие-то заня­тия, кроме пла­ва­ния и лежа­ния на пляже. Малыши, конечно, могут играть в песо­чек, но детям постарше необ­хо­димо что-то еще. Одно время боль­шим успе­хом в нашей ком­па­нии поль­зо­ва­лось рас­кра­ши­ва­ние кам­ней. Мы брали с собой на пляж цвет­ные каран­даши и раз­ри­со­вы­вали плос­кие камешки. Это так увлекло детей, что мы стали устра­и­вать выставки и кон­курсы их работ. Глав­ной про­бле­мой было то, что все свои камни они хотели везти домой, да и взрос­лым было жалко рас­ста­ваться с их шедеврами.

Под­рас­тая, дети стали сами себе при­ду­мы­вать заня­тия, кроме тех, что мы им пред­ла­гали. Как-то они решили поста­вить спек­такль. Сце­на­рий (довольно абсурд­ный) был сочи­нен одной из дево­чек, дер­жался в стро­жай­шем сек­рете от взрос­лых и кон­чался сло­вами: «Маль­чик с горя уто­пился в море…» Роль маль­чика играл мой семи­лет­ний тогда стар­ший сын, кото­рый регу­лярно куда-то уда­лялся и воз­вра­щался с головы до ног мок­рый. Когда его одежда высы­хала, она покры­ва­лась кор­кой соли, что меня очень сер­дило. Я никак не пони­мала, зачем нужно захо­дить в море оде­тым. Когда спек­такль был пока­зан, все стало ясно. По замыслу семи­лет­ней же сце­на­ристки и режис­сера, топиться маль­чик дол­жен был, конечно, оде­тым, поэтому мно­го­кратно репе­ти­ро­вали, как он будет пры­гать с пирса во всей своей одежде. После спек­такля все дружно решили, что вообще-то топиться было неза­чем и лучше бы маль­чик съел моро­же­ное. Крым­ское моро­же­ное, горячо люби­мое детьми, было их еже­днев­ным лаком­ством и атри­бу­том отдыха, поз­во­лен­ным, несмотря на Пет­ров­ский пост, на кото­рый обычно при­хо­дился наш отдых.

Вообще лет­ние спек­такли при­но­сили боль­шую радость как детям, так и взрос­лым. Очень пом­нится «Золо­той клю­чик», постав­лен­ный нами в костром­ской деревне, где мы гостили у дру­зей. Сце­ной была дере­вян­ная откры­тая веранда, костюмы были самыми живыми. Осо­бенно всех почему-то пора­зила хлеб­ница в каче­стве каски на голове у поли­цей­ского, кото­рый дол­жен был ловить Бура­тино и его дру­зей, но вме­сто этого сам куда-то исче­зал, так что ловили его, а был он уже весьма взрос­лым дядей (поис­тине в театре нет малень­ких ролей!). Несмотря на кома­ров, кото­рые поедом ели и испол­ни­те­лей, и пуб­лику, а также неко­то­рое рас­строй­ство юного актера, пуб­лично назван­ного Сизым Носом, что дей­стви­тельно очень обидно, хотя и поло­жено по тек­сту, успех был пол­ным. Еще одной удач­ной затеей были лите­ра­тур­ные кон­курсы, кото­рые мы про­во­дили несколько лет под­ряд в Крыму. Ино­гда мы зада­вали детям тему, ино­гда жанр (напри­мер, сказка). Эти кон­курсы очень вдох­но­вили детей, осо­бенно когда были вве­дены денеж­ные пре­мии побе­ди­те­лям — а ими в раз­ных номи­на­циях ока­зы­ва­лись почти все участ­ники. Все опусы зачи­ты­ва­лись, ком­пе­тент­ное жюри (в основ­ном из мам) сове­ща­лось, учи­ты­ва­лись также сим­па­тии слу­ша­те­лей. Споры бывали очень жар­кими, а сочи­не­ния весьма талант­ли­выми, к при­меру, юмо­ри­сти­че­ская исто­рия пле­мени гав­ров, якобы насе­ляв­ших в древ­но­сти Крым. Полу­чен­ные пре­мии, конечно, тут же тра­ти­лись на то же моро­же­ное или на общий поход в кафе, и все были очень довольны.

Круг лет­него чте­ния опре­де­лялся тем, кто какие книги взял. На неко­то­рые выстра­и­ва­лась оче­редь. Что-то поку­пали на месте. Одна­жды мы решили про­ве­сти вик­то­рину (тоже на кон­курс­ной основе) по исто­рии Крыма, что резко повы­сило спрос на книгу «Восточ­ный Крым», кото­рая до того лежала без дви­же­ния. Одно лето мы слу­шали много аудиок­ниг, это очень удобно на отдыхе, к тому же мно­гие про­из­ве­де­ния совер­шенно иначе вос­при­ни­ма­ются «с голоса». Устра­и­вали и «живые» чте­ния неболь­ших про­из­ве­де­ний за вечер­ним чаем. К сча­стью, еще пару лет назад дети не были обре­ме­нены таким боль­шим коли­че­ством элек­трон­ных устройств, как сей­час. Бывали и малень­кие кон­церты — маль­чики в нашей семье играют на флей­тах, а их легко брать с собой.

Боль­шое раз­но­об­ра­зие в нашу жизнь на море вно­сили даль­ние про­гулки в горы и поездки на экс­кур­сии. Дети постарше, встав пораньше утром, ино­гда отправ­ля­лись в само­сто­я­тель­ные мини-походы, что мы им раз­ре­шали не без неко­то­рого тре­пета. Кроме пла­ва­ния в чести были фут­бол, бад­мин­тон, лета­ю­щая тарелка. У взрос­лых дам обра­зо­вался свой еже­ве­чер­ний ритуал — делать в мож­же­ве­ло­вой роще дыха­тель­ную гимнастику.

Одна моя подруга ска­зала как-то, что если она что и умеет в жизни, так это путе­ше­ство­вать. К сожа­ле­нию, не могу похва­статься тем же. Мы то забы­вали взять с собой нуж­ное коли­че­ство пла­стыря и ушные капли, то наби­рали слиш­ком много лиш­них вещей. Одна­жды я, борясь с мате­ри­а­лиз­мом, не раз­ре­шила млад­шей, тогда четы­рех­лет­ней дочери взять с собой всех ее кукол. Через неко­то­рое время бед­ная девочка стала упра­ши­вать, чтобы я ей хотя бы купила «теле­фон­чик» (тоже игру­шеч­ный). На вопрос, зачем он ей, ответ был очень убе­ди­тель­ным: «Должна же я знать, как там мои дети». В сле­ду­ю­щем году она, конечно же, путе­ше­ство­вала с отдель­ной сум­кой куко­лок. Огля­ды­ва­ясь назад, я вижу, что наши лет­ние путе­ше­ствия были заме­ча­тель­ными. Наде­юсь, такими они и сохра­нятся в памяти детей!

Поиграйте со мной!

— Дети, вы чего так орете? — ужа­са­ется Лена.

— Мы играем! — вопят в ответ Сережа и Вова.

— Во что? В сума­сшед­ший дом?

— Нет! У нас рыцар­ский тур­нир! Иди к нам! Выходи на смерт­ный бой!

— Дети, вы что? Я — на смерт­ный бой? Да ну вас. Давайте потише. И вообще вы бы лучше делом заня­лись. А то опять в ком­нате не убрано, уроки не сде­ланы. Зато смерт­ный бой.

— Какая ты скуч­ная! Ты вообще не уме­ешь играть!

— Да. Не умею и не люблю.

Лена отби­рает дере­вян­ные мечи, уса­жи­вает воз­му­щен­ных детей за уроки. И заду­мы­ва­ется: «А может, это непра­вильно? Может, я их зря все время застав­ляю делом зани­маться? Может, пра­виль­ная мать наде­нет на голову кастрюлю и ринется в смерт­ный бой?»

«Ребе­нок про­сит с ним поиг­рать. А мне это заня­тие кажется ужасно скуч­ным. Что делать? Играть через силу? И во что?» «Какие игры полезны для ран­него раз­ви­тия детей? Как ребенку проще и быст­рее научиться читать и счи­тать? Посо­ве­туйте какие-то игры, в кото­рые можно играть, напри­мер, в оче­реди в поли­кли­нике или в авто­мо­биль­ной пробке, когда ребе­нок изны­вает от скуки».

Дмит­рий Тют­те­рин, педагог

В послед­ние годы умы моло­дых роди­те­лей зани­мает стран­ная вещь под назва­нием «ранее раз­ви­тие». Мно­гие из них во что бы то ни стало стре­мятся обу­чить ребенка чте­нию и циф­рам как можно раньше, как будто от этого зави­сит его жизнь. Между тем такое «ранее раз­ви­тие» не только вредно для ребенка, но и раз­ви­тием как тако­вым не явля­ется. Это — обу­че­ние и натас­ки­ва­ние, при­чем совер­шенно неоправ­дан­ные, огра­ни­чен­ные бук­вами и циф­рами. Так, одна зна­ко­мая учи­тель­ница музыки рас­ска­зы­вала мне, что роди­тели недо­вольны отсут­ствием букв и цифр в пес­нях, кото­рые она учит с детьми. Пред­ставьте, что вы от нечего делать выучили всю таб­лицу Мен­де­ле­ева. Помо­жет это вам в жизни? Да, воз­можно, когда-то и как-то. Но про­дви­нет ли это вас по карьер­ной лест­нице, даже если вы химик? Помо­жет ли нала­дить мир в семье? Не заблу­диться в новом городе? Поме­нять кран в ван­ной? Напи­сать роман?

Так и с ребен­ком. Все, что по-насто­я­щему раз­ви­вает его, дает ему навыки для само­сто­я­тель­ной жизни, нередко оста­ется вне роди­тель­ского вни­ма­ния. Для даль­ней­шей успеш­ной учебы ему тре­бу­ется не зна­ние букв и цифр, а усид­чи­вость, уме­ние кон­цен­три­ро­ваться, слы­шать обра­щен­ную к нему речь и пони­мать инструк­цию. Для того чтобы хра­нить мир в семье, ребенку нужно уметь слы­шать дру­гих, пони­мать чув­ства окру­жа­ю­щих и сопе­ре­жи­вать им. Для того чтобы не падать, ребенку надо научиться бегать, пры­гать и лазать.

Мы, взрос­лые, конечно, можем изоб­ре­сти вело­си­пед в виде курса усид­чи­во­сти или учеб­ного пред­мета «эмпа­тия», но зачем это нужно, если есть веками про­ве­рен­ные спо­собы? Речь идет об играх. Даже самые про­стые из них — кла­дезь для раз­ви­тия ребенка. Вме­сто того чтобы вос­пи­ты­вать усид­чи­вость за пар­той, можно поиг­рать в прятки. Чтобы научить ребенка сочув­ствию, можно, конечно, сесть и серьезно пого­во­рить, но куда весе­лее и эффек­тив­нее про­сто поиг­рать в фут­бол. Любая слож­ная игра — отлич­ный тре­на­жер для пони­ма­ния инструк­ции. А сколько игр тре­ни­руют лов­кость и силу — и не перечесть!

Подобно тому как в руках у талант­ли­вого и муд­рого повара самое про­стое блюдо ста­но­вится не только вкус­ным, но и полез­ным, игра в руках забот­ли­вого и умного роди­теля при­об­ре­тает новые краски.

Еще игра — это важ­ный эле­мент вза­и­мо­от­но­ше­ний взрос­лого и ребенка. Давайте честно: в боль­шин­стве слу­чаев мы обра­ща­емся к детям, когда нам от них что-то надо. «Сядь ровно, вымой руки, не ной!» — все это ребе­нок слы­шит чаще чем: «Чего бы ты хотел? Какое у тебя настро­е­ние? Во что с тобой поиграть?»

Есть роди­тели, кото­рые не хотят, не могут играть с детьми — им это скучно или их это раз­дра­жает. Вообще это не норма, когда взрос­лые не любят играть. Это, конечно, не зна­чит, что взрос­лый дол­жен целыми днями про­си­жи­вать за игро­вой при­став­кой, но если он попа­дает в ситу­а­цию игры — он «вклю­ча­ется», он полу­чает от этого про­цесса удо­воль­ствие. Игра — это базо­вая потреб­ность. Не бывает, чтобы чело­век в своей жизни не испы­ты­вал удо­воль­ствия от игры, но если роди­тель почему-то не пом­нит этого, если игра вызы­вает у него раз­дра­же­ние — это про­блема, и тут надо раз­би­раться с собой.

Если вы не любите играть, не надо делать это через силу, — такой игрой ребенка можно только заму­чить. Но нужно тогда дать детям воз­мож­ность поиг­рать самим. Не кри­чать на них, когда они слиш­ком шумно, на ваш взгляд, играют, — если они вам мешают, можно отпра­вить их на улицу, в дру­гую ком­нату или самому пойти погу­лять. Не надо транс­ли­ро­вать им, что игра — это ерунда и лучше заняться серьез­ным делом. Важно раз­де­лять, где ваши пред­став­ле­ния о мире, а где истина. Потому что вся наука одно­значно гово­рит о том, что детям играть нужно и полезно.

А может быть, и «скуч­ному» взрос­лому вдруг удастся полу­чить от этого про­цесса насто­я­щую радость? Воз­можно, у него полу­чится найти какой-то общий инте­рес с ребен­ком и соеди­нить его с игрой: любите фут­бол — играйте с детьми в фут­бол, любите путе­ше­ство­вать — устройте гео­гра­фи­че­скую вик­то­рину, увле­чены домаш­ним хозяй­ством — поиг­райте с ребен­ком в Золушку и зада­ния мачехи. Это поз­во­лит вам вне­сти в игру свой опыт, свои инте­ресы, а ребенку даст воз­мож­ность лучше понять вас.

Игра — это спо­соб что-то дать детям, ничего при этом для них не поку­пая, не пере­водя отно­ше­ния в раз­ряд товарно-денеж­ных. Это то время, кото­рое мы можем пода­рить им. Это та дея­тель­ность, в кото­рой мы можем быть абсо­лютно на рав­ных с ребен­ком, где он даже может нас чему-то научить. Играйте с детьми: это надо и им и вам. Игры В эти игры можно играть, исполь­зуя прак­ти­че­ски любые под­руч­ные пред­меты, кото­рые най­дутся в кар­ма­нах, в сумке или вокруг вас. Зна­ете, сколько заме­ча­тель­ных игр могут пода­рить рас­ческа или наушники?

Игра «Змейка»

Воз­раст: от трех до шести лет.

Раз­ви­вает фан­та­зию, про­стран­ствен­ное мыш­ле­ние, мел­кую моторику.

Рек­ви­зит: гиб­кие науш­ники и несколько неболь­ших пред­ме­тов (рас­ческа, теле­фон, коше­лек и т. п.).

Место: за столом.

Эта игра в первую оче­редь пред­на­зна­чена для малы­шей. Вам потре­бу­ются обыч­ные гиб­кие науш­ники и несколько любых пред­ме­тов раз­ме­ром чуть больше или меньше кулака взрос­лого чело­века. Рас­ставьте эти пред­меты в про­из­воль­ном порядке на столе, после чего дайте ребенку в руки науш­ники (пред­ва­ри­тельно надо чашечки скре­пить вме­сте — для этого подой­дет любая нитка или резинка; в конце кон­цов их можно про­сто свя­зать). Инструк­ция такова: этой змейке надо про­ползти от одного края стола до дру­гого, не задев ни одного предмета.

Ребе­нок, держа змею за головку (науш­ники за дина­мики), про­во­дит ее до финиша, после чего вы даете зада­ние вер­нуться обратно, но дру­гим путем, не задев при этом свой хвост. Если игра ребенку понра­ви­лась — она может длиться сколь угодно долго. Ее можно услож­нять, добав­ляя новые пре­пят­ствия. Если малыш при­сту­пил к изу­че­нию букв или цифр — змейка может ему помочь: надо дать зада­ние без пре­пят­ствий выло­жить змей­кой ту или иную букву.

Игра «Рука дружбы»

Воз­раст: от четы­рех лет.

Раз­ви­вает так­тиль­ное вос­при­я­тие, уме­ние общаться, вни­ма­тель­ное отно­ше­ние к окружающим.

Рек­ви­зит: нет.

Место: в помещении.

В этой игре могут участ­во­вать от трех до десяти чело­век. Рас­смот­рим вари­ант с тремя. Участ­ники садятся за пустой стол и кто-то один (как пра­вило, ребе­нок) закры­вает глаза и про­тя­ги­вает руку на сере­дину стола. Далее один из остав­шихся с откры­тыми гла­зами осто­рожно гла­дит про­тя­ну­тую руку. Тот, чьи глаза закрыты, пыта­ется уга­дать, кто же его погла­дил. Потом игра­ю­щие могут поме­няться местами.

Осо­бенно хорошо в эту игру играет неболь­шая группа детей. Взрос­лый здесь может высту­пить в роли веду­щего. Тогда все дети закры­вают глаза, а взрос­лый обхо­дит стол по кругу, пооче­редно дотра­ги­ва­ясь до двух детей, давая тем самым им знак поло­жить руки в центр круга. Задача: найти вто­рую руку и опо­знать, кто это. Выиг­ры­вает тот, кто пер­вым без­оши­бочно назо­вет имя обла­да­теля вто­рой руки. Затем идет сле­ду­ю­щий раунд и веду­щий выби­рает двух дру­гих игро­ков. Важ­ным усло­вием игры явля­ется то, что нельзя про­яв­лять агрес­сию — шле­пать по руке, щипать, тянуть. Чело­век дол­жен дове­рять, про­тя­ги­вая руку в круг.

Если у вас не нашлось стола под­хо­дя­щего раз­мера, дети могут устро­иться на полу, лежа на животе голо­вами в центр круга. Оче­видно, что эта игра не под­хо­дит для мало­зна­ко­мых людей или обще­ствен­ных поме­ще­ний. Однако в кругу близ­ких она не только вызо­вет при­ят­ные эмо­ции, но и поз­во­лит сгла­дить про­ти­во­ре­чия, под­дер­жит и укре­пит всех в хоро­шем отно­ше­нии друг к другу.

Игра «Счаст­ли­вые номера»

Воз­раст: от шести лет.

Раз­ви­вает наблю­да­тель­ность, уст­ный счет.

Рек­ви­зит: нет.

Место: на улице, в авто­мо­биль­ной пробке.

Эта игра иде­ально под­хо­дит для того, чтобы занять время, кото­рое мы теряем в авто­мо­биль­ных проб­ках. Для ее осу­ществ­ле­ния необ­хо­димо доста­точ­ное коли­че­ство машин вокруг, ведь играть вы будете с их номе­рами. Ваша задача — отыс­кать такие номера, три цифры кото­рых могут сло­житься в при­мер: пер­вая цифра плюс (минус, умно­жить, раз­де­лить) вто­рая цифра равно тре­тьей цифре. Так, напри­мер, номер «а 123 бв» вам под­хо­дит, поскольку 1 + 2 = 3. Также вам подой­дет номер «а 111 бв», так как 1 x 1 = 1. А вот номер «а 777 бв» не годится — при­мера из него не вый­дет. В эту игру ребе­нок может играть один (такой вари­ант подой­дет серьез­ному и сосре­до­то­чен­ному ребенку) или напе­ре­гонки с вами. Сто­я­ние в пробке пре­вра­ща­ется в увле­ка­тель­ную охоту, а ребе­нок полу­чает тре­нинг по уст­ному счету. Если уст­ный счет ему пока недо­сту­пен, вы может про­сто изу­чать цифры и буквы, выис­ки­вая, напри­мер, номера с циф­рой 7 или с бук­вой «а». Когда, со вре­ме­нем, эта игра надо­ест, можно вве­сти сорев­но­ва­ние, кто быст­рее най­дет десять машин с опре­де­лен­ными цифрами.

Игра «Сло­ман­ный теле­фон — 2»

Воз­раст: от трех лет.

Рек­ви­зит: пустая емкость объ­е­мом от литра (кастрюля, кув­шин, лучше всего — пла­сти­ко­вая бутылка).

Место: не имеет зна­че­ния. Все вы, без сомне­ния, зна­ете игру «Сло­ман­ный теле­фон»: игроки по цепочке пере­дают друг другу слово или фразу на ухо. Весе­лье заклю­ча­ется в том, что зача­стую в конце слышно совсем не то, что было ска­зано в начале цепочки. Смысла ника­кого в этой игре нет, ничего она не раз­ви­вает, но дети ее про­сто обо­жают. Однако про­блемы воз­ни­кают, когда вы с ребен­ком вдвоем, а он очень хочет поиг­рать именно в эту игру. Цепочка из двоих слиш­ком корот­кая, вам нужен как мини­мум один посред­ник. Таким посред­ни­ком может стать пустая пла­сти­ко­вая бутылка: откру­чи­ва­ете пробку, при­кла­ды­ва­ете гор­лышко к губам и про­из­но­сите слово или фразу, а ребе­нок слу­шает, при­жав одно ухо к донышку бутылки и закрыв рукой дру­гое. Эта игра — очень весе­лая и помо­жет ско­ро­тать время, к ней с удо­воль­ствием при­со­еди­нятся и дру­гие ребята.

Игра «Опре­дели на ощупь»

Воз­раст: от трех до десяти лет.

Раз­ви­вает логику, так­тиль­ную память.

Рек­ви­зит: сумка или пакет и раз­лич­ные мел­кие предметы.

Место: не имеет значения.

Пред­ло­жите ребенку запу­стить руку в сумку или пакет и на ощупь опре­де­лить нахо­дя­щийся там пред­мет. Ребе­нок дол­жен назвать этот пред­мет, затем выта­щить и посмот­реть, уга­дал ли он.

Чтобы эта игра про­шла весело и инте­ресно, надо соблю­сти несколько неслож­ных пра­вил. Под­го­товьте сумку — в ней не должно быть ничего острого и хруп­кого. Чем больше раз­но­об­раз­ных пред­ме­тов будет, тем инте­рес­нее игра. Если вам кажется, что ребе­нок слиш­ком легко уга­ды­вает, — запу­тайте его: напри­мер, сов­ме­стите кол­па­чок от ручки с клю­чом или завер­ните теле­фон в сал­фетку. Для детей эта игра крайне полезна. Раз­ви­тие так­тиль­ного вос­при­я­тия напря­мую свя­зано с раз­ви­тием мыш­ле­ния. А уме­ние делать выводы при недо­статке инфор­ма­ции полезно даже взрос­лому человеку.

Игра «Дру­гое применение»

Воз­раст: от пяти лет.

Раз­ви­вает логику, твор­че­ское мышление.

Рек­ви­зит: раз­лич­ные мел­кие предметы.

Место: не имеет зна­че­ния. Поло­жите перед ребен­ком самый обык­но­вен­ный пред­мет. Напри­мер, ключ. Пред­ло­жите ему при­ду­мать ситу­а­цию, в кото­рой этот ключ бы при­го­дился, если его при­ме­нять не по основ­ному назна­че­нию. Напри­мер, клю­чом удобно выко­вы­ри­вать монеты из щели в диване. Или поло­жить на окон­ный проем, чтобы окно не закры­ва­лось. Или исполь­зо­вать как блесну для удочки. Как все­гда, огра­ни­чи­те­лем может слу­жить только ваша фан­та­зия. Можете назы­вать с ребен­ком вер­сии по оче­реди. Чье пред­ло­же­ние ока­жется послед­ним, тот выиг­рал. И не пугай­тесь, если пона­чалу в голову ничего не при­дет — стоит немно­жечко раз­мяться, и вер­сии после­дуют одна за дру­гой. Как знать, воз­можно, когда-нибудь эти вер­сии при­го­дятся вам в быту! Помимо про­чего, игра заме­ча­тельна еще и тем, что к ней под­хо­дит прак­ти­че­ски любой пред­мет — от заколки до зонтика.

Игра «Новые бирюльки»

Воз­раст: от четы­рех лет.

Раз­ви­вает вни­ма­ние, кон­цен­тра­цию, мел­кую моторику.

Рек­ви­зит: две ручки (или палочки, их заме­ня­ю­щие) и много мел­ких предметов.

Место: в помещении.

В эту игру могут играть от двух до пяти чело­век. Осно­вана она, как видно из назва­ния, на древ­ней рус­ской забаве — бирюль­ках. Для этой забавы исполь­зо­ва­лись спе­ци­аль­ные палочки с крюч­ками и много мел­ких спе­ци­ально сде­лан­ных пред­ме­тов (как пра­вило, посуда и мебель). Пред­меты высы­па­лись на поверх­ность, и участ­ники должны были палоч­ками рас­та­щить фигурки, забрав себе как можно больше. Это весе­лая и очень полез­ная игра, спо­соб­ная отвлечь на про­дол­жи­тель­ное время ком­па­нию даже самых отча­ян­ных сорван­цов. Однако что делать, если под рукой нет спе­ци­аль­ного набора для игры?Вас выру­чат мел­кие пред­меты из сумочки или кар­мана. В ход пой­дут мел­кие монеты, фан­тики, зубо­чистки, скрепки, кол­пачки от ручек и мно­гое дру­гое. Также можно рас­це­пить связку клю­чей, и тогда сами ключи, колечко от них и бре­лок ста­нут пре­крас­ной под­мо­гой в игре. На смену спе­ци­аль­ным крю­чоч­кам при­дут обыч­ные шари­ко­вые ручки. Важно, чтобы эти пред­меты не были ост­рыми и чтобы ручки были закры­тыми. А то послед­ствием игры может стать раз­ри­со­ван­ный стол.

Игра «Книжка без текста»

Воз­раст: от четы­рех лет.

Раз­ви­вает логи­че­ское мыш­ле­ние, уст­ную речь, фантазию.

Рек­ви­зит: листок бумаги и ручка.

Место: в помещении.

На листке бумаги вы изоб­ра­жа­ете несколько пред­ме­тов и про­сите ребенка объ­еди­нить их в один сюжет. Здесь от вас потре­бу­ется не столько мастер­ство худож­ника (изоб­ра­зить сол­нышко или цве­то­чек смо­жет каж­дый), сколько мастер­ство интер­вью­ера. Ребе­нок будет стре­миться объ­еди­нить все пред­меты в одно пред­ло­же­ние, быстро свя­зав. Надо нена­вяз­чиво выяс­нить детали, осо­бен­но­сти харак­те­ров и сюжета. Удер­жать на курсе, если его сильно понесло «вбок» — в ненуж­ные для сказки подроб­но­сти. Ведь мы учим не про­сто при­ду­мы­вать исто­рии, но и дер­жаться задан­ного рисун­ками фар­ва­тера. Обя­за­тельно похва­лите ребенка за исто­рию и ни в коем слу­чае не делайте заме­ча­ний, даже если вам кажется, что вы в рисунки «вкла­ды­вали» дру­гой сюжет. Ребе­нок дол­жен не уга­дать ваш ход мысли, а создать свою исто­рию. Конечно, пона­чалу рисун­ков должно быть немного, а связь между ними вполне оче­видна. Напри­мер: «Дож­дик полил землю, вырос цве­ток, при­шел маль­чик и сорвал его». Здесь вы нари­со­вали дож­дик, цве­ток, маль­чика и землю. Однако, по мере того, как мастер­ство вашего малень­кого ска­зоч­ника рас­тет, должны услож­няться и зада­ния. Зада­ние, где надо свя­зать вме­сте сне­го­вика, кресло, слона, мик­сер и батон, вызо­вет инте­рес даже у мно­гих взрослых.

Игра «Тере­мок»

Воз­раст: от двух лет.

Раз­ви­вает образ­ное мышление.

Рек­ви­зит: блок­нот и ручка.

Место: в помещении.

Игра осно­вы­ва­ется на извест­ной сказке «Тере­мок». Прежде чем начать играть, вам потре­бу­ется несколько минут на под­го­товку. Най­дите в сере­дине блок­нота 5–6 чистых листов. На пер­вом нари­суйте мышку, на вто­ром — мышку и лягушку, на тре­тьем — мышку лягушку и зайца и так далее по сказке вплоть до мед­ведя. Важно: фигурки надо рисо­вать каж­дую на отдель­ном листе, не на обо­роте. Рисунки надо рас­по­ла­гать «голо­вой» к пере­плету. Осо­бых спо­соб­но­стей к изоб­ра­зи­тель­ному искус­ству от вас не потре­бу­ется, доста­точно, чтобы звери были узна­ва­емы по харак­тер­ным отли­чи­тель­ным при­зна­кам. Затем блок­нот сле­дует рас­крыть на пустой стра­нице, но так, чтобы на сле­ду­ю­щей стра­нице уже была мышка. Пере­гните блок­нот и поставьте его как домик. Если блок­нот слиш­ком мяг­кий — подо­прите его изнутри чем-нибудь.

Затем нач­ните рас­ска­зы­вать ребенку сказку и на сло­вах «Зашла мышка в тере­мок и стала там жить» пере­вер­ните стра­ницу, пока­зав мышку, а на сло­вах «И стали мышка и лягушка вме­сте жить» пере­вер­ните сле­ду­ю­щую. И так далее по алго­ритму до мед­ведя. С мед­ве­дем слож­нее. Наи­бо­лее эффект­ной будет кон­цовка, где вы про­сто накро­ете домик ладо­нью, и он рух­нет. Однако малень­кий и впе­чат­ли­тель­ный ребе­нок может испу­гаться такого резуль­тата — для него лучше про­сто нари­со­вать мишку на бумаге. Таким обра­зом можно рас­ска­зать мно­гие сказки, в том числе и при­ду­ман­ные вами. Кстати, даже дети более стар­шего воз­раста с инте­ре­сом послу­шают какую-нибудь исто­рию, если она про­ил­лю­стри­ро­вана таким необыч­ным образом.

Как научиться проигрывать?

— Не буду я с ним играть! — Сережа встает, сма­хи­вает шашки с доски и ухо­дит. — Это нечестно!

— Я честно выиг­ры­вал! — воз­му­ща­ется Вова. — Это ты нечестно! Нечестно все сма­хи­вать с доски!

— Это нечестно, что он все время выиг­ры­вает! — злится Сережа. — Я не буду с ним играть.

— Сережа, мы все ино­гда про­иг­ры­ваем, а ино­гда выиг­ры­ваем, — мягко заме­чает Лена. — В этом нет ничего страш­ного. Спокойнее.

— Он все­гда выиг­ры­вает! Почему ему все­гда везет, а мне не везет?

— Может, я про­сто лучше играю? — ехид­ни­чает Вова.

— Да ты мух­лю­ешь! — гово­рит Сережа.

— Я мух­люю? — зады­ха­ется Вова и сжи­мает кулаки, но Лена берет Сережу за руку и уво­дит на кухню.

«Мой семи­лет­ний сын совер­шенно не умеет про­иг­ры­вать. Из-за этого любая игра (хоть настоль­ная, хоть подвиж­ная) бывает испор­чена. Как объ­яс­нить ребенку, что про­иг­рыш — не тра­ге­дия, как научить его спо­койно и достойно к этому относиться?»

Дмит­рий Тют­те­рин, педагог

В сло­варе совре­мен­ного чело­века довольно широ­кое хож­де­ние имеет слово «неудач­ник». Этого опре­де­ле­ния удо­ста­и­ва­ются те, кто недо­ста­точно успе­шен в своей жизни, слиш­ком слаб, чтобы про­ти­во­сто­ять опас­но­стям, и настроен пора­жен­че­ски. Само слово «неудач­ник» довольно неле­пое — разве от чело­века зави­сит так назы­ва­е­мая удача? Разве не достоин тот, кото­рому «не повезло», ско­рее сожа­ле­ния, а не пори­ца­ния? Тем более от пра­во­слав­ного чело­века, пони­ма­ю­щего, что назы­вать Божий про­мы­сел уда­чей или неуда­чей по мень­шей мере глупо.

Однако, если оста­вить в сто­роне некор­рект­ный тер­мин и рас­смот­реть, что же за ним скры­ва­ется, ста­но­вится оче­видно: жела­ние опу­стить руки после пора­же­ния — далеко не луч­шая черта харак­тера. Уме­ние же про­дол­жить работу, невзи­рая на труд­но­сти, — каче­ство, достой­ное ува­же­ния. И если про­иг­рыш вызы­вает в ребенке жела­ние что-то изме­нить — на самом деле это хорошо. Пусть даже он пока не очень хорошо пони­мает, что надо менять, и пыта­ется, напри­мер, «изме­нить» лицо про­тив­ника. Тут-то и при­го­дится ваша помощь. Если вам удастся обра­тить взор (а зна­чит, и энер­гию) ребенка не на поиск внеш­них вра­гов, а внутрь себя — вы сде­ла­ете огром­ное дело.

Гораздо хуже, если ребенка каж­дая неудача повер­гает в уны­ние. Если, пред­видя такие неудачи, ребе­нок всеми силами избе­гает ситу­а­ций, где может ока­заться неуспеш­ным, и отка­зы­ва­ется про­бо­вать новое. Такое пове­де­ние не только обес­пе­чи­вает ему те самые «пора­жен­че­ские» настро­е­ния, но и сви­де­тель­ствует о куда более серьез­ных проблемах.

Прежде всего — о неуве­рен­но­сти. Ребенку не хва­тает под­держки, одоб­ре­ния. В глу­бине души он, воз­можно, счи­тает, что может и дол­жен выда­вать хоро­шие резуль­таты в играх и соревнованиях.

Однако тра­ги­че­ское несов­па­де­ние реаль­но­сти и пред­став­ле­ний ребенка о ней может пол­но­стью подо­рвать его жиз­нен­ные силы. И тогда он может пойти по жизни, боясь что-либо в ней изме­нить, пони­мая, что все равно ничего не получится…

Един­ствен­ный спо­соб спра­виться с этим в домаш­них усло­виях, не при­бе­гая к помощи спе­ци­а­ли­стов, — опять же поста­раться обра­тить взор ребенка внутрь себя.

Можно пред­ло­жить срав­ни­вать свой резуль­тат в сорев­но­ва­нии не с дру­гими, а со своим же, только про­шлым. Сорев­но­ваться с самим собой. Доволь­ство­ваться малыми побе­дами в объ­ек­тив­ном выра­же­нии, но важ­ными в субъективном.

Ведь можно научиться радо­ваться не тому, что выиг­рал в шах­маты, а тому, что сего­дня про­дер­жался до пят­на­дца­того хода. Не сорвал апло­дис­менты, а про­сто вышел на сцену. При­бе­жал послед­ним, но раз­рыв с осталь­ными был уже не столь велик.

Только не лгите ребенку! Не выду­мы­вайте резуль­таты, не «натя­ги­вайте» их. Не хва­лите за что-то сто­рон­нее. Дети чув­ствуют ложь очень хорошо. Если вы дей­стви­тельно хотите ока­зать под­держку — надо погру­зиться в дела ребенка настолько серьезно, чтобы понять, какие мелочи для него зна­чимы, и ока­зать ему под­держку именно в этих мелочах.

Нужно быть рядом с ним в его побе­дах и разо­ча­ро­ва­ниях. Ребенку очень важно видеть вашу заин­те­ре­со­ван­ность в его делах. Важ­нее, чем то, пору­га­ете вы его или нет.

Но не путайте роли: он пере­жи­вает, а вы сопе­ре­жи­ва­ете. Не наобо­рот. Если вы пой­мали себя на том, что для вас этот кон­церт, этот забег, этот кон­курс важ­нее, чем для ребенка, — оста­но­ви­тесь. Вы уже не помо­га­ете ему, а реа­ли­зу­е­тесь за его счет. Не кра­дите у ребенка его детство!Подводя итоги, сле­дует ска­зать: агрес­сив­ному или пас­сив­ному, побе­ди­телю или побеж­ден­ному, бурно реа­ги­ру­ю­щему на пора­же­ние или при­ни­ма­ю­щему его как долж­ное, взрос­лому или ребенку — всем нам прежде всего сле­дует загля­нуть в себя. Именно там, внутри, — при­чина всех наших пора­же­ний и силы для новых побед. Только так, све­ря­ясь с обра­зом пре­крас­ного суще­ства, какими мы все и были заду­маны, можно найти силы не опус­кать руки. И так победить!

Про­то­и­е­рей Фео­дор Кречетов

Взрос­лому чело­веку пре­одо­ле­вать пора­же­ния помо­гает сми­ре­ние. Ребенка про­сто раз­го­во­рами сми­ре­нию не научишь. От роди­те­лей прежде всего тре­бу­ется быть крайне вни­ма­тель­ными к нему, наблю­дать, как он ведет себя во время игры.

Вообще момент игры очень хорошо пока­зы­вает, что про­ис­хо­дит с ребен­ком, все ли у него в порядке. И если он тяжело пере­жи­вает пора­же­ние, не спо­со­бен отка­заться от выиг­рыша ради своих дру­зей, ради чест­но­сти — это тре­вож­ный зво­нок для родителей.

Испра­вить эту ситу­а­цию можно только через любовь. Ребе­нок дол­жен быть уве­рен: любые его ошибки не изме­нят роди­тель­ского отно­ше­ния к нему. И что бы ни слу­чи­лось, он все­гда будет любим ими.

А дальше надо про­сто с ребен­ком общаться. Каж­дый роди­тель талант­лив в вос­пи­та­нии своих детей. То есть не может быть такой ситу­а­ции, в кото­рой мы с детьми не спра­ви­лись бы, если же такое ощу­ще­ние воз­ни­кает, зна­чит, про­сто мало труда было вло­жено на этом этапе.

Также важно научить ребенка при­ни­мать про­иг­рыш. Объ­яс­нять, что, если в дан­ный момент ему что-то не уда­ется, ничего страш­ного не про­ис­хо­дит, ведь у него, как и у вся­кого чело­века, масса дру­гих досто­инств: кто-то хорошо пры­гает, кто-то хорошо рисует, кто-то поет и так далее… То есть учите радо­ваться тому, что у ребенка есть, тому, что у него полу­ча­ется. Но для этого и сами роди­тели должны уметь радо­ваться тому, что у них есть.

Ребе­нок, боя­щийся про­иг­рыша, может болез­ненно отно­ситься к кри­тике в целом. Но стоит заду­маться: а насколько спра­вед­ли­вой бывает наша кри­тика? Насколько наши тре­бо­ва­ния сораз­мерны воз­расту ребенка? Вряд ли вось­ми­лет­ний малыш рас­стро­ится, если вы ска­жете ему, что он неак­ку­ратно сло­жил одежду. Ско­рее всего, он адек­ватно отре­а­ги­рует на заме­ча­ние. Дру­гое дело, если, напри­мер, он услы­шит, что неверно нари­со­вал руку у ска­зоч­ного пер­со­нажа. И тогда воз­можны обиды и слезы. Если мы будем смот­реть в этой ситу­а­ции на ребенка не с высоты своих зна­ний и уме­ний, а попро­буем встать вро­вень с ним, то пой­мем, почему подоб­ную кри­тику он вос­при­ни­мает как оскорб­ле­ние. Ведь его рису­нок — это часть его самого, и ему больно слы­шать кри­тику создан­ного его соб­ствен­ными руками мира от самых близ­ких людей. Вообще сле­дует идти от того, что полу­чи­лось у ребенка, пора­до­ваться за него, под­черк­нуть, что и где осо­бенно хорошо сде­лано. А потом уже заме­тить: «Смотри, вот в этом фраг­менте так будет пра­виль­нее». И обя­за­тельно все­гда зада­вать какую-то близ­кую планку.

Что каса­ется игры — нужно научиться бережно отно­ситься к про­иг­рав­шему, и помочь здесь может система поощ­ри­тель­ных при­зов. Они нужны, чтобы про­иг­рав­ший не чув­ство­вал себя побеж­ден­ным, неуме­хой, а побе­ди­тель — осо­бым, все­мо­гу­щим. Так сгла­жи­ва­ются все углы.

И еще надо пытаться под­ве­сти ребенка к тому, чтобы он не пере­жи­вал за свой про­иг­рыш, а, наобо­рот, радо­вался победе дру­гих. Это, конечно, очень и очень сложно. Прежде всего сле­дует учить сочув­ствию, чест­но­сти по отно­ше­нию к дру­гим, начи­ная с мело­чей. Только не заяв­ляйте при этом: «Что это ты пла­чешь? Срочно радуйся за побе­ди­теля!» Это при­не­сет только вред. Тем более а часто ли мы сами раду­емся за дру­гих? Если да, то это легко пере­дастся и ребенку. В про­тив­ном слу­чае он почув­ствует фальшь, и про­блема лишь обост­рится. Но сочув­ствен­ное отно­ше­ние к дру­гим, стрем­ле­ние их понять и есть пер­вый шаг на пути к радо­сти за ближ­него. Тогда и соб­ствен­ный про­иг­рыш будет вос­при­ни­маться не столь болезненно.

Общаться важнее, чем учиться?

— Я уже с этой Катей не знаю, что и делать! — взды­хает Света в теле­фон­ную трубку. — Как две­на­дцать лет испол­ни­лось, так и понес­лось. Учиться — не хочу, уроки делать — не хочу, а хочу с подруж­ками гулять.

— Слу­шай, ну это же нор­мально? — гово­рит ей одно­класс­ница Люба. — Нас даже на воз­раст­ной пси­хо­ло­гии учили, что у них сей­час веду­щая дея­тель­ность — общение.

— А седь­мой класс как закан­чи­вать с этой веду­щей дея­тель­но­стью? Если бы им на период пубер­тата уроки отме­няли, я бы не воз­ра­жала. Пожа­луй­ста, предъ­явил справку, что у тебя труд­ный воз­раст, — и гуляй!

— Хоро­шая идея, — сме­ется Люба. — Напиши в Мини­стер­ство образования.

— Ну смех сме­хом, Люб, но у нее зав­тра кон­троль­ная по гео­мет­рии, а она гуляет где-то уже чет­вер­тый час, а теле­фон дома валяется!

«Сын-под­ро­сток гуляет допоздна, а если не гуляет, то по теле­фону бол­тает или в сети „ВКон­такте“ сидит, а по поводу учебы „не парится“, съе­хал на тройки… При­ме­нять к нему кара­тель­ные меры — или все-таки под­ростку общаться важ­нее, чем учиться?»

Евге­ния Пай­сон, психолог

С две­на­дцати-три­на­дцати лет все суще­ствен­ные изме­не­ния в жизни ребенка про­ис­хо­дят под воз­дей­ствием соци­аль­ной среды. У него меня­ются авто­ри­теты: в ран­нем воз­расте для него авто­ри­тетны роди­тели, в началь­ной школе — учи­тель, а в под­рост­ко­вом воз­расте — сверстники.

К сожа­ле­нию, сей­час очень часто роди­тели искус­ственно изы­мают ребенка из ситу­а­ций обще­ния, запол­няя его день раз­но­об­раз­ными заня­ти­ями и не пони­мая, что ребе­нок пре­вра­ща­ется в Маугли: ему не с кем отта­чи­вать соци­аль­ные навыки, не с кем ссо­риться и мириться. Уди­ви­тель­ное дело: роди­тели отдают ребенка в дет­ский сад в два года, чтобы он соци­а­ли­зи­ро­вался, хотя это еще слиш­ком рано для него, а в три­на­дцать-четыр­на­дцать лет, когда ему необ­хо­дим круг сверст­ни­ков, хотят пере­крыть ему обще­ние, чтобы он учился, учился и учился. Нередко школа нахо­дится в дру­гом рай­оне, дру­зей возле дома не оста­ется, после заня­тий — кружки, сек­ции и курсы — и, как пра­вило, это инди­ви­ду­аль­ные заня­тия, без сов­мест­ной работы, даже если они и про­хо­дят в группе. Ребе­нок видится с ровес­ни­ками, но обща­ется ли он с ними? Выстра­и­вает ли отно­ше­ния? В боль­шин­стве круж­ков каж­дый в оди­ночку решает постав­лен­ные перед ним задачи. И в конце кон­цов, дети ухо­дят общаться в соци­аль­ные сети: это можно делать, не отры­ва­ясь от выпол­не­ния домаш­него задания.

В резуль­тате стра­дает или обще­ние с дру­зьями, или обще­ние с роди­те­лями, или учеба. Если роди­тели закры­вают воз­мож­ность вжи­вую общаться с при­я­те­лями, ребе­нок может пол­но­стью уйти в вир­ту­аль­ный мир. Ему ока­жется проще отпра­вить сооб­ще­ние соседу по парте, чем пого­во­рить с ним. Дру­гие про­сто плюют на учебу, потому что на все не хва­тает сил и вре­мени, а дети выби­рают то, что им сей­час кажется более важ­ным и инте­рес­ным. А кто-то пол­но­стью погру­жа­ется в учебу — и при этом не полу­чает важ­ных соци­аль­ных навы­ков в самое под­хо­дя­щее для этого время.

Важно заме­тить, кстати, что часто под­ростки, ори­ен­ти­ро­ван­ные на учебу, совер­шенно рас­цве­тают, если роди­тели под­би­рают им под­хо­дя­щую среду со схо­жими при­о­ри­те­тами. В этом слу­чае учеба и обще­ние с близ­кими по духу идут рядом, не кон­ку­ри­руя, не вытес­няя друг друга. Чтобы чув­ство­вать себя на своем месте, чело­веку нужны еди­но­мыш­лен­ники, люди со схо­жими взглядами.

В иде­але ребенку должно хва­тать вре­мени на школу, обще­ние с роди­те­лями, кружки по инте­ре­сам и обще­ние с дру­зьями. При этом роди­тель­ское обще­ние и обще­ние с дру­зьями — не вза­и­мо­за­ме­ня­емы. Роди­тели не могут под­ме­нить ребенку дру­зей, даже если очень ста­ра­ются, много раз­го­ва­ри­вают с ним, водят в инте­рес­ные места и ездят в сов­мест­ные поездки. Но мама или папа не будут кататься на скейте по лест­ни­цам или обли­ваться водой в фон­тане — это все равно что усесться вме­сте с двух­лет­кой в песоч­нице и с серьез­ным видом меняться с дру­гими детьми совоч­ками и фор­моч­ками. Обще­ние со взрос­лым — это обу­че­ние, это пере­дача опыта от стар­шего к млад­шему в дове­ри­тель­ной дру­же­ской форме. Именно в тес­ном и теп­лом обще­нии ребенку можно пере­дать, а не навя­зать свои цен­но­сти и при­о­ри­теты. И в отсут­ствие такого обще­ния дети очень быстро нахо­дят ему замену — увы, не все­гда каче­ствен­ную, напри­мер, в лице руко­во­ди­те­лей моло­деж­ных про­фа­шист­ских группировок.

С дру­зьями выстра­и­ва­ются отно­ше­ния рав­ных. И в этом обще­нии выра­ба­ты­ва­ются очень важ­ные для даль­ней­шей жизни уме­ния. Это уме­ние стро­ить отно­ше­ния, опре­де­ляться со своим поло­же­нием внутри иерар­хии, выби­рать, кого слу­шать, а кого нет, под­чи­няться лидеру или самому стать лиде­ром. Это уме­ние ска­зать «нет» — один из важ­ней­ших соци­аль­ных навы­ков. Уме­ние при­ни­мать пра­вила кол­лек­тива или изме­нять их, если они кажутся непри­ем­ле­мыми. Уме­ние раз­ли­чать дру­зей и вра­гов и не счи­тать, как пер­во­класс­ник, дру­зьями всех, с кем поиг­рал пять минут. Всему этому надо научиться сей­час, когда ошибки еще не очень дра­ма­тичны, а их цена не осо­бенно высока: нару­шен­ная дого­во­рен­ность кон­ча­ется корот­кой ссо­рой, а не круп­ными финан­со­выми поте­рями, напри­мер. Именно сей­час под­ро­сток учится рас­по­зна­вать мани­пу­ля­ции (хотя здесь боль­шин­ству детей может пона­до­биться помощь взрос­лых, чтобы понять побу­ди­тель­ные мотивы мани­пу­ля­тора и защи­титься от него). Сей­час дости­га­ется уме­ние раз­ре­шать ост­рые ситу­а­ции не кон­флик­том, а ком­про­мис­сом. Уме­ние пони­мать, брать на себя опре­де­лен­ные обя­за­тель­ства или не брать их. Всему этому нужно учиться в под­рост­ко­вом воз­расте — это еще поли­гон, тре­ни­ровка, под­го­товка к взрос­лой жизни.

«Но что вы пред­ла­га­ете? — навер­няка воз­ра­зят мне роди­тели, — пусть гуляет весь день напро­лет и не учится? А если он совсем забро­сил учебу и только обща­ется?» Но ведь это иллю­зия — наде­яться на то, что, если пере­крыть ребенку вся­кие воз­мож­но­сти встреч с дру­зьями, он с радо­стью вос­клик­нет: «О! Сколько у меня вре­мени-то высво­бо­ди­лось! Зай­мусь-ка я уче­бой!» — и нач­нет при­лежно делать уроки. Вовсе нет. Ско­рее всего, он будет ску­чать, пле­вать в пото­лок, играть в ком­пью­тер­ные игры, слу­шать музыку и вся­че­ски оття­ги­вать непри­ят­ное дело. Если ситу­а­ция с уче­бой совсем запу­щен­ная, то про­блема здесь не в том, что «ребе­нок так много обща­ется, что пере­стал учиться» — а «ребе­нок пере­стал учиться». И решать эту про­блему надо после­до­ва­тельно. Во-пер­вых, выяс­нить, почему она воз­никла. Может быть, ребе­нок много про­пу­стил, у него про­белы в зна­ниях, кото­рые ему не дают пони­мать и усва­и­вать мате­риал урока? Может быть, ребе­нок так плохо учится из-за того, что он пыта­ется ком­пен­си­ро­вать свою неуспеш­ность чем-то дру­гим? На сле­ду­ю­щем этапе пред­стоит выяс­нить, что мы можем сде­лать для того, чтобы ребе­нок пре­одо­лел свое отвра­ще­ние к уро­кам и начал учиться. И только тре­тий шаг — понять, как помочь ему перейти из состо­я­ния без­удерж­ного обще­ния в дру­гое, при кото­ром встречи с дру­зьями не отме­ня­ются, а соче­та­ются с нор­маль­ной учебой.

Про­то­и­е­рей Алек­сей Уминский

Нельзя ска­зать, что под­ростки пол­но­стью теряют инте­рес к учебе: в стар­ших клас­сах они очень заняты под­го­тов­кой к ЕГЭ. Про­сто дети в это время ста­но­вятся дру­гими. У под­ростка оце­ноч­ная дея­тель­ность нахо­дится на вто­ром плане, а на пер­вом стоит эмо­ци­о­наль­ная жизнь. Глав­ная задача роди­те­лей под­рост­ков — вспом­нить себя в это время, свою первую влюб­лен­ность, пер­вые разо­ча­ро­ва­ния, отож­де­ствить себя с сыном или доче­рью — это очень помо­жет пра­вильно реа­ги­ро­вать на их поступки. Роди­тели часто вос­при­ни­мают под­рост­ко­вые ошибки как тяже­лые про­ступки, как состо­я­ние зави­си­мо­сти от гре­хов­ного сооб­ще­ства. Они смот­рят на ребенка с очень высо­кой пози­ции, ино­гда ждут от него такого уровня само­по­зна­ния, само­по­ни­ма­ния, кото­рого, может быть, нет у них самих. В резуль­тате теря­ется связь с ребен­ком, у взрос­лых опус­ка­ются руки, они ока­зы­ва­ются совсем бес­по­мощ­ными: «Ах, ты такой? Ну и пожа­луй­ста!» Роди­тели не пони­мают самого глав­ного: под­ро­сток не может мыс­лить раци­о­нально. Это такое время, тес­ное и колю­чее, через него надо пройти, про­драться, как сквозь буре­лом, с боль­шим тер­пе­нием, с боль­шой любо­вью. Чте­нием морали и жест­кими мерами, к кото­рым часто склонны отцы («Раз так, я тебя буду ломать!»), ничего не добьешься. Наобо­рот, от жест­ких мер часто про­ис­хо­дят ужас­ные вещи, о кото­рых сами роди­тели потом сожа­леют. Лучше сде­лать паузу, набрать воз­духу, взмо­литься Богу — и пере­ждать этот возраст.

Дмит­рий Тют­те­рин, педагог

Темы, свя­зан­ные с вос­пи­та­нием буду­щих юно­шей и деву­шек, очень вол­нуют роди­те­лей. А осо­бенно много напи­сано по теме «Не хочу учиться — хочу жениться». В том смысле, что дети пере­стают инте­ре­со­ваться уро­ками и начи­нают инте­ре­со­ваться сверст­ни­ками. И спектр мне­ний по этому поводу тоже широк: от «оставьте ребенка в покое» до «глав­ное — не поте­рять кон­троль». Но сколько ни напи­сано про под­рост­ков — легче с ними общаться не ста­но­вится. Может, дело отча­сти в нас? Мой опыт гово­рит, что к тому вре­мени, как ребе­нок всту­пает в пере­ход­ный воз­раст, роди­тели зача­стую: а) уже устали его вос­пи­ты­вать, б) столько слы­шали об этом воз­расте, что уже зара­нее его боятся.

Между тем, несмотря на сте­рео­тип­ное и излишне демон­стра­тив­ное пове­де­ние, ребе­нок и в под­рост­ко­вом воз­расте оста­ется уни­каль­ной лич­но­стью. И прежде чем его «чинить» — стоит его узнать.

Ведь у того же неже­ла­ния учиться может быть очень много при­чин. Не хоте­лось бы опять ска­ты­ваться к сте­рео­ти­пам, но во мно­гом под­рост­ко­вый кри­зис свя­зан с пере­оцен­кой цен­но­стей. Это что-то вроде учета в мага­зине или гене­раль­ной уборки дома. Еще вчера эта вещь каза­лась тебе важ­ной и нуж­ной, а сего­дня ты сто­ишь и дума­ешь: а так ли она тебе дорога? Если вчера роди­тели гово­рили, что учеба — это очень важно и ценно, а сего­дня ты обна­ру­жил (и это откры­тие тебя шоки­ро­вало!), что роди­тели — те же люди и вполне могут оши­баться. Какие выводы ты сде­ла­ешь зав­тра? Осо­бенно если изо дня в день, в любую непо­году надо с утра тащиться на учебу…

А учеба не при­но­сит оче­вид­ных резуль­та­тов. Ты не можешь срав­нить себя с собой преж­ним и осо­знать, что стал умнее. Тебе вообще не очень понятно, как в жизни при­го­дятся скло­не­ния и фор­мула сокра­щен­ного умно­же­ния. Да, ты поиг­рал несколько лет в игру под назва­нием «Получи пятерку». Надо­ело. Даже самым отъ­яв­лен­ным отлич­ни­кам надо­едает. Еще пару лет поиг­ра­ешь в игру «Не получи двойку» — а дальше чем зани­маться? А дру­гую игру тебе никто не пред­ло­жит. И в эту ничего выиг­рать не даст. Только на один­на­дца­том уровне.

Пред­ставьте, что вы всю жизнь были уве­рены в том, что два­жды два — четыре. А потом поняли, что все зави­сит от системы счис­ле­ния. Так и у под­ростка посто­янно появ­ля­ется сотня обсто­я­тельств, каж­дое из кото­рых — новое откры­тие. И полу­ча­ется, что учеба — совсем не оче­вид­ная цен­ность. А про­цесс обще­ния обре­тает новые краски. От зауряд­ного дру­жишь — не дру­жишь кон­цеп­ция обще­ния пере­хо­дит к слож­ным кон­струк­циям вроде «Я с ним вообще не раз­го­ва­ри­ваю» или «С таким, как я, никто не дру­жит». Перед под­рост­ком откры­ва­ется новый див­ный мир.

Плюс эта игра дает непло­хие бонусы. От того, что ты начал общаться с самыми «кру­тыми» людьми в классе, твоя жизнь может сильно изме­ниться. Напри­мер, тебя ста­нут заме­чать девочки (маль­чики). Или тебя про­сто пере­ста­нут бить. Учеба может дать такие бонусы? Сомневаюсь.

Сле­дует учи­ты­вать и такой нема­ло­важ­ный фак­тор, как лень. Конечно, ленятся и мла­денцы, и ста­рики. Но никто не делает это так хитро и изощ­ренно, как под­ростки. Они вам сами и о гор­мо­нах рас­ска­жут, и о бес­смыс­лен­но­сти учебы. А все потому, что под­ро­сток начи­нает раз­ре­шать себе лениться. Ведь кто поза­бо­тится о под­ростке, как не он сам?

Так или иначе, все эти и мно­гие дру­гие фак­торы при­сут­ствуют в жизни под­ростка, влияя на нее. Какой именно кок­тейль наме­шан в вашем чело­вечке — решать вам. И как себя вести с под­рост­ком — тоже никто, кроме вас, не решит. Но мне кажется, что, уста­но­вив основ­ную при­чину того, почему ваш ребе­нок пред­по­чи­тает обще­ние учебе, вы тут же опре­де­ли­тесь с мето­дами работы.

И еще. Я понял, что напи­сал о том, как мы не при­слу­ши­ва­емся к под­рост­кам, а сво­его соб­ствен­ного под­ростка и не спро­сил. Поэтому я пошел к дочке и поин­те­ре­со­вался ее мне­нием по про­блеме. Моя быв­шая отлич­ница посмот­рела на меня и очень серьезно ска­зала: «Пони­ма­ешь, папа, бывают моменты, когда ты про­сто влюб­ля­ешься. И все». Дей­стви­тельно, все…

Отцовский инстинкт

— Ну, скажи, — спра­ши­вает Марина подругу, — вот твой Игорь чем-нибудь с детьми занимается?

— Ну как… — заду­мы­ва­ется Лада. — Со стар­шим в гараже они возятся. А с млад­шей он не сильно знает чего делать, она у нас прин­цесса такая. К потолку не под­бро­сишь, под маши­ной с ней не пова­ля­ешься, на рыбалку не поедешь… Ну не знаю, вот в зоо­парк ходили в про­шлую суб­боту. А что?

— Да ничего, — мрач­неет Марина. — У вас хоть в зоо­парк ходит. А у нас папа вообще, по-моему, ста­ра­ется домой пореже при­хо­дить. Мне кажется, он поня­тия не имеет, о чем с этими детьми раз­го­ва­ри­вать. Ему надо, чтоб тихо себя вели, полу­чали пятерки, а он ими гордился.

— Так это всем надо…

«Когда отцу под­клю­чаться к вос­пи­та­нию ребенка? Есть ли что-то такое, что может дать ребенку только папа? И откуда берутся отцов­ские чувства?»

Дмит­рий Шноль, педагог

Про­хо­дил чем­пи­о­нат мира по фут­болу. И когда закон­чился матч, в кото­ром выиг­рали испанцы, к фут­бо­ли­стам прямо на поле выбе­жали их дети. Много-много детей. И тут же папы их обняли, поса­дили на плечи, начали с ними играть, отда­вать пасы, эффектно падать. Потря­са­ю­щее было зре­лище! И я тогда поду­мал, что, похоже, для нашей страны это невоз­мож­ная картина.

Это одна из глав­ных наци­о­наль­ных про­блем — рос­сий­ские отцы очень мало участ­вуют в жизни своих детей. Видимо, потому, что, во-пер­вых, в резуль­тате тра­ге­дий XX века цепь отцов­ства в боль­шин­стве наших семей была пре­рвана. И если куль­тура мате­рин­ства как-то сохра­ни­лась, хотя и в иска­жен­ном виде, то куль­туры отцов­ства у нас, по сути, нет. Вто­рая при­чина — прак­ти­че­ски все совре­мен­ные роди­тели вышли из СССР и пом­нят лозунг «Все луч­шее — детям». (Что на самом деле, конечно же, ерунда!) Поэтому нередко родив­шийся ребе­нок ста­но­вится в семье как бы глав­ным, а отцу отво­дится лишь функ­ция обес­пе­чи­вать семью.

Недавно мне рас­ска­зы­вала кол­лега-пси­хо­лог, что она про­во­дила опрос среди сту­ден­тов педа­го­ги­че­ского инсти­тута. Один из вопро­сов был: «Что из того, что может слу­читься в вашей буду­щей семье, для вас самое страш­ное?» Зна­ете, что отве­тили почти все юноши? «Если вдруг я не смогу обес­пе­чи­вать семью». Это самое страш­ное! И это отра­жает уста­новку, довле­ю­щую над обще­ством: ты нужен, если ты зара­ба­ты­ва­ешь деньги. А иначе ты в семье непо­нятно кто!

На самом деле в вос­пи­та­нии ребенка глав­ная муж­ская задача — это дове­рие (а жен­ская — забота и под­держка). Дове­рие в том смысле, что «я даю тебе сво­боду там, где ты уже до этой сво­боды дорос. Я дове­ряю тебе, и у тебя все полу­чится». Больше всего ребенку это необ­хо­димо в тот момент, когда насту­пает пора отде­ляться от семьи. Но такие отно­ше­ния с отцом должны уста­но­виться задолго до этого момента. Отцов­ская и мате­рин­ская пози­ции совер­шенно раз­ные, и под­ростку с рез­кими пере­па­дами его настро­е­ния и само­оценки они важны обе. Потому что одно­вре­менно играть две роли, как совре­мен­ные мамы пыта­ются (или чаще про­сто вынуж­дены) — забот­ли­вой матери и дове­ря­ю­щего, «отпус­ка­ю­щего пово­док» отца, — страшно трудно.

Чтобы из сво­его супруга «вырас­тить» отца, жене тоже нужно дове­рять мужу. Напри­мер, ска­зать ему, когда он соби­ра­ется пойти гулять с малы­шом: «Обу­вай­тесь, как счи­та­ете нуж­ным». Даже если в резуль­тате ребе­нок про­мо­чит ноги, ну и что? Куда важ­нее обще­ние отца и ребенка: отдель­ные от мамы про­гулки, выезды, игры. Мне кажется, в силу физио­ло­гии муж­чина — более устой­чи­вая еди­ница внутри семьи (по край­ней мере, так заду­мано). В опре­де­лен­ных обсто­я­тель­ствах ребенку это очень нужно. Так же как порой нужен и отцов­ский гнев. Время от вре­мени отец дол­жен рык­нуть — и всем сразу же ста­нет понятно, что если вдруг при­дет Баба Яга, то папа ее, конечно же, прогонит.

Вопрос не в том, что муж­чины стали какие-то пло­хие. Нет, про­сто утра­чены, не пере­даны некие куль­тур­ные навыки. И их надо вос­ста­нав­ли­вать. Это не вопрос этики, это вопрос педа­го­гики, обучения.

Откуда берутся отцов­ские чув­ства? Я думаю, какое-то чув­ство, кото­рое можно назвать инстинк­том, есть. Но суще­ствуют еще раз­ные сте­пени чело­ве­че­ской зре­ло­сти. Бывают же нор­маль­ные разум­ные муж­чины, кото­рые гово­рят: «Я пока не готов иметь детей». То есть он чув­ствует, что в нем чего-то не хва­тает, что-то еще не созрело. Мне кажется, если срав­ни­вать с мате­рин­ским чув­ством, то отцов­ское чув­ство — более стра­те­ги­че­ское. Можно ска­зать так: мама хочет, чтобы дети подольше оста­ва­лись малень­кими, а отец — чтобы быст­рее стали боль­шими. И этот баланс обя­за­тельно дол­жен быть. Иначе, если есть уста­новка, что дет­ство — самая луч­шая пора, а дальше все будет только хуже, то мы полу­чаем тех самых инфан­тиль­ных людей, кото­рые не хотят вырас­тать в пол­ную меру сво­его воз­раста. Одна из задач отцов­ства — пока­зать, что быть взрос­лым — это «круто». Смо­жет ли инфан­тиль­ный отец вырас­тить неин­фан­тиль­ного ребенка? Я думаю, он может взрос­леть вме­сте с ним. Потому что это совсем дру­гая пози­ция. Тебе уже про­тя­нули малень­кую ручку, ты ее уже дер­жишь и начи­на­ешь пони­мать, что извини, доро­гой, какой ты ни есть, но ты уже отве­ча­ешь за сво­его ребенка. Ребе­нок очень часто для муж­чины — это воз­мож­ность, нако­нец, стать взрослым.

Михаил Зава­лов, публицист

Уче­ные, иссле­до­вав­шие фено­мен при­вя­зан­но­сти между мла­ден­цем и тем, кто о нем забо­тится, нашли, что при­вя­зан­ность между отцом и ребен­ком может раз­ви­ваться с самых пер­вых дней после его рож­де­ния. Нор­маль­ный муж­чина наде­лен для этого всем необ­хо­ди­мым пси­хо­ло­ги­че­ским арсе­на­лом. Ска­жем, в ответ на плач ребенка у людей уча­ща­ется серд­це­би­е­ние, и было уста­нов­лено, что муж­чины в этом слу­чае не отли­ча­ются от жен­щин. Более того, совсем недавно ряд пора­зи­тель­ных иссле­до­ва­ний (про­ве­ден­ных, в част­но­сти, в зна­ме­ни­той аме­ри­кан­ской кли­нике «Мэйо») пока­зал, что у муж­чины, обща­ю­ще­гося с ребен­ком, про­ис­хо­дят зна­чи­мые гор­мо­наль­ные изме­не­ния: у него сни­жа­ется уро­вень муж­ского гор­мона тесто­сте­рона и повы­ша­ется уро­вень двух жен­ских гор­мо­нов — эст­ро­гена и про­лак­тина (тут уместно напом­нить, что гор­моны у муж­чин и жен­щин оди­на­ковы, раз­ли­чия только в их про­пор­циях). При­том чем ярче выра­жены эти гор­мо­наль­ные изме­не­ния у муж­чины, тем с боль­шей чут­ко­стью он обща­ется с ребен­ком. Эти иссле­до­ва­ния пере­во­ра­чи­вают наши при­выч­ные пред­став­ле­ния — они впер­вые пока­зали, что у отцов­ских чувств есть био­ло­ги­че­ский базис. Это зна­чит: оставьте любого муж­чину вдвоем с ребен­ком — и довольно быстро у него появятся «отцов­ские чувства».

Мно­го­чис­лен­ные иссле­до­ва­ния пока­зы­вают, что чем интен­сив­нее отец участ­вует в жизни ребенка, тем выше у ребенка IQ[4], тем меньше у него пси­хо­ло­ги­че­ских про­блем и кон­флик­тов с законом.

Типич­ный отец в боль­шей мере, чем мать сти­му­ли­рует ребенка — под­бра­сы­вает мла­денца к потолку или пред­ла­гает дошколь­нику хит­ро­ум­ные голо­во­ломки. Кроме того, отцы с боль­шим удо­воль­ствием играют, а дети это знают и ценят (воз­можно, для папы это тоже уни­каль­ная воз­мож­ность рас­сла­биться после офиса и пова­лять дурака, сидя на полу). Для мно­гих детей играть с папой инте­рес­нее, ведь он куда менее пред­ска­зуем, чем мама.

А еще отец ожи­дает боль­шего от ребенка и хуже пере­но­сит про­яв­ле­ние зави­си­мо­сти — при здо­ро­вом кли­мате в семье этим он учит ребенка само­сто­я­тель­но­сти и гото­вит к отде­ле­нию от родителей.

Чтобы научиться пла­вать, надо войти в воду. Чтобы стать папой в пол­ном смысле слова, надо подойти к мла­денцу и взять его на руки. Чем раньше это про­ис­хо­дит, тем лучше. Хотя неко­то­рые отцы начи­нают испы­ты­вать роди­тель­ские чув­ства позже. А маме сле­дует чаще при­гла­шать папу к ребенку: про­сить его сме­нить под­гуз­ник, покор­мить мла­денца из буты­лочки, поно­сить на руках, поиг­рать. И не кри­ти­ко­вать. Мно­гим отцам не хва­тает поддержки.

Одна мама рано утром оста­вила отца с двумя малень­кими детьми, а вер­нув­шись вече­ром домой, уви­дела, что дети весело ходят в пижа­мах. «Неужели ты уже собрался укла­ды­вать их спать так рано?» — уди­ви­лась она. Ока­за­лось, папа про­сто не заме­тил, что дети, проснув­шись, не пере­оде­лись. В таких ситу­а­циях мать, недо­воль­ная «нару­ше­нием порядка», может напом­нить мужу о его неком­пе­тент­но­сти — именно так стро­ятся барьеры, меша­ю­щие отцу стать пол­но­цен­ным папой. Хотя на самом деле ничего ужас­ного не про­изо­шло, а для детей это был празд­ник и при­клю­че­ние с нару­ше­нием обыч­ной житей­ской рутины. Важно, чтобы роди­тели дого­во­ри­лись об основ­ных пра­ви­лах, каса­ю­щихся без­опас­но­сти и здо­ро­вья, и не мешали друг другу общаться с ребен­ком «как кто умеет».

В целом можно ска­зать так: когда в жизни ребенка участ­вуют и мама и папа, у него «двой­ной опыт», два спо­соба вза­и­мо­дей­ствия с миром вме­сто одного, и потому его жизнь ока­зы­ва­ется богаче.

И еще одна вещь, осо­бенно важ­ная для хри­сти­ан­ских семей. Зна­ко­мая девушка гово­рила мне, что с муче­нием про­из­но­сит слова молитвы «Отче наш», потому что не может при этом не думать о своем холод­ном отце, кото­рый обра­щал на нее вни­ма­ние только тогда, когда она плохо себя вела. Новый Завет посто­янно назы­вает Бога Отцом. Отно­ше­ние отца к ребенку ста­но­вится для рас­ту­щего чело­века вопло­щен­ной прит­чей о Боге, куда более важ­ной, чем пра­виль­ные слова, и эта притча на про­тя­же­нии всей жизни может вли­ять на его отно­ше­ния с дру­гим Отцом. Так что быть отцом — это в бук­валь­ном смысле слова страш­ная ответ­ствен­ность. Но став отцом в пол­ном смысле этого слова, чело­век пере­дает дру­гому суще­ству жизнь — не только био­ло­ги­че­скую, но и свои цен­но­сти, свое тепло, само свое бытие. Пере­да­вать жизнь дру­гому — это и есть самая насто­я­щая жизнь.

Сизифов труд: как приучить детей к помощи по дому

— Дети, а что это у вас в ком­нате дела­ется? — спра­ши­вает Лена.

— О чем ты? — удив­ля­ется Сережа.

— Все нор­мально, — пожи­мает пле­чами Вова.

— Давайте-ка при­бе­рем, а то зав­тра бабушка при­дет, а у нас грязно.

— Ну‑у… — мор­щится Сережа.

— По-моему, у нас чисто, — дипло­ма­тично заяв­ляет Вова.

— Вот это чисто? — Лена под­ни­мает с пола гряз­ный носок и достает из-под кро­вати тарелку с засох­шей едой.

— А бабушка не будет загля­ды­вать под кро­вать, — заме­чает Сережа.

— Пусть она вообще в ком­нату не захо­дит, — под­дер­жи­вает Вова.

— Дети, ну что вам — трудно убрать? — удив­ля­ется Лена.

— Мамочка! Ты даже не пред­став­ля­ешь себе, как трудно, — про­ник­но­венно гово­рит Сережа не под­ни­ма­ясь со стула.

— Кто вообще при­ду­мал эту уборку? — взды­хает Вова и ложится на кровать.

«Как не пре­вра­тить при­об­ще­ние детей к хозяй­ствен­ным домаш­ним делам в бес­ко­неч­ное про­ти­во­бор­ство с роди­те­лями? Как сде­лать это органично?»

Евге­ния Пай­сон, психолог

Прежде чем начать при­учать ребенка к домаш­нему труду, мы долж­ные четко пред­став­лять себе, какую при этом пре­сле­дуем цель. Хотим ли мы, чтобы ребе­нок мог обслу­жить себя в наше отсут­ствие; полу­чил бы навыки, необ­хо­ди­мые для буду­щей жизни; а может, мы про­сто хотим сде­лать его жизнь менее вольготной?

При­уче­ние ради при­уче­ния или ради каких-то отда­лен­ных пер­спек­тив бес­смыс­ленно. Ребе­нок все­гда почув­ствует, делает ли он что-то нуж­ное, или же он — Золушка, кото­рую заста­вили отби­рать «белое от корич­не­вого», лишь бы чем-нибудь занять. Дру­гое дело, когда мама гово­рит: мы — семья и всю работу делим на всех. Когда вам дей­стви­тельно нужна помощь по дому, когда ребе­нок пони­мает, что это — реаль­ное дело, он легко и есте­ственно при­уча­ется тру­диться. Именно поэтому, к при­меру, дети охот­нее участ­вуют в домаш­них делах, если мама забо­лела. А вот если ребенка застав­ляют уби­рать в своей ком­нате, когда во всех дру­гих поря­док наво­дит помощ­ница по хозяй­ству, это будет лишь ими­та­цией работы, а дети это отлично чув­ствуют. Но если попро­сить ребенка собрать и рас­сор­ти­ро­вать в доме книжки или диски перед при­хо­дом помощ­ницы — это уже реаль­ная помощь.

Роди­тели, прежде чем давать ребенку зада­ние, должны про­ду­мать, какое ему можно пору­чить дело, чтобы это не стало про­сто игрой. Конечно, игра сама по себе — это очень хорошо, но не стоит сме­ши­вать ее с реаль­ной помо­щью. Напри­мер, каче­ственно помыть посуду малень­кий ребе­нок не в состо­я­нии, для него это игра, зато рас­ста­вить чистые тарелки в шкафу, раз­ло­жить по ячей­кам вилки и ложки — реаль­ная помощь. Важ­ное отли­чие игры от насто­я­щей помощи: за помощь бла­го­да­рят, за игру — нет.

Кате­го­ри­че­ски нельзя гово­рить ребенку, кото­рый только учится выпол­нять какие-то хозяй­ствен­ные дела: «У тебя не оттуда руки рас­тут, мне все при­дется за тобой пере­де­лы­вать, проще уж самой!» Если дей­стви­тельно есть необ­хо­ди­мость испра­вить какие-то ошибки, стоит сде­лать это мак­си­мально дели­катно: побла­го­да­рить, а потом, не у него на гла­зах, пере­де­лать. Конечно, когда ребе­нок пой­мет, что от него тре­бу­ется, можно и нужно пока­зы­вать ему его огрехи, но все же делать это так, чтобы у него потом не опус­ка­лись руки.

Конечно, реаль­ная помощь семье важна, но ино­гда, осо­бенно для малень­кого ребенка, это слиш­ком абстракт­ная вещь, и ему трудно вклю­читься в работу. Нужен сти­мул. Можно ска­зать малышу: «Чем быст­рее ты убе­решь свои игрушки, тем быст­рее мы с тобой почи­таем». Или: «Твоя задача — собрать книжки и поста­вить их в шкаф, этим ты осво­бо­дишь мне время для игры с тобой».

Домаш­няя работа ребенка должна пре­сле­до­вать кон­крет­ные цели, чтобы он мог уви­деть и оце­нить резуль­тат сво­его труда. И конечно, пору­че­ния зави­сят от воз­раста помощ­ника. Трех- или четы­рех­лет­ний ребе­нок может помочь маме рас­сор­ти­ро­вать пости­ран­ное или высу­шен­ное белье, убрать свои игрушки. Но не стоит в этом воз­расте зате­вать с малы­шом реа­ли­за­цию мас­штаб­ных про­ек­тов: убрать ком­нату — слиш­ком неопре­де­лен­ная задача для него. А вот шести­лет­нему ребенку она уже по плечу, только нужно раз­бить ее на несколько чет­ких эта­пов: сло­жить игрушки, убрать вещи, про­те­реть пыль со стола. В этом воз­расте дети уже могут убрать что-то не только за собой, но и за дру­гими чле­нами семьи, напри­мер книги. В семь-восемь лет ребенка уже можно попро­сить выне­сти мусор, про­пы­ле­со­сить (он уже сооб­ра­зит, что не стоит «заса­сы­вать» денеж­ную купюру или зака­тив­ше­еся колечко).

Ино­гда роди­тели про­сят стар­ших детей поза­ни­маться с млад­шими. Тут важно пони­мать: такой уход не дол­жен быть пере­ло­жен на стар­ших без их лич­ной ини­ци­а­тивы, все-таки это — дело роди­те­лей. Если ребе­нок не хочет посто­янно нян­читься с сест­рой или бра­том — это его право. Но мама может попро­сить его сде­лать какую-то дру­гую работу, пока она побу­дет с малы­шом: раз­гру­зить сти­раль­ную машину, почи­стить кар­тошку или схо­дить в магазин.

Про­сить и напо­ми­нать — вот два клю­че­вых поня­тия, свя­зан­ных с про­цес­сом при­уче­ния к домаш­нему труду. Очень часто роди­тели гово­рят, что чем напо­ми­нать ребенку десять раз, лучше все сде­лать самим. Не лучше! Иначе ребенку очень скоро ста­нет удобно быть забыв­чи­вым. Не бой­тесь напо­ми­нать, ино­гда можно даже взять ребенка за руку и пове­сти за собой. Не стоит стро­ить иллю­зий и наде­яться, что, если детей почаще застав­лять выпол­нять работу по дому, это вой­дет у них в при­вычку и напо­ми­нать им об этом больше не при­дется. Если ребе­нок в прин­ципе не скло­нен к ответ­ствен­но­сти, странно ожи­дать, что он отне­сется серьезно именно к домаш­ним обязанностям.

Чем старше ста­но­вится ребе­нок, тем более серьез­ную помощь он может ока­зы­вать. Но с дру­гой сто­роны, серьез­ная работа тре­бует и более серьез­ного воз­на­граж­де­ния. Может ли ребе­нок полу­чать за свою работу деньги? Мне кажется, опре­де­лить, за какую работу стоит пла­тить, очень про­сто. Если ребе­нок выпол­нил работу, за кото­рую вы все равно кому-то запла­тили бы — напри­мер, за мойку машины или запол­не­ние доку­мен­тов на ком­пью­тере, — то вполне воз­можно отдать сэко­ном­лен­ную таким обра­зом сумму на кар­ман­ные рас­ходы сыну или дочери. Конечно, при усло­вии, что работа выпол­нена хорошо — как выпол­нил бы ее наем­ный работ­ник. Но есть дела, кото­рые мы рас­пре­де­ляем внутри семьи и никому за них не пла­тим: гото­вим, уби­раем, выно­сим мусор. Маме же не пла­тят за ужин — сыну не пла­тят за выне­сен­ное ведро. Хоте­лось бы под­черк­нуть одну мысль: работа ни в коем слу­чае не должна даваться «в нака­за­ние», иначе ребенку очень трудно будет почув­ство­вать от нее удо­вле­тво­ре­ние. Вряд ли ребе­нок, кото­рого в дет­стве застав­ляли сти­рать носки, если он забы­вал обуть тапочки, про­ник­нется когда-нибудь любо­вью к этому заня­тию. Нака­за­ние по опре­де­ле­нию трудно и непри­ятно. Тем более что нака­за­ние — это все­гда тре­бо­ва­ние, а не просьба.

Ольга Стри­ев­ская, мама вось­ме­рых детей

Когда все дети были еще малень­кие, орга­ни­зо­вать помощь по дому было неве­ро­ятно тяжело, куда проще было все сде­лать самой, а детей отпра­вить играть в дет­скую. Но ведь ужин пона­рошку — это совсем не то что гото­вить для папы ужин по-насто­я­щему! И готовя салат, мне при­хо­ди­лось для каж­дого ребенка под­би­рать нож и дощечку, а после жарки сыр­ни­ков к плите было страшно подойти…

Я на всю жизнь запом­нила совет своей подруги, тоже мно­го­дет­ной матери: если ребе­нок помо­жет тебе хоть с кон­чик ноготка, бла­го­дари его так, как будто он сде­лал необык­но­венно много. Эта бла­го­дар­ность даст ему силы рабо­тать дальше.

Очень хорошо, когда с помо­щью по дому свя­заны лишь поло­жи­тель­ные эмо­ции. Моим детям, напри­мер, нра­ви­лось меня так разыг­ры­вать — они гово­рили: «Мама, пойди, посмотри, как мы все раз­бро­сали!» Когда же я при­хо­дила погля­деть на бес­по­ря­док, ком­ната сияла чисто­той. Я, конечно, пока­зы­вала, как я удив­лена, а дети были в восторге.

Еще у нас был период, когда на двери самой чистой ком­наты выве­ши­вался фла­жок и чер­ти­лись гра­фики помощи по хозяйству.

Бывает ли, что дети отка­зы­ва­ются помо­гать? Конечно. В этом слу­чае я ста­ра­юсь не наста­и­вать, а сми­риться. Начи­наю сама делать то, о чем попро­сила, и ребе­нок, поду­мав, под­клю­ча­ется к работе. Во-пер­вых, я пока­зы­ваю ему, что это не сложно, даже при­ятно, во-вто­рых, когда пока­зы­ва­ешь ребенку, что ты не сер­дишься на него, а можешь спо­койно сде­лать за него его работу, ему ста­но­вится неловко и он откли­ка­ется. Сми­ре­нием можно побе­дить дет­ский про­тест, но все же я ста­ра­юсь нико­гда не дово­дить ситу­а­цию до крайности.

Конечно, все время нужно искать ком­про­миссы. Ино­гда я говорю: давай поло­вину сде­лаю я, а поло­вину — ты. Сов­мест­ный труд все­гда инте­рес­нее, чем при­казы и указания.

Ино­гда при­хо­дится под­би­рать ребенку ту работу, кото­рая ему больше нра­вится. Кроме того, я ста­ра­юсь не при­бе­гать к еже­днев­ной помощи по дому тех детей, кото­рые учатся в школе. Учеба — тоже тяже­лый труд. Дети должны знать, что дома они смо­гут отдох­нуть перед тем, как сядут за уроки. Конечно, я могу их попро­сить убрать в своей ком­нате перед сном, но вымыть за всеми посуду уже не попро­сишь. А вообще-то все мы при­уча­емся к труду до конца жизни. И на своем опыте пони­маем, что и детей надо при­учать к труду посто­янно. Ведь если в тебе живет лень, то как же ей не посе­литься в твоих детях?

Ябеда-корябеда, соленый огурец… Прослыть стукачом или остановить зло?

— Мама, а Катька опять мою кофту надела! — Лиза испы­ту­юще гля­дит исподлобья.

— Почему ты все время ябед­ни­ча­ешь? — него­дует Катя.

— А зачем ты мои вещи берешь? А потом их гряз­ные кидаешь.

— Лиз, а ты сама, без меня, не про­бо­вала с сест­рой пого­во­рить? Смотри, ты вот сей­час жалу­ешься на Катьку, что она берет твои вещи. Вчера жало­ва­лась на Лешу, что он тебе стол чер­ни­лами залил. Поза­вчера жало­ва­лась, что он на твое место за сто­лом сел.

— Мам, да она все время жалу­ется! Это же какая-то ябеда невоз­мож­ная! — гово­рит Катя, и уже наби­рает пол­ную грудь воз­духа, чтобы пере­чис­лить Лиз­кины ябеды.

— А ты сей­час что дела­ешь? — спра­ши­вает мама.

«Что застав­ляет ребенка ябед­ни­чать, несмотря на то что ябед не любят? Как объ­яс­нить ему раз­ницу между ябед­ни­че­ством и тем, что ино­гда необ­хо­димо сооб­щить взрос­лым о чем-то вред­ном и опасном?»

Дмит­рий Тют­те­рин, педагог

На про­тя­же­нии мно­гих лет рос­сий­ской и осо­бенно совет­ской исто­рии обще­ство было вынуж­дено про­ти­во­сто­ять госу­дар­ству. Поня­тия «ябед­ни­че­ство» и «сту­ка­че­ство» воз­никли в ходе этого про­ти­во­сто­я­ния и репрес­сий, свя­зан­ных с ним. Нездо­ро­вая ситу­а­ция поро­дила совер­шенно нездо­ро­вое отно­ше­ние нынеш­него обще­ства к инфор­ми­ро­ва­нию. Это отно­ше­ние руди­мен­тарно. Оно было необ­хо­димо для выжи­ва­ния людей в совер­шенно дру­гом исто­ри­че­ском кон­тек­сте, а сей­час, при всем нашем недо­воль­стве поли­ти­ками, оно все-таки не явля­ется жиз­нен­ной необ­хо­ди­мо­стью и уж тем более не имеет ника­кого отно­ше­ния к миру дет­ства. Поэтому чем быст­рее мы забу­дем слова «ябеда» и «сту­кач», тем лучше.

Однако для мно­гих взрос­лых людей эта тема болез­ненна. Это мораль­ная дилемма: с одной сто­роны, суще­ствует руди­мент — «нельзя сту­чать», «дятлы долго не живут», а с дру­гой — есть пони­ма­ние того, что зло должно быть оста­нов­лено. И взрос­лые нередко гово­рят ребенку «раз­би­райся сам» не потому, что хотят его чему-то научить, а потому, что они сами боятся этой ситу­а­ции. И здесь, как это все­гда бывает, дети пожи­нают плоды про­блем взрослых.

Я сам дол­гое время пре­бы­вал в шоке от того, что в англий­ских шко­лах соби­рают ребят и гово­рят: в этом месяце такой-то уче­ник сооб­щил о том-то, в резуль­тате зло было пре­се­чено, давайте ему поап­ло­ди­руем! Я думал: как же так, это нация сту­ка­чей! Но на самом деле, если встать на минутку на место ребенка, кото­рый таким обра­зом попы­тался пре­кра­тить что-то пло­хое, пони­ма­ешь, что его пове­де­ние тре­бует опре­де­лен­ного муже­ства. Всту­пать в кон­фликт с дру­гими ради обще­ствен­ного блага — это посту­пок, достой­ный ува­же­ния. И такое реше­ние ребенка должно быть мак­си­мально под­дер­жано взрос­лыми. Воз­можно, мифо­ло­гема о сту­ка­че­стве при­жи­лась в нашем обще­стве именно потому, что с ней гораздо легче жить.

Как и во всем, здесь вполне воз­можны пере­косы. Ничего страш­ного, если ребе­нок поче­шет руку, но, если он начи­нает бес­пре­рывно чесаться, что-то не так. Если ребе­нок регу­лярно обра­ща­ется к маме с жало­бами на кого-то, если он при­бе­гает к этому сред­ству как к пер­вому — об этом стоит заду­маться. Может быть, ребе­нок соци­ально не адап­ти­ро­ван и не знает, как сле­дует себя вести в тех или иных ситу­а­циях? Здесь роди­тель дол­жен напра­вить, научить, посо­ве­то­вать, оце­нить ситу­а­цию — может ребе­нок спра­виться с ней сам? И если может — под­дер­жать его, но не решать за него проблему.

Вто­рой вари­ант: жалу­ясь, ребе­нок гово­рит взрос­лым: обра­тите на меня вни­ма­ние, пожа­лейте меня! Он исполь­зует этот спо­соб, чтобы обра­титься к маме. Напри­мер, в гостях чув­ствует себя неуве­ренно, ему хочется побыть с мамой, а она ему ска­зала: «Иди поиг­рай с Ната­шей и Петей и отстань от меня, дай пого­во­рить!» Это дру­гая ситу­а­ция, и обя­зан­ность роди­теля — понять, что в этот момент ребе­нок отча­янно нуж­да­ется в его вни­ма­нии. Ино­гда доста­точно про­сто поса­дить ребенка на колени — про­дол­жать раз­го­ва­ри­вать можно и так.

Ситу­а­ция тре­тья: ребе­нок — мани­пу­ля­тор и исполь­зует жалобу в каче­стве «тер­ро­ри­сти­че­ской угрозы». Зна­чит, когда-то ему это уда­лось в пер­вый раз и он понял, что так можно дей­ство­вать. Видимо, уже бывали слу­чаи, когда вы, напри­мер, не раз­би­ра­ясь, «нада­вали» стар­шему, а млад­ший ока­зался на коне. Здесь важно понять, что вы были не правы. А дальше дей­ство­вать по ситуации.

Как опре­де­лить, искре­нен ребе­нок или нет, при­бе­жал он к вам с жало­бой, потому что его дей­стви­тельно что-то вол­нует, или он мани­пу­ли­рует? Очень про­сто. По выра­же­нию тре­воги на его лице. Если он рас­строен, взвол­но­ван, если его трудно пере­клю­чить, зна­чит, у него есть какой-то запрос, кото­рый необ­хо­димо удо­вле­тво­рить. Чего он хочет на самом деле, обра­ща­ясь к вам за помо­щью? Может быть, вы недо­ста­точно убе­ди­тельны и вам надо дей­стви­тельно один раз прийти и его защи­тить? Тут сколько детей, столько вариантов.

Если же он спо­коен как удав и рас­ска­зы­вает: «А вот Петя…» — зна­чит, он успешно поль­зу­ется пло­дами ваших оши­бок. Глав­ное — пони­мать суть про­цесса. Тогда вы будете искать и нахо­дить так­ти­че­ское реше­ние, кото­рое при­ме­нимо именно сей­час. Вообще руку с пульса нико­гда нельзя уби­рать. Потому что может быть так, что сего­дня ребе­нок еще искре­нен, а зав­тра понял: ага, это рабо­тает, — и стал вас исполь­зо­вать. Роди­тель­ская наука — это посто­ян­ное хож­де­ние по краю…

Ольга Тро­иц­кая, психолог

Откуда берутся ябеды? От нечест­ных взрос­лых. «А кто это сде­лал? — гово­рит бабушка. — Ты мне рас­скажи, потому что непра­вильно, что я об этом не знаю… Какой моло­дец, он мне все рас­ска­зы­вает!» У ябеды даже глаза гово­рят: вы меня должны похва­лить за то, что я вам сей­час сооб­щаю. Зна­чит, кто-то из взрос­лых за такие вещи уже хва­лил. Хва­лила вос­пи­та­тель­ница в дет­ском саду за то, что девочка про всех ей рас­ска­зы­вала: «Ты — моя помощ­ница!» Или учи­тель­ница в пер­вом классе гово­рила: «Ребята, я сей­час отойду, вы пока поси­дите тихо, а Танечка мне потом все рас­ска­жет». В боль­шин­стве слу­чаев ябеды не падают с неба, это мы, взрос­лые, помо­гаем им появиться.

Но не сле­дует путать две раз­ные ситу­а­ции. Одно дело, когда ребе­нок жалу­ется на кого-то, чтобы заслу­жить похвалу или из чув­ства мести. Это, конечно, поощ­рять нельзя. Совсем дру­гое дело, если его дей­стви­тельно что-то испу­гало, при­чи­нило ему вред: песок в глаза насы­пали, отняли что-то, толк­нули, обо­звали. В этом слу­чае нельзя гово­рить: «Раз­би­рай­тесь сами!» Если ребенка оби­дели, сде­лали ему больно, он имеет пол­ное право рас­ска­зать об этом взрос­лым. Школа или семья — не коло­нии, в кото­рых пра­вят зэки. «Ябед­ни­че­ство» — пре­ступ­ле­ние в воров­ской среде. Мы не воры. Тем более что мы же сами все­гда учим детей: если к вам на улице подо­шел незна­ко­мый чело­век и позвал куда-то или пред­ло­жил моро­же­ное, вы должны немед­ленно ска­зать об этом взрос­лым. Мы же не пред­ла­гаем в этом слу­чае ребенку раз­би­раться самому! Нужно объ­яс­нить ему: если ты гово­ришь о ситу­а­ции, кото­рая тебя вообще не каса­ется, или хочешь, чтобы дру­гого нака­зали, — это нечестно. Если же тебя испу­гали или оби­дели — обя­за­тельно ищи защиты у взрос­лых. Да, разо­браться в тон­ко­стях дет­ских отно­ше­ний порой бывает непро­сто, но ведь и во взрос­лой жизни нам посто­янно при­хо­дится решать дилемму: если в офисе нам мешают про­дук­тивно рабо­тать или из-за кого-то про­ис­хо­дит сбой, где лежит та грань, до кото­рой мы должны «разо­браться сами», а за кото­рой — «пожа­ло­ваться началь­нику»? Дет­ский опыт здесь может ока­заться решающим.

Что делать с «плохими словами»?

— Алеша, это что? — Света потря­сает бумажкой.

Алеша мол­чит, поту­пив­шись. Его отто­пы­рен­ные уши ста­но­вятся пунцовыми.

— Это — письмо Егору, — встав­ляет Лиза, хотя ее об этом никто не спрашивал.

— Алеш, ты когда-нибудь слы­шал, чтобы мы с папой такие слова гово­рили? Ты когда-нибудь видел, чтобы мы это где-то писали? Так только хули­ганы разговаривают!

— Все так раз­го­ва­ри­вают, — бур­чит Алеша еле слышно.

— Кто все? — недо­уме­вает Света.

— Все. Все кру­гом, — упор­ствует Алеша, глядя в пол. Уши его пламенеют.

— Кру­гом — может быть. А у нас в семье так не принято.

— Да? — Алеша под­ни­мает глаза. — Когда папу вчера «Газель» под­ре­зала, он что сказал?

«Мой пяти­лет­ний ребе­нок недавно, вер­нув­шись из садика, „выдал“ нам матер­ное слово. Как пра­вильно реа­ги­ро­вать в таких слу­чаях?» «Я слы­шала, как две­на­дца­ти­лет­ний сын в раз­го­воре с при­я­те­лем по теле­фону нецен­зурно выру­гался. Я очень рас­стро­и­лась — мы с мужем таких слов не упо­треб­ляем. А когда я ска­зала об этом сыну, он отве­тил, что у них все так разговаривают…»

Дмит­рий Тют­те­рин, педа­гогКогда ребенка отдают в дет­ский сад или школу, один из самых рас­про­стра­нен­ных роди­тель­ских стра­хов — что ребенка научат там пло­хим сло­вам. Опа­се­ния оправ­данны: дей­стви­тельно, от детей теперь можно услы­шать такие выра­же­ния, кото­рые заста­вят покрас­неть даже взрос­лых. И хотя огра­дить ребенка от зна­ком­ства с гру­бой лек­си­кой, к сожа­ле­нию, прак­ти­че­ски невоз­можно, можно поста­раться сде­лать так, чтобы он по край­ней мере не упо­треб­лял эти слова. Вот несколько прак­ти­че­ских реко­мен­да­ций на этот счет.

Не бояться!

Рано или поздно это слу­чится — ребе­нок про­из­не­сет при вас бран­ное слово. Дра­ма­ти­зи­ро­вать не стоит: это совсем не зна­чит, что он стал морально дегра­ди­ро­вать и жизнь его теперь пой­дет по кри­вой дорожке. Ваш ребе­нок при­об­рел новое, пусть и крайне неже­ла­тель­ное и ненуж­ное зна­ние, вот и все. Кстати, это озна­чает, что ребе­нок вам дове­ряет, ведь он поде­лился с вами этой инфор­ма­цией. Поэтому нера­зумно обру­ши­вать на него свои эмо­ци­о­нально окра­шен­ные реак­ции, свои воз­му­ще­ние и гнев. И уж вдвойне нера­зумно сме­яться над этим: «Вот так ска­зал!» У мно­гих людей смех бывает раз­но­вид­но­стью защит­ной реак­ции на шок. Но в дан­ном слу­чае его надо сдер­жать. Ведь сме­хом вы поощ­ря­ете ребенка, и в сле­ду­ю­щий раз он при­го­то­вит вам что-нибудь поза­бо­ри­стее, чтобы снова пора­до­вать вас. Кроме того, ваша слиш­ком яркая реак­ция (как поло­жи­тель­ная, так и отри­ца­тель­ная) закре­пит в его созна­нии эти слова как зна­чи­мые, и они прочно зася­дут в его голове. Вполне воз­можно, что в даль­ней­шем он будет их исполь­зо­вать для мани­пу­ля­ций вами или кем-то еще.

Дать оценку«Не злиться» вовсе не озна­чает погла­дить по головке. Вы должны дать чет­кую и крайне нега­тив­ную оценку тому, что про­изо­шло. Объ­яс­ните, что подоб­ное осуж­да­ется как обще­ством, так и лично вами. Такие слова он может услы­шать на улице еще не раз, но повто­рять их стыдно. Конечно, давать нега­тив­ную оценку сквер­но­сло­вию будет крайне сложно, если ребе­нок услы­шал ругань от вас. В этом слу­чае не стоит лице­ме­рить, делая вид, что такого быть не могло. Этим вы пошлете ребенку сооб­ще­ние: «Гово­рить можно, при­зна­ваться нельзя!» Мне кажется, будет чест­нее ска­зать что-нибудь в этом роде: «Про­из­но­сить такие слова плохо и стыдно. Конечно, ты мог слы­шать, как дру­гие взрос­лые, в том числе и я, делали это, но это не зна­чит, что мы посту­пали пра­вильно. Ино­гда взрос­лые тоже оши­ба­ются. Я хочу, чтобы ты был лучше меня и не повто­рял моих ошибок».

Слиш­ком взрос­лые дети

Есть еще один аспект, кото­рый взрос­лые не часто учи­ты­вают в силу его неоче­вид­но­сти: дети руга­ются, чтобы уго­дить взрос­лым. Зву­чит, конечно, пуга­юще, однако это дей­стви­тельно так. Вду­май­тесь: как часто, услы­шав от ребенка не в меру взрос­лое выска­зы­ва­ние, мы весе­ли­лись, радо­ва­лись и даже поощ­ряли его? Сколько раз он млел, когда мы сме­я­лись над его ост­ро­ум­ным ответом?

Всем нам хочется, чтобы ребе­нок взрос­лел быст­рее (что, к слову, не мешает нам одно­вре­менно хотеть, чтобы он подольше оста­вался малень­ким). Ребе­нок же, в свою оче­редь, очень хочет нам понра­виться: своим взрос­лым пове­де­нием, зна­нием взрос­лых слов. Он все время ста­ра­ется нас удив­лять, при­чем чем больше ауди­то­рия, тем лучше. Именно поэтому почти у каж­дого, кого я спра­ши­вал о дет­ской ругани, была в запасе исто­рия о том, как ребе­нок что-то непри­лич­ное ляп­нул именно в гостях.

Необ­хо­димо пони­мать: роди­тель, под­дер­жи­ва­ю­щий инте­рес ребенка к «взрос­лому» миру, стре­мя­щийся, чтобы сын или дочь взрос­лели как можно быст­рее, рис­кует достичь неожи­дан­ного для себя резуль­тата — он может поте­рять кон­такт с ребен­ком. Ведь если взрос­ле­ние ста­но­вится един­ствен­ной целью, то роди­тели тут только обуза…Не стре­ми­тесь к тому, чтобы ребе­нок повзрос­лел раньше, тогда, воз­можно, и про­блема дет­ской матер­щины обой­дет вас стороной.

Про­фи­лак­тика лучше лече­нияСквер­но­сло­вие пред­став­ляет собой реаль­ную опас­ность. При столк­но­ве­нии с любой угро­зой у вас есть три вари­анта дей­ствий: бежать, игно­ри­ро­вать или бороться. Пер­вые два пути по сути своей — пора­жен­че­ские. Не заме­чать опас­но­сти, гро­зя­щей ребенку, пре­ступно. Бежать от нее (искус­ственно огра­ни­чи­вая круг его обще­ния или меняя школу) — тоже не выход, поскольку это ведет к изо­ля­ции, что далеко не всем детям на пользу. Бороться с про­бле­мой — вот, на мой взгляд, пра­виль­ная стра­те­гия. Пре­ду­пре­дите воз­мож­ные про­блемы: объ­яс­ните ребенку, что не все слова оди­на­ково хороши, что взрос­лые ино­гда, к сожа­ле­нию, про­из­но­сят дур­ные слова и не надо их повто­рять. Это вовсе не зна­чит, что вам надо дать ребенку спи­сок запре­щен­ных слов, неза­чем так кон­кре­ти­зи­ро­вать. Про­сто сооб­щите, что, если он не уве­рен, пра­виль­ное ли слово стало ему только что известно, он все­гда может спро­сить об этом у вас и что в этом слу­чае вы не ста­нете на него сер­диться. Лучше все объ­яс­ните ему вы, чем сосед­ские мальчишки.

Про­то­и­е­рей Мак­сим Первозванский

Учи­тель­ница в школе, где учатся мои дети, ска­зала как-то на уроке: «Зна­ете, у каж­дого чело­века есть Ангел-хра­ни­тель и за каж­дым ходит бес — пер­вый защи­щает, вто­рой вре­дит. Когда мы про­из­но­сим какое-то пло­хое слово, Ангел-хра­ни­тель от нас ото­дви­га­ется, а бес при­бли­жа­ется. И чем больше мы таких слов про­из­но­сим, чем больше окру­жаем себя обла­ком этой гадо­сти, тем дальше от нас наш Ангел, тем меньше он может нам помочь». Эти слова, навер­ное, не на всех подей­ствуют, но, если ребенку лет десять и мы не избе­гаем гово­рить с ним на рели­ги­оз­ные темы, это помо­жет объ­яс­нить ему, почему нельзя про­из­но­сить пло­хие слова. А объ­яс­нять, если вдруг эти слова про­никли в ваш дом, обя­за­тельно нужно.

Да, сего­дня мат в речи ста­но­вится чуть ли не нор­мой. И тра­гизм совре­мен­ной полит­кор­рект­но­сти состоит даже не в том, что люди могут посту­пать плохо с хри­сти­ан­ской точки зре­ния, а в том, что от нас тре­буют при­знать, что это нормально.

Но так быть не должно, и задача роди­те­лей — объ­яс­нить детям: если и все вокруг так делают — это плохо, это непра­вильно. И ребенку, даже если он прой­дет в своей жизни через какой-то период увле­че­ния соот­вет­ству­ю­щей лек­си­кой, потом, если он не пере­ста­нет быть хри­сти­а­ни­ном, будет гораздо проще от этого отказаться.

Почему мат — это плохо? Потому что это не про­сто слова. Обычно люди упо­треб­ляют их, не заду­мы­ва­ясь над смыс­лом. А как только мы заду­ма­емся, то пой­мем, что, напри­мер, тебе желают, чтоб была изна­си­ло­вана твоя мать. Или чтобы тебя поимели в зад­ницу, про­сти Гос­поди… Все кру­тится вокруг сек­су­аль­ной сферы, при­чем в самом жут­ком вуль­гар­ном смысле. И такое про­из­но­сит ребенок!

Да, в языке есть слова, выра­жа­ю­щие силь­ные эмо­ции. И даже когда мы гово­рим «блин» — это вроде бы заме­ни­тель мата, но при этом само слово все-таки ничего в себе не несет. А вот когда ты упо­треб­ля­ешь слова, за кото­рыми стоят кон­крет­ные образы и действия…

А ведь

«в начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Не слу­чайно Еван­ге­лие от Иоанна начи­на­ется именно так. Люди думают, что они всего лишь гово­рят какие-то слова. На самом же деле эти слова, ска­зан­ные или услы­шан­ные и запол­ня­ю­щие про­стран­ство вокруг, вли­яют на нас самым серьез­ным образом.

Обще­ство, где поз­во­ли­тельно ругаться матом при жен­щи­нах, где этим спо­койно зани­ма­ются юные мамы с коляс­ками, дегра­ди­рует. Но чело­век отве­чает не за все госу­дар­ство, а за свою семью. Есть хоро­шая молитва: «Гос­поди, дай мне силы изме­нить то, что я могу изме­нить, сми­ре­ние при­нять то, чего я изме­нить не могу, и муд­рость отли­чить одно от дру­гого». Нужна роди­тель­ская муд­рость, чтобы понять, на что они, роди­тели, могут повли­ять. Навер­ное, во-пер­вых, на то, чтобы дома эти слова не про­из­но­си­лись нико­гда, вто­рое — чтобы ребе­нок пони­мал, что это плохо, тре­тье — самим себе не поз­во­лять этого.

В конеч­ном счете, цен­ным может быть пред Богом не то, мате­рился ли на каком-то этапе жизни ваш ребе­нок, а то, как он в даль­ней­шем сумеет к этому отне­стись. Вообще когда чело­век рас­тет, ему пред­стоит пройти через самые раз­ные испы­та­ния и иску­ше­ния. И поги­бает не тот, кто падает, а тот, кто не хочет вставать.

Почему полу­ча­ется так, что к одним детям при­ли­пает вся­кая гадость, а к дру­гим нет, я не знаю. Это — тайна Божия. У Адама было два сына — Каин и Авель. Навер­ное, Адам их вос­пи­ты­вал при­мерно оди­на­ково, вот только резуль­таты ока­за­лись очень разные.

На при­мере своих детей я неод­но­кратно наблю­дал любо­пыт­ную вещь: едешь, допу­стим, с малень­кой доч­кой в авто­бусе, она сидит и вни­ма­тельно рас­смат­ри­вает то, что про­ис­хо­дит за окном. Вдруг я заме­чаю в ста мет­рах впе­реди какую-нибудь абсо­лютно непри­стой­ную рекламу. Думаю: так, сей­час она непре­менно попа­дется на глаза моему ребенку… И вдруг дочка отво­ра­чи­ва­ется от окна и начи­нает меня о чем-то спра­ши­вать. Это про­ис­хо­дит в тече­ние несколь­ких секунд, за кото­рые авто­бус про­ез­жает мимо этой рекламы, потом она пово­ра­чи­ва­ется обратно — она ее не уви­дела! Ну, что вы можете сде­лать в таких слу­чаях? Навер­ное, только молиться о своем ребенке.

Все дети раз­ные. Кто-то верит роди­те­лям на слово. Кто-то дол­жен все попро­бо­вать. Глав­ное, чтобы ребе­нок не совер­шил каких-то необ­ра­ти­мых вещей. Голову под трам­вай чтоб не сунул — голову назад не пришьешь…Нередко мат и куре­ние появ­ля­ются в жизни под­ростка как про­тест­ная форма в попыт­ках дока­зать свою взрос­лость. Про­ис­хо­дит это оттого, что чело­век не нахо­дит нор­маль­ного спо­соба эту взрос­лость дока­зать. Как Высоц­кий пел в «Бал­ладе о дет­стве» о после­во­ен­ных маль­чиш­ках, вос­пи­тав­шихся на рас­ска­зах о подви­гах своих стар­ших това­ри­щей: им «хоте­лось под танки, но не доста­лось им даже по пуле». Не было места для их подвига, «и вот ушли роман­тики из под­во­ро­тен ворами». Вообще вся наша страна и сего­дня в какой-то сте­пени нахо­дится в такой ситу­а­ции. Негде пас­си­о­нар­ной части обще­ства совер­шать свои подвиги. И роди­те­лям с самого ран­него дет­ства их детей должно быть важно, чтобы ребе­нок не ока­зался в пустоте, чтобы он мог гра­мотно исполь­зо­вать свой потенциал.

Путешествие в «страну лгунов»

— Для меня не столь важно, что ты полу­чил двойку, — выго­ва­ри­вает Лена бело­бры­сому Сережке. — Куда важ­нее то, что ты пытался ее сте­реть! Ложь — вот что хуже всего! Сколько раз я тебе гово­рила: лучше скажи правду, но ты же все время врешь! Ты про­сто пато­ло­ги­че­ский врун!

Сережка стоит, пове­сив голову, и рас­ко­лу­пы­вает паль­цем дыру на штанине.

— Зачем ты рвешь брюки?! — в изне­мо­же­нии кри­чит Лена.

— Я не рву, — авто­ма­ти­че­ски отве­чает Сережка.

— Иди отсюда, глаза б мои на тебя не смот­рели, — машет она рукой.

— Серег, чего она на тебя орала? — спра­ши­вает за две­рью Вовка, Сереж­кин близнец.

— Да за двойку, — мрачно отве­чает Сережка.

«Ребе­нок врет роди­те­лям — что с этим делать?»

Ольга Тро­иц­кая, психолог

Дети гово­рят неправду прежде всего потому, что роди­тели поста­вили их в ситу­а­цию, где правда невоз­можна. Зна­чит, ребе­нок уже полу­чил нега­тив­ный опыт, когда ты при­зна­ешься, что не спра­вился с чем-то, и роди­тели на тебя обру­ши­ва­ются. Ты гово­ришь правду, и тебе потом ста­но­вится больно. Полу­ча­ется, что правда опасна…

Это про­ис­хо­дит оттого, что у мно­гих роди­те­лей суще­ствует убеж­де­ние: гово­ре­ние правды — это такое нака­за­ние. Они не раз­го­ва­ри­вают с ребен­ком мягко, убеж­дая его, что правду гово­рить не страшно, что все можно обсу­дить, поду­мать, почему так полу­чи­лось и как не допу­стить этого в сле­ду­ю­щий раз. Обычно даже тон, кото­рым роди­тели «выяс­няют правду», ско­рее под­хо­дит для гестапо. «Не ври, ты дол­жен ска­зать правду!» — уже это вос­при­ни­ма­ется как нака­за­ние, а если потом за этими сло­вами насту­пают последствия…

При этом сами роди­тели каж­дый день врут на гла­зах у ребенка: друг другу, по поводу теле­фон­ных звон­ков, по каким-то мело­чам. Если это вдруг откры­ва­ется, они гово­рят: «Так полу­чи­лось». И ника­кого нака­за­ния за это не следует.

На самом деле если ребе­нок ино­гда врет — это нор­мально. Любой живой чело­век ино­гда врет. Если ребе­нок врет часто, зна­чит, это какая-то попытка защи­титься — от ругани, от непо­ни­ма­ния, от неиз­беж­ных нака­за­ний. Лгать ребенка застав­ляют страх и напря­же­ние в семье. Для роди­те­лей это серьез­ный повод заду­маться: почему детям стало удобно врать?

Все ска­зан­ное, разу­ме­ется, не отно­сится к фан­та­зий­ному вра­нью, кото­рым сла­вятся дети, — это явле­ние вполне нор­маль­ное. Когда раз­ви­ва­ется вооб­ра­же­ние, дети ино­гда путают реаль­ность с фантазиями.

Ино­гда ребе­нок лжет, потому что пыта­ется таким обра­зом хоть как-то сохра­нить свое про­стран­ство. Ему, напри­мер, про­сто не хочется раз­го­ва­ри­вать о чем-то с роди­те­лями, он это скры­вает, а они «тре­буют правды» и зара­нее счи­тают эту попытку не рас­кры­ваться враньем.

Или вот, напри­мер, дру­гая ситу­а­ция. Роди­тель спра­ши­вает: «На что ты потра­тил деньги?» Ребе­нок начи­нает врать: «Я их поте­рял». Тут же вклю­ча­ется «роди­тель­ская логика»: если он сей­час врет, то это, можно ска­зать, уже воров­ство. Логика очень стран­ная… Пер­вое, что роди­тели должны были бы ска­зать ребенку в этом слу­чае: «Слу­шай, я не буду тебя нака­зы­вать или ругать, но мне очень важно знать, что с этими день­гами про­изо­шло на самом деле.

Потому что деньги в семье — это вещь очень важ­ная. Одно дело, если ты их поте­рял — тогда, воз­можно, надо при­шить какой-нибудь потай­ной кар­ман к твоей одежде или поду­мать вме­сте, куда их лучше класть, чтобы не поте­рять. Дру­гое дело, если у тебя их украли или отняли, а ты боишься гово­рить об этом. Тре­тье — если ты не спра­вился с собой и потра­тил их на что-нибудь тай­ком. Давай поду­маем, сто­ило ли так тра­тить и почему тебе так захо­те­лось этого?» Короче говоря, роди­тели могут пред­ло­жить ребенку какие-то вари­анты и, глав­ное, объ­яс­нить свой инте­рес, а не пре­вра­щаться в без­жа­лост­ного судью.

Ребе­нок может врать и для того, чтобы роди­тели «сбро­сили» на него напря­же­ние. Напри­мер, мама с папой очень часто и сильно руга­ются или, наобо­рот, не раз­го­ва­ри­вают друг с дру­гом и вот-вот разой­дутся. Ребе­нок начи­нает врать или воро­вать, чтобы роди­тели как-то объ­еди­ни­лись, хотя бы про­тив него. Ино­гда это сра­ба­ты­вает — роди­тели дружно ругают ребенка.

Нередко осо­бенно непри­ятно дет­ское вра­нье тем роди­те­лям, кото­рые сами часто при­бе­гают ко лжи. Наши недо­статки мы не хотим видеть в соб­ствен­ных детях.

Ино­гда люди болез­ненно реа­ги­руют на ложь своих детей, потому что им кажется, что таким обра­зом ребе­нок их «пре­дает». Но малень­кий ребе­нок не спо­со­бен пре­дать своих роди­те­лей, это в прин­ципе невоз­можно. А если у взрос­лых воз­ни­кает такое ощу­ще­ние — это повод заду­маться, откуда оно. Почему что это дет­ская позиция.

Есте­ственно, все это не озна­чает, что на дет­ское вра­нье не нужно никак реа­ги­ро­вать. Что в этом слу­чае могут сде­лать роди­тели? Прежде всего выяс­нить, зачем ребе­нок лжет, и объ­яс­нить ему, что если он будет рас­ска­зы­вать о том, что про­ис­хо­дит в реаль­но­сти, то проще будет найти выход из сло­жив­шейся ситуации.

Жела­тельно пока­зать, как этот выход можно найти. Нужно отне­стись к чело­веку с ува­же­нием. Он рас­тет, у него пока нет опыта, он не знает, как выхо­дить из труд­ных поло­же­ний, он идет вслепую.

Вот ребе­нок полу­чил двойку — это ведь удар по нему. Роди­тели должны ему посо­чув­ство­вать, а не ругаться. Ведь когда у нас на работе слу­ча­ются непри­ят­но­сти, мы тоже рас­счи­ты­ваем на сочув­ствие, правда? Лучше спо­койно пого­во­рить с ребен­ком — что можно сде­лать, чтобы эту двойку испра­вить. Что часто делают роди­тели? Обру­ши­ва­ются на ребенка: ты не хочешь, ты нарочно, я тебе гово­рила… Что оста­ется ему делать? Врать, что двойки у него нет, сти­рать ее в днев­нике. И совер­шенно понятно, почему он так посту­пает — кто же доб­ро­вольно поле­зет под моло­ток? Зачем рас­ска­зы­вать роди­те­лям о своих труд­но­стях в школе, когда они так реагируют?

Если у роди­те­лей нет сил справ­ляться со своим напря­же­нием, тогда пусть они не жалу­ются, что дети врут. Иначе полу­ча­ется: я живу, как могу, а ребе­нок дол­жен быть силь­нее и пра­виль­нее, и я тре­бую, чтобы он с собой справлялся.

Если в семье про­блемы, надо хотя бы ска­зать ребенку: «Слу­шай, когда мы кри­чим на тебя, мы не правы. Навер­ное, ты чув­ству­ешь себя загнан­ным в угол. На самом деле это у нас что-то не ладится». От такого при­зна­ния ребенку ста­нет легче. Ока­зы­ва­ется, это не он источ­ник всех бед…

Роди­телю необ­хо­димо сме­нить пози­цию: вме­сто вели­кого судьи, кото­рый сле­дит за тем, чтобы ребе­нок пра­вильно себя вел, стать вос­пи­та­те­лем, кото­рый сочув­ствует ребенку и направ­ляет его. Судей доста­точно и за поро­гом дома…Вообще, пози­ция «дайте нам хоро­шего ребенка, чтобы нам было ком­фортно» — бес­пер­спек­тивна. Мамы и папы, рабо­тайте с собой, тогда, гля­дишь, и с детьми все будет по-другому.

Про­то­и­е­рей Мак­сим Первозванский

Мно­гие дети пере­жи­вают «пери­оды вра­нья». Это — одна из форм их диа­лек­ти­че­ского внут­рен­него раз­ви­тия. При этом боль­шин­ство детей пони­мают, что ложь — это нечто нехо­ро­шее. Если ребе­нок ули­чен во вра­нье, можно раз или два серьезно пого­во­рить с ним, но если вра­нье про­дол­жа­ется, мне кажется, ребенка надо за это наказывать.

Любое нака­за­ние важно постро­ить так, чтобы ребе­нок понял: это не роди­тель хочет ему ото­мстить — это есте­ствен­ное и неот­вра­ти­мое послед­ствие про­ступка. «Ты нару­шил закон, а нару­ше­ние зако­нов вле­чет за собой опре­де­лен­ные послед­ствия». Этот мир так устроен.

И, как известно, важна не стро­гость нака­за­ния, а его неот­вра­ти­мость. Разу­ме­ется, не стоит лупить ребенка, но послед­ствия должны быть для него ощу­ти­мыми. Ни в коем слу­чае роди­тели не должны смот­реть в таких ситу­а­циях сквозь пальцы.

Пилить и читать морали не нужно, это бес­по­лезно. Но объ­яс­нить свою пози­цию роди­тель дол­жен. Один из аргу­мен­тов может быть: «Ты раз­ру­шил наше доверие».

Да, роди­тели не свя­тые и сами нередко врут. Необ­хо­димо при­знать, что это плохо. Но при этом суще­ствуют «свои» и «чужие». И своих обма­ны­вать совер­шенно недо­пу­стимо. «Чужой дядя» не обя­зан тебе дове­рять, но в семье мы дове­ряем друг другу. С семьи все начи­на­ется, а дальше, есте­ственно, рас­про­стра­ня­ется и на дру­гих людей. Мы живем в таком обще­стве, где уро­вень дове­рия и так «ниже плин­туса», и хотя бы в семье надо это дове­рие сохранить.

Если ребе­нок испо­ве­ду­ется, то очень хорошо, чтобы он испо­ве­до­вался во вра­нье. Если в семье при­нято, что роди­тель может обсуж­дать с ребен­ком какие-то вещи перед испо­ве­дью, то, конечно, стоит ему об этом напом­нить. Ино­гда роди­тели могут попро­сить свя­щен­ника, кото­рому ребе­нок дове­ряет, с ним пого­во­рить. Это, конечно, тон­кий момент. Потому что свя­щен­ник — не палка, с помо­щью кото­рой роди­тели вос­пи­ты­вают своих детей. Но если воз­никла какая-то дей­стви­тельно слож­ная ситу­а­ция, а роди­те­лям никак не уда­ется объ­яс­нить ребенку, из-за чего они так пере­жи­вают, то можно попро­сить свя­щен­ника ска­зать о каких-то вещах с нрав­ствен­ной точки зре­ния. Вообще при­вле­че­ние свя­щен­ника, если оно не очень часто про­ис­хо­дит, — очень дей­ствен­ное сред­ство: «Батюшке при­шлось со мной раз­го­ва­ри­вать спе­ци­ально…» Я много раз видел, что для детей такие раз­го­воры не про­хо­дят впустую.

Мой ребенок — вор?

— Катя, в ящике стола лежали пять тысяч, ты не брала?

Катя мотает головой.

— Я вчера у Лешки видела пять­сот руб­лей, — встав­ляет Лиза. — Спра­ши­ваю: откуда? Гово­рит, не твое дело, накопил.

Света идет в дет­скую. Из кар­ма­нов бро­шен­ных на пол Леш­ки­ных шта­нов выва­ли­ва­ются несколько смя­тых купюр и мелочь.

Раз­бу­жен­ный Лешка гово­рит, что ника­ких денег не брал. Нашел. На улице нашел. Дру­зьям кон­фет купил, чип­сов и колы.

— На две с поло­ви­ной тысячи?

— Нет, еще Антону машинку купил. У него день рож­де­ния был.

— Почему мне не ска­зал? Мне что, от своих детей все под ключ запи­рать? — вос­кли­цает Света. — Ты же в про­шлый раз обе­щал, что не будешь без спросу деньги брать? Ну что мне с тобой делать?

— Я больше не буду, — буб­нит Лешка, роняя круп­ные слезы.

«Учи­тель­ница ска­зала, что мою дочь пой­мали в школе на воров­стве. Не знаю, как на это реа­ги­ро­вать. Дома ничего подоб­ного не про­ис­хо­дит. Сна­чала я ужасно рас­стро­и­лась и хотела выска­зать дочери все, что о ней думаю. Но, с одной сто­роны, я боюсь нало­мать дров, а с дру­гой — должна же я как-то отре­а­ги­ро­вать на слу­чив­ше­еся. Но как? Что мне теперь делать?»

Евге­ния Пай­сон, психолог

Если вашего ребенка обви­няют в воров­стве, в первую оче­редь важно разо­браться: а про­изо­шел ли в дей­стви­тель­но­сти факт кражи? Ведь если ребенка обви­нили напрасно и роди­тели это обви­не­ние под­дер­жали, их сын или дочь чув­ствует: его пре­дали самые близ­кие люди. Пре­зумп­ция неви­нов­но­сти должна сто­ять во главе угла. Обви­нив один раз неза­слу­женно, мы рис­куем навсе­гда поте­рять доверие.

Если вы впер­вые подо­зре­ва­ете ребенка в воров­стве, ска­жите ему совер­шенно спо­койно: «Что-то не могу найти… Не зна­ешь, где лежит?»

В том слу­чае если факт воров­ства дока­зан и сомне­нию не под­ле­жит, при­дется раз­би­раться в при­чи­нах. Если воришке семь-девять лет, то, ско­рее всего, он уви­дел какую-то уди­ви­тель­ную вещь и про­сто не смог устоять.

Помните, в рас­сказе Нико­лая Носова «Огурцы» мама гово­рит ребенку, ста­щив­шему огурцы с кол­хоз­ной грядки: «Иди, воз­вра­щай, где взял, иначе у меня нет сына!»

«У меня нет сына!» — это страш­ные слова. Не про­из­но­сите их даже в самых край­них слу­чаях. Но ска­зать «Воз­вра­щай сам» необ­хо­димо. Только сам, не мама и не папа. Ребе­нок дол­жен запом­нить навсе­гда, как стыдно ему было воз­вра­щать украденное.

Один из спо­со­бов про­фи­лак­тики воров­ства — давать ребенку кар­ман­ные деньги. Школь­нику лучше давать какую-то ого­во­рен­ную сумму раз в неделю. Но и малень­кий ребе­нок хочет почув­ство­вать себя само­сто­я­тель­ным и иметь свои денежки. Можно дого­во­риться зара­нее: вот мы идем в мага­зин, все, что до десяти руб­лей из сдачи — в твою копилку.

Может ока­заться, что ребе­нок, взяв­ший чужую вещь, про­сто не пони­мает гра­ниц между «мое», «ничье» и «чужое». С дошколь­ни­ками на про­гулке можно поиг­рать в такую игру: вот машина «Мер­се­дес» стоит у дороги, никого рядом нет. Чужое или ничье? Чужое! Можно взять? Нет! А вот фан­тик под ногами. Чужое или ничье? Ничье. Можно взять.

Если вы заме­тили у ребенка чужую вещь и он гово­рит, что ему ее пода­рили, нужно доб­ро­же­ла­тельно пред­ло­жить позво­нить маме дари­теля, «чтобы тво­его това­рища не ругали». Если ребе­нок вас обма­нул и вещь попала к нему неза­конно, все рас­кро­ется и он будет вынуж­ден при­знаться в обмане.

Обна­ру­жив про­пажу неко­то­рой суммы денег, роди­тели должны сразу же спо­койно обо­зна­чить про­блему: «У нас про­пали деньги. Куда они могли поде­ваться?» Это озна­чает: мама все видит и все заме­чает, «кар­ма­нами не хло­пает». Ино­гда ребе­нок может сразу же при­знаться в том, что взял он. Ино­гда может ска­зать, что видел их нака­нуне в столе или на книж­ной полке — и «неза­метно» поло­жить деньги обратно. За правду, за при­зна­ние не нужно ругать, как бы трудно ни было удер­жаться. Бывает, ребе­нок сам в ужасе от того, что он совер­шил, и мы должны дать ему шанс испра­вить ситу­а­цию. И если деньги «вер­ну­лись», вслух ска­зать: «Как я рада, что они нашлись, что у нас в семье воров нет!»

Если в домаш­нем воров­стве ули­чен под­ро­сток, а деньги после ваших нена­вяз­чи­вых вопро­сов так и не «нашлись», ситу­а­цию ни в коем слу­чае нельзя спус­кать на тор­мо­зах. В первую оче­редь все деньги в доме должны быть учтены и спря­таны под замок. Во-вто­рых, нужно обя­за­тельно озву­чить про­блему. Если роди­тели вовремя этого не сде­лают, ребе­нок может посчи­тать, что он всех обвел вокруг пальца и может про­дол­жать этим без­на­ка­занно зани­маться. Необ­хо­димо назвать вещи сво­ими име­нами: «Ты взял чужое. Это — воров­ство!» Важно ска­зать, что вы в связи со всем этим чув­ству­ете. Конечно, не стоит устра­и­вать пуб­лич­ную казнь, но и мол­чать нельзя. Лучше всего разо­браться с глазу на глаз со всей воз­мож­ной дели­кат­но­стью. Что гово­рить? То, что услы­шит именно ваш ребе­нок. Напри­мер: «Ты под­вел меня. Я так дове­ряла тебе, а ты…»

Но прежде чем нака­зать под­ростка, нужно понять при­чину его поступка. Только не нужно спра­ши­вать у него: «Зачем ты это сде­лал?» Сфор­му­ли­руйте вопрос иначе: «Скажи, на что ты потра­тил эти деньги?» Раз­го­ва­ри­вайте с ним как со взрос­лым. За воров­ством денег может скры­ваться очень серьез­ная про­блема, о кото­рой роди­тели даже не подо­зре­вают. Воз­можно, он сло­мал или поте­рял чью-то доро­гую вещь и за ним огром­ный долг. Может быть, он про­иг­рал или про­спо­рил деньги или кто-то вымо­гает их у него… Решить такую про­блему под­ро­сток без помощи взрос­лого не сумеет. Роди­те­лям нужно поста­раться дове­ри­тельно пого­во­рить с ребен­ком и даже, воз­можно, про­ве­сти соб­ствен­ное рас­сле­до­ва­ние, но ни в коем слу­чае не пус­кать ситу­а­цию на само­тек! Если чув­ству­ете, что не справ­ля­е­тесь, нелишне будет обра­титься к специалисту-психологу.

Что каса­ется нака­за­ния за воров­ство — его стро­гость должна зави­сеть от сте­пени и цели про­ступка. Если ребе­нок сам в ужасе от того, что он совер­шил, если он мучился, не зная, как вер­нуть укра­ден­ное, — он уже сам себя нака­зал. Если деньги потра­чены, можно забрать у ребенка вело­си­пед или ролики, кото­рые вы ему пода­рили. Больше он эту вещь не уви­дит — она пой­дет на воз­ме­ще­ние убытка. Нака­за­ние нужно не само по себе, а для того, чтобы ребе­нок мог осо­знать свой про­сту­пок, чтобы он уви­дел, что его дей­ствия имеют последствия.

Дока­зан­ный слу­чай воров­ства — прежде всего повод вни­ма­тель­нее при­смот­реться и понять, какие внут­рен­ние про­блемы ребе­нок пыта­ется решить таким обра­зом. Как чело­век, пре­бы­ва­ю­щий в пло­хом настро­е­нии, нередко «заедает» свои про­блемы, так ребе­нок может их «заво­ро­вы­вать» — ему кажется, что обла­да­ние вот этой руч­кой сде­лает его счастливее.

Ино­гда в десяти-три­на­дца­ти­лет­нем воз­расте слу­ча­ются «при­ступы» краж из супер­мар­ке­тов и дру­гих мага­зи­нов само­об­слу­жи­ва­ния. Если вы пой­мали сво­его ребенка за руку, заставьте его отве­чать за этот посту­пок, при­чем нака­за­ние в дан­ном слу­чае должно быть очень серьез­ным. Мно­гие под­ростки оправ­ды­ва­ются: «Ну, это же ничье…» Тут можно объ­яс­нить, если вы не сде­лали этого в дошколь­ном воз­расте, что речь идет о день­гах, укра­ден­ных из кар­мана вот этой сим­па­тич­ной девушки-кассира.

Встре­ча­ются люби­тели воро­вать в мага­зи­нах не для наживы, а чтобы полу­чить пор­цию адре­на­лина. В этом слу­чае поста­рай­тесь найти место, где ваше чадо смо­жет полу­чать адре­на­лин «легально», — гор­ные лыжи, скейт­бор­динг, кайтинг.

Неко­то­рые роди­тели и педа­гоги в слу­чаях повто­ря­ю­ще­гося воров­ства ста­вят ребенку диа­гноз: клеп­то­ма­ния. Хочу сразу ска­зать, что такой диа­гноз может поста­вить только пси­хи­атр, и забо­ле­ва­ние это встре­ча­ется крайне редко. В подав­ля­ю­щем боль­шин­стве слу­чаев повто­ря­ю­ще­еся воров­ство гово­рит о пси­хо­ло­ги­че­ских про­бле­мах ребенка и его семьи.

Тех роди­те­лей, кото­рые пере­жи­вают из-за того, что ребе­нок во вто­ром классе ста­щил яблоко у соседа по парте, хочу успо­ко­ить. Импуль­сив­ное дет­ское воров­ство слу­ча­лось, навер­ное, у каж­дого хотя бы раз в жизни. Обычно оно про­хо­дит вме­сте с детством.

Дет­ское воров­ство прин­ци­пи­ально отли­ча­ется от взрос­лого. Сфор­ми­ро­вав­шийся чело­век все­гда знает грань между «моим» и «чужим» и осо­знанно пере­хо­дит ее. А ребе­нок зача­стую не пони­мает, что тво­рит. Задача взрос­лого — своим при­ме­ром, сво­ими сло­вами, своей жиз­нью пока­зать детям: воро­вать нельзя!Если ребе­нок украл что-то, огром­ную роль играет реак­ция взрос­лого. При пра­виль­ной реак­ции очень велика веро­ят­ность того, что такое с ребен­ком больше не повто­рится. И наобо­рот. Напри­мер, одна мама горячо любила сво­его един­ствен­ного сына-под­ростка и при вся­кой его краже хло­по­тала, чтобы скан­дал поско­рее замяли. Мама своей цели дости­гала, а ребенку откро­венно нра­ви­лось вся­кий раз завла­де­вать понра­вив­шейся вещью. Что тут ска­жешь? У парня налицо все пер­спек­тивы стать обыч­ным уголовником.

Про­то­и­е­рей Лео­нид Царевский

Прежде всего, воров­ство — это грех, при­знак стра­сти среб­ро­лю­бия. Хотя и при­нято испо­ве­до­ваться с семи лет, это не озна­чает, что дети до этого воз­раста без­грешны, и мно­гие из них пре­красно это пони­мают. Сна­чала невольно, а потом все более осо­знанно дети могут идти на грех. Поэтому, если вскрылся факт воров­ства, ребенку нужно исповедаться.

Что каса­ется нака­за­ния — роди­тель дол­жен думать и молиться, прежде чем нака­зы­вать ребенка. Все дети — раз­ные. Одному доста­точно запре­тить на неделю вклю­чать ком­пью­тер. Дру­гого лучше на какое-то время лишить про­гу­лок. Тре­тьего вполне можно оста­вить без ужина. А к кому-то за воров­ство (это каса­ется детей лет семи-девяти) и отцов­ский реме­шок можно при­ме­нить, вопреки вся­ким «юве­наль­ным юсти­циям». Ребе­нок знает, за что его нака­зы­вают, тер­пит нака­за­ние и на всю жизнь запо­ми­нает. Если роди­те­лей вызы­вают в школу или даже в мили­цию, это тоже неплохо — ребенку такая встряска точно пой­дет на пользу! Важ­ный момент: если про­пажу нельзя вер­нуть хозя­ину, надо поста­раться сде­лать добро посто­рон­ним людям. Раз­дать из кар­ман­ных денег нуж­да­ю­щимся, что-то кому-то подарить.

Вот только гово­рить с про­ви­нив­шимся надо не в порыве стра­сти, в гневе хва­та­ясь за тяже­лые пред­меты, а спо­койно. В про­тив­ном слу­чае малень­кий чело­век может решить, что роди­тель так гово­рит из-за сво­его раз­дра­жен­ного состо­я­ния, а не из-за его пло­хого поступка. Может быть, лучше отло­жить раз­го­вор на какое-то время. Пусть он состо­ится через сутки, но ты будешь гово­рить успо­ко­ив­шись и хоро­шенько обду­мав, что именно хочешь ска­зать. Мы, роди­тели, должны пом­нить: ребе­нок — не наша соб­ствен­ность, а дар, вве­рен­ный нам Богом для вза­им­ного воспитания!

Помню слу­чай, когда ко мне подо­шел под­ро­сток и, помяв­шись, ска­зал, что хотел бы испо­ве­до­ваться. Но когда я стал рас­спра­ши­вать его, не совер­шал ли он то или дру­гое, он как-то кисло реа­ги­ро­вал на все мои вопросы. Парень явно был не готов к испо­веди. И вдруг он гово­рит мне: «Я украл такую-то вещь на рынке». То есть он при­шел в храм испо­ве­до­вать именно этот грех! Он пони­мал, что натво­рил, и при­шел в храм про­сить про­ще­ния, хотя и был совер­шенно нецер­ков­ным человеком.

Плохо, если дома часто и подолгу гово­рят о день­гах, об их нехватке, о доро­го­визне това­ров. Ребе­нок в этом слу­чае поне­многу при­об­ща­ется к той же системе цен­но­стей и начи­нает пере­жи­вать, что у него нет денег. А где их взять? Может, украсть? Я уве­рен: до того момента, пока ребе­нок сам не нач­нет зада­вать вопросы, подроб­но­сти денеж­ного обра­ще­ния должны оста­ваться для него тай­ной за семью печа­тями. А вот когда он ста­нет под­рост­ком, ему обя­за­тельно надо выде­лять какую-то сумму на кар­ман­ные рас­ходы и учить ответ­ствен­ному отно­ше­нию к деньгам.

Еще очень важно в ребенке с дет­ства вос­пи­ты­вать щед­рость. Нищему денежку подать, в копи­лочку в храме монетку бро­сить. Но тут тоже акку­ратно, чтобы это было словно само собой, без тщеславия.

Не нужно пере­жи­вать, что ребе­нок, одна­жды украв­ший у одно­класс­ника ластик, ста­нет вором. По моим наблю­де­ниям, у тех, кто дей­стви­тельно при­об­ща­ется к воров­скому миру, не в порядке психика.

Обычно ребе­нок один раз испо­ве­ду­ется в воров­стве, и для него этот опыт ста­но­вится пер­вым и послед­ним. Несколько лет назад в нашем храме слу­чи­лась кража. Залезли через окно и выта­щили из сейфа все деньги. Быстро нашли винов­ных — это были под­ростки из веру­ю­щих семей. Позд­нее оба испо­ве­да­лись. А сей­час это уже взрос­лые при­хо­жане нашего храма.

Жестокость в детской

— У Сашки в классе скан­дал, — рас­ска­зы­вает Борису Наташа. — Опять изби­е­ние, на сей раз Карину в туа­лете избили, все это на видео сняли и в интер­нет выложили.

— Наш там засветился?

— Да нет, там одни девочки ее били. Наш ни при чем, но я вообще в ужасе. Они почему такие жесто­кие? Мы такие не были.

— Вы, может, и не были. А у нас в поселке особо не цере­мо­ни­лись. И стенка на стенку дра­лись, и «тем­ные» устра­и­вали, и зубы друг другу выби­вали. Ничего особо нового не вижу.

— Так девочки же!

— Девочки, зна­ешь, тоже не сахар были. Только интер­нета не было, чтобы всю эту гадость выкла­ды­вать. А так — не помню я, чтобы у меня кру­гом сплошь все пио­неры-герои были.

«Откуда в детях берется жесто­кость? Как вос­пи­тать ребенка, чтобы он нико­гда не ока­зался в числе тех, кто бьет и оби­жает слабого?»

Евге­ния Пай­сон, психолог

Дет­ская жесто­кость — тема тяже­лая и неод­но­знач­ная. Не стоит мешать в одну кучу драку в дет­ской песоч­нице, пота­совку под­рост­ков и изу­вер­ское изде­ва­тель­ство над сла­бым. Давайте разбираться.

Если гово­рить о малень­ком ребенке, то дет­ская агрес­сия — самый лег­кий спо­соб при­влечь к себе вни­ма­ние, добиться жела­е­мого или про­явить свои чув­ства. Почему одни дети от избытка любви целуют маму, а дру­гие кусают — вопрос не столь суще­ствен­ный. Так полу­чи­лось. Но вот именно то, что сле­дует за этим уку­сом, зача­стую опре­де­ляет, будет ли малыш и дальше исполь­зо­вать такой спо­соб обра­тить на себя взгляды взрослых.

Спо­кой­ный и реши­тель­ный запрет, пре­кра­ще­ние игры, стро­гая инто­на­ция — и ребе­нок пони­мает, что сде­лал что-то не так. И… разу­ме­ется, он обя­за­тельно повто­рит попытку уку­сить или уда­рить. А вдруг на этот раз полу­чится? И только после­до­ва­тель­ная, не исте­рич­ная реак­ция взрос­лых убе­дит малень­кого чело­века: так нельзя, в самом деле нельзя.

Назвать такие дей­ствия малыша жесто­ко­стью мы не можем — он еще не пони­мает абстракт­ного «дру­гому больно», не рас­счи­ты­вает послед­ствия своих дей­ствий, его пове­де­ние импуль­сивно. А вот как часто ребе­нок будет при­бе­гать к этому силь­но­дей­ству­ю­щему сред­ству, зави­сит только от отклика роди­те­лей, бабу­шек и дедушек.

Начи­на­ется дет­ский сад — и роди­тели уже не могут пол­но­стью отсле­дить, что про­ис­хо­дит с их ребен­ком. Оста­ется только по мере воз­мож­но­сти тща­тельно выби­рать, кто будет про­во­дить с нашим чадом б’oль­шую часть дня, чему и как будет его учить.

Именно в дет­ском саду жесто­кость ино­гда начи­нает при­об­ре­тать «взрос­лые» черты. «Саша сло­мал машинку. Дети, пусть сего­дня с ним никто не раз­го­ва­ри­вает!» — да, и такое бывает в дет­ском саду. Вот он, пер­вый бой­кот, пер­вый опыт «стай­ного» пове­де­ния. Нередко роди­тели тоже при­кла­ды­вают к этому руку: «Он тебя стук­нул? Не жалуйся, а ударь его в ответ! Он больше и силь­нее? Тогда возьми палку и врежь ему как следует!»

Бывает, что, не разо­брав­шись, кто прав, кто вино­ват, мама или папа бро­са­ются защи­щать сво­его люби­мого пяти­лет­него «зай­чика» от ровесника-«агрессора»: «Если ты моего Мишу еще раз тро­нешь, я тебе голову ото­рву!» Урок «кто силь­нее, тот и прав» дети усва­и­вают накрепко. И ред­кий вос­пи­та­тель готов подробно и вни­ма­тельно раз­би­раться в дет­ских оби­дах и ссо­рах, выяв­лять зачин­щика и раз­го­ва­ри­вать с каж­дым по отдель­но­сти. Неко­гда, нет сил, вре­мени, а то и жела­ния… Пожа­леем того, кто громче пла­чет, нака­жем того, кто пер­вым попался под руку, — и каж­дый ребе­нок сде­лает свой соб­ствен­ный вывод, отло­жит в копилку опыта и непре­менно при­ме­нит в будущем.

В школе очень часто про­яв­ле­ние дет­ской жесто­ко­сти напря­мую зави­сит от отно­ше­ния учи­те­лей к этой про­блеме. Напри­мер, почему у одного педа­гога класс ста­ра­ется помочь одно­класс­нику с ДЦП, обе­ре­гает его на пере­ме­нах, каж­дый готов пере­вер­нуть стра­ницу в учеб­нике, под­нять выпав­ший из руки каран­даш или при­дер­жать перед ним дверь, а в дру­гом классе их ровес­ники дово­дят до слез девочку с бре­ке­тами и поте­ша­ются, глядя, как маль­чик с загип­со­ван­ной рукой без­успешно пыта­ется натя­нуть куртку? Трудно спи­сать все на слу­чай­ные сов­па­де­ния, ско­рее, дело в пси­хо­ло­ги­че­ском кли­мате класса, кра­е­уголь­ный камень кото­рого — учитель.

Нико­гда гра­мот­ный, вни­ма­тель­ный, нерав­но­душ­ный педа­гог не поз­во­лит, чтобы класс устра­и­вал мас­со­вую травлю или бой­кот! А вот педа­гог-мани­пу­ля­тор, наобо­рот, будет поль­зо­ваться прин­ци­пом «раз­де­ляй и власт­вуй»: «Я не хотела вам зада­вать домаш­нюю работу, но Маша и Таня бол­тали на уроке, поэтому запи­шите зада­ние на зав­тра…» Зна­комо? Зна­чит, вы пред­став­ля­ете, что ждет дево­чек, когда кипя­щий пра­вед­ным гне­вом класс вырвется из каби­нета. Нака­зы­вать всех из-за реаль­ного или мни­мого про­ступка одного чело­века — зна­чит вызы­вать к жизни злую силу, кото­рую потом усми­рить будет очень трудно. И в каж­дом классе най­дутся те, кто будут активно напа­дать на «про­ви­нив­ше­гося», и те, кто про­сто при­мкнут к боль­шин­ству по прин­ципу «А что? Я — как все!». Потому что пойти про­тив тече­ния страшно, пони­ма­ешь, что зав­тра сам можешь ока­заться в роли жертвы.

В школь­ные годы уже про­яв­ля­ются осо­бен­но­сти каж­дого ребенка — сплав тем­пе­ра­мента, харак­тера, вос­пи­та­ния и усво­ен­ных взгля­дов на «можно» и «нельзя», на «хорошо» и «плохо». И усва­и­вают эти поня­тия дети по нашим делам.

У мамы пло­хое настро­е­ние, и она сры­ва­ется на сыне, про­сто так, за то, что попался под горя­чую руку. «Зна­чит, так делать можно!» — думает ребе­нок. Можно пнуть того, кто оче­видно сла­бее тебя, про­сто потому, что нужно же куда-то слить раз­дра­же­ние, злость и уста­лость. Мы сами не умеем кана­ли­зи­ро­вать свою агрес­сию и не учим этому детей. Вот они и справ­ля­ются как умеют…

А кому-то про­сто нра­вится видеть уни­же­ние сла­бого. Нра­вится чув­ство­вать себя силь­ным и без­на­ка­зан­ным. Нра­вится при­чи­нять боль. В этом слу­чае общими реко­мен­да­ци­ями не обой­дешься — нужно соеди­нять уси­лия роди­те­лей, педа­го­гов и пси­хо­ло­гов, искать корень про­блемы и ста­раться спра­вится с этой бедой, как с тяже­лой болезнью.

Во всех осталь­ных слу­чаях роди­те­лям можно дать несколько советов.

1. С самого ран­него дет­ства ребенка учи­тесь слу­шать и слы­шать то, что он гово­рит. Важно не только то, что про­ис­хо­дит непо­сред­ственно с ним, но и то, что про­ис­хо­дит вокруг него.

2. Учите сво­его ребенка «пра­вильно злиться»: можно кри­чать, бегать, бить и пинать подушку, рвать бумагу, про­ты­кать воз­душ­ные шарики. Бить маму, собаку, кошку или хомячка — нельзя. Ни при каких условиях.

3. Не застав­ляйте ребенка пере­вос­пи­ты­вать кол­лек­тив. Лучше помо­гите ему найти под­хо­дя­щую среду, если та, в кото­рую он попал, ока­зы­ва­ется для него слиш­ком агрессивной.4. Будьте под­держ­кой сво­его ребенка. Вы должны быть пер­вым чело­ве­ком, кото­рому он захо­чет рас­ска­зать о своих проблемах.

Дмит­рий Тют­те­рин, педагог

Да, дети — суще­ства жесто­кие. За невин­ными гла­зами и милыми улыб­ками пря­чется ходя­чий само­учи­тель из серии «Сто спо­со­бов ранить своих ближ­них». Тех, кто до сих пор с этим не согла­сен, можно ото­слать к книге «Пове­ли­тель мух» Уильяма Гол­динга или на любую школь­ную пере­менку. Боль­шин­ству же рас­ска­зы­вать о жесто­ко­сти детей излишне — они так или иначе с ней стал­ки­ва­лись: в школе, когда силь­ные тра­вят сла­бых, в семье, когда дерутся бра­тья и сестры, во дворе, в спор­тив­ной сек­ции, в поездке — везде.

Откуда берется дет­ская жесто­кость? Воз­можно, это побоч­ное дей­ствие мощ­ного защит­ного фак­тора под назва­нием эго­цен­тризм. Эго­цен­тризм, сосре­до­то­чен­ная погру­жен­ность ребенка в себя и свои пере­жи­ва­ния необ­хо­димы для того, чтобы сохра­нить себя при позна­нии этого мира. Это его щит и его забрало, не поз­во­ля­ю­щие ему видеть больше, чем необ­хо­димо. Также при­чи­ной жесто­ко­сти может быть нераз­ви­тость еще в душе ребенка сочув­ствия, спо­соб­но­сти поста­вить себя на место дру­гого, про­чув­ство­вать чужую боль.

Что же со все этим делать взрос­лым? Нельзя же про­сто сто­ять и смот­реть, как один ребе­нок тас­кает за вихры дру­гого! В помощь можно пред­ло­жить три про­ве­рен­ных метода, правда, их необ­хо­димо при­ме­нять одно­вре­менно, иначе толку не будет.

Метод пер­вый — учить. Этот метод — самый оче­вид­ный. Необ­хо­димо раз­ни­мать, оста­нав­ли­вать, не допус­кать. Делать это снова и снова. Каж­дый раз рас­тас­ки­вать маль­чи­шек (и дев­чо­нок, кстати), пусть даже если через минуту они вновь сце­пятся у вас за спи­ной. Необ­хо­димо создать ситу­а­цию, при кото­рой при­ме­не­ние наси­лия недо­пу­стимо. И тут гораздо важ­нее неот­вра­ти­мость вашей реак­ции, нежели ее сила и эмо­ци­о­наль­ность. Но и этого недо­ста­точно: необ­хо­димо не только при­ви­вать нормы пове­де­ния, но и фор­ми­ро­вать их глу­бин­ное пони­ма­ние. Стал­ки­ва­ясь с про­яв­ле­нием дет­ской жесто­ко­сти, каж­дый раз объ­яс­няйте ребенку, что в этот момент чув­ствует оби­жен­ная сто­рона, каково бы сей­час поме­няться местами. Хорошо, если вами будет руко­во­дить не гнев, а сочув­ствие и жела­ние разо­браться. И ста­рай­тесь избе­гать рито­ри­че­ских вопро­сов: «Ты что, не видишь, что ты наде­лал?!» или «Разве ты не пони­ма­ешь, как ты его оби­дел?!». Во-пер­вых, за этими вопро­сами часто пря­чется жела­ние роди­теля про­сто поорать. Во-вто­рых, вы созда­ете опас­ный пре­це­дент диа­лога, в кото­ром ребенку отве­чать необя­за­тельно, а зна­чит, обес­це­ни­ва­ете свое обще­ние с ним. А в‑третьих, ребе­нок дей­стви­тельно не видит и не пони­мает. Гораздо лучше ска­зать: «Пете сей­час больно» и «Меня очень огор­чило то, что сей­час произошло».

Этот метод только кажется про­стым. Посто­янно, раз от раза в раз­дра­жа­ю­щей ситу­а­ции оста­ваться спо­кой­ным и вер­ным прин­ци­пам — доро­гого стоит. Но самое слож­ное — про­де­лы­вать все это безо вся­кого види­мого резуль­тата. Именно это обычно и выво­дит роди­те­лей из себя: «Я тебе сколько раз гово­рила?!», «Почему ты ничего не понимаешь?!».

А резуль­тата сразу не будет. И вот почему: ребе­нок раз­ви­ва­ется скач­ко­об­разно, «вспыш­ками». Каж­дый раз взы­вая к его чув­ствам, вы всего лишь ждете под­хо­дя­щего момента. Он обя­за­тельно насту­пит — тот момент, когда ребе­нок будет готов вос­при­нять ваши слова, когда они запа­дут ему в душу и изме­нят его взгляд на мир. Именно этот момент очень важен! Упу­стить его — серьез­ней­шая оплош­ность, почти сво­дя­щая на нет все ваши уси­лия. Когда насту­пит такой момент и что именно его спро­во­ци­рует, неиз­вестно, но именно тогда и пона­до­бятся ваши слова о чув­ствах дру­гого чело­века, о сочув­ствии. Однако, поскольку за крайне ред­ким исклю­че­нием люди не в силах пред­ска­зать, когда насту­пит такой момент, стоит все время гово­рить, гово­рить, гово­рить… Дей­ство­вать «мето­дом тыка».

Метод вто­рой — не учить. Зача­стую дети демон­стри­руют жесто­кость не только из-за того, что спо­собны на нее, но и потому, что часто видят ее при­меры. С жесто­ко­стью легко столк­нуться и в школе, и во дворе. Можно уви­деть ее по теле­ви­зору. Именно в теле­ви­зоре мно­гие роди­тели видят корень зла и при­чину жесто­ко­сти. Однако, как бы ни хоте­лось сва­лить всю вину на этот быто­вой при­бор, детей вос­пи­ты­вает в первую оче­редь семья. Дайте ребенку плю­ше­вого мишку и попро­сите отру­гать его. В инто­на­циях, в жестах, выборе выра­же­ний вы уви­дите прежде всего себя, а не Чело­века-паука. Именно вы — основ­ной постав­щик зна­ний ребенка о мире в целом и о вза­и­мо­от­но­ше­ниях людей в част­но­сти. При­чем, чтобы учить ребенка жесто­ко­сти, вовсе необя­за­тельно еже­ве­черне бить посуду на кухне и зани­маться руко­при­клад­ством. Вы демон­стри­ру­ете ребенку жесто­кость, руга­ясь при нем, говоря «доб­рые» слова толк­нув­шему вас в авто­бусе или под­ре­зав­шему на дороге. Для того чтобы не вос­пи­ты­вать в ребенке жесто­кость, по воз­мож­но­сти убе­рите из его жизни при­меры такого пове­де­ния. И нач­ните с себя.

Метод тре­тий — учить, но не тому. Про­яв­ляя жесто­кость к дру­гому, ребе­нок и сам нахо­дится в неком­форт­ной, стрес­со­вой ситу­а­ции. Доб­ро­вольно пре­бы­вать в таком состо­я­нии — радо­сти мало. Зна­чит, у ребенка либо суще­ствует серьез­ный сти­мул к агрес­сии, либо он посто­янно нахо­дится в ситу­а­ции стресса. Чаще всего он про­яв­ляет жесто­кость именно тогда, когда ему плохо: «У мамы появился еще один люби­мый ребе­нок, и я буду про­те­сто­вать!», «Я не успе­ваю по мно­гим пред­ме­там и очень пере­жи­ваю от этого. Они мне за все отве­тят, эти выскочки-ботаники!».

Конечно, самым про­стым реше­нием было бы убрать стрес­со­вый фак­тор из жизни ребенка. Но ведь дво­еч­ник не нач­нет учиться хорошо вдруг и сразу, да и млад­шего бра­тика или сест­ричку в род­дом уже не вер­нуть. Но папы и мамы должны пони­мать: их ребенку плохо! Забот­ли­вый роди­тель попы­та­ется мини­ми­зи­ро­вать воз­дей­ствие стресса, уде­ляя больше вре­мени ребенку, ста­ра­ясь пере­клю­чить его вни­ма­ние с тре­во­жа­щей ситу­а­ции на что-то дру­гое, инте­рес­ное, ком­форт­ное. Забот­ли­вый роди­тель будет искать для ребенка воз­мож­ный выход «отри­ца­тель­ной энер­гии». Таким выхо­дом могут стать, напри­мер, спор­тив­ные тре­ни­ровки. Конечно, педа­го­ги­че­ские советы совсем не то же самое, что кули­нар­ные рецепты. Там доста­точно пере­чис­лить коли­че­ство ингре­ди­ен­тов и спо­собы их обра­ботки — и резуль­тат с поправ­кой на мастер­ство испол­ни­теля гаран­ти­ро­ван. Давая же советы по вос­пи­та­нию детей, ты нико­гда не можешь ска­зать, что хоро­ший резуль­тат гаран­ти­ро­ван выпол­не­нием поша­го­вого алго­ритма. Но быть любя­щими, вни­ма­тель­ными взрос­лыми — это в наших силах.

Как подростку выжить?

— Марина! — гово­рит бабушка. — Я поняла, почему Даня ничего не хочет делать. Это же педа­го­ги­че­ски запу­щен­ное поко­ле­ние! Тут со мной рядом всю дорогу в элек­тричке ехали его ровес­ники, это ужас какой-то, абсо­лютно поте­рян­ные дети.

— В каком смысле потерянные?

— Слу­шай, неужели у Дани дру­зья такие же? Может быть, его уже спа­сать надо?

— От чего спа­сать, мама? Какие друзья?

— Марина, да там же совсем ничего свя­того! Ну я не знаю, мы такие не были! У нас хотя бы какие-то цен­но­сти были, мы знали, что хорошо и что плохо, мы Родину любили, мы стар­шим помо­гали… А у этих — вообще одна физио­ло­гия… Может, мне с ним поговорить?

— Мама, он не будет слу­шать нота­ции, — взды­хает Марина.

«Меня пугают совре­мен­ные под­ростки и то, что ни школа, ни роди­тели ничего с ними сде­лать не могут. Может быть, кто-то из учи­те­лей, кото­рые обща­ются с под­рост­ками, поде­лится своим опы­том — дей­стви­тельно ли в совре­мен­ной школе все так плохо? И что же на самом деле про­ис­хо­дит с нынеш­ними подростками?»

Лео­нид Клейн, педагог

Одно из жела­ний роди­теля под­ростка — закрыть дверь в дет­скую и помеч­тать о том, почему же ему не три года или когда же ему нако­нец испол­нится два­дцать пять. Обще­ство не любит под­рост­ков. Этот период страш­ный, потому что одно­вре­менно про­буж­да­ются и созна­ние, и гор­моны, кото­рые вхо­дят в кон­фликт друг с другом.

У рус­ского писа­теля Ивана Шме­лева есть повесть «Исто­рия любви», в ней хорошо пока­зано, о чем посто­янно думает глав­ный герой — гим­на­зист начала два­дца­того века. Сек­су­аль­ные пере­жи­ва­ния явля­ются фоном этого воз­раста. Может ли маль­чи­ков в деся­том классе бес­по­ко­ить что-то, кроме «этого»? Может, но только если их голову кто-то спе­ци­ально занял чем-то иным. Про­сто для того, чтобы дети в пере­ры­вах между мыс­лями «о сексе» могли поду­мать о «Евге­нии Оне­гине», нужен какой-то учи­тель, кото­рого дей­стви­тельно по-насто­я­щему инте­ре­сует «Евге­ний Оне­гин». То, что у под­рост­ков есть дру­гие инте­ресы и они готовы к эмо­ци­о­наль­ной, интел­лек­ту­аль­ной, духов­ной жизни, — это оче­видно. Но кто-то дол­жен помочь им эту жизнь развивать!

Пред­став­ле­ние о том, что под­ростки — суще­ства испор­чен­ные и пло­хие, это пред­став­ле­ние страха. На самом деле детям хочется две вещи: реаль­ных гра­ниц и правды.

Глав­ный про­тест под­ростка — не про­тив учи­теля; учи­тель тут, что назы­ва­ется, про­сто под руку попа­да­ется. Его про­тест — про­тив роди­те­лей и про­тив мира, кото­рый, как под­ро­сток посте­пенно начи­нает пони­мать, неспра­вед­лив и гре­хо­вен. Папа ушел из семьи, денег нет, и вокруг этого кру­тится жизнь, и я, ока­зы­ва­ется, не такая кра­си­вая, как одно­класс­ница за сосед­ней пар­той… Это откры­тия, кото­рые сложно пере­жить. А тут еще мама руга­ется, девочка не отве­тила на эсэм­эску, джинсы не купили, прыщи вылезли, и при этом тебе гово­рят: «Ты плохо ведешь себя, домаш­нее зада­ние не сде­лал…» У под­ростка жизнь ката­стро­фи­че­ская! И если учи­тель будет пом­нить, что школа — это одна из про­блем уче­ника, а не про­сто «храм зна­ний», воз­можно, диа­лог установится.

Я думаю, что глав­ная про­блема, кото­рая суще­ствует у сего­дняш­ней школы, это про­блема отсут­ствия цен­но­стей у пре­по­да­ва­те­лей. Про­блема учи­теля — это про­блема чело­века, кото­рый дол­жен чему-то учить, при этом он нахо­дится в плену раз­лич­ных соци­аль­ных усло­вий и каким-то обра­зом дол­жен себя пози­ци­о­ни­ро­вать и откуда-то чер­пать силы.

Мы пере­жи­ваем период цен­ност­ной паузы. Я не явля­юсь при­вер­жен­цем совет­ского режима, но пол­века стране уда­ва­лось про­жить на памяти о Вели­кой Оте­че­ствен­ной войне. На этой памяти дела­лась огром­ная реаль­ная вос­пи­та­тель­ная работа. Ее допол­няли какие-то идео­ло­ги­че­ские кон­струк­ции, кото­рые цемен­ти­ро­вали обще­ство. А сей­час хотел бы я посмот­реть на чело­века, кото­рый вдох­нов­лен, рабо­тая в обыч­ной мос­ков­ской школе! Его не ува­жает обще­ство, и дело здесь даже не в день­гах. У него нет цен­но­стей. Ему нечего ска­зать ученику!

Цен­но­сти у учи­те­лей могут быть в пра­во­слав­ных и част­ных шко­лах, пре­по­да­ва­тель­ские кол­лек­тивы кото­рых спе­ци­ально ори­ен­ти­ро­ваны на что-то кон­крет­ное. Ведь что пред­став­ляет собой, напри­мер, пра­во­слав­ная школа? Сооб­ще­ство людей, объ­еди­нен­ных зна­чи­мой для них мис­сией. Такая школа может быть лучше или хуже, но люди, пре­по­да­ю­щие в ней, при­шли к детям с чем-то. Обыч­ный пре­по­да­ва­тель мас­со­вой школы при­шел ни с чем. Боль­шин­ство выпуск­ни­ков пед­ву­зов ничем от своих уче­ни­ков не отличаются.

На самом деле, когда учи­тель при­хо­дит в пятый класс, про­блем прак­ти­че­ски не воз­ни­кает. В этом воз­расте дети готовы на все: выпол­нять любые домаш­ние зада­ния, спо­рить с учи­те­лем, петь и рисо­вать с ним — только делай с нами что-то, ува­жа­е­мый учи­тель! Но учи­тель, по сути, не делает ничего. А в деся­том классе уже все, поезд ушел…

Те же про­блемы под­сте­ре­гают детей и дома. Непол­ные семьи, денег ни на что не хва­тает, пер­спек­тив ника­ких… Роди­те­лям самим тошно, им бы для себя найти какого-нибудь класс­ного руководителя…

Ува­жи­тель­ные отно­ше­ния между уче­ни­ком и учи­те­лем стро­ятся на том, что учи­тель, счи­тая что-то зна­чи­мым, веря, что то, о чем он гово­рит детям, дей­стви­тельно важно, хочет это «что-то» доне­сти до уче­ни­ков. Он готов потра­тить ино­гда еще немало сил на дис­ци­плину, чтобы его слушали.

Вообще же мы стал­ки­ва­емся с гло­баль­ным про­ти­во­ре­чием: обра­зо­ва­ние у нас мас­со­вое, а каче­ства мы хотим экс­клю­зив­ного. Но так быть не может. Даже при хоро­ших учи­те­лях в огром­ной мас­со­вой школе все­гда будут кого-то «мочить в сор­тире» — за всеми не уследишь…Возможно, ситу­а­ции помогло бы раз­ру­ше­ние бюро­кра­ти­че­ских, а по сути, кор­руп­ци­он­ных барье­ров, в резуль­тате чего стали бы появ­ляться малень­кие част­ные школы, не тре­бу­ю­щие непо­мер­ной платы за обу­че­ние. К сча­стью, кроме школы суще­ствуют еще кружки по инте­ре­сам, вос­крес­ные школы, спор­тив­ные сек­ции, где дей­стви­тельно ищу­щая моло­дежь может обре­сти то, в чем она нуждается.

Дмит­рий Шноль, педагог

К четыр­на­дцати-пят­на­дцати годам чело­век ощу­щает силь­ней­шую потреб­ность стать взрос­лым. В тра­ди­ци­он­ной куль­туре под­ро­сток, как пра­вило, уже пол­но­прав­ный работ­ник: сын охот­ника отправ­ля­ется вме­сте с отцом в лес на охоту, сын кре­стья­нина идет в ноч­ное пасти лоша­дей. Михаил Ломо­но­сов, напри­мер, начал помо­гать отцу с десяти лет. Они ухо­дили на рыб­ные про­мыслы ран­ней вес­ной и воз­вра­ща­лись домой позд­ней осенью.

Я помню, как в дет­стве зави­до­вал некра­сов­скому маль­чику, кото­рый «в боль­ших сапо­гах, в полу­шубке овчин­ном» ведет под уздцы лошадку. Как же это пре­красно — не сидеть в скуч­ном классе, а самому вести за собой послуш­ную лошадь и встреч­ному взрос­лому с досто­ин­ством отве­тить: «Сту­пай себе мимо!» Зд’oрово, когда тебе дове­ряют что-то серьезное!

Что же мы дове­ряем совре­мен­ному под­ростку? Прак­ти­че­ски ничего. Соци­аль­ная роль шест­на­дца­ти­лет­них прак­ти­че­ски ничем не отли­ча­ется от роли пер­во­класс­ника: школу за него выбрали роди­тели, про­грамму и учеб­ники — «про­фес­сора-ака­де­мики», рас­пи­са­ние соста­вил завуч, еду при­го­то­вила мама, на ком­пью­тер зара­бо­тал папа… Сво­его дела и соб­ствен­ной сферы ответ­ствен­но­сти у него нет (учебу подав­ля­ю­щее боль­шин­ство под­рост­ков своим делом не счи­тают), попро­бо­вать силы в чем-то насто­я­щем и серьез­ном он не может. Вот зна­ко­мая всем сценка: при­хо­дит мама один­на­дца­ти­класс­ника посо­ве­то­ваться с учи­те­лем по поводу под­го­товки к экза­ме­нам. За ней стоит сыно­чек, кото­рый выше ее на голову. Мама гово­рит: «Мы решили посту­пать в МАИ». Это «мы» озна­чает сле­ду­ю­щее: разве он может в свои сем­на­дцать лет при­нять хоть какое-нибудь решение?

Так вот, иметь нерас­тра­чен­ные, неис­поль­зо­ван­ные силы — это очень трудно. Шест­на­дца­ти­лет­няя дев­чонка может без труда про­тан­це­вать на дис­ко­теке пять-шесть часов, прийти домой за пол­ночь, а наутро, не позав­тра­кав, уска­кать в школу. У нее огром­ные резервы. При­рода закла­ды­вала их не для дис­ко­тек или сиде­ния в сети «ВКон­такте», а для ноч­ных корм­ле­ний пер­венца, дое­ния и выгона коровы в четыре часа утра, при­го­тов­ле­ния зав­трака ухо­дя­щему в поле мужу. Зани­маться всем этим нашим доче­рям не нужно, а силы есть, как же тут не взбе­ситься? Поэтому когда ста­рики гово­рят: «Мы такими не были, нас жизнь вос­пи­ты­вала!» — они правы. Сто­ишь в свои один­на­дцать лет в мно­го­ча­со­вой оче­реди за хле­бом, сжи­ма­ешь в кулаке кар­точки, чтобы не украли, и зна­ешь, что от тебя зави­сит вся семья! А совре­мен­ным под­рост­кам ува­жать себя не за что: они — ижди­венцы, они — потре­би­тели, они это знают, и это очень трудно. То, что в этом и состоит глав­ная беда, под­твер­ждают извест­ные мно­гим роди­те­лям наблю­де­ния: как только на под­ростка остав­ля­ешь млад­ших бра­тьев и сестер, он меня­ется на гла­зах. Куда-то про­па­дают несо­бран­ность и рас­се­ян­ность, появ­ля­ются воле­вые ноты в голосе, с млад­шими он орга­ни­зует игру, сред­ние у него моют посуду после общего ужина… Ему нра­вится быть за стар­шего, мало того, ему нужно быть за стар­шего, вот только негде и не с кем. Тогда он играет роль млад­шего, по пол­ной про­грамме исполь­зуя все свои недю­жин­ные силы. Две тысячи лет назад об этом было пре­красно сказано:

От без­де­лья ты, мой Катулл, страдаешь,
От без­де­лья ты бесишься так сильно,
От без­де­лья царств и царей счастливых
Много погибло.

Как быть? Ответ один: дове­рять и нагру­жать. Я помню, как мы выехали боль­шим школь­ным лаге­рем на архео­ло­ги­че­ские рас­копки. Самым стар­шим уче­ни­кам было по четыр­на­дцать-пят­на­дцать лет. Назна­чили дежур­ных: не при­го­то­вите зав­трак, все оста­нутся голод­ными! Если не зна­ете как — спра­ши­вайте, если нужна помощь — помо­жем, но отве­ча­ете именно вы! Резуль­тат ока­зался потря­са­ю­щим: с вечера натас­кали дров, встали в пол­ше­стого утра, вски­пя­тили воду, сва­рили кашу, наре­зали бутер­броды. Все было готово уже к восьми часам… И в гла­зах — счастье!

Дети и смерть

— Мама, а дедушка умрет? — спра­ши­вает Аленка.

— Когда-нибудь умрет, — взды­хает Марина. — Мы все когда-нибудь умрем. Дедушку вчера выпи­сали из боль­ницы с запи­сью в кар­точке «реко­мен­до­вано симп­то­ма­ти­че­ское лече­ние по месту житель­ства». Бабушка-врач весь вечер про­пла­кала, но Аленке ска­зала, что глаза сле­зятся из-за аллер­гии на цве­те­ние трав.

— Мама, я не хочу уми­рать! — отча­янно вос­кли­цает Аленка.

— И не надо, — гово­рит Марина, при­жи­мая ее к себе. — Мы будем жить долго-долго.

— И нико­гда не умрем? — тре­вожно спра­ши­вает Аленка. — Мам, нико­гда? Когда я вырасту, лекар­ство от смерти ведь уже придумают?

«Сын ино­гда ночью при­хо­дит весь в сле­зах: ему снится, что все умерли и он остался один. Как помочь ему спра­виться с этими страхами?»

Мария Капи­лина, психолог

Трех-четы­рех­лет­ние дети еще не пони­мают, что жизнь линейна и конечна. Но посте­пенно они начи­нают это осо­зна­вать. Появ­ля­ются страх тем­ноты, страх поте­ряться, боязнь собак. По сути, все это — про­яв­ле­ние более глу­бо­кого ощу­ще­ния: воз­мо­жен ущерб жизни, жизнь когда-то закончится.

Когда ребенку страшно, ему нужно уте­ше­ние, бли­зость роди­те­лей. Детям важно, чтобы их страхи не игно­ри­ро­вали, не высме­и­вали, за них не сты­дили, но и не подо­гре­вали их, не уде­ляли им чрез­мер­ного вни­ма­ния, осо­бенно если в стра­хах есть исте­ри­че­ский ком­по­нент. Детям необ­хо­димо разум­ное объ­яс­не­ние, им надо пони­мать: то, что с ними про­ис­хо­дит, нор­мально, с этим вполне можно справиться.

Можно ска­зать ребенку: я в дет­стве тоже боялся тем­ноты, а потом вырос и понял, что мне ничто не угро­жает, я делал вот так… Если тем­ноты боится веру­ю­щий ребе­нок, ска­жите ему, что нужно сразу вспом­нить про сво­его Ангела-хра­ни­теля и помо­литься ему: «Тогда Ангел будет с тобой, а он силь­нее любой Бабы Яги!»

Не надо гасить весь свет, погру­жая ком­нату в тем­ноту. Не надо мрака! Пусть у ребенка будет воз­мож­ность дотя­нуться до выклю­ча­теля. Можно пода­рить ему кар­ман­ный фона­рик. Хорошо, если в доме теп­лятся лам­падки. Если малышу часто снится что-то страш­ное, можно пред­ло­жить: «А ты во сне скажи чудо­вищу, что тебя защи­щает все­мо­гу­щий Бог!»

Нико­гда не ругайте детей на ночь, а если уж такое слу­чи­лось, то важно успеть поми­риться, чтобы ребе­нок засы­пал спокойно.

Ребе­нок может бояться Бабы Яги, Кощея, каких-то чудо­вищ, опа­саться, что они ока­жутся силь­нее роди­те­лей. Тут можно ска­зать: «Посмотри, как нас много! Нас — целая армия! Во-пер­вых, мы все друг друга любим, а зна­чит, нас хра­нит и защи­щает любовь. И потом, и у каж­дого из роди­те­лей, и у бабу­шек и деду­шек есть свои ангелы-хра­ни­тели, у нас боль­шой род, и все тебя любят, и все Небес­ное воин­ство стоит за тебя!»

Веру­ю­щим детям, мне кажется, легче. Они осо­знают, что не оди­ноки. Ведь страшно, когда ты один. А если ребе­нок пони­мает, к кому он при­над­ле­жит и в лич­ност­ном, и в духов­ном плане, когда осо­знает, что он — часть чего-то боль­шего, то соот­но­ше­ние сил меняется.

К шести или семи годам дети обычно начи­нают зада­вать вопросы о смерти. Сна­чала «Откуда я взялся?», потом «Что со мной будет после смерти?».

Можно попы­таться объ­яс­нить ребенку, что, когда чело­век рож­да­ется, про­ис­хо­дит соеди­не­ние души и тела. Душу дарует Бог, а тело — от роди­те­лей. Душа живет в теле, как в домике. Смерть — это не исчез­но­ве­ние души, а ее раз­лу­че­ние с телом. Но душу важно хра­нить в чистоте, не совер­шать пло­хих поступ­ков, а если совер­шил — исправ­лять их, испо­ве­до­ваться в них.

Ребенку важно рас­ска­зать о его пред­ках, нико­гда не осуж­дая их. Даже если кто-то из них сде­лал что-то не очень хоро­шее, надо гово­рить: «Да, мы не одоб­ряем неко­то­рые его поступки, но мы ува­жаем своих близ­ких, какими бы они ни были, ведь они — часть нашей семьи. Даже если мы на что-то оби­жа­емся или чего-то не пони­маем, жизнь, пере­дан­ная нам, гораздо больше обиды и непонимания!»

Бывает, что кто-то в семье уми­рает. В этот момент для ребенка очень важна бли­зость с род­ными, он остро нуж­да­ется в том, чтобы с ним раз­го­ва­ри­вали, чтобы ему кто-то объ­яс­нял, что про­ис­хо­дит, куда мы сей­час поедем, что будем делать…

Дет­скую тре­вож­ность гораздо легче унять, когда взрос­лый сам спо­коен. С дру­гой сто­роны, если роди­тели скры­вают свои печаль и тоску, не желая пугать и трав­ми­ро­вать ребенка, он потом не пони­мает, как вести себя в скорби. Не надо подав­лять свои чув­ства и ута­и­вать их от детей, иначе полу­ча­ется, что каж­дый в семье пере­жи­вает свое горе пооди­ночке. Правда обычно лежит где-то посе­ре­дине. Чув­ства надо при­ни­мать, но нельзя поз­во­лять им опре­де­лять наши действия.

Важно, чтобы роди­тели ска­зали ребенку: «Бабушка умерла; мы ее очень любили. Когда уми­рает тот, кого ты любишь, душе больно, а от боли бывают слезы, поэтому я ино­гда плачу. Это не зна­чит, что ты в чем-то вино­ват или что ты дол­жен сде­лать что-то, чтобы я не пла­кала. Жизнь и смерть — не в нашей вла­сти. Мы мно­гого не пони­маем, но хоро­шее все­гда важ­нее пло­хого, а любовь все­гда могу­ще­ствен­нее, чем смерть. Смерть может раз­лу­чить душу с телом, но не в силах раз­лу­чить душу с любо­вью — это оста­ется навсе­гда. И это то, для чего люди живут на свете».

Можно поста­раться объ­яс­нить ребенку: несмотря на то что у смерти есть тра­ги­че­ская сто­рона, есть в ней и уте­ше­ние, и надежда. Любовь сохра­няет все луч­шие каче­ства умер­шего, все его доб­рые поступки. Мы живем в мате­ри­аль­ном мире, нам оче­видно лишь то, к чему можно при­кос­нуться; нам важно иметь воз­мож­ность выра­зить свою любовь к тому, кто дорог, и полу­чить ответ на эту любовь. Когда чело­век уми­рает, мы теряем воз­мож­ность при­кос­нуться к нему, пого­во­рить с ним, потому что суть чело­века — его душа ухо­дит. Нам больно, пока мы при­вы­каем к тому, что теперь нам при­дется общаться иначе: мы уже не смо­жем встре­титься, обняться, пого­во­рить. Но мы можем молиться за ушедшего.

Любовь свя­зы­вает живых и умер­ших. На пере­жи­ва­ние утраты обычно ухо­дит около года, лишь тогда боль пере­стает раз­ры­вать душу. Оста­ется только печаль, и это часть жизни. Можно ска­зать ребенку, что ради ушед­шего, в память о нем ты можешь делать что-то хоро­шее, и добро, полу­чен­ное от него, адре­со­вать кому-то еще.

У малы­шей часто воз­ни­кает страх по поводу того, что уме­реть могут его папа с мамой. Надо рас­ска­зать им, что умрем мы не скоро: ты еще вырас­тешь, и у тебя будут свои дети и внуки. Дети не боятся смерти, когда взрос­лые не боятся жизни.

Епи­скоп Оре­хово-Зуев­ский Пан­те­ле­и­мон (Шатов)

В дет­стве я очень боялся смерти. Мне о ней рас­ска­зал папа. Он тогда не верил в Бога и в бес­смер­тие души. Как-то осе­нью отец топил печку (в нашей ком­му­наль­ной квар­тире в Москве у каж­дой семьи была своя печка), и я спро­сил его: «А где бабушка Дуня?» Летом я был на даче с дет­ским садом, а когда вер­нулся в город, не сразу сооб­ра­зил, что бабушки, кото­рая с нами жила, нет. «Она умерла», — ска­зал папа. «Как это умерла?» — «Ну, она как будто заснула». — «А когда она проснется?» — «Она нико­гда не проснется». — «А где она?» — «Ее в землю зако­пали». Тут мне стало страшно. А папа, как я помню, про­дол­жал топить печку и дальше зна­ко­мить меня с поня­тием смерти: «Что ж поде­ла­ешь, все умрут!» Мне стало еще страш­нее, и я, посте­пенно осо­зна­вая эту страш­ную истину, с зами­ра­нием сердца задал послед­ний вопрос: «И я тоже умру?» После того как я полу­чил утвер­ди­тель­ный ответ, я больше ни о чем не спра­ши­вал, но у меня в душе посе­лился страш­ный страх смерти. Он мучил меня ночами лет до восем­на­дцати. Пер­вое время, когда ко мне при­сту­пал этот ужас­ный страх, я бежал на кухню к маме, пла­кал и спра­ши­вал: «Мама, я умру?» Она обни­мала меня и уте­шала: «Ну, сынок, это про­изой­дет не скоро!» Это не могло успо­ко­ить меня, но в кухне, где было светло, где все­гда нахо­дился кто-то из сосе­дей, мне ста­но­ви­лось немного легче. Я воз­вра­щался в постель, страх отсту­пал, и я засыпал.

После восем­на­дцати лет я уже не так остро пере­жи­вал неот­вра­ти­мость смерти, пол­ного исчез­но­ве­ния, но окон­ча­тельно этот страх поки­нул меня, только когда я обрел веру в Бога, в бес­смер­тие души и в вос­кре­се­ние. Мои роди­тели тоже при­шли к вере. Папа в конце жизни стал при­ча­щаться, мама, несмотря на воз­раст, каж­дое вос­кре­се­нье бывает в храме.

Ребе­нок мно­гое чув­ствует и пере­жи­вает гораздо ост­рее, чем взрос­лые. Нам нужно обя­за­тельно пом­нить об этом, чтобы слу­чайно не пора­нить его душу. Он очень нуж­да­ется в пси­хо­ло­ги­че­ской под­держке, в уте­ше­нии, в доб­ром, лас­ко­вом слове. Помочь ребенку в труд­ной ситу­а­ции обра­титься к Богу — наша глав­ная задача. Именно молитва увра­чует все душев­ные недуги, помо­жет пре­одо­леть все иску­ше­ния этого мира, иска­жен­ного гре­хом, и побо­роть все дья­воль­ские нава­жде­ния. Совре­мен­ные люди больше дове­ряют пси­хо­ло­гам, чуть что — готовы вести ребенка к пси­хи­атру. Мне кажется, что ско­рее помо­жет дове­ри­тель­ный раз­го­вор с ребен­ком вече­ром, когда он уже лежит в постели. Можно при­сесть к нему на кро­вать и лас­ково и нежно, с любо­вью и сочув­ствием раз­ве­ять все его страхи, самыми про­стыми сло­вами рас­ска­зав ему о том, что Бог есть Любовь и

«в любви нет страха, но совер­шен­ная любовь изго­няет страх(1 Ин. 4: 18).

Синдром гиперактивности

«Я больше не могу, — пишет Марина в „Живом жур­нале“. — Эта девочка меня доко­нает! За сего­дняш­ний день она:

— сдер­нула с под­окон­ника цве­точ­ный гор­шок, пора­ни­лась череп­ком, раз­несла ногами землю по всему полу;

— два раза устро­ила исте­рику с рыда­ни­ями и один раз с кри­ками „Ты меня не любишь! Я тебя тоже!..“;

— вывер­нула из шкафа все белье, потому что думала, что там спря­таны конфеты;

— взяла у брата цир­куль и исты­кала игол­кой теле­ви­зор, потому что хотела посмот­реть, как из экрана поте­кут жид­кие кристаллы».

«Ты ее нев­ро­логу пока­зы­вала? Может, она про­сто гипе­р­ак­тив­ная? — пишет Марине подруга. — Может, ей ноотропы надо попить, на мас­саж похо­дить?» «Мас­саж яго­диц рем­нем, — откли­ка­ется общий при­я­тель. — Ремень вообще очень хорошо помо­гает от гиперактивности».

«Мой сын в этом году пошел в школу. Он с рож­де­ния был очень подвиж­ным и нерв­ным маль­чи­ком, а в школе его про­блемы обост­ри­лись: учи­тель­ница жалу­ется, что он громко раз­го­ва­ри­вает на уро­ках, вер­тится и мешает всему классу. Да, он слож­ный ребе­нок. При этом школь­ный пси­хо­лог гово­рит, что у него син­дром гипе­р­ак­тив­но­сти. Что это такое?»

Ели­сей Осин, дет­ский психиатр

Пол­но­стью этот диа­гноз зву­чит так: син­дром дефи­цита вни­ма­ния и гипе­р­ак­тив­но­сти — СДВГ. Дети с этим син­дро­мом не только очень подвиж­ные, болт­ли­вые и сует­ли­вые; у них есть про­блемы с кон­цен­тра­цией вни­ма­ния, с сосре­до­то­чен­но­стью. Неко­то­рые роди­тели оши­бочно счи­тают, что слова «дефи­цит вни­ма­ния» в диа­гнозе озна­чают, что ребенку не хва­тает вни­ма­ния роди­те­лей. На самом деле речь идет именно о том, что ребенку не хва­тает соб­ствен­ной сосре­до­то­чен­но­сти. Поэтому понят­нее, о чем речь, если гово­рить «син­дром дефи­цита сосредоточенности».

В сред­нем в мире детей с СДВГ около трех про­цен­тов, сле­до­ва­тельно, в классе, состо­я­щем из трид­цати уче­ни­ков, вполне может ока­заться такой ребе­нок. Когда про­яв­ля­ются симп­томы СДВГ? Счи­та­ется, что это про­ис­хо­дит до семи­лет­него воз­раста, хотя ино­гда они могут впер­вые про­явиться и лет в десять-один­на­дцать. Чаще всего к врачу обра­ща­ются роди­тели пер­во­класс­ни­ков: «Все сидят спо­койно, а мой не может!» Впро­чем, неко­то­рые уточ­няют: «А вообще-то с ним было очень трудно с самого рождения».

Заост­рен­ный темперамент

Вообще вни­ма­тель­ность и актив­ность — это свой­ства тем­пе­ра­мента, и в этом смысле все люди делятся на тех, кто может долго быть сосре­до­то­чен­ным, может выпол­нять кро­пот­ли­вую работу, и тех, кто такую работу тер­петь не может. Диа­гноз СДВГ озна­чает, что эти свой­ства тем­пе­ра­мента крайне заост­рены, так, что чело­век не может впи­саться в нор­маль­ную жизнь, не в силах выпол­нять те задачи, кото­рые ста­вят перед ним окру­жа­ю­щие и он сам, и это очень мешает пол­но­цен­ным отно­ше­ниям с роди­те­лями и друзьями.

Сей­час нередко любого импуль­сив­ного, очень подвиж­ного малыша, не заду­мы­ва­ясь, назы­вают гипе­р­ак­тив­ным. Однако диа­гноз СДВГ может поста­вить только врач. На гла­зок опре­де­лить, есть ли у ребенка СДВГ или он про­сто исте­рику зака­ты­вает, невоз­можно. Для поста­новки диа­гноза тре­бу­ется вни­ма­тельно оце­нить жизнь и раз­ви­тие ребенка, про­сле­дить, как и в каких ситу­а­циях про­яв­ля­ются его про­блемы вни­ма­тель­но­сти и активности.

Уро­вень актив­но­сти можно опре­де­лять по спе­ци­аль­ным шка­лам, кото­рые запол­няют роди­тели, и врач срав­ни­вает, насколько пока­за­тели кон­крет­ного ребенка отли­ча­ются от стан­дарт­ных. Эти шкалы осно­ваны на серьез­ных иссле­до­ва­ниях, про­во­див­шихся в США и Европе. Нормы в них, правда, аме­ри­кан­ские и евро­пей­ские. В своей работе я опи­ра­юсь на них, хотя и с осто­рож­но­стью. Тер­мин СДВГ стал исполь­зо­ваться в нашей стране срав­ни­тельно недавно, но фено­мен такого пове­де­ния опи­сы­вался в рус­ско­языч­ной пси­хи­ат­ри­че­ской лите­ра­туре давно, только под дру­гими названиями.

Не рас­строй­ство личности

Пер­вое, что нужно знать роди­те­лям: СДВГ — не пси­хи­че­ское забо­ле­ва­ние, а рас­строй­ство раз­ви­тия. Про­сто у ребенка изна­чально нару­шена функ­ция само­кон­троля. Чаще всего он не забо­ле­вает этим — он уже рож­да­ется таким. При­мер, кото­рый я часто исполь­зую для срав­не­ния, — сле­пота. Чело­век может родиться сле­пым или с очень сла­бым зре­нием. Такой ребе­нок может родиться у любых роди­те­лей, и они в этом не вино­ваты. Так и с СДВГ. Часто роди­тели спра­ши­вают у меня: «Это мы где-то недо­гля­дели, чего-то вовремя не сде­лали?» Нет. Роди­тели здесь не вино­ваты. Если бы мы могли загля­нуть к такому ребенку в мозг, то уви­дели бы, что те обла­сти, кото­рые отве­чают за само­кон­троль, за управ­ле­ние пове­де­нием, у него рабо­тают иначе, чем у других.

Пара­докс в том, что эти дети выгля­дят абсо­лютно нор­маль­ными. Вот он про­сит про­ще­ния и обе­щает испра­виться, однако раз за разом свои обе­ща­ния нару­шает — и его начи­нают счи­тать испор­чен­ным… Но вы же не ста­нете предъ­яв­лять к сле­пому ребенку такие же тре­бо­ва­ния, как к зрячему?

Я спра­ши­ваю у одного маль­чика: «Что ты на уро­ках-то раз­го­ва­ри­ва­ешь?» А он отве­чает: «Да я забы­ваю, что нельзя». Дети с СДВГ забы­вают пра­вила и ведут себя, под­дав­шись импульсу. Роди­тели, кото­рые знают об этом, легче про­щают такого ребенка, не наве­ши­вают на него все­воз­мож­ные ярлыки и, наде­юсь, не винят себя пона­прасну. При­чин у СДВГ может быть несколько. Напри­мер, наслед­ствен­ность. Иссле­до­ва­ния гово­рят о том, что при­мерно у поло­вины детей с этим диа­гно­зом хотя бы у одного из роди­те­лей СДВГ тоже есть. Также известно, что у детей с низ­ким весом или низ­кими оцен­ками по шкале Апгар[5] чаще раз­ви­ва­ется СДВГ.

Под­порки

К сожа­ле­нию, нет спо­соба выле­чить СДВГ раз и навсе­гда. Но от пове­де­ния роди­те­лей во мно­гом зави­сит раз­ви­тие ребенка. Пони­мая, в чем про­блема, они спо­собны зна­чи­тельно облег­чить ему жизнь. Поста­вив этот диа­гноз, я своей глав­ной зада­чей счи­таю объ­яс­нить роди­те­лям, что происходит.

Самое эффек­тив­ное, что можно сде­лать, чтобы облег­чить жизнь ребенка с СДВГ, — выстро­ить для него систему внеш­него кон­троля. Например:

1. Детям с СДВГ сложно удер­жи­вать в голове боль­шой объем инфор­ма­ции. Это зна­чит, что задачи для них сле­дует дро­бить на части. Сде­лал одно — получи новое задание.

2. Известно, что у детей с СДВГ боль­шие про­блемы с ощу­ще­нием вре­мени. Они «бли­зо­руки к буду­щему». Если мы можем пла­ни­ро­вать свою дея­тель­ность и при­мерно пред­став­ляем себе, к чему она при­ве­дет, то у детей с СДВГ «окно во вре­мени» — десять минут мак­си­мум. Они живут исклю­чи­тельно этим момен­том, они не пред­став­ляют послед­ствий. Поэтому, если что-то в резуль­тате их дей­ствий про­ис­хо­дит «не то», это не их выбор, они этих послед­ствий не хотели.

При этом такой ребе­нок остро нуж­да­ется в немед­лен­ной обрат­ной связи от роди­те­лей. И в этом слу­чае послед­ствия ему нужны здесь и сей­час. С ним не сра­бо­тает под­ход: «Если ты будешь в тече­ние месяца сле­дить за поряд­ком в своей ком­нате, мы пода­рим тебе вело­си­пед» или «Если ты сей­час же не сядешь за уроки, вече­ром вер­нется отец и тебя нака­жет». Вечер — это какое-то туман­ное буду­щее. Лучше гово­рить так: «Если ты прямо сей­час сде­ла­ешь вот это, то смо­жешь полу­чить то-то и то-то сразу же».

Таким детям очень трудно в школе. Они должны про­си­деть сорок минут не отвле­ка­ясь и выпол­нить класс­ную работу, а оценка появится только через два дня, когда учи­тель про­ве­рит тет­ради. В такой ситу­а­ции сложно сосре­до­то­читься, потому что резуль­тат и награда — очень далеко.

3. С этими детьми хорошо рабо­тает «очко­вая» или «жетон­ная» система. За выпол­не­ние повсе­днев­ных дел ребе­нок полу­чает награды в виде очков или жето­нов, кото­рые потом обме­ни­вает на что-то. Так он посто­янно видит резуль­тат своих дей­ствий, пони­мает, что его воз­мож­но­сти с каж­дым разом и с каж­дым делом увеличиваются.

4. При­ме­не­ние тай­ме­ров. Они помо­гают детям, у кото­рых есть про­блемы с ощу­ще­нием вре­мени, отсле­жи­вать его. Можно исполь­зо­вать обыч­ные песоч­ные часы.

Есть еще одна пре­крас­ная вещь — часы, у кото­рых на цифер­блат нане­сен цвет­ной круг, и вме­сте с про­хо­дя­щими мину­тами этот круг исче­зает. (В Рос­сии пока такой при­бор, к сожа­ле­нию, не про­да­ется, но его можно зака­зать по почте из США или Европы.) По этим часам «вжи­вую» можно уви­деть, как ухо­дит время. Ведь сам ребе­нок не чув­ствует, что оно закан­чи­ва­ется, и из-за этого откла­ды­вает дела.

5. При посе­ще­нии обще­ствен­ных мест, напри­мер поли­кли­ники или храма, нужно зара­нее про­ду­мать, чем в тече­ние часа или двух будет зани­маться ребе­нок, осо­бенно если мама будет занята. Запа­си­тесь бума­гой, фло­ма­сте­рами и игруш­ками. Нелишне будет взять в помощь родственника.

К сожа­ле­нию, взрос­лые часто реа­ги­руют реак­тивно: поме­стили ребенка в ситу­а­цию, в кото­рой у него, ско­рее всего, нач­нутся про­блемы, и потом начи­нают его ругать.

6. При­ни­мать ли при СДВГ меди­ка­мен­тоз­ные сред­ства? Этот вопрос роди­тели должны обсуж­дать со спе­ци­а­ли­стом. К сожа­ле­нию, наи­бо­лее эффек­тив­ные при СДВГ и при­ме­ня­ю­щи­еся во всем мире пре­па­раты в Рос­сии запре­щены, но все равно есть три или четыре группы, кото­рые можно использовать.

Конечно, при­ме­не­ние лекарств имеет свои плюсы и минусы, но в подав­ля­ю­щем боль­шин­стве слу­чаев я очень сове­тую хотя бы попро­бо­вать лече­ние, потому что эффект может ока­заться значительным.

Взве­ши­вая все «за» и «про­тив», нужно пом­нить и о том, что неле­че­ный СДВГ тоже имеет тяже­лый побоч­ный эффект — испор­чен­ные отно­ше­ния ребенка с роди­те­лями, учи­те­лями, одно­класс­ни­ками и даже самим собой. Еще один момент: непре­менно уточ­няйте у врача, про­хо­дило ли назна­ча­е­мое им лекар­ство кли­ни­че­ские испы­та­ния на эффек­тив­ность. К сожа­ле­нию, подав­ля­ю­щее боль­шин­ство назна­ча­е­мых в нашей стране при СДВГ пре­па­ра­тов таких испы­та­ний не про­хо­дили и про­да­ются лишь потому, что уси­ленно про­дви­га­ются бес­чис­лен­ными фар­ма­ко­ло­ги­че­скими фирмами.

СДВГ и окружающие

Одна из про­блем, с кото­рой стал­ки­ва­ются роди­тели детей с СДВГ, — недо­ста­точ­ная инфор­ми­ро­ван­ность обще­ства, учи­те­лей и даже неко­то­рых спе­ци­а­ли­стов. Но глав­ное, сами роди­тели должны четко пони­мать, с чем они имеют дело. Про­сто ска­зать учи­телю: «Зна­ете, у моего ребенка СДВГ» — зна­чит не ска­зать ничего.

Надо опи­сы­вать пове­де­ние ребенка очень кон­кретно, напри­мер: «Моему сыну очень сложно уси­деть на месте, сложно себя сдер­жи­вать, это у него давно, мы много чего пере­про­бо­вали, сей­час ходим к врачу, зани­ма­емся этим, но я опа­са­юсь, что на уро­ках он будет вер­теться и даже раз­го­ва­ри­вать… Я очень хочу, чтобы у него было хоро­шее пове­де­ние. Давайте дого­во­римся: я буду к вам под­хо­дить на минутку каж­дый день после уро­ков, а вы мне будете рас­ска­зы­вать, что и как у него получалось».

Нужно взять учи­теля себе в союз­ники. Иначе бывает, что обе сто­роны, и учи­теля, и роди­тели, только жалу­ются: «Эти роди­тели ничего не хотят делать, весь груз на нас», «Эти учи­теля ничего не пони­мают про нашего ребенка, только гно­бят его». Конечно, и то и то бывает, и довольно часто, но эффек­тив­нее рабо­тать вместе.

По мере взрос­ле­ния спо­соб­ность к само­кон­тролю, уме­ние управ­лять своим пове­де­нием у любого ребенка улуч­ша­ется. Сует­ли­вость, подвиж­ность, болт­ли­вость умень­ша­ются обычно уже к концу началь­ной школы. Чуть мед­лен­нее умень­ша­ется импульсивность.

Конечно, люди при­уча­ются сдер­жи­вать себя, однако они про­дол­жают оста­ваться поры­ви­стыми и вспыль­чи­выми. Про­блемы, свя­зан­ные с недо­стат­ком вни­ма­ния и сосре­до­то­чен­но­сти, обычно оста­ются и сопро­вож­дают этих людей и во взрос­лой жизни. Но тогда хотя бы появ­ля­ется воз­мож­ность выби­рать, чем зани­маться. Суще­ствует немало про­фес­сий, кото­рые вполне подой­дут чело­веку с про­бле­мами само­кон­троля. Известно, что, напри­мер, в США люди с СДВГ охотно идут в армию (таких там, по неко­то­рым под­сче­там, более десяти про­цен­тов), потому что армия пред­по­ла­гает чет­кие пра­вила и рамки, понят­ную струк­туру, про­пи­сан­ные обя­зан­но­сти и дви­га­тель­ную активность.

Роди­тели

Роди­тели жалу­ются больше всего на избы­точ­ную эмо­ци­о­наль­ность детей с СДВГ. Дей­стви­тельно, это гораздо хуже, чем раз­би­тые или испор­чен­ные вещи. Ребе­нок по любому поводу пла­чет, выплес­ки­вая свои эмо­ции на окру­жа­ю­щих. Малей­ший пред­лог — и он уже кри­чит и бьется в истерике.

Известно, что детей с СДВГ чаще нака­зы­вают, даже бьют и надолго лишают удо­воль­ствий. Какое-то время даже счи­та­лось, что при­чина СДВГ — жесто­кое и непо­сле­до­ва­тель­ное обра­ще­ние роди­те­лей, кото­рые то не заме­чают про­блемы, то обру­ши­ва­ются на ребенка. Однако на Западе было про­ве­дено несколько иссле­до­ва­ний, во время кото­рых дети с СДВГ начи­нали полу­чать спе­ци­фи­че­ское лече­ние, а иссле­до­ва­тели отсле­жи­вали изме­не­ния дет­ско-роди­тель­ских отно­ше­ний в их семьях. И было заме­чено, что отно­ше­ния зна­чи­тельно улуч­ша­лись после того, как пове­де­ние детей начи­нало меняться. Непо­сле­до­ва­тель­ное вос­пи­та­ние часто усу­губ­ляет ситу­а­цию, но еще чаще оно явля­ется след­ствием пове­де­ния ребенка. А наси­лие и пло­хие отно­ше­ния в семье при­во­дят к допол­ни­тель­ным про­бле­мам — к побе­гам повзрос­лев­шего ребенка из дома и даже слу­чаям суи­цида. С одной сто­роны, сложно винить роди­те­лей, ведь ока­заться в такой ситу­а­ции никому не поже­ла­ешь. Это огром­ный труд — вос­пи­ты­вать детей с СДВГ. Но лучше все-таки не забы­вать: слож­ное пове­де­ние — отнюдь не сво­бод­ный выбор ребенка. Не так давно ко мне обра­ти­лась семей­ная пара, уже вырас­тив­шая двоих детей. У тре­тьего, появив­ше­гося на свет зна­чи­тельно позже, диа­гно­сти­ро­вали СДВГ. И муж с женой ска­зали мне: «Зна­ете, дол­гое время мы счи­тали себя заме­ча­тель­ными роди­те­лями и ста­вили себе в заслугу то, что вос­пи­тали пре­крас­ных детей. Лишь теперь мы поняли: легко вос­пи­ты­вать „лег­ких“ детей, а попро­буй-ка вос­пи­тать гипе­р­ак­тив­ного ребенка…»

Ирина Лукья­нова, мама гипе­р­ак­тив­ного ребенка

По моему опыту, отли­чие гипе­р­ак­тив­но­сти от нор­маль­ной позна­ва­тель­ной актив­но­сти ребенка заклю­ча­ется в хао­тич­но­сти его дей­ствий. Ребе­нок про­сто пыта­ется полу­чить силь­ные впе­чат­ле­ния — прямо сей­час, и неважно, каким спо­со­бом, вот хоть выва­ли­вая все из шка­фов на пол или караб­ка­ясь на антресоли.

Мно­гие пола­гают, что гипе­р­ак­тив­ность — наду­ман­ная про­блема, кото­рая на самом деле объ­яс­ня­ется изба­ло­ван­но­стью ребенка и реша­ется уже­сто­че­нием дис­ци­пли­нар­ных мер. Однако иссле­до­ва­ния дока­зы­вают, что истин­ные при­чины СДВГ носят меди­цин­ский, а не педа­го­ги­че­ский характер.

Что делать роди­те­лям? Прежде всего, как сле­дует обсле­до­вать ребенка (в иде­але — пока­зать его пси­хи­атру, нев­ро­логу, пси­хо­логу и ней­ро­пси­хо­логу). Обсле­до­ва­ние поз­во­лит понять, что кон­кретно нару­шено: СДВГ нередко сопут­ствуют дру­гие пси­хи­че­ские и нев­ро­ло­ги­че­ские про­блемы, а также спе­ци­фи­че­ские труд­но­сти, свя­зан­ные с обу­че­нием, напри­мер, дислек­сия[6], дис­гра­фия[7] и дис­каль­ку­лия[8].

Гипе­р­ак­тив­ный ребе­нок вно­сит в семью столько хаоса, тре­воги и боли, что роди­тели начи­нают реа­ги­ро­вать на его пове­де­ние озлоб­ле­нием и репрес­си­ями. Ребе­нок отве­чает на это ухуд­ше­нием пове­де­ния. Круг замы­ка­ется, напря­же­ние в семье нарас­тает. Все это при­во­дит к тяже­лым семей­ным кон­флик­там, а то и к рас­паду семей, так что кон­суль­та­ция пси­хо­лога по роди­тель­ско-дет­ским отно­ше­ниям тоже нужна.

Папам и мамам пред­стоит мно­гому научиться. Напри­мер, видеть в ребенке хоро­шее, даже если он плохо учится и скан­да­лит (иначе годам к семи-десяти дети, да и роди­тели тоже, уже уве­рены, что ничего хоро­шего в них нет). Отвы­кать делать ребенку еже­се­кунд­ные заме­ча­ния (кото­рые он заслу­жи­вает!). Сосре­до­то­чи­ваться на глав­ном (ска­жем, из типич­ного набора заме­ча­ний вроде: «Сиди прямо!», «Не грызи ручку!», «Не качайся на стуле!», «Сними сви­тер!», «Читай пер­вый пара­граф!», «Убери машинку!» — вни­ма­ния заслу­жи­вают только «Убери машинку» и «Читай пер­вый пара­граф», поскольку снять сви­тер сле­до­вало уже давно, а стул надо поку­пать такой, на кото­ром рас­ка­чи­ваться невозможно).

Ника­кие заме­ча­ния и вну­ше­ния не помо­гут спа­стись от раз­ру­ше­ний и травм, если взрос­лые не оза­бо­тятся созда­нием ван­да­ло­устой­чи­вой и без­опас­ной среды. Опыт­ные роди­тели гипе­р­ак­тив­ных детей рас­ска­зы­вают, что у них дома тяже­лая мебель наглухо при­кру­чена к полу или сте­нам, с окон сняты ручки, на окон­ных про­емах натя­нуты сетки, на розет­ках и ост­рых углах защит­ные заглушки, лампа на столе небью­ща­яся, ножи и нож­ницы спря­таны под замок и так далее.

Поскольку ребе­нок сам не справ­ля­ется с ответ­ствен­но­стью, роди­те­лям при­дется стать для него еже­днев­ни­ком, сек­ре­та­рем и тайм-мене­дже­ром — сло­вом, делать за него все то, что мы и для себя делаем с неохо­той. При­дется созда­вать для него алго­ритм оде­ва­ния, алго­ритм уборки, алго­ритм сборки порт­феля. Струк­ту­ри­ро­вать его день, не наде­ясь на то, что он смо­жет это сде­лать сам. Поне­многу учить его всему этому, ино­гда «отпус­кая вожжи», пере­да­вая ему чуть больше ответ­ствен­но­сти. Спра­вился? Отлично, зна­чит, пере­хо­дим к сле­ду­ю­щему зада­нию. Нет — воз­вра­ща­емся к преды­ду­щему этапу.

Одна из самых тяже­лых про­блем для роди­те­лей дошколь­ни­ков и млад­ших школь­ни­ков — раз­дра­же­ние окру­жа­ю­щих, кото­рое обру­ши­ва­ется на них самих и на их детей. Поз­во­лять дру­гим оскорб­лять сво­его ребенка нельзя, да и самим оскорб­лять его тоже. Луч­шее что можно сде­лать, если пове­де­ние ребенка выхо­дит за рамки, — уве­сти его из люд­ного места в укром­ное (туа­лет в поли­кли­нике или пустой кори­дор) и дать там успо­ко­иться. Не отчи­ты­вать, когда ребенка «понесло». Учиться не оце­ни­вать свои педа­го­ги­че­ские спо­соб­но­сти на осно­ва­нии чужих заме­ча­ний. Зани­маться про­фи­лак­ти­кой экс­цес­сов, ведь совер­шенно оче­видно, что гипе­р­ак­тив­ному ребенку не под силу выси­деть, а тем более высто­ять целый час в оче­реди на почте. Поэтому, если уж избе­жать сов­мест­ного похода нельзя, надо запа­саться перед выхо­дом мел­кими игруш­ками, попол­нять свой арсе­нал сло­вес­ных игр и игр на наблю­да­тель­ность (при­меры неко­то­рых игр — на с. 182). И если в резуль­тате всех этих тита­ни­че­ских уси­лий удастся отла­дить пони­ма­ю­щую, без­опас­ную, под­дер­жи­ва­ю­щую и раз­ви­ва­ю­щую среду — дети рас­цве­тают. И ока­зы­ва­ется, что они потря­са­юще изоб­ре­та­тельны, талант­ливы, пози­тивны, неис­то­щимы на выдумки — с ними про­сто весело и инте­ресно жить.

Ребенок-жертва

— Татьяна Пет­ровна, вчера Саша вер­нулся домой — джинсы порваны, на спине отпе­ча­ток ботинка, — начи­нает Наташа.

— Ну, это обыч­ное дело, что они дерутся, — сухо отве­чает Татьяна Петровна.

— Нет, это не обыч­ное дело, — наста­и­вает Наташа. — То глаз под­били. То на той неделе я нашла в мусорке его тет­ради — кто-то разо­рвал и матом напи­сал. Загля­нула к нему «ВКон­такте», там ему Дима Кова­ленко пря­мым тек­стом пишет, что будет его бить.

— Ну, зна­чит, он так себя ведет, что его бьют, — качает голо­вой Татьяна Петровна.

— Он их не зади­рает, я бы знала. Он не провокатор.

— У него в про­шлой школе какие были отно­ше­ния с мальчиками?

— Так это, по-вашему, нор­мально, что ли? — спра­ши­вает Наташа вме­сто ответа. В про­шлой школе Сашу тоже били.

«Если ребенка в раз­ных дет­ских кол­лек­ти­вах все время тра­вят, бьют и оби­жают, если он ста­но­вится изгоем — в ком или в чем при­чина? В дру­гих детях? В нем самом? В ошиб­ках его родителей?»

Евге­ния Пай­сон, пси­хо­лог— Ребе­нок-жертва — это сплав осо­бен­но­стей харак­тера, тем­пе­ра­мента и роди­тель­ского вос­пи­та­ния. Детей-жертв можно условно раз­де­лить на три группы.

«Бейте меня, бейте! Я ничего не стoю!»

Само­оценка — это свой­ство лич­но­сти самого ребенка, помно­жен­ное на вос­пи­та­ние. Пер­вая группа детей-жертв — дети с так назы­ва­е­мым вик­тим­ным пове­де­нием, пове­де­нием жертвы. В таком слу­чае ребе­нок уже своим видом гово­рит: я ничего не ст’oю, меня можно оби­жать. Как фор­ми­ру­ется такая само­оценка? Во-пер­вых, есть дети, для кото­рых харак­терна высо­кая сте­пень тре­вож­но­сти, кото­рые посто­янно бес­по­ко­ятся о пра­виль­но­сти своих дей­ствий. Если ребе­нок два­дцать раз за день спра­ши­вает: «Мамочка! Я вот здесь чашку поста­вил, я хорошо сде­лал?» или «А я вот напи­сал то, что ты про­сила, я хорошо напи­сал?». Роди­те­лям это, конечно же, быстро надо­едает, и они отма­хи­ва­ются от ребенка. Не полу­чая под­держки, тот решает, что посту­пает плохо, про­сто мама не гово­рит ему об этом, потому что не хочет его расстраивать.

Во-вто­рых, это дети, вос­пи­тан­ные в семьях, где их ста­ра­лись не хва­лить. Суще­ствует лож­ное мне­ние, что похвала пре­пят­ствует лич­ност­ному росту.

В‑третьих, это дети из семей с гипе­ро­пе­кой или гипо­опе­кой. Гипе­ро­пека фор­ми­рует чело­века, разу­ве­рив­ше­гося в своей спо­соб­но­сти сде­лать что-то само­сто­я­тельно. А гипо­опека дей­ствует так, что недо­ста­ток вни­ма­ния, кон­такта ребе­нок при­ни­мает на свой счет: «Это я плохой».

И нако­нец, в‑четвертых, если ребе­нок и в семье — «козел отпу­ще­ния», если на него кри­чат и под­ни­мают руку, то он и в любом дру­гом кол­лек­тиве поз­во­лит к себе так относиться.

Скор­рек­ти­ро­вать зани­жен­ную само­оценку проще, чем завы­шен­ную. Не стоит бояться ее под­ни­мать, на самом деле зани­жен­ную само­оценку невоз­можно под­нять слиш­ком высоко. Одно из воз­мож­ных реше­ний про­блемы — пору­чать детям ответ­ствен­ную работу, дать им воз­мож­ность зани­маться какими-то зна­чи­мыми делами. Дру­гое реше­ние — пере­ве­сти ребенка в такую школу, где он мог бы про­явить себя, мог бы убе­диться, что он что-то умеет, что-то может, чем-то ценен и где бы его уважали.

Самое страш­ное время для детей-жертв — это под­рост­ко­вый воз­раст, при­мерно с пятого по деся­тый класс. Потом с про­бле­мой спра­виться легче. Если она не изжита, взрос­лый чело­век может найти выход: выбрать для себя работу со сво­бод­ным режи­мом или сме­нить коллектив.

Взрос­лые быв­шие «жертвы» с зани­жен­ной само­оцен­кой нередко обра­ща­ются к пси­хо­ло­гам. Для них понятно, что если «я — пло­хой», то, зна­чит, про­блема во мне. И работа в этом слу­чае пусть не мгно­венно, но дает поло­жи­тель­ные резуль­таты. Кроме того, с воз­рас­том чело­век все больше отда­ля­ется от семьи, кото­рая его «зани­жала», попа­дает в ту среду, где его будут ценить, ува­жать и любить. Успеш­ное заму­же­ство и женитьба часто решают вопрос зани­жен­ной само­оценки. У жен­щин огром­ную роль в этом играет рож­де­ние детей.

Я — звезда! Вы ничего не ст’oите!

Вто­рая кате­го­рия — дети со слиш­ком завы­шен­ной само­оцен­кой. Они всем своим видом гово­рят: «Я — звезда, я самый луч­ший, а все осталь­ные ничего не ст’oят». Воз­можно, этот ребе­нок дей­стви­тельно обла­дает какими-то исклю­чи­тель­ными спо­соб­но­стями, но его отно­ше­ние к окру­жа­ю­щим («вы — ничто!») выво­дит его за рамки дет­ских систем­ных отношений.

Ребе­нок с завы­шен­ной само­оцен­кой, как пра­вило, полу­чает силь­ную под­держку взрос­лых в семье, им все вос­хи­ща­ются. Чаще всего это дети из бла­го­по­луч­ных семей, нередко такой ребе­нок — един­ствен­ный в семье. Он при­вык быть цен­тром вни­ма­ния. Такой ребе­нок к семи годам уже искренне уве­рен, что он достоин вос­хи­ще­ния, что он все делает лучше, чем дру­гие. Таким детям гораздо слож­нее помочь. Если они вне­запно пой­мут, что вовсе не явля­ются цен­тром все­лен­ной, может про­изойти ката­строфа. Поэтому работа с такими детьми начи­на­ется с работы с их роди­те­лями. Именно роди­тели должны выби­рать ребенку адек­ват­ное окру­же­ние. Если он луч­ший в своем классе и ему все легко дается, можно попы­таться пере­ве­сти его в дру­гой класс посиль­нее, чтобы он почув­ство­вал, что ему нужно еще расти. Если про­блема не решена, то опыт душев­ных травм может при­ве­сти взрос­лого чело­века с завы­шен­ной само­оцен­кой к убеж­де­нию, что он один прав, а дру­гие все­гда оши­ба­ются. Такой чело­век не при­знает своих оши­бок, он не уви­дит свою про­блему, ведь про­блема, как он счи­тает, не в нем, а в его окру­же­нии. Поэтому чело­век живет с убеж­де­нием, что он жертва, жертва обстоятельств.

Ребе­нок — «зво­нок»Суще­ствуют дети, кото­рые болез­ненно реа­ги­руют на обиды и оскорб­ле­ния. Такая рез­кая реак­ция вызы­вает у дру­гих детей жела­ние оби­деть его еще раз. Как зво­нок: нажи­ма­ешь на него — зве­нит. Инте­ресно! А если «нажать еще раз» — еще раз толк­нуть, обо­звать, стук­нуть? «Зазве­нит»? А если ожи­да­е­мой реак­ции не сле­дует — обид­чи­кам быстро надо­едает впу­стую «нажи­мать на кнопку». В дан­ном слу­чае роди­те­лям нужно зани­маться выра­бот­кой у ребенка пра­виль­ной реак­ции на оскорб­ле­ния. Обычно бывает, что роди­тели, осо­бенно папы, сове­туют ребенку давать сдачи обид­чи­кам. Что же полу­ча­ется? Ребенка обо­звали, а он пал­кой в ответ, и кто будет вино­ват? Ответ оче­ви­ден. Как тогда посту­пить? Тебя обо­звали — ответь, только сде­лай это не так, чтобы полу­ча­лось «дурак — сам дурак». Роди­те­лям стоит помочь ребенку зара­нее под­го­то­виться и про­ду­мать, что можно отве­тить обидчику.

Школь­ная дедовщина

Но дело не только в детях и их роди­те­лях. В том, что в классе есть ребе­нок-жертва, может быть вино­ват и учи­тель. Как в армии для пло­хого коман­дира, кото­рому не хочется зани­маться обу­че­нием и взра­щи­ва­нием моло­дых, удобна дедов­щина, так бывают учи­теля, кото­рые под­дер­жи­вают сво­его рода дедов­щину в классе — управ­лять и мани­пу­ли­ро­вать запу­ган­ными детьми с помо­щью любим­чи­ков легче. Сове­тую роди­те­лям, у кото­рых есть дети — потен­ци­аль­ные «жертвы» или дети с осо­бен­но­стями, вни­ма­тельно выби­рать школу и учи­теля. Не нужно искать «заслу­жен­ного учи­теля», нужно найти чело­века, кото­рый помо­жет каж­дому ребенку найти свое место в классе и избе­жать травли тех, кто не похож на других.

Дмит­рий Тют­те­рин, педа­гогВ один совсем не пре­крас­ный день вы поняли, что ваш ребе­нок в кол­лек­тиве ста­но­вится изгоем, объ­ек­том для насме­шек, что его тра­вят и оби­жают. В подоб­ной ситу­а­ции роди­тели нередко задают себе вопрос: «В чем я был неправ?» Вот несколько самых рас­про­стра­нен­ных ошибок.

Спар­тан­ское воспитание

Если роди­тель, сам быв­ший жерт­вой в дет­стве, огор­чен сло­жив­ши­мися обсто­я­тель­ствами, то роди­тель-лидер, чело­век, мно­гого добив­шийся в жизни, еще и оша­ра­шен. Еще бы, с дет­ства тре­ни­ро­вать ребенка быть само­сто­я­тель­ным, общаться в новом кол­лек­тиве, уметь посто­ять за себя — и в итоге полу­чить раз­мазню, кото­рую все шпыняют.

Это рас­про­стра­нен­ная ситу­а­ция: интен­сив­ные тре­ни­ровки «силь­ной лич­но­сти» зача­стую при­во­дят к обрат­ному резуль­тату. Каза­лось бы, это про­ти­во­ре­чит нор­маль­ной логике: хочешь научиться бегать — бегай, хочешь стать уве­рен­ным в обще­нии — общайся.

Однако после­до­ва­тели такой логики часто забы­вают о доста­точно про­стой вещи: нельзя научить всему и сразу. У ребенка (да и у любого чело­века) суще­ствует зона бли­жай­шего раз­ви­тия, внутри кото­рой он дей­ствует. Раз­ви­тие про­ис­хо­дит посту­па­тельно. В том числе и в обще­нии — недо­ста­точно ребенка бро­сать в жиз­нен­ные ситу­а­ции, тре­бу­ю­щие от него реши­тель­но­сти и муже­ства. Посто­ян­ные про­иг­рыши только убе­дят его в несо­сто­я­тель­но­сти. Это все равно как если бы вы учи­лись драться, выходя еже­дневно на ринг с бок­се­ром Валу­е­вым. Все, чему бы вы научи­лись, — полу­чать по голове. Если вы хотите, чтобы ребе­нок вырос само­сто­я­тель­ным, при­ду­мы­вайте для него заня­тия по воз­расту и раз­ви­тию. Совре­мен­ная семья — не Спарта, где недо­ста­точно силь­ных сбра­сы­вали в про­пасть. Нельзя про­сто закрыть глаза на ребенка или решить пере­де­лать его по сво­ему образу и подо­бию. Таким, какой он есть, его создал Бог, и, если вы попы­та­е­тесь вгля­деться в этот пре­крас­ный Божий замы­сел, вам захо­чется сде­лать все, чтобы вопло­тить его таким, каким ваш чудес­ный ребе­нок был задуман.

Недо­ста­ток вита­мина Л

Рас­смот­рим ситу­а­цию в семье: ребе­нок воз­вра­ща­ется домой, его спра­ши­вают: как дела в школе? Он радостно начи­нает рас­ска­зы­вать. Роди­тели впол­уха выслу­ши­вают и воз­вра­ща­ются к своим делам. Груст­ный ребе­нок, чей рас­сказ на самом деле недо­слу­шали, ухо­дит к себе. Теперь вооб­ра­зите: ребе­нок рас­ска­зы­вает, что его кто-то оби­дел (уда­рил, драз­нил). Роди­тели сразу вски­нутся — рас­спра­ши­вать, жалеть, гро­зить обид­чи­кам. Ребе­нок облас­кан, накорм­лен, и на сле­ду­ю­щее утро папа сам отвел в школу. И даже обид­чика пока­рал, если повезет.

Ребе­нок быстро схва­ты­вает: чтобы вос­пол­нить недо­ста­ток роди­тель­ского вни­ма­ния и чувств, надо, чтобы тебя оби­дели. Надо быть жерт­вой. Дальше собы­тия раз­ви­ва­ются столь стре­ми­тельно, что пер­во­на­чаль­ный смысл затеи забы­ва­ется: репу­та­ция жертвы и свя­зан­ные с этим жиз­нен­ные при­вычки выра­ба­ты­ва­ются прак­ти­че­ски сразу же. Роди­те­лям быстро надо­едает сочув­ство­вать и засту­паться. Посто­ян­ное нытье и жалобы начи­нают раз­дра­жать, а ребе­нок все про­дол­жает отча­янно пытаться при­влечь к себе вни­ма­ние. Чтобы спра­виться с этой про­бле­мой, необ­хо­димо прежде всего вни­ма­тельно наблю­дать — не пыта­ется ли ребе­нок с помо­щью жалоб мани­пу­ли­ро­вать вами? И если все же пыта­ется — пре­кра­тить под­держку его в ситу­а­циях жалобы. Но вме­сте с тем сто­кратно уси­лить под­держку в иных ситуациях.

Соб­ствен­ный пример

Однако, что бы вы ни меняли в своем отно­ше­нии, это не помо­жет, если в семье ребенка кто-то уни­жен, подав­лен (напри­мер, мама — папой или наобо­рот), если роди­те­лей уни­жают соседи или род­ствен­ники, а они ничего не пред­при­ни­мают. Или, напро­тив, про­во­ци­руют кон­фликты хам­ством и грубостью.

В таком слу­чае, даже не испы­ты­вая внут­рен­ней потреб­но­сти в том, чтобы ока­заться жерт­вой, ребе­нок все же ведет себя так, авто­ма­ти­че­ски копи­руя схему пове­де­ния стар­ших. Чтобы вырас­тить кра­си­вое и силь­ное рас­те­ние, тре­бу­ется хоро­ший уход, полив, под­питка удоб­ре­ни­ями. И солнце, к кото­рому надо тянуться. Так же и ребе­нок: если вы хотите, чтобы он пере­стал быть жерт­вой, дайте ему вашу любовь и пока­жите ему при­мер здо­ро­вых отно­ше­ний. А бро­сать его сразу в сухую землю со сло­вами «ему все равно жить в этом мире — пусть при­вы­кает» — про­сто-напро­сто спо­соб отде­латься от ребенка. Ведь мы с вами знаем, что про­ис­хо­дит с семе­нем на дур­ной почве, правда?

Ушел в интернет, буду завтра…

— А Лизка у нас где? — спра­ши­вает Вася. — Я хотел с ними в Поли­тех­ни­че­ский съездить.

— Где-где… Опять за ком­пью­те­ром сидит, — мрачно отве­чает Света. — Я ее уже оттуда за уши скоро буду оттас­ки­вать. Хоть отби­рай вообще.

— А ты сама за ком­пом не сидишь? — под­де­вает Вася. — Только встала — пер­вым делом к ноут­буку почту про­ве­рять. А вече­ром — «ВКон­такте».

— Так я дела-то успе­ваю сде­лать, вы у меня без обеда не сидите. А она совсем себя не кон­тро­ли­рует, еду и то к ком­пью­теру тащит. Говорю — отойди, она — щас-щас, и сидит дальше. Уже и тай­мер ста­вила, и будиль­ник — бес­по­лезно. А начи­наю выклю­чать — исте­рика. Может, у нее зави­си­мость уже? Может, ее лечить надо?

«Как сде­лать обще­ние детей в интер­нете без­опас­ным для души и жизни? На что могут повли­ять роди­тели и как рас­по­знать интернет-зависимость?»

Ирина Лукья­нова, педа­гог, писатель

Кажется, все про­сто: если ребе­нок часами сидит за ком­пью­те­ром, то надо отнять ком­пью­тер и выгнать погу­лять. Но ведь «сидеть за ком­пью­те­ром» — это как «сидеть дома»: совсем некон­кретно. Что ребе­нок делает? Обща­ется «ВКон­такте», гуляет по чужим горо­дам в Google Maps, смот­рит глу­пые видео­ро­лики, играет в сете­вую игру, зани­ма­ется веб-дизай­ном? Интер­нет — это ведь не добро и не зло, а про­сто спо­соб хра­не­ния инфор­ма­ции и коммуникации.

Для ребенка замкну­того, стес­ни­тель­ного, тре­вож­ного, не име­ю­щего дру­зей в классе, для ребенка-инва­лида интер­нет — заме­ча­тель­ная воз­мож­ность позна­ко­миться с близ­кими по духу людьми, найти дру­зей. Это и для взрос­лых верно: у мно­гих из нас боль­шую долю круга обще­ния состав­ляют зна­ко­мые из сети. Но и сами мы боремся со своей «интер­нет-зави­си­мо­стью».

В порядке ли ваш ребе­нок? Надо попы­таться понять, с какой целью он про­па­дает в интер­нете. Млад­шие дети за ком­пью­те­ром обычно играют; разу­ме­ется, у этих игр должны быть вре­мен­ные гра­ницы. Ребенка надо учить пони­мать, когда он устал, когда надо закон­чить — ино­гда и взрос­лому бывает трудно оста­но­виться: ну вот еще раз, и все… Еще раз, и все…

Ком­пью­тер не дол­жен быть един­ствен­ной фор­мой досуга: пока ребе­нок не разу­чился при­ста­вать к роди­те­лям с играми и раз­го­во­рами, надо играть с ним и общаться, а когда к нему при­хо­дят гости — учить играть в живые игры. Помню, к сыну при­шел во вто­ром классе одно­класс­ник: а можно к ком­пью­теру? — нет, я рабо­таю. Похо­дил, похо­дил, еще два раза попро­сился к ком­пью­теру, поску­чал — так и не понял, что можно делать с дру­гом без ком­пью­тера, ушел…

Когда дети ста­но­вятся старше, они, пожа­луй, больше обща­ются в сети, про­си­жи­вая почти все свое время пре­иму­ще­ственно «ВКон­такте». Нахва­таться они там могут чего угодно — мы все боимся пор­но­гра­фии, а ведь они тащат оттуда и воин­ству­ю­щий шови­низм, и омер­зи­тель­ную моду изде­ваться над кем-то и выкла­ды­вать клипы в интер­нет… А про­фи­лак­тика одна: раз­го­ва­ри­вать, раз­го­ва­ри­вать и раз­го­ва­ри­вать — и не бояться обсуж­дать с детьми гром­кие дела, наци­о­наль­ные кон­фликты, вопрос лич­ной ответ­ствен­но­сти за пове­де­ние твоей компании…

Если гово­рить о зави­си­мо­сти, то, когда ребе­нок в основ­ном обща­ется с дру­гими, пусть и с издерж­ками вир­ту­аль­ного обще­ния, это, ско­рее, нор­мально. Если игры ему важны как опыт соци­аль­ного вза­и­мо­дей­ствия, спо­соб почув­ство­вать себя кру­тым — это тоже, ско­рее, пре­хо­дя­щее воз­раст­ное увле­че­ние. Неко­то­рые уче­ные даже гово­рят о том, что интер­нет для под­рост­ков — это пло­щадка для отра­ботки навы­ков общения.

Гово­рить об опас­ной зави­си­мо­сти можно, пожа­луй, в дру­гом слу­чае — когда оди­но­кий, погру­жен­ный в свои пере­жи­ва­ния, трудно иду­щий на кон­такты с людьми под­ро­сток нахо­дит в ком­пью­тере един­ствен­ную при­вя­зан­ность. Здесь не в ком­пью­тере дело, а в глу­бин­ных про­бле­мах чело­ве­че­ской души: в ней не все в порядке.

Глав­ные кри­те­рии ком­пью­тер­ной зави­си­мо­сти — коле­ба­ния настро­е­ния (за ком­пью­те­ром ребе­нок счаст­лив до эйфо­рии, а без него — мра­чен и депрес­си­вен, чув­ствует пустоту); отсут­ствие само­кон­троля и невоз­мож­ность оста­но­виться; ущерб, нано­си­мый чело­ве­че­ским свя­зям в реаль­ном мире; вра­нье дру­гим людям о своих заня­тиях; про­блемы, воз­ни­ка­ю­щие в работе и учебе.

В этих слу­чаях ком­пью­тер — не при­чина внут­рен­них про­блем ребенка, а их след­ствие. К фор­ми­ро­ва­нию зави­си­мо­сти от ком­пью­тера склонны агрес­сив­ные дети, депрес­сив­ные, тре­вож­ные, соци­ально неуспеш­ные, дети с соци­о­фо­бией, с син­дро­мом дефи­цита вни­ма­ния и гипе­р­ак­тив­но­сти; дети, не уме­ю­щие решать воз­ни­ка­ю­щие в жизни про­блемы; дети, чув­ству­ю­щие отчуж­де­ние от семьи и сверст­ни­ков; дети, пере­жив­шие серьез­ный стресс. Для них ком­пью­тер ста­но­вится един­ствен­ным источ­ни­ком без­опас­но­сти, радо­сти, поло­жи­тель­ных эмоций.

Мно­го­чис­лен­ные иссле­до­ва­ния гово­рят, что чем лучше отно­ше­ния ребенка с роди­те­лями (речь, конечно, о пси­хи­че­ски здо­ро­вых детях), чем больше роди­тели про­во­дят вре­мени с ребен­ком, куда-то ходят вме­сте — тем меньше уро­вень ком­пью­тер­ной зависимости.

Если ребе­нок живет пол­ной жиз­нью, умеет радо­ваться, при­вя­зан к дру­зьям и семье, если его жизнь полна ярких впе­чат­ле­ний — вряд ли вир­ту­аль­ный мир смо­жет затя­нуть его с головой.

Тем не менее не стоит рас­слаб­ляться: ведь у самого ребенка еще не вполне раз­виты меха­низмы само­кон­троля, он любо­пы­тен и без­рас­су­ден. Именно поэтому роди­тели должны уста­нав­ли­вать вре­мен­ные гра­ницы, объ­яс­нять базо­вые пра­вила без­опас­но­сти, а ино­гда и ста­вить внеш­ние филь­тры, пока не зара­бо­тают внут­рен­ние (внут­рен­нее оттор­же­ние все­гда лучше рабо­тает, чем внеш­ний запрет). Если про­блема зави­си­мо­сти все-таки есть, ребе­нок часами сидит за ком­пью­те­ром и устра­и­вает исте­рики, когда его выклю­чают, репрес­си­ями мало чего можно добиться: нака­за­ния не научат его общаться, радо­ваться и решать про­блемы, воз­ни­ка­ю­щие в реаль­ном мире. Здесь важно, с одной сто­роны, дать ему самому про­чув­ство­вать послед­ствия его пове­де­ния, не спе­шить спа­сать его. Если ребе­нок, напри­мер, про­гу­лял школу, не писать записки, что был болен, не под­дер­жи­вать его зави­си­мость. С дру­гой сто­роны — учить, как решать воз­ни­ка­ю­щие про­блемы. Если сам ребе­нок их объ­ек­тивно решить не может (напри­мер, агрес­сив­ная среда в школе) — при­ни­мать взрос­лые реше­ния, искать для него дру­гую среду, кото­рая может дать ребенку в реаль­ной жизни пол­ноту обще­ния, радо­сти, твор­че­ства. Найти для него заня­тия с увле­чен­ными взрос­лыми, возить в новые места, вообще пока­зы­вать, что жизнь за пре­де­лами вир­ту­аль­ного мира — насто­я­щая, что она важ­нее и инте­рес­нее виртуальной.

Несколько пра­вил без­опас­но­сти детей в сети

Сей­час на рынке суще­ствует немало про­грамм, поз­во­ля­ю­щих роди­те­лям кон­тро­ли­ро­вать время, кото­рое ребе­нок про­во­дит за ком­пью­те­ром, сайты, кото­рые он посе­щает, и запросы, кото­рые он делает в поис­ко­вых систе­мах. Эти про­граммы бло­ки­руют стра­ницы, на кото­рых обна­ру­жи­ва­ется запрет­ное содер­жи­мое, с их помо­щью можно огра­ни­чить доступ к интер­нету в опре­де­лен­ное время.

Важно научить ребенка не верить без­ого­во­рочно всему, что напи­сано в интер­нете, отли­чать заслу­жи­ва­ю­щие дове­рия источ­ники от незаслуживающих.

Дого­во­ри­тесь о пра­ви­лах работы за компьютером:

— не ска­чи­вать мате­ри­алы из непро­ве­рен­ных источ­ни­ков и без вашего согласия;

— не поль­зо­ваться без вашего раз­ре­ше­ния служ­бой SMS — корот­кий номер;

— не под­пи­сы­ваться реаль­ным име­нем, не запол­нять анкет с пер­со­наль­ными дан­ными, не предо­став­лять свою кон­такт­ную инфор­ма­цию: теле­фон, адрес (поч­то­вый и электронный);

— не добав­лять в дру­зья неиз­вест­ных людей и не откры­вать им доступ к закры­тым стра­ни­цам; сохра­нять осто­рож­ность и не забы­вать, что взрос­лый может выда­вать себя за ребенка и наоборот;

— поль­зу­ясь поч­той, не откры­вать ссылки и файлы, при­слан­ные неизвестными;

— соблю­дать в интер­нете все законы, нормы и пра­вила, кото­рыми люди поль­зу­ются в обыч­ной жизни. Дети о соб­ствен­ном опыте

Миша, 13 лет

Мне пода­рили ком­пью­тер, когда я пошел в школу. Сна­чала я на нем только играл, а сей­час в основ­ном обща­юсь с дру­зьями. По теле­фону зво­нить — деньги тра­тить, а так зашел «в кон­такт» — узнал все ново­сти. Когда у меня только появи­лась своя стра­ничка, я ста­рался все время как-то ее обнов­лять, стре­мился полу­чить высо­кий рей­тинг, но после того, как эту мою стра­ничку «взло­мали», мне эти рей­тинги стали как-то безразличны.

В интер­нете я общался со мно­гими незна­ко­мыми людьми, осо­бенно когда играл в онлайн-игры. Но дружбы из этих зна­комств не полу­чи­лось. Чаще бывает так, что ты с кем-то в реаль­ной жизни зна­ко­мишься, а потом по интер­нету под­дер­жи­ва­ешь обще­ние. Захожу я «в кон­такт» почти каж­дый день, но я как-то при­учил себя: сна­чала уроки. У меня есть друг, кото­рый вклю­чает ком­пью­тер, как только воз­вра­ща­ется из школы. Он дол­жен сна­чала поиг­рать, а потом уже садится зани­маться. Я так не могу. Если я сна­чала войду в интер­нет, то потом мне очень трудно настро­иться на учебу. Я начи­наю все вспо­ми­нать, пере­жи­вать. Бывает и так, что я не вклю­чаю ком­пью­тер по несколько дней: напри­мер, если получу плохую оценку, мама гово­рит, чтобы я к ком­пью­теру не под­хо­дил. Но вообще мои роди­тели не пере­жи­вают, что я много сижу за ком­пью­те­ром. Они и сами сидят, правда недолго. Так что у нас в семье ком­пью­тер — не зло. Вообще, мне кажется, что из моло­дежи мало кто ска­жет, что для него интер­нет — про­блема и это его затягивает.

Таня, 15 летМне кажется, что реаль­ная жизнь и интер­нет — это совер­шенно раз­ные вещи. Интер­нет отча­сти заме­щает реаль­ное обще­ние, и это, ско­рее, его нега­тив­ная сто­рона. Но в то же время, когда пишешь сооб­ще­ния в интер­нете, ты можешь лучше обду­мать свои мысли. Ино­гда через «кон­такт» уда­ется обсуж­дать очень серьез­ные про­блемы — это зави­сит от собе­сед­ника. Но в целом я чув­ствую, что «кон­такт» отвле­кает от учебы, что на это ухо­дит все больше вре­мени. Раньше я бывала в интер­нете только по выход­ным, а сей­час каж­дый день: вклю­чаю ком­пью­тер, и у меня горит стра­ничка онлайн. Я необя­за­тельно там «сижу», но могу гото­вить уроки и парал­лельно пере­пи­сы­ваться. Я пони­маю, что такое посто­ян­ное обще­ние ино­гда мешает, но совсем отка­заться от него сей­час я бы, пожа­луй, не смогла.

Аня, 14 лет

Я очень рано научи­лась читать. В четыре года я уже открыла для себя мир книг и погру­зи­лась в него настолько, что у меня почти не оста­лось вре­мени на обще­ние. Мне стало легче про­чи­тать книжку, чем пого­во­рить с чело­ве­ком. В дет­ском саду я ни с кем не смогла подру­житься, мне с детьми было скучно. Ни в одной из пяти школ, в кото­рых я учи­лась, у меня не сло­жи­лись отно­ше­ния с одно­класс­ни­ками, потому что для этого мне при­шлось бы модно оде­ваться, слу­шать какую-то певицу Мак­сим и т. д., а это слиш­ком не сов­па­дало с моими инте­ре­сами. Сей­час мама пере­вела меня на домаш­нее обу­че­ние. Я не хожу в школу, но часто сижу в игро­вых фору­мах, где нашла себе много дру­зей. Там мы при­ду­мы­ваем своих героев, создаем свои исто­рии в стиле фэн­тези и играем в них. На этом же форуме я позна­ко­ми­лась со своей луч­шей подру­гой. Мы дру­жим уже больше года. В основ­ном пере­пи­сы­ва­емся сооб­ще­ни­ями. По теле­фону я не люблю общаться, пись­менно мне легче сфор­му­ли­ро­вать свою мысль. После школы я хочу посту­пать на исто­ри­че­ский факуль­тет, чтобы потом рабо­тать или учи­те­лем, или науч­ным работ­ни­ком. Но, кроме работы, в моей жизни ничего и не пред­ви­дится. Я думаю, что все­гда смогу вер­нуться в обще­ство, если мне это зачем-то пона­до­бится. Но в глу­бине души я все­гда буду жить в дру­гом мире, в кото­ром все лучше, доб­рее, есть вол­шеб­ство, прин­цессы, принцы. Мне кажется, что пре­крас­ные принцы на этом свете перевелись.

Как давать сдачи, подставляя другую щеку?

— «А Я говорю вам: не про­тивься злому, — читает Света сыну на ночь. — Но кто уда­рит тебя в пра­вую щеку твою, обрати к нему и дру­гую; и кто захо­чет судиться с тобою и взять у тебя рубашку, отдай ему и верх­нюю одежду»[9].

— Мама! — оста­нав­ли­вает ее Леша. — Вы же сами мне с папой все­гда гово­рите: «Дай сдачи! Не будь мям­лей и умей за себя постоять!»

— Ну, это дру­гое, — запи­на­ется Света.

— В смысле? Это что: ко мне Никита лезет, а я дол­жен тер­петь? Так он вообще решит, что со мной все можно! А если у меня Саня робота украл, я ему дол­жен всех осталь­ных робо­тов пода­рить, да?

«Наш ребе­нок — тихий и без­обид­ный, и его ино­гда зади­рают дру­гие ребята. Папа учит его давать сдачи и гово­рит, что парень дол­жен уметь посто­ять за себя. Но как сов­ме­стить это с Еван­ге­лием, кото­рое учит нас про­щать обид­чи­ков? И как можно научить ребенка смирению?»

Про­то­и­е­рей Андрей Лор­гус, психолог

Еван­ге­лие напи­сано для взрос­лых людей, и Хри­стос обра­щался прежде всего к взрос­лым. Дети, есте­ственно, при­хо­дят в Цер­ковь и участ­вуют в рели­ги­оз­ной жизни, но нельзя при­ме­нять к ним тре­бо­ва­ния запо­ве­дей в пол­ной мере, тем более таких слож­ных, как запо­ведь о непро­тив­ле­нии злу: «А Я говорю вам: не про­тивься злому. Но кто уда­рит тебя в пра­вую щеку твою, обрати к нему и дру­гую» (Мф. 5: 39).

Запо­веди бла­жен­ства и вся Нагор­ная про­по­ведь — это же не закон Мои­сеев. Хри­стос не застав­ляет, а при­зы­вает нас: «Если хотите быть ближе к Цар­ству Небес­ному — испол­няйте!» Поэтому, если чело­век видит в себе духов­ную силу под­ста­вить дру­гую щеку — он под­став­ляет ее. А если не видит — защи­ща­ется. При этом он защи­щает свое досто­ин­ство, свою целост­ность, свое здо­ро­вье, свою жизнь. Решиться на испол­не­ние запо­веди «о дру­гой щеке» по-насто­я­щему может только зре­лый чело­век, у кото­рого есть чув­ство соб­ствен­ного бого­по­доб­ного достоинства.

Такое чув­ство воз­ни­кает в семье и из само­вос­пи­та­ния. Если роди­тели ува­жают друг друга, то и ребенка они встре­чают как лич­ность, вошед­шую в их мир отныне и навсе­гда, и тогда они еще до его рож­де­ния ува­жают и ценят чело­ве­че­ское досто­ин­ство. В этом слу­чае ничего спе­ци­ально не надо вос­пи­ты­вать; у ребенка это досто­ин­ство будет. А если роди­тели уни­жают друг друга и ребенка, если они мани­пу­ли­руют друг дру­гом, тогда досто­ин­ство вос­пи­тать будет очень нелегко.

Ребенка с чув­ством соб­ствен­ного досто­ин­ства обычно никто и в школе не оби­жает, потому что у него есть внут­рен­нее убеж­де­ние: с ним так нельзя. С опре­де­лен­ного воз­раста дети хорошо чув­ствуют это.

Но малень­кие дети могут быть жесто­кими и сле­пыми. Они ведут себя так неосо­знанно. Если вашего ребенка кто-то в песоч­нице тол­кает или сып­лет ему песок в глаза, конечно же, не надо гово­рить сво­ему ребенку — дай ему сдачи. Ничего не надо гово­рить. Надо про­сто защи­тить сво­его малыша — уве­сти его, попе­нять роди­те­лям обид­чика, чтобы те его оста­но­вили. То есть надо про­сто оста­но­вить зло. Если ваш ребе­нок бьет дру­гих, не надо с ним идти в песоч­ницу, где много детей, а при­дется играть в сто­ронке. Здесь, соб­ственно, и начи­на­ется вос­пи­та­ние. Вы гово­рите: «Мы будем играть вме­сте с дру­гими, только если ты не ста­нешь оби­жать детей и отни­мать у них игрушки!»

Дальше, лет с четы­рех или пяти, когда начи­на­ется раз­ви­тие нрав­ствен­ных основ, ребенку уже можно объ­яс­нять нормы и пра­вила пове­де­ния. И прежде всего роди­тели должны убе­дить ребенка в том, что он имеет право на защиту. Важно научить его защи­щать себя — физи­че­ски и пси­хо­ло­ги­че­ски. Физи­че­ски — зна­чит, не поз­во­лить обид­чику изби­вать себя, а пси­хо­ло­ги­че­ски — про­те­сто­вать и искать защиты у взрос­лых, не стра­шась при этом про­слыть ябе­дой. В любом слу­чае у ребенка дол­жен оста­ваться еще один выход — избегание.

Защи­щаться — это не зна­чит обя­за­тельно давать сдачи. Насто­я­щая защита — это прежде всего откры­тое испо­ве­да­ние сво­его досто­ин­ства. Ребе­нок может ска­зать: «Не говори мне так!», «Не бей меня!», «Не оскорб­ляй меня!». Если роди­те­лям и педа­го­гам кажется, что это — очень сла­бая пози­ция, то они оши­ба­ются. Сла­бая пози­ция — это мол­ча­ние, мол­ча­ли­вое согла­сие, мол­ча­ли­вое при­ня­тие непри­ем­ле­мого пове­де­ния. Дети умеют «про­гло­тить» уни­же­ние ради «дружбы». Надо ли учить ребенка само­обо­роне? Думаю, да. Чтобы защи­щаться. Но нико­гда нельзя учить малень­кого чело­века мстить.

Если ребе­нок жалу­ется, что его драз­нят в школе, или даже не жалу­ется, но роди­тели видят: что-то не так, он подав­лен и не хочет идти в школу, — надо разо­браться. Вплоть до того, что пойти к учи­телю, к дирек­тору и потре­бо­вать защиты. А когда отец гово­рит сыну: сам вино­ват, сам защи­щайся — это очень печально, потому что ребе­нок в этом слу­чае вынуж­ден искать дру­гие спо­собы защиты. Напри­мер, он начи­нает мани­пу­ли­ро­вать или уго­ждать более силь­ному маль­чику — то есть по сути дела выби­рает себе «авто­ри­тет на зоне». Ребенку на самом деле важно даже не то, чтобы его не драз­нили, а уве­рен­ность, что роди­тели его под­дер­жи­вают, что они — на его сто­роне и готовы за него заступиться.

В началь­ной школе роди­тели могут попро­бо­вать пого­во­рить с теми детьми, кото­рые оскорб­ляют их сына или дочь. Как только дети пони­мают, что этого их одно­класс­ника защи­щает взрос­лый, они тот­час начи­нают вести себя по-дру­гому. А когда дети чув­ствуют, что они предо­став­лены сами себе, они уста­нав­ли­вают «фашист­ские» законы, власть силы. Реак­ция взрос­лых должна быть, конечно, адек­ват­ной: без исте­рик, оскорб­ле­ний и при­ме­не­ния силы. Роди­тели обя­заны сна­чала разъ­яс­нить обид­чику, что его пове­де­ние без­нрав­ственно. Если это не помо­жет — пого­во­рить с его роди­те­лями и учи­те­лями, если же и такие раз­го­воры оста­нутся без­ре­зуль­тат­ными — напи­сать заяв­ле­ние в мили­цию. Такой ради­каль­ный шаг, как пра­вило, вызы­вает сомне­ние, но это гораздо эффек­тив­нее, чем мсти­тель­ные слова на кухне соб­ствен­ного дома при ребенке.

А вообще ребе­нок не дол­жен быть один, без опе­ка­ю­щего взрос­лого. Роди­тель, учи­тель, тре­нер, класс­ный руко­во­ди­тель — кто-то дол­жен нести ответ­ствен­ность за то, что ребе­нок делает в эту кон­крет­ную минуту. Про­шла пора, и, наде­юсь, навсе­гда, когда дети гуляли во дворе без взрослых.

Что каса­ется сми­ре­ния, то оно как доб­ро­де­тель детям недо­ступно; вос­пи­ты­вать в них аске­ти­че­ское сми­ре­ние невоз­можно и даже пре­ступно. Такое «вос­пи­та­ние» может при­ве­сти к раз­ви­тию неврозов.

Сми­ре­ние же как пси­хо­ло­ги­че­ское каче­ство раз­ви­ва­ется в детях, если их роди­тели и дру­гие взрос­лые при­учают детей при­ни­мать себя и дру­гих такими, какие они есть, без усло­вий, оце­нок и срав­не­ний. А если гово­рят: «Вот съешь кашу, мама будет тебя любить!» или «Пока не сде­ла­ешь уроки — раз­го­ва­ри­вать с тобой не буду!» — такие усло­вия уко­ре­няют в ребенке сомне­ние в цен­но­сти соб­ствен­ной лич­но­сти как образа и подо­бия Божьего и взра­щи­вают в нем уве­рен­ность: любовь и при­ня­тие нужно заслу­жить и заработать.

Любые оценки, как пози­тив­ные, так и нега­тив­ные, тоже могут навре­дить. Если ребе­нок посто­янно слы­шит о себе: какой же ты глу­пый (умный), мед­ли­тель­ный (тороп­ли­вый), неряш­ли­вый (акку­рат­ный), — его само­ощу­ще­ние может ока­заться неадек­ват­ным, одно­бо­ким. Ведь «глу­пый» не спо­со­бен при­нять пра­виль­ное реше­ние, а «умный» не дол­жен допус­кать оши­бок. Все эти оценки лишают ребенка воз­мож­но­сти понять, какой он на самом деле. Пси­хо­ло­ги­че­ское сми­ре­ние — это когда ребе­нок знает: в мате­ма­тике я не очень силен, а в музыке — силь­нее. Зна­ние своих силь­ных и сла­бых сто­рон, своих лич­ност­ных качеств, своих спо­соб­но­стей и осо­бен­но­стей — вот цель домаш­него вос­пи­та­ния ребенка. А в даль­ней­шем, в зре­ло­сти, на основе пси­хо­ло­ги­че­ского сми­ре­ния может раз­виться сми­ре­ние аскетическое.

Про­то­и­е­рей Федор Бородин

Неко­то­рые счи­тают сле­до­ва­ние еван­гель­скому при­зыву под­ста­вить дру­гую щеку про­яв­ле­нием сла­бо­сти. На самом деле это — про­яв­ле­ние внут­рен­ней силы и кре­по­сти, кото­рую может даро­вать только Хри­стос. Любовь к врагу — это вер­шина хри­сти­ан­ства, реа­ли­зо­ван­ная в чело­веке. Но достичь этого бес­ко­нечно тяжело. Здесь важно не пытаться пере­ско­чить через ступеньку.

Хри­стос сказал:

«…любите вра­гов ваших, бла­го­тво­рите нена­ви­дя­щим вас, бла­го­слов­ляйте про­кли­на­ю­щих вас и моли­тесь за оби­жа­ю­щих вас»(Лк. 6: 27–28). Когда чело­век начи­нает молиться за оби­жа­ю­щих, он всту­пает на первую сту­пеньку, веду­щую к вер­шине, кото­рая для нас пока недо­ся­га­ема. Допу­стим, в классе есть уче­ник, кото­рый всех зади­рает. Если ребе­нок най­дет в себе силы за него помо­литься, Гос­подь ока­жется на его сто­роне и помо­жет выйти из этого кон­фликта хри­сти­а­ни­ном, даже если ситу­а­ция сло­жится так, что при­дется давать физи­че­ский отпор. А может быть, и не при­дется! С Божией помо­щью выход из поло­же­ния часто ока­зы­ва­ется намного лучше, чем мы можем себе предположить.

Ситу­а­ция, когда ребенку при­хо­дится про­ти­во­сто­ять агрес­сии, — серьез­ный вызов для малень­кого чело­века. Как посту­пить? Про­то­и­е­рей Все­во­лод Шпил­лер (1902–1984) на вопрос одного маль­чу­гана, что делать, когда к нему в школе посто­янно лезет драться дру­гой маль­чик, отве­тил при­мерно так: «Если он нач­нет при­ста­вать к тебе, твердо скажи ему: „Отойди“. Если он будет про­дол­жать, еще раз скажи: „Отойди“. А если не пере­ста­нет, тогда раз­мах­нись и дай ему опле­уху — но с боль­шой любо­вью». Дей­стви­тельно, у ребенка не должно быть нена­ви­сти в душе. Можно даже не бить, а спе­ци­аль­ными сило­выми при­е­мами удер­жать хули­гана и объ­яс­нить ему, в чем он неправ. Я счи­таю, что совре­мен­ные маль­чики обя­за­тельно должны зани­маться какой-то борь­бой. В резуль­тате тре­ни­ро­вок дети ста­но­вятся уве­рен­ными в себе и, как пра­вило, ста­ра­ются избе­гать кон­флик­тов любыми доступ­ными спо­со­бами, лишь в край­нем слу­чае при­ме­няя свои навыки. Когда ребе­нок зани­ма­ется борь­бой, к нему уже не очень захо­чется при­ста­вать. Ведь хам­ство, наг­лость, жела­ние задеть дру­гого — обычно удел тру­со­ва­тых людей, кото­рые стре­мятся само­утвер­диться за счет сла­бого. Но если ребенку все-таки при­дется защи­щать себя или ближ­него, он не дол­жен стре­миться уни­зить, высме­ять или опо­зо­рить про­тив­ника. Его цель — оста­но­вить зло, но попы­таться сде­лать это с любо­вью. Конечно же, это очень сложно. Знаю это по своим сыно­вьям. Кстати, они все зани­ма­ются борьбой.

Как подростка не убить, а любить

— Совер­шенно стал неуправ­ля­е­мый, — гово­рит Марина Егору. — Хоть бы ты с ним пого­во­рил, что ли. Я с ним говорю — он науш­ники надел и пошел. Даже не слу­шает. Днев­ника я уже месяца два не видела, навер­ное. Учи­теля гово­рят, что на уро­ках вообще ничего не делает.

— Ну, я в его воз­расте вообще из дома ушел, — сме­ется Егор. — С мили­цией ловили.

— Егор, не смешно!

— А чего смешно, мать меня так пилила… ну, ты зна­ешь как.

— Знаю, — кивает Марина. — То есть ты хочешь ска­зать, что я его з апилила?

— Я хочу ска­зать, что в четыр­на­дцать лет нор­мально быть противным.

— А маму на фиг посы­лать нормально?

— Ну, если она пилит…

— Егор, так мне что — вообще от него ничего не тре­бо­вать? Пусть выле­тит из школы, пусть зарас­тет гря­зью, пусть хамит мне?

— Ой, Марин, не пре­уве­ли­чи­вай. Нор­маль­ный парень.

«Все гово­рят: „Потерпи, это пере­ход­ный воз­раст!“ Воз­можно, это и так, но зачем нужен этот пере­ход­ный воз­раст? Почему взрос­ле­ние при­чи­няет такие ужас­ные стра­да­ния и самому чело­веку, и его близ­ким? Как нам, роди­те­лям, сохра­нить в этот период свой авто­ри­тет и хоть какие-то дове­ри­тель­ные отно­ше­ния с детьми?»

Ольга Крас­ни­кова, психолог

Кри­зис пере­ход­ного воз­раста — тяже­лое испы­та­ние для всех. Как мы грустно шутим: задача под­ростка — вырасти, задача роди­те­лей под­ростка — выжить. Един­ствен­ное, чем можно уте­шить роди­те­лей, что этот кри­зис — норма, как раз совер­шенно бес­про­блем­ный под­ро­сток — это тре­вож­ный симп­том. Дру­гое дело, что нередко наравне с нор­маль­ным для этого воз­раста пове­де­нием (ребе­нок наста­и­вает на своем, спо­рит со стар­шими, под­вер­гает сомне­нию и кри­тике авто­ри­теты, пере­стает без­ро­потно под­чи­няться роди­тель­ской воле) у него про­яв­ля­ется асо­ци­аль­ное пове­де­ние: куре­ние, воров­ство, ком­пью­тер­ная зави­си­мость, поло­вые связи, нар­ко­тики, — тогда надо бить тре­вогу. Но, как пра­вило, откло­ня­ю­щи­еся модели пове­де­ния у под­рост­ков — симп­том общей ситу­а­ции в семье. Под­рост­ко­вый воз­раст — ост­рый период, в кото­ром все, что было иска­жено раньше, ста­но­вится выпук­лым и оче­вид­ным. Ино­гда роди­тели гово­рят на кон­суль­та­ции: мы поте­ряли с ребен­ком кон­такт, как его восстановить?

Вос­ста­но­вить можно только то, что уже было. А если роди­тели до под­рост­ко­вого воз­раста не нашли вре­мени «позна­ко­миться» со своим ребен­ком, если они по-насто­я­щему с ним не обща­лись, если в семье нет теп­лых эмо­ци­о­наль­ных отно­ше­ний, — тогда и вос­ста­нав­ли­вать нечего.

Глав­ная задача роди­те­лей под­ростка — сохра­нить с ним эмо­ци­о­наль­ный кон­такт. Важно, чтобы для под­ростка дом был тем местом, где бы он чув­ство­вал себя в без­опас­но­сти. Мы про­во­дили экс­пе­ри­мент: про­сили пер­во­класс­ни­ков и вось­ми­класс­ни­ков нари­со­вать свою семью. И если пер­во­класс­ники рисуют себя и всех чле­нов семьи, то под­ростки очень часто рисуют свою семью без себя. Им свой­ственно это ощу­ще­ние, что им нет места в их доме, где, вме­сто того чтобы вос­ста­но­вить силы и полу­чить под­держку, они полу­чают пинки, тычки и недо­воль­ство. Пре­тен­зии — «мы столько на тебя сил потра­тили, а ты», срав­не­ние с дру­гими, усло­вия — «сде­ла­ешь то, полу­чишь это», — все это вос­при­ни­ма­ется как «ты нам не нужен» или «нужен только хоро­ший, а не настоящий».

Под­ро­сток хамит, раз­дра­жает роди­те­лей — и делает это нередко для того, чтобы вызвать у них хоть какую-то эмо­ци­о­наль­ную реак­цию: «Если мама из-за меня пла­чет, папа кри­чит, зна­чит, я есть, зна­чит, я что-то значу для них!»

Потому что роди­тели к под­рост­ко­вому воз­расту своих детей часто нахо­дятся в иллю­зии, что ребе­нок вырос и теперь они ему нужны постольку-поскольку. Но это заблуж­де­ние. Роди­тели очень нужны под­ростку. Тем, что они рядом, что они под­дер­жат, если ребе­нок к ним обра­тится, что они могут защи­тить, если что.

Но ува­же­ние к гра­ни­цам лич­но­сти очень важно для под­ростка, поэтому инте­рес лучше про­яв­лять акку­ратно и нена­вяз­чиво. А помимо инте­реса хорошо бы роди­те­лям не только выска­зы­вать недо­воль­ство тем, что не нра­вится, но и одоб­рять то, что нра­вится. Потому что обычно это вос­при­ни­ма­ется как долж­ное: помыл посуду — никто даже спа­сибо не ска­зал, ребе­нок ника­кого эмо­ци­о­наль­ного под­креп­ле­ния не полу­чил. Зато когда не помыл — полу­чил эмо­ци­о­наль­ную реак­цию по пол­ной про­грамме. Так лучше, думает он, я не буду мыть посуду — и вре­мени сво­бод­ного больше, и уж я точно буду знать, что я не пустое место.

Вто­рая край­ность, кото­рая вызы­вает у под­ростка агрес­сию, когда роди­тели слиш­ком вме­ши­ва­ются в его жизнь, — они не заме­чают, что он вырос.

В норме роди­тели должны давать ему доста­точ­ную сте­пень сво­боды в тех обла­стях, где нет риска для здо­ро­вья и жизни. Напри­мер, учеба. Здесь важно, чтобы ребе­нок не чув­ство­вал себя «носи­те­лем днев­ника с оцен­ками», а видел, что его чув­ства для роди­те­лей важ­нее. Сбои в учебе у под­ростка могут быть свя­заны с очень раз­ными вещами: он резко вырос, на орга­низм огром­ная нагрузка, все время хочется есть или спать, — понятно, что ему сложно сосре­до­то­читься на учебе. Бывают при­чины пси­хо­ло­ги­че­ские: в этом воз­расте очень важно заво­е­вать авто­ри­тет у сверст­ни­ков, и, если в школе не модно хорошо учиться, ребе­нок может умыш­ленно перейти в лагерь дво­еч­ни­ков, чтобы пока­зать: ребята, я с вами. Роди­тели должны пони­мать при­чину тех или иных поступков.

На самом деле нака­зы­вать под­ростка поздно. С под­рост­ком можно выстра­и­вать отно­ше­ния. Даже если слу­чи­лось что-то серьез­ное, напри­мер, вы вдруг обна­ру­жили, что он пьет и курит, нака­за­ние здесь не помо­жет, тут я бы поре­ко­мен­до­вала как можно ско­рее обра­титься к специалистам.

Ошибка роди­те­лей — они либо этого сты­дятся и делают вид, что у них все нор­мально, либо пыта­ются наси­лием выбить из ребенка то, что явля­ется не лично его про­бле­мой, потому что, повто­рюсь, любое асо­ци­аль­ное пове­де­ние ухо­дит кор­нями в про­блемы семьи. Ребе­нок курит не от хоро­шей жизни. А если ему больно и плохо, а его за это еще и нака­зы­вают — будет только хуже. Надо, конечно, не гла­дить его за это по головке, а попы­таться понять, что слу­чи­лось в его жизни, где он почув­ство­вал свои оди­но­че­ство, бес­по­мощ­ность, напря­же­ние, что ему сига­реты потребовались?

Роди­тели от страха перед под­рост­ком очень часто сами ведут себя как дети. Вот они крик­нули — ребе­нок им под­чи­нился, и созда­лась иллю­зия, что кри­чать — это рабо­тает. А что под­ро­сток со вре­ме­нем пере­стает ува­жать роди­теля, кото­рый кри­чит, потому что крик — это про­яв­ле­ние сла­бо­сти, бес­по­мощ­но­сти, об этом не думают, когда надо насто­ять на своем (из луч­ших побуж­де­ний, потому что «я вол­ну­юсь, я забо­чусь!»). Но разве крик, уни­же­ние, оскорб­ле­ние — это забота?

Важно реа­ги­ро­вать не тогда, когда уже все плохо, а тогда, когда все в порядке. Не кри­чать на дочку, когда она до часу ночи не ложится спать (что от ваших кри­ков изме­нится?), а когда она вовремя ложится, гово­рить: «Как здо­рово, как ты ответ­ственно под­хо­дишь к своей жизни, зав­тра тебе легко будет вста­вать, я за тебя рада». И тогда для ребенка это будет сиг­на­лом: со мной все в порядке, я на пра­виль­ном пути, меня поддерживают.

И еще один момент. Нор­мально, когда под­ростки начи­нают кри­ти­че­ски оце­ни­вать роди­те­лей. До шести-семи лет ребе­нок их иде­а­ли­зи­рует: одна жен­щина рас­ска­зы­вала, что, когда она при­шла пер­вый раз в пер­вый класс, вдруг обна­ру­жила, что, ока­зы­ва­ется, ее мама — не самая кра­си­вая… А под­рост­ко­вый воз­раст — это время само­опре­де­ле­ния и начала отде­ле­ния от роди­те­лей. Но если роди­тели иде­аль­ные, от них отде­литься невоз­можно! И под­ро­сток как бы искус­ственно обес­це­ни­вает их вкусы, взгляды, мысли.

Если этого не про­ис­хо­дит — это опасно, потому что рано или поздно кри­зис насту­пит, все равно захо­чется понять: а где я‑то? А кто я без мамы? И гораздо хуже, если это нач­нется в трид­цать лет.

Роди­те­лей это обес­це­ни­ва­ние не должно бес­по­ко­ить. Тут важно иметь само­ува­же­ние, и не нужно пытаться дока­зы­вать под­ростку, что вы при­я­тели ему, «свои в доску». Иерар­хия обя­за­тельно должна оста­ваться на своем месте. А ува­же­ние не вби­ва­ется в голову — оно при­об­ре­та­ется путем сов­мест­ного гар­мо­нич­ного бытия.

Про­то­и­е­рей Кон­стан­тин Островский

В одной ста­тье о вос­пи­та­нии детей в семьях рус­ских кре­стьян XIX века я про­чи­тал, что кре­стьян­ские дети очень рано ста­но­ви­лись взрос­лыми, спо­соб­ными к само­сто­я­тель­ной жизни. Пят­на­дца­ти­лет­ний под­ро­сток уже мог в слу­чае необ­хо­ди­мо­сти быть хозя­и­ном в доме, а девочка и еще раньше — в две­на­дцать лет — хозяй­кой. А ведь кре­стьян­ское хозяй­ство было не только очень тру­до­ем­ким, но и слож­ным, тре­бо­вало мно­гих зна­ний и навыков.

Я не иде­а­ли­зи­рую про­сто­на­ро­дье. В те вре­мена, как и теперь, грехи у людей во всех слоях обще­ства бывали вся­кие. Но вспом­ните: нигде в рус­ской клас­си­че­ской лите­ра­туре мы не нахо­дим даже упо­ми­на­ния о кон­флик­тах пере­ход­ного воз­раста в семьях кре­стьян. Под­ростки взрос­лели душевно раньше, чем созре­вали физи­че­ски. Сей­час так бывает очень редко.

Я думаю, одной из глав­ных при­чин столь успеш­ного вос­пи­та­ния было то, что в тех семьях все: взрос­лые, малень­кие, ста­рики — жили еди­ной жиз­нью и каж­дый делал, что мог. Пять лет — возьми пру­тик и паси гусей. Стал постарше — тоже тру­дись по силам. Вырос — берись за тяже­лую муж­скую работу. Дети видели, что роди­тели силь­нее их, лучше раз­би­ра­ются во всех общих для них делах. Отсюда воз­ни­кало есте­ствен­ное ува­же­ние к роди­те­лям и вообще стар­шим. И рабо­тали, и отды­хали, и ели, и моли­лись вме­сте. Жили вместе.

И сей­час, если дети могут жить общей жиз­нью с роди­те­лями, это идет им на пользу. Я, напри­мер, бла­го­дарю Бога за то, что мои стар­шие сыно­вья помо­гали мне в алтаре, когда я слу­жил в Хаба­ров­ске. Илюше было десять, а Ване — восемь лет. Меня назна­чили насто­я­те­лем храма. Ста­ри­чок-поно­марь там ока­зался очень сла­бень­ким. И млад­ший сын по-насто­я­щему зани­мался алтар­ным хозяй­ством, а стар­ший читал на служ­бах. Я с них спра­ши­вал как с насто­я­щих алтар­ни­ков, а не как с малень­ких детей.

Думаю, что в зна­чи­тель­ной мере бла­го­даря тому, что меня с детьми все­гда свя­зы­вало общее серьез­ное дело, у нас не было опи­сан­ных кон­флик­тов пере­ход­ного воз­раста. Труд­но­сти и непри­ят­но­сти в пере­ход­ном воз­расте, конечно, были, потому что наши стра­сти росли вме­сте с нами, однако лич­ные отно­ше­ния детей и роди­те­лей все­гда оста­ва­лись хорошими.

Но в огром­ном боль­шин­стве даже бла­го­по­луч­ных семей дети почти все свое время про­во­дят отдельно от роди­те­лей. Дет­ский сад, школа, кружки… Теле­ви­зор, ком­пью­тер… Роди­тели на работе или тоже у теле­ви­зора, ком­пью­тера… В луч­шем слу­чае бывают общие раз­вле­че­ния, а нужны как раз общие дела.

Повто­рюсь: если маль­чик рабо­тает вме­сте с отцом, он видит реаль­ное пре­вос­ход­ство отца и, есте­ственно, испол­ня­ется к нему ува­же­нием. Если девочка вме­сте с мате­рью зани­ма­ется домаш­ним хозяй­ством, то же самое — она видит силу и уме­ние матери, под­ра­жает ей и, есте­ственно, ува­жает и слу­ша­ется ее. Реально вро­вень с роди­те­лями эти маль­чик и девочка ста­нут, только когда совсем повзрос­леют, а не в пере­ход­ном возрасте.

Совре­мен­ный же ребе­нок до какого-то вре­мени вос­при­ни­мает роди­те­лей почти без кри­тики, а потом, по мере раз­ви­тия ума (годам к десяти-две­на­дцати, ино­гда раньше), заме­чает, что в самом, как ему кажется, глав­ном он роди­те­лей догнал, а то и пере­гнал. Ведь типич­ный совре­мен­ный чело­век — это чело­век-потре­би­тель, а потреб­лять дети спо­собны ничуть не хуже, чем взрос­лые. И поскольку при­ня­тый подав­ля­ю­щим боль­шин­ством людей жиз­нен­ный идеал — иметь побольше житей­ских благ при наи­мень­ших уси­лиях, то как раз спо­соб­ность роди­те­лей при­кла­ды­вать уси­лия (то есть спо­соб­ность к тру­до­вой и твор­че­ской дея­тель­но­сти) пере­стала счи­таться досто­ин­ством, а вос­при­ни­ма­ется мно­гими детьми почти как недо­раз­ви­тость старших.

С дру­гой сто­роны, в пере­ход­ном воз­расте чело­века начи­нают осо­бенно вол­но­вать важ­ней­шие жиз­нен­ные вопросы (о смысле жизни, о любви, о выборе жиз­нен­ного пути), а роди­тели зача­стую не могут помочь ребенку их раз­ре­шить. И не по про­стоте своей (это бы не беда), а потому, что роди­тели эти вопросы не раз­ре­шили для самих себя.

При этом зача­стую роди­тели тре­буют от под­ростка выпол­не­ния каких-то мораль­ных пра­вил, а обос­но­вать их не могут. Вну­шают сыну или дочери прин­ципы, по кото­рым сами не живут.

Если роди­тели в раз­воде, потому что «не сошлись харак­те­рами» или потому что «при­шла новая боль­шая любовь», разве дети будут слу­шать их советы о серьез­ном отно­ше­нии к браку? Если папа дает взятку сотруд­нику ГИБДД, он не смо­жет объ­яс­нить сыну, что чест­нее запла­тить штраф. Когда дети видят наше лице­ме­рие, когда мы поучаем их тому, что сами не делаем, это больше всего под­ры­вает наш роди­тель­ский авторитет.

Сколько ребенку нужно свободы?

— Зна­чит, надо про­сто отпу­стить, — горя­чится Мари­нина подруга. — А то он при­вык, что мама все­гда спа­сет и соломки подстелет.

— А как, как я его отпущу? — вос­кли­цает Марина. — Ну хорошо, вот я не буду застав­лять его делать уроки. Оста­нется на вто­рой год.

— Ну и пой­мет, что это его про­блемы, и нач­нет с ними разбираться.

— Его про­блемы? Это мои про­блемы, это меня будут в школу вызы­вать, я буду искать репе­ти­то­ров и их оплачивать.

— Пусть сам зара­ба­ты­вает. Не учился — пре­красно, теперь вме­сто кани­кул ты учишься и зара­ба­ты­ва­ешь на репе­ти­то­ров. Отпу­сти его, пере­стань за него жить.

— Где он будет зара­ба­ты­вать в 13 лет? Куда я его отпущу-то?

— Ну так он у тебя вообще нико­гда не научится за себя отвечать.

«Сколько нужно ребенку сво­боды, чтобы он научился быть ответ­ствен­ным? Где грань, за кото­рой сво­бода пре­вра­ща­ется во все­доз­во­лен­ность? Можно ли научить ребенка слу­шаться, не ущем­ляя при этом его свободы?»

Дмит­рий Шноль, педагог

Прыжки с двух­мет­ро­вого мостика

Мне кажется, обычно дети хорошо пони­мают, чем они уже готовы зани­маться само­сто­я­тельно, а чем еще нет. Пяти­лет­ний ребе­нок вряд ли ска­жет отцу: «Папа, дай мне денег, я схожу в мага­зин за моро­же­ным». Потому что ему это пока страшно. А вот вось­ми­лет­ний — уже вполне. Зато пяти­лет­ний может ска­зать: «Папа, а можно я на лифте сам поеду? Я нашу кнопку знаю». Зна­чит, он уже готов к этому.

Маме с папой бывает страшно что-то раз­ре­шить, мы обычно не поспе­ваем за ско­ро­стью раз­ви­тия наших детей, но все же нужно, оце­нив ситу­а­цию, поз­во­лить ребенку сде­лать сле­ду­ю­щий шаг. На самом деле у него все равно оста­ется какое-то внут­рен­нее сомне­ние, и если мы часто повто­ряем, что он еще мал, что пока рано, то он нач­нет играть в эту игру, и тогда и в сем­на­дцать лет будет гово­рить: «Ну, я не знаю, куда посту­пать. Пусть мама с папой решают».

Бывают, конечно, слу­чаи, осо­бенно в под­рост­ко­вом воз­расте, когда ребе­нок пере­оце­ни­вает свои воз­мож­но­сти. Но до две­на­дцати лет этого обычно не про­ис­хо­дит, чув­ство без­опас­но­сти у детей хорошо работает.

Важно, чтобы все нуж­ные само­сто­я­тель­ные шаги были сде­ланы вовремя. Если малыш гово­рит вам: «Я сам завяжу шнурки» — и зани­ма­ется этим очень долго и неумело, то, если время поз­во­ляет — а хорошо бы, чтобы поз­во­ляло, — не дер­гайте его. И когда через минуту эти шнурки раз­вя­за­лись, не гово­рите: «Ну вот видишь! Надо было мне завя­зать». Это, соб­ственно, и есть начало обре­те­ния сво­боды и ответственности.

К слову, я на соб­ствен­ном опыте убеж­дался, что, как только мы гово­рим детям: «Вот видишь, я же тебе гово­рил!», как только мы пыта­емся воз­вы­ситься над ними, тут же сами начи­наем куда-то опаз­ды­вать и о чем-то важ­ном забы­вать. У меня в жизни не раз так слу­ча­лось — скажу сво­ему ребенку: «Ну как такое можно забыть?!», после этого при­хожу в школу и пони­маю, что не взял из дома стопку тетрадей…

Мне кажется, если до под­рост­ко­вого воз­раста давать ту сво­боду и ответ­ствен­ность, кото­рую дети готовы взять, то потом все будет гораздо легче. Правда, бывает, что ребенка нагру­жают б’oль­шей ответ­ствен­но­стью, чем он может поне­сти. В книге Ната­льи Соко­ло­вой «Под кро­вом Все­выш­него» опи­сы­ва­ется, как одному из ее сыно­вей в пер­вом классе учи­тель­ница дове­рила быть своим помощ­ни­ком по обу­че­нию детей (она должна была куда-то посто­янно отлу­чаться). И вот он что-то дик­то­вал, соби­рал тет­радки. В общем, к концу года у него выра­бо­тался тяже­лый нев­роз, потому что он ощу­щал, что дол­жен, как взрос­лый, отве­чать за то, как дети учатся. Конечно же, семи­лет­нему ребенку это совер­шенно не по силам.

Как понять, нор­ма­лен ли груз ответ­ствен­но­сти, воз­ло­жен­ный на ребенка? Мне кажется, по его эмо­ци­о­наль­ному состо­я­нию. Нор­мально, если ему страш­но­вато, но он делает, потому что у рас­ту­щего чело­века есть внут­рен­няя потреб­ность «под­ни­мать планку». Не знаю, как у дево­чек, а для маль­чи­шек это важно: спрыг­нул сна­чала с такого мостика, потом — с более высо­кого… Страшно — но ты пры­га­ешь. Пре­одо­лен­ный страх — это опыт насто­я­щего успеха. Ты спрыг­нул с двух­мет­ро­вого мостика — ничего осо­бен­ного, все взрос­лые пры­гают, но ты внут­ренне очень сильно вырос. Если же ребе­нок слиш­ком напу­ган, он, воз­можно, не ска­жет этого сло­вами, но по его виду будет понятно, что его пере­гру­зили. Это заметно даже по мышеч­ному напря­же­нию. Если чело­век пере­гру­жен, у него плечи под­няты, голова опу­щена. Когда ребенку трудно, взрос­лый дол­жен это видеть и быть гото­вым ему помочь. Трех­лет­ний малыш может довольно часто убе­гать от мамы, но ему нужно точно знать, где она нахо­дится, чтобы он все­гда мог к ней вер­нуться. И в любом воз­расте ребе­нок дол­жен знать: если что, взрос­лые где-то рядом, есть у кого спро­сить, они помо­гут и в слу­чае чего можно ска­зать: «Я вот этот этап про­шел, а дальше пока не могу. Давайте вы меня все-таки за ручку возь­мете». Стресс воз­ни­кает тогда, когда пору­чили и оста­вили одного.

Бро­сит — уте­шим, родит — воспитаем…

В совре­мен­ной жизни одна из глав­ных сфер сво­боды и ответ­ствен­но­сти ребенка — это школа, с кото­рой сопря­жено мно­же­ство роди­тель­ских стра­хов. Нередко ребе­нок не делает уроки само­сто­я­тельно, потому что в семье негласно уста­нов­лено: это — ответ­ствен­ность роди­те­лей. Как роди­те­лям пере­ло­жить ее на детей? Прежде всего им надо научиться полу­чать удо­воль­ствие от того, что они эту ответ­ствен­ность с себя сняли. Зна­ете, когда у евреев маль­чик в три­на­дцать лет про­хо­дит бар­ми­цву (ста­но­вится совер­шен­но­лет­ним), отец читает бла­го­дар­ствен­ную молитву: «Бла­го­сло­вен Ты, Гос­поди, что я больше за него не отве­чаю!» — и ука­зы­вает на сына. Все, он теперь сам будет отве­чать перед Богом. И прекрасно!

У нас должны быть при­ят­ные ожи­да­ния, что в какой-то момент ребе­нок будет сам завя­зы­вать шнурки, в какой-то — при­го­то­вит ужин для всей семьи и так далее. И не надо ждать с ужа­сом, что это нико­гда не наступит.

В одной моей зна­ко­мой семье сын очень долго ходил с пустыш­кой. Ему уже было два с поло­ви­ной года, он уже раз­го­ва­ри­вал вовсю: вынет соску, что-то ска­жет — и засу­нет ее обратно. Мама очень пере­жи­вала и пошла к пси­хо­логу. Та ей ска­зала: «Ирочка, вы когда-нибудь видели сем­на­дца­ти­лет­него юношу, кото­рый ходит с пустыш­кой?» — «Нет конечно». — «Зна­чит, когда-то это кон­чится». Это кон­чи­лось ровно через неделю. То есть как только Ира сняла с себя этот стресс, ее ребе­нок вдруг понял, что соска ему больше не нужна. Так что любая подоб­ная про­блема — это прежде всего про­блема взрослого.

Что будет, если пере­стать делать домаш­ние зада­ния вме­сте с ребен­ком? Что такого страш­ного может про­изойти? На самом деле — ничего, даже если он их не будет делать месяц.

У дочери моей подруги в один­на­дца­том классе слу­чился бур­ный роман, и вся семья страшно пере­жи­вала: и к поступ­ле­нию в инсти­тут она тол­ком не гото­вится, и вообще чем все это может кон­читься? Осо­бенно пере­жи­вали бабушка с дедуш­кой. И тогда мама в какой-то момент решила, что надо с этими пере­жи­ва­ни­ями покон­чить. Она села и ска­зала: «Так, ну чего вы бои­тесь-то? Бро­сит — уте­шим, родит — воспитаем!»Роман, надо ска­зать, вскоре закончился.

Пре­крас­ная встреча с реальностью

На самом деле чело­веку надо чаще полу­чать пря­мые сиг­налы от реаль­но­сти, а не от роди­те­лей. Потому что, когда роди­тели гово­рят: «Если ты не будешь этого делать, то будет плохо», они лишь сотря­сают воз­дух. Ну, ты не делал, не делал и, нако­нец, полу­чил две двойки в чет­верти. Теперь при­дется исправ­лять. Но ты же сам это испы­тал. Встре­титься с реаль­но­стью очень важно! Пусть лучше он встре­тится с ней в школе, здесь набьет себе шишки. В совре­мен­ной рос­сий­ской школе на вто­рой год не остав­ляют, только пугают, даже из хоро­шей школы без­дель­ника выгнать очень трудно. Зна­чит, про­сто в июне или в авгу­сте при­дется пора­бо­тать. Полу­чен­ный опыт ока­жется очень полез­ным! По поводу школь­ных дел у роди­те­лей должна быть пози­ция очень про­стая: если тебе нужна помощь, я готов (готова) помочь. Но дело это твое, и ответ­ствен­ность тоже твоя — с пер­вого класса.

Конечно, ино­гда ребе­нок пони­мает, что все запу­стил, но ему как-то страшно начать раз­го­вор и попро­сить о помощи. Но это опять-таки видно по его состо­я­нию. Вы чув­ству­ете, что он чем-то угне­тен, и если при­чина кро­ется в школь­ных про­бле­мах, то прежде всего нужно объ­яс­нить ему (а перед этим себе!), что ника­кой ката­строфы не про­изо­шло. В школь­ных неуда­чах нет ничего страш­ного. Во взрос­лой жизни разве не бывает так, что мы взя­лись за несколько про­ек­тов сразу, про­пу­стили сроки сдачи и стес­ня­емся ска­зать началь­нику: «Извини, доро­гой, я не спра­вился!» Бывает сплошь и рядом. А тут ту же ситу­а­цию можно про­иг­рать в мяг­ком, щадя­щем режиме, пока чело­век еще не взрослый…

Разу­ме­ется, бывают слу­чаи, когда роди­те­лям на время при­дется вве­сти «руч­ное управ­ле­ние». То есть снять с ребенка ответ­ствен­ность и лишить его сво­боды. Но посту­пить так можно, только объ­яс­нив ребенку, что это вре­мен­ная мера. У тебя пока не полу­ча­ется? Сей­час мы с тобой все про­го­во­рим, поду­маем вме­сте, с чего лучше начать, попро­буем, потом через несколько дней посмот­рим, что полу­чи­лось, испра­вим то, что нужно, и так недели две, а дальше — уже в сво­бод­ное плавание.

Роди­тель­ский страх (не осто­рож­ность, свя­зан­ная с без­опас­но­стью, а именно страх) — непро­дук­тив­ная вещь, он очень мешает ребенку раз­ви­ваться. Понятно, когда малыш бежит на дорогу, мы его хва­таем за шкирку, но такие ситу­а­ции бывают редко. А в основ­ном это страх перед каким-то выду­ман­ным буду­щим: «Если сей­час, в вось­мом классе, он не сдаст хорошо зачет по био­ло­гии, то будет…» А что, соб­ственно, будет? Пра­вильно: не посту­пит через четыре года в меди­цин­ский инсти­тут и пой­дет в армию. Роди­тель­ский нев­роз — тяже­лая болезнь интел­ли­гент­ных роди­те­лей нашего вре­мени. И как мно­гие болезни, она заразна. В Москве так про­сто эпи­де­мия этого заболевания.

Что могут отве­чать на этот страх хри­сти­ане — хотя бы самим себе? «Нечего бояться! Хри­стос уже побе­дил смерть». Может казаться, что от этой еван­гель­ской истины до наших детей-школь­ни­ков, кото­рые без­дель­ни­чают и дурака валяют, огром­ная про­пасть, но я совер­шенно не шучу, лично мне эти слова очень помо­гают. Как ска­зано у поэта Кон­стан­тина Гада­ева, нужно «сбить манд­раж перво-наперво», а потом уже что-то делать.

Недо­ве­рие и роди­тель­ский страх очень трудно пре­одо­ле­вать самому ребенку. В сущ­но­сти именно наш страх лишает детей сво­боды и мешает им стать ответ­ствен­ными людьми. Мно­же­ство взрос­лых не могут найти себе люби­мую про­фес­сию, не могут занять пра­виль­ную пози­цию в семье, потому что в дет­стве раз­ными спо­со­бами им гово­рили: «У тебя же ничего не будет получаться!»

Сколько энер­гии ухо­дит у ребенка, чтобы пре­одо­леть нега­тив­ный сце­на­рий, напи­сан­ный их роди­те­лями! Начи­ная с того, что ребе­нок бегает, а мама гово­рит: «Упа­дешь!» Зна­чит, надо падать, ведь маму нужно слушаться…На самом деле, если мы хотим помочь нашим детям, мы должны бороться со сво­ими стра­хами и гово­рить, как моя подруга: «Чего бояться-то? Бро­сит — уте­шим, родит — вос­пи­таем!» При такой дове­ри­тель­ной роди­тель­ской пози­ции, как пра­вило, наши дети поль­зу­ются своей сво­бо­дой с разум­ной ответственностью.

Про­то­и­е­рей Андрей Лор­гус, психолог

Откуда «падает» ответственность

Поня­тия «ответ­ствен­ность» и «сво­бода» не вполне при­ме­нимы к детям. Ребе­нок без взрос­лого жить не может, и поэтому сво­бода у него есть в той сте­пени, в какой взрос­лый ему ее предо­став­ляет, и у него столько ответ­ствен­но­сти, сколько взрос­лый пред­ла­гает ему взять. Взрос­лый доб­ро­вольно пере­дает, а ребе­нок доб­ро­вольно при­ни­мает. И это, соб­ственно, и есть про­цесс воспитания.

Нельзя дать одно­знач­ный совет, сколько сво­боды и ответ­ствен­но­сти здесь и сей­час нужно ребенку. Только любовь поз­во­ляет взрос­лому это знать, а точ­нее, чув­ство­вать. Про­стран­ство сво­боды все­гда больше, чем про­стран­ство ответ­ствен­но­сти, кото­рую в дан­ную минуту ребе­нок может взять. И этот зазор есть зона риска. Зона оши­бок и их послед­ствий. Про­стой при­мер: взрос­лый ведет ребенка за ручку, а ребе­нок выры­вает руку и гово­рит: «Я сам!» Мы его отпус­каем, он делает несколько шагов пра­вильно, а потом спо­ты­ка­ется и падает. Отпус­кая руку, мы рис­куем. Но этот риск необ­хо­дим, должна быть поис­ко­вая зона, в кото­рой у ребенка уже есть сво­бода, но еще нет ответ­ствен­но­сти и где он может совер­шать ошибки. И мы должны быть гото­выми к тому, что ребе­нок эти ошибки допу­стит. Напри­мер, мы даем ребенку деньги и отпус­каем его одного в мага­зин. Мы рис­куем, потому что он может купить не то, что нужно, может пойти не в тот мага­зин, может непра­вильно перейти дорогу, заблу­диться… Но именно в зоне риска ребе­нок начи­нает искать. Он начи­нает совер­шать свои сво­бод­ные выборы, обре­тает опыт, навык и, в слу­чае успеш­ного реше­ния задачи, при­ни­мает на себя ответ­ствен­ность за то, что делает. То есть ответ­ствен­ность не с неба падает, а фор­ми­ру­ется в резуль­тате опре­де­лен­ной дея­тель­но­сти, в кото­рой взрос­лый предо­ста­вил свободу.

«Непра­виль­ный» выбор

Ребе­нок может не при­ни­мать на себя ответ­ствен­ность. Почему? Напри­мер, потому, что у него уже есть отри­ца­тель­ный опыт — он полу­чил слиш­ком много сво­боды прежде, чем был спо­со­бен поне­сти. Из-за допу­щен­ных прежде оши­бок, наби­тых шишек, эмо­ци­о­наль­ных ран он боится, у него слиш­ком ост­рые пере­жи­ва­ния своей неспособности.

Если роди­тели гово­рят ребенку: «Почему у тебя руки не из того места рас­тут?», «В семье не без урода!», «Ты вообще ненор­маль­ный!» — у него фор­ми­ру­ется устой­чи­вое обес­це­ни­ва­ние своих воз­мож­но­стей, и тогда он не берет на себя ответ­ствен­ность, потому что искренне верит (роди­тели ведь «боги», и все, что они гово­рят, — правда), что дей­стви­тельно неспо­соб­ный и бес­по­мощ­ный, и это ста­но­вится отно­ше­нием к себе.

Может быть, он «забит» в семье, то есть обес­це­нены его лич­ност­ные каче­ства, его само­сто­я­тель­ность. Он не отве­чает за свое состо­я­ние, он даже не знает своих чувств. Как в анек­доте, кото­рый часто рас­ска­зы­вают пси­хо­логи: мама кри­чит в фор­точку ребенку: «Боря, домой!» Он в ответ: «Что, я уже про­го­ло­дался?» — «Нет, ты уже замерз!»

А бывает, ребе­нок ситу­а­тивно не берет на себя ответ­ствен­ность. Может быть, ему сего­дня не хва­тает пси­хи­че­ских сил, он устал или рас­строен: напри­мер, его учи­тель­ница в школе отру­гала, и он в таком подав­лен­ном состо­я­нии, что не может еще взять на себя ответ­ствен­ность идти в мага­зин. А зав­тра он отдох­нет, и все у него получится!Иногда роди­тели не дают ребенку сво­боды. Они его «инфан­ти­ли­зи­руют», задер­жи­вают его взрос­ле­ние. Не созна­тельно, конечно, а от соб­ствен­ного страха — поте­рять ребенка как ребенка, поте­рять свою зави­си­мость от него. Потому что если у роди­те­лей было жела­ние родить малыша

для себя, то ребе­нок пре­вра­ща­ется в объ­ект, в пред­мет, кото­рым они поль­зу­ются. Им ста­но­вится дей­стви­тельно страшно, что одна­жды он вырас­тет и уйдет от них.

Роди­тели выход­ного дня

Если роди­тель б’oль­шую часть дня нахо­дится рядом со своим ребен­ком, он знает его и инту­и­тивно чув­ствует, сколько дел сего­дня можно ему дове­рить. Но эта спо­соб­ность теря­ется, если роди­тель видит ребенка только рано утром и поздно вече­ром, еже­дневно сда­вая его в «обще­ственно-испра­ви­тель­ное» учреждение.

Пер­вое и глав­ное: жить с детьми общей жиз­нью. Вто­рое: у роди­те­лей дол­жен быть с ними душев­ный кон­такт. Во мно­гих семьях этот кон­такт утра­чен, нет меж­лич­ност­ного обще­ния. И тогда роди­тель не знает, чего ребе­нок хочет и что он может. И тогда мама не дога­ды­ва­ется на про­тя­